9
Хорошая погода, однако, долго не продержалась.
На следующий день находящаяся в глубоком стрессе природа снова занервничала, зашумела, задула ветрами, забурлила водами молодого моря, загрохотала громом и продемонстрировала ничтожному населению Земли все имеющиеся в ее палитре оттенки серого. Напрочь исключив голубое.
Вкусившие радости штиля и хорошей видимости, члены команды Ковчега, по общему решению названного «Ис-Керим», приуныли: вместе с погодой испортилось и самочувствие. В трюме громогласно храпел вытянувшийся во всю свою недюжинную длину тигр, к его животу прижался маленький кот манул, наловленные в товарных количествах барсуки; куницы, суслики и прочая меховая мелочь теплой грудой дружно сопели у стены. Смотритель безбоязненно гладил спящего тигра и вглядывался в его морду: он или не он сейчас переваривает настоящего Хранителя Времени? Может, то был другой тигр, который тоже спасся? А может, именно прошлый — ведь погибший Хранитель почувствовал, что Время его не заканчивалось, и крикнул о том…
Впрочем, какая теперь разница!
Главное — процесс вылавливания животных начался. И продолжится, если Ковчег сумеет, дрейфуя по воле ветра и волн, добраться до островка-горы. Пусть не так продолжится, как хотелось бы и как было бы значительно легче контролировать, выражаясь номенклатурно, поголовье, парность и ассортимент: выезжать на паровике Сима с сетями в лес, выкапывать ямы-ловушки, налаживать петли-капканы… Увы, ушел поезд. Ни сетей, ни паровика. Рыть что-либо негде. Хотя как знать: возможно, тогда бы этот (или другой) тигр не был бы таким покладистым, без увечий не обошлось бы…
Опять История, следуя сюжету и канве своего Мифа, проявляет оригинальность и обставляет жизнь так, что человек…
(Ной в данном случае)…
даже в самых смелых своих предположениях не может и приблизиться к Истине.
«Ис-Керим» дрейфовал, качаясь на волнах, тренировал выносливость желудков своей команды и обучал хитростям морского дела — в частности, закреплению всего и вся в неподвижности. Ранее бездушные вещи вдруг ожили и принялись мотаться из стороны в сторону — в зависимости от наклона пола. Похлебки разливались, очаг угрожающе рассыпался на тысячи опасных искр, мелкие предметы раскатывались по темным углам до лучших времен. Но лучшие времена пока маячили в солидном отдалении, и поэтому фиксацией всего внутрикорабельного скарба пришлось заниматься фундаментально. Стулья и столы прибивались к полу намертво, полки обретали перегородки и бортики, вокруг очага вырос защитный барьер из металлической ленты. Всякую мелочь собрали в ящики, снабженные запирающимися крышками, для одежды и одеял Ной и Хам сколотили несколько шкафов.
Полутьму, неизвестно зачем придуманную Ноем во всех внутрикорабельных помещениях, разбавили естественным светом из свежепрорубленных окон: стало существенно удобней жить. И к тому же экономилось осветительное масло — днем внутри корабля наконец стало светло.
В общем, обживали Ной и его команда свой плавучий дом, как могли.
То, что вода прибывает и без дождя, было заметно по все уменьшающемуся клочку суши, бывшему некогда самой высокой точкой в округе Ис-Керима. Одноименный корабль, по воле новорожденных шаловливых ветров, потихоньку дрейфовал к этому островку, желтеющему среди зелено-серого мусорного моря. Уже можно было разглядеть отдельные камни на берегу, деревья и хлам, на время отторгнутый противоречивой акваторией. Смотритель ловил в себе отголоски совести и пытался понять — хочется ему встретить здесь спасшихся людей или нет? Человеколюбие бубнило, что спасать нужно всякую живую Душу, встречаемую на пути, а лояльный сотрудник Службы Времени невнятно отбрехивался общими фразами о Мифе, о «приказе», о «задании» и прочая. Этот сотрудник и сам себя ощущал немного лишним на корабле — девятым! — где тем же Мифом предусмотрено только восемь человек команды, а уж о десятом и всех дальнейших думал с ужасом.
Хотя — почему бы и нет? Уж обманывать Миф, так по полной программе…
Смотритель внутренне смирился с возможным появлением на корабле новых людей — в конце концов, человеколюбие важнее.
Он и не представлял, что успокоенное им человеколюбие подвергнется серьезному испытанию — и очень скоро подвергнется…
К вечеру «Ис-Керим» оказался на расстоянии десяти — пятнадцати минут ходьбы от каменного острова, если бы по воде можно было ходить пешком. Для Ковчега — пустое расстояние. Ноя это радовало: он намеревался поискать на острове какую-нибудь спасшуюся живность и набрать камней, деревяшек, растений (если выжили) — для хозяйственных нужд. Ветер медленно, но верно подносил корабль к берегу, и ВСЯ команда стояла у бортика в нетерпеливом предвкушении высадки и прогулки. Ной даже присмотрел большой камень у обреза воды, за который можно было бы зачалиться.
Но улыбки и воодушевление быстро исчезли, как только из-за этого камня выскочил орк. Он был обнажен, ужасающе грязен и впечатляюще мускулист. Размахивая руками и горланя что-то невнятное, он суетливо бегал туда-сюда по самой кромке воды, явно прося о помощи.
— Орк, — прокомментировал очевидное Сим.
— Орк, — находчиво подтвердил Ной.
— Что делать будем?
— Ничего.
— Но он же тоже живая душа, — сам не зная зачем, сказал Смотритель.
— Он — орк, — отрезал Ной, взглянув сердито.
Ему не понравилось неоправданно гуманное отношение Гая к представителю враждебного людям племени. Однако Смотритель решил дожать:
— Ведь он один, а значит, не опасен. Почему нам его не взять? Умрет же в мучениях…
Эх, не надо было так говорить, разрушая собственную легенду! Настоящий шумер…
(а Хранитель Времени — самый что ни на есть настоящий, несмотря на свой маленький по шумерским понятиям рост)…
должен быть непреклонен по отношению к оркам. У него и в голове не может укладываться, как к этим созданиям относиться… даже не с симпатией, даже только снисходительно — в какой бы ситуации они ни оказались. Орк — единственное живое существо, которое шумер может себе позволить убить. Не просто без зазрения совести, но даже с энтузиазмом. А Смотритель подставился, вернее — подставил Хранителя…
— Почему ты так говоришь, Гай? — Ной смешал в голосе сердитость и искреннее удивление. — Это же орк, я повторяю. Ты удивляешь меня, Гай.
— Да… — увял Смотритель, — он — орк. Я не прав. Прости, Ной.
Возникшее напряжение понизил не на шутку разволновавшийся Сим:
— А если эта тварь попытается к нам залезть? Вон — веревки висят…
— Веревки убрать! — мгновенно приказал Ной.
Хам и Иафет метнулись выполнять приказ.
Орк, в общем-то и не предпринимавший попыток самостоятельно попасть на корабль, тем не менее расстроенно взвыл, когда увидел, что люди затащили наверх два так соблазнительно болтавшихся каната.
Но корабль по-прежнему несло к высокому камню. Это явно очень нервировало Ноя, так как он отчетливо видел: если орк сумеет забраться на камень, то до бортика корабля рукой будет подать, В буквальном смысле. А рука у орка сильная и хваткая.
Орк, видимо, подумал о том же. Он сообразил, что если веревки убрали, значит, его не ждут. Но он сообразил и другое: на этой плавучей штуке обязательно нужно и можно спастись. Во что бы то ни стало. Перехватив озабоченный взгляд Ноя, он шустро вскарабкался на камень и, коверкая и без того уродливое лицо в подобии человеческой улыбки, принялся нетерпеливо приплясывать на самой верхушке, ожидая, когда же судно к нему подплывет.
А ветер и не думал менять направление. Да и инерция у тяжелого «Ис-Керима» была немалая. Глухой стук — и корабль причалил к суше рядом с камнем.
Орк, не медля, приступил к абордажным действиям: оттолкнувшись, с места мощно прыгнул на борт корабля. Уцепился могучими руками за край, начал подтягиваться, помогая себе цепкими пальцами на ногах, и очутился бы на корабле, не сориентируйся Ной вовремя и не оглоушь орка по голове первой попавшейся палкой. Орк сдавленно рыкнул, но стараний не остановил. Видно, головы у этих существ крепче, чем у людей: человека Ной просто убил бы. Следующий удар Ной нанес по пальцам орка, вцепившимся в переборку. Кожа лопнула, брызнула кровь, но орк и тут продолжал держаться. Ной заколотил по всему, что попадалось — по рукам, плечам, голове, даже пытался ткнуть в лицо, но орк предусмотрительно подставил агрессии буквально-таки каменный затылок.
— Да из чего ж вы сделаны, звери? — в сердцах воскликнул Ной, отбрасывая измочаленную палку.
Вовремя подбежавший Хам протянул отцу другую — толще и крепче. Смотритель оглянулся — вокруг, как назло, не было больше ничего подходящего, чтобы помочь Ною, а колотить монстра голыми руками — пустое, как уже видно, занятие.
«Ис-Керима», все это время тершийся боком о камень, вдруг начал по прихоти волн отчаливать, и опора из-под ног орка ушла. Теперь он висел прямо над водой, но попрежнему оставался невосприимчив к весьма энергичному внешнему воздействию начавшего уже уставать Ноя.
— Да как же его отлепить-то? — Ной даже повеселел, так его удивляла выносливость орка.
— Может, багром? — предложил Сим. — Я сейчас принесу.
Женщины отошли в сторонку и с ровным интересом наблюдали за происходящим. Испуга не было: они пребывали в уверенности, что Ной не допустит появления орка на корабле. А зрелище увлекательное…
Сим приволок багор, но Ной не стал сразу же тыкать острием в прикипевшего к борту корабля орка, Он выразительно помахал блестящим наконечником перед его глазами и вежливо спросил:
— Может, сам отлипнешь?
— Ы-ы! — ответил орк и, вжав голову в плечи, зажмурился, не отпуская, однако, рук.
— Как хочешь, — сказал Ной и легонько ткнул орка в плечо.
Орк взвыл, метнулся в сторону, быстро перебирая разбитыми руками по борту, и вдруг изловчился и закинул ногу на его край. Еще одно движение — и он на палубе.
Ной заорал: «Не-ет!», и кинулся к орку с багром наперевес. Уже не предупреждая и не жался, он вонзил в грязное, бугрящееся мускулами тело полированное острие. Удивительно, но, несмотря на все углубляющуюся рану в плече, орк крепко держался за борт. Орал от боли, но держался. Смотритель отвернулся. Ему неприятно было наблюдать гуляющую на лице Ноя улыбку.
— Что, ублюдок, непонятно тебе? — Ной напирал на багор всем телом, загоняя его в рану, — Тебя здесь не ждут, не хотят. Пытались по-человечески объяснить — не понял. Объясняем на понятном тебе языке — тоже не понимаешь. Ты какой-то непонятливый орк…
— Хватит уже! — Смотритель не желал более быть соучастником и свидетелем измывательств над пусть каким угодно, но все же живым существом.
Он шагнул к Ною и выхватил у него багор.
— Ты что? — огрызнулся Ной.
— Не мучь его. Или убей, или…
— Что «или*?
— Ничего.
Смотритель чуть было не выпалил: «…или пусти на корабль», но остановился. Не ровен час еще и сам багром под ребро от распаленного Ноя схлопочешь: тогда Миф о восьмерых обитателях Ковчега обретет законное основание.
Орк же, почуяв разлад среди людей, продолжил попытки попасть на корабль — не таясь и не стараясь сделать это внезапно. Да и не мог уже — внезапно. Видно было: ослаб.
— Он же лезет, Гай! — заорал Ной. — Бей его!
Смотритель медлил. Остановить это существо болью не представлялось возможным: порог чувствительности у орков, очевидно, занижен, а убивать…
И зачем только он выхватил у Ноя багор?..
— Бей же! — кричал Ной, но оружие отнимать не спешил.
Очень своевременная проверка на лояльность и верность идее. И условия подходящие.
Смотритель сделал короткий замах и точно вонзил острие багра орку в глаз, Тот коротко взвыл и обмяк, рухнув в воду.
Настроение на остаток дня у всех было испорчено. Волны и ветер никак не хотели разлучать дрейфующий корабль и плавающий вверх спиной труп орка, и он качался на волнах, пока ночь не скрыла его.
А ночью не давал заснуть протяжный плач какого-то зверя, выжившего на каком-то из островков. Ной весь испереживался из-за того, что темнота не позволит найти и спасти его…
Все это мощно «накручивало» Смотрителя, и утром, после того как охрипшего за ночь зверя все-таки нашли и вытащили из воды, он не выдержал и, фигурально выражаясь, припер Ноя к стенке, спросив:
— Скажи, в чем разница между шакалом, которого мы только что спасли, и орком, убитым нами вчера?
— Убитым тобой… — поправил его Ной.
Это не было уходом от ответственности за содеянное, но — только констатацией факта.
— Не важно, — не стал возражать Смотритель. Да и в чем возражать-то?.. — Я, ты, Сим или Хам — его мог убить кто угодно. Я лишь выполнял твою просьбу.
— Просьбу? То есть, не будь меня, ты бы позволил этому… существу забраться на корабль?
— Ты не ответил мне: в чем разница между желанием жить у орка и у нас с тобой? Почему мы спасаем зверей и убиваем орка?
— Орк — зло. Это очевидно. Не понимаю, о чем тут говорить.
— Скажи, Ной… может быть, мне тем ударом отбило на прочь какое-то важное знание… скажи, почему шумеры никогда никого не лишают жизни?
— Никого, кроме орков? Потому что не я раздавал жизнь и не мне ее отнимать.
— Но и орку не ты дал жизнь…
— Он — из тех тварей, что отнимали жизни у людей. У нас! Видел бы ты…
— Не видел. Но догадываюсь. Думаешь, это дает нам право обходиться со зверями по-звериному? Тигр, спящий в трюме, тоже за свою жизнь поубивал вдосталь. И Хранителя, кстати, задрал он или его собрат. Мы же ему не мстим.
— Тигр — зверь.
— А орка ты считаешь человеком? Тогда почему мы его не спасли?
— Орк — не человек.
— Зверь? Тогда почему бы нам его не простить?
— И не зверь.
— А кто же? — Смотритель искренне удивился отсутствию логики в словах Ноя.
— Орк — это орк. К нему — особое отношение. Орков вообще не должно быть на Земле, они — ошибка. И Царь Небесный, наславший все эти бедствия… — Ной повел рукой вокруг, — просто очистил Землю от скверны и гнили.
— От скверны и гнили? А этот орк, видимо, был не самым скверным и уж вовсе не гнилым, если выжил, а, Ной, как думаешь? А все погибшие люди, твои благопристойные соседи, настоящие шумеры, — они что, тоже скверна?
— Гибель соседей и наше спасение — воля Царя Небесного.
— А орк?.. Ной, не уходи от ответа. Если следовать твоей логике, то орку мы явно были посланы для спасения. Но мы не спасли, а убили его. Решили, что вправе корректировать замысел Царя Небесного.
— А что же ты вчера об этом не вспомнил, когда втыкал багор ему в глаз, а?
— Нечестно ты споришь. Ной. Речь-то не обо мне или тебе. Я всего лишь хочу узнать, чем люди руководствуются, относясь к оркам так, как относятся. Если у тебя нет ответа — скажи. Не пытайся выкручиваться. Я же вижу…
— Что ты видишь? Мою ненависть к оркам видишь? Постоянный страх женщин и детей видишь? Истерзанные трупы соседей, подброшенные на дорогу, видишь?
Ной начал закипать, но Смотритель его остудил:
— А истерзанное… раз уж мы заговорили в таком стиле… истерзанное тело Хранителя Времени ты хорошо видел? А кровь на лапах нашего тигра?
Ной замолчал надолго. Вздыхал, отворачивался, жестко тер руками лицо.
Наконец вымолвил:
— Я сам не всегда понимаю…
— Что?
— Почему все так… Одних бережем, других убиваем. У всех ведь внутри течет кровь, бьется сердце. Сложно достучаться до самого себя и попытаться рассудить, почему к людям и зверям — одно отношение, а к оркам — другое. Убив однажды орка, начинаешь понимать, что пика так же легко войдет и в человеческую плоть… Ты прав… Странно все это… — Последнюю фразу Ной произнес совсем тихо.
— Странно — не то слово… — неясно и мимо дела сказал Смотритель, потому что пришло время его реплике.
— Но у нас есть Царь Небесный, руководящий нашими действиями. — Ной как очнулся, заговорил бодро и высокопарно. — Он видит все и решает, кому кого убить, а кому кого спасти. И наверно, он знал о наших соседях… хороших в общем-то людях… знал что-то такое, что позволило ему приравнять их к оркам.
— Ничего себе! Что же они за грешники-то такие?
— Не ведаю. Не мое это дело.
Хваленая Шумерская «хата с краю»…
— Легко так жить, Ной?
— Как жить? О чем ты?
— Очень легко возлагать всю ответственность на Царя Небесного, а с себя, в свою очередь, все снимать, прикрываясь неосведомленностью и незаинтересованностью.
— Не понял.
— Ной, ты даже не даешь себе труда — понять… Да вы… мы все, шумеры, люди, как что ни случись, вечно указываем на небо… каждый раз, как только сталкиваемся с проблемой, требующей минимального умственного напряжения. Говорим: «Вон — Царь, он рассудит, он решит, он помилует, он накажет!» И в то же время позволяем себе решать то, что тоже, по логике, должно решаться не нами. Как думаешь, это идея Царя — расплодить орков, чтобы те истребляли людей? Или, может, тигр, нами спасенный, был наказан за какие-то тигриные грехи и ему следовало медленно умирать от жары и голода на бревне? Почему тогда мы вмешались и нарушили волю Царя?
— К чему ты ведешь, Гай?
— К тому, что роль Царя Небесного не стоит перегружать лишней ответственностью.
— Или к тому, что никакого Царя Небесного нет?
— Твое предположение, — на всякий случай открестился Смотритель.
— Не юли. Не только мое. Вы, Хранители, всегда говорите о Царе Небесном не как о живом… а как-то отстраненно… как о несуществующем.
Смотритель почувствовал, что сейчас начнется нечто, именующееся «разговором начистоту».
— А тебе и остальным это не нравится. Так?
— За остальных не скажу, хотя и знаю, что среди них доставало таких, вроде тебя… без высокого уважения относящихся к Царю… я же всегда чтил, чту и буду чтить его. Как живого.
— Я вот о чем тебя сейчас спрошу… пойми меня правильно, я не для того, чтобы тебя оскорбить или…
— Давай уже, хватит предисловий!
— Скажи, когда и откуда ты впервые узнал о Царе Небесном?
— Уже не помню… давно… Ребенком еще был. От родителей. От Оракула. Наверно, так.
— А какие-либо явные проявления его заботы о людях или гнева на людей… да хоть на тебя или на твоих родителей ты встречал?
— И ты встречал. Сам видишь: мир скрыт под водой, как и обещал Царь.
— А если это обещал не Царь?
— А кто же?
— Ну, допустим, Оракул просто предсказал события. Может такое быть?
— Но событие-то произошло по воле Царя!.. Гай, ты меня удивляешь.
— Я сам себя удивляю. Ной…
Смотритель запнулся. Стоп, хватит! Нельзя идти дальше, разговор уводит персонаж Мифа по абсолютно неведомой…
(и запрещенной, вредяшей Мифу!)…
дороге. Как это вообще в голову пришло: разубеждать шумера в существовании Царя Небесного? Даже если этот шумер осведомлен о странных сомнениях Хранителей Времени… Да и зачем? Есть Миф, Миф прекрасен. Все идет так, как задумано.
Но — вопрос: кем задумано?
А ведь ответа нет, а, Смотритель? Нет ответа на вполне детский вопросик: откуда берутся Мифы? Типа: откуда берутся дети… Но дети вырастают и легко находят ответ на второй вопрос. Сами. Опытным путем. А здесь опытный путь выпал Смотрителю, и он узнает про Миф все: как, когда, где, даже — зачем. Кроме одного: кто…
— Ной, прости, я не хотел заводить этот разговор, просто так получилось. Похоже, мы с тобой встретили больше вопросов, чем можем дать ответов. На то сей мир и существует, что бы мы пробыли в нем жизнь и не знали — что было прежде нас и что придет после.
— Вот! — Палец ввысь. — Я всегда говорю в таких случаях: не можешь понять Царя Небесного? И не пытайся.
Вот — позиция. Пункт первый: начальник всегда прав. Пункт второй: если начальник не прав, смотри пункт первый. Слаб человек, слаб, даже допотопный…
А счет-то в пользу Ноя. И нечего утешаться, что сам сдался.
Смотритель вздохнул, улыбнулся виновато:
— Ной, ты прав. Давай не будем об этом больше,
— Не будем, — пожал плечами Ной.
— И еще… Знаешь, я не из тех, о которых ты говорил… ну, что они относятся к Царю без уважения.
— Это приятно слышать, Гай.
День раздробился на мелкие и крупные бытовые заботы: приготовление пищи, плетение сетей, спасение очередной партии сонных животных, обустройство жилых помещений, — девятеро шумеров трудились одинаково усердно — наблюдай за ними неведомый глаз, он не мог бы выявить среди них одного, ненастоящего.
Да и был ли ненастоящий?
Смотритель думал о себе как о коренном жителе местных палестин, примерял на себя свою же историю, пробовал понять отношение Хранителя Времени ко всему, с чем пришлось столкнуться Смотрителю. Качественно-количественный переход: либо здесь нужно прожить триста лет, и тогда в голове все уложится как надо, либо быть человеком из двадцать-не-важ-но-какого века с соответствующим интеллектуальным багажом. И вот в этом самом багаже па видном месте лежала информация, полученная от Оракула. Лежала и мозолила глаза.
Пирамиды.
Периферийные, сетеобразующие устройства — информаторы, приемники-передатчики, работающие на икс-частоте игрек-волн. Высокие технологии… даже, нет, не высокие, а высоченные, такие, о которых и не помышляли инженеры далекого, весьма продвинутого в техническом смысле времени, также сумевшие запихнуть матушку-Землю в глобальную информационную сеть. Но в том времени все более-менее ясно — вот сенсор, вот контакт, вот терминал, вот монитор. А здесь? Ажурная пространственная конструкция не то что без единой радиодетали, но даже в элементарную розетку не включенная! И, что важно, не умеющая работать без специального человека, который вовсе и не оператор… как в еще не пришедшем времени… а, собственно, важнейший элемент означенной конструкции.
Опять вопросов больше, чем ответов…
Кто это построил?
Давно ли, задолго ли до возникновения шумерской цивилизации?
Была ли до шумеров цивилизация, обладающая воистину галактическим потенциалом знаний и возможностей?
Где она была: на Земле или вне оной?
Если была, то что с ней сталось?
Если что-то трагическое, то откуда берется информация?
Как находятся «нужные» люди — Оракулы?
Как станет жить Земля без этой системы?
Последний вопрос могли бы задать с галерки далекого будущего, где обитают обиженные своей самостоятельностью люди, привыкшие полагаться на самих себя и до времени не ведавшие, что существует система оповещения обо всем, что ни пожелаешь.
И еще вопрос — совсем последний: что все-таки означают многочисленные пирамидальные сооружения, спустя много веков после Потопа ставшие культурно-экскурсионными объектами?
Зеваки-туристы попирают их своими шлепанцами, пытаются отковырнуть кусочек на память, обсуждают по пути домой величие и грандиозность увиденного…
Пирамиды найдены все, какие только возможно было найти. Они разбросаны по всей Земле. Есть даже подземные — перевернутые, смотрящие острием вниз. Все до одной задействованы в туристическом бизнесе. Рядом с каждой — магазинчик с сувенирными голограммами и табличка с ценой: экскурсия стоит столько-то. Безмолвные памятники прапрапраинтернета терпеливо сносят глуповатый разноязыкий гул туристских голосов и монотонный бубнеж автоматических гидов. Получается, что человечество в массе своей — свора необразованных туземцев, восхищающихся красотой корпуса компьютера и не представляющих, что еще эта штука на самом деле умеет.
Отдельные индивидуумы, объединяющиеся в секты «пирамидалов», кажется, догадываются о магическом значении сооружений. Они строят свои пирамиды, проводят собственные исследования. У них в пирамидах вода летом замерзает, а зимой кипит, больные исцеляются, железо гнется, как резина. Их приборы показывают электромагнитные аномалии под сводами пирамид, они публикуют серьезные отчеты в дешевых бульварных газетках под рубрикой «Отголоски иной реальности»… Они что-то такое нащупали… Как тот же туземец, догадавшийся включить компьютер, но по-прежнему не ведающий — что же делать с картинкой, появившейся на мониторе?
Смотритель оглядел грязно-зеленое новорожденное море. Где-то под ним по-прежнему стоят десятки, а может, и сотни загадочных сооружений, И если отбросить ненужный флер околорелигиозной, бессмысленной, дидактичной, мрачной недосказанности, из-за которой погиб в Ис-Кериме весь шумерский народ…
(без восьми человек плюс Смотритель, он же — Хранитель Времени)…
то эта сеть пирамид-информеров могла бы сослужить человечеству добрую службу.
История перегружена сослагательным наклонением…
10
Погода более не радовала солнцем и чистым небом — все больше мелкие моросящие дождички, умеренное, но противное, надоедливое волнение на воде, буйнопомешанные…
(на резкой перемене направлений)…
молодые ветры. Да плюс еще первые стычки неба и земли — из-за разницы электрических потенциалов: ярчайшие, вполнеба, молнии с громом, вызывавшие почти первобытный ужас у шумеров. Хотя видали они и не такое. Вон метеорит перед носом пролетел — и ничего, вон уже и к звездному небу худо-бедно привыкли, перестали торчать на палубе без сна, а молния, видите ли, пугает до дрожи. Женщины плачут, мужчины бледнеют и заводят разговоры «о вечном». Лишь Смотритель да беспробудно спящие животные относятся ко всему происходящему сдержанно, без лишних эмоций. Впрочем, и люди никуда не денутся — привыкнут. А пока — знакомьтесь: это ваша новая родина, это ваша послепотопная Земля с капризной, злой погодой и вечно нестабильным давлением. Одно, впрочем, вытекает из другого.
О давлении.
Смотрителю с новым атмосферным давлением было уютно. То есть он и до Потопа не испытывал великих неудобств — специалисты Службы кого хочешь натренируют, для каких угодно условий, но возврат воображаемого барометра из мощного «зашкала» к пусть не особо благоприятным, но таким родным «буря», «дождь» и «пасмурно» все-таки радовал, ибо натренированность не значит привычка. Сравнимо с радостью человека, возвращающегося домой: головная боль не мучает, дышится легко и никаких головокружений нет. А вот шумеры никак не могли приспособиться к пониженному давлению и явно уменьшившемуся проценту кислорода в воздухе. Они, конечно, не оперировали такими понятиями, их жалобы сводились к «тяжело дышать» и «голова разрывается изнутри». Смотритель вспомнил умное словечко «гипоксия», как раз из лексикона врачей, мариновавших его в барокамере перед броском в «поле». Эти же врачи и предсказывали Смотрителю небольшое расстройство здоровья, а гипотетическим тогда для всех «службистов» шумерам — неслабые мучения во время переходного периода. Но эскулапы из Службы Времени не были знакомы лично ни с одним из представителей допотопного населения и потому ошиблись: шумеры отделались лишь гудящими головами, бурчащими животами и оглушительным храпом по ночам. Могучие организмы, выращенные в буквально тепличных условиях допотопной земли, с честью вынесли все. А слегка распухшие конечности и чуть выпученные глаза даже забавляли. Правда, когда всей семьей пытались снять кольцо, сдавившее до отека палец Зелфы, веселиться не приходилось, но это было скорее исключением из правила.
Еще из непривычного. Семью Ноя удивлял огонь, который разжигался не так охотно, как раньше, и горел куда менее весело, чем в их домашнем очаге. Ной высказал сразившее Смотрителя своей поэтичностью предположение о том, что «огонь скорбит по прежним временам». О кислороде воздуха, однако, Смотритель Ною рассказывать не стал: во-первых — Хранителю Времени физику и химию знать не полагается, а во-вторых — зачем нужна проза, если налицо — скорбь огня!
Впрочем, со скорбящим огнем тоже сжились. Смотрителю казалось, что Ной и его семья встречают все превратности новой жизни с каким-то сдержанным героизмом, будто осознавая, что за предназначение им уготовано — как-никак праотцы и праматери. Но позже, присмотревшись, он понял, что никакого героизма-то и нет, а есть обычное человеческое принятие неизбежного — по-деревенски просто, без лишних эмоций, с холодной головой, мыслящей рассудительно и прагматично. Это, конечно, убавляло романтики, но да и бог с ней — ею обильно наполнят все последующие многочисленные летописи и сказания о Потопе, не исключая и самого известного, носящего codename — Миф…
* * *
Кстати, о сказаниях.
Смотритель отправлялся в это «поле» с намерением обнаружить ответы на ряд загадок, мучивших исследователей Потопа не один век.
Готовясь к броску, он изучил все, что только было возможно, и не без удивления обнаружил, что легенд о Потопе, практически слово в слово повторяющих друг друга, — больше десятка! И еще столько же — с похожим сюжетом, но написанных по-другому. Причем территориальный разброс огромен — от Австралии до Южной Америки, не минуя ни Европы, ни даже севера России. Стоит вспомнить, что не только на горе Арарат обнаружены останки огромной лодки, по габаритам в точности соответствующей Ноевой. Еще и в пяти других горных массивах, опять же в разных частях света, востроглазые спутники углядели то же самое, подобное, похожее. Складывалась более-менее четкая картина, поражающая, однако, своей масштабностью. Получалось так, что Потоп действительно был всемирным и Ной оказался не единственным сообразительным, на каждом континенте должен был возникнуть…
(точнее — всплыть)…
как минимум один его коллега, учинивший точно такое же мероприятие.
Смотритель, закопавшийся в распечатках файлов, был немало удивлен, обнаружив эти сведения. К его рабочему плану автоматически прибавлялась задача доказать их или опровергнуть. Он сделал запрос генетикам, которые с радостью поведали, что уже задумывались над «потопной» теорией обновления человеческого генофонда и нынче готовы предоставить следующие данные: все человечество, по их утверждению, ведет свой род от двадцати восьми прародителей. Именно столько изначальных генных наборов удалось обнаружить за довольно продолжительный период исследований — с конца двадцатого века. Причем только в Европе этих прародителей было четырнадцать. Но и полностью полагаться на эти данные генетики не советовали — уж больно велика вероятность того, что какие-то наборы либо еще не найдены, либо потерялись безвозвратно в ходе войн, эпидемий и геноцидов. Ни у кого из ученых, с которыми допелось общаться Смотрителю, не было ни одной гипотезы о ТОМ, как информация о надвигающемся Потопе и возможном (однотипном) способе спасения могла быть распространена по всему миру. Совпадения — под большим вопросом, ибо маловероятно, что в разных точках планеты одновременно начали плавание несколько совершенно идентичных по размерам и конструкции кораблей. Церковники, беззастенчиво глядя на ученых, утверждали, что все просто — Бог подсказал людям наиболее правильный вариант, и люди, последовав Его совету, спаслись. Ну а то, что в Библии описан подвиг одного Ноя, так это тоже объясняется до слез элементарно: зачем марать бумагу, излагая идентичные повествования? И так ясно, что произошло. Имеющий голову — да сообразит.
Но ученые и примкнувший к ним Смотритель по определению не умели искать легких, бездоказательных путей и потому, поблагодарив представителей религий за помощь, продолжили ломать мозги над проблемой… назовем ее проблемой «множественности Ноев». Однако по всему выходило, что, кроме Бога, никто или ничто не могло оповестить ни Ноя, ни других «ковчегостроителей» о надвигающемся катаклизме и подкинуть идею проекта судна. Тупик.
Но похоже, выход из него найден.
После того, как довелось и с Оракулом поговорить, и на космический фейерверк полюбоваться, и на Ковчеге начать плавание, картина более или менее прояснилась. Пирамиды и приставленные к ним Оракулы — вот ключ к разгадке, но не сама разгадка. Успокоиться и сказать самому себе: «Тайна Потопа раскрыта», — мешает история Ноя…
(реального, а не из Мифа)…
которому никто ничего не подсказывал. Он сам нашел пещеру, точь-в-точь соответствующую размерам корабля. Для него Потоп был такой же неожиданностью, как и для всех остальных шумеров. И, в конце концов, ему никто не приказывал спасать животных: он тоже это сам придумал. Тем более что в трюмах хоть и скопилось немало всякого зверья, этого все же недостаточно, чтобы полностью восстановить всю земную фауну. Стало быть, не он один спасает животных: кенгуру и коал спас австралийский коллега, бурых медведей и уссурийских тигров — сибиряк, слонов и жирафов — африканец…
Получается, так? Получается, и другие «Нои» оказались такими же добросердечными?
Вот совпадение!
Или не совпадение, а точная установка? Только данная не Оракулом — вербально, а кем-то или, скорее, чем-то иным — подспудно. Значит, пирамиды, коль скоро они пока что — единственное выявленное общее звено в запутанной цепи измышлений, могут влиять на людей и на события как-то мощнее и иным способом, нежели просто диктовать Оракулам предсказания на ближайший месяц.
А может быть, дело в Хранителях Времени?.. Вряд ли Хранители — локальное явление, имевшее место лишь в ареале обитания шумеров. Скорее всего люди со способностью чувствовать Время были расселены по всему миру.
Смотритель вдумался: а и верно, если уж кто и повлиял хоть как-то на решение Ноя, то это были именно Хранители Времени. Один — рассказавший Ною про «время находок». Другой — до сумасшествия накаливший обстановку своими громогласными и истеричными прорицаниями… Оба, по сути, предваряли масштабные или, как принято писать, еехообразующие события в жизни Ноя.
Или просто так совпало, что они появились в нужном месте в нужное время? Всего лишь — появились. Ведь первый не показал Ною на его пещеру и не приказал: «Строй корабль», а второй ни словом не обмолвился про Потоп и про метод спасения…
Значит, Хранители ни при чем?
Можно гадать, а можно и не гадать, но, похоже, человеческий разум просто не в силах постичь все многоходовые комбинации Истории. Именно потому, что они — многоходовые. На тысячи лет. Большое видится на расстоянии, а отойти на такое расстояние у Смотрителя — да и у любого другого человека на Земле! — возможности нет. Даже огромные по продолжительности жизни шумеров — не дистанция для обзора этого «большого».
К месту еще разок подумать…
(украдкой, воровато, ибо даже намеков — ноль)…
о дошумерской цивилизации.
И можно долго и пафосно рассуждать о совпадениях и предопределенностях, о судьбе и человеческой инициативе — виднее ничего не станет. Значит, надо расслабиться и, получая удовольствие, плыть по Реке Времени, ожидая своей тихой заводи или бурного водопада. И не важно — сильная ты личность, активная или пассивный лентяй, но что бы ты ни делал, все равно никогда не увидишь ее целиком.
Удручает? Не без того.
Но есть ли смысл обижаться? Это все равно что обидеться на космос, потому что там нет воздуха и очень холодно.
Смотритель любил спуститься в «звериный» трюм и, усевшись у стены, возле морды безмятежно дрыхнущего тигра, разглядывать умильное сонное царство. Здесь хорошо думалось…
Дрейфует «Ис-Керим» уже довольно долго, скопления всплывших деревьев встречаются все реже, и животных на них все меньше. Понизившееся давление отразилось на всех без исключения спасенных зверях: они впали в крепчайшую спячку, во время которой…
(как Смотритель предполагал, исходя из своих небогатых биологических познаний)…
шла активная перестройка метаболизма для жизни в новых условиях. И вот теперь весь трюм вразнобой сопел, храпел, повизгивал, порыкивал, вздрагивал и пихался лапами во сне.
Еще одно историческое совпадение или рассчитанная предопределенность — сонные звери? В Библии про это ничего нет, будто автор…
(или авторы — многие)…
не запомнил или не знал важной подробности. Да разве только одной! Он, автор, задумался о том, как можно найти, собрать, погрузить на Ковчег и черт-те сколько возить на нем огромное количество животных? Ни про кормежку, ни про уход за ними не написано. Миф не подробен. Но Миф и не должен быть подробным. Он — Миф, этим все сказано. Бессмысленно относиться к нему как к разделу учебника Истории. Любой Миф. И рассказ о подвиге Ноя — не исключение. Прежде чем лечь на страницы Книги Бытия, он долго и вольно шел от уст к устам, теряя подробности факта…
(а факт — вот он, плывет себе)…
и приобретая монументальность как раз Мифа.
Любопытно, доведется ли Смотрителю узнать, когда факт начнет превращаться в Миф? Было бы славно…
Размышления Смотрителя прервал тигр, вздумавший потянуться во сне. С раскатистым мурлыканьем он расправил большие меховые лапы, растопырил пальцы и легонько вонзил когти в доски палубы.
Смотритель отодвинулся — не попасть бы под горячую сонную лапу.
Тигр совершенно по-кошачьи, не открывая глаз, повернул голову, замял ухо, выдохнул аккуратными ноздрями воздух и всем своим видом продемонстрировал дальнейшее нежелание интересоваться окружающей действительностью.
Вот и ладненько. Спи, кошка, пока не просыпайся, не пришло еще время. Негде пока бегать и ловить мышей, тем более что мыши тоже покуда спят…
— Гай, ты здесь? — В дверном проеме показалась голова Ноя. — Пойдем-ка наверх, что покажу.
Смотритель аккуратно переступил через тигра и последовал за Ноем. Они дошли до самого носа корабля, где уже стояли все члены семьи.
— Что стряслось? — спросил Смотритель.
— Земля, — просто ответил Ной.
На горизонте в сером мареве и впрямь маячило темное пятнышко суши. Крохотный, явно каменистый и наверняка малопригодный для жизни клочок земли… Его вид почему-то вызвал в душе Смотрителя какую-то непонятную светлую грусть: то ли радость от предвкушения скорой высадки, то ли печаль от осознания того, что миссия, которую он уже успел полюбить, должна будет закончиться. Пусть не сейчас, пусть гораздо позже, но все же, все же…
— Но есть и плохая новость, — вмешался в его самокопания Ной.
— Какая?
— Нас, кажется, несет в другую сторону.
Ага, значит, еще поработаем…
«Ис-Керим» в тот день продрейфовал мимо увиденной земли. Надежда, поселившаяся на корабле новым членом экипажа, теперь заставляла людей по своей воле, безо всяких назначаемых дежурств, подолгу стоять у борта и гипнотизировать горизонт: а ну как снова покажется что-нибудь?
Но горизонт сам гипнотизировал неплохо: людям мерещилась земля, они поднимали радостный шум, на который сбегались все, чем бы кто ни занимался, вглядывались туда, куда показывал возбужденный, но уже не очень уверенный в себе «впередсмотрящий». На всеобщее разочарованное: «Там же ничего нет!» — он вяло отвечал: «Как же? Я же видел…» Его хлопали по плечу, улыбались, советовали отдохнуть, он уходил, посмеиваясь сам над собой, а на его месте оставался еще кто-нибудь — просто так, на море поглазеть. А через некоторое время — снова: «Земля-а!»
Настоящую землю экипаж «Ис-Керима» просмотрел. Проспал.
Громкий скрежет под днищем заставил всех вскочить среди ночи. Женщины, как обычно, перепугались, встали в темноте, прижавшись к друг другу — в ожидании очередной беды. Мужчины — все пятеро! — стремглав понеслись в трюм: скрежет — значит напоролись на что-то, не дай Царь Небесный — течь образуется…
Все оказалось в порядке: чисто, сухо и уже тихо.
В сонные головы не сразу пришла мысль подняться наверх и взглянуть: на что же все-таки напоролся Ковчег? Сперва посидели в трюме, восстановили дыхание, помолчали, затем, будто и впрямь проснувшись, также скопом рванули на палубу.
Луна, новая небесная знакомая шумеров, освещала теперь уже полагающийся ей подлунный мир ровным светом, и поэтому темный скальный массив, в который «Ис-Керим» уперся носом, был виден довольно четко. Нагромождение камней простиралось направо и налево до полной растворенности в темноте. Это была настоящая, большая суша. Наконец-то…
— И что теперь делать? — неожиданно для всех спросил Ной.
Ответа ни у кого с ходу не нашлось: а и впрямь — что делать?
Высаживаться? Ночью это делать несподручно, да и без разведки нельзя.
Идти на разведку? Опять же — ночь.
Дожидаться утра? А если корабль снова ляжет в дрейф и этой земли не видать, как своих ушей?
Значит, несмотря ни на что — высаживаться? А если здесь, кроме голых камней, ничего нет? А если «Ис-Керим» уплывет без них?..
Вероятно, каждый задал себе эти вопросы, и все сошлись в одном. Общую мысль озвучил Иафет:
— Ничего не делать. Спать идти.
Возражений не последовало.
— Да, пожалуй, — поддержал его Ной, — завтра, если «Ис-Керим» не пожелает отплыть, разведаем, что тут и как.
— А может, привязать его вон к тому камню? — дивясь общей несообразительности…
(все-таки не до конца проснулись плюс — ночь. Темно)…
предложил Смотритель.
— И то правда… — почесал в затылке Ной. Похоже, он удивился тому же самому. — Пошли-ка принесем самый длинный и крепкий канат.
В потемках, спотыкаясь о камни и поминутно оглядываясь…
(не отчалил ли корабль?)…
Сим, Гай и Ной добрались с причальным канатом до самого надежного, по их мнению, камня. Иафет и Хам стояли на носу и отслеживали возможные движения «Ис-Керима»: предупредить, если волна понесет судно. Но волна не нападала, а Ковчег будто и сам не хотел никуда уплывать. Уткнувшись в берег, он словно отдыхал от надоевшей качки и неопределенного дрейфа.
— Теперь можно спокойно засыпать, — удовлетворенно сказал поднявшийся на борт Ной, подергав канат и проверив узел, — завтра осмотримся.
«Завтра» показало людям довольно неплохой вид.
Скалистый ступенчатый склон с сохранившимися кое-где деревьями и кустами, несколько небольших полян в обрамлении острых камней, остатки какого-то домика и много мусора, нанесенного сюда ветрами и волнами.
— Неплохо для начала, — оптимистично заявил Ной после того, как они с Хамом и Симом вернулись из разведки, — простора, конечно, маловато, но там, повыше, есть парочка мест, где можно было бы славно разместиться.
— Разместиться? — удивилась Сара, жена Ноя. — Разве мы собираемся здесь остаться?
— А тебе не надоело плавать? — в свою очередь удивился Ной.
— Надоело. Но лучше, мне кажется, жить в корабле, чем начинать строить дом в этом ужасном месте.
— Почему ужасном? — продолжал удивляться Ной. — А ты что скажешь, Хранитель Времени? — Он неожиданно перевел всеобщее внимание на Гая.
И все разом уставились на Смотрителя. С надеждой, естественно. Для них слово Хранителя если и не закон, то но крайней мере убедительный повод для раздумий, а то и руководство к действию.
Но что можно сказать? Ничего конкретного, как обычно, как принято у Хранителей. Ведь это должен быть самостоятельный выбор Ноя, как, к слову, было и ранее… Да и неизвестно даже, что это за земля. Может, и не Арарат вовсе? Хотя на горную вершину похоже… Сейчас хорошо бы, конечно, свериться по спутнику и выяснить местоположение корабля поточнее, но потребная для этого аппаратура давно самоуничтожилась.
— А что ты хочешь спросить, Ной?
Смотритель решил потянуть время. В конце концов, он же Хранитель.
— Стоит нам здесь оставаться или плыть дальше? Как там наше Время — предназначено для плаванья или нет? И вообще, что ты про все это думаешь?
— Я думаю, что земля эта… — Смотритель, сощурившись, оглядел скалистый остров, — не покроется водой. Здесь будет сухо. А оставаться нам здесь или плыть дальше, искать земли красивее и удобнее — это уж твое решение, Ной. Я не могу на него влиять.
— Маловато, конечно, — скептически сказал Ной, — но все же больше, чем ничего… Ох, Хранители…
— Могу сказать еще кое-что, — улыбнулся Смотритель.
— Что? — воспрянул Ной.
— Вода теперь будет только убывать. Причем довольно быстро. Поэтому надо решать, уплываем мы или нет, иначе еще день-другой — и наш корабль окажется на суше.
— Это ты почувствовал во Времени? — с уважением к таинственному умению Хранителя спросил Сим.
— Нет, это я увидел на тех камнях, — рассмеялся Смотритель в ответ. — Взгляните: вон полоска от воды, камни потемнели. А сама вода уже ниже. И так везде.
— И то правда, — Ной вгляделся в темную полосу, — как же я не заметил-то?