Недостаточно просто спасти нас. Мы должны быть достойны спасения».

Она сделала еще шаг назад, находясь теперь точно посередине широкого больничного коридора, и уставилась на закрытую дверь.

«Есть другие Партиалы, — сказала себе Кира. — Другие фракции, которые живут в городах, лесах и пустынях. Они не встали на сторону Морган, и мне тоже необязательно. Если мне удастся убедить хотя бы несколько из этих групп, хотя бы одну, поддержать меня, если они согласятся, как Сэмм, помогать людям, присоединиться к ним и жить и работать вместе, то у нас все получится. Мы сможем спасти мир. Не только наши жизни, но и то, благодаря чему заслуживаем спасения. Наши мысли и наши мечты.

Наши надежды».

Кира развернулась и целеустремленно пошла обратно по коридору. Ее неуверенность исчезла — решение было принято.

Она могла только надеяться, что это решение окажется верным.

Глава 13

Ариэль неслась, сжимая в руках винтовку. Тяжелый рюкзак неистово колотился по ее спине. Остальные, тяжело дыша и не смея оглянуться назад, бежали впереди: Изольда со своим сыном, Мэдисон с малышкой Арвен, на удивление проворная Нандита и первыми — Хочи с матерью. Они не знали, что их выдало, но это и не имело значения: в глуши их обнаружил обычный патруль, и теперь Партиалы настигали их, громыхая на джипах и мотоциклах по разбитым улицам, а позади них ехала грузовая платформа с железной решеткой и проволочной сеткой.

Клетка.

Кесслер повернула в заросший двор слева и выбилась вперед, ища путь спасения. Хочи чуть приотстала и жестом приказала остальным пробраться через дыру в заборе. Хан и Арвен вопили, отражая страх своих матерей. Ариэль достигла забора как раз тогда, когда через дыру неловко пробиралась Нандита. Девушка обернулась, рискнув посмотреть, что происходит позади нее. Партиалы уже почти их настигли. Хочи зарядила очередью из своей винтовки по лобовому стеклу первого джипа, заставив водителя пригнуться. Это предоставило женщинам короткое промедление, которого хватило, чтобы нырнуть в дыру, а затем они снова бросились бежать через кусты, молодые деревца и бушующие побеги. Во дворе было полно старой бытовой техники: подобно памятникам, высились посудомоечные машины и холодильники. Возможно, раньше здесь располагался цех по ремонту. Ариэль услышала, как в корпус прибора, мимо которого она пробегала, угодила пуля.

— Они слишком близко, — задыхаясь, произнесла Хочи. Прорываясь через сорняки, она едва могла говорить. — На этот раз нам не удастся спастись.

Ариэль на ходу схватила за руку Нандиту и потянула ее через лабиринт препятствий.

— Подумайте, насколько стало бы легче, если бы наша сумасшедшая госпожа ведьма использовала свою волшебную способность контролировать сознания Партиалов.

— Ты же знаешь, я не могу этого сделать, — ответила Нандита, задыхаясь от бега. — Партиалы поймут, что их контролировали, и придется либо оставить их с нами навсегда, либо отправить домой с информацией о том, что на острове есть кто-то из Доверия.

— У нас нет выбора! — отрезала Ариэль, нырнув в укрытие, когда на нее обрушился очередной шквал пуль. — Если они начнут на нас охоту, все может стать еще серьезнее.

— Это всего лишь патрульная команда, разыскивающая беглецов, — сказала Нандита. — Если начнется настоящая охота, приказы будут на порядок жестче.

Пригнувшись за каркасом ржавой посудомоечной машины, Хочи открыла огонь, замедляя погоню и принуждая Партиалов тоже искать укрытие.

— Через минуту или две никакого выбора у нас уже не будет, — сказала она. — Они лучше, и их больше, чем нас.

— Подождите, — сказала Ариэль, вскинув голову и прислушиваясь. Что-то изменилось. Хочи снова выстрелила, и Ариэль знаком приказала ей прекратить. — Тихо, разве вы не слышите?

Хочи вернулась в укрытие, и троица внимательно прислушалась, а остальные побежали вперед. Ариэль закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на звуке. Что это было?

— Двигатели, — сказала Нандита. — Они на холостом ходу.

«Да, — подумала Ариэль, — звук двигателей изменился, но было кое-что еще. Что-то большее, как…» Она не могла выразить это словами.

— Напомните мне, что означает «на холостом ходу», — проговорила Хочи. — За всю свою жизнь я слышала звук всего, наверное, четырех двигателей.

— Это означает, что они чего-то ждут, — пояснила Нандита. — Партиалы нас больше не преследуют.

— Во всяком случае они не смогут проехать на машинах через эту свалку.

— Двигатели снова набирают темп, — произнесла Ариэль, по-прежнему прислушиваясь. — Но, кажется, они… уезжают.

— С чего ты взяла? — спросила Хочи. — Я слышу только двигатели и ничего из тех глубоких эмоциональных оттенков, которые вы улавливаете.

— Ты человек, — сказала Нандита. — И в тебе нет и малой доли тех генетических модификаций, что есть у меня.

— Они не могли сдаться, — проговорила Ариэль. — Они были слишком близко. Думаете, они пытаются окружить нас? — Она посмотрела вперед, стараясь разглядеть остальных из своей группы, но те уже завернули за угол и скрылись из виду. — Мы должны поторопиться. Кесслер не сможет защитить матерей в одиночку.

— Позади нас все еще могут быть Партиалы, — сказала Хочи. — Если мы покинем укрытие, нас могут убить.

Нандита покачала головой.

— Они здесь для того, чтобы захватить нас, а не убивать.

— Это было до того, как мы начали в них стрелять, — ответила Ариэль. — Теперь мы вражеские бойцы.

— Дайте мне минуту, — произнесла Нандита и закрыла глаза, делая долгий, глубокий вдох. Она замерла, словно концентрируясь, и Ариэль поняла, что женщина пытается почувствовать ближайших Партиалов через линк. Девушка сделала вдох, но ничего не ощутила. У нее никогда не получалось. Может быть, с практикой?

Нандита резко открыл глаза.

— Впереди нас, — выдохнула она. — Бегите к детям!

Все три женщины вскочили и бросились бежать на помощь. Ариэль кратко оглянулась назад, но ничего не увидела. «Почему они оставили нас? Даже если Партиалы послали солдат вперед, чтобы отрезать нас, зачем покидать свою позицию в тылу?»

Ариэль обогнала остальных и притормозила на углу следующего крупного здания. Подняв винтовку, она осторожно шагнула вперед. Дуло автомата было направлено вровень с головами врагов, которые могли появиться перед ней. Однако Ариэль увидела лишь ботинок и лодыжку, исчезнувшие за дверью, в которую вошел Партиал. Мгновением позже она услышала плач младенца и снова бросилась бежать. Хочи тут же ее догнала.

— Куда? — спросила Хочи.

Ариэль показала на открытую дверь, и Хочи кивнула. Каждая была вооружена штурмовой винтовкой М16 из личной коллекции, так как девушки являлись членами бывшей милиции Ист-Мидоу: всех подростков на острове обучали обращению с огнестрельным оружием. Заряда в винтовках хватало, чтобы убить Партиалы в бронежилете, если стрелять по определенным точкам. «Мы сможем», — подумала Ариэль.

«Вот только не знаем, сколько их и где они».

Они уже почти достигли дверного проема. На бегу Ариэль как можно тише прошептала:

— Попытаемся тихонько проскользнуть внутрь или ворвемся и откроем огонь на поражение?

— Слишком поздно для обоих вариантов, — сказал строгий мужской голос. Хочи и Ариэль застыли на месте. — Бросайте винтовки и станьте к стене, — произнес мужчина, и они повиновались. Все это время Ариэль проклинала себя за свое безрассудство. Она посмотрела в ту сторону, откуда они пришли, но нигде не увидела Нандиту. Девушка слышала, как внутри плачут дети, а затем за ее спиной раздались шаги и лязг металла: солдат-Партиал пнул их винтовки из зоны досягаемости подальше. — Расскажите, что вы знаете о сопро…

Он резко замолчал, словно встревоженный чем-то, чего Ариэль не услышала. Секунду спустя из здания послышался крик другого Партиала:

— Сед, ты должен это увидеть.

— Задержана пара бойцов, — ответил Партиал, взявший девушек в плен, — положение не стабильно.

— Веди их сюда, — произнес Партиал из дома, — и спроси, что они знают о годовалом человеческом ребенке.

Ариэль выругалась себе под нос и услышала, что Хочи сделала то же самое. Ариэль снова посмотрела в сторону, но Нандиту по-прежнему не увидела.

— Кого вы ждете? — спросил Партиал.

Надеясь, что не выдала Нандиту полностью, Ариэль снова выругалась, хотя на этот раз про себя.

— За нами гналась еще одна группа ваших, — сказала Ариэль. — Я просто удивлена, что их еще здесь нет.

— Они удерживают позиции, пока мы заходили к вам с фланга, — ответил Партиал, но Ариэль знала, что он врет. «Остальные уехали, — подумала она. — На полной скорости. Это не может быть стандартной процедурой — даже грузовик с клеткой увезли. В чем нас собираются доставить на базу? Что происходит?»

— В дом, — приказал Партиал, — и без глупостей.

Подняв руки над головой, Хочи и Ариэль прошли через дверь в развалины строения. Это было что-то вроде склада, в котором хранились такие же предметы бытовой техники, как и те, что ржавели во дворе снаружи. Здесь было не очень светло, но в то же время и не темно, так как большая часть крыши провалилась, открывая небо. В помещении находился только один Партиал. Он держал две винтовки: свою и Сенатора Кесслер. Сама Кесслер с Мэдисон, Изольдой и двумя детьми скорчилась в углу. Партиал настороженно наблюдал за вошедшими, но постоянно бросал быстрые взгляды на Арвен. Годовалых детей уже много лет не видели, поэтому игнорировать малышку было невозможно. Партиал жестом приказал вошедшим девушкам встать в тот же угол. По пути Ариэль незаметно осматривала пол, надеясь найти оружие. Его не было. Ариэль, Хочи и Кесслер были обезоружены, но у Мэдисон и Изольды могли остаться самозарядные пистолеты.

А Нандита по-прежнему находилась снаружи, там же, где Партиал оставил в траве винтовки девушек.

— Седрик, это годовалый ребенок, — проговорил второй Партиал.

— Это…

В помещение вошел первый Партиал, но при виде Арвен будто прирос к полу. Он с благоговением уставился на девочку, стоя спиной к двери и на мгновение утратив бдительность. Ариэль почти ожидала, что на склад ворвется Нандита и застрелит Партиала. Ничего не произошло. Седрик взял себя в руки и встал так, чтобы наблюдать одновременно и за женщинами, и за дверью. Ариэль была практически уверена, что для захвата шестерых пленниц здесь оставили только этих двоих Партиалов, которым будет очень сложно без посторонней помощи доставить женщин на базу. Кровь Ариэль внезапно застыла, когда девушка поняла: целью этой операции может быть вовсе не пленение.

— Расскажите нам все, что знаете, — приказал Седрик.

— Я знаю, что Партиалы — бессердечные убийцы, которые без помощи офицера не могут даже высморкаться, — сказала Кесслер. — Об этом вы спрашиваете? Или немного сузите свой идиотский вопрос?

— Начните с нее, — произнес второй Партиал, указывая на Арвен. — Мы думали, что все человеческие дети умирают сразу же, как рождаются.

— Вы же сделали все возможное, чтобы это так и было, — выпалила Изольда. Кира говорила, что Партиалы не выпускали чуму, но ей почти никто не поверил. Ариэль и сама не была уверена, верит ли. Партиалы не попытались ни подтвердить, ни опровергнуть слова Изольды.

— Это та, которую вы спасли? — спросил Седрик. — Та, которую излечила Кира Уокер?

— Мы не знаем ничего о Кире Уокер, — сказала Ариэль, парируя вопрос. Она заставляла себя не смотреть на дверь, чтобы снова не выдать свои мысли. Даже если Нандита не хотела использовать для контроля над Партиалами линк, она могла бы подобрать брошенные винтовки и напасть. Хватит одного неожиданного выстрела, который уложит одного из Партиалов, и в образовавшейся суматохе Ариэль возьмет пистолет Изольды и прикончит второго. «Или, раз мы все равно собираемся их застрелить, — подумала она, — примени свой проклятый способ контроля и облегчи нам задачу». Неужели Нандита действительно настолько осторожна — настолько подозрительна и скрытна, — что рискнет потерей остальных в перестрелке, лишь бы не дать обнаружить свое лучшее оружие?

«Разумеется, именно такова она и есть, — мысленно прорычала Ариэль. — Это Нандита — она всегда была такой и всегда будет. Она предаст каждую из нас, чтобы защитить себя».

— Мы не знаем, почему моя дочь не умерла, — проговорила Мэдисон, рассказывая ложь, которую они придумали на случай, если их когда-нибудь поймают. — У нее иммунитет, точно так же, как и у нас. Пожалуйста, оставьте нас в покое.

— У нас была программа под названием Акт Надежды, — произнесла Кесслер. — Она заключалась в том, чтобы как можно больше матерей рожали детей. По статистике кто-то из них должен был унаследовать иммунитет родителей. С этой малышкой так и произошло.

— Есть и другие? — спросил Седрик. Второй Партиал наблюдал за дверью, а Ариэль наблюдала за ним.

Кесслер пожала плечами.

— Мы не знаем. Я слышала, что, возможно, где-то и есть, далеко на востоке, но мы не знаем, где именно.

— Туда мы и направлялись, — добавила Мэдисон. — Мы думали, что, если существуют другие дети, мы могли бы встретиться с ними и постарались бы держаться вместе. Только и всего

— В восточной части острова никого не осталось, — произнес Седрик. — Мы собрали всех в Ист-Мидоу.

— Зачем? — спросила Ариэль. Она не надеялась, что солдат ответит, но ничего не могла с собой поделать. Зачем собирать людей в одном месте? Что Партиалы планируют делать после того, как соберут всех? Как и ожидалось, солдат полностью проигнорировал ее вопрос.

— Расскажите нам все, что знаете о сопротивлении, — приказал второй Партиал. Ариэль заметила, что это был тот же вопрос, который задавал им Седрик, когда они были снаружи. Девушка не знала, что существует движение сопротивления, но, судя по всему, оно весьма досаждало Партиалам.

— Сопротивления нет, — ответила Хочи. — Может быть, есть несколько групп, как наша, которые пытаются выбраться из Ист-Мидоу, но не более того.

— Местные ведут партизанскую войну с самого начала оккупации, — сказал Седрик. — Расскажите нам о биологическом оружии.

— О каком биологическом оружии? — спросила Ариэль.

— Расскажите о ракетных ударах по Плейнвью, — произнес Седрик. — Откуда у них ракеты? Где скрываются главари?

— Мы ничего об этом не знаем, — настаивала Ариэль. — И не являемся частью какого-либо сопротивления — мы просто пытаемся защитить этих детей.

— Вы бежите с места самой крупной за всю историю этой оккупации контратаки людей, — твердо сказал Партиал. — Вы имеете к этому какое-то отношение и расскажете нам все, что знаете.

Ариэль попыталась вызвать из памяти старую карту дорог Лонг-Айленда. Они покинули Ист-Мидоу через Левиттаун, далее прошли Бетпейдж, а затем… Плейнвью. «Мы были в Плейнвью сегодня утром, — подумала она. — Никаких свидетельств ракетного удара или других атак там не было. Может быть, это произошло после того, как мы ушли? Но мы ушли только несколько часов…

Шум, который я слышала, — подумала вдруг девушка. — Я услышала какой-то глухой отдаленный звук, затем двигатели замолкли, а минуту спустя Партиалы уехали. Это и была атака? Движение сопротивления людей атаковало Плейнвью всего несколько минут назад, и патруль, гнавшийся за нами, был отозван на подмогу. Эти двое здесь не для того, чтобы захватить нас в плен. Их задача — допросить нас».

Она открыла рот, чтобы ответить, но Седрик и второй Партиал почти одновременно выпрямились и посмотрели друг на друга, а затем оглядели всю комнату. Ариэль не могла понять, выглядят ли они испуганными или просто растерявшимися.

— Это что за чертовщина? — спросил Седрик.

— Оно приближается, — ответил его напарник.

Ариэль взглянула на остальных женщин, которые пригибались пониже и жались друг к дружке для защиты. Ариэль прижалась к боку Изольды и нащупала пистолет, скрытый под рубашкой девушки.

— Я возьму его, — прошептала она.

— Они чувствуют что-то через линк, — прошептала Изольда, кивнув, пока Ариэль доставала пистолет.

— Думаете, это Нандита? — поинтересовалась Хочи.

Ариэль покачала головой.

— Я однажды видела, как Нандита это делает, но все было не так.

Она снова посмотрела на Партиалов и увидела, что они ищут лучшую оборонительное позицию.

— У вас есть еще оружие? — спросил Седрик. Ариэль понадобилось время, чтобы понять, что Партиал обращается к своим пленницам.

— Что происходит? — спросила Ариэль.

— К нам приближается нечто, — сказал Седрик. — Если у вас есть оружие, приготовьте его.

— Должно быть, это Нандита, — прошептала Изольда.

Будто в ответ на ее слова, Нандита практически задом наперед прошла в дверь. К изумлению Ариэль, Партиалы заметили ее лишь мимоходом, по-прежнему держа оружие нацеленным в дверной проем.

— Ложись! — прокричали они. Нандита, широко раскрыв глаза, нырнула в укрытие. Голос Седрика был тверд, как сталь. — Ты видела это?

— Нет, — ответила Нандита. — Что это?

— Мы не знаем, — произнес второй Партиал, — но слышали рассказы.

Ариэль изумленно на них уставилась, гадая, что могло быть настолько ужасным, что Партиалы прекратили допрос, а Нандита покинула место, в котором пряталась. Мгновение спустя девушка решила: не имеет значения, что это такое, — если Нандита и Партиалы боятся этого, то и Ариэль тоже. Она подняла перед собой толстый полуавтоматический пистолет Изольды и увидела, что Хочи сделала то же самое с пистолетом Мэдисон. Укрывшись в развалинах, они ждали, глядя на дверь.

А потом оно пришло.

Сначала Ариэль почувствовала это — не телом, а будто сознанием. Это было присутствие, одновременно огромное и невидимое. Она качнулась и увидела, что с Изольдой произошло то же самое. «Это линк, — подумала девушка. — Мы ощущаем его через линк». Хан, который минуту назад молчал, начал кричать, как будто тоже это уловил.

В дверном проеме мелькнула тень, а мгновением позже появилась массивная фигура. Это был гуманоид, но он сильно отличался от человека. Темно-красного или фиолетового цвета, покрытый чем-то вроде пластин защитной брони. Ариэль не знала, была ли броня частью тела или как-то снималась. Создание было настолько огромным, что ему пришлось нагнуться, чтобы заглянуть в дверной проем. На присутствовавших уставились маленькие черные глаза. Голос существа был глубоким, хотя Ариэль и не увидела рта.

— Пришло время подготовиться, — сказало существо. — Готовьтесь к снегу.

— Кто ты? — требовательно спросил Седрик, но существо проигнорировало вопрос.

— Расскажите остальным, — приказало создание и выпрямилось, собираясь уйти. Седрик один раз выстрелил из винтовки и попал монстру в ногу. Ариэль не видела, причинила ли пуля какой-нибудь вред. Существо снова медленно и намеренно сунуло голову в дверной проем. Ариэль увидела, как на плечах открылись какие-то щели, напоминающие гигантские ноздри. Двое Партиалов без сознания рухнули на пол, и Ариэль испытала краткое головокружение, будто тоже была на грани обморока. Она схватилась для опоры за Хочи, с трудом сохраняя глаза открытыми, и с оцепенелым любопытством заметила, что Изольда и Нандита тоже едва стоят. Существо мгновение на них смотрело, будто проверяя, упадут ли они, и затем снова заговорило:

— Не пытайтесь следовать за мной, — сказало оно. — Я уже знаю. Вы должны рассказать остальным.

Монстр мгновение помедлил, и внезапно Ариэль безошибочно поняла, что он удивлен. Его удивление окатило ее густой липкой волной, и девушка едва сдержала крик отраженного ужаса.

— Нандита, — сказало существо. Ариэль не знала, где заканчивалось его удивление и начиналось ее собственное.

— Кто ты? — потребовала объяснения Нандита.

— Все уже почти готово, — ответило существо. — Я восстановлю его, я почти закончил.

— Что ты восстанавливаешь? — спросила Нандита. — Кто ты?

— Я, — ответило существо. — Мир вернется на круги своя. Снова пойдет снег.

С этими словами монстр развернулся и пошел прочь.

Глава 14

Сэмм стоял посредине больничной столовой, наблюдая, как Партиалы реагируют на последние новости. Все девятеро сейчас бодрствовали. Сэмм собрал их здесь, и Партиалы либо сидели в инвалидных колясках, либо лежали на больничных кушетках. Большинство из них все еще были слишком слабы, чтобы ходить, а некоторые чувствовали себя и того хуже. Восьмой номер, солдат по имени Горман, по-прежнему был на кислороде: его легкие слишком атрофировались, чтобы функционировать полностью самостоятельно. Никто из Партиалов не был офицером, но до Раскола они служили вместе, и все смотрели на Гормана как на предводителя.

— Двенадцать лет, — произнес Горман. Его лицо было осунувшимся, глаза слезились и запали. Физически ему было восемнадцать, как и всем Партиалам-пехотинцам, но выглядел он так плохо, что казался старше на десятки лет. — Это… — Он замолчал, не находя слов. — Двенадцать лет.

— Почти тринадцать, — произнес Сэмм. — Я не знаю точно, когда вас усыпили, но сейчас 2078 год.

Он посмотрел на Херон, молчавшую в своем углу, а затем на дверь. Ее не запирали, но Каликс обещала никого к ней не подпускать, чтобы предоставить Партиалам немного уединения. Пока девушка держала свое слово, и при разговоре присутствовали только Партиалы.

— Восстание началось в 2065, — проговорил солдат в инвалидной коляске. — Мы можем ошибаться на пару месяцев, но все равно получается где-то тринадцать лет, так что разницы нет.

Сэмм теперь знал, что этого зовут Дуэйн.

— Последнее, что я помню, — это приход сюда, — поведал Горман. Он слабо махнул рукой, имея в виду весь комплекс. — Это произошло, когда РМ был в самом разгаре, когда старшие офицеры наконец поняли, что люди от него не вылечиваются. Нам приказали обыскать комплекс ПараДжен, попытаться выяснить, нельзя ли с чумой что-нибудь сделать, а затем… вот. Я здесь.

— Вы не помните, кто вас усыпил? — поинтересовался Сэмм.

— Это был не «кто-то», — ответил солдат по имени Риттер. — Когда это произошло, я был на службе. Точно не помню, но, должно быть, я был в патруле. Кажется, это случилось… — Его линк испустил заряд досады. — Не могу вспомнить. В одной из лабораторий, может, даже в этой. Будто произошла химическая атака.

Остальные Партиалы при помощи линка подтвердили его слова, и Сэмм кивнул.

— У человека, который вас захватил, в плену находился еще один солдат, Уильямс. Его модифицировали таким образом, что вместе с дыханием он выделял снотворное, действующее только на Партиалов. Мы… никак не сможем вернуть ему прежний вид.

Все неловко заерзали.

— Мир, в котором вы очнулись, уже не тот, что вы знали, — продолжил Сэмм. — Я уже рассказал вам о Расколе, РМ и заповеднике. То, что случилось с вами, было сделано из страха перед вымиранием. Это не оправдывает произошедшее, но помогает нам понять, что заставило того человека пойти на подобное. Мир за пределами заповедника пуст. Кроме этого места, на всем континенте, и, возможно, во всем мире, поселения существуют только на востоке: люди собрались на Лонг-Айленде, в городе под названием Ист-Мидоу. Их там приблизительно тридцать пять тысяч.

В комнате повисло испускаемое через линк удивление, которое сменилось сильнейшей волной смятения: Партиалы осознали все последствия Раскола. Дуэйн заговорил первым:

— Всего лишь тридцать пять тысяч людей? То есть, во всем свете?

— Это все оставшиеся на земле представители вида, — ответил Сэмм. — Возможно, кое-где есть еще изолированные поселения, но через сто лет, самое позднее, все люди умрут.

— Но тогда где Партиалы? — спросил Горман. — У нас иммунитет к РМ, и невозможно, чтобы группа из тридцати пяти тысяч человек превозмогла нашу миллионную армию.

Сэмм почувствовал, как у него в груди что-то сжалось. Он помедлил, перед тем как говорить, будто мог каким-то образом избавить Партиалов от той новости, которую собирался им рассказать.

— Партиалы живут к северу от людей, — ответил он, — в нашем старом штабе в Уайт-Плейнс. — Все, — он сделал паузу, — все двести тысяч.

— Двести тысяч? — переспросил Риттер. — Ты шутишь.

— Не шучу.

— Что случилось с остальными из нас? — требовательно спросил Горман. — Люди устроили атаку? Мы слышали о морском десанте, но затем отправились сюда и… — Его голос надломился, и линк в комнате окрасился горечью и грустью. — Значит, у них получилось, да? Последний флот прорвался и вырезал нашу армию.

— Последний флот был остановлен, — сказал Сэмм. — Люди никого не убивали.

— По крайней мере непосредственно не убивали, — вставила Херон.

Горман быстро на нее взглянул, а затем снова повернулся к Сэмму. Его голос, со свистом прорывающийся через респиратор, был по-прежнему слаб, но линк практически сверкал негодованием.

— Тогда что произошло?

— Приблизительно три года назад начало умирать первой поколение, — сказал Сэмм. — Первая волна Партиалов, которых создавали для боя, все ветераны, первыми высадившиеся на берега во время Изоляционной войны. Все они просто… умерли. Сегодня были здоровы, а завтра начали гнить, как кусок какого-то фрукта, оставленный на солнце. Мы обнаружили, что в каждого из нас был встроен «срок годности». Все Партиалы умирают где-то на свой двадцатый день рождения. — Сэмм помедлил мгновение, давай Партиалам время осознать его слова. — Следующая партия погибнет через месяц. У последней — моей — есть еще месяцев восемь. В зависимости от того, когда вас извлекли из резервуаров, жить вам остается от четырех до тридцати двух недель.

В комнате стало тихо. Партиалы молча размышляли. Считали про себя. Даже Херон не подавала ни звука, глубокими темными глазами наблюдая за Сэммом. Линк в воздухе трещал беспорядочной смесью смятения и отчаяния.

— Говоришь, погибают все? — спросил Горман.

Сэмм кивнул.

— Это не болезнь. «Срок годности» встроен в наши ДНК. Он неостановим, неизлечим и необратим.

— Двадцать лет?

— Да.

— И ты говоришь, что сейчас 2078 год? — спросил Горман.

Сэмм нахмурился, сбитый с толку вопросами. Он ожидал некоторое неверие, но в смятении Гормана с каждой секундой становилось все меньше отчаяния.

— Октябрь. А что?

— Солдат, — произнес Горман. — Мы — Третья дивизия. Вышли из контейнеров в 2057-ом. — Он широко раскрыл глаза, будто сам едва мог поверить в то, что собирался сказать. — Пять месяцев назад всем нам исполнился двадцать один год.

Сэмм изумленно на него посмотрел.

— Это невозможно.

— Судя по всему, возможно.

— Никто и никогда не переживал «срок годности», — сказал Сэмм. — Мы испробовали все…

— Откуда нам знать, что этот «срок годности» вообще реален? — спросил Риттер.

— Я не выдумываю, если ты это подразумеваешь, — ответил Сэмм.

— Если он солгал об этом, то, возможно, лжет и обо всем остальном, — произнес Дуэйн.

— Я не лгу, — сказал Сэмм. — Сейчас 2078-ой год, мир стоит на грани гибели, каким-то образом вы были спасены, и мы должны понять каким…

Вспышкой движения Херон отделилась от стены, вытащила из ножен на поясе боевой нож и схватила Риттера за плечо. Не успел Сэмм даже моргнуть, как Риттер оказался на полу, а его кресло упало на кафель. Херон уперла колено Партиалу в грудь и прижала нож к его горлу.

— Скажи мне правду, — приказала она.

Сэмм подскочил на ноги.

— Херон, что ты делаешь?

К его вопросу присоединился хор возгласов, издаваемых остальными Партиалами, большинство из которых были слишком слабы, чтобы хотя бы встать. Горман сражался с дыхательными трубками на шее, пытаясь подняться, но ему не хватило сил, и он снова опустился на кушетку. Линк наполнился волнами ярости.

— Сколько тебе лет? — спросила Херон и еще плотнее прижала нож к горлу своей жертвы. — Не заставляй меня демонстрировать, насколько серьезны мои намерения.

— Он едва может дышать, — крикнул Дуэйн. — Как он может тебе ответить, если ты сейчас раздавишь его грудную клетку?

— Тогда пусть за него ответит кто-то другой, — сказала Херон, — пока я не избавила его от страданий и не начала искать нового заложника.

— Нам по двадцати одному году, — кашляя, произнес Горман между глубокими жадными вдохами через респиратор. — Все, что мы говорили, — правда. Нам двадцать один год.

Херон выпрямилась и убрала нож в ножны почти так же быстро, как обнажила его. Она протянула Риттеру руку, чтобы помочь Партиалу подняться, но тот с мрачным видом отбил ее ладонь в сторону и остался лежать на полу, задыхаясь.

Херон посмотрела на Сэмма.

— Что-то в этом месте сохраняет из живыми.

Сэмм приподнял бровь.

— Что-то в системе жизнеобеспечения?

— Думаешь, все окажется так просто? — спросила Херон.

— Откуда вам знать, что дело не в коме? — поинтересовался Партиал по имени Аарон, который находился у стены.

Сэмм взглянул на солдата и поразмыслил над его идеей.

— Возможно, но мне кажется, что вряд ли. Если бы замедление метаболизма откладывало «срок годности», мы видели бы более значительную разницу в датах.

— Не в самой коме, — продолжил Аарон. — Я имел в виду то, что является ее причиной. Снотворное. Что, если люди, которые его создали, встроили в него нечто, что продлило наши жизни?

Херон по-прежнему не отводила глаз от Сэмма.

— Значит, лекарство — Уильямс?

— Это было бы иронично, — заметил Сэмм.

— Это было бы бесполезно, — произнес Горман. — Вы видите, что с нами стало. Даже если мы получили дополнительные тринадцать лет, разве это решение? В двадцать мы все равно умрем, и добавьте к этому продолжительные физические и духовные муки посредине нашего жизненного цикла.

— При различном применении может быть разное действие, — сказала Херон. — Будем использовать его в малых дозах и получим лишь крепкий сон, который поможет продлить нам жизнь.

— Уильямс — не просто успокоительное на ночь, — возразил Дуэйн. — Он член нашего подразделения. Нельзя использовать его таким образом.

— В любом случае решение заключается не в нем, — сказал Сэмм. — Доктор Морган забрала Вейла с целью именно найти лекарство от «срока годности». Если бы оно у него уже было, он бы что-нибудь сказал.

— Тогда ему пришлось бы открыть Морган, что он сделал с этими десятью, — проговорила Херон. — Морган бы заживо содрала кожу с него и с половины людей в заповеднике.

— Я почти готов сделать то же самое, — заметил Горман.

— Эти люди ни в чем не виноваты, — отрезал Сэмм.

Горман слабо взмахнул руками, указывая на свой респиратор, каталку и всю комнату, полную больных изуродованных Партиалов.

— Ты считаешь, что это ничто?

— Я считаю, что это деяние доктора Вейла, — ответил Сэмм, — не их.

— Мы говорим не только о коме, — произнес Горман. — Как насчет всего остального? Мы начали войну, чтобы избежать угнетения, — войну, которая, как ты говоришь, практически привела к концу света, — а теперь, тринадцать лет спустя, мы очнулись и увидели вот что — еще больше угнетения. Худшего угнетения. Весь наш вид умирает, а ты приходишь сюда, как чей-то ручной Партиал, и рассказываешь, как людям плохо. В тебе есть хоть капля гордости, солдат? Хоть капля самоуважения?

Сэмм ничего не ответил. Ему не нужно было смотреть на Партиалов, чтобы почувствовать их презрение, злость и жалость, которые висели в воздухе, подобно ядовитому облаку. Он пытался стать их другом, их проводником в новый мир, в котором они очнулись, но они увидели в нем лишь предателя. Сэмм открыл рот, чтобы возразить, сказать Партиалам, что он не какое-то орудие в руках людей, объяснить все, что произошло, и причины, по которым он действовал так, как действовал, но… Это было так сложно. Он посмотрел на Гормана, но крикнул в коридор:

— Каликс!

Он ждал, гадая, не отошла ли девушка, надеясь, что она не заперла дверь. Казалось, прошла вечность, но спустя лишь секунду дверь открылась. На пороге стояла Каликс, покачиваясь на здоровой ноге.

— Тебе что-нибудь нужно?

Не отрывая глаз от Гормана, он видел ее лишь боковым зрением. «Слушайте внимательно», — подумал Сэмм, надеясь, что солдаты следят за происходящим.

— Охотники еще не докладывались?

Каликс моргнула. Это был спазм лица, в котором Сэмм научился узнавать смятение. Девушка ожидала вовсе не такого вопроса, но все равно ответила:

— Фан застрелил оленя. Они с Фрэнком несут его сюда. Скоро придут.

— А как урожай?

Каликс снова моргнула. На этот раз в ее голосе прозвучало колебание: она пыталась понять, к чему эти вопросы.

— Всё собрали. Сейчас… консервируем фрукты, бобы и так далее. У вас все… в порядке?

— Все отлично, — ответил Сэмм, внимательно наблюдая за Горманом. — А что насчет ульев? Меда будет достаточно?

Если Каликс по-прежнему пребывала в замешательстве, то больше она этого не выказала.

— Сбор не такой большой, как в прошлом году, но все равно вполне неплохо, — сказала девушка. Помедлив мгновение, она добавила: — На десять лишних ртов определенно хватит.

— Отлично. — Сэмм старательно формулировал следующее предложение, чтобы оно не стало ни просьбой, ни приказом. — Да, я говорил тебе, что ребята должны некоторое время провести на легкой постной диете, но они через многое прошли, поэтому, думаю, заслуживают немного лакомств. Медовое печение, которое готовит Лаура, просто бесподобно. Давай угостим их.

Каликс улыбнулась. Она помогала Лауре с последними партиями и любила хвастаться своими успехами.

— С лимоном или мятой?

Сэмм посмотрел на Партиалов.

— Лимон или мята?

Дуэйн с недоверчивым видом покачал головой.

— Ты пытаешь подкупить нас сладостями?

— Мы будем с мятой, — произнес Горман. Каликс кивнула и закрыла дверь, а Горман хмуро посмотрел на Дуэйна. — Это был не подкуп, а демонстрация. — Он бросил Сэмму тяжелый взгляд. — Он хочет показать нам, что они на равных.

— Мы работаем сообща, — сказал Сэмм. — Партнеры, друзья — как пожелаете это назвать.

— А как ты это называешь? — спросила Херон. Сэмм бросил на нее быстрый взгляд, но не ответил.

— Но почему? — спросил Горман. — После всего, что произошло, после всего, что ты нам рассказал о людях, о мире и о миллионе проблем… Почему?

Сэмм ответил, по-прежнему глядя на Херон:

— Если вы хотите выжить в этом мире, то должны перестать спрашивать, почему люди работают сообща, а начать делать это.

Глава 15

Присев в тени на корточки, Кира осматривала разруху перед собой. Она предположила, что останкам был как минимум месяц, может и больше. Животные — лисы, кошки и, судя по всему, по крайней мере одна дикая свинья — уже разорили место, растащив через грязь одежду и рюкзаки и разбросав остатки старого поношенного оборудования. Обглодав кости.

Кира подняла обрывок старого бронежилета, повертела его в руках, а потом бросила обратно в пыль. Раздался глухой стук. Записи доктора Морган о небольших фракциях были точны, но, видимо, устарели; она посылала в этом направлении патруль, но тот ничего не докладывал о сражении. Тела могли принадлежать солдатам Морган, солдатам противника или и тем, и другим.

Кира задалась вопросом о существовании на каком-нибудь накопителе новых сведений, скрытых под шифром. Хотя, возможно, Морган просто прекратила интересоваться другими фракциями и больше не обновляла информацию. Обе версии имели равное право на жизнь, но интуиция подсказала Кире, что вторая более вероятна. Морган была одержима, она занималась поисками лекарства от «срока годности» с фанатичным рвением. Все остальное было отброшено на второй план, в том числе и те, кого Морган пыталась спасти. Это заброшенное поле боя могло оказаться местом последней атаки, в которую она отправляла своих солдат. Кира молилась, чтобы так все и было.

Легким ветерком подняло пепел, оставшийся после давнего взрыва гранаты. Кира села на поваленное бревно под деревьями, оставаясь спиной к воде, — с этой стороны нападение было менее вероятным — и достала карту. Девушка находилась в густом буковом лесу на берегу Северного Стамфордского водохранилища — приблизительно в десяти-двенадцати милях от штаб-квартиры Морган в Гринвиче, — где ищейки Морган обозначили местоположение возможного разведывательного лагеря фракции Партиалов, именуемой Айви.

Очевидно, разведывательный лагерь был уничтожен, но что насчет остальных Айви? Кира не смогла найти точные данные об убеждениях и стремлениях каждой фракции, но по некоторой информации Айви «крайне отрицательно относились к медицинским опытам». Это характеризовало их как потенциальных союзников Киры, а их предположительная территория находилась относительно недалеко.

Кира изучала карту, которую взяла по пути из Гринвича в библиотеке старшей школы. Исключительно из соображений скорости девушка переписала сведения Морган на информационный экран, зная, что заряда хватит только на несколько дней. Как только она оказалась вне пределов досягаемости Морган, то остановилась и старательно скопировала как можно больше данных в заплесневелый блокнот.

Также Кира густо исписала карандашом карту, помечая все возможные лагеря фракций и наиболее удобные пути передвижения между ними. Некоторые находились на расстоянии многих недель пути либо на север вдоль Гудзона, либо на восток через Коннектикут и Род-Айленд. Одна группа, как предполагалось, дошла до самого Бостона, полностью отстранившись от войны между фракциями.

Айви, если разведчики Морган не ошибались, отступили в глушь и поселились у озера Кэндлвуд, до которого по карте оставалось двадцать миль. Кира проверила свое снаряжение: спальный мешок, накидку от дождя, пистолет, компас и нож. Сетку яблок. Больше ничего из больницы она незаметно взять не могла. Остальное ей придется искать по пути.

Девушка наполнила в водохранилище флягу. Пора идти.

Первая часть ее маршрута проходила через сельскую местность, игнорируя шоссе, а затем пролегала через лесной массив, который, судя по карте, был совершенно необитаем. На деле оказалось, что здесь между стоящих поодиночке больших домов петляли потрескавшиеся заасфальтированные дороги. У каждого дома находилось по зловонному бассейну, а у большинства — теннисные корты.

Кира старалась оставаться под деревьями на случай, если за ней кто-то следил, но, достигнув города под названием Нью-Канаан, она повернула севернее на сто двадцать третью трассу, по которой смогла передвигаться быстрее. Стояла осень, и почти все листья уже изменили свой окрас, так что кроны деревьев горели желтыми и оранжевыми оттенками. Большая часть листьев скоро опадет, рассказывая о прежних временах, когда зимы были суровыми и холодными, но кроны буков останутся густыми до самой весны. Кира гадала, было ли так всегда или это стало новым явлением, адаптацией природы к незнакомому миру без зимы, созданному людьми.

Девушка миновала поле для гольфа — длинная открытая лужайка заросла молодыми деревцами. Когда Кира видела такие места, то всегда считала их бесполезно потраченными: старые поля для гольфа легче всего было приспособить под фермерские угодья. Она решила, что заросшее поле — верный признак отсутствия поблизости Айви.

С наступлением темноты Кира разбила лагерь на пожарной станции. Огромные ворота были открыты, а грузовиков в гараже не оказалось; Кира предположила, что пожарные пали от РМ тогда, когда были на вызове. Как правило, болезнь так быстро не убивала, но, если офицеры уже были заражены и все равно продолжали нести службу…

Кира не видела зараженного РМ взрослого уже тринадцать лет, но знала, что болезнь протекала мучительно. Девушка не представляла себе, какая сила духа требовалась, чтобы продолжать службу, когда вирус достигал финальных стадий своего развития. Она не могла не восхищаться людьми, которые, умирая от чумы, по-прежнему сражались с огнем. Кира развернула одеяло в амбаре открытой станции, где была защищена от дождя, но чувствовала запах прохладного ночного воздуха. Во сне она видела пламя и смерть, а утром чувствовала себя так, будто вовсе не поспала. Снова свернув спальный мешок, девушка продолжила путь.

Она следовала по сто двадцать третьей трассе на север, пока дорога не закончилась, а затем свернула на восток и стала двигаться по некой Олд-Пост-Роуд. Маршрут девушки, судя по всему, метался между Нью-Йорком и Коннектикутом. Кира не могла не гадать, как определялись эти древние границы округов и какое значение они имели для живших здесь людей.

Ворот или стен нигде не стояло, ничто не обозначало границу одного штата и начало другого. Кира не знала, для чего нужно было это деление. Взрослым его назначение казалось очевидным и незначительным, поэтому детям Раскола в школе ничего по этому поводу не объясняли.

Как бы ни действовала система штатов, теперь она рухнула. Дома стояли пустые, машины ржавели и разваливались, дороги вспучивались и растрескивались, а деревья и травы безжалостно захватывали обратно принадлежавшую им некогда территорию. В окнах верхних этажей осевших домов устраивали себе насест птицы, по заросшим лужайкам разгуливали олени и другие животные, пожевывая молодые побеги, пробившиеся через руины. Кира подумала, что еще через сто лет эти дома полностью разрушатся, лес поглотит их, а олени, кабаны и волки забудут, что когда-то здесь кто-то жил.

Мысль о волках заставила Киру с беспокойством вспомнить Сторожевых псов — странных говорящих гончих, созданных ПараДжен в качестве ищеек и напарников солдатам-Партиалам. На Лонг-Айленде эти существа не водились, но, когда Кира вместе с Сэммом путешествовала в Чикаго, на них напала одна дикая стая.

Сэмм заверял девушку, что Сторожевые псы не обладают полноценным разумом, по крайней мере не на уровне с человеческим, но Кира не могла решить, успокоила ли ее эта новость и объяснила ли что-нибудь. Девушка не знала, насколько Псы распространены, но молилась не встретиться с ними по пути к озеру Кэндлвуд.

Некоторое время спустя Олд-Пост-Роуд тоже закончилась, и Кира продолжила путь на север по тридцать пятой трассе. Следующим на ее пути оказался город Риджфилд. Его ни в коем случае нельзя было назвать крупным, но здесь девушка увидела куда больше цивилизации, по сравнению с лесом и редким домами — местностью, через которую она шла от Гринвича. Открывшийся широкий обзор заставил девушку помедлить.

Скорее всего, в радиусе многих миль здесь никого не было, а если бы кто-то и оказался, то, вероятно, только разведчики или наблюдатели Айви, но не агенты доктора Морган. Однако Кира опасалась населенных пунктов. Вместо деревьев и почвы по краям дорог здесь лежал бетон, и это означало, что лес еще не успел взять свое. Линии прямой видимости были более протяженными и широкими. Враг сумеет заметить Киру за много кварталов, вместо нескольких дюжин футов, как это было бы в лесу. Легче будет загнать Киру в ловушку или просто убить ее снайперским выстрелом.

Девушка медлила на границе редеющего леса, пытаясь убедить себя в паранойе. Однако в конце концов она вернулась немного назад и стала двигаться через заросли и дворы, пробираясь сквозь ветхие заборы и бегом пересекая каждую открытую улицу. Она отклонилась от маршрута не больше чем на пару миль, но, миновав последний торговый центр и снова оказавшись на узком лесном шоссе, Кира стала дышать легче.

В конце концов тридцать пятая трасса слилась с седьмой, и Кира разбила лагерь в небольшом доме у перекрестка. Все окна глядели пустыми рамами — они были разбиты почти везде вдали от человека, — но крыша держалась. Несмотря на несколько цепочек кошачьих следов в коридорах, дом не стал ничьей берлогой.

В спальне, слегка обнявшись, лежали два человеческих скелета, к их ребрам присохли гниющие остатки одеяла. Две жертвы РМ. Кира расчистила себе место в гостиной и заснула, глядя на старые выцветшие семейные фотографии, которыми была покрыта стена.

Глава 16

В течение следующего дня Кира должна была выйти к Кэндлвуду, но ее маршрут проходил через город под названием Данбери. Этот город был в несколько раз больше того поселения, что так напугало ее вчера, и находился в самой южной точке побережья озера. Если Айви действительно здесь, они точно заметят ее приближение.

— Может быть, это не так уж и плохо, — размышляла Кира, возвращаясь к своей старой привычке думать вслух. Когда-то, пытаясь найти заброшенный офис ПараДжен, она провела несколько одиноких месяцев на Манхэттене, будучи единственной живой душой на многие мили вокруг. За это время она начала вести сама с собой целые беседы, словно крайне нуждалась в общении любого вида. Делая это, она чувствовала себя глупо, но не менее глупой казалась себе и тогда, когда пыталась заставить себя замолчать. Когда она доберется до города, то будет вести себя тихо, но здесь, в глуши, почему бы не поговорить?

Вопрос заключался в следующем: как далеко в город ей стоит заходить? Кира сидела не в гостиной, а на крыльце, подальше от скелетов и их призрачных лиц, глядящих с фотографий. Грызя яблоко, девушка изучала расстеленную на колене карту, но та была недостаточно подробной.

— Если Айви находятся там и увидят меня, это хорошо, — произнесла она, — потому что я хочу, чтобы они меня увидели. Это именно та причина, по которой я здесь. — Она проглотила кусок яблока. — Надеюсь, они не застрелят меня на месте. Скорее всего, они этого не сделают, но как знать? Хочу ли я рисковать? Если они окажутся достаточно близко для действия линка, который у меня не работает, то подумают, что я человек. — Она откусила еще один кусок. — Однако, возможно, приняв меня за человека, они еще скорее меня застрелят. Я ничего о них не знаю. — Кира проглотила яблоко. — И что, если у Морган на самом деле есть здесь шпионы? Что случится, если они заметят меня первыми? Думаю, мне будет лучше как можно дольше не попадаться никому на глаза. Нужно найти более подробную карту, чтобы спланировать маршрут.

Собрав свои скудные припасы, девушка вернулась к перекрестку, на одном из углов которого стояла старая заправочная станция. Широкий металлический навес над насосами провалился и вместе с ржавеющими машинами предоставил Кире прикрытие, пока она бежала через парковку. Вся передняя стена когда-то была из стекла, которое теперь оказалось разбитым и хрустело под ногами девушки. От многолетних дождей, задуваемых внутрь ветром, журналы на стеллаже сморщились, а их цвета были размыты.

Кира шла между полками, пытаясь найти карты автодорог, и обнаружила их наконец на крутящемся проволочном держателе, который давно опрокинуло на пол. Многие карты оказались влажными, другие — погрызенными крысами, но Кира выбрала одну карту дорог Коннектикута, которая была в довольно неплохом состоянии. Девушка нашла металлическую витрину, где не валялось битое стекло, и присела на нее, чтобы изучить маршрут.

Шоссе, по которому она путешествовала, вело до самого Данбери, где расширялось и сливалось с восемьдесят четвертной межштатной магистралью, широкой многополосной дорогой, которая, судя по всему, огибала окраины Данбери и затем поворачивала к озеру Кэндлвуд.

— Это будет самым легким путем, — тихо сказала Кира, — но в то же время и самым очевидным. Если они вообще наблюдают за дорогами, то за этой уж точно.

Она изучила карту самого города, исследуя главные улицы и пытаясь придумать другие варианты, и отметила карандашом два крупных госпиталя. Основой всех сложившихся после Раскола поселений и людей, и Партиалов, как правило, становились больницы. Возможно, Айви утроились так же.

— Возможно, — напомнила Кира себе. В записях Морган говорилось о более северных местах, которые находились у озера или посреди него. Город и озеро находились совсем рядом, но разведчики определили местоположением Партиалов именно водоем, и Кира подумала, что это должно что-то означать.

— Может быть, они не любят городов, — размышляла она. — Я тоже не большой их фанат, но я посторонняя. Это их территория, и они могли бы укрепить город и получить множество защитных преимуществ, которых озеро предложить не может. Разве что они пользуются преимуществами, которых я не замечаю.

Кира внимательно вгляделась в изображение озера, гадая, что это могут быть за преимущества. Определенно, пресная вода и, возможно, более широкий обзор, предоставляемый водной гладью. Охоту или сельское хозяйство можно было с тем же успехом вести и в городе. На протяжении большей части своей жизни Кира этим и занималась в заброшенных, некогда жилых частях Лонг-Айленда. Девушка не могла понять выбор местных Партиалов. Она снова посмотрела в свои заметки: Айви «крайне отрицательно относились к медицинским опытам». Больше никакой информации у Киры не было. Она уставилась на карту, по-прежнему не зная, как действовать.

— Безопасность превыше всего, — решила наконец девушка и спланировала маршрут, который поворачивал на запад, огибал город по краю и выходил к озеру через небольшой пригород Нью-Фэрфилд. Большую часть пути Кира решила не пользоваться дорогами, поэтому отметила достаточно подробностей местности, чтобы двигаться по компасу от одного ориентира к другому, начиная с западных окраин местечка под названием Беннетс-Понд.

Лес здесь был гуще, а холмы — более крутыми, чем те, через которые Кира путешествовала раньше. Из-за неровного рельефа девушка стала уставать быстрее. Где-то в десять утра она пересекла автомагистраль I-84, которая к западу от города представляла из себя лесистую дорогу, а затем в брод перешла узкий ручей и двинулась через старый густой лес. К полудню она достигла еще одного широкого пруда, окруженного многочисленными полями для гольфа, которые давно заросли.

Западный берег водоема превратился в мелкое болото с пустыми гнездами. Несмотря на отсутствие холодов, зимняя миграция на юг слишком крепко укоренилась в крошечном сознании птиц, поэтому над прудом было неподвижно и тихо. Кира увидела группку маленьких блестящих шариков и с удивлением подумала, что это кладка яиц. Однако, когда девушка приблизилась, оказалось, что это всего лишь мячи для гольфа, отражающие солнечный свет.

Кира продолжала идти через лес на север вдоль невидимой границы между штатами, пока показавшиеся дома не дали ей понять, что пора снова поворачивать восточнее. Чем ближе девушка подходила к Нью-Фэрфилду, тем больше среди деревьев появлялось зданий, выцветших и заброшенных. Кира представляла, что это не сами дома, а их духи, которые упрямо остались здесь до скончания времен, хотя сами строения давно исчезли. Она миновала пруд Корнер, пересекла узкую дорогу и повернула почти прямо на восток. Необитаемые леса заканчивались.

А потом она увидела на стволе дерева яркую белую отметину. Она была вырезана недавно, не больше трех дней назад. Римская цифра четыре. IV.

Ай-Ви.

Киру осенило так внезапно, что она удивилась, как не поняла этого раньше: Айви взяли свое название не от растения плюща, а по своему старому военному обозначению — IV. Это была четвертая дивизия, четвертый полк или еще какой-то составной элемент армии Партиалов. Они были реальны и находились совсем рядом. Метка на дереве являлась либо обозначением границы их территории, либо указателем пути, и Кира не могла не подумать, что, возможно, Айви использовали этот же лесной коридор, чтобы избегать городских районов с другой стороны. Так вполне могло быть, это казалось очень вероятным, но почему? Чего готовая к обороне армия могла бояться от домов и открытых улиц давно покинутого предместья?

Внезапно Киру поглотила неожиданная мысль, и девушка приблизилась к метке, чтобы осмотреть ее. Собаки и другие животные использовали запахи, чтобы помечать свою территорию, а система линка Партиалов была во многом с этим схожа. Могли ли переносящие информацию феромоны таким же образом сохраняться? Возможно, знак был не только визуальным и на самом деле лишь показывал место, где можно обнаружить настоящие сведения. Кира тренировалась с Сэммом, пытаясь развить свой собственный линк. Если ее догадка верна, возможно, она что-нибудь почувствует.

Девушка осторожно подошла к метке на дереве и глубоко вдохнула, но ничего не почувствовала. Приблизившись вплотную, она легонько прикоснулась к коре, ощупывая края белых линий римской цифры IV. Судя по всему, каждая линия была вырезана двумя быстрыми ударами топориком, чтобы снять кору и обнажить белую древесину под ней. Белую, если не считать странных пятен в основании букв, будто туда что-то накапало или это что-то втерли специально.

Это была кровь.