— Потому, что агентство международное.
— Какое?!
«Овсяный пудинг.
— Международное.
Залейте пинту тончайшей овсяной муки квартой кипящей воды и оставьте на ночь. На следующий день добавьте два яйца и немного соли. Смажьте маслом форму, плотно завяжите посыпанной мукой тканью и варите полтора часа. Едят пудинг с холодным маслом и солью. Когда пудинг остынет, его можно разрезать на ломтики, поджарить и есть, намазав маслом, как овсяную лепешку».
— Господи, а это вам зачем нужно?
— Затем, чтобы никто ко мне не обращался. Нормальный человек скорее пойдет в простое агентство, а тот, кому понадобится расследование на международном уровне, вряд ли обратится в малознакомую фирму.
Внизу энергичным почерком было приписано:
— Хорошо, — Даша заставила себя выглядеть спокойной, — но ведь что-то мне все равно придется делать?
«Теперь яйца у тебя есть».
— Конечно, — поспешил успокоить ее Прохазка. — Для начала можете превратить эти две комнаты в некое подобие офиса. На папки что-нибудь наклейте, бумажки разные в них напихайте. Короче, создайте вид…
— Это как раз лишнее, — кисло возразила Даша. Меньше всего ей хотелось возиться с бумагами. — Для создания видимости бурной детективной деятельности вам понадобится лишь сейф, компьютер и несколько коробок с дискетами.
— Почему? — заинтересовался пан Ярослав.
— Потому что всю рабочую оперативную информацию вы храните на дискетах, а сами дискеты, ввиду их особой важности, в сейфе. Все секретные документы запечатываете в толстый конверт, а конверт тоже храните в сейфе. Близким друзьям и родственникам можете показать их, в лучшем случае, на пару секунд, да и то издали.
— Здорово! — радостно изрек бородач. — А вы и в компьютерах разбираетесь?
Глава 18
— Конечно, — без ложной скромности кивнула головой Даша.
Тяжело дыша, Найджел выбрался на крышу. Несмотря на обмотанную вокруг головы скатерть, сажа проникала повсюду, забив уши, глаза, нос. В одном месте дымоход был таким узким, что Найджел чуть не поддался отчаянию. Тем не менее он, извиваясь, протиснулся вперед и добрался до верха, где разбил заслонки и оказался на свободе. Тело его еще болело после избиения, но он по крайней мере больше не хромал.
Прохазка одобрительно хмыкнул:
Найджел отвязал от пояса веревку, на которой висела наволочка с полотенцем, чистой рубашкой и шейным платком внутри. Он нашел лужицу дождевой воды в водосточном желобе, вымыл руки и лицо, а затем переоделся. С брюками и сапогами ничего сделать было нельзя. Пришлось оставить их такими, какими они были.
— А языки иностранные случайно…
— Русский, разумеется, в совершенстве. И довольно хорошо английский, с чешским приблизительно на одном уровне. Немецкий понимаю и при необходимости могу заказать обед в ресторане.
Он подполз к краю крыши. Во дворе и на пустынной улице дежурили вооруженные люди. Катрин была слишком опытна, чтобы оставить его без охраны, даже если обрекла на голодную смерть. Независимо от того, пала Бельгия под ударами Наполеона или империя рушились, как карточный домик, Фрэнсис должна была иметь пищу. Девушка напоминала ему Белоснежку, спящую мертвым сном в своем гробу. Это причиняло ему душевные муки.
— Здорово, — еще раз повторил Прохазка и тут же предложил: — А давайте на автоответчике запишем приветствие на трех языках? Отец будет просто в восторге.
Найджел перебрался через конек крыши и соскользнул к соседнему дому. Оттуда он спрыгнул на балкон. Открытое окно вело на лестницу. Через несколько минут он уже шагал по улице. У него были деньги. Монеты все время лежали в кармане, спрятанные в куске воска для печатей. Не скрываясь, он медленно обошел рынок и приобрел веревку. Купил и всяческие деликатесы, которые должны были прийтись по вкусу Фрэнсис.
— Давайте, — снисходительно улыбнулась Даша. Начальник все больше напоминал ей озорного ребенка. — Извините, если мой вопрос покажется вам нескромным: а как же ваши супруга и дети?
Для того чтобы взобраться наверх, потребовалось больше мужества. Если бы охранники на улице подняли головы, то увидели бы его, беспомощно распластавшегося на стене дома с висящим на плече мешком. Но никто его не заметил, и громкие выстрелы не потревожили этот сонный полдень. Водосточная труба помогла ему перебраться через карниз. Когда с помощью веревки он стал спускать в дымоход мешок, вниз посыпались куски сажи. Но сначала он поцеловал каждую бутылочку и кувшинчик, что, конечно, было совершеннейшей глупостью.
На лице Прохазки появилось огорченное выражение.
Все тело Найджела болело. Попытайся он проделать все это вчера, у него не хватило бы сил вскарабкаться вверх по дымоходу, чем он был обязан Катрин. Разумеется, он был обязан ей и кое-чем еще. Теперь он больше никогда не сможет заняться любовью с Фрэнсис, не получив новых доказательств ее холодности.
— Мы давно разошлись. Я один воспитывал дочь. А потом и она уехала. Так что теперь я абсолютно свободный человек.
По крышам Найджел покинул улицу Арбр, а затем неслышно спустился в маленький дворик, где снимал квартиру месье Мартин. Дома ли он? Ушло ли донесение к Веллингтону? Найджел легко взбежал по ступенькам и постучал в дверь.
— Извините.
Она приоткрылась. На выглянувшем в щель бесстрастном лице отразилось явное удивление.
— Нет, нет, все в порядке. Это ведь жизнь… А вы, я смотрю, без машины приехали?
– Мартин, – сказал Найджел, – слава Богу. Донесение ушло?
— Увы, машины у меня нет.
– Вчера. А почему вы еще в Париже? Входите!
— А водите?
– Нет, я должен немедленно ехать на север. Но в доме на улице Арбр заперта мисс Вудард. Ее усиленно охраняют, но мы должны во что бы то ни стало вызволить ее оттуда и отправить в Англию.
— Да, конечно. Но когда мы с мужем разошлись… — Даша на секунду замялась, но сразу же рассмеялась, — вот видите, и я не лучший образец благополучных семейных отношений. Так вот, после нашего развода у меня осталась лишь небольшая квартирка. Но я не жалуюсь, — поспешила добавить она.
Ослепительная вспышка сверкнула у него перед глазами, затем рассыпалась радужными искрами. Затем все погрузилось во тьму.
— Тогда, если хотите, могу вам одолжить свою старую «шкодовку». Продать мне ее все равно не удастся, а вам сгодится.
— Спасибо. — Даша не ожидала столь широкого жеста. — Это очень мило с вашей стороны. Только…
Фрэнсис перенесла продукты в кладовую и провела пальцами по корешкам стоящих на полке поваренных книг. Он вернется за ней. Когда? Не сегодня – это точно. Но она будет ждать. И не будет ругать эту новую тюрьму. Скоро Найджел должен прийти за ней. А пока нужно заняться йогой и медитацией. Она должна ждать.
— Что — только?
Прошел день. Фрэнсис съела клубнику и сливки, сделала себе салат.
— Пан Ярослав, а что делать, если клиенты все же будут звонить?
На следующее утро сварила яйца. Она ела их с хлебом и маслом. Это было в четверг. Их заперли здесь в понедельник. Каждое утро Фрэнсис делала отметку, чтобы не потерять счет дням. Если он не вернется, у нее кончатся продукты. Тогда единственное, что останется, это дымоход. Она с ужасом думала об этом.
Владельца детективного агентства вопрос явно застал врасплох. Он перестал улыбаться, почесал затылок и неуверенно переспросил:
В субботу Фрэнсис проснулась от шума дождя. Она села по-турецки на груду подушек и задумалась. Неужели он бросил ее здесь? Его нет почти неделю. Неужели он не представляет, каково ей в этой тюрьме? Даже если он отправился в Бельгию, то пора бы уже вернуться!
— Клиенты? Да откуда им взяться, клиентам-то? Я ведь разместил рекламу только в «Желтых страницах» — для успокоения родственников. К тому же она там самая маленькая. Да и дом у меня на отшибе.
— Ну а вдруг? — продолжала настаивать новая сотрудница. — Вдруг кто-нибудь придет и захочет нас нанять?
Девушка встала и принялась беспокойно расхаживать по кухне. Если ей суждено когда-нибудь выбраться из этого погреба, то будущее у нее может быть только одно – свобода. Она должна быть свободна! Лорд Трент заплатит ей. Каким-то образом ей придется жить на эти деньги. Какая бы бедность ее ни ждала, но над головой у нее будет чистое небо – иначе она сойдет с ума. И она никогда, никогда не будет ничьей содержанкой.
— Вы действительно думаете, что кто-то нанимает детективов? Зачем? Следить за неверной женой? — Прохазка раскатисто захохотал.
Фрэнсис доела хлеб и фрукты, оставив только немного масла, два яйца и мерку овсяной муки. Со смехом, близким к истерике, она взглянула на рецепт овсяного пудинга. Нужно будет приготовить его на обед. Если завтра Найджел не вернется, она должна подняться по дымоходу. Фрэнсис понимала, что на это у нее не хватит ни воли, ни сил. Неужели мужество окончательно покинуло ее? Она уронила голову на руки и попыталась забыться.
— Так что же, отказывать?
— Я думаю, что да, — мягко ответил начальник.
Перед его глазами разливалась чернота. Воздух был душным и спертым. Его скрутили по рукам и ногам, как цыпленка, приготовленного для жаркого. Глаза ему завязали грязной тряпкой. Он не мог определить, сколько прошло времени. Периодически он засыпал. Изредка сквозь повязку пробивался свет лампы, когда ему приносили еду или ночной горшок. Поскольку руки его были скованы за спиной наручниками с железной цепью, за ним ухаживали, как за ребенком. Значит, тюремщики понимали, что ему ни на секунду нельзя давать свободу.
Даша решила пойти на небольшую хитрость, ей просто не хотелось верить, что так долго искомая работа на самом деле окажется простым просиживанием новых стульев.
— Ну а если ваши родственники захотят вас проверить? Или, скажем, просто пошутить, а мы им с ходу откажем?
Найджел терпел все это, потому что у него не было выбора. Но не унижение и не предательство вызывало волну черной ярости. Он не находил себе места от своей беспомощности и тревоги за Фрэнсис. В его мозгу всплывали жуткие картины. Фрэнсис! Неужели ее оставят умирать голодной смертью в этом проклятом подвале? Но если позволить слепой ярости взять над собой верх, то можно сойти с ума. Теперь ему стало ясно, какую злую шутку сыграла с ним судьба. Все эти четыре года он старался отгородиться от мира, найти убежище в стройных колонках цифр и загадочных кодах. Он бежал от чувств, даже от музыки. Когда же Фрэнсис вернула его в живой мир, враги заточили его в темницу, оставив ему только собственные мысли. Собрав остатки самообладания, Найджел вспомнил ночь в Лондоне, когда Фрэнсис спасла его от безумия, когда его разум отступил перед чем-то более древним и глубоким.
Пан Ярослав принялся ворошить густую гриву на затылке:
— М-да… Об этом я не подумал. А знаете что, если кто-нибудь позвонит, запишите его имя и скажите, что я позже лично перезвоню. Хорошо?
— Хорошо. — Видимость компромисса Дашу вполне удовлетворила. Главное, с чего-нибудь начать. — И когда я могу приступать к работе?
«Ш-ш. Сосредоточьтесь. Начните с тишины комнаты. Слушайте ее, как вы слушаете музыку. Если вам в голову приходят какие-то мысли, гоните их и возвращайтесь к безмолвию… Слушайте тишину».
— Давайте с понедельника. Я договорюсь с бухгалтером, оформим рабочий договор и начнем.
Даша протянула руку и улыбнулась. Пусть хоть и с оговорками, но ее мечта начинает сбываться. Еще немного терпения, и ей наконец удастся стать настоящим детективом.
Музыка. Почему он отверг ее? Из-за матери, которая любила музыку и умерла, не дождавшись его приезда? Из-за России и того человека, что играл на балалайке и пел непристойные песни? А может быть, потому, что не мог позволить, чтобы эти руки касались скрипки? В его мозгу звучал неистовый ритм, напоминавший эхо от падающих деревьев. Неужели он боится открыть свою душу этим звукам? Мелодия заполнила его. Возвышающая и волнующая великая музыка. Он вбирал в себя эти несущиеся на крыльях ветра симфонии, открыл свой разум непостижимому покою, который ждал его впереди.
Глава 2
Ш-ш. Ш-ш. Дыхание его сделалось глубоким и ровным. Наконец все мысли – даже о Фрэнсис – покинули его.
1
Раздался глухой грохот, подобие раскатов грома. Найджел напрягся, хотя цепи причиняли ему боль. Криво улыбнувшись, он подумал, что иногда репутация сильного противника может сослужить плохую службу. В ином случае тюремщики оставили бы ему хоть какую-то возможность бежать. Стена позади него задрожала. Послышались быстрые шаги и звук открывающейся двери. Сквозь повязку на глазах пробился луч красного света.
Был конец мая. Стоял невероятно жаркий день. Даша распахнула окно и, опершись локтями о подоконник, слушала новости. Из небольшого палисадника доносилось пение птиц и запах жасмина.
– Слышишь это? – произнес знакомый голос. Пушки грохотали где-то совсем близко.
– Какой сегодня день? – спросил он.
Прошло больше месяца с начала ее работы у пана Прохазки. Офис давным-давно был приведен в идеальный порядок, и большинство рабочего времени Даша посвящала ведению нехитрого хозяйства бородатого холостяка, а также чтению книг по криминалистике. Книжки ей нравились, читать их было также интересно, как и детективные романы, правда, немного смущали жутковатые фотографии разнообразных частей тела умерших насильственной смертью. Когда дыры от пуль начали сниться по ночам, Даша отложила криминалистику и принялась изучать мошенничества. В результате в рыжей голове возникло сразу несколько планов относительно безнаказанного присвоения чужих денег. Клиентов по-прежнему не было. Беспокойная сотрудница начала подумывать, а не дать ли ей тайком объявление в пару газет, но потом решила не спешить и дождаться начала лета.
– Воскресенье, девятнадцатое. Это пушки у Дома инвалидов. Наполеон победил. Английские и прусские войска разбиты. Ваше дело проиграно. Пора идти.
Тем временем пан Ярослав успешно прошел отборочный тур в консерваторию и во время своих кратких визитов домой радостно распевал зычным голосом арии из всех известных и неизвестных Даше опер. Как-то по неосторожности — дабы доставить начальнику удовольствие — она сравнила его с Шаляпиным, и теперь каждое утро пан Ярослав встречал свою работницу неизменным: «Блоха, ха-ха… сем счастны як блеха»
[1]. Молодая женщина грустно улыбалась в ответ и с надеждой поглядывала на телефон.
Опять грохнули пушки, и раздались приветственные крики. Значит, это правда. Во рту у него появился горький привкус. Катрин выиграла и этот раунд.
2
– Ради всего святого, зачем? – спросил Найджел. – Какого черта меня держали здесь?
Кофеварка выжала последнюю каплю и замолкла. Даша положила на желтое блюдечко круглую белую салфеточку. Сверху на салфетку поставила желтую чашку и чуть отстранилась. Налюбовавшись вдоволь видом черного кофе в желтой чашке на белой салфетке, Даша потянулась за сахарницей. Достала два кусочка сахара в виде карточных мастей — бубны и пики, — бросила их в кофе, долила сливок, размешала и засунула ложку в рот. Это была уже третья чашка кофе за утро: от безделья просто слипались глаза.
– Таков был приказ.
«В самом деле, какой сумасшедший решит нас нанять?..» Она скосила глаза в сторону кухни. Что лучше взять к кофе — вафельку или печенье? Вафельки шоколадные, а печенье с орехами. Вот если бы одно из них было и с орехами, и с шоколадом…
– Проклятие! Чей приказ?
Зазвонил телефон.
Однако ответ был и так очевиден. Кто еще мог, затаившись, терпеливо ждать результата сражения в Бельгии? Кто бы приветствовал возвращение Бурбонов, а теперь заискивает перед Наполеоном, чтобы обеспечить себе будущее? Кто еще был олицетворением двойной игры? Ну, конечно. Именно по его приказу Найджела держали в этой темнице. Катрин тут ни при чем. В эти смутные времена все думают только о себе.
Уже приготовившись выслушать очередную шутку шефа, Даша вытащила ложку изо рта, положила ее на блюдце и, сняв трубку, механически произнесла:
Мужчина захихикал. Голос был довольно неприятным.
— Детективное агентство Прохазки. Добрый день.
– Вы связаны, словно мертвец на виселице! Не стоит волноваться, милорд. Лучше подумайте, как будете дышать.
Однако вместо раскатистого баса всегда веселого начальника на другом конце провода послышался взволнованный незнакомый голос:
Найджелу на голову накинули одеяло. Два человека подняли его и вынесли наружу. Несмотря на одеяло и повязку на глазах, он почувствовал прикосновение свежего воздуха к своим рукам и услышал громкие, больше не заглушаемые стенами звуки артиллерийского салюта. Радостные крики теперь были тоже отчетливо различимы. Его бросили на какую-то повозку и завалили сверху тяжелыми мешками. Найджел подумал, что это, наверное, овсяная мука, но он был слишком измучен, чтобы смеяться. Повозка пришла в движение. Сквозь стук копыт и скрип колес он слышал возбуждение празднующего победу города. Веллингтон был разбит. Найджел потерпел поражение. И в этом, и во всем остальном. Более того, он стал совершенно неопасен своим врагам и не мог ничем помочь Фрэнсис. Неужели они убьют ее?
— Добрый день, моя фамилия Чижик, я могу говорить с паном Прохазкой?
Уличный шум затих. Повозка остановилась. Его вытащили из-под мешков и внесли в здание. Вокруг стояла мертвая тишина, если не считать пыхтения и сопения его тюремщиков. Они несли его вниз по лестнице. Найджел ударился головой о стену и расцарапал локоть о шершавый камень. Он выругался, но никто ему не ответил. Затем щелкнул замок, и какая-то дверь открылась. Его грубо швырнули на пол, и он покатился по каменным плитам. Руки и ноги Найджела были по-прежнему скованы цепями, и он не мог защитить свою голову при падении. Сразу же раздались звяканье металла о камень и глухой стук закрывшейся двери. Свою ярость Найджел излил в потоке изощреннейших ругательств на всех известных ему языках.
Сердце молодой женщины тревожно забилось. Она непроизвольно выпрямилась, словно телефонный собеседник мог ее увидеть, и вежливо, с оттенком сожаления произнесла: — Пан Прохазка в настоящий момент занят. Я могу что-нибудь передать? — И как можно солиднее добавила: — Моя фамилия Быстрова, я его личный секретарь. Вы можете описать мне вашу проблему в общих чертах, я немедленно свяжусь с шефом и передам ему вашу просьбу. Мы всегда так делаем.
И вдруг послышался шелест шелковых одежд…
Последние слова прозвучали ужасно глупо, и она вонзила ногти в ладонь. Но звонивший, очевидно, был занят своими проблемами.
– Что это все означает? – прозвучал бесстрастный голос. Узник умолк, проглотив готовое сорваться с его губ очередное проклятие.
— Да, да, конечно… — В его голосе слышалось разочарование и даже отчаянье. Помолчав несколько секунд, мужчина неуверенно спросил: — А не мог бы я подождать вашего шефа в офисе? Я нахожусь буквально в двух шагах… Дело в том, что я прямо из Брно. Сначала подъехал и только потом подумал, что надо было заранее предупредить… Но, поверьте, у меня отчаянное положение! Позвольте мне прийти!
– О Боже, – слабея от наступившего облегчения, рассмеялся Найджел. Он лежал на левом боку с замотанной одеялом головой. – Это всего лишь ругательства, Фрэнсис. Ругательства, услышав которые солнце от стыда скроется раньше положенного часа. От них может покраснеть сам дьявол. Так ругаются моряки в шторм или торговки рыбой во время родов. Но звук твоего голоса способен смыть всю грязь. Ты в порядке?
— Разумеется! — Даша была готова закричать от радости. — Вы без труда найдете наш дом… Я имею в виду наш офис — третий дом от начала улицы, там табличка…
– В этом году святой Николай приходил в июне. – Ее голос был спокойным. – У меня все должно быть хорошо. И я научилась варить яйца.
— Не беспокойтесь, я знаю. — Мужчина повесил трубку.
Неизвестные доставили его обратно на улицу Арбр.
Это заявление несколько удивило рыжеволосую секретаршу — откуда он мог знать их адрес? Однако времени на раздумья почти не оставалось, и она бросилась придавать комнате рабочий вид. На свет были извлечены папки, куда в спешном порядке засовывались журналы и газеты. Взяв несколько чистых листов бумаги, Даша быстро исчеркала их загадочными надписями и пометками, после чего включила компьютер и положила рядом с собой на стол учебник по криминалистике.
Она сняла с его головы одеяло и развязала повязку. Свет ударил ему в глаза. Золотоволосая Фрэнсис! В руке она сжимала ключ.
Комнату наполнил перезвон колокольчиков. Даша с удивлением подняла голову. За целый месяц работы ей еще ни разу не приходилось слышать, как звонит дверной звонок — они с паном Ярославом открывали дверь своими ключами, а больше к ним никто не приходил. Поправив рыжие кудри, Даша скрестила пальцы и пошла открывать дверь.
– Слава Богу! – Девушка опустилась на колени и стала отпирать замки кандалов, а он пытался сосредоточить на ней взгляд.
– Звук падающих цепей для меня милее, чем голос матери для младенца, чем предложение шлюхи всего за шестипенсовик доставить райское наслаждение. Спасибо, Фрэнсис.
Он сел и стал растирать руки, закрыв глаза от невыносимой боли в онемевших мышцах.
3
– У тебя борода, – отметила она. – Очень темная и страшная. Ты похож на разбойника.
На крыльце стоял худой светловолосый мужчина лет сорока, среднего роста, с мелкими, за исключением носа, чертами лица. Мужчина был крайне бледен и сильно нервничал.
– Или на казака. Они оставили тебя здесь одну?
— Быстрова, добрый день. — Даша протянула руку и улыбнулась.
– Да. – Фрэнсис сняла кандалы с его ног. – Тебе нужно принять ванну. Я нагрею воду.
Незнакомец вяло ответил на ее рукопожатие, а на улыбку не ответил вовсе. Вместо этого он едва заметно потянулся в ее сторону и повел носом. При этом ноздри его вздрогнули и зашевелились.
В углу стояла большая латунная ванна. Найджел сидел на полу в окружении сброшенных цепей и смотрел на нее. Девушка энергично качала воду, наполняя кастрюли, потом поставила их на плиту. У него не было сил помочь, и он вынужден был позволить ей заниматься этим делом, наслаждаясь грацией ее движений. Сам же тем временем медленно сгибал и разгибал непослушные руки и ноги.
Фрэнсис вернулась к нему и присела на краешек стола.
Даша обмерла. В одной из глав страшного, но увлекательного учебника она прочитала статью о людях с обостренным обонянием. Для них каждый резкий запах словно удар ножом, на этой почве они даже убить могут. Или сойти с ума. А она, как назло, чтобы произвести впечатление, брызнула на себя любимыми духами. И это средь бела дня, да еще на рабочем месте!
– Что случилось?
Он рассмеялся, боясь выдать свои душевные муки.
Даша непроизвольно отшатнулась от странного посетителя.
– Меня держали в каком-то чулане. Полагаю, это идея Фуше, а не Катрин. Вероятно, Мартин работает на него. Меня предали. Англию предали. Наполеон победил.
– Что означает эта канонада?
— Проходите, — произнесла она уже с меньшей уверенностью.
– Город обезумел от радости. – Найджел заставил себя подняться на ноги, понимая, что от него дурно пахнет и вообще он похож на сумасшедшего. – Не можем же мы все время выигрывать! Но в этом мире нет ничего такого, от чего не излечила бы горячая ванна.
Мужчина, не говоря ни слова, зашел в дом.
Фрэнсис поймала его взгляд и почти застенчиво улыбнулась.
Остановившись на пороге комнаты, он огляделся, опять поводил своим большим, костистым носом и обратился к Даше, уже успевшей занять место за компьютером:
– А горячая пища? Я надеялась, что у меня будут гости, и приготовила пудинг.
— Пан Прохазка не звонил?
— Нет, к сожалению. Он на важном… — Она задумалась: задании или совещании? Глупости, детективу не с кем совещаться, и договорила: — Задании. Как только освободится, так сразу же…
Через три часа Найджел уже был вымыт и переодет. Он побрился при помощи остро отточенного кухонного ножа и надел извлеченную из кладовой чистую рубашку. Он скорее выбросил бы свои брюки, чем надел их грязными. Поэтому их пришлось выстирать в ванне и просушить над плитой. Теперь брюки сильно пахли дымом, но это все же было лучше, чем вонь чулана.
— Да, да, я понимаю, — погрустнел посетитель.
Найджел уселся напротив Фрэнсис и принялся за овсяный пудинг. Он был отвратителен. Найджел смотрел, как она погружает ложку в желеобразную массу и с усилием глотает. При виде длинной изящной шеи девушки его охватило желание. Фрэнсис! Как рассказать ей о своих чувствах?
— Присаживайтесь, пожалуйста. Могу предложить вам чай или кофе?
– Фрэнсис, если нам суждено выбраться отсюда…
— Чай? А какой у вас чай?
Она перевела взгляд на зарешеченное окно, под потолком.
– Не нужно, Найджел.
Даша растерялась. На ее конопатом носу даже выступили капельки пота. Начальник пил только кофе, а она сама в последнее время сидела на очередной диете и поэтому пила горький, как стрихнин, и отвратительный на вкус чай для похудения. Незнакомец же, как назло, был худ как жердь.
– Что не нужно? Говорить о том, как я благодарен тебе и мне жаль, что я проиграл? Мою жизнь озаряет единственный светлый луч…
— У меня… лечебный чай, — забормотала Даша. — Обыкновенный закончился. Буквально перед вашим приходом клиенты выпили последний.
– Перестань!
— Не важно. — Мужчина достал клетчатый носовой платок и промокнул вспотевший лоб. — Я с удовольствием выпью ваш лечебный чай. Признаться, мне он даже необходим. Что им лечат?
Где-то наверху послышалось хлопанье крыльев. Найджел поднял голову. На решетке сидела галка, ее серебристый клюв поблескивал на фоне черных перьев. Круглый черный глаз глядел на Фрэнсис.
Стараясь не смотреть собеседнику в глаза, гостеприимная секретарша еле слышно выдохнула:
— Жир им лечат. В том смысле, что этот чай помогает сбросить вес. Да и горький он…
– Я кормила ее и учила говорить.
Пан Чижик страдальчески сморщил свой неповторимый нос:
— Не важно. В конце концов, я могу выпить воды. Или, скажем, ничего не пить, это не важно.
– Получилось?
— Воды! — вскрикнула Даша. — Прекрасная идея — воды у нас много! Вам с газом или без?
Птица переступила с ноги на ногу, раскрыла клюв и издала хриплый крик: «Эк, эк».
— М-м-м… Пожалуй, без.
– Да, – ответила Фрэнсис и улыбнулась ему. – Птицы – очень смышленые существа. Она уже знает свое имя. Разве ты не слышал? Она говорит «Джек».
Усердная секретарша поспешила на кухню, где тщательно вымыла руки — не дай бог на стакане останется запах духов — и налила минеральной воды без газа.
Из коридора донесся шум, а затем звук шагов. Галка громко вскрикнула и улетела. Найджел заставил себя не думать о том, что сейчас творится в душе у Фрэнсис. У него есть обязанности. Он подвергает Фрэнсис опасности. Ничто не должно отвлекать его от мыслей, как спасти ее.
— Так вы, значит, к нам прямо из Брно, с Моравы? — спросила она, ставя на круглую пробковую подставку запотевший стакан. — Я была там однажды: красота сказочная. — Из учебника по психологии ведения допросов она помнила, что разговор надо начинать с тем, общих и приятных для собеседника. — Это ведь только мы, жалкие горожане, чахнем в духоте и смоге.
Фрэнсис наблюдала, как Найджел старается напустить на себя беспечный и независимый вид, словно собираясь надеть новое пальто. Она понимала, что это сейчас необходимо, но все равно подобная перемена пугала ее. Дверь открылась, и он лениво поднялся на ноги. Катрин была в голубом. Большие голубые перья у ее щек и изящного подбородка подчеркивали черноту ее огромных глаз.
Пан Чижик склонился над стаканом, поводил длинным носом и оттянул галстук. Нет, он решительно не выглядел здоровым лесным жителем.
– Найджел? Ты выглядишь бледным!
Он скрестил руки на груди и рассмеялся ей в лицо.
«Что-то на этой Мораве не в порядке», — подумала Даша.
– Просто я стал печальнее и мудрее.
— И как погода в ваших краях?
– Ты не жалуешься?
Посетитель покачал головой:
– Жалуюсь. Но причина моих жалоб – это ты, Катрин. Как долго я был вынужден дожидаться тебя! Входи, ради Бога, и пригласи своих подручных. Обещаю, я больше не буду нападать на них.
— Нет, нет, я был в Брно по делам… Выполнял последнюю волю клиента.
За ее спиной нерешительно топтался Лэнс. Вслед за ним в кухню вошли пятеро здоровенных мужчин и с совершенно бесстрастным лицом месье Мартин. Фрэнсис бросила быстрый взгляд на Найджела. Если он и удивился, то не подал виду.
Даше показалось, что она ослышалась, но переспрашивать не рискнула.
– Боже милосердный, – произнес он. – Прямо как хозяйка гимнастического зала. Какая милая компания атлетически сложенных молодых людей! Или это пример полиандрии – курица со своим выводком петушков?
— Мне позвонили из полиции, сообщили, что мой дом подвергся нападению…
Щеки Катрин вспыхнули от гнева.
Даша весьма непрофессионально раскрыла рот. Однако пана Чижика совсем не интересовали ее эмоции. Все тем же заунывным голосом он вдруг добавил без всякого перехода:
– Не надо, Найджел. Веди себя разумно. Англия разгромлена. Ты проиграл. Хочешь подробности? В четверг, как и планировалось, Наполеон вторгся в Бельгию у Шарлеруа. Застигнутые врасплох, войска Веллингтона и пруссаков оказались слишком растянутыми…
— Я коренной пражанин. Аллергик. — И снова принюхался к воде.
– Ты говоришь о разгроме армии союзников, как о стирке белья, Катрин.
Его тонкий костистый нос приводил Дашу в отчаянье.
Она усмехнулась, обнажив белые зубы.
— А на что у вас аллергия? — автоматически спросила она.
– Да, они были рассеяны и разбиты, подобно тому, как ветер рвет в клочья одежду. В пятницу император уничтожил целую прусскую армию, а его маршалы разгромили англичан. Армии союзников рассеяны. Веллингтон мертв. Париж ликует.
Мужчина погрустнел еще больше.
Император вернется триумфатором. У тебя теперь нет выбора, Найджел. Присоединяйся к нам.
– А если я этого не сделаю?
— Иногда кажется, что на все. Знаете, такая постоянная сухость в носоглотке.
– Ради всего святого, Риво, – шагнул вперед Лэнс. – После того, что произошло, мы никогда не сможем вернуться в Англию. Но у нас есть другое будущее – здесь, во Франции.
– Ты перешел на сторону противника гораздо быстрее, чем я предполагал, Лэнс.
— Понятно. — Ей действительно стало его жалко. — Так что с домом?
— С домом? — Тут посетитель вскинулся, издав какой-то всхлипывающий звук. — Да что мне дом, когда моя жена убита!
— Убита?! — Даша приложила руку к груди. — Боже, какой ужас!
Лэнс покраснел до корней волос.
На этот раз пан Чижик все же удивился. Подняв бесцветные серые глаза, он спросил:
– Нет, я по-прежнему люблю Англию. Но победа Наполеона была неизбежна. Катрин единственная из нас видела это. Если мы не хотим, чтобы это кровопролитие длилось вечно, мы должны помочь императору укрепиться на троне.
— Вы разве никогда не сталкивались с убийствами?
— Отчего же, — Даша поняла свою оплошность, — конечно, сталкивалась. Просто каждый раз переживаю заново. Знаете, это как у врачей, нельзя привыкнуть к чужой боли.
– Тогда следует благодарить Бога, – сказал Найджел, – что у тебя ничего не вышло на Марсовом поле.
Мужчина понимающе кивнул, как бы отдавая должное ее душевности, но на лице его читалось сомнение.
Усмешка Катрин превратилась в улыбку.
— Да, наверное. Так, возвращаясь к убийству… Сегодня следователь просто побеседовал со мной, однако как только станут известны некоторые обстоятельства, а они станут ему известны с минуты на минуту, боюсь, ареста мне не избежать.
Даша слушала сидящего напротив человека со смешанным чувством любопытства, растерянности и разочарования. Дело об убийстве — это, конечно, здорово, но вряд ли окажется им по зубам. А шеф, так тот даже слушать ничего не захочет.
— Простите, пан… — начала она и осеклась.
– Англия – затхлая заводь для человека твоих способностей. Там ты растратишь себя впустую! Присоединяйся к нам, Найджел. Император сделает тебя хозяином Европы.
Черт побери, не помнила его имени! Или он ей еще не представился? Или представился, но она не слышала?..
– И я могу тоже стать королем, – усмехнулся Найджел, – как его братья?
Казалось, Катрин не поняла его шутки.
В любом случае необходимо было срочно искать выход из создавшейся ситуации.
– А почему бы и нет?
— Кстати, а как вы хотите, чтобы к вам обращались?
– Венок и корона! – с неподражаемой иронией воскликнул Найджел. – Позволь мне процитировать месье Фуше: «Дайте Наполеону выиграть одну или две битвы, и он проиграет решающее сражение». Ты глубоко заблуждаешься насчет своего любимого императора, дорогуша. Даже разбив Англию, Наполеон не вернется в Париж триумфатором. Следующей он должен покорить Россию, а затем разбить армии остальной Европы. В конечном итоге он проиграет, потому что Франция не поддержит его. Человек, которого она возвысила как освободителя, превратился в тирана. Именно это в отличие от тебя видит Фуше: французы устали.
— Что? — посетитель моргнул. — Мне не совсем ясен ваш вопрос, в каком смысле?
– Фуше! – прошипела она. – Это воплощение лжи! Это и есть твоя роковая ошибка! Ты, как и он, не знаешь, что такое преданность, а руководствуешься только выгодой! Или гордость не позволяет тебе склониться перед великим человеком? Перейди на сторону Наполеона, Найджел. Клянусь Господом, царь согнется, как тростник. Без сильной руки мы можем получить хаос. Император нуждается в людях с твоими талантами. Его великий ум способен оценить тебя по достоинству.
Даша поняла, что сморозила глупость, но отступать было поздно.
Найджел казался совершенно спокойным, словно обдумывая аргументы в споре.
— Видите ли, — она тщательно подбирала каждое слово, — часто мы ведем дела, требующие особой деликатности. Я бы даже сказала конфиденциальности. В связи с чем наши клиенты сами выбирают, как к ним лучше обращаться. Например, вы захотите разговаривать из людного места или оставить о себе информацию, но при этом сохранить инкогнито… Понимаете?
– Выгода? Черт побери, верность великому человеку – как просто и благородно, не правда ли? Но сколько раз эти чистые побуждения вели людей к крови и разрушению? Ни один разумный человек не способен на слепую верность. И всякий разумный человек, принимая решение, понимает, что он выбирает меньшее из зол. Я не могу назвать себя поклонником Фуше, и я помню то хорошее, что было когда-то в Наполеоне. Если бы я считал, что ты руководствуешься его прошлыми идеалами свободы, то простил бы тебе предательство. Но ты служишь тирании, когда сильный уничтожает слабого. Я не могу стать на твою сторону, Катрин.
— Ах, так… — Мужчина несколько секунд размышлял. — Нет, вряд ли мне понадобится скрывать свое имя. Поэтому просто — Чижик. Станислав Чижик.
В ее глазах сверкнули слезы.
— Хорошо, пан Чижик, — Даша была на седьмом небе, — желание клиента для нас закон. Но не думаете ли вы, что в вашей ситуации лучше обратиться к хорошему адвокату, чем в детективное агентство?
– Я убью тебя!
— Адвокат не поможет, если не будут найдены доказательства моей… скажем так, благонадежности. Я уже разговаривал с ним. Поверьте, мое положение отчаянное.
Найджел казался абсолютно спокойным.
– Убей, если хочешь. Черт побери, я теперь никому не нужен. Никто не будет горевать обо мне.
В душе секретарши происходила мучительная борьба. Ей ужасно хотелось работать в настоящем, действующем детективном агентстве, а для этого было необходимо иметь клиентов. В то же время она отчетливо понимала, что одной ей это дело ни за что не осилить, а ее поющий шеф палец о палец не ударит ради этого. Более того, услышь он слово «убийство», вообще фирму закроет. Что же делать? Выгнать сидящего перед ней бедолагу или дать ему бесплодную надежду?
Глаза Катрин лихорадочно заблестели.
Пауза затягивалась. Нужно было на что-то решаться.
– Я не шучу!
Переложив бумажки на столе, Даша подняла глаза:
Фрэнсис увидела, как в ночном кошмаре, что Катрин подняла пистолет и направила прямо в грудь Найджелу.
— А почему вы выбрали именно нашу фирму? Ведь дело об убийстве лучше поручить крупному… Я имела в виду специализированному агентству. А наш профиль скорее аналитическая деятельность.
Оправдание выглядело туманным, но вполне солидным. Никакой тебе стрельбы, никаких погонь — просто сидим и думаем. Кто сможет доказать обратное?
Фрэнсис хотелось закричать, но она лишь прикусила губу, не в силах оторвать взгляда от его лица.
— Дело в том, что… — пан Чижик судорожно сглотнул, — ведь я уже приходил к вам.
Однако голос Найджела звучал непринужденно и даже весело:
Даша медленно подняла руку к волосам и перестегнула заколку. Вот это номер!
– Мне кажется, тебе нужно вернуться в Россию, дорогуша. Эта игра слишком серьезна для тебя.
— Вы уже приходили к нам? — тихо переспросила она. — И когда, если не секрет?
Лицо Катрин исказилось.
— Да приблизительно месяц назад. Меня принял сам пан Прохазка, но тогда он заявил, что семейными делами вы не занимаетесь. Что у вас другой профиль…
– Почему ты не можешь сохранить верность мне? Я прошу только этого! Я убью тебя!
Фрэнсис видела, что Найджел устал. Неужели он совершит роковую ошибку? Он должен понимать, сколь близка от него сейчас смерть.
Несмотря на важность момента, Даше стало смешно. Знал бы он, какой у ее шефа настоящий профиль!
Найджел пожал плечами и сделал шаг в сторону.
— А зачем же вы приходили? Ведь тогда ваша жена еще была жива?
– Как тебе будет угодно. Только сначала я бы хотел, чтобы ты мне кое-что рассказала. Какую роль играл во всем этом месье Мартин? Я считал, что он работает на меня.
— Это сложно сразу объяснить. — Пан Чижик опять принялся терзать свой нос. — Видите ли, как-то случайно я обнаружил у Амалии…
– Неужели? – торжествующе рассмеялась она. – Когда-то так и было. Но уже много лет он служит только мне, Найджел. Мой верный Пьер.
— Амалии?
— Так зовут… звали мою жену. — Он оттянул галстук и сделал глубокий вдох, словно ему не хватало воздуха. — Вы только не подумайте, что я имел обыкновение рыться в ее вещах, нет! Просто я искал в ее записной книжке телефон одного нашего общего знакомого и вдруг… увидел запись: «Детективное агентство Прохазки»… Я очень обеспокоился. Сами понимаете, просто так люди к детективам не обращаются. Поэтому, естественно, я захотел выяснить, что именно моя супруга хотела от вас.
В голосе Найджела проступили саркастические нотки.
— И что же она хотела?
– А ты знала, что он пять дней держал меня в чулане, закованного в цепях?
Даша была поражена в самое сердце. Оказывается, к ним уже приходили клиенты, и, судя по всему, не раз, а гадкий толстяк даже словом не обмолвился. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам. По счастью, странный посетитель был полностью погружен в свое горе и не обращал на ее лицо никакого внимания.
Катрин перевела взгляд на Пьера-Мартина, спокойно стоявшего у стены.
— Не знаю. Пан Прохазка сказал, что моя жена к вам никогда не обращалась.
– Что? – Ей явно ничего не было об этом известно. – По чьему приказу? Кто велел это сделать?
Даша задумалась:
Найджел с прежней непринужденностью продолжал двигаться по кухне. Фрэнсис вдруг поняла, что он старается выиграть время и хочет во что бы то ни стало спасти ее. С того места, где он теперь стоял, можно было попытаться укрыться за латунной ванной. Если Катрин выстрелит и промахнется, то до следующего выстрела останется какая-то доля секунды. Сумеет ли он разоружить ее? Правда, у стены застыли пятеро мужчин. Фрэнсис не знала, сможет ли Найджел привлечь на свою сторону Лэнса, ангельское лицо которого под шапкой белокурых волос застыло, напоминая маску.
— А не могла ваша пани обратиться под вымышленной фамилией? Тогда и в самом деле…