— Мне хотелось бы поздороваться с молодыми госпожами!

Сянъюнь взяла сестер за руки и подвела к Вэйяну. Последовали взаимные приветствия, полагающиеся при встрече, после чего Благовещая Жемчужина кликнула служанку и приказала ей принести чаю.

— При чем здесь чай?! — вскричала Сянъюнь. — Он же пришел из-за вас! Дайте ему отведать сладкий плод с ваших уст, чтобы он смог удалить горечь тягостных дум! Это будет куда лучше вашего чая! — И она подтолкнула подруг к Вэйяну Тот не замедлил воспользоваться милой услугой. Он притянул женщин к себе, крепко обнял и запечатлел поцелуй на устах. Потом уста всех троих соединились вместе, образовав иероглиф «пинь», который, как известно, состоит из трех квадратиков — «ртов». Последовали новые поцелуи. В этот момент в комнату вошла служанка с угощеньями. Полуночник, как положено гостю, занял почетное место. Напротив него села Сянъюнь, обе сестры устроились по бокам: справа и слева. После короткой трапезы Вэйян, улучив момент, отвел Сянъюнь в сторонку и спросил:

— Позволь узнать, дорогая, каков нынешней ночью будет порядок?

— Не волнуйся, я все предусмотрела! Сегодняшняя ночь поделена пополам. Одна половина досталась нашей Жемчужине, а вторая — Яшме!

— А как же ты, дорогая?

— Нынче я им уступила, но с завтрашнего дня будет установлен другой, более строгий порядок. Сегодня тебе придется потрудиться вдвойне! Ты недоволен?

— Понятно, что доволен, какие могут быть вопросы! Мне только жалко тебя. Как-то не очень удобно!

Сянъюнь приказала служанке посветить возлюбленной паре лампой дорогу в спальню. Потом она завела какой-то пустой разговор с Жуйюй. Ей казалось, что Яшму гложет досада. Но вот они обе заснули.

Что до влюбленных, то они, освободившись от лишних одежд, взошли на ложе, чтобы предаться радостям любви. Поначалу Жемчужина чувствовала некоторое неудобство, но скоро смирилась, вспомнив слова, которые она услышала днем. Что поделаешь, за удовольствие приходится расплачиваться! Ради него можно немного и потерпеть. Делать нечего! Придется стиснуть зубы, отражая яростные атаки. И тут она вдруг почувствовала, что оружие воина с каждым мгновением растет и крепнет и будто наполняется жаром. Словно громадный рог, оно проникает в глубь ее чрева, обжигая жарким огнем. Но странно, она испытывала от этого блаженство, которое не исчезло даже тогда, когда чудовищный «рог» находился в спокойствии. Невольно вспомнились слова подруги. «Да, она не зря болтала! Поистине “редкая драгоценность”! — подумала она. — Это — самое подходящее название!»

— Милый! — прошептала она, прижавшись к Вэйяну. — Какой ты красавчик. Но это не самое главное твое качество, ты обладаешь другими прекрасными достоинствами, от которых женщины, наверное, просто без ума. Видно, они помирают от страсти!

— Пускай помирают! Только лучше не от страсти, а от чего-то другого! Скажи, душа моя, а ты хотела бы расстаться с жизнью?

— Разве можно думать о жизни, коли на твоей дороге повстречался этакий супротивник?… Да, я согласилась бы на такую кончину, причем с большой охотой, но только перед смертью мне хотелось бы еще раз испытать счастье. С первого раза мне помирать как-то не очень хочется!

Услышав эти слова, Вэйян перешел в наступление. Казалось, само Небо вот-вот обрушится сейчас на Землю…

Вместилище мрака бездонно, но сердцевина цветка лежит у самого входа, на расстоянии цун или два цуня. Каждый укол для него не остается безответным, он вызывает в цветке беспокойство. А если подобных уколов с полтысячи?

— Ах, душа моя, кажется, наступила моя смерть! — вскричала Жемчужина. Она и впрямь не знала, жива она или уже умерла. — Пощади!

Но Вэйян, решив показать все свое умение, сделал вид что не слышит жалобных криков. Натиск его не ослабел. Между тем время уже подошло ко второй страже… И вдруг наш воин заметил, что конечности подруги будто потеряли живую упругость, а от ее уст исходит холодное дыхание. «Вот так противник! Дохлятина!» — подумал Полуночник. Он заключил Жемчужину в объятия, и они уснули. Через какое-то время Жемчужина пробудилась.

— Ах, милый! Ты мастер высочайшего класса!.. Ну а теперь иди к моей младшей сестрице. Наверное, она заждалась!

— Экая темень! Как найти мне дорогу?

— Я позову служанку! Она тебя проводит!

Служанка взяла гостя за руку. Надо вам знать, ей в ту пору было лет этак пятнадцать — шестнадцать. Доносившиеся из спальни звуки (ей сначала показалось, что там обрушились горы) привели ее в крайнее возбуждение. Все внутри у нее зудело, чесалось, ее разрывало желание. Служанка потянула Вэйяна в укромное место.

— Господин, проявите милость! Подарите мне хоть частицу той радости, которую вы доставили моей госпоже. — Она прижалась к Полуночнику и стала торопливо расстегивать его пояс. Смог ли Вэйян устоять перед столь настойчивой просьбой? Он велел ей лечь на скамью, которая по счастливой случайности оказалась рядом. Неискушенная в редкостных пиршествах, служанка полагала, что сейчас вкусит волшебный нектар, и досадовала на молодого гостя: почему он медлит. Экая досада! И тут ее пронзила острая боль. Она завыла в голос. Полуночник, понятно, тут же смекнул, что перед ним нетронутый плод, и решил, как мог, спасти положенье.

— Ах, господин, больше не надо! Будет! — верещала служанка. — Мне совсем это неприятно! Странное дело, почему хозяйка осталась довольна?

Наш воин постарался ей объяснить, что первая битва всегда ведет к кровавым ранам, а радость сраженья приходит спустя некоторое время — после многих боев. Заодно он поведал о секретах своих достоинств, которые могут выдержать далеко не все.

— Есть у меня слуга по имени Шусы, — сказал он служанке. — Он силою послабее. Завтра я приведу его с собой. Поиграй с ним несколько раз, а потом скажешь мне… Торопиться не стоит! Время терпит!

Служанка горячо поблагодарила Вэйяна и, приведя в порядок свою одежду, повела его к другой молодой хозяйке — Благовещей Яшме. В домике мерцал огонек светильника: Вэйяна ждали. Едва он подошел к дому, двери сразу же распахнулись. Служанка пропустила его в комнату.

— Ах, дорогая, прости, пожалуйста, я, кажется, немного опоздал.

Полуночник приблизился к ложу. Быстро сняв одежду, он откинул одеяло и прильнул к подруге. Подобно сестре, Благовещая Яшма испытала и боль и радость. В какое-то мгновенье ей показалось даже, что она умирает. Однако ее поведенье отличалось от манеры сестры, и Вэйян даже немного пожалел. Вы спросите почему? Да потому, что Благовещая Яшма была моложе сестры года на три или четыре, а потому телом немного нежнее. Казалось, ее способен сдуть любой порыв ветра, едва она выйдет за дверь. А если сядет на стул, с двух сторон ее надобно придерживать, иначе она упадет. Ясно, что страшная сеча ей была не по плечу. И вправду, после непрерывных атак воина звезды-очи померкли, алые губы сомкнулись. Хочет сказать слово — не может, с уст не слетает ни единого звука. Ее слабая плоть не выдержала испытания, душа вот-вот готова была разорваться на части. Продолжение битвы могло лишить ее жизни.

— Ах, душа моя, мне кажется, ты любить меня боле не можешь! — В голосе Полуночника слышалась жалость.

Благовещая Яшма молча кивнула. Полуночник смирился. Пускай переведет дух и немного отдышится. Но что делать дальше? Продолжать сраженье она больше не в силах. Неужели кончать? Жаль лишать ее всех удовольствий! Вэйян обнял Жуйюй, положил ее голову к себе на грудь, и они уснули…

Сянъюнь и Жуйчжу встали пораньше: надо было обсудить план долговременных действий. Пришли в комнату Жуйюй, откинули полог. И что же они видят? Любовники сладко спят. Но как? Благовещая Яшма распласталась сверху, а Вэйян под нею. Женщины, рассмеявшись, их разбудили.

— Кажется, нынешней ночью свечей не понадобится! Светильник будет гореть сам собой! — заметила одна из женщин, и все рассмеялись. А потом они вчетвером принялись обсуждать дальнейшие планы. Сянъюнь сказала Вэйяну:

— Если ты будешь покидать свой дом так поздно, тебя непременно заметят соседи, а коли будешь уходить ночью — догадаются наши родственники. Возникнут подозрения, и нашу тайну раскроют, а это опасно! Поэтому лучше оставайся-ка ты у нас и поживи здесь несколько дней… Вовсе не обязательно заниматься любовью. Мы можем играть в шахматы, сочинять стихи или просто болтать, рассказывая забавные истории. Разве плохо? По-моему, просто прекрасно! Что ты на это скажешь?

— Есть у меня один превосходный план, который я, кажется, продумал до мелочей.

— Какой план? — закричали подруги.

— Моя наложница ждет ребенка, а потому к себе не подпускает. Давеча я ей сказал, что, если так обстоит дело, я покамест съезжу на родину — месяца на три. Проведаю родных, которых уже давно не видел, и вернусь к родам. Иначе мне придется ехать после рождения ребенка, а это негоже. Она возражать не стала… В общем, я решил, что сегодня сложу свои пожитки — и за дверь, уезжаю-де в родные места. А на самом деле иду прямехонько к вам и живу здесь целых три месяца. У нас вполне хватит времени и на стихи, и на шахматы, и на занимательные беседы, и на всякие забавные пьески, которые я непременно хочу с вами разыграть!

— Чудесный план! — закричали молодые женщины. Их радость, казалось, не знала границ.

— Есть только одно обстоятельство, которое меня беспокоит. Хочу его обсудить вместе с вами, — продолжал Вэйян. — У меня служат два парня, правда, один из них остался дома, но второго я взял с собой. Порядочный, надо заметить, шельмец и нравом весь в своего хозяина. Так вот, его надобно как-то задобрить. Если этого не сделать, он непременно разболтает. Не знаю, что с ним делать?

— Это уладить совсем нетрудно! — проговорила Благовещая Жемчужина. — У нас в доме много молоденьких служанок. Пусть пока с ними порезвится. Вот и все дела! Мы не только взнуздаем парня, но и заткнем рот нашим домашним. Ведь и они могут наболтать лишнего, когда вернутся наши мужья.

— Очень разумно! — согласился Полуночник.

Они обо всем договорились, и Вэйян отправился домой, но к вечеру снова вернулся — с вещами. С этого дня Полуночник стал жить в их доме. Сейчас он напоминал того любителя цветов, который, проникнув в прекрасный сад, ошалел от их аромата. Молоденький слуга тоже получил свою долю удовольствий от соседства с нежными созданиями. Но увы! В старом саду весенние краски однажды поблекли, а листва цветов облетела. Всякий, кто помнил былую картину, исторгнет вздох огорченья!



В заключение мы скажем:

«Сянъюнь не проявила чувства ревности к тем, с кем заключила союз, и дала свое согласие разделить удовольствия с возлюбленным. Понятно, что такое решение исходило вовсе не из добрых помыслов, однако ее поступок привел к укреплению дружбы. А ведь таких отношений, поверьте, добиться совсем не просто! В нынешнем мире чаще бывает другое: планы союзников определяются не благими побуждениями, но завистью, которая раздирает их грудь. И эти недобрые чувства куда сильнее тех, которые кипят в сердцах людей, не заключивших союза побратимства. Что сие означает? То, что, по счастию, мужчина родился на этом свете именно таким, каков есть, но не девой. Если бы он родился женщиной, то распутство в Поднебесной не знало бы границ!»

Глава шестнадцатая

Лишь только обозначены прекрасные деянья, как вдруг на полдороге происходит встреча с демонами; живой чертог весны со всеми сундуками разграблен и разорен в одно мгновенье



Есть такие стихи:



В растенье, что цветы душистые раскрыло,
Ударило лучом весеннее светило.
Нить в павильоне чудную сыскали
И нежный полог из нее соткали.
Как уток-неразлучниц вышивали,
Так невзначай иголку поломали,
Добродеяния на всей картине множа,
Как же с нее убрать нам демонские рожи?



Итак, Полуночник спрятался в доме женщин, и они теперь проводили с ним все ночи напролет. О порядке любовных свиданий они договорились заранее: каждой деве — одна ночь. Через несколько дней Вэйян предложил иной распорядок после трех ночей раздельных свиданий устраивается общая встреча, во время которой любовные радости вкушают все участники сразу, после чего снова следуют три дня раздельного веселья. Для осуществления этого плана надобно, понятно, расширить ложе, выстегать большое одеяло (никак не меньше восьми квадратов) да сделать подушку длиною в пять чи. В дни совместных встреч они лежали все вместе, голова к голове, но Вэйян мало лежал на циновке — ему приходилось то и дело перекатываться поверх дев, меняя одно место на другое. О, какой восторг испытывали молодые дамы от этих любовных игрищ! Жаль только, что не все обладали могучей силой страсти. Одна теряла силы уже после двух-трех сотен ударов оружия, вторая не выдерживала даже такой натиск. Вот почему Полуночнику приходилось кататься от одной к другой, слева направо, а потом справа налево. Он сражался порой не час и не два, а гораздо дольше, а потом переходил к нежным ласкам и сладким поцелуям. Как говорится: «Устами оценил сладость плода и его аромат».

Как-то раз Сянъюнь тихонько шепнула подружке слева, так, чтобы Вэйян не услышал:

— Какое же счастье, что нам встретился этот небожитель! Он не только красавчик, но к тому же и обладатель редкостного дара. В любое время мы можем воспользоваться нашей драгоценностью… Однако испокон веков было так, что добрые деяния всегда сопровождает туча демонов. Одним словом, развлекаясь с нашим небожителем, мы должны помнить об осторожности, чтобы не совершить какой-нибудь промах. Главное, чтобы никто не пронюхал про нашу тайну, чтобы не поползли грязные слухи. Если пойдут сплетни, он у нас остаться не сможет!

— Откуда соседям знать о наших любовных секретах? — возразила Жемчужина. — Дом наш, как говорится, глухой — никто из чужих к нам не заходит! Даже слуге-управляющему не велено входить во внутренние покои. Он обычно стоит возле вторых ворот… Бояться надо не слуг, а прежде всего бабьей сплетни. Вот если пронюхает кто-то из женщин, счастью нашему придет конец!

— Кого ты имеешь в виду? — спросила Сянъюнь.

— Ясно кого — нашу тетушку Чэнь! Сами знаете, эта сластолюбивая особа только делает вид, что соблюдает обет вдовства, на уме же у нее одни мужчины, лишь о них и мечтает! Помните, в день богомолья она едва не рехнулась, когда увидела нашего Вэйяна, который отвешивал нам поклоны. Чуть было не грохнулась наземь — так ей хотелось ответить на его приветствие. Но, как видно, застеснялась! А когда мы вернулись домой, она долго расхваливала прекрасный облик незнакомца и страшно досадовала, что ей не пришлось с ним познакомиться. Если тетка узнает, кто он и где находится сейчас, она, конечно, постарается не выпустить его из своих лап. В общем, если до нее дойдет слух, что красавчик прячется у нас, она умрет от зависти или непременно придумает какую-нибудь каверзу и пакость! И тогда быть беде! Она обрушится на нас нежданно-негаданно! Все наши радости разом кончатся!

— Это ты верно сказала о ее распутстве. Надо ее остерегаться!

— Поначалу я опасалась за служанку — как бы не сболтнула чего лишнего. Но, на счастье, появился этот парень, Шусы, и рот ее мигом замкнулся. Сейчас ничего лишнего она уже болтать не станет! Самое страшное, если вдруг неожиданно к нам пожалует тетка, явится без лишнего звука и шума — это ее обычная привычка. Проскользнет в дом и начнет шнырять глазами: туда-сюда, туда-сюда, будто крыса, что нацелилась на кусок сала… Все-то она подозревает — как бы от нее чего не скрыли! Одним словом, для нас сейчас главное — это уберечься от тетки, а потому надо сказать служанке, чтобы она постоянно сторожила дверь и смотрела бы в оба. Как только тетка появится у ворот, девчонка должна немедленно подать тайный знак скажем, кашлянуть или пискнуть. Нам же за это время надо успеть спрятать нашего красавца. Поэтому мы должны заранее найти для него укромное местечко, чтобы его никто не нашел, не увидел случайно!

— Где же мы его спрячем? — В голосе Благовещей Яшмы слышалось огорчение.

Женщины принялись спорить. Одна предлагала схоронить Вэйяна за дверью, вторая — под ложем.

— Глупости все это! — воскликнула Жемчужина. — У нашей тетки воровской глаз. Спрячем ли мы его за дверью или под ложем, она сразу же заметит или догадается. Сами это знаете! — Она на минуту задумалась. Тут ее взгляд упал на бамбуковый сундучок, в который обычно складывали картины и свитки. Вместилище вполне подходящее: шесть чи длиной, два чи шириной. Изнутри сундучок был отделан тонкой планкой. Жуйчжу показала на сундучок: — Превосходное убежище! Как раз для него. Только надо вытащить старые картины! В случае опасности мы быстро спрячем сюда дорогого гостя, и тетка ни за что не догадается! Плохо лишь, что в этом коробе можно задохнуться, поэтому надобно загодя вынуть снизу несколько планок!

— Отличная мысль! — воскликнули подруги. Одна из них приказала служанкам по очереди стоять возле входа и быть начеку. Вторая принялась вытаскивать планки, а третья позвала Вэйяна и ему наказала: если вдруг появится гостья, тут же лезть в сундучок. Замри и ни гугу! Они сделали все это весьма кстати, так как гостья не замедлила явиться. Служанка все же успела дать знак, и Вэйян мигом шмыгнул в сундучок. С этого дня тетушка Чэнь заходила к ним не раз и не два, но ничего подозрительного не обнаружила.

Как-то раз три подруги, весело болтая о том о сем, решили осмотреть шкатулку Вэйяна. Открыли и видят там книжицу, а в ней имена многочисленных женщин. Возле каждого имени стоит значок, отмечающий качества той или иной дамы. Рядом — замечания автора, понятно, сделанные его же рукой.

— Зачем ты завел эту книжицу? — поинтересовалась одна из женщин.

— Когда я жил в храме, то решил брать на заметку всех женщин, которых встречал. Я мечтал, если мне повезет, подобрать нескольких учениц с перстами, как бамбуковый побег, и выезжать с ними в другие места. С их помощью в домах казенных я налажу персиковые связи. Понятно, что эти росточки бамбука надобно вовремя поливать и всячески лелеять. Вот что означают эти тайные знаки!

— А как сейчас с этими «нефритовыми побегами»? Где они, твои ученики, вернее, — ученицы? Отвечай!

— Они здесь со мной! Это вы трое! — рассмеялся Вэйян.

Подруги расхохотались.

— Не верим, не верим! Разве мы достойны такой высокой оценки?

— Совершенно напрасно сомневаетесь! — вскричал Полуночник и принялся старательно объяснять смысл оценок в своих заметках.

Подруги внимательно слушали. По их лицам можно было понять, что они очень довольны. Вэйян, однако, схитрил. Значки возле имени Сянъюнь говорили о весьма скромной оценке ее качеств по сравнению с двумя остальными. Женщина могла, конечно, догадаться и огорчиться, а то и совсем пасть духом. Вэйян незаметно подрисовал к двум кружкам еще один, что означало высочайшую похвалу, и показал оценку Сянъюнь, которая никаких ущемлений не заметила и осталась довольна тем, что оказалась вровень с двумя остальными: не выше и не ниже. Бедная Сянъюнь не заметила лукавства Вэйяна, который на самом деле весьма скромно оценил ее достоинства.

Полистав книжицу, одна из подруг вдруг обнаружила имя неведомой Темной девы. Возле имени стояли значки, сходные с теми, что украшали имена двух сестер.

— Это еще кто такая? — заинтересовалась одна из подруг, в ее голосе слышалось недоумение и будто бы даже испуг. — Кто эта красотка?

— О, разве вы забыли? Она же была вместе с вами в тот памятный день!

Сестры зафыркали:

— Ах, это наша старушенция! Неужели она способна сравниться с нами? Ее возраст, наружность!.. — вскричала одна из них. — Ты присвоил ей такой же высокий разряд! Это несправедливо!

— Выходит, в состязании красоты мы оказались не только самыми недостойными, но превратились в объект оскорбительных насмешек! — бросила Сянъюнь. — Какой смысл в этих крючках? Немедленно зачеркни!

Вэйян пытался что-то объяснить, стараясь разубедить взволнованных женщин, приводил всяческие доводы, но те стояли на своем. Они возмущенно галдели, мешая Вэйяну говорить.

— Сестрица Юнь сказала точно! — сказала одна из сестер. — Если ты собираешься оставить на почетном месте эту старуху, тогда вычеркивай наши имена! Пускай старуха будет первой, пусть она «придавит главу черепахи»![116]

Благовещая Жемчужина, схватив кисть, вычеркнула все три имени из списка красавиц. Вместе с ними исчез и комментарий Вэйяна. Вместо этого она приписала: «Муж Хуайинь годами юн, мы ж с Цзяном и Гуанем[117] возрастом почтенны. А потому не смеем быть в гусиной стае и скромно уступаем свое место!»

— На твое счастье, новый ученик — «бамбуковый побег» — живет поблизости, рукой подать. Ты мимо ее дома проходил. Иди туда и увлажни «росток». Вот только в трудах садовника на нашу помощь не надейся!

Женщины явно разозлились, и Полуночник тотчас сник и опустил главу. Девы гнали его прочь, но он решил остаться. «Пускай утихнут, придут в себя! — думал он. — Я разъясню им свой первоначальный план… Она была, мол, нужна только как посредник, чтобы с вами познакомиться и любовь наладить!» Надо было как-то задобрить дев.

— Я понимаю, в моих оценках есть кое-какие неточности, но все ж не судите меня слишком строго!

Подруги понемногу успокоились. Полуночник улыбнулся и дал им знак, что пора предаться радостям любви. Освободившись от одежд, он устремился к ложу, ожидая, когда девы последуют за ним. Вдруг снаружи раздался кашель служанки, стоявшей на часах. Сигнал тревоги заставил женщин немедленно привести себя в порядок. Сестры выбежали к гостье (это была, конечно, тетка Чэнь), а Сянъюнь осталась в комнате, чтобы помочь мужчине спрятаться. Как мы знаем, Полуночник разделся первым. Поверх его одежд, что он успел скинуть, оказались платья дев. Когда раздался стук, он заметался в панике, пытаясь среди дамских вещей отыскать свою одежду, но так и не нашел. Пришлось нагишом лезть в сундучок.

Тем временем тетка Чэнь уже успела войти в гостевую залу, где ее встретили сестры. Их одежда была в беспорядке, а весь вид выдавал смущение, что вызвало у гостьи подозренья. «Что-то здесь не так!» — подумала она и тотчас устремилась в спальные покои проверить, что творится там. Понятно, она не могла предполагать, что в бамбуковом сундучке лежит «живая драгоценность» из «весеннего дворца».

— Я несколько дней вас не навещала, — сказала гостья, устремившись к ложу. — У вас такой порядок! — Она заглянула под кровать, потом проверила содержимое шкафа. Все обошла, все внимательно осмотрела, однако ничего подозрительного не обнаружила. «Видно, напрасно сомневалась!» — подумала так и села. Женщины принялись болтать.

Однако в жизни, как известно, не бывает, чтобы всё и всегда было в полном порядке. Так получилось и сейчас. Как говорится: «Лошадиные копыта все ж вылезли наружу». Как мы помним, когда послышался сигнал служанки, ее кашель, женщины стали поспешно приводить себя в порядок. Они успели кое-как одеться, хотя Вэйян остался нагишом. И все ж дамы кое о чем забыли — право, о сущей безделице: всего-навсего о маленькой книжице Полуночника. Она лежала на столе. Во время беседы с теткой одна из сестер попыталась книжицу убрать подальше, но глаз у тетки, как известно, был очень вострый. Чэнь успела перехватить книжку. Смущенные девы попытались ее отнять, но безуспешно. Сянъюнь решила схитрить, чтобы отвести опасность.

— Ах, милые! Пускай тетушка берет ее себе! — проговорила она, обратившись к сестрам. — Совершенно пустенькая книжонка! Мы нашли ее на дороге! Стоит ли из-за нее ссориться?!

— О, какой подарок поднесла мне наша милая Сянъюнь! — воскликнула тетка. — С вашего позволения я все ж взгляну в нее!.. Любопытная книжонка! — Гостья отошла в сторонку и принялась листать. Ее внимание сразу же привлекло название: «Обширное собрание весенних красок». Она конечно же сразу поняла «весенний смысл» книжонки и стала листать ее с большим интересом. Ей попались чьи-то имена, возле которых стояли кружочки-оценки. Содержание книжки не вызывало никаких сомнений. Однако, к большому огорчению, тетка не обнаружила «весенних картинок», тем не менее оценки женских достоинств, сделанные в свое время юным сластолюбцем, вызвали у нее живейший интерес. Она внимательно вчитывалась в каждое замечание и вдруг заметила имя, которое привлекло ее внимание, будто заворожило: Темная дева. «Может, это я? — мелькнула мысль, которая привела ее в волненье. — Видно, эти записки сделал тот юноша, которого мы встретили однажды в храме!» — решила тетка. Она пролистала несколько страничек назад. Там она заметила такую запись: «В такой-то день, такой-то час встретился с поразительными по красоте девами». После этих слов следовали несколько значков: «Платье цвета лотоса, отделанное серебром и пурпуром». «Все точно, это — я!» — решила тетка Чэнь. Потом увидела приписку, сделанную другой рукой. Она узнала почерк Жемчужины: «…годами юн…»

— Да, Цан Цзе, создавший письмена,[118] был великим мужем — поистине святой! — Тетка вздохнула и с торжествующим видом сунула книжку в рукав.

— С чего вы это взяли? — спросила Сянъюнь.

— А как же? Ведь он разъяснил каждый знак! Вот, скажем, иероглиф «цзянь» — «распутство». Он состоит из трех частей — «три знака женщины». Или, к примеру, вы… Вы втроем живете под одной крышей. И вот однажды задумали заняться блудом… Ну разве не велик Цан Цзе? А его знаки — просто прелесть!

— Живем мы вместе, это правда, но ничего дурного себе не позволяем! — возразила Жемчужина. — Ваш намек, тетушка, неуместен!

— Но если у вас все по-людски, как вы утверждаете, откуда взялась эта книжка?

— Я ее нашла, подобрала на дороге, когда шла сюда! — сказала Сянъюнь.

— Ой ли?! Не морочьте мне голову! Лучше ответьте, где сейчас скрывается владелец сей книжонки? Если сознаетесь, я никому об этом не расскажу — все останется в тайне! Если же вы мне посмеете солгать, то я отошлю вашим мужьям книжонку вместе с письмецом. Интересно знать, что они вам скажут, когда вернутся?

В словах тетки звучала явная угроза, и женщины поняли, что дальше злить ее опасно. Однако раскрыть свою тайну они боялись и продолжали твердить, что книжка к ним попала по чистой случайности, а кто ее владелец, знать не знают: Чжан или Ли — им это неизвестно. Тем более не знаем, мол, где живет этот человек Тетка Чэнь, дотошно пытая племянниц, успевала шнырять глазами по сторонам. «Осмотрела будто бы все, остался один этот сундучок, где лежат картины… Обычно он открыт, почему же нынче замкнут на замок? Вот где разгадка!»

— Так и быть, допрашивать вас больше я не стану, коль не хотите сами доверить мне тайну. Потом, однако, мы вернемся к этому разговору. А пока… мне хотелось бы взглянуть на те старые картины, что лежат в сундучке. Откройте-ка его!

— Ключ от замка где-то затерялся! — пролепетала Благовещая Жемчужина. — Ищем несколько дней — но так и не нашли! Как только сыщем ключ, мы тотчас их покажем!

— Какие пустяки! У меня дома огромная связка ключей, причем самых разных! Один из них непременно подойдет! — Тетка велела служанке немедля бежать за ключами. Примерно через четверть часа та возвратилась, держа в руках громадную связку ключей — их было никак не меньше сотни, а может, и побольше. Тетка схватила всю связку сразу и принялась искать подходящий ключ. Три девы замерли, боясь вздохнуть, не то что пикнуть, и молили Небо, чтобы родственница не отыскала бы ключ, подходящий к сундучку. Увы! Тетка Чэнь открыла сундучок первым же ключом. Она подняла крышку. О Небо!.. В сундучке лежал скрюченный мужчина. Тетку поразило его белоснежное тело, но истинное потрясение вызвало оружие воина — боевая булава. Хотя немного потертая и помятая, покоясь меж чресел, она внушала смотрящей благоговейный ужас. «Любопытно, как выглядит в бою! — промелькнула мысль. — Вид поразительный! И как видно, прочности превеликой!» В страшном возбуждении женщина захлопнула крышку сундучка.

— Хорошенькими делами вы здесь занимались! — Она повесила замок на место и повернула ключ. — Когда появился здесь сей красавчик? Наверное, каждая из вас провела с ним несколько ночей? Выкладывайте без утайки! Иначе устрою такой скандал, что сбегутся все власти сразу! — И тетка кликнула служанку, чтобы та звала соседей. — Пусть арестуют блудодея и тащат его в ямынь на суд властей — прямо в сундуке!

Лица молодых женщин стали пепельными от ужаса. Они дрожали от страха, забившись в угол. «Может, она сказала все это в шутку? — шептались они. — Но если ее не ублажить, она способна сделать все, как сейчас сказала! Надо ее непременно уломать, умаслить. Глядишь, сжалится над ним и выпустит на волю… Однако же за это нам придется заплатить — пустить ее к общему пирогу!»

Они робко приблизились к родственнице.

— Ах, тетушка, конечно, скрывать нам от вас не стоило! — проговорила одна из женщин. — Вина наша, и мы ее, конечно, признаем! И все же явите милость и снисхождение — простите нас за наш проступок. За это мы отдадим вам этот сундучок со всем его содержимым. Просим у вас прощенья!

— Простить? На каком таком основании?

— Не будем скрывать от вас, тетушка, доселе мы делили нашу радость на три доли. Теперь ваша очередь — осталась ваша доля!

— Весьма ловкий ход! Вот так просто решили замолить свой грешок? Сами держали его у себя невесть сколько ночей, а когда дело дошло до огласки, решили ублажить меня, выделив мне всего лишь крохотную дольку! По-вашему, что было, то сплыло и вспоминать прошлое нечего?! Не так ли?

— Тетушка, что же вы хотите? — вскричала Жемчужина.

— Если желаете кончить дело полюбовно, выход один: красавчик отправится со мной и поживет в моем доме! Надо же мне как-то восполнить пробел и упущенье! Через некоторое время он вернется к вам, и тогда вступит в силу закон очередности. Только так, и никак иначе! А не то дело может запахнуть судом! Только, думаю я, какой вам прок от суда? Ведь в разбитом котле обеда не сваришь!

— Тогда хотя бы установите срок — три или пять дней. Сколько вам нужно, тетушка? — вскричала Благовещая Яшма. — Когда вы отпустите его?

— Никаких сроков! — отрезала тетка. — Сначала узнаю у красавчика, сколько ночей он находился у вас. Столько дней он будет и у меня!

Делать было нечего — девам пришлось согласиться на эти условия. Единственное утешенье: Вэйян, конечно, любит их сильнее и, возможно, ему удастся одурачить тетку, как-то сократить срок своего пребывания у нее.

— Он был у нас всего лишь ночку, от силы — две, — проговорила одна из сестер. — Сами можете у него спросить!

Но вот наконец они обо всем договорились, и молодые женщины направились к сундучку, собираясь выпустить Вэйяна на волю. Что же делать? Приходилось отдавать красавца тетке. Но вдруг родственница заупрямилась. Она испугалась, что Полуночник, покинув убежище сестер, просто-напросто от нее сбежит.

— Как бы его не заметили соседи… Есть у меня один превосходный план! Замок с сундучка не снимайте! Я велю своим челядинам тащить сундук ко мне домой. Скажу им, что он набит моими вещами, старыми картинами и прочей рухлядью. Вот и весь сказ! — Не дожидаясь согласия племянниц, тетка Чэнь послала девочку-служанку за слугами. Через короткое время явились четверо парней. Они взвалили сундук на плечи и потащили его в дом тетки.

О бедные девы! Словно верные жены, взирающие на прах супруга, стояли они, пораженные горем. Им в пору бы залиться горючими слезами, однако они боялись проявлять на людях свои чувства. Но про себя они самыми последними словами поносили старую греховодницу, уносившую сундук с их сокровищем. О их «дворец весны»!.. Какое горе! Старая ведьма уморит нашего красавца! Он обратно больше не вернется — дороги назад у него нет!

Дворовые тащили сундук точно так же, как носильщики обычно тащат гроб. Какой недобрый знак!



В замечаниях говорится:

«Встреча в храме породила у женщин сомнения. Ведь тетка Чэнь оказалась впереди своих племянниц, ибо удостоилась нескольких весьма лестных замечаний автора. Они словно явились той нитью, на которую нанизывают жемчужины, тем куском диковинного камня, который притягивает яшму. Трудно отгадать замысел автора, поскольку он мало чем отличается от планов Творца Сущего. Все вещи у него расставлены особым образом, и поэтому простым смертным познать все это невозможно. И верно, герои, которых, казалось бы, узнать было совсем нетрудно, вдруг оказались среди людей непостижимых! Удивительно! Настоящая химера!»

Глава семнадцатая

В погоне за выгодой Полуночник обманывает сам себя; из-за собственной гордыни он вкушает в пути яд



Как только слуги доставили ношу в комнату тетки Чэнь, она велела им немедля удалиться, а сама поспешила к баулу, в котором хранились вещи ее покойного супруга: полный комплект платья ученого мужа, шляпа и туфли, а также носки. Разложив одежду на крышке баула, она разомкнула замок узилища, в котором был заточен Вэйян, и выпустила молодого человека наружу. Полуночник оделся, после чего отвесил женщине вежливый поклон, на который она, как положено, также ответила поклоном, затем они сели рядышком и завели беседу. Надо заметить, что Полуночник был очень сладкоречив и весьма обходителен, а потому своими приятными манерами мог кого угодно быстро обворожить и даже обвести вокруг пальца.

— После той приятной встречи в храме я все время вспоминаю вас, сударыня, — начал он. — Но, увы, не знал, где вас искать. Мне было также неизвестно, как вас зовут, каковы ваша благородная фамилия и ароматное имя. Нынче Небо, как видно, сжалилось надо мной (о, какое счастье!), обратив мою печаль в великую радость! Сегодня я могу наконец-то лицезреть ваш милый облик!

Женщина тут же вспомнила его замечания в книжице. «Говорит он прямо как в книжке — значит, это правда!» Тетка Чэнь млела от счастья. Вряд ли стоит удивляться, что любовники не стали дожидаться темноты, а направились к ложу без промедления. Вэйян увидел зрелые и пышные формы своей подруги. Впрочем, она была не слишком толста, но и не худа — все в самую меру. Или, как говорят еще, все у нее было в достатке: из десяти частей — восемь. Полуночник приник к ней, а женщина крепко его обняла.

— Ах, душа моя!.. — прошептала она и поцеловала Полуночника так, что тот сразу будто обмяк. Он понял, что перед ним опытный мастер спального искусства, и эта догадка его воодушевила. Читатель, ты, возможно, спросишь, отчего Полуночник почувствовал такое удовольствие. Ответим так. Известно, что в нашем мире есть две категории женщин. Одна — это та, коими обычно лишь любуются, а вторая — которыми наслаждаются. Заметим, что первые вовсе не всегда способны дать наслаждение, а вторыми вовсе не обязательно любоваться. Первые, однако, должны непременно иметь три важных достоинства. Вам, конечно, не терпится узнать, каковы эти достоинства. Извольте, я охотно отвечу. Во-первых, женщина должна быть немного худощавой и ни в коем случае не толстой. Во-вторых, она должна быть небольшого роста, никак не крупной. Третье качество — изящество, то есть она не должна казаться слишком массивной. Вот почему те красавицы, коими мы обычно любуемся на картинах живописцев, это женщины непременно хрупкие, маленькие и весьма изящные. Никогда вы не встретите красавиц пышнотелых или слишком дородных. Почему, спросите вы. Потому что эти женщины созданы лишь только для того, чтобы ими любоваться. Увы, для наслаждений они не годятся.

У вторых же есть другие, не менее важные достоинства. Их тоже три. Первое достоинство. — эти женщины должны непременно иметь пышные формы и не быть худыми. Второе: им положено быть крупными, а не маленькими. И третье: они должны казаться массивными, но отнюдь не миниатюрными. Почему женщины этого типа должны обладать указанными достоинствами? Потому что мужчина, находясь подле такой женщины, должен всегда ощущать мягкость ее форм и теплоту тела. Именно такое удобство чувствует человек в мягкой постели. Далее. Ее тело должно быть непременно очень крепким, дабы выдержать любую ношу. Костлявую женщину можно уподобить каменному или деревянному ложу, на коем все тело ломит от боли. Дама с пышными формами совсем иная. Она будто источает теплоту и мягкость. Одно лишь легкое прикосновение к ней (без ласк любовных) наполняет мужчину сладкой истомой и возносит дух куда-то ввысь. Вот почему мы утверждаем, что костлявость конечно же сильно уступает пышности тела.

Теперь несколько слов скажем о тех, кто ростом мал — ну просто ребенок. Общение с ними создает известные неудобства, ибо мы видим несовпадение некоторых частей тела. Как говорят: «Низ не совпадает с верхом, а верх с низом». Право же, это крайне неудобно! Вот почему мы заявляем, что мелкое всегда уступает крупному.

Теперь потолкуем о тяжелом и легком, то есть о весе. Крупный мужчина обычно весит сто цзиней, а то и поболе. Наименьший его вес — семьдесят или восемьдесят цзиней. Понятно, что подобную тяжесть способны выдержать лишь женщины, крепкие телом. Излишняя хрупкость и нежность женщины невольно порождают у мужчин чувство страха: как бы случаем чего не поломать. Ведь в любовных делах, как известно, надобно всегда соблюдать меру. Грубость или излишняя воинственность всегда неуместны. Вот почему нам приходится говорить, что хрупкость тела уступает солидности.

Итак, мы видим: предмет любования и предмет наслаждения — далеко не одинаковы, а порой даже противоположны. Но если вы желаете, чтобы разные и супротивные качества сочетались бы вместе, вам надо подыскать такую деву, которая была бы красива лишь на восемь частей из десяти. Этого вполне достаточно.

Но вернемся к нашей тетушке Чэнь. Несмотря на свой зрелый возраст, она сочетала оба прекрасных достоинства, о которых мы только что говорили. К тому же на ложе она явила такие качества, которые показались Вэйяну совершенно новыми и доставили ему преогромное удовольствие. Когда нежные руки обвили молодого человека, ему показалось, что его будто опутали мягким шелком. Ну скажите, разве это не блаженство?! Вэйян подумал, что раньше ему приходилось встречаться с дамами по большей части худосочными, от коих обычно он большого восторга не испытывал. Сейчас все было иначе, не так, как прежде. Его охватила сладкая истома, а ведь он еще даже не приступил к бою. Впрочем, предчувствие битвы придало необычайную крепость всем его членам, а оружие готово было устремиться на затаившегося противника. Тот, однако, оказался воином опытным и весьма подготовленным, а его позиции — поистине необъятными, поэтому Вэйяну не пришлось испытывать больших затруднений с боевыми маневрами. Напротив, он быстро занял исходную позицию и бросился в сечу.

— Душа моя, — прошептала женщина. — Торопись, я, кажется, теряю силы! — Она крепко обхватила Полуночника.

Вэйян усилил натиск.

— Ах, милый, пожалуйста, остановись, я умираю!

Вэйян приостановил наступление. Как говорится в подобных случаях: «Черепаха прижалась главою к сердечку цветка и переждала мгновение, а потом, когда силы его иссякли, снова двинулась дальше».

— Скажи, дорогая, — промолвил Вэйян. — Отчего ты вдруг так ослабла? Перенесла всего-навсего ударов тридцать и вот уже потеряла силы. Не то что твои племянницы. Те способны выдержать сотни натисков, а силами нисколько не слабеют. Даже их перебороть мне совсем нетрудно, но теперь на моем пути оказался противник куда слабее. Его победить легче, чем их!

— Друг мой, ты меня недооцениваешь! На самом деле меня можно поставить в ряд самых стойких бойцов, с которыми справиться весьма и весьма нелегко! Я способна биться тысячи и тысячи раз и покидаю поле битвы лишь тогда, когда мои силы вконец иссякли. Нынешнее сражение для меня — сущие пустяки!

— Если так, почему ты так легко отступила? Может, решила меня обмануть? Просто сделала вид, что лишилась сил?

— Нет, никакого обмана не было! Я ведь десять с лишним лет не встречалась с мужчиной, а потому меня сжигало желание — словно жаркое пламя. И вот тут, как на грех, подвернулся ты — этакий красавчик и такой сильный! Понятно, радость свою я сдержать не смогла. Едва ты ко мне прикоснулся, я тут же ослабела, все женские силы вырвались у меня наружу. Одним словом, мое сегодняшнее пораженье вызвано не столько твоими достоинствами, сколько моей слабостью. Это — моя вина. Если не веришь, то скоро убедишься в этом сам…

— Вот как?… И все же я не совсем понимаю: ты заявила, что способна сражаться тысячи раз. Я тебе не верю! Может, ты скрываешь какую-то тайну?

— Ровно никакую! Все очень просто! Правда, с твоей стороны нужна поддержка. Скажем, важно вовремя произнести задорное слово или издать необычный звук, дабы обострить мои чувства. Сам понимаешь, от немого радости ждать не приходится. Всю ночь до рассвета провозишься с ним, а толку никакого! Сила Инь так и не проснется! И вот еще что скажу: я на других не похожа. В какое-то мгновенье я действительно будто умираю, но этот миг проходит, и тогда я снова оживаю. Предупреждаю тебя об этом заранее. Если тебе показалось, что я умерла, — не пугайся!

— Ого! Видно, надо быть не только крепким и здоровым, но и обладать отменным духом, чтобы доставить тебе удовольствие. Скажу откровенно, с моими возможностями я для первого разряда вряд ли сгожусь, но зато во втором разряде я могу занять первое место! Возможно, я смогу перед тобой устоять… Кстати, каков был твой покойный муж? Силен ли?

— До второго разряда он не дотягивал, но в третьем разряде мог занять первое место… Надо сказать, что в свое время он был большим любителем нашего женского пола и, кстати замечу, совершил немало дурных поступков. Мне он часто говорил так другие женщины сделаны из мяса, а ты сбита из жести. Ах он бедняга! Что только не делал, чтобы мне угодить и разжечь мои чувства! Все зря! Но со временем он придумал новые способы в дополнение к основным, и в конце концов наши любовные дела как будто пошли на лад. Появилась легкость, и я почувствовала удовольствие!

— Ты сказала о новых способах. Расскажи о них поподробнее!

— Все очень просто, хотя и забавно!.. Надобно только выполнить три условия.

— Какие?

— Прежде всего немного полистать «весенние картинки» или почитать книжки про любовь… И вот что еще важно — надо уметь говорить всякие задорные слова.

— Два первых средства я уже испытал во время моей первой женитьбы. Не скрою, они мне тоже показались весьма интересными. А вот про третье средство я что-то не слышал. Об этом вроде ничего не написано. Пожалуйста, объясни! Что значит уметь издавать и слушать задорные звуки?

— Изволь! Когда-то я очень любила слушать звуки любовных баталий, они будто поднимали мой дух и доставляли огромную радость. Скажу откровенно, я иногда позволяла своему мужу миловаться со служанкой (хотя делала вид, что ничего не знаю) и в эти минуты с большим удовольствием слушала доносившиеся до меня звуки битвы, крики и стоны. Они доставляли мне наслаждение. Стоило мне тогда кашлянуть раз-другой, и муж по этому сигналу слетал с постели, бросался ко мне, крепко обнимал и влек к ложу. И тут же начиналось сраженье, правда, лишенное всяких правил и боевых уставов. Какая-то дикая потасовка с бестолковым размахиванием оружием. И все же мне было приятно, я радовалась душой и телом. Правда, боец после каких-нибудь шести-семи сотен ударов терял свои силы… Скажу честно, этот способ мне куда как приятней, чем первые два.

— Весьма любопытно! Однако есть в твоем объяснении такое, чего я никак не могу понять. Ты заметила, что муж не слишком отличался силой. Кажется, так? Как же ему удавалось сразу после служанки бежать к тебе? Как я понимаю, на все эти шумные и поспешные действия с ней тоже уходило немало силенок, а он умудрялся лететь на новое поле битвы, словно ему привесили легкие крылья. С погнутым луком нельзя бросаться в новую сечу! Не верю!

— В первом сраженье участвовал не он, а вроде как бы его заместитель, а вот в нашей дикой сечи — он сам. Понятно, что две битвы сразу он выдержать был бы не в силах!

— Теперь я, кажется, догадался: «господин заместитель», которого иначе называют «Господин рог»?

— Вот именно! У нас в доме немало таких «господ»!.. Но нынче наше первое свиданье, поэтому, я думаю, никаких трудностей не возникнет, а завтра можно попробовать и этот способ.

Вэйян решил отбросить прочь законы боя и ринулся в дикую сечу. Последовали удары, наскоки вне всяких боевых правил, но ему показалось, что женщина этим даже довольна — и телом и духом. И тут он заметил: руки и ноги подруги вдруг похолодели, стали как льдышки. Рот приоткрылся, глаза остекленели. Никак умерла! Вэйян чуть не спятил со страха, но тут же вспомнил о ее предупреждении. Прошло ровно четверть часа, и женщина ожила.

— Ах, мой любимый! — Она обняла Полуночника. — Я лишилась сил без всяких заместителей, а это означает, что ты, как мужчина, можешь находиться в самом высшем разряде. Грех жаловаться на свою второсортность!

— В своей книжице я назвал тебя «первейшей» из всех, а нынче ты назвала так меня самого, значит, мы, можно сказать, расквитались, к тому же весьма скоро!

— Кстати, я хотела тебя спросить. В книжке почему-то зачеркнуты три имени и приписана довольно странная фраза. Что она значит?

Вэйян почувствовал некоторое неудобство и на вопрос не ответил.

— Ты можешь мне, конечно, не отвечать, но я и сама догадалась, о чем идет речь… По всей видимости, они сказали, что я, мол, постарела и ослабла, словом, во всем им уступаю. Вот почему себя они сравнили с Хуайинем, а меня с Цзяном и Гуанем. Одним словом, считают меня полным ничтожеством. Но я тебе скажу откровенно (причем без всякого хвастовства): хотя они и моложе меня на несколько лет и, возможно, кожей своей понежней, однако ж в настоящих делах им за мной никогда не угнаться. Что из того, что они красивей меня? Извольте теперь сидеть напротив и пялить на них глаза?… Спорить с ними я вовсе не собираюсь, однако же их замечания запомню, а когда подвернется случай, вызову на состязанье. Можно представить себе картину: красавец мужчина и четыре прелестные дамы собрались вместе, и во время сего торжества каждый собирается показать свои достоинства! Вот тогда мы сравним, кто из нас стоит выше, а кто ниже: зеленый юнец или опытный воин.

— Превосходная идея! Надо непременно провести состязание! — вскричал обрадованный Вэйян.

Забрезжил рассвет. Они поднялись и оделись. Служанка поставила на стол яства и вино. Надо вам знать, что тетушка была большая охотница до разных напитков и мало чем уступала Вэйяну. Так просидели они за столом до первой стражи.[119] Потягивая вино, играли в пальцы[120] и читали друг другу стихи-загадки, а когда опустились сумерки, они, как и накануне, отправились в спальню. В эту ночь им не понадобились дополнительные способы, о которых намедни говорила тетушка Чэнь. Из-за длительного поста женщина слишком быстро теряла свои силы. Но уже на следующий день в спальне появилась целая груда «весенних картинок» и книг, повествующих о любви. Они разложили картинки на столе и со вниманием принялись их рассматривать, нисколько не обращая внимания на двух молоденьких служанок, к слову сказать, довольно приятных обликом и вполне созревших (одной было семнадцать, а другой восемнадцать лет). Хозяйка велела этим двум «лопнувшим тыквам» постоянно находиться подле нее, а когда понадобится, приходить на помощь.

Дни сменялись ночами. Они тешили себя удовольствиями, не забывая про те три способа, о которых в свое время тетка Чэнь рассказывала Вэйяну. Но ее стала одолевать тревога: вот-вот заявятся племянницы, которые потребуют драгоценность обратно. Чтобы избежать их неожиданного визита, она предусмотрительно заперла дверь, ведущую к соседкам, и даже повесила замок. Ни на крики, ни на горячие мольбы не отвечала. Прошло пять дней. Наконец не выдержал сам Вэйян. Он стал умолять женщину пощадить бедняжек. Тетка уступила, но заметила, что ему положено прожить у нее семь дней, а потом он может возвращаться обратно. Родственницам пришлось согласиться. На восьмой день Полуночник пришел на половину Чэнь, чтобы проститься. Женщина пыталась было его отговорить, но Вэйяну удалось отвертеться. Довольный, что он наконец-то вырвался на свободу, Вэйян распахнул двери дома. Не будем говорить, как счастливы были три молодые дамы. После первых приветствий они набросились на него с вопросами: как провел он у тетки все это время?

— Ну как наша старушка? Не лишилась пыла?

Зная ревнивый нрав красавиц, Вэйян не решился расхваливать достоинства тетки, лишь рассказал о тех трех уроках, которые она ему преподала. Им-де стоит поучиться! Намекнул он и на ее предложение устроить некое общее состязание, дабы каждый мог проявить свой опыт и мастерство. Три молодые женщины стали совещаться (им не терпелось рассчитаться с теткой), но ничего путного придумать так и не смогли, поэтому решили: пускай все остается как есть.

— Правила прежние, — сказала Сяньюнь. — Каждой из нас отводится ровно ночь!

— Верно! Пожалуй, это единственно правильный выход! — согласились сестры. — Три ночи наши, а на четвертую можно пригласить ее на общую встречу.

Во время этой беседы от тетки неожиданно принесли письмо, в котором она предлагала устроить пирушку, непременно с вином. Каждый участник должен внести по одному ляну. Во время винного застолья можно будет хорошо повеселиться! Сестры обменялись мнениями. Пирушку можно устроить в виде состязания. Пускай и тетка приходит на это большое бдение, но навряд ли ей много достанется! Недаром еще в древности говорили: «Для лишнего гостя курицу не режут». Однако вежливости ради они все же решили проявить добрые родственные чувства и тут же сочинили ответ, в коем написали: «Пожалуйста, приходите! С почтением!..» Не правда ли, странно, что не племянницы шли к тетке в гости, а та шла к ним, хотя была возрастом старше да и положением выше? Почему же Чэнь решила нанести им визит? Все дело в том, что у нее был сын, которому исполнилось одиннадцать лет. Возраст, понятно, не слишком велик, но все же мальчишка уже кое-что смыслил. Когда в доме прятался Вэйян, мальчик как будто с ним не сталкивался. Другое дело, если сейчас придут в дом сразу несколько гостей: три женщины да еще с мужчиной. Застолье, любезности и нечто другое — разве все это возможно утаить от ребенка? А если он уводит, что не положено? Стыд и срам! Между тем у Сянъюнь и обеих сестер детей нет. Запри дверь, и все шито-крыто! Комар носа не подточит! Вот почему в своем письме они приглашали тетку к себе, словно забыв о приличиях, кто выше, а кто ниже по положению.

Через четверть часа (никак не позже) в доме появилась тетушка Чэнь. Вэйяну показалось, что рукава ее платья странно топорщатся, словно она что-то прячет.

— Ты что принесла? — спросил Полуночник.

— Забавные безделицы, но весьма полезные в подобных пирушках и в делах любовных. Вот взгляните!..

Оказалось, это «застольные таблички» на «весенние темы».

— Нет, нет! Сейчас мы их смотреть не станем! — сказал Вэйян. — Сначала немного выпьем, повеселимся, а вот когда разгорится торжественный пир, мы их и полистаем! Пускай каждая вытащит по табличке и сделает все, что в ней указано. Понятно, я ей помогу!

— Не согласна! — возразила Сянъюнь. — Сначала надо с ними познакомиться, чтобы знать, что и как делать!

— Пусть будет по-твоему! — согласился Вэйян.

— Что до меня, то я их смотрела уже много раз и мне прекрасно известно все, что на них изображено! — сказала тетушка Чэнь. — Как говорят: «Мне не придется обнимать стопы Будды, когда придет последний срок!» Потому я пока отойду в сторонку, а вы полюбуйтесь!

Ее слова вызвали смех. Разложив «застольные таблицы» перед собой, женщины принялись внимательно их разглядывать. На первой таблице была изображена молодая дева, прижавшаяся к камню с озера Тайху.[121] Рядом юноша, изображающий деяния Лунъяна.

— На что это похоже! — возмутились красавицы. — К чему отвергать действия чистые во имя нечистых?

— Дайте взглянуть! — К ним подошла тетушка. Сянъюнь протянула ей табличку с картинкой. — Здесь изображено ровно то, что пишется в книге. Вы что же, никогда об этом не читали?

— Признаюсь, я не читала! — воскликнула Сянъюнь. — Что это за книжки, расскажи!

— Вот одна из них под названием «Я собралась замуж». В ней рассказывается об одной красотке и юноше студенте, которые жили в соседних домах. Их разделяла одна лишь стенка. Студенту очень хотелось познакомиться с красавицей поближе, однако у него ничего из этого не получилось. В конце концов от тягостных дум он заболел. И вот тогда он умолил кого-то из своих знакомых сходить к красотке и передать, что ради одного свиданья он готов пожертвовать жизнью. При этом добавил, что ничего непристойного у него на уме нет. Красотка пожалела студента и согласилась встретиться. Во время свиданья он ее обнял и стал нежно целовать и поглаживать. Она ему все это позволяла, но не больше. Студент проявил настойчивость, однако она сразу же ему объяснила:

«Мой милый, это никак невозможно! Я выхожу замуж!»

Студент, распалившись, бросился на колени и стал страстно ее умолять, однако девушка проявила твердость. «Я собираюсь выйти замуж!» — вновь и вновь повторяла она.

«Ты хотел меня увидеть, потому что я красива. Не так ли? — сказала она. — Ты желал приблизиться ко мне, соприкоснуться с моим телом. Ведь так? Я позволила тебе все это сделать. Я пребывала в твоих объятиях, и ты гладил меня. Значит, твои желания удовлетворены. Почему же ты собираешься непременно меня опозорить? Ведь если я потеряю свою непорочность, мой муж в первый же день узнает об этом. Как мне после пережить такой позор?… Нет, нет, ни за что!»

Но студент не унимался:

«Подлинно глубокое чувство между мужчиной и женщиной возникает лишь тогда, когда три цуня одной плоти соприкасается с другой. Иначе оба они походят на путников, которые бредут по разным дорогам. А то, что ты прильнула ко мне, а я к тебе — это нисколько не удовлетворяет желания моего сердца». — И он снова взмолился, продолжая стоять на коленях. Его домоганья в конце концов проняли красотку. Она задумалась, опустив голову. И тут у нее мелькнула мысль: она догадалась, как выйти из тупика.

«Поскольку я собираюсь замуж, я все равно не позволю коснуться моих сокровенных мест, но я сделаю вам иной подарок».

«Какой другой?» — воскликнул несчастный.

«Три цуня, о которых вы только что сказали, могут найти другое убежище, и вы сможете тем самым утолить ваши страстные желания!»

Дама говорила вполне серьезно и искренне. Студент не стал ей перечить и подчинился. Что делать? Ведь недаром говорят, что даже дальняя зала становится временным пристанищем, вместо гостиной. — Вот что рассказывается в книжке! — продолжала тетушка Чэнь. — И эти забавные картинки воспроизводят ее содержание. Странно, что вы незнакомы с этим сочинением!

Молодым женщинам очень не понравился самоуверенный тон тетки. Они отбросили таблицу прочь, отошли в сторонку и стали шушукаться. Выход один, решили они, — надо немедленно соединить усилия, чтобы поставить тетку на место.

Между тем гостья, не видевшая Вэйяна целых три дня (для нее эти три дня растянулись на девять лет), воспользовавшись тем, что соперницы удалились, потянулась к возлюбленному, обняла его — будто обволокла шелковой нитью — и покрыла поцелуями. Они стали рассказывать друг другу, что произошло за это время. Тем временем молодые женщины, вернувшись на свои места, как положено хозяйкам, приказали служанкам накрывать на стол.

Вэйян, разумеется, занял почетное место, напротив него села тетушка Чэнь, Сянъюнь и сестры уселись с обеих сторон стола. Они успели осушить несколько чарок вина, когда Чэнь предложила игру: вытаскивать таблицы. Пусть пирушка проходит точно так, как показано на таблицах.

— Нет, лучше мы обождем! — возразила Сянъюнь. — Эти картинки не столько для застолья, сколько для кое-чего поважнее. К тому же мы даже не успели толком отведать вина. Предлагаю другое: будем пить вино, пока не захмелеем, а уж потом станем тянуть таблицы и делать все, что на них нарисовано. Нам никто не может помешать!

— Верно! — подхватил ее слова Полуночник.

Благовещая Жемчужина поставила на стол цветную миску и предложила сыграть в кости.

— Кидать кости — занятие слишком нудное! — заметил Вэйян. — Давайте лучше сыграем в пальцы и узнаем, кто из нас будет чжуанъюанем! Потом установим порядок, согласно которому будем пить вино и заниматься всем остальным! Ну как, уважаемые дамы?

Брови Чэнь от радости взметнулись вверх. Лицо расплылось в улыбке. Поднаторевшая в секретах игры, она была уверена, что непременно выиграет. Ей не терпелось получить титул чжуанъюаня — Первейшего из первых! Вот уж тогда она поставит этих девчонок на место. Но есть одна загвоздка: титул Первейшего обязывает всегда быть впереди, а это значит, что всем сначала придется увидеть деяния Первейшего, а потом их повторять. Нет, она не полезет вперед! Быстро это сообразив, она предложила иной план:

— От порядка застолья не зависят остальные деяния, поэтому я предлагаю другое: все подчиняются указаниям избранного чжуанъюаня! Как он скажет, так тому и быть: кому надобно идти вперед, тот пойдет вперед, кому надо остаться позади, тот будет сзади!

— Можно и так! — согласился Вэйян.

Несколько рук тотчас взметнулись вверх. Первым право угадывать количество пальцев получил Вэйян, за ним следовали все остальные, самой последней оказалась Жуйюй — Благовещая Яшма.

Мы уже сказали, что тетушка Чэнь была великой искусницей игры в пальцы. Она быстро победила и стала чжуанъюанем, а значит, ведущим застолья. Тетка не стала дожидаться, когда выберут банъяня — Образцовый Глаз или таньхуа — Познающий Цветы. Она немедля отдала приказ:

— Если я стала чжуанъюанем, значит, только мне положено отдавать приказы, ибо я — главный экзаменатор, а потому все ученые люди должны слушать только меня — имеющую звание Образцовый Глаз и получившую титул Познающий Цветы. Кто нарушит мой приказ, тот немедленно будет отштрафован большою чаркой вина!

— Какие правила ты решила установить? — поинтересовался Полуночник. — Как известно, приказы вывешиваются заранее! Итак, каков же порядок?

— Винопитие начинается с чжуанъюаня, потом черед за Образцовым Глазом и другими. Причем число выпитых чарок все время увеличивается. А на Познающем Цветы винопитие прекращается. Все это время глава застолья, он же Ученый конфуцианец, разливает вино из кувшина, но сам не пьет… Что касается игрищ, то здесь все будет наоборот: черед начинается с Познающего Цветы, и заканчивает ряд Первейший. Как и в винопитии, накал битвы все время нарастает! Ученый конфуцианец все это время стоит поодаль с платком в руке, сам в битве не участвует, а лишь утирает испарину бойцов… Что до тебя, дружок, — обратилась она к Вэйяну — в этих испытаниях ты не участвуешь. Я назначаю тебя Инспектором экзаменационного сраженья. В конце его ты подведешь итоги!

— Значит, мне предстоит трудиться? А как же вино? Что, пить мне не положено? — огорчился Вэйян.

— Напротив! — успокоила его тетушка Чэнь. — Тебе придется выпить поболе, чем остальным. Ведь ты обязан поднимать кубок каждый раз: пить с Первейшим, с Образцовым Глазом и с Познающим Цветы! Что до Ученого конфуцианца, который стоит рядом, оказывая помощь, то ему этого делать нельзя… Если же кто проявит слабость, то есть устремится к выгоде за счет других, тот будет строго наказан чаркой!

Вэйян заметил, что лично он не рвется к славе, Ученому конфуцианцу бы вовсе не мешать другим и не путаться под ногами. Пусть каждый отвечает за себя: сам радуется и сам страдает!

Сянъюнь переглянулась с сестрами, но спорить не стала. Пускай, мол, все будет так, как сказала тетка. Пока она, конечно, их обскакала и провела. Но посмотрим, что будет дальше! У Сянъюнь давно созрел ответный план. Замысел был просто блестящий!

— Милый! — обратилась она к Вэйяну. — Поскольку ты назначен Инспектором состязаний, тебе положено внимательно следить за отдающим приказы. Если он сделал что-то не так, ты должен немедленно его наказать — никоим образом не потворствовать ему и не помогать в дурных деяниях. Помнишь, в древности кое-кто помогал тирану Чжоу творить жестокости. Если произойдет то же самое, мы устроим бунт и путы рабства разорвем!

— Нет, нет! — вмешалась Чэнь. — Инспектор не имеет права меня карать! Если я поступлю несправедливо, вы на это мне укажите, и все! Если ваши требования будут законны, я приму любое наказание!

Итак, тетушка Чэнь установила правила пирушки, согласно которым определялись места Сянъюнь и двух сестер. Инспектора, то есть Полуночника, эти правила не ограничивали. Наступила пора тянуть жребий. Сянъюнь извлекла бирку с титулом банъяня — Образцового Глаза. Благовещая Жемчужина стала таньхуа — Познающим Цветы, а Благовещей Яшме, как известно не стишком способной на смелые деяния, достался удел Ученого конфуцианца. Чэнь велела Яшме разносить вино: тетке полагалось выпить одну чарку, Сянъюнь — две, а Жемчужине — три. Вэйяну пришлось выпить с каждой из участниц застолья. После того как все осушили свои фиалы, Чэнь приказала Яшме перемешать таблицы застольной игры и покорно ждать в сторонке с платком в руке — испарину стирать у тех бойцов, кто вышел на ристалище. Несчастная Яшма! Что оставалось ей делать? Она смиренно исполнила приказ.

— Мой дорогой Вэйян! — сказала тетка Чэнь. — Готовься к бою! Тебе назначено точное число ударов: сначала сто на первой позиции, а потом двести — на второй. Эту цифру ты должен соблюдать со всею точностью: ни больше и ни меньше. Если просчитаешься, придется испить тебе лишнюю чарку. Не волнуйся, коли кто из нас ослабнет, — то не твоя забота. Значит, такова его судьба! Ну а потом наступит мой черед — ведь основной приказ за мной. В отличие от других, я, главный полководец, буду сражаться на поле боя до тех пор, пока мои силы не иссякнут до конца. И никто, запомни, никто не имеет права считать число ударов. Этим правом пользуется лишь один из вас — наш почтенный Конфуцианец, то есть Яшма. — Тетушка Чэнь взглянула на племянницу. — Но учти, если допустили промах, тебе придется платить штраф! — Она повернулась к Сянъюнь и Жемчужине. — Сейчас мы будем тянуть жребий — таблички с картинками, начинаем сверху. Как договорились, делать будете все точно так, как нарисовано. Вам понятно? Такова судьба! Ваши капризы, если вы их проявите, решительно никого не интересуют! Таблички подменять нельзя, исполнять предписанное надо со всей точностью, если кто допустит малейший промах — хоть на волосок, — того ждет штраф — лишняя чарка вина. И еще: ему сокращается время удовольствий.

— Выходит так: ошибемся мы — нас немедля оштрафуют. А как же сам экзаменатор? Если он совершит промашку, какое наказание ждет его?

— Тоже штраф — три лишние чарки… Но тогда он начинает сызнова, пока не добьется успеха!

Благовещая Жемчужина потянула первую таблицу, на которой оказалась надпись: «Стрекоза коснулась глади вод». На картинке изображена лежащая дева, а над ней мужчина. Опираясь руками на ложе, застеленное циновкой, он будто повис в воздухе на расстоянии примерно в три чи от ложа. Жемчужина, показав всем таблицу, освободилась от одежд, и Вэйян тут же взмыл вверх, подобно стрекозе. Он стал метаться и взлетать, беспорядочно нанося удары. Жемчужина что-то лепетала, делая вид, что испытывает полное блаженство. Видно, хотела потрафить тетке и прежде всего Инспектору, надеясь вызвать у него еще большую страсть. Стрекоза, опускаясь на гладь вод, вызывала легкое волнение, а после каждого касанья волны расходились все шире и становились все мощней…

— Теперь мой черед! — воскликнула Сянъюнь и, вытянув таблицу, показала подругам. «Лодку толкают по течению» — так она называлась. Женщина лежала на «весенней скамье», а ее дружок, упершись руками о скамью, стоял возле ее ног. Именно так толкают судно на реке. Сянъюнь с Вэйяном изобразили все, что было на картинке. Понятно, что сейчас волны были уже совсем не те, что раньше, когда порхала стрекоза, судно плыло по теченью без малейших затруднений. Попутная вода, что несла его, переливалась совсем легко, журчание слышалось под носом корабля, а ниже оно переходило в мощный рев реки. Ответьте мне, ну разве не приятно слышать этот шум текущих вод?…

Как вам известно, тетка Чэнь любила слушать возбуждающие звуки. Но раньше ладья обычно двигалась в полной темноте, будто на ощупь, а сейчас она плыла на глазах у всех. Какая красота! Неудивительно, что страсть женщины вскипела, паром воспарила вверх. Несчастная, она даже закашлялась от волнения. То был не обычный кашель, но кашель нетерпенья. Едва Сянъюнь закончила положенный урок, тетка Чэнь вскричала:

— Теперь черед экзаменатора! — Одна ее рука потянулась к таблице, а другая в нетерпенье теребила пояс. Вдруг она вздрогнула, на лице появилась гримаса ужаса. — Нет, ни за что! Таблица эта не годится! Я должна тянуть другую!

Подруги страшно возмутились и убрали таблицы прочь (само собой, они собирались их изучить потом и более подробно). Оказалось, что на таблице, которую вытянула тетка, изображена картинка «Я собираюсь замуж». На ней — игра Лунъяна в «покоях дальних». Надо же, какое странное стеченье обстоятельств! Именно тетке досталась эта самая таблица, а ведь в кучке немало и других. Не правда ли, очень даже странно? Нисколько! Это и был тот хитроумный план, который придумали соперницы. Они заранее меж собой договорились и поставили на табличке тайный знак, дабы, когда наступит время, подсунуть ее тетке. Именно так все и получилось! Как известно, по приказу тетки они начали «торжественное шествие», а главный экзаменатор его завершал. Жуйюй — Благовещая Яшма, перемешивая таблицы, положила нужную третьей сверху вот тетка ее и вытянула. Недаром говорят, что воздаяние порой свершается необычайно тонко и искусно!

Три женщины торопили тетку Чэнь, но та заупрямилась.

— Сжальтесь надо мной, мои родные! — упрашивала она племянниц. — Никак я не могу, ведь он же сущий зверь!

Подружки на миг задумались.

— Нет, не выйдет! — вскричала вдруг одна. — Вытащи кто-то из нас подобную таблицу, вы бы не пожалели!.. А кто настаивал на том, что таблицы менять нельзя? Разве не вы? К тому же содержание ее вам хорошо известно. Зачем же говорить, что она вам не годится? Коль вам досталась, значит, так тому и быть. Извольте скинуть одежды! Не заставляйте нас прибегнуть к силе!

— Ну а вы, господин Инспектор состязаний, почему молчите, словно в рот воды набрали? — обратилась вторая к Полуночнику. — Сидите словно истукан и даже пальцем не шевельнете! Какой же вы Инспектор? Какой от вас прок?!

— Я хоть и Инспектор, но никому не собираюсь потворствовать. Меня одно беспокоит — не выдержит она! Может, пусть выпьет несколько чарок и тем искупит свою вину?

— Вонючая брехня, — закричали подруги. — Если бы можно было подменять одно другим, мы бы с самого начала так и сказали: пьем вино, и больше ничего! Ты думаешь, нам не стыдно раздеваться друг перед другом да гадости творить на виду у всех?

Вэйян чувствовал справедливость этих слов, а потому не стал перечить.

— Молчу, молчу! И все ж прошу: явите милосердие, не требуйте зараз всего. Пускай она лишь скинет платье, покажет общий вид — и все!

Но Сянъюнь с Жемчужиной уперлись на своем, требуя, чтобы все происходило, как на картинке, без изменений.

— Пускай все будет так, как он сказал, — вдруг вмешалась Благовещая Яшма. В ее глазах они увидели вроде как участие к тетке. — Пусть картина будет в самом общем виде, зачем все видеть до конца?!

— Это сделать совсем нетрудно! — воскликнул Полуночник. Его рука устремилась к штанинам Чэнь, но тетка ни в какую! Она проявила в своем нежелании снимать одежду изрядное упорство, и Вэйяну пришлось приложить усилия. Наконец тетушка Чэнь смирилась. Со скорбным выражением на лице она приблизилась к «весенней скамье» и распустила пояс. Но едва гость приблизился к «воротам дальним», хозяйка вдруг истошным гласом заорала и попыталась встать, чтобы немедля кончить это представление. Не тут-то было! В нее вцепились шесть злодейских рук. Мошенницы заранее продумали сей хитроумный план до самого конца, и даже участливость Благовещей Яшмы была наигранной. Просто надо было как-то одурачить тетку. Едва та сняла одежду и легла, как все трое тут же бросились к ней. Одна прижала голову к скамье, вторая держала за руки. Третья проявила особое коварство: крепко обхватив Вэйяна сзади, изо всех сил давила на него. Ах, бедняжка Чэнь! Ей не то что встать — даже шевельнуться не давали. А между тем безжалостный злодей уже перешагнул порог «далекой залы». Тетка завизжала — ну прямо поросенок, в которого всадили нож!

— Ой, пощадите, пощадите! — взмолилась она.

— Ну, будет вам! — проговорил Вэйян. — Это ведь не шутка. Глядишь, еще случится что-нибудь!

— Она сама твердила: поскольку-де она экзаменатор на этих состязаньях, значит, отличается от всех других, ей счет не устанавливается и она будет сражаться, покуда хватит сил… Вот мы и желаем знать: сколько у нее сил?

— Нету, нету сил, иссякли до конца! — вскричала Чэнь. Она имела очень жалкий вид. Племянницы, сжалившись, освободили ее. Тетка едва стояла на ногах. Лицо — ну прямо как у мертвеца. И слова вымолвить не может. Но вот наконец она пришла в себя и тут же позвала служанку, чтобы та свела ее домой.

Три или четыре дня тетушка болела: то мучил жар, то колотила дрожь. Одни места раздулись, другие саднили. Спустя немало дней она все же через силу поднялась с постели.

После этого случая тетка затаила в сердце злость, но открыто проявлять ее боялась. Она еще мечтала о своей доле в горячих ласках, а потому старалась всем потрафить, угодить… С этих пор они нередко собирались вместе, вкушая радости без меры.

В свое время Вэйян, покидая дом, обещал жене Яньфан, что вернется через три луны — к тому времени, когда ей придет пора рожать. Однако в утехах он забыл счет времени и вспомнил про дом лишь тогда, когда три месяца давно уже прошли. Он послал домой слугу Шусы: узнать, что там творится. Вернувшись, тот сообщил хозяину, что Яньфан разрешилась от бремени сразу двойней — девочками. Услышав эту новость, тетка Чэнь с племянницами накрыли стол с вином, чтобы поздравить возлюбленного со счастливым событием. Понятно, что не обошлось дело без совместных ласк. Но вот через несколько дней Вэйян отправился домой.

А теперь вернемся к Яньфан. Ее тревожило, что дети могут помешать ее утехам. Она нашла двух баб-кормилиц и передала детей их заботам. Через месяц после родов приехал муж. Как говорится, пришла пора привести в порядок оружие и боевые стяги, чтобы снова двинуться на штурм твердыни. Воин рвался в бой, намереваясь нагнать упущенное время. Не тут-то было! Как говорили в древности: «Богатства оскудели, народ обнищал!» Увы! Павшего на поле брани ни понукания, ни приказы не воскресят. Четыре или пять лун, которые Вэйян провел в любовных удовольствиях, не зная меры, забыв о смене ночей и дней, конечно, не прошли бесследно. Силы его будто надломились, а дух иссяк. Яньфан так и не смогла удовлетворить своих желаний до конца. В ее душе кипела злоба и жгучая обида.



В замечаниях говорится:

«Возможно, кто-то скажет, что описания в прочитанной главе даются слишком обнаженно и резко. Не стоило-де позволять блудодею и блудницам творить все, что они захотят. Однако же заметим, что если бы не было этих картин, изображающих человеческую похоть, то невозможно в последующих главах показать суровое воздаяние, что грядет за совершенный грех. Лишь изобразив необузданность страстей, можно подчеркнуть трудности, с коими может столкнуться человек. Например, увидев, как Юйсян, желая отомстить супругу, впала в блуд сама, мы сразу же поймем, что краски изображенных в предшествующих главах картин вовсе не сгущены.»

Глава восемнадцатая

В расплату за прегрешения жена низвергается в мирскую пыль; надеясь расплатиться по старым счетам, а братья пытаются захватить двух красоток



В свое время мы еще вернемся к Вэйяну и его приятным делам, а покуда расскажем о жене его Юйсян, которая, поняв, что в ее чреве зреет плод, решила вместе с Простаком (и со служанкою Жуй) бежать из родительского дома. Она разными способами пыталась избавиться от плода, но так и не смогла. И вдруг в пути (наверное, от тягот и забот дорожных) она почувствовала острую боль в животе — все кончилось в одно мгновенье. Ах, если бы это случилось днями раньше! Тогда ей не пришлось бы бежать из дома. Но сейчас возвращаться обратно было поздно. Придется ей теперь всю жизнь скитаться. Неужто это плата за прошлые грехи?

А что Простак? В его голове, как мы знаем, зрела мысль не просто о блуде с чужой женой — о мести. Убежав с Юйсян, он стал гадать, куда же ее спровадить. Может, продать? До времени, однако, он не решался пойти на этот шаг — Юйсян ждала ребенка. Но вот все разом изменилось — плода нет. Планы Простака, казалось, вновь обрели основу. Между тем они уже приехали в столицу. Оставив женщин на постоялом дворе, Цюань отправился на поиски того, кто согласился бы купить обеих женщин разом. Проще всего, конечно, было продать Юйсян и Жуй в заведение певичек. Чтобы завлечь женщин в западню, он сказал Юйсян, что у него в городе есть родные и что он поручил им найти подходящее жилище. Они нашли пристанище и сейчас, мол, надо на него взглянуть. Юйсян легко попалась в сети. Цюаню удалось без особого труда привести ее в дом певичек, который содержала некая Гу по прозвищу Небожительница. Эта Небожительница Гу, едва взглянув на гостью, сразу поняла, что перед ней товар редчайший. Словом, она высоко оценила достоинства Юйсян и безо всяких колебаний отмерила ровно столько серебра, сколько запросил посредник. Заодно она купила и служанку Жуй, чтобы та, как и прежде, служила госпоже. Простак, продав обеих женщин в заведенье, потерял покой. Его мучили угрызения совести, он не находил себе места… Говорят, в буддийских сутрах есть слова: «Первопричину всего, что испытываешь нынче, ищи в прошлой жизни. Если хочешь знать, что тебя ожидает в будущем, подумай о том, что делаешь сейчас!» «Какие верные слова! — думал Цюань. — Значит, моя жена занималась погаными делами потому, что я сам когда-то блудил с чужими женами. Все точно! Вот почему жена попала в лапы другого человека. Вот как все было! Но если это так, мне надо было смириться с горем — и шабаш! Зачем я только спутался с чужой женой? Своими собственными руками воздвиг перед своей грядущей жизнью стену зла! Чтобы отомстить врагу мне надо было просто переспать с его женой одну-единственную ночь или, скажем, несколько ночей и тем самым заглушить свою обиду. Зачем я продал ее в певички? А ее служанка? Та и вовсе ни в чем не виновата!» — так корил себя Простак и порой даже бил кулаками в грудь. Но содеянного не изменить, ошибку не исправить! Оставалось лишь терзаться и каяться. И вот однажды он подумал: «Для грядущей жизни можно сделать что-то достойное уже нынче!» Цюань решил все деньги, что он получил от сделки, пожертвовать на благое дело — помочь убогим и больным, а также беднякам, а сам, срезав часть своих волос, стал бродячим монахом. Подобно плывущему облаку, он побрел куда глаза глядят, мечтая отыскать святого мудреца, который согласился бы принять у него постриг. Странствия привели его однажды в горы Коцанъшань, где встретил старца по имени Гуфэн — Одинокий Утёс. Решив, что перед ним живое воплощенье Будды, Простак пошел к нему в ученики и принял монашеский обет… С тех пор прошло лет двадцать. Простак постиг в своем познании Истину, однако это случилось позже.

Сейчас мы пока оставим Простака Цюаня и поведем рассказ о Юйсян, которую, как нам известно, порывом ветра швырнуло в мирскую пыль. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, куда она попала. Юйсян прекрасно знала, что ни одна, даже порядочная женщина, угодив однажды в такое заведение, не сможет вырваться оттуда. Что ж говорить о ней, потерявшей честь?! Но делать нечего, и Юйсян смирилась, а потом привыкла к занятию девиц из «синих башен». Понятно, она изменила свое имя — взяла красивое прозвание. Как и все ее подружки, она стала принимать гостей блудливых. Но автор будет звать ее по-прежнему Юйсян, дабы читатель не рассеивал своего внимания.

В один из первых ее вечеров в заведении туда зашел развлечься некий богатый человек. На следующее утро гость простился с хозяйкой дома. Гу попыталась было его оставить, однако гость сказал:

— Твоя новая девица дивно хороша. Облик, стан — ну просто прелесть! Жаль только, что она не знает всех тонкостей любви, ведомых тебе. Непременно обучи ее. Сейчас я ухожу, но вновь приду, когда она овладеет высоким мастерством. Вот тогда, как говорится, я с удовольствием возьму урок! — И богач ушел.

Почему он это сказал? А потому что Небожительница Гу действительно обладала тремя дарами, которыми владели далеко не все. При довольно заурядной внешности она за тридцать с лишним лет приобрела громкую славу. Ее известность помогла ей привечать не только сынков сельских богачей, но даже отпрысков княжеских фамилий. Сейчас ей было уже за пятьдесят, однако к ней по-прежнему захаживали гости, понятно, больше мужи с достатком. Первый ее дар можно назвать примерно так: «Склонив стихию Инь, приблизиться к стихии Ян». Второй вид мастерства: «Возвысив Инь, принять стихию Ян». И третье искусство: «Отринуть Инь, дабы помочь стихии Ян».

Согласно первому приему, мужчина ложится навзничь, лицом кверху, а женщина, приблизившись к нему, как бы садится и делает движения, опускаясь и поднимаясь. Обычная женщина, конечно, быстро бы ослабла (от нескольких таких движений ноги не согнешь и не разогнешь), но у Небожительницы Гу все члены будто выкованы из железа. Она не знала устали, а потому доставляла радость и себе, и другу. Согласно второму способу сама она лежит, но все время помогает другу в его усилиях, иначе говоря, встречает, когда он приближается, и мягко уступает, когда он идет в атаку. Сохраняя часть сил его, она, понятно, доставляет лишнюю частицу удовольствия себе, точнее, извлекает пользу для себя. Надо заметить, что если сражается один, без посторонней помощи, то есть если его никто не провожает и не встречает, то такую подругу можно уподобить красивой кукле — точь-в-точь простая деревяшка иль глиняный болван! Имея глубокую вмятину меж лядвий, такая кукла способна лишь принять героя, однако до чувств живого человека ей дела нет. Старая блудница, зная сей секрет, умела доставить удовольствие и себе, и другу. Последний секрет хозяйки Гу — таинственно-прекрасный. Состоял он в том, чтоб всячески продлить и затянуть рассеивание стихии Инь. Каждый раз, когда источник силы Инь начинает иссякать, его возможности должна принять другая сторона. В это время все мельчайшие отверстия, даже поры, сливаются в единстве, что позволяет одной из стихий обрести спокойную обитель. Так порой бывает с черепахой, которая, прильнув главою к сердечку цветка, вдруг замирает, как раз напротив самой сердцевины. К этому моменту силы Инь уже иссякли, однако их впитала стихия Ян, которая от точки вэйлюй, что значит «конечное селение», поднялась к тому месту, которое называется даньтянь — «алое поле».[122] Здесь уместно заметить, что сей прекрасный метод обладает силой гораздо большей, чем корень женьшеня, и, быть может, заменяет даже зелье «вечной жизни». Небожительница Гу с ним познакомилась еще тогда, когда ей было шестнадцать. Поведал о нем некий чужестранец, с коим она крутила любовь. Сказал он это как-то ненароком, в общем, проговорился. Но юная Гу запомнила секрет и всякий раз, встречая опытного гостя, знакомила его с подлинным искусством. Надобно заметить, что если гость делал все, как надо, то извлекал для себя большую пользу. За несколько ночей он укреплял дух и умножал силы. Лицо его менялось, обретая живые краски. Об искуснице пошли гулять молва и слава как о чудесной фее, которая явилась в этот мир с Небес. Вот почему ее прозвали Небожительницей Гу.

Познакомившись с ее искусством «слияния всех живых сил», кое-кто пытался использовать его в своей семейной жизни, дабы больше не зависеть от Гу и не кланяться ей в пояс. Эти люди думали, что такое мастерство легко освоить, ему-де нетрудно обучиться. На самом деле секрет слияния всех пор и точек, через которые исходят силы, познать непросто или вовсе невозможно. Другим, по-видимому, известны разные искусства сочетания, но только Небожительнице Гу подвластна эта тайна. Она, как говорится, чувствовала ее своим нутром. Что до других женщин Поднебесной, сей дар оставался по-прежнему загадкой. Вот почему все славили редчайшее достоинство Небожительницы Гу.

Когда Юйсян попала в заведенье, она, понятно, ничего не знала о мастерстве певичек. Гость, который познакомился с ней в первый день, поняв ее неопытность в делах любовных (ей, как оказалось, был неведом ни один из секретов хозяйки), сраженье вел без всякого подъема и удовольствия и закончил его кое-как. Когда забрезжил рассвет, он вновь увидел, сколь прелестна та, с которой провел всю ночь, и понял, что расстаться с нею очень нелегко. Сказать ей напрямик? Неловко! Однако, прощаясь с хозяйкой Гу, он все же высказал свое неудовольствие. Как только он ушел, хозяйка Гу набросилась на несчастную Юйсян с жестокой бранью:

— С таким прелестным обликом, с такой фигурой — и не уметь, как надо, принять гостя! Какой позор! Упустить такого богача! Пробыл только одну ночь и на тебе — ушел! Как же ты собираешься зарабатывать себе на жизнь? Ты знаешь, что полагается за сей проступок? — Она схватила плеть.

Юйсян бросилась на колени.

— Пожалуйста, не бейте!

Небожительница сжалилась над ней и опустила плетку.

С этого момента, днем и ночью, она обучала Юйсян своим искусствам. Юйсян внимательно следила за уроками и старалась повторить в точности то, что делала хозяйка. А та строго наблюдала, давала указанья: что делает она, как надо, а что неверно. Есть такая поговорка: «В Поднебесной нет невыполнимых дел, но важно, чтобы каждый проявил старанье!» Испытывая страх перед хозяйкой, Юйсян училась с полным рвеньем, через месяц или два она овладела всеми искусствами. Если к этому добавить ее прелестный облик, уменье владеть кистью и другими тонкими ремеслами, можно понять, что очень скоро она стала знаменитостью во всей столице. Ее имя повторяли в каждом переулке. Сельские богачи, отпрыски из зажиточных домов и даже сынки именитых князей считали за честь навестить ее и низко поклониться.

Однажды в доме Гу появились два ученых мужа. Они готовы были потратить десять, а то и двадцать лянов за то, чтобы провести с Юйсян одну лишь ночь. Вы спросите, кто они — эти ученые мужи? Супруги Благовещей Жемчужины — Жуйчжу и Благовещей Яшмы — Жуйюй. Звали их Воюнь и Июнь.

Как мы знаем, они жили в столице и готовились в училище к экзаменам на степень. Прослышав об Юйсян, они решили как можно скорей посетить известную певичку. Первым оказался Воюнь, который, скрыв от брата свой визит к певичке, провел с ней несколько ночей подряд. Но Июнь не отстал от братца и тоже тайно пробыл у Юйсян несколько ночей. Как-то в разговоре их секрет раскрылся. И они размечтались: вот бы им забрать певичку к себе домой и разделить все радости общенья с ней! Но, как говорится: «Вместе с учениками из одних ворот выходит и учитель». Таким учителем, как известно, был супруг Сянъюнь — ученый муж по прозванию Гордец. Ему тоже удалось приобщиться к любовным битвам, и уже через несколько ночей, проведенных в доме Гу, он вдруг почувствовал, что значительно окреп и поздоровел. Он сразу понял, что лоно этой женщины подобно чудесному снадобью, укрепляющему дух. Вот если бы рядом с ним все время жила такая женщина! Тогда бы никакие долгие поездки не были страшны!

Братья жили в столице почитай уж год. Невольно приходили мысли о доме, о женах. И вот однажды они решили вернуться на родину.

Поговорили с одним влиятельным лицом, тот в свою очередь за них замолвил слово перед инспектором училищ, чтоб им дали отпуск на несколько месяцев. Инспектор утвердил прошенье, и братья вместе с Гордецом, их учителем, отправились домой. Перед отъездом они зашли к Юйсян проститься.

Жены встретили своих мужей прохладно, но все же поинтересовались: как жилось в столице, с какими дамами они встречались? Мужья поведали о жизни, не упустив в разговоре и встречу с певичкой, весьма известной тремя искусствами любви. Словом, похвастались своими приключеньями. На следующий же день три женщины, собравшись вместе, принялись горячо обсуждать удивительную новость, услышанную от мужей.

— Не верю! — вскричала одна из сестер. — Не верю, чтобы среди женщин встретилось такое странное созданье! Выходит, мы вроде как не годимся ей в подметки!