За нашими спинами стояли взрослые, пришедшие поглазеть на судебное заседание. Я обернулся, чтобы получше рассмотреть толпу. У тех нескольких человек, которые смотрели на меня, были холодные, полные ненависти глаза.
Я отер лоб рукой. Судья злобно зачитал целую кучу какой-то чепухи, сформулированной на юридическом языке.
Я пристально вглядывался в лица присяжных: кто-нибудь должен пожалеть двоих детей, у которых такой голодный и грязный вид? Детей в наручниках, запертых в клетке, без адвоката.
Но на их ледяных лицах застыло осуждение. Как будто им заплатили за нелюбовь к нам. Может, над нашими головами светилась какая-нибудь неоновая вывеска, как на некоторых телешоу, только на сей раз призывающая: «Ругайте!»
— Что мы сделали? — внезапно спросила Уисти. — Просто скажите нам. В чем нас обвиняют?
— Молчать! — закричал судья. — Ты, наглая девчонка! Ты — самая страшная угроза всему правильному и хорошему. Нам известно об этом от свидетелей-полицейских, наблюдавших, как ты недавно упражнялась в своем темном искусстве. Нам известно об этом благодаря многочисленным расследованиям, проведенным Агентством по Расследованиям и Безопасности Нового Порядка, но, главным образом, из Пророчества.
У меня челюсть отвисла, когда я увидела, как присяжные кивают.
— Пророчества? — фыркнул я. — Могу заверить вас: мы с сестрой в Библии не упомянуты. Вернитесь к реальности, Иезекиль.
Собравшиеся в зале суда разом вздохнули.
— Святотатец! — закричала какая-то женщина и погрозила нам кулаком.
Судебный пристав устремился ко мне с дубинкой наперевес. Брови мои взметнулись вверх, я сделал вид, будто мне страшно.
«Я в клетке, придурок. Решетка работает в обе стороны».
Судья Злобс между тем продолжал:
— Вследствие этого, основываясь на неопровержимых уликах…
— Слушайте, каковы бы ни были обвинения, мы заявляем, что невиновны! — Я ухватился за прутья клетки, невзирая на наручники, и стал изо всех сил трясти их.
Полагаю, не самое умное решение.
Хрясь! Судебный пристав ударил меня дубинкой по костяшкам пальцев. Уисти ахнула, а я едва смог сдержать крик боли.
Тот, Кто Судит буквально выпрыгнул из своего кресла, перегнулся через стол и оказался передо мной на расстоянии плевка.
— Правильно, так и надо с этими паразитами! Отличная работа, пристав! Только так и можно обращаться с подобными негодяями! Поскупишься на удар — развратишь выродков!
Лицо его покрылось красными и белыми пятнами, глаза выпучились, словно вот-вот готовы были выскочить из орбит.
— Что вы ответите на эти обвинения?! — крикнул он нам.
Ошеломленные, мы с Уисти в один голос выпалили:
— Невиновны!
Судья отвернулся от нас.
— Господа присяжные, этим своим заявлением обвиняемые явно выказывают презрение к вашей воле и задачам суда. Они над нами издеваются. Они пытаются попрать правила славного Нового Порядка! Я спрашиваю вас: каков ваш вердикт?
— Что?! — завопил я из клетки. — И это суд?
— Вы, должно быть, шутите! — крикнула Уисти. — Так нечестно!
«Хрясь!» — пошла плясать дубинка пристава. «Хрясь! Хрясь! Хрясь!»
ГЛАВА 18
Уит
Это безумие совершилось слишком быстро.
Во время обычных, законных судебных заседаний один из присяжных встает и зачитывает вердикт по листочку, который нередко дрожит в его руке. Но это была пародия на суд. Присяжные просто выставили вперед кулаки. На наших глазах мужчины, один за другим, повернули руки большими пальцами вниз. Все. Единогласно.
Конечно же, в обычных судебных заседаниях всегда принимают участие адвокаты, слушания развиваются в соответствии с определенной процедурой и принципами: например, обвиняемый считается невиновным до тех пор, пока его вина не доказана, и все такое прочее. Но — добро пожаловать в Новый Мировой Порядок. Видимо, дело в этом.
Судья Злобс с такой силой ударил своим молотком, что мы с Уисти подпрыгнули.
— Виновны! — прорычал он, и у меня перехватило дыхание. — Ты, Уистерия Олгуд, волею Нового Порядка объявляешься ведьмой! Ты, Уитфорд Олгуд, объявляешься колдуном!
Нам с Уисти оставалось лишь изумленно глазеть на него, не веря собственным ушам. Однако самую лучшую фразу он приберег для нас напоследок.
— Вы оба приговариваетесь к смерти через повешение.
ГЛАВА 19
Уисти
К смерти через повешение? Этого не может быть.
В ушах у меня загудело.
Этого не может быть. Такого не бывает. Вероятно, нам снится кошмар.
Дыхание перехватило. Перед глазами все позеленело и поплыло.
Потом я услышала голос Уита. Он доносился до меня словно из длинного туннеля. Наконец он потряс меня за плечо.
— Держись, Уисти.
Я моргнула и сфокусировала взгляд на его лице.
— Я люблю тебя, — добавил он.
Я кивнула. Уит не считал себя каким-то особенным, но его слова и его прикосновение подействовали на меня как магический заряд бодрости и силы. Теперь я снова могла дышать.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Раньше не думала, что так сильно.
Я сделала глубокий вдох и собралась с духом, чтобы дослушать речь судьи Злобса.
— К несчастью, казни запрещены до тех пор, пока означенный преступник не достигнет возраста восемнадцати лет.
В ушах у меня снова загудело, а в глазах помутнело.
Уиту восемнадцать исполнится меньше чем через месяц!
Почему, почему сейчас не получается вспыхнуть или начать метать молнии? Мне очень сильно, до боли, хотелось наброситься на судью.
— Посему вы оба будете содержаться в государственной исправительной тюрьме, — продолжал он с важным видом, а после улыбнулся. — Пока что… — Он кивнул приставу, находящемуся в зале суда, и сказал: — Уберите их с глаз моих долой.
Конвоиры вытащили нас из клетки — замечу, у них это получилось довольно неуклюже, тем более что Уит сопротивлялся, словно бешеный зверь.
— Вы совершаете ужасную ошибку! — вопил он. — Это нелепо! Вас лишат должностей! Это противозаконно!
— Заткнись, колдун! — закричал на него судья и вдруг швырнул в Уита молотком.
Уит поднял вверх руки в наручниках, а потом…
Молоток просто завис в воздухе на добрые пять секунд — сантиметрах, наверное, в пятнадцати от лица Уита, — а после тяжело упал на пол.
На мгновение в зале суда повисла абсолютная тишина. Потом начался хаос. Яростные голоса завыли:
— Ведьма! Колдун! Смерть! Казнить обоих!
Это они нас имели в виду, да? Уисти и Уита. Это мы — ведьма и колдун.
ГЛАВА 20
Уисти
Злобное улюлюканье и резкие выкрики наполняли зал суда, пока нас с Уитом тащили и толкали вперед по длинному узкому коридору, сквозь толпу незнакомых людей — все они жаждали крови, нашей крови.
Вот как можно убить веру в человечность.
Несколько дней назад мне казалось, что самое худшее — это когда в школу приехал фотограф, а у тебя огромный прыщ вскочил. Но привычная, знакомая жизнь изменилась так быстро и так странно. Нас с братом только что приговорили к смертной казни.
Жуткое слово «казнь» пульсировало у меня в голове, оглушая, повергая в изумление, а тем временем нас с Уитом втолкнули в очередной фургон.
Я перебирала в памяти всех казненных или убитых людях, о которых нам рассказывали в школе. Насчитала почти дюжину. Но все они были политическими или религиозными лидерами. А я — лишь Уистерия Олгуд. Я не настолько могущественна, чтобы меня боялись. Или я ошибаюсь? Я ведь не герой, не пророк, не святая, не какой-нибудь вожак. Бессмыслица полная.
А потом случилось еще кое-что ужасное. Поразительное. Вновь переменившее мои представления о том, какое из событий, которые могут со мной произойти, самое страшное.
Мы ехали через город, сидели, прижавшись носами к окошкам фургона (в нем омерзительно воняло), отчаянно пытаясь получить хотя бы глоток солнечного света, раз во всем остальном нам отказали, разглядывали проплывающие мимо улицы города, и солдат — повсюду были солдаты.
А потом мы вдруг увидели, как рабочие развешивают плакаты: «Разыскиваются за измену и преступные занятия запретной магией». А под этими словами красовались черно-белые фотографии мамы и папы.
Далее значилось: «Живыми или мертвыми!»
— Они сбежали, — прошептал Уит. — Они где-то в безопасном месте. И мы их найдем. Не знаю как, но найдем.
Часть вторая
В ДУХЕ ДИККЕНСА
ГЛАВА 21
Уисти
Когда уродливый черный фургон Нового Порядка наконец остановился, на улице шел проливной дождь и выл ветер. Машина припарковалась у большого дома с высокими каменными стенами — создавалось впечатление, будто они обугленные, — а само здание напоминало старую фабрику. Над дверью на том месте, где прежде висели буквы высотой в пятнадцать сантиметров, красовались пятна. По силуэтам можно было прочесть слова, которые они составляли: «Центральная государственная психиатрическая лечебница».
На какое-то мгновение мне вдруг показалось, что у этого кошмара на самом деле может быть смысл. Да, так и есть! Во мне возродилась надежда. Просто я — сумасшедшая! И все, что недавно произошло, — лишь удачная подборка моих галлюцинаций.
Это объясняет огонь… и странное, нелогичное появление Байрона Суэйна… смертный приговор за то, что я — ведьма.
Добрые доктора меня здесь вылечат, мама и папа приедут за мной и заберут, когда я поправлюсь, и все снова будет хорошо. Просто я сошла с ума, вот и все. Ничего серьезного.
При этой мысли я невольно улыбнулась. Уит посмотрел на меня так, словно я ненормальная. Неудивительно. На это я и надеялась.
— Что с тобой? Ты улыбаешься? Почему? Это же какой-то жуткий дом. — Он сморщился.
— А ты чего ожидал? — Я хихикнула. — Чего-то теплого и пушистого?
Нас вытащили из фургона и поволокли вдоль каменных стен.
— Шевелитесь! — Конвоир ткнул меня в спину дубинкой, толкая в широкий темный коридор. Лишь одна-единственная слабая флуоресцентная лампа мерцала в конце.
Свет в конце туннеля? У меня были в этом сомнения.
— Меня здесь будут лечить? — рискнула я спросить. — А когда я смогу встретиться с доктором?
Уит обернулся, наградив меня еще одним озадаченным взглядом.
— Это тюрьма Нового Порядка, девочка, — сообщил охранник, и голос его звучал отрывисто и нервно. — Для опасных преступников. Вроде вас двоих.
Нас вытолкнули на полутемную лестницу, освещаемую лишь призрачным светом, проникающим из-под дверей, расположенных на каждой площадке.
Ноги у меня подкашивались — быть может, потому что мы ничего не ели с той минуты, как начался весь этот кошмар. Конвоиры шагали все выше и выше. В конце концов усталость взяла свое, и я перестала считать пролеты.
Наконец мы попали в очередной темный коридор, где располагалась конструкция, похожая на остатки бывшего поста для медсестер. Внутри сидела женщина: она склонилась над столом, уткнувшись носом в журнал «Для высших служащих Нового Порядка». Вероятно, она была огромного роста, потому что даже сидя умудрялась смотреть на меня сверху вниз.
— Да? — хрипло квакнула она, словно лягушка, выкурившая слишком много сигарет. — В связи с чем вы меня отвлекаете?
На меня уставились темные глаза, вовсе без белков. У нее был нос крючком и острый подбородок с гигантской родинкой, из которой росли жесткие черные волоски. Черт, если Новый Порядок действительно охотиться за ведьмами…
— Двое самых что ни на есть омерзительных выродков для вас, Матрона, — объявил один из охранников. — Ведьма и колдун.
У меня сердце в пятки ушло. С теорией сумасшествия можно окончательно попрощаться. Недолго же она протянула!
Знаете, когда жизнь действительно становится отвратительной до невозможности, отчаянно хочется, чтобы вас отправили в психушку, накачали таблетками или при помощи шоковой терапии вернули обратно к реальности. В тот момент я бы с радостью согласилась на лоботомию. Думаю, именно она единственный стоящий вариант, когда образ свободы уже не маячит перед вами даже в несбыточных мечтах.
Сделайте мне лоботомию или убейте!
ГЛАВА 22
Уит
— Полиция, видимо, роется в самых наимерзейших мусорных кучах по всей стране, выискивая там таких вот… чудиков, за которыми мне потом приходится присматривать.
После этого веселого комментария настроение наше упало еще на одно деление. На самом деле в тот момент меня больше беспокоила Уисти, испуганно озирающаяся по сторонам.
Матрона отодвинула стул в сторону, чтобы достать пару папок со стола за своей спиной. Тяжелый сальный хвост болтался по ее белому халату медсестры, напоминая водоросль или угря из мертвого озера.
— Да, мэм, — произнес конвоир. — «Чудики» — это верно сказано, только, на мой взгляд, пожалуй, слишком мягко.
— Я вашего мнения не спрашивала! — фыркнула на него Матрона.
Надзиратель съежился и стал похож на игрушку с качающейся головой — из тех, что ставят на приборную доску автомобиля.
Потом она ворча поднялась на ноги.
— Вы знаете, почему попали сюда, а не в какую-нибудь сопливую тюрьму?
— Нет, сэр, — ответил я, откашлявшись.
— Забавный мальчик. — Глаза ее превратились в сверкающие щелочки. — Это опасное место, — пояснила Матрона. — Для опасных преступников. Но имейте в виду: ваши фокусы тут не сработают, милашки мои!
Она что, правда назвала нас «милашки мои»? Я правильно расслышал? Может, я неспроста попал в психиатрическую лечебницу?
— Новый Порядок установил в этом месте защиту от заклинаний, — злорадно объявила Матрона, а потом выражение ее лица внезапно переменилось, и злыдня забормотала: — Уж и не знаю, что они себе думают… что мне делать с новой порцией этих отбросов?
Матрона повела нас дальше по коридору — до толстой деревянной двери с армированным стеклом. Она отперла эту дверь, и конвоиры грубо втолкнули нас внутрь. Сняли кандалы и вытряхнули на пол наши жалкие пожитки: барабанную палочку и книгу с чистыми листами.
— Добро пожаловать в камеру смертников, — провозгласила Матрона и захлопнула дверь.
ГЛАВА 23
Уисти
— Довольно жутко тут, да? — Я делала вид, будто это место ничуть не хуже дома с привидениями в детском парке аттракционов.
— Ну… куда хуже того, что происходит с тобой, — ответил Уит. — Жутко не хочется сообщать тебе, сестренка, но… мм… ты светишься.
Свечусь? Это невозможно. Невероятно.
— Чего? — переспросила я невозмутимо. — Что ты имеешь в виду?
— Какая часть фразы «ты светишься» тебе непонятна? — ухмыльнулся Уит.
— Та часть, в которой говорится о том, что я свечусь, — парировала я. — Как я могу…
И тут, опустив глаза, я увидела, что моя кожа, одежда и даже воздух в радиусе примерно трех сантиметров от моего тела пронизаны слабым зеленоватым светом — достаточным для того, чтобы при нем были различимы окружающие предметы.
— Ты в последнее время играла среди токсических отходов? — неостроумно пошутил Уит.
Я вытянула вперед трясущуюся руку и стала ее рассматривать. Постепенно свечение стало таким ярким, что мне пришлось отвернуться. Вся комната озарилась: темные, заполненные грязью трещины в стенах, груды медицинских отходов, постельное белье, дыры в плинтусах, за которыми вполне могли скрываться крысиные норы.
— Эй… — Уит подмигнул мне. — Сделай одолжение, приглуши свет.
— Не знаю, получится ли у меня, — сказала я немного растеряно.
Не считая дурацкого имени в духе хиппи, мне прежде удавалось не быть посмешищем и уродом. Мне не пришлось донашивать жуткие платья за старшей сестрой. Я никогда не была последним номером в ходе набора спортивной команды или группы физкультуры. Меня никогда не дразнили четырехглазой, железными челюстями или толстухой. А теперь я официально считалась выродком, отклонением от нормы, да еще каким! Ведьмой, мечущей пламя радиоактивной уродиной.
Признаюсь вам честно, не слишком здорово узнать об этом, когда тебе пятнадцать лет.
Слезы вдруг хлынули из моих глаз: я поняла, как отчаянно мне сейчас нужны родители.
— Мама! Папа! — выла я.
Эти слова эхом отдавались от стен и больно ранили мой слух.
На лице Уита вновь появилось это выражение беспокойства.
— Уисти…
— Ш-ш-ш, — прошипела я, продолжая плакать. — Мама… обо всем мне рассказывала, Уит. Как они с папой влюбились друг в друга — очень романтичная история. А папа поведал мне, какие у него были самые трудные моменты во время учебы в школе. И о том, как он гордится тобой, и мной, и… И он никогда не боялся сказать: «Я люблю тебя» — в отличие от других отцов. — Я хлюпнула носом, тяжело дыша. — Но почему же они не рассказали мне об этом?
Уит подошел поближе и обнял меня, несмотря на исходящее от меня свечение.
— А худшее, Уит, в том, что они, может, и рассказывали мне. А я просто не очень внимательно слушала.
И я зарыдала еще безутешнее. Слезы мои впитывались в спортивный костюм Уита, и он продолжал обнимать меня до тех пор, пока мы оба не заснули, а сияние мое при этом померкло — совсем померкло.
ГЛАВА 24
Уит
Ого!
Селия снова приходила ко мне ночью — точнее, в те первые напряженные часы, что я провел в новой тюрьме, Я точно не знал, сколько времени прошло. И уже ни в чем не был уверен.
— Привет, Уит, я скучала по тебе, — сказала Селия, точно так же, как и раньше, только теперь еще и подмигнула мне. — Я думала о тебе. О нашей истории. О тех счастливых днях. О первом свидании. На тебе была мятая рубашка для боулинга, которую ты так любишь. С надписью «Бродячий кот».
Конечно, я помнил.
«О Господи, о Господи, о, Селия. Что происходит? Я что, сошел с ума? Поэтому меня упрятали в психушку?»
— Селз, послушай, я должен задать тебе один вопрос. Почему тебя так долго не было? Пожалуйста, если не хочешь, чтобы я окончательно спятил, расскажи, что с тобой приключилось.
Как ни странно, особенно если предположить, что это сон, Селия протянула руку и прикоснулась ко мне. И я ощутил ее прикосновение. Оно меня успокоило. По крайней мере отчасти. На ощупь она осталась прежней Селией и выглядела как прежняя Селия… И улыбка у нее была такая же нежная.
— Я расскажу, что со мной случилось, Уит. Я так сильно этого хочу…
— Спасибо. — Я глубоко-глубоко вздохнул. — Спасибо.
— Но не сейчас. А тогда, когда мы увидимся в реальности. По-настоящему, а не во сне. Однако нам нужно быть осторожными: Тот, Кто Избран наблюдает за нами.
Я не мог позволить себе отпустить Селию снова. Теперь она была близко — очень близко, — и я, удерживая ее, снова попросил дать разумное объяснение происходящему.
Селия отодвинулась — лишь настолько, насколько нужно было, чтобы она могла заглянуть мне в глаза. Мне нравилось, что можно снова смотреть ей в глаза. Они у нас одинаковые — по-детски голубые. Ее друзья часто отпускали шуточки по поводу того, какие у нас однажды родятся дети.
— Пока я могу сказать тебе лишь немного, Уит. Существует пророчество. Оно написано на стене в твоем будущем. Разузнай про него. И никогда не забывай. Ты часть его, часть мироустройства. Вот почему Новый Порядок так боится тебя и Уистерию.
Я еще не успел даже впитать эту порцию информации, а Селия перевела дух и продолжила:
— Уит, я не могу больше здесь оставаться. Я люблю тебя. Пожалуйста, скучай по мне.
— Не уходи, — стал умолять я. — Я больше этого не вынесу. Селия!
Она ушла, но я по-прежнему слышал ее голос: «Мы снова будем вместе, Уит. Я уже скучаю по тебе. Скучай по мне. Пожалуйста, скучай по мне».
ГЛАВА 25
Уисти
В то утро нас с Уитом разбудил какой-то стук палкой или, может быть, тростью. Сердце мое тут же забилось что есть силы, а Уит по-прежнему пребывал во власти снов и не знал, где он.
— Селия, — пробормотал он.
Я отпрянула от него. Я люблю своего брата, но сейчас неподходящее время для романтики.
— Нет, это твоя сестра. А еще напомню, что мы не дома, а в адском местечке. — Я легонько его шлепнула. — Просыпайся! Ты мне тут нужен, дурачок!
Я задержала дыхание: ручка двери медленно повернулась. К тому моменту как Уит наконец стал немного соображать, дверь приоткрылась, но в щель я разглядела лишь часть коридора, освещенного тусклым светом.
Наконец из-за двери раздался холодный голос:
— Спасибо, Матрона.
От этого ледяного звука и от зла, которое он нес в себе, сердце мое чуть не остановилось.
— Дальше я сам, если можно.
— Осторожно, — предупредила Матрона. — Это настоящие дьяволы.
— Благодарю за заботу, но, думаю, все пройдет нормально.
Дверь открылась шире, и в комнате показалась высоченная костлявая фигура — почти нечеловеческого роста.
Он выглядел как воплощенная Смерть, но только в современном наряде. Угольно-черный костюм висел на нем, словно его тело состояло из вешалок для одежды. Кожа была призрачно-бледной, с нездоровым оттенком — как у растения, запертого в стенном шкафу на долгие годы.
Я инстинктивно отпрянула. А потом, словно змея, совершающая бросок, черный кожаный хлыст с шипением рассек воздух и больно меня ударил.
— Эй!
Боль была ледяная, а потом место удара стало жечь. Я ловила ртом воздух, хватаясь за грудь.
— Нет, ведьма, даже и не думай, — приказала Смерть. — Дни, когда ты властвовала над людьми и предметами благодаря своей черной силе, прошли. Теперь здесь я. Я твой Посетитель.
ГЛАВА 26
Уит
Когда этот злобный трусливый урод ударил Уисти по руке своим змееподобным хлыстом, я чуть не бросился на него. Я был готов драться с ним насмерть. Никто не смеет бить мою сестру.
Уисти прижала руку к груди и храбро взглянула на него, плотно сжав губы.
Я пристально и сердито смотрел на этого мерзкого Посетителя, пытаясь отвлечь его.
— Попробую угадать. Никто не любил вас в детстве. Да и позже, когда вы стали взрослым. Видимо, хороших щелбанов наполучали.
А потом — фьють! Я ахнул: хлыст ударил меня по лицу, рассек кожу. Ощущение было словно от ожога. По щеке заструилась кровь.
— Это твой первый полный день в Больнице, колдун, — произнес Посетитель. — Поэтому я проявлю к тебе мягкость. Но ты больше не будешь разговаривать со мной или с Матроной в таком тоне. Мы — единственное, что стоит между тобой и твоей судьбой, которая гораздо хуже смерти.
— Значит, бывают вещи хуже, чем когда вас похищают среди ночи, сажают за решетку, приговаривают к смерти на смехотворном судебном заседании, а потом запирают в Богом проклятой больнице в компании двух садистов? Будет еще хуже?
— Ты закончил? — спросил он спокойно.
Я пожал плечами и как раз думал, что сказать дальше, и тут вдруг хлыст возник из ниоткуда и ударил меня в левое ухо, а потом в правое, затем в подбородок.
— Даааа. Гораззздо хуже, — прошипел Посетитель. — Согласно твоему личному делу, ты не блещешь умом. Как бы там ни было, тебе бы лучше усвоить следующее: это, — он вздохнул и обвел рукам нашу отвратительную, сырую камеру, — твой новый дом. У нас здесь вооруженная охрана, камеры видеонаблюдения, электронные датчики по периметру всего здания и множество смертельных ловушек — я не имею права их с вами обсуждать. Кроме того, у вас не будет возможности вывести из строя какие-либо из этих систем при помощи ваших фокусов. Это здание перестроили так, чтобы оно гасило вашу энергию, и здесь вы бессильны. Короче говоря, с той минуты, как вы перешагнули порог этого дома, вы действительно стали нормальными.
Мы с Уисти переглянулись, и взгляд этот значил: «Если не считать свечения». Клянусь, мы могли читать мысли друг друга.
— Что же касается приятных особенностей этой комнаты — прошу обратить внимание: одно из окон выходит на запад, и через него вы можете полюбоваться чернотой вентиляционной шахты глубиной в десять этажей, дно которой оснащено турбиной, способной менее чем за десять секунд перерубить в фарш голубого кита. Не стесняйтесь, можете в любой момент броситься туда.
Подобно распорядителю в отеле, он продолжал расписывать наш номер-люкс для смертников.
— Еще у вас есть почти отдельная ванная комната, где вы обнаружите туалетную бумагу, произведенную по особой технологии — такую воздушную, будто ее там и вовсе нет.
Я заглянул в закуток без двери, служивший туалетом: там стоял унитаз без сиденья, вокруг которого валялся мусор, и убедился, что туалетной бумаги действительно нет.
Посетитель посмотрел на нас вдоль линии своего длинного, крючковатого носа.
— Я буду периодически возвращаться, чтобы проверить, все ли у вас в порядке, — заявил он. — Если будете плохо себя вести, — он сделал паузу и одарил нас улыбкой, которая бы украсила крокодила, — назначу вам наказание.
Ссст! Хлыст снова рассек воздух и попал мне в скулу, близко-близко от глаза.
— Скоро увидимся… Обещаю.
Он ушел, и замок за его спиной защелкнулся.
— Я его не слишком боюсь, — сказала Уисти. — А ты?
ГЛАВА 27
Уит
А потом Уисти вкратце изложила наше положение — в свойственной ей манере, четко и без экивоков.
— Дело — дрянь, — сказала она.
Я задумался. С синяками, ушибами, порезами, следами побоев и в рваной одежде мы походили на людей, которые только что выдержали схватку с росомахой, находясь с ней в одной клетке.
А еще мне оставалось жить меньше месяца.
— Да, это даже слишком оптимистично, — проговорил я. — Ты ведь всегда пытаешься видеть в происходящем светлые стороны, да?
Я стал слоняться по комнате, пытаясь отвлечься от жгучей боли в ушибленных местах. Но мне с трудом удавалось сформулировать мысли… В голову лезли лишь мучительные образы сочных бургеров и молочных коктейлей с шоколадом… и пирогов с сыром. Никогда в жизни я не был таким голодным.
А потом я заметил, что Уисти сидит на матрасе и беззвучно шевелит губами.
— Ты уже разговариваешь сама с собой? — поинтересовался я.
— А почему бы нет? Мы ведь в сумасшедшем доме, — улыбнулась она и робко взглянула на меня. — Вообще-то, если хочешь знать, я пытаюсь произнести какое-нибудь заклинание. Ну, понимаешь, такое, которое помогло бы нам выбраться отсюда. Если я ведьма — значит, могу произнести «Сезам, откройся» и отворить для нас эту дверь.
— Они сказали, здесь наша сила не действует. Ты невнимательно слушала, что говорил Тот, у Кого Хлыст.
— Правда? Тогда объясни: откуда появилось радиоактивное свечение? — парировала она.
— Ладно, твоя взяла, сияющая девочка, — согласился я. — Так что, думаешь, заклинание нам поможет? Ну тогда давай.
Она махнула рукой в сторону двери и крикнула:
— Сезам!
Клик! И дверь действительно распахнулась.
ГЛАВА 28
Уит
— Вы, оба… — В дверном проеме возникла фигура Матроны, напоминающая Снежного человека. — Пошли со мной, паразиты. Пожалуй, вам пора узнать, где доставать еду и воду.
В своих могучих руках эта женщина держала два потертых пластмассовых ведра, которые протянула нам. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего это не предвещает. Однако я был готов на что угодно, лишь бы раздобыть воды. Раковина в нашей «ванной комнате» не работала… а вода в унитазе не была… мм… питьевой.
Каждый из нас взял по ведру, и мы последовали за Матроной, которая шумно затопала куда-то по темному коридору, при этом на каждом шагу ключи ее звякали, а неестественно огромные ноги пружинили в плотных белых башмаках, напоминая сосиски.
Постепенно я начал различать звуки, доносящиеся оттуда, куда мы направлялись: они были какими-то… звериными. Рычание, фырчанье, высокий, пронзительный визг заполонили мой слух.
— Что это? — хрипло спросила Уисти. — Что еще?
Матрона указала куда-то в конец коридора:
— Еда — вот там, вдалеке. И вода. Воспользуйтесь ведрами. — Она взглянула на свои огромные часы на стальном браслете. — У вас четыре минуты. Если вовремя не вернетесь, — ее черные глаза сверкнули, рот растянулся в жуткое подобие улыбки, — я буду знать, что вы отправились на тот свет. Насильственным путем.
Она развернулась и затопала обратно к посту медсестер, оставшемся позади на расстоянии ста пятидесяти метров.
— Осторожно, — крикнула она напоследок.
У меня уже вспотела ладонь, в которой я держал металлическую рукоять своего ведра. По обе стороны коридора перед нами стояли… какие-то животные, напоминающие собак. Бешеные псы? Волки? Гиены с черной шкурой? Голодные, злые, враждебно настроенные животные, прикованные цепями к стенам.
Нам предстояло каким-то образом пробраться мимо них и обратно за четыре минуты… Но только если мы хотели получить еду и воду.
Только если мы хотели жить.
ГЛАВА 29
Уисти
Любой человек, стоящий на пороге величайшего несчастья — возможно, даже смерти, — скажет вам, что в голове при этом проносятся самые что ни на есть обыденные мысли. Готовясь проститься с жизнью, отдать ее этим зверям, я вспомнила о злой собаке из нашего квартала. Когда я была маленькой, мы с друзьями всегда катались на велосипеде по противоположной стороне улицы, потому что собака казалась нам дикой и мы боялись, что она вырвется на свободу и укусит нас за попу.
Ее звали Принцесса. Это была собака породы ши-тцу. Сейчас она кажется мне похожей на мягкого плюшевого мишку, которого можно одеть в платье для куклы и взять с собой в гости.
— Это собаки? — спросил Уит хрипло, когда мы двинулись вперед по коридору. — Или волки?
Я покачала головой:
— Это какие-то адские псы.
— Как думаешь, может, тебе снова удастся загореться? — прошептал Уит.
— Не умею делать это по заказу, — недовольно проворчала я. — Я пытаюсь. Не получается.
— Ну ладно. Я пошел, — просипел Уит в ответ, шумно выдохнув.
— Нет! — завизжала я. — Я маленькая и быстрая.
Но прежде чем Уит успел мне возразить, мы увидели в конце коридора маленькую размытую фигуру. С ведром в руке.
— Кто это? — пробормотала я.
Кто бы это ни был, он вдруг устремился вперед — подпрыгивая, уворачиваясь на ходу, чуть не врезаясь в стену, — понесся к нам со страшной скоростью. Существо находилось от нас примерно на расстоянии девяти метров, когда вдруг споткнулось и упало.
И тут же несколько собак набросились на него, рыча и клацая зубами. От одного этого зрелища меня взяла оторопь.
— Я должен помочь, — заявил Уит и поспешил к несчастному созданию.
Но в этот момент маленькая фигурка вскочила и с ведром в руках снова понеслась к нам. Я не могла понять, мальчик это или девочка, но перед нами явно был ребенок — вероятно, лет на пять-шесть младше меня. На волосах малыша и на рваной майке виднелись следы крови. Мы отодвинулись в сторону, и он (или она) пронесся мимо нас, а потом рухнул на грязный пол, свернулся калачиком у стены: голова и плечи его тряслись.
Ведро, выпавшее из рук ребенка, когда он споткнулся, было теперь совершенно пустым. Адские псы съели и выпили все, ради чего малыш рисковал жизнью.
Беззвучно плача, кроха схватила пустое ведро и на четвереньках поползла по коридору, к двойным дверям, после чего исчезла за ними.
Мы с Уитом наблюдали за ней молча, пораженные. Матрона лишь посмотрела на свои часы.
— Семьдесят секунд, — сообщила она. — Тик-так.
ГЛАВА 30
Уит
Вы когда-нибудь пытались думать громко? Это кажется странным. Но когда слышишь вокруг себя рычание и клацанье челюстей, выбирать не приходится.