И это не случайное совпадение. Наша математика создана, чтобы почтить могущество девяти. Могущество Девятерых. Но сейчас сами Девятеро стали слабыми, слишком возвышенными и поверили в собственную изощренную ложь. Они считают, что наше могущество следует ограничивать, что мы должны входить в жизнь как новорожденные – должны прятаться на виду у всех, как еще одно дерево в лесу.

— А ты что, думаешь, тебя предки отмажут, когда все наружу всплывет? Да тебя грохнут возле дома и не спросят даже, как тебя звали.

Но все леса уже срублены.

— Кто? За что? Вампир, ты пургу какую-то гонишь! — Сашка натянуто засмеялся и осмотрел всех, ища поддержки.

Я не погибну вместе с ними. Кажется, Аристотель сказал: слабые стремятся к справедливости и равенству, сильные не обращают на это внимания. Что случается с теми, кто не разделяет верований Девятерых? С теми, кто осмеливается им противостоять? О! Победившие их, истинно свободные, смогут сделать себя богами, властными над нами.

Только никто не смеялся вместе с ним.

Фома Аквинский сказал: душу познаешь по ее деяниям.

— Он правильно говорит, Санек, нас сейчас не трогают, потому что мы отпор можем дать, а если все вернется на круги своя… Нас тогда схавают с потрохами… — вздохнул Ян и пнул банку ногой. Та откатилась к ногам Доктора, тот секунду поглядел на нее, затем протянул руку к Рите.

Ты свободен познать меня по моим деяниям.

— А ну дай-ка…

Лихтенберг сказал: нам кажется, что мы свободны в своих действиях; так, во время сна мы полагаем, что нам знакомо место, куда мы попадаем, – в то время как мы посещаем его в первый раз.

Рита молча протянула ему пистолет.

Я то, что тебе снится.

Доктор щелкнул затвором, поднял банку и подкинул вверх.

Я всегда за тобой присматриваю.

— Не на… — Голос Вампира утонул в грохоте выстрелов.

Я веду тебя за руку.

Первая пуля попала в банку и в воздухе швырнула ее в сторону, дуло переместилось, и вдогонку понеслась еще одна пуля. От ее удара банка врезалась в перекладину и упала на пол, где ее настигла третья пуля и загнала куда-то под трубу.

Выйдя на площадь, Мэдисон увидела свое отражение в зеркальном стекле окна и удивилась тому, какой у нее маленький рост. Она долго смотрела на себя, вспоминая тот день, когда они с мамой купили пальто в «Нордстроме», на площади Кортхаус в Портленде. Вспомнила, как они увидели пальто в первый раз, как ходили вокруг него, понимая, что оно слишком дорогое, но обе хотели, чтобы оно появилось в их жизни. Мэдисон ничего не сказала, зная, что решение о покупке пальто ее мать приняла в результате собственных соображений. Неожиданный подарок, сделанный под действием импульса, показался матери привлекательным, и она согласилась с требованием извне – хотя оно было туманным и почти незаметным, – Мэдисон не совсем понимала, что происходит, но знала, что так будет.

— Пока не разучился, — довольно хмыкнул Доктор и вернул пистолет Рите.

— Вот именно, что «пока», — скептически протянул Ян.

Они вышли из магазина и побывали в других, но в них они ни к чему особо не приглядывались. И Мэдди знала, что, если она будет помалкивать и вести себя хорошо, они обязательно вернутся в «Нордстром».

Опять наступила тишина, которую прервал Вампир:

Так и произошло.

— Еще такой вопрос интересный… Я с Казаряном разговаривал… Короче, кто-то замочил у Рамиза человека… Это с неделю назад. А позавчера убили еще двух. Один на Вальтера работал, другой у Ашота. Их забили насмерть. Вроде свидетели говорят: мол, пацана какого-то молодого с ними видели. Медики говорят, что бил профессионал. Не убивал, а забивал!

Мэдисон поняла, откуда она знала, что получит то, что хотела, в тот день и в другие дни. Она поняла, что нечто у нее внутри умело заставлять людей выполнять ее желания. Значит, кто-то приглядывал за ней.

— Три фрага… не так уж и много, — зевнул Ян.

Более того, он сидел внутри. Всегда.

— Точнее сказать, два. Один живой остался, но у него крыша съехала. Говорит только, что пацан был, и все, даже описать не может, в отключке в полной.



— Может, это Альберт тренировался? У него вроде комп дома глючить начал, — пошутил Доктор. — А нам сказал, что на море поехал…

На площади было мило, но все здесь оказалось не таким, как ночью. И хотя людей стало больше, она почувствовала себя свободнее. Может быть, все дело в том, что люди здесь собрались другие. Бездомные попадались гораздо реже, а больше всего было разгуливающих по площади туристов. Люди, которые, ничего не видят, но все фотографируют, – им казалось, что, побывав здесь, они будто завладели этим местом, не осознавая, что все как раз наоборот.

— Нам надо найти этого киллера, — не обращая внимания на шутки, продолжил Димка, — и это срочно.

— Зачем? На фига нам лишний дольщик?

Но один из них отличался от остальных. После того как она пробыла на площади полчаса, потягивая кофе, купленный в «Старбаксе» на углу, Мэдисон заметила внедорожник, который остановился возле тротуара. Из него вышел мужчина и решительно зашагал к площади. Казалось, у него не было причины находиться здесь, однако он сел отдохнуть на скамейку. Он был довольно высоким, с широкими плечами, и Мэдисон вдруг захотелось подбежать к нему, назвать свое имя и попросить о помощи. Она видела, что этот мужчина совсем не похож на человека, в машине которого она провела ночь, – если он решит что-то сделать, то не остановится до тех пор, пока не доведет дело до конца.

— Потому что он такой же, как и мы, — произнесла Рита, но Вампир жестом руки остановил ее.

Тем не менее она повернулась и поспешно ушла с площади – не оборачиваясь, пока не дошла до места, где мужчина уже не мог ее увидеть. Возможно, Мэдисон и хотела, чтобы мужчина ей помог, но другой человек у нее внутри имел совсем другие желания. Она смутно помнила, как пыталась ночью позвонить по телефону, – главным образом из-за порезов на руках, – но совершенно забыла, зачем она это делала. А сейчас вдруг поняла, что хочет позвонить другому мужчине, которого прежде избегала. Мэдисон почувствовала себя сильнее. Она сумеет с ним разобраться.

— Не только поэтому. Заур говорит, если это будет продолжаться, все блатные сделают нам предъяву. Дело в том, что все уверены, будто это наши люди мочат их быков. У нас может быть только Альберт, но это не он.

Найдя телефон – на сей раз в вестибюле гостиницы в нескольких кварталах от площади, под красивым навесом в красно-золотую полоску, – она вытащила записную книжку и белую карточку с номером на обратной стороне.

— Димка… — вдруг, вспомнив что-то, тревожно окликнула его Рита, — а если это…

– Я думаю, не попросить ли нам все три корабля, – сказал Бебешка. – Детей много, и развезти их по разным странам на нашем «Освободителе» мы за каникулы не успеем.

Он ответил сразу.

— Не, это не Макс. Я с ним говорил…

– Правильная мысль, – сказал Арбузик. – Что ты скажешь на это, Али?

– Это я, – сказала Мэдисон. – Мне нужна кое-какая информация.

— Длинный? Да его я завалю, — ухмыльнулся Доктор, — нашли, на кого подумать!

– Берите их вместе с матросами! Для доброго дела ничего не жалко!

— Не Длинный, другой Макс. Максимус, помнишь? — пояснил Ян, и Доктор кивнул.

– Где ты?

– Прекрасно, – сказал Арбузик. – Тогда давайте готовить корабли. Отплываем завтра утром… Чих, ты здесь?

— А он что, тоже?

– Ты слышал, что я сказала, Шеперд?

– Здесь, здесь, Арбузик! Я наслаждаюсь свободой. Свободы недостойны те, которые лишают её других. И как не понимают этого иные люди?

— Он боец, как Альберт, — ответил Вампир, — даже лучше. Я предлагал ему с нами работать, но он не захотел. У него свои принципы… Гонит, короче говоря.

– Подожди, – сказал он. В его голосе было терпение и раздражение одновременно. – Я хочу помочь. Но мне необходимо знать, где ты находишься. Тебе девять лет. Тебе… грозит опасность.

– Нет, Чих, с твоей помощью это уже поняли многие. Спасибо тебе… Можешь ли сослужить нам ещё одну службу? Лети-ка, дружище, к Бомбоко и передай ему, что мы отплываем завтра на четырёх кораблях. Пусть хорошенько чихнёт да и готовит нам отличную встречу!..

— Я смотрю, на самом деле полгорода боевиков таких компьютерных, — почесал затылок Доктор. — Слышь, Дима, а если появилась еще одна бригада такая же… — Нам что, с ними мочиться придется? Или объединяться?

– Ты закончил?

Рано утром весь город провожал Арбузика, Бебешку и его друзей. Наконец все корабли подняли паруса.

— Не знаю, — пожал плечами Вампир. — Надо будет с Лебедем посоветоваться.

– Нет. Мэдисон, ничего не будет, пока ты не скажешь, куда мне прийти, чтобы встретиться с тобой. Скажи, и мы поговорим. И я узнаю то, что тебя интересует. Но ты мешаешь мне делать мою работу.

– Счастливого плавания! – кричали свободные граждане свободной республики Голубых Туманов…

— О! Лебедь! — скептически протянул Доктор. — Кстати, а кто он такой, этот Лебедь? Я имею в виду, где он работает? Уж очень он зашифрованный… человек-невидимка.

– Ты уже сделал свою работу, – сказала она. – И получил за нее деньги. Несмотря на то, что нарушил полученные указания. Из чего следует, что у меня нет оснований тебе верить.

— Да бог его знает. Вроде бы он одно время работал в ГРУ, а сейчас непонятно… Он же не говорит ничего. Тимур, между прочим, тоже ничего не знает. Этот, воронежский, — пояснил Вампир, увидев на лице Доктора немой вопрос.

– Что я сделал не так? Я пришел к тебе…

– Слишком рано. Тебе следовало подождать до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать, как и всегда, но ты хотел получить свое сейчас, и тебе было наплевать на то, что я не готова. Но все дело в том, что я готова. Я всегда была готова взять ситуацию под контроль. Впрочем, ты это должен помнить. В любом случае тебе лучше не забывать.

— А вот ты скажи, Вампир, нам как, Лебедя считать своим боссом? Или он для нас не пришей к хвосту рукав? То, что мы ездим по городам и типов раскладываем, — это по его просьбе или по его приказу?

– Послушай, – сказал мужчина, – произошел несчастный случай, вот и все. Ты упала на пляже. Ты увидела меня и подумала, что я хочу причинить тебе вред. Ты попыталась убежать и ударилась головой. Тебе было больно. Вот почему ты иногда отключаешься. Вот почему у тебя появились эти странные…

— Саня, ты этот вопрос с Фомичом на пару уже раз двадцать задавал…

– Заткнись, Шеперд. Я хочу тебя попросить, чтобы ты кое-что нашел. Потом я повешу трубку. Через пятнадцать минут я позвоню тебе еще раз из другого места. Если ты не дашь мне нужной информации или обманешь меня, я сделаю так, что твоя жизнь станет по-настоящему трудной. Начну кое-что рассказывать. Ты понимаешь?

— И двадцать раз ты ничего вразумительного не ответил.

– Мэдисон, ты должна мне верить. – В его голосе появилась вкрадчивость, но Мэдисон знала, что это фальшь – он старается выглядеть слабым, выведенным из равновесия, рассчитывая, что она не отнесется к нему серьезно, как он того заслуживает. – Я сделал все, что ты хотела…

— Потому что НЕ ЗНАЮ! Ну какой это приказ, если он капусту платит?

Доктор ничего не ответил.

– Нет, – холодно сказала она. – Вовсе нет. Тебе еще только предстоит это сделать. Тебе и всем остальным.

Ян вздохнул и поднялся с плиты. Потянулся, хрустнул пальцами, вздохнул еще раз.