Коулмэн схватил сувенирный магнит на холодильник и добавил в кучу.
– А пакетик можно?
Коулмэн забросил свои «покупки» в автомобиль. На полу валялось несколько банок из-под пива. Коулмэна это не смущало. Внезапно он вспомнил, как однажды такая же банка попала под тормозную педаль. Коулмэн собрал банки и отправился к мусорному баку. При виде автодороги номер один его посетила мысль.
Он подошел к обочине. Мимо с гудением проносились машины. Коулмэн улучил момент, вышел на дорогу и принялся за дело.
Потом, хихикая, вернулся к «бьюику» и сел за руль. С громким «чпок!» отъехав от колонки, Коулмэн свернул на боковую улицу, а там – на грунтовый подъезд к своему скромному жилью, темно-оранжевому трейлеру. Раньше он был белым – пока не проржавел. Коулмэна такой дом устраивал. Хозяин не хотел и пальцем о палец ударить, а Коулмэн относился к тем редким людям, кого дырявая крыша ничуть не беспокоит.
Короче говоря, Коулмэн жил в настоящей берлоге. Впрочем, на Кис даже берлоги роскошны. Трейлер стоял в густой чаще кокосовых пальм, кокколобы, палисандра и еще каких-то деревьев с ярко-желтыми цветами. Стены опутал виноград, а пустоты в фундаменте маскировали выросшие у порога цветы-самосейки.
Коулмэн вылез и обнаружил, что из машины торчит ручка топливного насоса и кусок шланга.
– А это еще откуда?
Коулмэн выдернул шланг, выбросил его и пошел в дом.
На автодороге номер один образовалась пробка. Вскоре машины встали до самых островов Литтл-Торч-Ки, Биг-Пайн-Ки и Бахия-Хонда. Любопытные протискивались мимо заправки «Шеврон» или вообще съезжали на обочину и вылезали с фотоаппаратами. Все щелкали лежащего на спине броненосца, который сжимал в закоченевших передних лапах банку «Будвайзера».
Продавец автозаправки не замечал этого, потому что был слишком занят. Как учили, он нажал на большую красную кнопку аварийного отключения бензина и огородил утечку выкрашенными во флуоресцентный цвет конусами. Потом забежал внутрь и уточнил телефон аварийной службы.
Останавливались все новые машины. Несмотря на перекрытые колонки, продавец получил большую выручку. Из джипа «гранд-чероки» выскочили студенты и направились к холодильнику. В дверь просунула голову женщина в футболке из салуна «Кабаний дух».
– Одноразовые фотоаппараты есть?
Продавец, который как раз звонил по телефону, молча указал на стойку «Фуджи».
Студенты поставили на прилавок упаковки пива.
– Лед есть?
Продавец ткнул пальцем на морозильник.
Тут произошла первая авария – сильный задний удар рядом со знаком «Снизьте скорость – олени под угрозой вымирания». Машины встали намертво. Студенты вышли на обочину, сняли футболки и плюхнулись с бум-боксом на бесхозный диван. Включили Ван Халена погромче и обмазались солнцезащитным кремом.
Толстый и счастливый Коулмэн валялся на диване со сломанными пружинами, который он подумывал поменять на тот, что видел на обочине. Он ел, пил и переключал каналы. На улице гудели сирены и стрекотали вертолеты. Коулмэн пропустил что-то интересное по телевизору и переключился обратно. Местные новости. Прямой эфир из вертолета.
– Эй, это же моя заправка!
Камера с воздуха показала, как до самого горизонта на автодороге номер один по всем островам и мостам застыло движение. Потом крупным планом – заправка, где на маленьком диванчике сидели и курили крошечные студенты. Один парень бросил через плечо бычок. s
Коулмэн невольно отдернулся от гигантского огненного шара, взорвавшегося на экране.
– Круто!
Когда вдалеке вспух огненный шар, компания из Безымянного бара стояла у моста через пролив Боуги.
– Интересно, что это было? – сказал Соп Чоппи.
В воздух поднялся еще один вертолет; волосы Чоппи откинуло ветром.
– Пошли выпьем, – предложил Боб.
Они направились обратно. С другой стороны подъехало розовое такси. Оттуда вышел Серж с гитарой в чехле. Он достал из кармана деньги и просунул голову в открытое окно.
– Может, еще подумаешь? Шикарная возможность. Я стану новым Баффеттом.
– Слушай, приятель, у меня тут работа…
– Последний шанс, – сказал Серж и отдал деньги. – Неужели ты всю жизнь хочешь быть сраным таксистом?
Автомобиль резко рванул с места. Серж упал на гитару.
Все утро Коулмэн принимал форму дивана. Он еще никогда так долго не смотрел один и тот же канал. Вокруг автозаправки сновала куча народу. Каким-то чудом к месту происшествия подобралась пожарная машина и пеной потушила колонки. Коулмэн поднес банку пива ко рту. Пусто. Пошел к холодильнику. Кончилось. Он стащил подушки с дивана и собрал мелочь.
Коулмэн прошел три квартала до обугленной заправки. Пожарные сматывали шланги. На парковке стояли возбужденные очевидцы и пересказывали случившееся опоздавшим. Коулмэн зашел внутрь и взял из холодильника упаковку пива. Поставил на прилавок рядом с коробкой зажигалок, работающих на ветру. На коробке была изображена дама с сигаретой, обдуваемая муссоном. Коулмэн повертел в руках зажигалку, сломал крышечку и поставил обратно. Наконец ему стало ясно, что рассчитывать его не собираются. Продавец что-то рассказывал пожарному с планшетом. Коулмэн засунул руку в карман и бросил на стекло прилавка монетки.
Он отсчитал ровно столько, сколько стоила упаковка, включая налоги. Генетическая память.
Коулмэн вытащил одну банку и толчком распахнул дверь. На обочине стояло несколько кучек людей, каждая – вокруг того, кто утверждал, что «видел, как все было». Коулмэн подошел к ближайшей группе и просунул голову между двумя слушателями.
– …этот идиот отъехал, а из бака торчала ручка!
Коулмэн поднял лицо к небу, допивая остатки пива. Достал из упаковки вторую банку и подбрел к другой группе. Человек, стоявший посредине, тыкал пальцем на дорогу.
– Броненосец случайно погиб. Я все знаю! Они подпрыгивают, когда пугаются. Если бы стояли на месте, их бы не давило, но они скачут и разбивают себе бошки под машинами. Я из Техаса!
Коулмэн приблизился к обочине. По ту сторону скопились люди с фотоаппаратами. Один снимал происходящее сотовым телефоном и тут же отсылал в Буффало своему налоговому консультанту. Коулмэн прошел между машин, поднял броненосца, взял под мышку и отправился домой. Люди огорченно опустили фотоаппараты. Машины тронулись.
***
Завсегдатаи Безымянного бара стояли снаружи и смотрели, как Серж прыгает по гитаре. Потом он запихнул обломки в мусорный бак и отряхнул руки.
– Поставим точку в этой печальной главе!
Они пошли в бар. День продолжался. С моста снялся последний вертолет. Движение по автодороге возобновилось. Время было обеденное – самые жаркие часы, когда жизнь в островной глуши замирает. На улице – тишина.
Тишину нарушил треск гравия.
Мимо бара проехал белый «мерседес» с тонированными стеклами.
Глава 5
В Безымянном баре
Компания присела на высокие табуреты. Над ними под потолком висел плюшевый медведь в футболке «Харлей-Дэвидсон». Барменша кокетливо нагнулась через стойку к Сержу.
– Ну как, повторить?
Соп Чоппи залпом опрокинул рюмку.
– А чего ты так с гитарой?
– Я ищу себя. – Серж скрутил крышку с бутылки воды. – Оказалось, что музыка – тупиковый путь.
К бару подъехал джип «гранд-чероки». Оттуда высыпали студенты с криками:
– Ура! Нашли!
Они уселись за стол прямо посреди бара и принялись писать на долларовых банкнотах.
– Эй, дайте степлер!
– Зачем искать себя? – поинтересовался Соп Чоппи.
– Иногда полезно и даже важно поменять обстановку, – сказал Серж. – А Кис для этого идеально подходит. Тут можно отсидеться и создать вокруг себя легенду.
– Почему идеально?
– Потому что здесь все не те, кем кажутся.
– Все?
К бару подъехал лимузин. Через пару секунд ввалился Гас-кин Фасселс.
– Начать праздник! Соп Чоппи понурился:
– Опять этот козел…
– Ты что-то сказал? – переспросил Серж.
Серж вертелся на табурете, как тарелка радара, и рассматривал бар. Когда-то здесь была фактория, а наверху – бордель. Целый сундук с сокровищами, только живой. Безымянный бар назвали в честь острова Ноу-Нейм-Ки, или Безымянного. На нем еще не провели коммуникации, и современные пионеры кое-как осваивали землю с помощью водяных цистерн, солнечных батарей и генераторов. Сам бар, правда, находился не на Ноу-Нейм-Ки, а на Биг-Пайн-Ки, через мост. Спрятался в пышной зелени; худшего места для питейного заведения не придумаешь (поэтому бар и пользовался такой популярностью). К тому же там была отличная пицца.
Серж улыбался. Тут было темно, уютно и несколько захламленно. Старый спасательный жилет, голова оленя, дорожные знаки, автомобильные номера, фотографии в рамках, газетные вырезки, нашивки канадской полиции. И долларовые банкноты. Тысячи купюр, исписанных туристами: «Я приехала из Колтс-Нека, Нью-Джерси! Сюзи». Стены давно покрылись сплошным слоем денег. Теперь купюры прибивали степлером к потолку. Они трепетали на сквозняке, от чего бар, и без того напоминавший пещеру, походил на логово летучих мышей. Стойка Сержу тоже нравилась – вся в щербинах и выбоинах, следах многолетнего сурового обращения и непристойных анекдотов. Будь она человеком – непременно звалась бы Китом Ричардсом. Вот так бар!
Придя к этому выводу, Серж поерзал и соскочил с табурета:
– Я сматываю удочки!
– Пока, Серж!
Дверь захлопнулась. Серж надел рюкзак и пошел вверх по улице, к берегу. Дорога тесно соприкасалась с природой. Солнце жарило изо всех сил, и было тихо-тихо, если не считать электрического жужжания сверчков. Чувства Сержа обострились, оптимизм зашкалил. Это самое лучшее место в мире! Серж притормозил, чтобы насладиться моментом, затем ускорил шаг, чтобы насладиться быстрее… Снимки, надо сделать снимки!
Серж поставил рюкзак на землю и достал фотоаппарат.
Потом двинулся вперед быстрым шагом, зажмурив один глаз, а вторым обозревая мир через трансфокатор. Щелк, щелк, щелк…
Он снимал всякую живность, что ему попадалась.
– Любая жизнь священна, даже водоросли… О! Красивые цветы! Клематис, царские кудри… – Щелк, щелк, теперь царство насекомых. – …собачий клещ, рогатый паук… – Щелк, щелк. Впереди что-то шевельнулось. – Какая удача! Краб-привидение!
Краб бочком пробежал по дороге. Серж присел с фотоаппаратом, как бейсбольный кетчер. Мимо пронесся пикап.
– Сойди с дороги, идиот!
Серж, не отрывая глаза от объектива, произнес:
– Еще одна душа, утратившая связь с жизненной силой… Краб остановился. Серж осторожно присел ниже и затем
лег на дорогу, по-снайперски прицеливаясь объективом.
– Фотографирование учит наблюдательности, – заметил Серж. – Дисциплине. Единению с природой. Чтобы не упустить ни малейшей детали…
За ним незамеченной перебежала дорогу скунсовая обезьяна. Щелк.
– Есть!
Серж встал и пошел дальше. Деревья уступили место кустам, небо расширилось, а впереди под провисшими линиями электропередач и кривыми пальмами заблестела вода. На север неорганизованной толпой тянулись ватные облака. Серж начал придумывать, на что они похожи.
– Слон, жираф, Снупи, Элвис, Прибалтика, цепь мито-хондрических энзимных ингибиторов, выбор Фауста…
Под всем этим роскошеством у моста через пролив Боуги стояло одинокое старое здание, обшитое белыми досками, с металлическими штормовыми навесами. Позади строения находилась пристань: ровный ряд одинаковых прокатных лодок и топливная цистерна с алой техасской звездой на боку. Серж прошел мимо вывески:
Рыбацкий лагерь «У Старого Деревянного моста»
Рентабельные коттеджи
Пиво
Снасти
Наживка
Серж вошел.
Динь-динь! Загорелая, как все местные, женщина за стойкой подняла глаза. Она была в легком топе, волосы стянуты в хвост.
– Привет, Серж…
Она загородила лицо рукой.
– Только не надо опять меня щелкать!
– Ты живое существо. Щелк.
Женщина распаковала посылку с блеснами и потянулась к крючку на двери под номером пять.
– Тебе как обычно?
– Спасибо, Джули. О-о-о, новые кепки! – Серж схватил с полки головной убор и внимательно рассмотрел тулью. – Тут и ваше название вышито, и год! Значит, без такой не уеду.
Женщина звякнула кассой.
– Что-нибудь еще?
– Новые футболки! – Он прижал одну к груди. – И открытки ручной работы. Мне каждой по десять.
– И кому ты их все рассылаешь?
– Себе.
Серж рассмотрел почти пустую полку с фотопленкой и пакетиками аспирина. На доске меню значилось, что в наличии есть «Фрутопия», а рыбы чопа продаются по доллару штука. Джули нажала на кнопки бухгалтерского калькулятора.
Серж покрутил стенд солнечных очков.
– Здесь снимали «Будку у дороги».
– Ты уже говорил.
– Когда?
– Последние пять раз, что у нас останавливался.
Серж взял кофейник бесплатного кофе, понюхал и скорчил гримасу.
– Кино низшей категории, но все-таки лучше фузоспи-риллёзного гингивита. Разрубили парня и засунули в вон тот холодильник для наживки. – Серж поставил кофе у стены, сплошь покрытой разнообразными выцветшими на солнце фотографиями. Люди обнимают золотую макрель, тарпонов, снуков. Бикини, омары, улыбки. Собака в бандане.
Открылась задняя дверь. С пристани вошел мужчина с темными очками на шнурочке.
– Здорово, Серж!
– Привет, Марк! Щелк.
– Новости есть? – спросила Джули.
– Одну из прокатных лодок опять сломали.
– Которую?
– Седьмую. Все эти бизнесмены. – Он повернулся к Сержу. – Азиаты, из какой страны, точно не знаю. Приходят к нам по утрам всю неделю и закупают в два раза больше наживки, чем остальные. Берут лодку на весь день.
– Ловят?
– Похоже на то. Каждый раз палуба в крови, хотя на причал рыбу не выносят. А в трюме мы находим скелеты.
– Они там лопают сырую рыбу?
Марк кивнул.
– А лишняя наживка зачем?
– Наверно, и ее лопают. – Марк снял с пояса маленький желтый уоки-токи. – Джим, промой шлангом седьмую… Да, опять. – Он снова прикрепил «Моторолу» к поясу. – Ты в пятом номере?
– А то не знаешь!
Серж отрегулировал застежку на новой кепке и вышел через заднюю дверь. Прошелся по пристани, где кто-то уже поливал лодку садовым шлангом, вымывая щупальца кальмаров и присоски.
– Благородный труд.
– Что?
Серж отправился к стоянке. Остановился и поднял фотоаппарат: десять крошечных белых коттеджей будто с открытки сороковых годов. Перед каждым – столик для пикников.
Владельцы рыбацкого лагеря вышли наружу. Они попытались выпрямить указатель, в который кто-то врезался.
– С кем он говорит? – спросил Марк.
– Сам с собой, – ответила Джули.
– …ах, старый рыбацкий лагерь! – воскликнул Серж. – Последний оплот тех времен, когда острова покрывали постройки а-ля рустикаль с круглыми верандами и опахалами, где в тени кокосовых пальм нежился Зейн Грей – писатель, рыбак и человек. Строчил себе трактаты про обитателей водоемов для северной интеллигенции. Но прогресс пришел и сюда тяжелой поступью Годзиллы. Он раскрошил все старые рыбацкие лагеря, как пагоды из пробкового дерева…
– Почему он так топает по парковке? – спросил Марк. Джули пожала плечами.
– …остались лишь воспоминания. Пропал деревянный мост, на его месте бетонный. А лагерь «У Старого Деревянного моста» сохранился…
– Что он делает? – полюбопытствовал Марк.
– Целует коттедж номер пять.
Серж вставил ключ в дверную ручку, вошел и задвинул за собой два засова. Уютно и безопасно. Его собственная капсула космического путешественника. Микроволновка, кофеварка, холодильник, плита. Стены, обитые темной вагонкой, кухонный стол из темного дерева. На стене висела одна небольшая картина – изображение скорпены смелыми, интуитивными мазками в классической тюремной манере. И снова импрессионизм: ярко-зеленый, как авокадо, диван в стиле шестьдесят третьего года двадцатого века, испещренный подсолнухами, бархатцами и фиалками, словно над его обивкой трудился более злобный и менее талантливый сводный брат Ван Гога. Серж поставил оконный кондиционер на максимум, закрыл глаза и сунул лицо под струю холодного воздуха. Старый добрый пятый номер…
Целый час Серж вертелся как белка в колесе: распихивал все свои парафеналии по Особым Местам. Наконец воцарился идеальный порядок. Из кармана Серж достал листок бумаги и заучил на память список задач. Выбежал из дома, срезая путь между другими коттеджами. Заборов не было, лишь один на всех, очень большой и неухоженный газон с лужами стоячей воды, напоминающий заброшенное поле для гольфа. Серж пробежал мимо машины за домом номер три, не подозревая, что это «транс-ам» цвета зеленый металлик, потому что автомобиль был спрятан под чехлом.
Занавески на заднем окне третьего номера чуть раздвинулись. Кто-то проводил взглядом скачущего по траве Сержа. Когда тот исчез из виду, занавески закрылись. Миниатюрная женщина вернулась к дивану и села прямо, как доска, на самый краешек. Полная пепельница, почти пустая бутылка водки, мешки под глазами. Она смотрела на сотовый телефон на кофейном столике и злилась, что ей совсем не дало в голову. Адреналин!
Ее звали Анна Себринг. Она не спала почти всю ночь, потому что организм был в боевой готовности. Анна постоянно выглядывала, не появится ли белый «мерседес» с тонированными стеклами. Бросалась к окну при каждом шорохе. Лягушки, еноты, что копошились в мусорных баках, стрекозы, врезавшиеся в фонари на верандах, соседи через четыре дома, которые среди ночи жарили рыбу и пели у костра… Оказалось, что скрываться в рыбацком лагере тяжело: тут так тихо, что слышишь каждый шум. Стук в окно.
Анна вскрикнула и незаметно для себя вскочила на диван.
Тук-тук!
Хорошо хоть никто не стрелял и не пытался выбить дверь. А если это он? Как он нашел ее? По машине? Тук!
Анна медленно спустила одну ногу с дивана. Наконец добралась до окна и раздвинула занавески…
Ее сердце екнуло. Прямо перед ней оказались глазки-бусинки и узкий клюв большой цапли, которую подкармливали предыдущие жильцы. Время обеда. Тук!
Недалеко от коттеджа рыбаки шли на пристань. Двое несли над головами зеленый каяк.
Анна закрыла занавески.
– И не мечтай!
Она вернулась на диван и допила водку. Потом опять уставилась на сотовый. Телефон молчал. В висках стучало; в мозгу постоянно менялись ужасные слайды. Кровь, кровь, кровь…
Анне не хотелось включать телевизор. Ведь тогда она ничего не будет слышать! Нет, это абсурд. Надо отвлечься.
Она взяла в руки пульт и ткнула в сторону телевизора. На секунду замерла, глядя на собственное отражение в черном экране. Потом нажала на «вкл» и увидела свое лицо в местных новостях. Пульт упал на пол, батарейки закатились под диван.
По всем каналам передавали сообщения о серийных убийствах, показывали ее фотографию и просили людей о помощи. После включили прямой эфир: добровольцы прочесывали какое-то поле. Искали ее труп. Анна свернулась на диване калачиком и притянула колени к самой груди. Зазвонил сотовый.
Ее голова дернулась в направлении звука. Анна съежилась еще сильнее.
Три звонка. Подними! Тело не слушалось. Анна как будто повисла под потолком. Пять звонков. Подними! Семь, восемь… Она увидела, как ее рука сама тянется к кофейному столику.
– Алло?..
Закат. Коттедж номер пять
Серж положил на колени толстую тетрадь в кожаном переплете: дневник, в котором он оставлял заметки каждый вечер. Постучал ручкой по подбородку и засмотрелся в окно на солнце, тонувшее в проливе Боуги. Потом наклонился и начал писать:
«Бортовой журнал капитана Флорида, звездная дата 764.354
Всю ночь видел яркие сны. Я был на Ки-Уэст сто лет назад, когда на улицах царило беззаконие и шастали кровожадные контрабандисты. У меня было плазменное ружье, дававшее преимущество. Может, получился бы сериал?
Это навело меня на мысль о том, как жили пионеры. К концу девятнадцатого века на Ки-Уэст кончились источники топлива. Поэтому на других островах построили огромные десятифутовые глиняные печи, чтобы жечь древесный уголь, который потом привозили на лодках для меновой торговли.
Итак, вот чем я сегодня занимался: Великим Печным Проектом! Задача внушительная и невероятно полезная для духовного развития. Вероятно, это окупится – помните морские губки? Что, если продавать уголь мешками, с этикеткой «Исторический древесный уголь островов Кис»? Они произведут революцию в пикниках, положат начало массовому производству примитивной жизни! Это ж какую кучу денег можно заработать! Если честно, я разволновался не на шутку! Я побежал на Безымянный остров и нашел в чаще идеальную поляну. Теперь мне предстояло много дел: приготовить место, собрать подходящую древесину, построить куполообразную печь, обмазать глиной, потом не меньше недели старательно поддерживать огонь, то сужая трубу, то расширяя, чтобы уголь не перегрелся и не остыл. И вот я стою, смотрю в землю и думаю: не, блин, слишком много работы!
Поехал в универсам за торфяными брикетами. По пути проезжаю мимо мусорных баков «Дампстер» – и снова этот запах. Все «Дампстеры» воняют одинаково. В универсаме они стоят или в дешевом кафетерии где-нибудь в Африке – не важно, запах один и тот же. Как будто существует «дампстерная» молекула, которую еще не обнаружили, а потому не нейтрализовали. Когда это сделают, не будет никакого запаха. Бум! Клиенты довольны! Дела идут в гору! Еще одна супервыгодная идея! Но вот станет ли меня слушать кассир универсама? Он просто хочет, чтобы я скорее отошел и не задерживал очередь. А я говорю ему, что из-за своей узколобости он и сидит на кассе. Беседа уклоняется в неприятное русло. Впрочем, я не удивляюсь: люди заблудились, но никто не пользуется моими бесплатными картами.
А потом у меня возникла еще одна мысль. У рыб глаза по бокам. Как они их фокусируют? Или видят все на двух экранах? Может, это тормозит их эволюцию?»
Серж удовлетворенно вздохнул и медленно закрыл дневник. Потом посмотрел в окно на колышущиеся волны.
– Чувствуешь? Мир, покой, безмятежность куда ни глянь. – Он кивнул сам себе. – Иногда полезно побыть наедине с собственными мыслями.
Он улыбнулся и немного посидел, не шевелясь. Потом вскочил и выбежал за дверь.
Глава 6
Дверь Безымянного бара распахнулась.
– Серж! Ты вернулся!
Серж присел рядом с одним из завсегдатаев, которому всегда симпатизировал. Бад Наранья, этот добрый и чуткий малый, страдал склонностью к саморазрушению. До переезда на Кис он работал журналистом в южнофлоридской газете. Однажды Бад написал статью о последствиях урагана, присовокупив снимок мародера, бегущего по улице с магазинной тележкой. К сожалению, тот оказался президентом банка, развозившим гуманитарную помощь, и крупным спонсором газеты. Под пристальным взглядом охраны Бад собирал свои вещи в картонную коробку и снимал с потолка надувного фламинго. Он даже домой не заехал. Сразу сел в свою старенькую «тойоту» и поехал, не зная куда, но ведая зачем – чтобы еще больше усугубить свое положение. Бад двигался на юг, пока не кончилась земля, однако и это его не остановило. На Кроул-Ки «тойота» задымилась, и по Семимильному мосту он ехал, высунув голову в окно. Наконец двигатель над ним сжалился и довез до Биг-Пайн-Ки. Там Бад тормознул местного маляра в заляпанном краской комбинезоне, и тот отвез его в Безымянный бар. Бад напился до чертиков, заснул в рощице и остался здесь навсегда. Чтобы заново найти себя. Что он и сделал, став журналистом одной из газет Ки-Уэста и иногда подрабатывая в разных бесплатных рекламных листках.
– Бад, что случилось? – спросил Серж. – У тебя такое лицо, будто кто-то умер.
Бад показал на телевизор.
– Ты следишь за майамским делом о подушках безопасности?
– Нет.
– Как ты мог пропустить? – удивился Соп Чоппи. – Уже несколько недель об этом трындят. Сенсация!
– Ну, пропустил. Я был в дороге. И в чем там дело?
– Механики для экономии набивали подушки песком, – объяснил Бад.
– Куда мир катится? – воскликнул Соп Чоппи. – Как низко пали некоторые люди!
– О нет, опять этот гад! – Начали показывать журналистское расследование под рубрикой «Потребительская гончая». – Не знаю, кто хуже: эти обманщики или настырный репортер, который гоняется за их машинами и кричит в закрытые двери.
Все замолчали. В передаче рассказывали о подрядчике из Форт-Лодердейла, который убеждал людей, что им нужна новая крыша, хотя это неправда.
– Я знаю этот трюк! – обрадовался Соп Чоппи. – Я когда-то работал в строительстве. Такое во Флориде сплошь и рядом. Лезут на крышу и находят ржавчину… на гвоздях. Мол, кровля скоро провалится. А тут такой влажный климат, что ржавеет все.
Потом по телевизору сообщили о новостях Уолл-стрит и самых свежих бухгалтерских грехах компании «Глобал-Плут».
– «Глобал-Плут»! – возмутился Соп Чоппи. – Еще бы! Почему все молчат?
– Несколько акционеров подали в суд, – сказал Боб-бухгалтер. – Но обвинение никому не предъявлено и вряд ли будет, потому что «Глобал-Плут» отстегивает хорошие бабки на предвыборную кампанию.
– В газетах писали, что он сюда переезжает, – вставил Бад. – Начал строить огромный особняк в Маратоне.
– Кто? – не понял Соп Чоппи.
– Этот, из «Глобал-Плута», как его…
– Ты не про Дональда Грили? – уточнил Серж. Бад кивнул: про него.
– Все, острову конец!
– Как такое возможно? – спросил Соп Чоппи. – Я думал, суд наложил на его имущество арест.
– Ну да, – ответил Боб. – Только он успел купить землю и вложить в строительство двадцать миллионов по флоридскому закону, запрещающему конфискацию. Это первое, чему учат бухгалтеров.
– Ну вот, как всегда! – возмутился байкер. – У меня в прошлом году забрали мотик за один несчастный косяк в багаже. А этот тип присвоил себе чужие пенсии, и закон на его стороне?
К ним присоединился бармен Джерри, который обладал натурой еще более тонкой, чем Бад. Он был бы вполне приятным собеседником, если б не досадное желание всем нравиться.
– Это вы о чем? – спросил Джерри, берясь за пивной кран.
– О фондовом рынке.
– Хорошая тема!
Серж посмотрел на часы:
– Сколько я тут сижу?
– Ты только пришел, – ответил Бад. Серж спрыгнул с табурета.
– Нужно размяться!
Серж любил смотреть на стены. В ресторанах, гостиницах, барах – везде он искал исторические ценности. Декоративные тарелки, фотографии, газетные вырезки и всякое такое. В Безымянном баре с его банкнотами Серж мог сидеть часами. Он ходил сюда много лет, но до сих пор прочитал лишь четверть. Сейчас он продолжил с того места, где закончил в прошлый раз, – за бильярдным столом. «Бреннаны были здесь 12.11.02». «Тами, Дэнсвилль, Мичиган. Попробуй молиться Богу!» На лице Джорджа Вашингтона красовался красный кленовый лист: «Канадец – и горжусь этим». Серж не глядя протянул руку, чтобы поставить бутылку с водой, однако наткнулся на пустое место. Обернулся, помахал владельцу бара.
– Эй, Джоэл! Тут разве не стоял автомат для продажи сигарет?
– Пришлось убрать, – ответил Джоэл, который вел за стойкой бухгалтерию. – Вечно доставали оттуда доллары со стены. «Классный медовый месяц Бетти и Джона». Куда мир катится?
– Уже немодно печься о всеобщем благе, – вздохнул Серж.
Джоэл вежливо кивнул и вернулся к своему занятию. Несмотря на все причуды, Серж ему нравился. Джоэл тоже интересовался историей. Он купил «Салун капитана Тони» на Ки-Уэсте и Безымянный бар, чтобы сохранить их, а не нажиться.
– Сводишь меня наверх? – спросил Серж. Джоэл сложил цифры в столбик.
– Я занят.
– Хочу посмотреть на бордель.
– Его больше нет.
– А я использую воображение.
– Позже.
Серж указал на потолок.
– А правда, что у тебя там пушка с катера капитана Тони? Пятидесятого калибра? С тех времен, когда он ночью плавал на Кубу по заданию ЦРУ?
Джоэл кивнул.
– Можно посмотреть? Я не стану трогать. Хотя иногда я не могу сдержаться, так что ничего не гарантирую.
Джоэл с досадой вздохнул и начал складывать числа заново.
– Если не хочешь сводить меня наверх, может, сходишь за капитаном Тони? – не унимался Серж. – Все с ним знакомы, кроме меня. Ты обещал!
– Он наверняка занят.
– Тони – последнее живое звено, связующее нас с Теми Временами. Я должен с ним познакомиться, пока еще не слишком поздно!
– Серж, у него своя жизнь! Он не старый автомобиль, который можно выкатить из гаража, когда захочется.
Серж секунду смотрел на Джоэла.
– Тогда пошли наверх?
Джоэл унес свою тетрадку в заднюю комнату. Серж возобновил обход бара. Почитал купюры, потом доску объявлений. Церковная лотерея, Праздник будущих мам на Гуава-лейн. Разыскивается мужчина, в последний раз замечен на пустой дороге на Безымянном острове в три часа ночи. Ксерокопированное объявление о собрании. Ассоциация навязчивых невротиков «Рай». Внизу – несколько хвостиков с телефонами. Серж оторвал один. Получилось неровно. Он дернул еще раз.
К нему подошел Джерри-бармен.
– Серж…
– Привет, Джерри!
– Можно тебя спросить?
– Конечно. Валяй!
Джерри огляделся и понизил голос:
– Я нравлюсь людям?
На Флорида-Кис на душу населения приходится больше всего групп взаимопомощи. Некоторые собираются в муниципальном здании на Шугарлоуф-Ки, рядом с пожарной станцией. Здесь много помещений, в которые можно попасть через длинный, выложенный дешевой плиткой коридор.
В третьей аудитории слева самоуверенно развалились подростки. Они пришли на воспитательную программу для молодежи – наказание за мелкие правонарушения. Перед ними стояли двое мужчин в полицейской форме (если говорить о фигурах, оба были не в форме). Более полный мужчина показал самокрутку:
– Вот это марихуана!.. Подростки:
– У-у-у-у…
Гас поставил косяк торчком.
– Марихуана называется слабым наркотиком. Однако после нее люди часто переходят к сильным…
Один мальчик поднял руку:
– А откуда это у вас?
– Улика. После суда.
– А разве не положено все уничтожать?
– Мы так и сделали, но оставили кое-что для учебных целей.
– Это противозаконно.
– Нет.
– У вас есть распоряжение суда? – спросил мальчик.
– Чего?
– Я хочу стать юристом. Марихуану разрешено иметь лишь нескольким научно-исследовательским институтам федерального значения. Вас могут обвинить в незаконном хранении наркотиков.
– И демонстрации их малолетним, – добавила девочка, жующая резинку.
– Это же учебное занятие! – возмутился Гас. – Сидите тихо, мы быстренько закончим и пойдем по домам…
– Вы же сами сказали, что хранение марихуаны – серьезное правонарушение.
Другой мальчик в мешковатых джинсах ткнул пальцем в телефонный номер на доске.
– Может, позвоним на анонимную «горячую линию», сообщим?
Гас повернулся к коллеге:
– Уолтер, помогай! Тот пожал плечами.
– А я не читал этих законов. Может, они и правы.
– Вот спасибо!
Из соседней аудитории постучали в стену: воспитуемые расшумелись.
– Помолчите, пожалуйста! – сказал Гас. – Мы пришли, потому что волнуемся за вас. Наркотики опасны для здоровья…
Кто-то поднял руку.
– По телевизору говорили, что главный убийца в Америке – ожирение. Может, вам сесть на диету?
Еще одна рука.
– А как вы словите преступника? Вы ведь даже через забор не перелезете, спорим?
Гас покраснел и умолк.
Девочка, жующая резинку, подняла руку:
– Говорят, у вас кличка Серпико*.
– Как-как? – переспросил Гас.
* Герой одноименного фильма, «честный полицейский». Эту роль сыграл Аль Пачино.