- Оуэн, прошу тебя осмотреть твою обувь.
Мальчик покорно опустил глаза, и все его тело пришло в движение от самого отчаявшегося вздоха, который только Норе доводилось слышать от ребенка.
- Я забыл.
Оуэн поднял на Сорена полный мольбы взгляд.
- Забыл их завязать или забыл, как их завязывать? – спросил он.
- Забыл как.
- Элеонор? Думается мне, что данный вопрос в твоей компетенции.
- Постараюсь, но я давно этого не делала.
Встав на колени, Нора попыталась продемонстрировать мальчику метод кролика Банни – две петли вместо ушек, одна заходит за другую… Тот просто смотрел на нее серьезными глазами.
- Ты что-нибудь запомнил, Оуэн? – поднявшись, спросила она.
- Не знаю. Это так сложно. Спасибо.
- Совершенно не за что.
Нора видела, как протянув руку, Сорен поставил палец мальчику между глазами. Оуэн их скосил, и они с Сореном оба рассмеялись.
- Ты свободен. Но прошу тебя следить за скоростью своего передвижения.
Оуэн снова тронулся с места, на этот раз более сдержанным шагом. Нора оглядела зал и столы с сидящими за ними, общающимися между собой, но не отрывающими от своих детей глаз родителями.
- Когда-то я тоже хотела иметь твоих детей, - сказала она, не встречаясь с Сореном взглядом.
- Я сказал, что Микаэль для меня, как сын. И ты его имела, разве нет?
Нора резко втянула в себя воздух.
- Есть разница между садизмом и жестокостью. Надеюсь, когда-нибудь ты это усвоишь.
- Напомни, что из них для тебя предпочтительней?
- Я ухожу, Сорен. Спасибо за очередную прекрасную годовщину.
Повернувшись на пятках, Нора помчалась вон из помещения. Она продолжала движение, даже различая позади себя шаги. Дойдя до выхода, она услышала свое имя. Нора остановилась, чтобы посмотреть на Сорена.
- Мне и без того сложно приезжать сюда, видеться с тобой. Тебе не обязательно это усложнять.
Подняв руку к ее лицу, он провел пальцами по ее щеке. Нора огляделась по сторонам, убеждаясь, что их никто не видел. Привычка, от которой она так и не избавилась.
- Прости меня. Для меня это тоже сложно.
- Не думала, что для тебя хоть что-нибудь бывает сложным.
Опустив руку, Сорен шагнул от солнечного света в тень, оставляемой ракой Девы Марии.
- Конечно, ведь ты единственная, у кого обо мне не самое лучшее мнение.
Улыбнувшись, Нора последовала за ним в тень.
- Увидев тебя впервые, я подумала, что ты был всемогущим.
- Тебе было пятнадцать, Элеонор.
- Я по-прежнему так думаю.
Последовавший смех Сорена был пустым и безрадостным.
- Будь я всемогущим, ты бы все еще была со мной, малышка. У меня не было сил остановить твой уход.
- Были, - ответила Нора,- но ты любил меня слишком сильно, чтобы к ним прибегнуть.
- Может быть, я всегда любил тебя слишком сильно.
Сорен перевел взгляд на статую Девы Марии.
- Один наш общий знакомый сообщил, что ты прекратила работу над своей книгой.
- Зак узнал о том, чем я занимаюсь. Он аннулировал контракт.
- Уверен, ты можешь писать и без него.
- Зато я в этом не уверена. Он заставил меня увидеть книгу другими глазами. До Зака я была всего лишь рассказчиком эротических историй. И совсем ненадолго ощутила себя настоящим автором.
- Ответь мне на один вопрос, Элеонор. Почему ты начала работать с нашим monsieur?
- У меня ничего не было. Он предложил мне работу.
- Ты могла выбрать любое другое занятие. Почему именно это?
- Он сказал, что я смогу зарабатывать кучу денег всего за несколько часов в неделю. Я подумала, что эта работа позволит мне…, - остановившись, Нора сглотнула, - думала, что она позволит мне писать.
- Твоя работа с Кингсли едва ли была средством достижения данной цели. Она никогда таковой не была.
Нора не знала, как на это ответить. Сунув руку в карман, Сорен вытащил черный, бархатный мешочек и положил ей в ладонь.
- Что это? – спросил она.
- Твой настоящий подарок на годовщину.
Открыв мешочек, Нора достала серебряный кулон на цепочке и поднесла его ближе.
- Образ святого, - рассмеялась она, - Я давно не носила подобных вещей. Кто на ней изображен? Святой Микаэль? Святая Мария Магдалена?
- Вообще-то, апостол Святой Иоанн.
- Святой Иоанн… покровитель дураков и бывших любовников? – осмелилась предположить Нора.
- Нет, - ответил Сорен мягким голосом и таким же взглядом. – Покровитель писателей.
У нее слегка дрожали руки, отчего она никак не могла надеть цепочку. Забрав медальон, Сорен застегнул украшение на ее шее.
Нора закрыла глаза, на секунду насладившись ощущением охватывающих ее рук.
- У нашего Господа Иисуса было двенадцать апостолов, - сказал Сорен, отступив назад.
- После Его Вознесения, их разогнали на все четыре стороны и преследовали до самой смерти. Довольно странно, но только Иоанн, покровитель писателей, ушел не мученической смертью.
- Тебе никогда не нравилось, когда я играла мучеников. Знаешь, я не уверена, что имею право его носить.
- \"Бытие 1:3, И сказал Бог: да будет свет. И стал свет…\", Бог сотворил мир словами, Элеонор. Слова – есть нить на материи вселенной. Ты пишешь, потому что это приближает тебя к Богу. Когда-то я был глупцом, думая, что смогу это для тебя сделать. Теперь, я считаю иначе. Это то, кто ты есть.
- Зак так не считает.
- Значит, он еще больший глупец, чем я. Я знаю тебя, малышка. Однажды, писательской деятельностью ты выбралась из ада. Ты можешь сделать это снова.
- Книга еще не завершена, и близко, к тому же у меня всего неделя до отбытия Зака в Лос-Анджелес. Хотя, не думаю, что он заморочится чтением моего романа, когда тот будет закончен.
- Тогда, выражаясь твоими словами, Элеонор – хрен с ним. Закончи книгу. Не ради меня, не ради Закари, не ради Уесли, и даже не ради Господа. Закончи ее ради себя.
Нора рассмеялась сквозь слезы.
- Это приказ?
- А это должен быть приказ?
На мгновение, Нора подумала о сказанном, подумала об энергии, хлынувшей в ее вены. У нее была одна неделя до переезда Зака на западное побережье. Что, если она перепишет книгу без него? Она сможет отправиться к нему и швырнуть романом ему в лицо. Черт с ним, с контрактом. Нора закончит ее только потому, что ей хочется узнать, какой окажется развязка.
- Нет, думаю этого достаточно.
- Тогда иди.
Сорен кивнул на выход и Нора, практически побежала к воротам, но остановившись в последний момент, обернулась.
- Ты мог не отпускать меня, и ты об этом знаешь, верно? – спросила она.
Поднеся спичку, Сорен зажег свечу под ракой.
- Я и не отпускал тебя.
В ответ Нора была не в состоянии выговорить ни слова. Неважно, могла она говорить или нет, если она могла писать.
Выйдя из фойе, она оказалась среди солнечного света. Она в последний раз оглянулась на \"Пресвятое Сердце\", зная, что самое пресвятое сердце осталось внутри церкви. Временами, она думала про себя - мне тоже хотелось, чтобы ты не отпускал меня.
***
Когда Нора вернулась домой, Уесли ждал ее в гостиной комнате. Казалось, что он испытал небывалое облегчение, увидев ее невредимой. Нора улыбнулась тому, насколько благодарным он станет через несколько минут.
- Ты вернулась домой, - сказал малой.
- Мне нужно переписывать книгу.
Уесли растянулся в улыбке такой же яркой, как солнце. Но эта улыбка дрогнула, когда он протянул ей телефон прямого вызова.
- Он звонил, пока тебя не было.
Взяв трубку из его руки, Нора нажала на кнопку восемь. Она закончит эту книгу ради себя, и только ради себя. Но, по крайней мере, это она могла сделать ради Уесли.
- Pardonnez-moi, madame, - начал Кинг, как только ответил на звонок. - Mais…
- Забудь об этом, Кинг. Не принимай на свой счет, но Госпожа Нора вне игры.
- Надолго ли на сей раз, chérie?
Нора услышала смех в его голосе.
- Навсегда.
Бросив телефон на пол, она наступила на него и раздавила своим каблуком. Уесли обнял ее так крепко, что приподнял от пола.
- Опусти, малой. У меня мало времени и до черта много работы. Свари кофе, выключи телефоны, выруби интернет и не открывай дверь. В течение следующей недели я записываюсь в полуночники.
- Я думал, ты сказала, что Зак…
- Хрен с Заком. Я делаю это ради себя.
Глава 29
Осталась одна неделя…
Отпив кофе, Истон поморщился.
- Знаете, босс, вопрос с кофе вам лучше предоставить мне.
Войдя в кабинет со стаканом из Starbucks, Мэри передала его Заку, который тот с благодарностью принял.
- Ваш просто отвратительный.
- Можно подумать, что с получением докторской степени Оксфорда, параллельно я обучался должному приготовлению кофе.
- Одни из нас обладают этим даром. Другие нет. Бедненький вы, всю жизнь давящийся мерзким напитком.
Истон улыбнулся своей ассистентке, устроившейся в напротив стоящем кресле.
- В нашей семье кофе занималась Грейс. По всей видимости, она обладала этим даром, – сказал он. – Американский кофе куда лучше английского. Но в Лондоне она нашла один небольшой магазинчик, торгующий настоящими зернами. Каждое утро Грейс просыпалась пораньше и варила его.
- Она производит впечатление хорошей хозяйки.
Улыбнувшись, Мэри, казалось, поняла, что сказала лишнее.
- Простите, Зак.
- Все в порядке. Очевидно, ни для кого не секрет, что мы с Грейс разошлись. Даже этот придурок Финли в курсе.
Его ассистентку передернуло от отвращения.
- Поверить не могу, что он дошел до отправления всех этих пошлых подарочков, только чтобы подействовать вам на нервы. К тому же облил Нору помоями… Я никогда вам этого не говорила, но мне, правда, нравятся ее книги.
- Мэри, я и представить не мог, что ты разделяла подобные убеждения.
- Не могу сказать, что я разделяла подобные убеждения, но мне нравятся хорошие книги. Романы Сатерлин так и обжигают.
- Ее жизнь и есть самый обжигающий роман, - сказал Истон.
- Вы говорите так, будто это плохо.
- Мэри, книги Норы не единственное, что она продает.
- Да, я наслышана о том, кем она, на самом деле, является. Подумать только, я работала на редактора, сотрудничавшего с самой настоящей Доминой.
- Не просто Доминой. А практикующей Госпожой. Что я не могу принять. Сатерлин полагается об этом писать. Ей не полагается в этом жить.
- Нора пишет не об убийствах, босс. Она не убивает людей, как в книгах, так и в реальной жизни, она просто…
- Избивает их, как в книгах, так и в реальной жизни, - закончил за нее Зак.
- Но им это нравится. Это меньшее зло, нежели убийство и насилие, вы не находите?
- Мэри, ты не возражаешь, что у твоего мужа до встречи с тобой были другие любовницы?
- Конечно, нет. Я и сама не без прошлого.
- А теперь, ответь, стала бы ты возражать, узнав, что они платили ему за секс?
Она рассмеялась сказанному.
- Понимаю, о чем вы говорите. Но все же…
- Я могу это принять, в качестве частной практики между согласными взрослыми людьми. Но делать это с незнакомцами за деньги?
Выдохнув, Мэри закатила глаза.
- Босс, вы, действительно, считаете, что из-за своей личной жизни Сатерлин не заслуживает публикации? Это несколько сурово, вы так не считаете? Дело действительно только в книге?
Истон посмотрел на свою ассистентку.
- Пожалуйста, не передавай этого никому…
- Господи, Зак, я не Жан-Поль. Вы можете сказать мне, что угодно.
- Нора и я… Это выходило за рамки работы.
Мэри кивнула.
- Ясное дело. С начала сотрудничества с Сатерлин, ваше настроение значительно улучшилось. Поэтому вы так злитесь?
- Она солгала мне. Вот, через что я не могу переступить. Она была мне небезразлична. Впервые, со времени нашего с Грейс расставания, я смутно представил себя счастливым. По крайней мере, не несчастным.
- Может, с вами Нора представляла то же самое. Может, поэтому она боялась вам рассказать. Или, может, хотела, чтобы вы видели в ней писательницу, а не, не знаю, персонаж.
Истон вздохнул. Он понимал правдивость этой точки зрения. Только пока он не хотел ее признавать.
- Ответьте мне на один вопрос, босс. Какой, по вашему мнению, главный вид искусства?
- Литература, - без колебаний ответил Зак. - Художникам и скульпторам требуются определенные ресурсы и техники. Танцорам музыка. Музыкантам инструменты. Литературе не требуется ничего, кроме голоса, чтобы изречь слова или песок, чтобы на нем писать.
Пройдя к стоящему в его кабинете книжному шкафу, Мэри достала три, опубликованные Главным Издательским Домом книги, положила их перед Истоном лицевой стороной вниз, и указала на УТК-штрих коды каждой из них.
- Даже главный вид искусства подлежит продаже, Зак. А вы, являясь гениальным редактором, способствуете увеличению его стоимости.
Истон встретил взгляд Мэри.
- Ты считаешь меня ханжой?
- Ханже…ватым. У бедного, Боннера разбилось сердце, когда вы сообщили ему об отзыве контракта Сатерлин.
- Я знаю. Он походил на мальчика, у которого только что умер щенок. Но он сдержал свое обещание.
- Жан-Поль доверяет вам. Если вы говорите, что книгу не нужно выпускать, он ее не выпустит. А вы, правда, считаете, что книгу не нужно выпускать?
Истон уставился на свою ассистентку. В свои двадцать восемь, она была намного мудрее него. Мэри была права. По крайней мере, Нора заслуживала шанс объясниться.
- Тебе полагается прибавка.
- За что? За то, что принесла вам кофе?
- И устроила мне нагоняй. И за то, что придешь ко мне в воскресенье, и поможешь прибраться в квартире.
- Это Пасхальное Воскресенье… Мы оба состоим в одной религиозной общине… Тогда почему бы и нет. К тому же, вы лучший босс, который у меня когда-либо был.
- А ты, вне всякого сомнения, лучшая ассистентка, которая у меня когда-либо была. Вот.
Сунув руку в свой портфель, Истон вытащил последнее из присланного Томасом.
- Может, они тебе понравятся? Последний подарок Финли. Кажется, сережки.
Открыв коробочку, Мэри прыснула со смеху.
- Что? - спросил Зак.
- Милые зажимы для сосков, босс.
Он вспыхнул.
- Зажимы для сосков? Мне следовало догадаться.
- В принципе, они выглядят, как сережки-клипсы, - успокоила она.
- Но ты сразу распознала их назначение.
Истон вопросительно приподнял бровь. Мэри с деланной невинностью обратила взор к небу.
- Не знаю. Возможно, я все-таки, разделяю подобные убеждения.
Поднявшись, она направилась к двери.
- Думаешь, мне стоит позвонить Норе? – спросил Зак, заставив ее развернуться.
- Думаю, вам стоит об этом подумать, - ответила Мэри и вышла из его кабинета.
Взяв трубку, Истон набрал домашний номер Сатерлин, но никто не ответил. Попробовал на мобильный, но тут же попал на голосовую почту. Отправил письмо со словами – \"Позвони мне, пожалуйста\", но получил автоматическую рассылку со словами,
- \"Получателю сего: Идите на хрен. Я занята\".
Вздохнув, Зак повесил трубку. Даже в канун Пасхи - день, который ничего не значил для него, но насколько он знал, являлся важнейшим праздником для католиков, Нора, судя по всему, с головой ушла во вторую работу.
Истон пытался ей позвонить. Просто этому не суждено было сбыться. Подумав о том, чтобы набрать Грейс, он снова поднял трубку, посмотрел на нее, и положил обратно.
***
\"Он вздохнул, понимая, что попался. Уильяма забавляла мысль, что, несмотря на свой безоговорочный контроль над каждым аспектом ее жизни, Каролина, по-прежнему, верила, что могла отслеживать его выбор книг для чтения. Ее кроткое, женское неодобрение пресекало любой, проявляемый им акт доминирования.
- Чтобы мне в этих отношениях сохранить статус Верхнего партнера, прими следующий упреждающий удар - я позволяю тебе раскритиковать мою книгу, - сказал Уильям Каролине, как только та расположилась у его ног.
- Снова Камю? Он такой унылый и меланхоличный, - попрекнула она, - ты находишь благородным толкать тяжелый камень на гору в течение всей жизни?
- Это благородно, поскольку Сизиф делает больше, чем ничего. Он знает, что его усилия тщетны, и что мир есть абсурд, но продолжает, отказываясь подчиниться бесполезности. Это и мудро, и благородно.
- Это депрессивно. Камю был атеистом, правильно? - не унималась Каролина, положив подбородок ему на колено.
- Да, он был атеистом.
- Значит, Сизиф ничего в себе не несет. Без Бога жизнь лишена основного значения. Толкать камень на гору не благороднее, чем оставить его внизу, и просто покончить с собой.
Уильям улыбнулся, зарывшись пальцами в ее волосы.
- Мой маленький Кьеркегор… даже если бы это доказало, что небесный трон пуст, и наверху нет ничего, кроме холодного, прозрачного вакуума, сегодняшней ночью я бы все равно занялся с тобой любовью с тем же неистовством, что и прошлой. Разве это не лучший ответ целибату?
Каролина покраснела, как маленькая девочка.
- Думаю, заданный вопрос с подвохом.
- Никакого подвоха.
Закрыв книгу, Уильям отложил ее в сторону.
- А что сейчас читаешь ты?
- Я нашла старую книгу новелл О.Генри. В старших классах мы проходили \"Дары Волхвов\", однако, не думаю, что после этого мне довелось читать его произведения.
- Ах, да. Молодая пара, отчаянно бедная, но безумно влюбленная… она продала свою единственную ценность – длинные, роскошные волосы, чтобы купить мужу цепочку для часов… а муж продал свою единственную ценность – карманные часы, чтобы купить жене гребни для ее длинных, роскошных волос. Во имя любви они пожертвовали всем, чем могли.
- Главное, что они были вместе, - почти шепотом произнесла Каролина.
- Да, конечно. Вместе.
Отняв руку от ее волос. Уильям вернулся к своей книге.
- А ты говоришь, что Камю меланхоличен\".
- Эй, наша грешница все еще в пижаме, - сказал Уесли, просунув голову в ее кабинет. - Можешь сделать пятиминутный перерыв?
- Да, не помешает.
Отодвинувшись от своего стола, Нора оглядела малого с головы до ног.
- Костюм и галстук. Определенно, в стиле GQ.
Он поклонился.
- Это Пасха, Нора. Ты можешь оторваться от своей книги хоть ненадолго, чтобы сходить в церковь на Пасху?
- Если я соберусь в церковь, то только в \"Пресвятое Сердце\".
Уесли сгримасничал.
- И то верно. Как обстоят дела с книгой?
Он уселся в кресло напротив ее стола.
- Хорошо. Сложнее из-за отсутствия ежедневного отзыва. Я к этому привыкаю. Но работа идет. Хотя, я побаиваюсь кульминационной сцены.
- А в чем проблема?
Уесли ослабил свой галстук. Поставив локти на стол, Нора потерла виски.
- Она выносит мне мозг. Это самая важная сцена в романе.
- Значит, это секс-сцена.
- Точно. Но мне, правда, сложно ее писать. Мой герой стопроцентный извращенец. Моя девочка ванильна, но пытается быть такой, какой он хочет ее видеть. Это ситуация, когда он сдается и идет ей на уступку. Трудно описывать ванильный секс, если не имеешь о нем никакого представления.
- Могу я помочь?
- Хочешь помочь мне с написанием секс-сцены?
Малой пожал плечами.
- Я помогал тебе и раньше.
- Ага, и после последнего раза поклялся больше никогда этого не делать. Что с твоей стороны я приняла за гипер-реакцию.
- Ты оставила меня связанным по рукам и ногам, и отправилась делать себе сэндвич.
- Я предложила тебе поделиться.
- Как хочешь. Я собираюсь избавиться от этой одежды, пока не задохнулся. Свистни, когда захочешь пообедать.
Поднявшись, парень направился к двери. Нора опустила глаза на ворох заметок о главной сцене.
- Уес?
- Да, мэм?
Он обернулся у порога.
- Ты можешь мне помочь. Мне нужна любая возможная помощь.
- Без вопросов. Скажи, что делать.
- Сначала переоденься. После, жди в моей комнате.
Малой снова поклонился и, выходя из ее кабинета, сдернул свой галстук.
Нора распечатала последний черновой вариант кульминации. Ей следовало быть осторожной, и не показывать Уесли страницы, иначе он мог расстроиться, увидев пару моментов.
Войдя в свою комнату, она нашла его уже лежащим среди кучи подушек, сваленных у изголовья ее массивной кровати, согнув одну ногу в колене, и положив на нее руку. Теперь он был босым, в джинсах и футболке. В лучах солнечного света, падающих на его светлые волосы, парень выглядел еще более соблазнительным, чем обычно, и некоторое время Нора не могла вспомнить, что она собиралась делать.
Уес посмотрел на нее и, не улыбнувшись, слегка приподнял подбородок, будто зная, о чем именно она сейчас думала. Увидь это выражение лица на каком-нибудь другом мужчине, Нора бы расшифровала его, как \"ну, давай же\".
- Так в чем загвоздка? – спросил он, когда взобравшись на кровать, она уселась рядом с ним.
- Трудно объяснить, если ты не читал всю книгу, однако, так оно и есть.
- Ты сама мне не позволила.
- Ты сможешь прочитать ее, когда она будет закончена. Возможно.
- Раньше ты позволяла мне читать свои сырые наброски.
- Мы будем спорить или притворяться, что занимаемся сексом?
Уес выдохнул.
- Думаю, притворяться. Что мне делать?
- Спи в кровати. Она спит на полу.
- Он заставляет ее спать на полу?
- Он дает ей одеяло.
- Очень романтично.
Нора посмотрела на свои, все еще теплые от принтера страницы.
- Ладно. Я – это она. Проснувшись, я должна заняться с тобой сексом, ведь, несмотря на разность наших миров, я хочу, чтобы мы были вместе.
Уес кивнул.
- Ты делаешь вид, что спишь, - наставляла Нора. - Затем я тебя бужу. И ты позволяешь мне заняться с тобой любовью.
Она ожидала возражение или смех, но парень только слегка повернул голову, еще глубже зарываясь в ее подушки.