Я хочу выглядеть подозрительно.

Клик-клак. До свидания миссис Догерти.

Стреляю без глушителя, чтобы разбудить пару самых внимательных соседок. Кричу, что

есть сил: \"Помогите, кто-нибудь, умоляю\". Остается лишь покинуть место преступления.

Зачем мне это надо? Не оставлять же тело миссис Догерти перегнивать в столь прекрасном

Могла бы сказать одно: чрезмерно, чрезмерно много, если пытаешься отыскать кого-либо определенного.

доме. Наверное, внуки захотят поцеловать бабушкин лоб. На прощание. А тот, кто первым

В расспросах следовало блюсти осторожность. Если Тиресию можно доверять, если ему в самом деле было видение либо удалось что-то подслушать, шныряя вокруг да около, то этот Фрэнсис Мерримэн знает нечто полезное. Следовательно, делить его с кем-то еще вовсе ни к чему. Однако пока что скрытность не принесла никаких плодов: отыскать смертного оказалось не так-то просто.

обнаружит тело убитой, попадет в шестичасовые новости и обязательно придумает

историю в стиле \"ситком\". Это происходит в девяти случаях из десяти.

Когда к ней явилось тщедушное создание из мелких духов с наказом явиться пред очи Видара, Луне первым делом подумалось, что вызов касается ее розысков. Правда, причины так полагать не имелось, однако возможные альтернативы казались куда менее привлекательными. Скрывая сии размышления, Луна одобрительно кивнула гонцу.

\"Я подбежал, пытался сделать искусственное дыхание, но было поздно. Мисс Х была

– Передай лорду-хранителю, что я явлюсь к нему при первой возможности.

великолепной женщиной, нам будет ее не хватать\".

Гонец обнажил в улыбке острые, как у всех гоблинов, клыки.



\"Мы с мужем услышали громкий хлопок, затем еще один, а потом кто-то закричал. Я сразу

– Он требует явиться немедля.

поняла, что это в доме мистера Y. Схватила газовый баллончик и ринулась на помощь. Но

Разумеется, требует…

не успела\".

Чаще всего люди просто кричат, когда видят мертвеца. Падают в обморок, блюют. Симптомы истинного героизма. А еще говорят, что телевизионные камеры

– Что ж, тогда я буду рада увидеться с ним безотлагательно, – учтиво солгала она, поднимаясь на ноги.

прибавляют несколько килограмм к физиономии, транслируемой по одному из центральных

В лучшие времена она могла бы заставить его подождать. Высокого положения Видар достиг совсем недавно, а Луна до последнего времени была одной из фрейлин Инвидианы, одной из ближайших доверенных лиц королевы – насколько уж та вообще была склонна кому-либо доверять. Теперь подобной свободе настал конец: если Видар велит мчаться к нему со всех ног, оставалось только повиноваться.

каналов. Располневшие от ханжества лица.

Ну, а Видар, конечно же, заставил ее подождать. Высокий пост лорда-хранителя превратил его в самого желанного из покровителей, обладателя немалых богатств и колдовской силы, и ныне в его внешних покоях было не протолкнуться из-за придворных и провинциалов, надеющихся выпросить ту или иную милость. Возможно, он и потребовал от Луны явиться немедля, но прежде, чем вызвать ее во внутренние покои, соизволил принять какого-то искаженного духа, двух девонширских пикси и насквозь пропыленного с дороги фавна, одетого по итальянской моде.

Эти жирные храбрецы.

Вольготно развалившийся в кресле у дальней стены кабинета, Видар даже не поднялся ей навстречу. Некоторые из дивных упорно держались мод прежних времен, однако он тщательно следовал всем новым веяниям: его дублет, в очевидном подражании туалетам Инвидианы расшитый хрусталем и агатом, так и мерцал в пламени свечей. По слухам, черная кожа его высоких, чулком облегавших ногу сапог была снята с какого-то злосчастного дивного, изловленного, замученного и казненного им во благо королевы, но Луна-то знала, что эти слухи распущены им самим. На самом деле то была обычная оленья замша, не более, однако стремление к подобной репутации свидетельствовало о многом.

Возможно, я не правильно вас понял. Зачем я вообще убиваю людей?

– Лорд Ифаррен…

Я хочу выглядеть подозрительно.

Луна склонилась перед хозяином кабинета в реверансе, соответствующем его положению, но ни на волос ниже.

Одна ночь, две жизни, четыре пули. Периодические дозаправки метамфетамином.

– Леди Луна! – откликнулся Видар, крутя в костлявых пальцах хрустальный кубок. – Рад, рад, что вы соизволили откликнуться на мою просьбу.

Каждое убийство следует за предыдущим с интервалом в тридцатьминут. Иногда я успеваю

покурить, сидя на ступеньках, ведущих в участок. А порой - посадить на поршень совсем не

Луна сделала паузу, но сесть ей не предложили.

молодую шлюху по имени Мелисса. Мне нравится, как она отсасывает.

Без спешки изучив ее, Видар отставил кубок и поднялся.

Хороший минет - лучший антидепрессант.

– Ну что ж, миледи, мы знаем друг друга давно, не так ли? И в прошлом работали рука об руку – к взаимной, на мой взгляд, выгоде. Посему мне больно видеть ваше падение.

Клик-клак. Всего доброго, Арчибальд Зибалуски.

В той же мере, в какой оленю во время гона больно видеть соперника, павшего от охотничьей стрелы…

Вы были примерным отцом, любящим мужем и замечательным коллегой. Но теперь вы

просто кусок мяса. А значит, все это не имеет значения.Соболезную.

– Весьма любезно с вашей стороны, милорд, – ответила Луна, скромно потупив взор.

Иногда достаточно подстрелить какую-нибудь местную знаменитость, чтобы в роли

неудачливого спасителя оказался врач или хирург. Трагическая мина поливает меня с

– О, мне пришло на ум оказать вам любезность не только на словах.

экрана.

Луна разом насторожилась. Ей даже в голову не приходило, что мог бы выиграть Видар, предложив ей настоящую помощь, но это ровным счетом ничего не значило. Отрезанная от внутренних кругов придворных сплетен, она вполне могла не разглядеть его очередного гамбита. Но что же она в силах ему предложить?

\"Мистер Y скончался в результате потери трех единиц крови. К сожалению, бригада

Не сделав еще одного шага вглубь западни, этого было не выяснить.

скорой помощи доставила его к нам слишком поздно\".

– Я с радостью выслушаю все, что вы сочтете возможным сообщить мне, милорд.

\"Смерть наступила еще в доме миссис Х. Наша команда была не в состоянии чем-либо

Видар щелкнул пальцами, и пара низших гоблинов поспешила к нему. Еще один повелительный жест, и слуги принялись распускать шнуровку его рукавов, обнажая черный шелк нижней рубашки.

помочь ей\".

– Когда-то вы долгое время прожили среди смертных, не так ли? – не удостаивая гоблинов и взгляда, спросил Видар.

В восьми случаях из десяти помощь могла быть оказана. А еще говорят, что белая

– Именно так, милорд.

одежда полнит. Набитые мнимым раскаянием целители.

Видар вопросительно приподнял игольно-тонкую бровь.

Эти тучные смельчаки.

– В то время я была камеристкой при леди Херефорд и звалась Летицией Ноллис. Ее величество поручила мне постоянно присматривать за двором смертных и докладывать ей обо всех их затеях.

Рейтинги телевизионных новостей растут пропорционально количеству насильственных

Худосочный, словно скелет, дивный передернулся всем телом – резко, отрывисто, как движутся разве что насекомые.

– Какое самопожертвование ради блага королевы! Жить день и ночь в облике смертной, вдали от великолепия нашего двора… Ясень и Терн! Я бы на такое не согласился.

смертей. Один за другим мелькают каналы, но когда на экране появляются кадры с места

Возможно, то были первые искренние слова, сказанные им с той минуты, как Луна переступила порог кабинета. Собственный маскарад Видара, принесший ему новую должность, был скорее эпизодическим, чем непрерывным, однако радости ему отнюдь не доставил.

преступления, зритель не в состоянии переключиться. Киноиндустрия сдает свои позиции. А

– Я была счастлива служить Ее величеству в меру моих способностей, – ровно сказала Луна.

здесь - реальное насилие. Повод взволноваться и испугаться. Людям нужна крепкая рука, которая схватит их за мошонку. На всякий случай.

– Разумеется, были.



Цинизм сей реплики подчеркнула недолгая пауза.

Ночной город звучит несколько иначе. Днем вы не услышите такого количества криков, визжащих шин и проституток с их рафинированными заигрываниями. Утопленные басы

– Вина? – предложил Видар.

ночных клубов, обрывки фраз, брошенных в драке, бродяги, ведущие борьбу за коробку из-

Луна согласно кивнула и приняла поднесенный гоблином кубок. Изысканное красное вино отдавало дымком, меркнущим солнцем осени, пышным великолепием пожелтевших листьев, негромким сухим шуршанием под ногами и первой свежестью зимних заморозков. Луна узнала его с первого же глотка: ну, конечно – одна из последних бутылок, преподнесенных в дар Инвидиане, когда прежнего французского посла сменила мадам Маллин Ле Санфон де Вейль. А ведь тому уж немало лет… После отбытия посланника Дворов Севера мадам Маллин осталась при Халцедоновом Дворе, но отношения с Францией сделались напряженными. Больше таких подарков можно не ждать – по крайней мере, в скором времени.

под нового холодильника. Симфония неэкранной жизни.

Если вам нужна \"ясность\", обратитесь к Деррику. Называйте, как хотите: ясность, любовь, тапки, экстази. Нет никакой разницы. То, что вы получаете в итоге - счастье. Для этого и

– Возможно, – заговорил Видар, прервав ее раздумья, – у вас имеется шанс вновь послужить Ее величеству.

были придуманы наркотики. Они вас не обманут, не предадут и не обидят. Деррик -

Остроту пробудившегося в душе интереса целиком скрыть не удалось.

продавец благоденствия. А я - его хороший друг.

Передаешь сотню. Жмешь руку.

– Продолжайте.

Забираешь колеса. Звонишь Мелиссе.

Последние предрассветные часы мы проводим за уничтожением собственных тел.

– Возвращайтесь ко двору смертных.

Техничное насилие. Опытная шлюха не получает удовольствия от того, чем занимается

От прямоты этого предложения перехватило дух. Вновь жить среди смертных… это было весьма изнурительно, опасно, но как же восхитительно! Меж тем, немногие из дивных имели к сему способности, или хотя бы склонность. Неудивительно, что Видар послал за ней.

каждый божий день. Но все ее навыки позволяют завершить ночь наилучшим образом.



Однако что у него на уме? Разумеется, не прежнее задание, не обличье Летиции Ноллис! Если обрывки слухов, дошедшие до Луны, были верны, Летиция удалилась от двора, пораженная скорбью о смерти второго мужа, графа Лестера.

- Айвори, включай уже свой \"сериал\".



Еще глоток вина… Казалось, этот обжег нёбо сильнее первого.

- Секунду, я скачаю вчерашние репортажи.

– Вернуться, милорд? С какой целью?



На сегодня запланирован просмотр двух эпизодов.

– Ну как же! Для сбора сведений, как и прежде. И… – Видар сделал паузу. – И, может быть, с тем, чтоб завязать знакомство с некоей особой, а то и получить над ней власть.

\"Мистер Уайнкасл\".

\"Сюзанна Бронкхорст\".

В последнее время Луна полностью сосредоточилась на политике малого народца – переговорах с морскими владыками, набегах заморских альвов да непрестанной напряженности в отношениях с Дворами Севера. Проклятье, отчего она хоть краем глаза не приглядывала за делишками смертных? Теперь ей даже неизвестно, кто из них чего стоит, и кого ей предстоит втравить в беду! Возможно, названное Видаром имя даже окажется незнакомым…



– И кто бы это мог быть, милорд?

Дружок

Солнце ударило в самые colliculi*, стоило открыть глаза. В ногах валялся старина Причер

– Сэр Фрэнсис Уолсингем.

- пес, которого я подобрал около десяти лет назад, после перестрелки в Парке Линкольна.

Резной хрусталь глубоко впился в стиснутые пальцы.

Знаете, правильность того или иного поступка проверяется временем. Тогда мне было жаль

беднягу, который волей случая отхватил несколько грамм свинца. Позже он стал моим

любимцем.

– По-моему, это имя мне знакомо, – с осторожностью заметила Луна.

Вот чем отличаются животные от людей: они молчат.

Ни упреков. Ни вранья.

– Как тому и следует быть. Для смертного он продержался при дворе довольно долго, и взлететь успел высоко. Ныне он – главный секретарь королевы Елизаветы. Вы с ним встречались?

Жена тебя оставит, попутно подставляя очко половине города. Уже в дверях бросит что-

Видар подал знак, и гоблин вновь наполнил вином его кубок.

то, вроде: \"Пи..р, продолжай гнить на своей говенной работе\". Ее не волновал тот факт, что

– Он не являлся ко двору, пока я не прекратила своего маскарада.

муж работал детективом в убойном отделе. Философия семейной жизни: неси деньги, позволяй на себе поскакать, прибей полку. Успел все выполнить? Пойди, выпей пивка с

Но, невзирая на это, Луна знала о нем довольно, чтобы проникнуться страхом.

друзьями-му..звонами из своего убойного. И не забудь погулять с собакой.

Зачем чистить зубы, если твое зловонное дыхание никто не почует?

– Отыскать его будет проще простого. Сейчас двор смертных пребывает в Ричмонде, но вскоре переберется в Хэмптон-Корт. Там-то вы к ним и присоединитесь.

Зачем опускать стульчак, если в доме нет женщины?

Привычка.

Луна передала кубок слуге. Это вино слишком уж отдавало печалью и неминуемой утратой.

Прошло три года с тех пор, как я вышел на пенсию. Каждое утро начинается с

– Милорд, я еще не сказала, что возьмусь за это дело.

пятикилометровой пробежки. Первая мысль - я старею. Вторая - Айвори Фоунтейн и его

Лицо Видара расплылось в тонкой, хищной улыбке.

\"сериалы\". Никто не знает об этом парне ничего конкретного. В качестве улики, и то

косвенной, следствие располагает лишь теми роликами, которые приходят по почте

– Не думаю, что у вас есть выбор, леди Луна, – промурлыкал он.

родственникам погибших. Этот ублюдок скачивает готовый репортаж о своем же

преступлении и монтирует самым примитивным способом, добавляя в начале кадр

Как она и опасалась… Но что же рискованнее – согласие или отказ? Каким бы медом Видар не мазал приманку, это задание предложено ей вовсе не из желания помочь искупить былые оплошности. Уолсингем был не просто главным секретарем, но и одним из первостепенных разведчиков двора Елизаветы. Вдобавок не просто протестантом, а протестантом пуританского толка, из тех, кого все дивные почитают дьяволами в человеческом облике. Любая попытка завязать с ним знакомство, не говоря уж о слежке, может привести к ее поимке, а если она будет схвачена…

\"Режиссер-постановщик - Айвори Фоунтейн\".

Мои бывшие коллеги предположили: если в новостях не упоминать имя, то близким

Чары и волшбу дивных поддерживает только бренная пища, оброк, приносимый смертными. Тюремное заключение, даже недолгое, приведет к самым катастрофическим последствиям.

погибшего не придет никакой видеозаписи. А значит - подражатель. Довольно часто мы

задерживаем людей, которые копируют поведение настоящих маньяков.

Кстати о бренной пище.

Тысячи Тедов Банди.

Сотни Чарльзов Мэнсонов.

– Подобные маскарады, лорд Ифаррен, обходятся недешево, – сказала Луна. – Дабы поддерживать достоверность присутствия при дворе, там нужно бывать каждый день. А бренный хлеб смертных…

Это люди, которым не хватает смелости взять на себя ответственность.

– Его вы получите, – небрежно ответил Видар. – Один из низших духов будет доставлять его вам каждое утро – или, если угодно, каждый вечер.

Либо те, кто не знает, как привлечь к себе внимание.

Как-то уж слишком легко он капитулировал…

Зачем сбривать усы, если они никому не мешают?

– Нет. Подобный порядок не оставляет запаса времени. Отправься я с поручением куда-то еще, да пропусти встречу с гонцом – и мы рискуем разоблачением. По целой ковриге за раз, а то и больше.

Зачем возвращаться домой в двенадцать, если некому за тебя волноваться?

Целой ковриги, если съедать не более необходимого, хватит на очень дальнее путешествие в облике смертной. Возможно, даже на то, чтобы благополучно скрыться в иной стране.

Привычка.

Вариант \"задрота, слизавшего почерк Фоунтейна\", отпал. А мне остается лишь брать

временный пропуск посетителя, подниматься на родной третий этаж полицейского

Если дело действительно дойдет до самого худшего.

управления и ждать, пока Джонни освободится, чтобы пойти пообедать. Это единственный

Казалось, цинический взгляд Видара пронизывает ее насквозь и видит все – даже самые потаенные мысли.

человек, с которым я поддерживаю связь с момента выхода на пенсию.

– Доверие Ее величества к вашей особе не распространяется столь далеко. Однако недельный запас – это вполне можно устроить. Скажем, по пятницам. Смертные полагают, будто мы чтим этот день, так отчего бы не потрафить их фантазиям? К тому же и их священного дня сможете не опасаться. Так, судя по усердному торгу, вы согласны?



Согласна ли? Луна взглянула в непроницаемую черноту Видаровых глаз, пытаясь отыскать в его взгляде хоть намек на… да хоть на что-нибудь. На любую малость, что сможет подсказать верный путь.

- Эй, Майк! Подожди пять минут, скоро освобожусь. Туда же?

Пока у нее не было даже уверенности, что эти приказы исходят от Инвидианы. Видар вполне мог состряпать их сам – с тем, чтоб избавиться от нее навсегда.



Впрочем, нет. Подвергнуть Халцедоновый Двор опасности, рискуя раскрыть перед смертными ее истинную природу – на такое не пойдет даже он.

- Конечно, Джонибой. Не торопись.

Или пойдет? В высших придворных кругах его устремления – ни для кого не секрет. Даже Инвидиана знает, что ее советник жаждет занять ее трон. Но там, где Дикая Охота истребила бы королеву, а Халцедоновый Чертог разнесла по камешку, развеяв ее двор по ветру, Ифаррен Видар поступит тоньше: этот оставит все как было, только корону объявит своей. Если только сумеет найти способ.



Может, в том все и дело? Не уготована ли Луне роль пешки в его тайных замыслах?

Все, что я знаю о деле Режиссера (так прозвали Фоунтейна) рассказал мне Джонни.

Что ж, если так, если она сумеет раскрыть его игру и донести обо всем Инвидиане… это уже не просто путь к монаршему благоволению!

Лейтенант в курсе, но ничего против не имеет. Любые соображения могут быть весьма и

Луна расправила юбки и склонилась перед Видаром в реверансе – не более почтительном, чем прежний. В его глазах излишнее смирение будет выглядеть куда подозрительнее гордости.

весьма ценными, тем более от бывшего коллеги.

– Я бесконечно рада возможности служить Ее величеству.



Взгляд Видара исполнился удовлетворения.

- Ну что, пойдем?



– Не угодно ли присесть, леди Луна? Я подготовил описание роли, которую вам предстоит принять…

- Погнали.



– Лорд Ифаррен, – с наслаждением оборвала его Луна, – моя задача именно такова, как вы говорили? Сбор сведений и знакомство с сэром Фрэнсисом Уолсингемом?

Почему мы не идем в какое-либо другое кафе?

Привычка.

– И власть над ним – любого сорта, согласно представившейся возможности.



Подобные возможности не представляются сами собой, однако создать такую ей по силам. Вот только все это – разговоры впустую.

- Слушай, Джонни, во время пробежки...

– Тогда роль я себе подберу сама. Однажды Ее величество в этом на меня положилась.



Видар недовольно скривил тонкие губы.

- Постой, Майк. Послушай меня. С этой минуты я не могу тебе ничего рассказывать.

– Ее величество также положилась и на вашу настойчивость в переговорах с морским народом.

Появилась новая зацепка, которую мы конкретно прорабатываем. Возможно, мы скоро

возьмем этого шакала за яйца. Прости.

Будь проклят тот день, когда Луну послали в глубины моря! Небось Видару не довелось побывать там с поручением убедить обитателей чуждой страны в том, что дела смертных – их забота. Возможно, они – тоже дивные, но, в отличие от сухопутных собратьев, русалки, роаны[13] и прочие подводные жители чужды современной придворной галантности. Круг их понятий об общении с людьми ограничен кораблекрушениями да случайными любовными интрижками, ну а политика сюда не входит вовсе. Счастье, что ей удалось отыскать хоть что-то желанное для них!



Однако все это было бы жалким, ничтожным брюзжанием. Вместо этого Луна сказала иное:

- Я понял. Но...

– Вы гнушаетесь жизнью смертных, лорд Ифаррен. Согласились бы вы сесть на коня, выращенного тем, кто гнушается животными?



– Я знаю Уолсингема, – возразил Видар.

- Никаких \"но\", Майки, извини. Слушай, я знаю о твоих проблемах. Знаю, какая это ломка, когда десятками лет занимаешься тем, что любишь, и у тебя это отнимают. Но тебе пора

– И я покорно выслушаю ваши советы во всем, что касается его персоны. Но вы обратились ко мне, поскольку во всем Халцедоновом Дворе нет никого, превосходящего меня в сем искусстве. И если я отправлюсь ко двору смертных, то только на собственных условиях.

остановиться. Жить по \"привычке\" - гиблое дело, брат. Что впереди, а? Ты не сможешь

Казалось, сей вызов повис меж ними в воздухе. Недолгая пауза – и Видар махнул рукой, точно все это было неважно.

вечно гоняться за сукиными детьми только потому, что тебе скучно. Брось, Майк, уезжай из

страны, с твоими накоплениями и пенсией можно целую, мать ее, Кубу приобрести.

– Быть по сему. О переезде двора я вас предупрежу. А вы предупредите меня об избранной роли прежде, чем отправитесь к ним.

Прикинься Хемингуэем, напиши книгу...

– Перед этим мне понадобится толика хлеба.



– Зачем?

- Джонни! Заткнись, я не идиот. Спасибо за кофе. - Я направился к выходу.

Теперь уже в его голосе зазвучали брюзгливые нотки.



– Дабы ознакомиться с положением, милорд, – спокойно пояснила Луна. – Ведь я не бывала при дворе смертных много лет.

- Подумай о Кубе, Майк, я серьезно!

– Что ж, ладно, ладно! Ну, а теперь убирайтесь с глаз моих. Меня ждут другие дела.



Ничего, закроют дело Режиссера, возьмутся за новое. Нужно лишь немного подождать.

Луна сделала реверанс и удалилась. Если Видар вознамерился поставить ее в положение, где ее ждет неудача, по крайней мере, одной ловушки она избежала. Ну, а благодаря выделенным ей припасам, собственный хлеб вполне можно отдать кому-нибудь из дивных в обмен на нужные сведения.

Почему я ощущаю себя дерьмом?

В давние-давние времена она пробила себе путь от полной безвестности к монаршему благоволению лишь трезвым расчетом и своевременно оказанными услугами. Сделав это однажды, она вполне может сделать – и непременно сделает! – то же самое снова.



Старая привычка...

Дворец Хэмптон-Корт, Ричмонд,



24 октября 1588 г.

Монтаж

Въехав в просторный Нижний двор, Девен спешился едва ли не до того, как его гнедой мерин остановил бег. После заката октябрьский воздух заметно остыл, холодок пощипывал щеки, а пальцы замерзли, несмотря на перчатки. В небе сгущались тучи: мягкий, погожий осенний денек обещал завершиться ночной грозой. Бросив поводья слуге, Девен, растирая озябшие руки, направился к арке ворот, ведущих в глубину дворца.

Одиночество. То, чем определяется срок жизни любого человека.

Лестница слева вела из-под арки наверх, в старомодный Большой зал. Более не служившие главным местом сбора монарха и знати, сии архаичные палаты были отданы дворцовым слугам, по прежнему же назначению использовались только в дни пышных многолюдных церемоний. Нигде не задерживаясь, Девен миновал зал и устремился к покоям, располагавшимся далее: там можно было отыскать того, кто знал ответ на его вопрос.

Я говорю о физическом одиночестве. У тебя могут быть миллионы родственников, но

какова вероятность, что они пришлют на рождество открытку? Только, если ты не забыл

При Елизавете, перебравшейся в другую часть разросшегося дворца, эти покои уже не использовались как личные комнаты королевы, но, несмотря на поздний час, в караульном зале еще толпилось немало придворных из тех, что рангом пониже. От них Девен узнал, что Елизавету вновь, как часто случалось после недавней смерти ее фаворита, графа Лестера, мучает бессонница. Дабы отвлечься, она удалилась в комнаты на южной стороне Фонтанного двора, послушать, как одна из ее фрейлин музицирует на вирджинале[14].

поздравить кого-то из них. Зачем нагружать себя ненужными звонками и заботами, навязываться, быть внимательным. Твоимотцу, деду, брату и так хорошо.

У дверей, разумеется, стоял пост, а к высшему кругу придворных, которым позволено вторгаться к королеве непрошенными, Девен не принадлежал. Посему он поклонился двоим товарищам по Отряду благородных пенсионеров, а затем повернулся к сонному герольду, безуспешно пытавшемуся скрыть зевоту.

Я просто напоминаю об их существовании.

Убиваю, но сближаю с семьей, которая будет вновь и вновь пересматривать последний

– Примите самые искренние извинения за то, что нарушаю покой Ее величества, но я послан сюда, дабы доставить ей немаловажное сообщение.

репортаж.

Твои мать, сестра и бабушка. Они все мертвы.

Вынув скрепленный печатью пергамент, Девен с новым поклоном вручил его герольду.

И это не их вина.

– Сэр Джеймс Крофт недвусмысленно выразил желание передать это Ее величеству как можно скорее.

Пересмотри видео еще раз, ощути каково это, быть таким же палачом, убивать любимых

Герольд со вздохом принял пергамент.

равнодушием.

– О чем же там говорится?

Клик-клак. Прощайте, мистер Томпсон.

– Не знаю, – с едва скрываемым раздражением отвечал Девен, сдержав рвущийся с языка ядовитый ответ. – Письмо запечатано, а вопросов я не задавал.

Клик-клак. Всего хорошего, мисс Филлипс.

– Хорошо. Желает ли сэр Джеймс получить ответ?

Ничего личного.

– Об этом он ничего не сказал.

Я трижды звонил по номеру, принадлежащему Мелиссе. Но она не отвечала. Должно

– Тогда подождите здесь.

быть, внеочередной клиент, кошелек которого толще колес, приготовленных специально