– Тебе будет казаться, что он рядом с тобой, – сказал ей Дэн.

Она планировала останавливаться не в отелях, а в хостелах, где у нее было больше шансов встретить людей ее возраста и получить опыт, какой упустила она, когда ее университетские друзья улетели путешествовать пешком по Австралии.

Джейд решила, что ей хватит пяти недель, чтобы увидеть то, что ей хотелось, после чего она вернется в Викторию, оставит внедорожник Кевина и, попрощавшись с его гостеприимной семьей, улетит домой в Англию. А вернувшись туда, не просто вернется к своей прежней жизни – теперь это попросту невозможно, – а начнет совершенно новую. Если смерть Кевина чему-то ее и научила, так это тому, что жизнь нужно жить, а не наблюдать за ней со стороны.

После похорон Марк упорно избегал Джейд, что причиняло ей боль. Она неизменно была готова поддержать и утешить родителей Кевина, когда тем хотелось выплакаться на ее плече, но что касается Марка, с тех первых мгновений сразу после смерти Кевина они не были рядом ни единой секунды.

Находиться поблизости от него было сродни подвигу Геракла. Всякий раз, когда Джейд чувствовала, что он где-то рядом, она с трудом сдерживалась, чтобы не бросить ему в лицо все, что она думает… или же броситься ему на шею. Фейерверки никуда не делись и продолжали взрываться, стоило ей взглянуть на него. В иные моменты – например, когда он поднимал тюки сена для коров или же в конце рабочего дня окунался в бассейн и когда ей казалось, что он не видит, – она украдкой любовалась его сильным мускулистым телом.

У Джейд тоже вошло в привычку перед сном окунаться в прохладную воду бассейна – этого удовольствия ей явно будет не хватать, когда начнется ее путешествие. Она была вынуждена признаться себе, что пристрастилась к этим вечерним купаниям не в последнюю очередь в надежде встретить у бассейна Марка. Правда, этого еще ни разу не случилось. В тот вечер, когда Джейд, перевернувшись под водой, приготовилась совершить свой пятый заплыв, ее внимание привлекла его фигура на другом конце бассейна.

Марк стоял под пляжным зонтиком, наблюдая за тем, как она плывет. Джейд остановилась и, решив, что он ей примерещился, вытерла с глаз капли хлорированной воды и встала на цыпочках посреди бассейна. Они молча смотрели друг на друга, пока Джейн наконец не выдержала.

– Что? – крикнула она. – Что тебе от меня нужно?

– Ничего, – удивленно ответил Марк.

– Тогда почему ты таращишься на меня?

– Я не таращусь.

– Ты не разговаривал со мной уже целую вечность, ты ходишь мимо меня так, будто я пустое место, ты выходишь из комнаты, стоит мне туда войти… Я чем-то обидела тебя – и вот теперь ты стоишь и смотришь, как я плаваю. У меня голова раскалывается… я не знаю, что мне думать. Поэтому я спрашиваю тебя еще раз: что тебе от меня нужно?

Марк ответил не сразу. Пристально посмотрев на нее, открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но передумал. Молча повернулся, чтобы уйти, но снова остановился. Затем, на глазах у Джейд, стащил через голову футболку и, швырнув ее на бортик бассейна, нырнул в воду и поплыл к ней. Вынырнув в считаных дюймах от ее талии, выпрямился, наклонил голову и поцеловал ее, сначала робко, а затем более пылко и жадно.

Стоило губам Марка коснуться ее губ, как голова пошла кругом, и как Джейд ни старалась, она не смогла закрыть глаза, так сильно ей хотелось увидеть желание в его взгляде. Со всей страстью отвечая на его поцелуй, она крепко прижала его к себе. Ее пальцы пробежали по его обнаженной спине, словно высекая из его кожи искры.

Когда они наконец отпустили друг друга, Джейд отступила назад и посмотрела ему в глаза.

– Почему именно сейчас? – спросила она. – Почему спустя все это время?

– Потому что родители сказали, что ты уезжаешь, – ответил Марк и провел рукой по мокрым волосам. – Я не хотел, чтобы ты уехала, не зная, что я всю свою оставшуюся жизнь буду скучать по тебе.

Прежде чем Джейд успела что-то ответить, Марк повернулся и поплыл к бортику, где вылез из воды и зашагал в дом, оставив ее одну.

Не понимая, что произошло, она закрыла глаза и медленно погрузилась на дно бассейна.

Глава 74

Ник

– И давно ты знаешь про свою беременность? – спросил Ник, пытаясь говорить как можно спокойнее.

Сложив на груди руки, он расхаживал по своей бывшей квартире. Салли сидела на диване, в мешковатом шерстяном джемпере, положив на живот руки.

– Я узнала это две недели назад, – тихо ответила она.

– Тогда почему ты ничего не сказала мне раньше? У тебя имелась масса возможностей это сделать.

– И что я должна была сказать? «Ой, Ник, тут такое дело: я знаю, что у тебя есть бойфренд, но я жду от тебя ребенка?»

– Тогда почему ты тянула время и теперь говоришь мне это накануне моего отлета в Новую Зеландию? Как будто решила тем самым удержать меня здесь…

Салли сердито посмотрела на своего бывшего жениха.

– Прекрати! Этот мир не вращается вокруг тебя и твоей половой жизни. Дело не в тебе, а в той новой жизни, что растет внутри меня. Лучше б я ничего тебе не говорила!

– Тогда почему все же сказала?

– Потому что я не знаю, справлюсь ли с этим одна. Жаль, что я не такая сильная, как мне хотелось бы! Потому что, прежде чем принять решение, я подумала, что ты имеешь право знать.

– Какое решение?

– Перестань, Ник, ты не настолько глуп. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Я не уверена, что готова в одиночку родить и вырастить ребенка.

– Ты не можешь от него избавиться.

– Не могу?

– Нет.

– Посмотри на меня.

Ник не ожидал услышать в ее голосе столько яда. Похоже, одиночество давалось ей с трудом.

– Что это должно значить?

– То, что ты мне не указчик. Ты сделал свой выбор, когда бросил меня ради своего хахаля.

– Но ведь ты сама сказала, что выбора у меня нет. Сама велела мне уйти!

– Это было до того, как я поняла, что беременна. До того, как ты сделал мне ребенка.

– Я сделал тебе ребенка? Вообще-то в этом участвуют двое.

– Я не заметила за тобой воздержания, когда мы были в Брюгге.

– Так вот где это случилось… Господи, Салли, это ведь было сто лет назад. Неужели ты не могла понять раньше?

– Я прикинула и поняла, что это Брюгге, – огрызнулась она. – Да, наверное, зря я не прислушалась к внутреннему голосу. Мне не следовало ничего тебе говорить.

Некая эгоистичная сторона его «я» согласилась с ней. В этом случае он, пребывая в блаженном неведении, мог спокойно улететь на край света.

– Чего ты от меня хочешь, Салли?

– Ничего. Я просто хочу, чтобы ты знал. – Салли в упор посмотрела на него. – Надеялась, что ты поступишь как порядочный человек, но, видно, ошиблась… Ладно, как-нибудь сама справлюсь.

Увы, Ник знал: совесть не позволит ему хлопнуть дверью.

– Я не хочу, чтобы ты делала аборт.

– И я не хочу. Но нельзя угодить и нашим, и вашим, Ник. Либо ты остаешься со мной и мы поровну делим ответственность, либо оба поступаем так, как каждый сочтет нужным. Выбор за тобой.

Глава 75

Элли

Тим и Элли вели обычную повседневную жизнь, как будто все в их мире шло своим чередом. Со стороны их можно было принять за типичную довольную пару; правда, с единственной небольшой разницей: Элли знала, что их отношения – притворство и обман.

Каждый день в пять тридцать утра Андрей забирал ее из дома и вез на работу в Лондон, и каждый вечер Тим готовил ужин. Затем они устраивались на диване, чтобы вместе посмотреть записанный Тимом фильм, либо сидели, уткнувшись носом каждый в свой планшет.

Элли было неприятно, что она влюбилась в человека, у которого явно имелись свои тайные планы. До того как она увидела видеозапись, на которой он произносил в камеру слова «Привет, Элли!», какая-то крошечная часть ее «я» упорно цеплялась за надежду, что лжи Тима относительно его матери имеется некое невинное объяснение. Например, он обнаружил, что та работала у Элли, уже после их знакомства или же вообще этого не знал. Увы, видеозапись подтвердила то, что подсказывал ей внутренний голос. Не было ничего невинного в том, что касалось Тима и его мотивов. Все, что он делал, было отлично продумано и отрепетировано. Мысли Элли жег один-единственный вопрос: почему? Она точно знала одно: Тим прошел тест на совпадение ДНК относительно недавно, иначе ее давно уведомили бы о наличии у нее ДНК-пары. С другой стороны, он приходил на собеседование более года назад. Может, на самом деле он журналист? Или его наняла компания-соперник, чтобы он проник в их ряды? Или ему просто крупно повезло оказаться ее ДНК-парой? Все это было более чем невероятно, и Элли отчаянно пыталась докопаться до истины.

Но в одном не было сомнений: в какой-то момент, задолго до их личной встречи, Тим, преследуя некие личные цели, уже знал, что рано или поздно она обнаружит видеозапись с ним. И пока Элли не выяснит, что именно он от нее прячет, они продолжат разыгрывать свой спектакль.

* * *

Она вошла в стеклянные двери лондонского отеля «Сохо» – почти бегом, прежде чем папарацци узнают ее, – и в сопровождении телохранителей поднялась на третий этаж, в заранее приготовленный номер люкс. Впереди шагал Андрей, следом – Элли, по бокам – еще два представителя ее службы безопасности. Все уже были ознакомлены с ее подозрениями относительно Тима. Элли отклонила предложение Андрея вырвать у Тима признание силой, равно как и отказалась прервать с ним всякие отношения. Она задалась целью докопаться до истины, не прибегая к насильственным методам, и с завидным упорством продолжала свой квест. Единственное, на что дала согласие, – носить при себе тревожную кнопку, когда бывала с Тимом.

На пороге шикарного, современного номера ее встретила Ула и приняла у нее жакет. В центре комнаты за столом сидели женщина и трое мужчин. Элли сняла солнечные очки и присоединилась к ним.

– Элли, это Трейси Фентон и ее команда: Джейсон, Бен и Джек, – сказала Ула. – Они занимались сбором и изучением личных данных Тима.

Элли еще ни разу не доводилось вживую встречаться с командой частных детективов, работавших на ее компанию. Их услуги нарушали немало законов об информационной безопасности и невмешательстве в частную жизнь, но это меньше всего заботило ее, тем более что данное расследование было для нее крайне важно.

– Итак, начнем? – просто сказала Трейси и открыла разложенные на столе цветные папки. Ее внешность слегка удивила Элли – если учесть, какими сомнительными методами пользовалась ее команда, сама Трейси выглядела серой мышкой. А вот говорила она прямо и деловито.

– Во-первых, от имени моей команды я хотела бы принести вам наши искренние извинения за то, что в первый раз за все время нам забили гол. К сожалению, время, отведенное для завершения нашей работы, не позволило выполнить ее так скрупулезно, как хотелось бы, хотя, разумеется, это не оправдание. И я хочу лично заверить вас, что этого больше не повторится.

Элли кивнула, но более ни единым жестом не показала, что прощает их оплошность.

– Информация по вашему жениху скудна, и, на наш взгляд, зарыл он ее очень и очень глубоко, – продолжила Трейси. При этих словах у Элли тотчас свело живот. Чтобы сохранить видимость самообладания, она уперлась каблуками в ковер. – Тем не менее позвольте доложить вам, что мы имеем на сегодняшний день. Тимоти Хант, настоящее имя Мэттью Уорд, родился в Сент-Неотсе, Кембриджшир. Его родителями были Саманта и Майкл Уорд.

– Он сказал мне, что никогда не знал своего отца. Его родители состояли в официальном браке?

– Да, – ответила Трейси, передавая через стол копии свидетельств о браке и о рождении. – Других детей у пары не было. До шестнадцати лет Мэттью учился в Кембридже. Средний ученик с посредственными результатами выпускных экзаменов. Правда, мы так и не нашли сведений, продолжил ли он где-то свое образование, в том числе в университете. Тем временем, восемь лет назад, спустя двадцать шесть лет супружества, его родители развелись. Каждый из них вступил во второй брак. Мать погибла три года назад в домашнем пожаре, в Оундле, графство Нортгемптоншир. Согласно данным вскрытия, смерть наступила якобы от удушья. Резюме Уорда для работодателей включает в себя ряд вымышленных фирм, чье существование не подтвердилось в ходе проверки. Мы также не смогли найти его текущее место работы.

– То есть в течение почти двух десятков лет Тим… то есть Мэттью… не существовал? – спросила Элли.

– Получается, что так. Он стер все свои следы и упоминания о себе. – Трейси открыла другую папку и протянула Элли новую стопку распечаток и ксерокопий. – Тимоти впервые появился в вашей жизни, когда пришел на собеседование. До этой даты мы не нашли о нем никакой информации. Все, что мы узнали о нем во время нашего первичного расследования, оказалось фейками или подтасовками фактов. Мы поговорили с его товарищами по футбольной команде, и те сообщили нам, что он вступил в клуб всего год назад, но почти не участвует в публичных мероприятиях. Никто о нем толком ничего не знает.

– Допустим, он получил бы у нас работу. Но ведь он наверняка должен был знать, что ложь в его резюме рано или поздно вскроется.

– Думаю, да.

– Это вынуждает меня сделать вывод, что единственной целью его прихода было получить доступ в здание, заглянуть в камеру и произнести мое имя в надежде, что в один прекрасный день я это увижу.

– Он затеял долгую игру. Вот только с какой целью?

Элли покачала головой:

– И если вы не можете найти его нынешнего работодателя, то что он делает, когда говорит мне, что каждый день ходит на работу?

– Если вы не против, мы можем организовать за ним слежку.

– А нельзя поговорить с его отцом? Кстати, он еще жив?

– Жив, но недавно овдовел и находится в приюте для жертв инсульта в Гэлбрейте, в Шотландии. По словам управляющего приюта, у него отнялась речь.

– И вы не смогли больше ничего обнаружить о Тиме даже по его ДНК?

– Ничего, даже когда пропустили его фото через программу распознавания лиц. Информации по его ДНК больше нет в базе данных компании, но мы попытались извлечь хоть что-нибудь из его отпечатков пальцев в вашей квартире. Увы, ничего интересного. Как если б он сыпал позади себя крошки только в том направлении, куда хочет нас привести.

– Черт, – прошептала Элли и откинулась на спинку кресла. Ее спина и подмышки были влажными от пота. Надеясь хоть немного остыть, она прижала запястья к прохладным кожаным подлокотникам. Все, чего она опасалась, оказалось правдой, только правдой гораздо худшей, чем она могла себе представить. Тим не просто был ее ДНК-парой. Он был ее врагом.

Внезапно до Элли дошло, что в комнате воцарилось молчание и все избегают смотреть ей в глаза. Она чувствовала себя оплеванной и униженной. Интересно, они уже посмеялись за ее спиной? Мол, такая богатая – и такая дура, позволившая себя провести… Она поднялась на ноги, надела солнечные очки и жакет и, поблагодарив Трейси и ее команду, направилась вон из номера. Ула и Андрей последовали за ней.

Пока Андрей вез ее, преодолевая утренние лондонские пробки, в офис, горе уступило место злости. Она не просто понесла личную утрату, у нее также украли будущее, и это жутко ее злило. Она потеряла своего милого Тима, чье место занял незнакомец, который явно что-то затеял против нее.

К тому времени, когда ее автомобиль, кое-как преодолев Лондонский мост, подъехал к их офису, расположенному в знаменитом небоскребе «Осколок», Элли уже диктовала распоряжения Уле, которая яростно печатала их на своем планшете: поменять все замки и коды доступа в ее квартире, сменить номер мобильного телефона и адрес личной электронной почты, удалить все текстовые сообщения от Тима и их совместные фотографии, стереть любые контакты, какие только могли иметь место между ними.

Поднимаясь на лифте на семьдесят второй этаж, Элли размышляла о том, как и когда она вызовет Тима на откровенность. И в конце концов решила, не откладывая дело в долгий ящик, прижать его к стенке этим же вечером. Она вернется домой и с помощью Андрея и его команды добьется от него правды, к каким бы средствам ей ни пришлось для этого прибегнуть.

Увы, элемент неожиданности был вырван из ее рук. Закрыв за собой дверь офиса, она увидела Тима: тот сидел в ее кресле, закинув ноги на рабочий стол.

– Привет, Элли. Кажется, нам пора поговорить, – произнес он, улыбнувшись от уха до уха.

Глава 76

Мэнди

Мэнди вся извелась за те мучительные полчаса, пока врач осматривал Ричарда. Ей никак не удавалось унять разыгравшееся воображение. Она убедила себя в том, что ее присутствие, а также присутствие их ребенка, вернули его в сознание. Спустя какое-то время врач наконец позвал ее в палату Ричарда.

– Мне очень жаль, – сочувственно начал он, – но я не вижу существенных признаков мозговой активности.

– Я слышала, что люди выходили из комы, услышав песню или знакомый голос. Может, с ним случилось то же самое?

– Возможно, такое иногда случается, но ваш друг не в коме, – ответил врач. – Пожалуйста, присядьте.

Мэнди опустилась в кресло, а доктор Дженкинс уселся в ногах кровати Ричарда.

– Позвольте мне объяснить. Пациенты в коме не реагируют ни на что. Они неподвижны, не реагируют на звуки, не чувствуют боль. Их мозг просто отключается от травмы, которую они пережили, однако исследования показывают, что они осознают, где находятся. В результате тяжелой черепно-мозговой травмы, полученной мистером Тейлором во время аварии, он впал не просто в кому, а в длительное вегетативное состояние, а это совершенно иная вещь. Он лишен сознания, ничего не чувствует и не осознает вокруг себя. Тем не менее отдельные части его тела могут двигаться, как вы видели, – руки, глаза… Он может зевать и даже изредка произносить какое-нибудь слово, но даже это вне его контроля. Просто естественный рефлекс. Если его состояние продлится дольше – а нам кажется, что так оно и будет, – шансы прийти в себя равны нулю. Мне очень жаль, мисс Гриффитс…

Мэнди вытерла глаза рукавом блузки.

– Там было не только это, – возразила она. – Вы сказали, что он не чувствует присутствия других людей рядом с собой, но я уверена, что он… почувствовал меня. Это случилось, когда я поднесла его руку к моему лицу.

Доктор Дженкинс нахмурился.

– Как я понимаю, вы партнер мистера Тейлора, более того, его ДНК-пара. Я прав?

– Да, но до сегодняшнего дня я ни разу его не видела. – Сказав эти слова, Мэнди смутилась. С другой стороны, ей очень хотелось, чтобы доктор Дженкинс осознал всю уникальность ее ситуации. – Я также ношу его ребенка.

Доктор Дженкинс недоуменно посмотрел на Мэнди. Похоже, он решил, что у нее не всё в порядке с головой, подумала она и поспешила добавить:

– Это долгая история.

– Что ж, я читал о случаях, когда пациенты реагировали на свои ДНК-пары, и допускаю, что ребенок может усилить этот эффект. Исследователи объясняют это тем, что гормоны беременной женщины способны посылать химические сигналы, проникающие в подкорку больного. Однако, на мой взгляд, было бы преувеличением приписывать им некий исцеляющий эффект. Нет, я не стану отрицать явление как таковое, но это скорее непроизвольная химическая реакция, нежели реакция сознания.

– Я не понимаю вас.

– Видите ли, на ваше прикосновение отреагировал не Ричард, а его тело – рецепторы, гормоны, нервы, мускулы. Это они уловили присутствие его ДНК-пары, а не его мозг.

Мэнди устало откинулась на спинку кресла. На какой-то миг она позволила себе поверить в невозможное. В то, что, будучи его ДНК-парой, пробудила мужчину, рядом с которым ей было предначертано судьбой прожить всю жизнь. Увы, оказалось, что это все лишь игра молекул в их телах.

Доктор Дженкинс ушел, она же провела в палате Ричарда еще около часа – молча сидела, сжимая в ладонях его руку, и молилась, чтобы его тело вновь отреагировало на ее близость. Увы, мольбы оказались тщетны. В его теле не дернулся ни единый мускул. Затем, признав свое поражение, Мэнди поцеловала его в лоб и пообещала навестить еще раз.

– Извини, – сказала она своему животу и, выйдя из здания, зашагала к машине. Ребенок, стараясь занять удобное положение, снова лягнул ее ножкой, и Мэнди поморщилась.

А еще она знала: на этом сегодняшние перипетии не кончились. Впереди ее ждут довольно неприятные моменты, через которые, увы, придется пройти. Сначала она соберет свои вещи, затем вызовет Пэт и Хлою на откровенный разговор, после чего навсегда покинет их мир обмана и фальши.

Глава 77

Кристофер

Взяв Кристофера под руку, Эми брела с ним по унылому галечному пляжу. Серое небо, завывающий ветер, изморось и надвигающийся прилив не испугали ее; несмотря на непогоду, она предложила ему прогуляться вместе по берегу в направлении Олдборо. Надев толстые свитера и одинаковые голубые дождевики, купленные в городе, они вышли из дома.

Прошли мимо луга, за оградой которого под раскидистым деревом пытались укрыться от дождя три большие черные лошади. Кристофер вспомнил, как подростком он однажды открыл ворота в таком же загончике рядом с дорогой, чтобы посмотреть, что случится, после чего сел в канаве напротив и ждал. Ждал недолго. В считаные минуты лошади выбежали на свободу. Вторая лошадь столкнулась с «Фольксвагеном Жук» и головой пробила стекло со стороны водителя. Погибли оба. С тех пор Кристофер питал к лошадям теплые чувства.

– Может, пойдем куда-нибудь выпьем кофе и согреемся? – предложила Эми.

Кристофер с готовностью кивнул. Он замерз да и вообще терпеть не мог длинные прогулки. Одно дело – выгуливать собаку или иметь конкретную цель. Но просто так брести куда глаза глядят – этого он искренне не понимал. С другой стороны, ему было приятно проводить время с Эми. И раз она обожает прогулки, то он постарается разделить с ней удовольствие.

Они зашагали вдоль берега, мимо ярко раскрашенных домиков, затем вверх по бетонному пандусу, затем по торговой улице, по обеим сторонам которой расположились модные бутики, сувенирные магазины и рыбные ресторанчики, и наконец высмотрели симпатичное кафе.

Молодая женщина с мокрыми волосами и измученным лицом что было сил крутила педали огромного велосипеда, пытаясь спастись от дождя, и на какой-то миг Кристофер представил себе, что будет, если толкнуть ее под колеса автомобиля. Его частенько навещали фантазии такого рода – например, на эскалаторах лондонского метро. Глядя, как мимо проплывает другой ряд движущейся лестницы, он мысленно играл с анонимными женскими лицами в «трахнуть или кокнуть», причем чаще его выбором было «кокнуть». Впрочем, после знакомства с Эми эта игра ему почему-то наскучила.

Войдя в кафе, они сели у радиатора, положили на него для просушки свои плащи и принялись ждать, когда к ним подойдет официантка и примет заказ.

– Знаю, что в душе ты городской мажор, но согласись, ведь и здесь тоже неплохо, – сказала Эми, глядя в окно, за которым дождик уже успел превратиться в ливень и с остервенением стучал по стеклу. – Кроме погоды, конечно.

– Нет, мне нравится, – ответил Кристофер, как ни странно, почти искренне. Собственно, на сам городок ему плевать, но было приятно находиться рядом с ней.

– Иногда бывает полезно выбраться из Лондона и проветрить мозги, – сказала Эми.

Кристофер отлично понимал, что она имела в виду. Правда, когда Эми предложила провести их первые выходные за городом в дачном домике ее родителей у моря, его охватило нечто вроде беспокойства. Чтобы довести счет до тридцати, оставалось убить четырех женщин, и он не хотел, чтобы что-то отвлекало его от поставленной цели. Стоит отвлечься – и это будет чревато ошибками. Он и без того уже рисковал утратить видение цели, завязав с ней отношения. И все же желание провести вместе с Эми длинный уикенд перевесило первоначальное намерение поставить на первое место завершение его миссии.

Кстати, после Номера Двадцать Шесть Кристофер стал уже подумывать, не поставить ли точку. В конце концов, он уже добился своего: навел панику на семимиллионный город и удостоился аршинных газетных заголовков по всему миру. Убийства и безликий безумец, который скрывался за ними, занимали воображение всех и каждого. «Что движет им? – спрашивали они. – Как он выбирает своих жертв? Есть ли какая-то закономерность в том, где они жили? И что означает сделанный по трафарету рисунок?»

Кристофер был единственным, кто знал ответы на все эти вопросы, и порой ему бывало обидно и досадно, что он вынужден хранить молчание. Увы, с этим приходилось мириться ради того, чтобы его убийства стали легендой.

– Могу я задать тебе вопрос, Крис? – спросила Эми, когда официантка поставила перед ними два латте со взбитыми сливками. Ему показалось, что она слегка нервничает.

– Давай, – ответил он, симметрично ставя их чашки. То, что Эми пользовалась короткой формой его имени, больше не напрягало его. – Выкладывай, что у тебя на уме.

– В общем-то, ничего, – ответила она и ласково накрыла его руку ладонью. – Просто я хочу знать… честное слово, мне неприятно поднимать эту тему. Но к чему, по-твоему, мы с тобой идем? Я – та самая, единственная? Ты хочешь связать свою жизнь со мной и делать то, что делают все супружеские пары?

Говоря эти слова, она слегка покраснела. Кристофер невольно улыбнулся. Эми между тем заговорила – вернее, затараторила – дальше:

– Знаю, мы ДНК-пара. Но достаточно ли тебе этого? Потому что, даже если да, ты ни разу мне об этом не говорил. Я знаю, ты не такой, как другие парни, с которыми у меня были отношения. Пусть так, но порой мне сложно понять, что ты за человек.

Кристофер нахмурился.

– Что ты имеешь в виду, говоря «не такой»?

– Согласись, ты ведь не привык раскрывать свои карты, не так ли? Есть нечто такое, чем ты не хочешь со мной делиться, и в свое время, с другими бойфрендами, это было бы для меня поводом порвать отношения. В конце концов, я офицер полиции. Моя работа – подозревать всех и вся, даже самых близких людей. Но с тобой… всё не так. Даже если ты что-то недоговариваешь, это не важно. – Эми умолкла, и Кристофер с надеждой подумал, что она права. Его секрет – он и впрямь не важен. – Вряд ли это нечто изменило бы мое мнение о тебе. Это трудно объяснить, но вместо того, чтобы вселять в меня сомнения, это имеет прямо противоположный эффект, заставляя верить тебе еще больше. Я понимаю, у тебя есть свои секреты, но они не мешают мне.

Внезапно Кристофером овладел искус слой за слоем снять с себя защитный панцирь, который он создавал все эти годы, и рассказать ей, кто он такой и чем занимается. Пусть она знает, что, хотя в прошлом люди любили его, до сегодняшнего дня он не умел принимать их любовь. Что до того, как она появилась в его жизни, он просто делал то, что положено делать такому, как он, но теперь темная сторона его «я», которая была его неотъемлемой частью, постепенно слабела и тускнела. И что впервые в жизни ему хотелось быть с другим человеком кристально честным, даже ранимым.

Кристофер закрыл глаза и открыл рот, чтобы признаться во всем. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Он тотчас напомнил себе, что если сейчас пожертвует своей миссией, то до конца своих дней никогда себя не простит. Некая часть его «я» будет всегда недовольна тем, что Эми встала между ним и его заветной целью. Постепенно это раздражение из зернышка вырастет в высокое дерево, которое в конечном итоге закроет собой исходящий от нее свет. Ему же было страшно представить, что он сделает с ней, если это раздражение возьмет над ним верх.

– Мне хочется того же, что и тебе, – сказал Кристофер и не покривил душой.

Сказав это, он поспешил уставиться в стол, не смея посмотреть ей в глаза; вдруг она видит его насквозь и тотчас поймет, что перед ней тот, у кого нет души?

Глава 78

Джейд

Джейд оставалось два дня до следующего этапа ее австралийских приключений, когда она поймала себя на том, что больше не стремится уехать от семьи Кевина.

Поцелуй Марка изменил все. Поначалу верность и элементарное чувство приличия вынуждали их держаться на расстоянии. Но, уступив тогда в бассейне своим эмоциям, теперь они пытались наверстать упущенное, проводя вместе все мгновения, когда им казалось, что их никто не видит. Они вместе ездили в город пополнять припасы, и всю дорогу ее ладонь лежала на его руке, сжимавшей рычаг коробки передач. Они соприкасались локтями за обеденным столом, она помогала ему перед дойкой загнать коров в стойло. Каждая минута, проведенная с ним рядом, заставляла сердце Джейд биться так быстро, что порой ей казалось: оно вот-вот выскочит из груди.

Марк стал для нее чем-то вроде наркотика, слезать с которого она отказывалась. И чем больше ей хотелось его, тем сильнее разгорался ее аппетит.

Собирая чемодан и готовясь к предстоящему путешествию по Австралии, Джейд поймала себя на том, что потребность быть с ним грозит раздавить ее. При одной только мысли, что ближайшие пять недель она его не увидит, Джейд начинала задыхаться. Так, может, махнуть рукой на путешествие и остаться на ферме?

Затем, в последнюю ночь, Джейд решила, что поцелуев, вздохов и редких обжиманий им недостаточно. Сняв с пальца серебряное обручальное кольцо, она положила его на прикроватную тумбочку и, бесшумно выскользнув из гостевого домика и закрыв за собой дверь, зашлепала босыми ногами в спальню Марка в основном доме. Взявшись липкой от пота рукой за ручку двери, произнесла короткую молитву, чтобы он не оттолкнул ее. Впрочем, дверь уже была полуоткрытой. Распахнув ее настежь, Джейд застала Марка лежащим на кровати, но бодрствующим, словно он ожидал ее прихода.

Увидев ее, Марк тотчас откинул простыню, предлагая ей лечь рядом.

* * *

– Поехали вместе со мной завтра, – прошептала Джейд, когда они наконец насытились друг другом. По ее телу разливалась приятная усталость, а вот отдышаться не получалось.

– Ты же знаешь, что я не могу. Все не так просто.

– И ты мне будешь это объяснять? Ведь это я вышла замуж за твоего брата.

– А я тот, кто трахнул его жену.

– Что ты сказал? – спросила Джейд и резко отодвинулась от него. – То есть я для тебя обыкновенная шлюха?

– Извини, я не хотел тебя обидеть.

– Но ведь именно так ты и сказал. Послушать тебя, я готова прыгнуть в постель к первому встречному…

– Знаю, знаю, я сказал, не подумав. – Марк взял ее за руку.

– Мы ведь с тобой знаем, что есть нечто такое, что сильнее нас.

Марк кивнул.

– Тогда поедем со мной. Не обязательно завтра. Можно через неделю и даже через две. Скажи родителям, что тебе нужно проветриться. Нам нужно побыть вместе, чтобы решить, что нам делать дальше. Дай нам шанс.

– Я нужен здесь.

– А мне нужен ты.

– Я не могу так поступить с моими родными и с памятью Кевина. Как я скажу людям, которые всего две недели назад приходили на его похороны, что люблю собственную невестку?

Услышав из его уст слово «люблю», Джейд покраснела. Все ее тело будто горело в огне.

– Но если я чувствую то же самое, что в этом дурного? – спросила она.

Марк пристыженно покачал головой и откинулся навзничь, глядя в потолок, словно ждал, что некая небесная сила подскажет ему, как поступить. Внезапно Джейд ощутила свою наготу, и ей тотчас стало неловко. Отвергнутая и обиженная, она надела футболку и трусы и открыла дверь, чтобы вернуться к себе. Бросила через плечо:

– Я заслуживаю большего, Марк. И если ты в ближайшее время это не поймешь, то, боюсь, дальше будет уже поздно.

Джейд резко повернулась к двери – и в этот момент, к своему ужасу, увидела, что на них из коридора смотрит его мать. На лице Сьюзан одновременно читались ярость и разочарование.

Глава 79

Ник

У Ника пропал аппетит. Всякий раз, когда он пытался хотя бы чем-то наполнить пустой, урчащий желудок, тот, казалось, был готов исторгнуть съеденное назад. Пришлось сесть на диету из сигарет, жевательной резинки и газировки.

Его первой реакцией на то, что он станет отцом, было бежать, закрыв глаза. Он поселится в той же гостинице в центре Бирмингема, в которой жил, когда они с Салли только-только расстались. В отличие от квартиры Алекса, где повсюду разбросаны его вещи, эта безликая комната позволит ему непредвзято поразмыслить о ситуации.

Последовали долгие часы одиночества, в течение которых Ник стоял у окна девятого этажа, глядя на раскинувшийся под ним город. Он даже обнаружил, что, если убрать из оконной рамы четыре шурупа, можно вывести из строя предохранитель, не позволяющий открыть окно полностью. Первые два уже лежали у него на ладони, когда ему в голову пришла одна идея. Ник тотчас же отогнал ее, хотя и продолжил при помощи чайной ложки вывинчивать остальные два. Это решит сразу все его проблемы, рассудил он.

В этот вечер Ник решил не отвечать на сообщения Алекса. Не знал, как скажет ему, что вместо поездки в Лондон за новым паспортом он провел время в обществе своей бывшей подружки, пытаясь свыкнуться с тем, что к концу года у него будет ребенок. По мере того как тон сообщений, на которые он упорно не отвечал, становился все более тревожным, а звонки и послания на голосовую почту – все более частыми, Ник счел нужным вообще отключить телефон.

В окно залетал свежий вечерок, обдувая ему лицо, но он этого даже не заметил. Вместо этого вспоминал, как всегда мечтал о ребенке, а вот Салли была совсем в этом не уверена. Тогда они пришли к компромиссу, что, поженившись, подождут пару лет, после чего позволят природе сделать свое дело. Но их вылазка в Брюгге положила конец планам, и вот теперь они были вынуждены отвечать за последствия.

– Тебе решать, быть нашему ребенку или нет, – подчеркнула Салли, и он ей поверил. – Я всего лишь знакомлю тебя с фактами. Хочешь – станешь отцом, не хочешь – не станешь. Я же знаю одно: в одиночку мне не справиться. Это не угроза и не ультиматум.

Нику с трудом в это верилось.

Как истинный прагматик, мысленно перебрав все возможные способы того, как он мог принимать участие в судьбе ребенка и одновременно оставаться с Алексом, Ник пришел к выводу, что может эмигрировать в Новую Зеландию, а поскольку авиабилеты с каждым годом дешевеют, то хотя бы раз в год возвращался бы в Англию или даже дважды, если не сорить деньгами. Остальное время он мог бы наблюдать, как растет его ребенок, по «Скайпу» или «Фейстайму». Это, конечно, не идеальный вариант, но ведь точно в такой же ситуации находятся разбросанные по всему миру военные, которые месяцами не видят своих детей. Так что нет никаких причин, почему Салли не справится. Разумеется, Ник исходил из того, что она не сочтет это за «ты все взвалил на меня». Ей было страшно растить ребенка одной, ему же хотелось быть с Алексом. Он боялся даже представить, какой альтернативный вариант может предложить ему Салли.

Просить Алекса остаться в Лондоне – это однозначно исключалось. Тот должен вернуться к больному отцу. Старик слабел с каждым днем, и Ник знал: Алекс ждет не дождется возможности вернуться домой, чтобы провести с ним его последние дни. Знал он и другое: окажись сам в подобной ситуации, тоже поставил бы на первое место своих родных.

Были и другие пути выхода из этого тупика, но все они сводились к одному: Ник станет временным участником в судьбе своего ребенка, за что всегда будет корить себя. Если ему суждено быть отцом, он должен быть отцом настоящим.

Увы, в его голове шевельнулась тревожная мысль, которая не на шутку его напугала. А не зол ли он на ребенка за то, что тот стал между ним и его ДНК-парой? Что, если всякий раз, когда он будет смотреть ему в глаза, те будут отражать пустоту его собственных? Ника передернуло.

Мысль о том, что он какое-то время не будет видеть Алекса, отдалась в его теле тупой болью. Не смеяться вместе с ним, не видеть его широкой улыбки, когда он входит в комнату, не чувствовать, как мерно поднимается и опадает его грудь, когда он спит, – от этой мысли его трясло и мутило. И если он чувствует себя инвалидом, пока они с Алексом в одном городе, то что будет с ним, когда тот улетит на другой край света? Ник знал, знал, знал, был уверен до мозга костей, что не вынесет этого. Стремление найти решение, которое устраивало бы всех, было сродни попыткам отогнать прилив назад в океан шваброй.

Сглотнув комок в горле, Ник со злостью посмотрел на оставшиеся два шурупа и закрыл глаза. Он принял решение и не отступится от него.

Глава 80

Элли

– Привет, Элли. Похоже, нам пора поговорить, не так ли, – произнес Тим, улыбаясь от уха до уха. Голос приветливый и беззаботный, чего нельзя сказать об ухмылке. Откинувшись на спинку кресла за столом со стеклянной столешницей, он покрутил в стакане кубики льда и сделал глоток. На серванте стоял графин с дорогим виски – нарочно выставленный на обозрение Элли.

Увы, это был не тот Тим, в которого она была по уши влюблена. Это был Мэттью, темная лошадка, чужак, которого, еще не будучи с ним знакома, она уже ненавидела. Элли нащупала в кармане жакета тревожную кнопку для вызова Андрея.

– Я в курсе твоей кнопки. Можешь нажать и пригласить сюда твоего громилу. Я не стану тебе препятствовать.

Элли повернулась, чтобы уйти и поднять тревогу, но Мэттью произнес ей в спину:

– Но если сделаешь это, ты никогда не узнаешь, почему я ввязался в этот любовный геморрой.

Элли резко остановилась, но поворачиваться к нему не стала.

– Готов спорить: как ученый, посвятивший свою жизнь решению проблемы, ты умираешь от нетерпения услышать ответ.

Элли вернулась к серванту и налила себе джина с тоником. Затем поправила юбку, села на один из двух диванов, скрестила ноги и подождала, пока Тим сядет на диван напротив. Ее первоначальный шок, когда она неожиданно для себя застала его в своем кабинете, сменился стальной решимостью. Если он хотел поговорить, он должен сам прийти к ней. Она не пришла бы первой ни к одному мужчине.

– Как прошла твоя встреча в отеле «Сохо»? – спросил он, устроившись на втором диване. То, что Мэттью был в курсе ее встречи с детективами, стало для нее полной неожиданностью. Тем не менее она не подала виду. – У тебя паршивый пароль твоего аккаунта в «Облаке». Я всегда знаю, где ты на самом деле. Даже тогда, когда ты говоришь, что на работе.

– Ну а тебе не следовало оставлять свой аккаунт открытым на моем планшете.

– Ты думаешь, это была случайность? Случайностей не бывает, Элли. Лишь тщательно продуманные планы.

– Нельзя ли ближе к делу, Мэттью? – спокойно спросила Элли.

– Ага, вот ты и назвала меня так… Знаешь, Элли, мне это даже нравится. Кстати, знаешь, почему я выбрал имя Тимоти? Оно библейское и означает «чествующий Бога». Ведь ты возомнила себя богом, не так ли? Или, по крайней мере, кем-то вроде бога, перед кем все должны преклоняться.

Элли выгнула брови. Мэттью на минуту умолк, ожидая, что она скажет, но затем продолжил:

– Ты открыла свой маленький ген и теперь указываешь людям, с кем они должны провести остаток своих дней… Лично мне в этом видится мания величия.

– Это обвинение мне не в новинку, – Элли сокрушенно вздохнула. – Давай не будем напрасно тратить время. Что тебе от меня нужно? А тебе наверняка что-то нужно, и первое, что приходит в голову, – это деньги. Ты наверняка ожидаешь, что я предложу тебе плату за молчание: мол, в противном случае ты продашь эту историю газетам.

Мэттью сделал очередной глоток.

– А вот и нет. Я не настолько продажен. Попытайся угадать еще раз.

– Я понятия не имею, кто ты такой.

– Неправда. Так что позволь мне высказаться. Я тот, моя дорогая невеста, кто вот-вот изменит твою жизнь таким образом, какой ты даже представить не могла. – С этими словами он вновь расплылся в ухмылке и поднял стакан, как будто предлагал ей чокнуться с ним.

– И как ты это сделаешь, если не секрет?

– Не торопись. Всему свое время. Но сначала скажу вот что: жаль, что меня не было рядом, когда ты узнала на снимке мою мать. Хотел бы я увидеть в этот миг твое лицо.

– Вообще-то я не слишком хорошо ее помню, – солгала Элли. – Она была всего лишь лаборанткой. Серая невзрачная мышка, если честно.

– Она была в числе первых, кто прошел этот тест, не так ли? Мне казалось, ты должна была запомнить ее лучше, тем более что она даже не догадывалась, что прошла его.

Элли в упор посмотрела на него. Она прекрасно поняла его намек.

– Вот видишь, ты даже не спешишь меня поправить, – продолжил Мэттью.

– Да, я… позаимствовала ДНК у некоторых людей, потому что на тот момент мне требовалось создать базу данных, – призналась она.

– У некоторых? Один твой бывший коллега сказал мне, что тебя называли Оскаром Ворчуном[46], потому что ты только и делала, что рылась в мусорках в поисках использованных пластиковых стаканчиков и вилок. Как я понимаю, ты выуживала их, уносила к себе, брала с них образцы ДНК и без разрешения людей пополняла ими свою коллекцию.

Внутри Элли все кипело. Она привыкла считать, что те, кто входил в ее внутренний круг, будут молчать про те ранние дни.

– И?.. – спросила она. – Это преступление века?

– Это не только незаконно, но и неэтично.

– Ты собрался прочитать мне лекцию по этике? – Элли рассмеялась. – Да ладно, Мэттью; как говорится, чья бы корова мычала…

– Хорошо. Давай тогда обсудим, как позднее, когда у тебя появились деньги, ты наняла команду для подкупа государственных служащих, чтобы те дали тебе доступ к национальной базе данных ДНК. Или как она платила персоналу в клиниках и моргах, чтобы те предоставляли им образцы биоматериалов.

– Я не несу ответственности за действия третьей стороны.

– Для большего размаха твоих исследований ты получала ДНК умерших, умирающих, больных и преступников. Это обеспечивало тебе дополнительное финансирование и рост твоего бизнеса. В твоих файлах я нашел информацию об известных педофилах, насильниках, убийцах, некоторым из которых ты нашла пары. Когда же я копнул чуть глубже, выяснилось, что у тебя в базе данных имелись образцы ДНК умственно отсталых людей и даже мертвых детей. Мертвых детей, Элли! Скажи, какое ты найдешь этому оправдание?

– Покажи мне крупную мировую компанию, которая на пути к успеху хотя бы раз не переходила черту нравственности. – Элли отвернулась, отказываясь устыдиться того, что она предпочитала не замечать. – Цель оправдывает средства. Мое открытие изменило мир. Что в этом дурного?

– Ты помнишь результаты теста моей матери на совпадение ДНК?

– Разумеется, нет. Это было давным-давно. Смею предположить, что тогда мы не нашли ее ДНК-пару.

– А как насчет моего отца?

– Твоего отца? Ты ведь еще два часа назад не знал о его существовании.

– Мой отец тоже был в числе твоих первых подопытных кроликов. Он работал на правительство, когда ты украла его биоматериал. Затем, когда ты сделала свой тест доступным для широкой публики, ему позвонила женщина, которая оказалась его ДНК-парой. И это тогда, когда мои родители уже подумывали о том, как выйдут на пенсию. И что же? Отец собрал вещи и переехал в Шотландию к совершенно незнакомой женщине.

– Мэттью, я не несу ответственности за…

– Я не намерен выслушивать твои оправдания и твою обычную чушь про то, что ты, мол, не виновата в том, что рушишь человеческие жизни. Я здесь для того, чтобы сказать тебе, как я сейчас разрушу твою. Ты не против, если я налью себе еще немножко?

Глава 81

Мэнди

Мэнди облегченно вздохнула, когда, вернувшись из клиники, где она навещала Ричарда, не застала дома Пэт. Ей требовалось побыть одной, чтобы продумать план, а уж потом вызывать Пэт и Хлою на откровенный разговор о том, почему они лгали ей про смерть Ричарда. Но сначала ей нужно было уйти из их дома. Мэнди прошла наверх в свою спальню – спальню Ричарда. Войдя, вновь едва не разрыдалась. Ей было боязно, как этот бурный день скажется на ее ребенке.

День, который начинался как самый обычный, день, которого она ждала, оказался полон непредвиденных событий, на фоне которых бледнели даже сюжеты романов Джеймса Паттерсона. Она устала и не могла дождаться момента, когда наконец окажется под крышей родного дома, в привычной обстановке. Как только она вернется туда, запрет обе двери, погрузится в теплую пенную ванну и постарается переварить все, что она сегодня узнала. А потом, спустя пару дней, когда пыль осядет, съездит к матери и сестрам и попытается помириться с ними. Прошло уже больше полугода с тех пор, как Мэнди виделась с ними последний раз, и сейчас ей, как никогда, были нужны рядом близкие люди.

Торопливо собрав свои вещи, она сложила их в два чемодана. Детскую одежду трогать не стала, оставив там, где ее повесила Пэт, рядом с пакетами подгузников, игрушками, ну и, конечно, коляской. Все это она сможет купить сама.

Услышав, как внизу открылась дверь, Мэнди на миг испуганно застыла на месте, а потом торопливо захлопнула чемоданы и застегнула на них молнии.

– Привет, Мэнди! Ты наверху? – крикнула Хлоя. – Мы купили жареной рыбы с картошкой. Мама сегодня не в настроении готовить… – Увидев на верхней площадке лестницы Мэнди, да еще с двумя чемоданами, Хлоя осеклась. – С тобой всё в норме?

– Хочу съездить на пару деньков домой. Хочется немного побыть одной.

Пэт и Хлоя недоуменно переглянулись.

– Что-то случилось? Это из-за ребенка? С ним всё в порядке? – спросила Хлоя.

– Да, с ним всё в порядке.

– Тогда почему ты уезжаешь? Мне казалось, тебе хорошо у нас.

Мэнди молча посмотрела на двух женщин внизу и впервые поняла, что совершенно их не знает. Они лгали ей с самого первого дня, и теперь она была зла на них за каждую их ложь, за каждое их фальшивое обещание.

– Я знаю про Ричарда, – медленно, но твердо сказала Мэнди.

– Что ты знаешь? – спросила Пэт.

– Сегодня я встречалась с его бывшей подружкой, Мишель Николс. Она рассказала мне о нем массу интересного. Например, что он был жуткий бабник и не хотел иметь детей. Но ведь это даже не половина правды, не так ли?

– Не знаю, что она там тебе наговорила, но все это ложь, – тотчас парировала Пэт. – Эта вертихвостка Мишель просто обижена на него, потому что Ричард ее бросил.

– И вы не просили ее родить ребенка Ричарда и не угрожали ей, когда она отказалась? – Мэнди в упор посмотрела на Пэт.

– Нет, конечно, моя дорогая. Перед смертью Ричард сказал мне, что никогда не любил ее!

– Перед смертью? Пэт, не надо врать. Я знаю правду. Я сегодня провела вторую половину дня у него в клинике!

Пэт растерянно прикрыла ладонью рот. Хлоя отвернулась.

– Почему вы мне лгали? – продолжала гнуть свою линию Мэнди. – Почему вы сказали мне, что он мертв?

– Мы не хотели, – дрожащим голосом прервала ее Хлоя. – Когда ты пришла на его поминальную службу, мы решили, ты знаешь, что он жив. Лишь когда ты переехала к нам, мы поняли, что ты считаешь его мертвым, и… – Хлоя посмотрела на мать. – Мама подумала, что не стоит расстраивать тебя еще больше. Я хотела сказать тебе правду, но потом все зашло слишком далеко, – сказав это, она вновь вопросительно посмотрела на Пэт.

– Ты ведь даже показала мне место, где вы якобы развеяли его прах, Пэт. Какая мать поступила бы так? Когда ее сын еще жив?

Похоже, это стало сюрпризом даже для Хлои.

– Мама? – тихо спросила она, но Пэт пропустила это мимо ушей.

– По большому счету он мертв, – сказала она. – Я потеряла своего мальчика, и я хотела вернуть его назад. А ты… ты хотела ребенка. Прости мне мою ложь, но я делала это ради всех нас, так ведь?

– То есть план был заменить Ричарда моим ребенком?

– Нет, Ричарда никем не заменить! – огрызнулась Пэт.

– Тогда что? Ведь, судя по тому, что сказала мне сиделка, вы никогда не навещаете его. Да, вы оплачиваете его пребывание там, но, с тех пор как встретили меня, вы ни разу не навестили его.

– Это слишком тяжело, – заявила Хлоя. – Видеть, как человек, который был полон жизни, превратился в тень себя былого… Это невыносимо!

– О, бедняжка!.. А как насчет твоего брата? Он ведь там совсем один! Ты ведь даже запретила друзьям навещать его.

– Не смей судить нас! – воскликнула Пэт, делая шаг ей навстречу. – Тебе повезло, что ты видела его только таким, как сейчас, – тело в постели, которому требуется вентилятор, чтобы дышать, катетер в горле, чтобы проталкивать в него пищу, и второй – чтобы выводить мочу. Ты понятия не имеешь, как тебе повезло, что ты не знала его раньше и тебе не с чем сравнить. Это больше не мой сын. Это тело – не он. И поэтому не говори мне, что я должна делать, а чего не должна, потому что ты ничего не знаешь!

– Мама, Мэнди, успокойтесь, – вмешалась Хлоя, но обе ее проигнорировали.

– Тогда кто я для вас? Матка на ножках, чтобы выносить его ребенка?

– Неправда. Будь это так, мы нашли бы суррогатную мать.

– Но ведь то же самое вы хотели от Мишель! Ведь сначала вы обратились к ней?

– Тогда мы плохо соображали, – объяснила Хлоя. – Мы были убиты горем, все еще не отошли от шока. А теперь нам все понятно, правда, мама? Поэтому мы отправили мазок Ричарда на анализ, чтобы найти его ДНК-пару, которая родила бы его ребенка. Этой парой оказалась ты.

– Что? – Мэнди выпустила из рук чемодан, и тот со стуком упал на пол. – Вы сдали за него тест?

Хлоя ответила не сразу.

– Ты сгущаешь краски, – сказала она, опустив голову. – Мама лишь поступила так, как ей казалось правильно. Прошу тебя, Мэнди, поставь свои чемоданы и спускайся вниз. И давай поговорим. Ты – часть нашей семьи, как и твой ребенок.

Мэнди покачала головой и рассмеялась:

– Ошибаешься. Я – не часть вашей семьи, и даже не надейтесь, что мой ребенок ею станет. Вы лгали мне с самого начала. Как я могу поверить вам теперь? Я должна вернуться домой, к своей прежней жизни, в которой не будет вас.

С этими словами она схватила оба своих чемодана, подтащила их к себе и начала спускаться по лестнице.