Интенсивность отношений переноса всегда эквивалентна степени важности субъективных содержаний. В случаях интенсивного переноса можно быть уверенным, что проектируемые содержания – если только они выделены и осознаны – столь же важны для пациента, сколь и сам перенос. Когда последний теряет силу, то не исчезает бесследно; его интенсивность или соответствующее количество энергии проявится в другом месте, например в измененном отношении к чему-либо или в других проявлениях. Происходит это потому, что сила переноса оказывается силой эмоциональной, присущей самому пациенту. В случае аннулированного переноса вся спроектированная энергия попадает обратно в субъекта, давая ему возможность испытать чувство победителя; в противном случае энергетическое «сокровище» просто утрачивается в самом процессе переноса.

Ветер застонал, прорываясь сквозь разбитое ветровое стекло старенького «плимута», вспугнув мелкую живность, обосновавшуюся внутри.

Но ход его мыслей прервал шумно дышавший верхолаз, который успел подняться почти на метр и вдруг с грохотом свалился на дно, мыча что-то невеселое. Вслед за ним, долбанув по голове, вываливщимся брёвнышком, сверху осыпался целый пласт песка, подняв тучу пыли и вони.

Теперь следует сказать несколько слов относительно этиологии самого переноса. Перенос может быть полностью спонтанным, неспровоцированной реакцией, чем-то вроде «любви с первого взляда». Разумеется, его нельзя путать с любовью, с которой он ничего общего не имеет. Перенос лишь рядится в одежды любви. Порой он выступает так, что его можно принять за любовь, и, поддавшись на это, малоопытные психотерапевты совершают ошибку. Случается, перенос возникает до первой встречи, до начала лечения. Это говорит лишь о том, что личность аналитика в этом случае не имеет никакого значения.

Что-то зашуршало позади него. Обернувшись, он увидел Кита Бредентона в нелепых желтых плавках, его огромное брюхо нависало над ними, как лавина. Бредентон крался к нему по развалинам детройтского железа. Осколки железа и стекла пронзали его ступни, но раны не кровоточили. В пупке Бредентона зиял черный глаз. Темный человек щелкнул пальцами, и Бредентон исчез.



Однажды ко мне в кабинет зашла одна дама, которую недели за три до того я встретил на официальном приеме. Тогда я даже не разговаривал с ней, но лишь с ее мужем, которого знал весьма поверхностно. Позже дама написала мне письмо с просьбой о консультации, и я назвал ей время. Когда она пришла и стояла уже у самой двери, то внезапно сказала: «Я не хочу входить». Я не настаивал, – не хочет, значит, не хочет. Тогда она сказала: «Но я должна!» – Я ответил: «Я вас не заставляю».

Флегг усмехнулся и вернулся к «бьюику». Прислонился лбом к крыше автомобиля с пассажирской стороны. Время шло. Вдруг он резко выпрямился, все так же усмехаясь. Он знал.

Теперь над головами виднелся неровный песчаный конус, пронизанный тонкими корнями деревьев, сверху начала капать откуда-то вода, развлекая слух тихими ритмичными звуками.

– Но вы заставили меня прийти.



Темный человек щелкнул пальцами, и машина стала как новая. Он проскользнул за руль «бьюика» и несколько раз нажал на газ, чтобы подзарядить карбюратор. Мотор ожил, и облако выхлопных газов вырвалось на волю. Машина тронулась, объезжая автозаправочную станцию, фары на мгновение высветили еще парочку изумрудов — кошачьи глаза, сверкающие из зарослей высокой травы. В пасти у кошки была зажата мышь. От вида усмехающегося, лунообразного лица Флегга, высунувшегося из окна машины, кошка выпустила свою добычу и пустилась наутек. Флегг громко, от всей души рассмеялся смехом удальца, которого впереди ждет только хорошее. Там, где гудронированное покрытие станции переходило в шоссе, он повернул направо и покатил на юг.

– Помилуйте, каким образом? Я подумал невольно, что она сумасшедшая, но это было не так. Просто эта женщина испытала перенос, который тянул ее ко мне. В это время у нее были некоторые проекции, имевшие такую высокую эмоциональную силу, что она не могла им сопротивляться; совершенно магическим образом она пришла ко мне. В процессе анализа мы, естественно, выяснили, что причиной для этого послужило содержание неспровоцированного переноса.

— Смотри, так совсем обвалится!



Глава 32

Обычно перенос возникает только в процессе анализа. Часто это бывает вызвано трудностями в установлении контакта и создании эмоциональной гармонии между доктором и пациентом, что французские психологи при гипнозе и внушении называют le rapport (связь). Хороший раппорт означает, что пациент и врач прекрасно ладят и доверяют друг другу. Безусловно, гипнотический эффект зависит от наличия или отсутствия раппорта. В аналитическом лечении в случае, когда раппорт между аналитиком и пациентом затруднен ввиду значительной психологической дистанции между ними, бессознательное пациента пытается «покрыть» эту дистанцию и возводит компенсаторный мост. Если нормальное общение отсутствует, брешь заполняется пылкими чувствами или эротическими фантазиями.

Мишкин поучающий тон, по-видимому, был не к месту, потому что Пашка взорвался и высказал всё, что он думал по поводу всяких тут учителей и подсказчиков, стоящих в стороне. Мишка хотел тоже ответить достойно тем поскакунчикам, которые сначала делают, а потом думают, но тут его взгляд рассмотрел в обнажившемся песке то, чего Пашка ещё не мог, валяясь в обвале, и чего они себе никак не могли представить в этой яме.

Кто-то оставил открытой дверь между блоком усиленного режима и остальными тюремными камерами; обилие металлических дверей сделало коридор естественным усилителем, отражая вой и стенания, не прекращающиеся все утро, с оглушительной силой, пока Ллойд Хенрейд, охваченный вполне естественным страхом, в перерывах между криками не понял, что сходит с ума.

Это обычно происходит с людьми, психологически очень одинокими, привыкшими сопротивляться – либо из-за комплекса неполноценности, либо из-за мании величия, или чего-то еще. Из-за страха одиночества они вызывают в себе невероятные эмоциональные усилия, чтобы «привязать» себя к аналитику. Они впадают в безысходность от одной мысли, что он может их не понять. И они успокаивают то ли себя, то ли обстоятельства, то ли аналитика чем-то вроде сексуальной привлекательности.



— Мама! — раздался хриплый, отражаемый эхом крик. — Ма-а-а-ма-а-а!

Компенсаторный феномен в той же степени можно отнести и к аналитику. Представьте, что врач занимается лечением женщины, которая вызывает у него сексуальные фантазии. Я не желаю подобного аналитику, но если это случилось, то лучше в этом разобраться. Это информация об отсутствии хорошего человеческого контакта. Бессознательное аналитика маскирует недостаток раппорта фантазией. Такие фантазии могут быть видимыми, это могут быть чувства или ощущения, например сексуальные. Все они – предупреждение о неправильном отношении врача к пациенту. Если вы видите пациента во сне, также будьте внимательны и попытайтесь понять, не указывает ли сон на вашу ошибку. Больные бесконечно благодарны за честное и внимательное отношение и прекрасно чувствуют фальшь и небрежность.

Чуть выше пояса обнажился кусок кирпичной кладки. Небольшой, но достаточный, чтобы разглядеть красные жирные бока кирпичей и светлые кресты цемента между ними. Ничего не отвечая на ворчание своего друга, Мишка опустился на корточки и прямо по его ногам прополз к этим кирпичам, даже не вспомнив, что сейчас здесь — самое опасное место, он просто лез туда, чтобы понять, на что они ещё напоролись.



Скрестив ноги, Ллойд сидел на полу своей камеры. Обе его ладони были липкими от крови, словно он натянул красные перчатки. Голубые хлопчатобумажные шорты — униформа заключенных — были перепачканы кровью, так как он вытирал о них ладони, чтобы удобнее было работать. Было 29 июня, десять часов утра. А около семи он заметил, что передняя правая ножка его койки немного болтается, и вот с тех пор он пытается открутить болты, которыми она прикручена к полу и к кроватной сетке. Единственным его инструментом были пальцы, но ему действительно удалось вывинтить пять из шести болтов. В результате теперь его пальцы напоминали пористый сырой гамбургер. Шестой болт оказался сущим дьяволом, но Ллойд все же считал, что ему удастся справиться и с ним. К тому же он не позволял себе думать. Единственным способом сдержать панический страх было не думать.

Со мной был один весьма поучительный случай. Я занимался с девушкой двадцати-двадцати четырех лет. У нее было необычное детство: она родилась на Яве в хорошей европейской семье, воспитывала ее няня-аборигенка. Как бывает с детьми, родившимися в колониях, экзотика и, я бы сказал, варварская цивилизация наложили отпечаток на эмоциональную и инстинктивную жизнь девочки. Белому человеку это трудно понять. Существует атмосфера великого страха местных жителей перед жестокостью, безрассудством и огромной силой белого человека. Дети, рожденные на Востоке, заражены этой атмосферой, страх проникает в них и порождает бессознательные фантазии, которые искажают всю психологию. Они страдают кошмарами, паникуют, не умеют адаптироваться в нормальных ситуациях, когда дело касается любви, брака и т. д.

Руки его сами начали отгребать песок в сторону и очищать древнюю стенку. То, что она очень старая, было понятно сразу, он с отцом не раз видел старые церкви и кирпич там был особенный, тяжелый, плотный, а не те красные лёгкие сухари, которые они частенько колотили во дворе на куски.

— Ма-а-ма-а-а…

Что касается моей пациентки, она безнадежно заблудилась, часто попадала в рискованные эротические ситуации и заработала себе дурную репутацию. Она приспосабливалась не лучшим путем: неумеренно красилась, носила огромные украшения, чтобы удовлетворить в себе ту самую аборигенку, первобытную женщину, как будто та могла помочь ей в жизни. Девушка не могла обойтись без своих примитивных инстинктов: она с легкостью стала жертвой дурного вкуса – носила платья безобразных цветов, и все это для того, чтобы задобрить свое примитивное бессознательное. Ее выбор мужчин всегда оставлял желать лучшего и всегда заканчивался безобразными ссорами. Ее называли вавилонской блудницей. Когда она пришла ко мне, то выглядела просто безобразно. Я даже что-то сказал по этому поводу, чем ее очень расстроил.



Разбрызгивая кровь с изрезанных, пульсирующих болью пальцев, Ллойд вскочил на ноги и, схватившись за решетки двери, выпученными глазами уставился в пустоту коридора, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

Приснилась же она мне следующим образом: я находился на дороге у подножия большой горы, на горе возвышался замок, в замке была высокая башня, на вершина башни – открытая лоджия с колоннами и мраморной баллюстрадой, на ней сидела элегантная женщина. Я посмотрел наверх, и так высоко задрал голову, что почувствовал боль в затылке. В сидящей на баллюстраде женщине я узнал свою пациентку.

Пашка шевелился сзади, выбираясь из завала, кряхтя и чертыхаясь, потом странно притих, засопел и через пару минут Мишке в руку неожиданно протянулась пластина из дерева — маленькая самодельная лопата.

— Заткнись, педик проклятый! — заорал он. — Заткнись, ты доводишь меня до бешенства!



Проснувшись, я сразу же подумал: «Боже, почему мое бессознательное поместило эту девочку так высоко?» И тут же понял: сон указывает на мою ошибку. Я смотрел на нее сверху вниз, я плохо о ней подумал. На следующий день я обо всем ей рассказал. Это подействовало как чудо. Никаких переносов больше не случалось, я стал общаться с ней на должном уровне.

Последовала продолжительная пауза. Ллойд смаковал тишину так, будто вкушал горячий гамбургер из «Макдональдса». Молчанье — золото, он всегда считал, что это глупое выражение, но теперь понял истинный смысл поговорки.

Работа пошла чуть быстрее. Мишка отгребал от стенки слежавшийся песок, а Пашка перемещал его куда-то дальше, под себя. Оба не смогли бы сейчас объяснить, зачем они это делали, ведь стена могла оказаться обычной глухой стеной и никакой пользы в ней не было, а чем глубже, чем дальше они раскапывали препятствие, тем больше закапывали самих себя.

Если вы действительно пытаетесь быть на одном уровне с пациентом – не слишком высоко, и не слишком низко, – когда вы правильно подходите к его проблеме, вас меньше всего беспокоят проблемы переноса, вызываемые отсутствием раппорта – их у вас не будет.

— Ма-а-а-м-а-а-а-а!.. — снова взвыл голос, поднимаясь по стальному горлу коридора, мрачный и печальный, как сирена маяка.



Явление переноса может возникнуть у пациентов чрезмерно самовлюбленных, которые возводят вокруг себя непробиваемую стену изоляции. Тем не менее они отчаянно желают человеческого контакта, но ничего для этого не делают и не позволяют приблизиться другим. Все это вызывает перенос. Его непросто заметить, поскольку таких людей защищает надежная стена. Вашу помощь они воспринимают как агрессию, поэтому нужно дождаться, пока они добровольно не выйдут из своей крепости. Конечно, они будут выражать свое недовольство, высказываясь в том смысле, что вы их не понимаете, но единственное, что вы можете сделать, это запастись терпением и сказать: «Что ж, вы продолжаете оставаться внутри, вы ничего не демонстрируете, и пока это будет продолжаться, я тоже ничего не смогу сделать».

— Господи, — пробормотал Ллойд — Боже праведный. ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, ЧЕРТОВ БОЛВАН!

Но уже пришел азарт поиска и открытия, логика и здравый смысл заменились инстинктом охотника, который вот-вот схватит свою добычу. Но охотник знает, за кем он гонится, а они — нет, но, не сговариваясь, слепо следовали мимолётному Мишкиному решению, отдавая ему всю ярость своих детских душ и не о чём не думая больше.

В подобном случае перенос может дойти до точки кипения. Ведь только сильный пожар может заставить человека покинуть свой замок. Это будет взрыв, но доктор должен его спокойно выдержать. Я помню случай с моей покойной коллегой-американкой. Она окончила в Америке женский колледж (мы называем эти заведения анимус инкубатор), который ежегодно выпускает огромное количество перепуганных девиц. Она была «очень компетентна» и угодила в достаточно неприятную ситуацию переноса. Это был случай с женатым мужчиной, который безумно влюбился в нее. Это была, конечно, не любовь, а перенос, но он спроектировал на нее ситуацию, будто бы она желает выйти за него замуж, но не может этого себе позволить. Он задаривал ее цветами, шоколадом, украшениями, в конце концов угрожал даже револьвером. В результате она собралась и прибежала ко мне.

— МА-А-А-МА-А-А-А…



Вскоре выяснилось, что она не имеет никакого представления об отношениях и чувствах мужчин и женщин. Она пребывала даже в неведении по поводу мужской анатомии, потому что в колледже, где она училась, изучали только женское тело. Можете представить, с какой ситуацией я столкнулся.

Дальше могло случиться всякое. Любой взрослый давно прекратил бы явно бесполезный труд, трезво рассудив, что пора как-то выбираться наверх. У них элементарно могло не хватить сил на раскопки, пацанам вообще не свойственно делать что-то по-взрослому долго. Масса песка сверху всё больше угрожала завалом, глаза тщетно искали подсказки и чего-то ждали, но только не того, что они увидели.

Ллойд вернулся к ножке койки и ожесточенно набросился на нее, снова досадуя, что в камере нет ничего, чем можно было бы орудовать как рычагом, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль в пальцах и панику, заполнявшую все его существо. Он попытался вспомнить, когда именно в последний раз видел своего адвоката — подобные вещи очень быстро подергивались туманом в голове Ллойда, где хронология прошедших событий сохранялась так же хорошо, как сито удерживает воду. Три дня назад. Да. На следующий день после того, как этот хреновый Громила врезал ему по яйцам. Двое охранников снова отвели его в комнату следствия, и снова Шокли стоял у дверей и приветствовал его: А вот и наш великомудрый ссыкун, вот это да! Может, хочешь еще сострить?» А потом Шокли открыл рот и чихнул прямо в лицо Ллойду, забрызгивая его густой мокротой. «Вот тебе парочка бацилл, болван. Все уже получили свою порцию от охранника с первого этажа, а я уверен, что мы должны делиться своим богатством. В Америке даже такой мерзавец, как ты, способен подхватить простуду». Затем Ллойда ввели внутрь. Казалось, Девинс пытается скрыть хорошую весть, чтобы не сглазить ее. Судья, который должен был слушать дело Ллойда, слег в постель с гриппом. Двое других судей также были больны — или гриппом, который гулял вокруг, или чем-то еще, так что остальные запасные были по уши завалены работой. В связи с этим, возможно, им удастся добиться отсрочки. «Постучи по дереву», — сказал, смеясь, адвокат. «Когда мы будем знать наверняка?» — спросил Ллойд. «Возможно, до последней минуты все будет храниться в тайне, — ответил Девинс: — Я дам тебе знать, не беспокойся». Однако с тех пор Ллойд не видел его больше, и теперь, восстанавливая в уме события, вспомнил, что и у самого адвоката был насморк и…

Я сумел разобраться в ее проблеме и понял, почему этот мужчина угодил в ловушку. Она абсолютно не осознавала себя как женщину, обладая при этом мужским складом ума. Сама природа заставила ее партнера заполнить эту брешь. Он стремился доказать ей, что она женщина, и должна ответить ему, мужчине, у которого есть требования к ней, как к женщине. Отсутствие же в ней женского начала послужило ловушкой. Он в такой же степени не был мужчиной, поскольку и сам этого не заметил.



— О-о-о-о, Го-о-о-споди!

Мишкина рука неожиданно, при очередном зачерпывании деревянным миниэкскаватором, провалилась в пустоту, из которой струя песка резко ссыпалась вниз, а в глаза ударил ослепительный белый свет.

Оба они попали в ужасную ситуацию переноса, и кому-то могло показаться, что и тот и другая сумасшедшие, и уж ей-то следовало бы бежать от всего этого. Что же касается лечения, то здесь для меня все было ясно. Следовало довести до ее сознания, что она женщина, но это невозможно до тех пор, пока она не признает свои женские чувства и качества. Поэтому ее бессознательное организовало великолепный перенос на меня, что, естественно, она принять не могла, я же, со своей стороны, никакого давления здесь не оказывал. Она представляла собой случай полной изоляции, обособленная, и столкновение с собственным переносом лишь усилило ее защитную реакцию, которая, разумеется, должна была быть подавлена в общем контексте лечебного процесса. Поэтому я никогда не заговаривал с ней об этом, не вмешивался в ход событий и занимался, главным образом, анализом сновидений. Сновидения постоянно информировали меня о развитии ее переноса. Я чувствовал, что приближается кульминационный момент, и ожидал взрыва со дня на день. Я знал, что это будет довольно неприятно и слишком эмоционально, но мне ничего не оставалось делать. После шести месяцев старательной систематической работы она больше не могла сдерживать себя и буквально прокричала: «Но я люблю вас!» После чего ее сопротивления прекратились и обнажились ужасные беспорядок и путаница в ее душе.



Ллойд обхватил зубами пальцы правой руки и ощутил привкус крови. Но этот проклятый болт все же немного поддался, а это значило, что он наверняка справится с ним. Даже призывающий мать где-то из конца коридора больше не досаждал ему… по крайней мере, уже не так сильно. Он справится с этим болтом. После этого ему останется только ждать. Ллойд сидел, покачиваясь, успокаивая теплым дыханием пальцы, давая им передышку. Когда боль немного утихла, он стал отрывать полоски от своих шорт и забинтовывать ими пальцы.

Это потом, вспоминая, он рассудил, что не такой уж и ослепительный, просто они копали уже почти в полной темноте, снаружи начинало смеркаться, а в яме вообще стало черно. И не такой уж и белый, просто он ударил по глазам неожиданно, прорывая ту броню немого ожидания, которой они окружили себя, чтобы не прекратить работу, чтобы не сдаться.

А теперь попробуйте представить себе эту ситуацию. Разумеется, нет ничего хорошего в том, чтобы к 34 годам вдруг обнаружить, что в тебе живет подлинно человеческое начало. И это свалилось на нее как снежный ком. Если бы я сказал ей шесть месяцев назад, что наступит день, когда она произнесет признание в любви, реакция была бы просто непредсказуема. Она пребывала в состоянии самовлюбленной изоляции, но пламя ее эмоций в результате прорвалось сквозь стены и вырвалось наружу, подобно вулканической лаве.

— Мама?



Возможно, мое отношение показалось вам бесчувственным и равнодушным, но в такой ситуации невозможно вести себя иначе. Фактически, справиться с ситуацией подобающим образом можно лишь полностью исключив из своего поведения какие-либо нотки превосходства. Вы просто следуете за процессом и уравниваете свое сознание и чувства в соответствии с ситуацией для того, чтобы не отличаться в заметной степени от пациента; в противном случае он будет чувствовать себя неловко и впоследствии будет переживать глубокую обиду. Вообще неплохо иметь «резервные» чувства, которые в таких случаях могут очень пригодиться. Конечно, это требует определенного опыта. Не всегда это просто, но необходимо преодолевать подобные болезненные моменты таким образом, чтобы не вызвать отрицательные реакции у пациента.

Это была награда. Не добыча, ибо в руках по-прежнему не было ничего, кроме вонючего песка, а именно приз за упрямство. Мишка не сразу понял, что случайно, с шансом один на миллион, он попал в дыру свода подземного коридора. Он никогда бы не нашел его, если бы стена была целой.

— Я знаю, что ты можешь сделать со своей матерью, — пробормотал Ллойд.

Я уже упоминал о причинах переноса, это общее бессознательное и контаминация (психическое заражение). Только что приведенный мной случай – яркий тому пример. Контаминация через общее бессознательное происходит, как правило, когда аналитик недостаточно адаптирован, другими словами, когда он невротик. Хорош ли, плох ли его невроз, это всегда открытая дверь, через которую может войти пациент. Тогда происходит контаминация. Именно поэтому сам аналитик должен знать о себе как можно больше.



В ту ночь, когда он в последний раз разговаривал с Девинсом, надзиратели стали удалять из камер больных заключенных, выволакивая их, не очень-то церемонясь — ведь они уносили тех, чья болезнь зашла слишком далеко. Заключенный в камере справа от Ллойда, Траск, подметил, что большинство надзирателей и сами больны.

Я помню случай с молоденькой девушкой, которая до того, как попала ко мне, уже работала с двумя аналитиками. Каждый раз перед началом анализа ей снился один и тот же сон. Она приезжает на границу и хочет пересечь ее, но не может найти таможню, чтобы заявить в декларации, что она везет с собой. Сон давал ей ощущение того, что она никогда не найдет правильного отношения к своему аналитику, но поскольку чувство неполноценности сохранялось, а к своим суждениям она относилась с недоверием, отношения с прежним аналитиком не прерывались и, в сущности, никакого прогресса не наблюдалось. Она проработала с ним еще два месяца, после чего все же ушла от него. Затем она нашла другого аналитика.

Хотя, возможно, что строители колодца, наткнувшись на кладку, сдвинули яму в сторону, но успели потревожить хрупкий подземный мир и проломить его скорлупу? Тогда это не случайность и понятно, почему часть кирпичей обрушилась вместе с конусом песка, почти закрывшим проём.

— Возможно, мы сможем как-то воспользоваться этим, — сказал Траск.

И снова ей приснилось, что она подходит к границе.



— Как? — спросил Ллойд.

Главное, что этого \"почти\" им хватило. Как ящерицы в щель, гибкие тела мальчишек втиснулись в узкий лаз, выкопанный деревянной полусгнившей дощечкой и откатившись в сторону от завала, долго тяжело дышали, пока глаза и мозги судорожно пытались понять, куда же они попали и откуда взялся этот немигающий, ровный свет?

Темная ночь. Ей видится какой-то тусклый свет. Кто-то говорит ей, что это таможня. Она пытается туда пробраться. Для этого она спускается с горы, идет по равнине. Ей нужно пройти через темный лес. Она преодолевает страх. Когда она идет по лесу, кто-то хватает ее. Она хочет освободиться, ее держат все крепче. Вдруг ей открывается, что это ее психоаналитик.

— Не знаю, — ответил Траск. Он был сухопарым, с вытянутым, как у борзой, лицом. Его держали в крыле усиленного режима в ожидании суда за вооруженное ограбление со смертельным исходом. — Отсрочка или еще что-нибудь. Не знаю.



В результате через три месяца работы у этого аналитика развился стойкий контрперенос, который предсказал сон.

Когда она пришла ко мне, увидев меня перед этим на лекции, ей тоже приснился сон.

Они бы так и заснули от усталости, но коже стало нестерпимо холодно. В горячке работы землекопы и не заметили, что здесь на колодезной глубине, как в сказке \"Морозко\", не хватает только снега. А ведь когда они с утра решились, наконец, изучить подробнее этот загадочный в своём безобразии угол двора, там слепило яркое летнее солнце, такое жаркое, что тень крапивы приносила наслаждение, а слово \"холод\" радовало душу. Но здесь оно не \"грело\" в прямом смысле.

Под матрацем у Траска было спрятано шесть сигарет с марихуаной, четыре из которых он отдал одному из надзирателей, казавшемуся вполне здоровым, чтобы он рассказал им, что творится вокруг. По его словам, люди толпами покидают Финикс. Очень много больных, люди мрут как мухи. Правительство обещает в скором времени противогриппозную вакцину, но почти никто не верит в эти побасенки. Многие радиостанции Калифорнии передают ужасные сообщения о расстрелах без суда и следствия, об армейских заслонах, о местных юнцах с автоматами наперевес, грабящих города, и о том, что люди умирают десятками тысяч. Как заметил надзиратель, он не удивится, если выяснится, что это сделал какой-то длинноволосый фанатик, отравив воду. Надзиратель также сообщил, что сам он чувствует себя вполне здоровым, но собирается брать ноги в руки, как только закончится его смена. Он слышал, что военные собираются заблокировать шоссе № 17, 10 и 80 к завтрашнему утру, так что он заберет жену и ребенка, уложит побольше продуктов, и они поживут в горах, пока все это не кончится. У него в горах есть домик, сказал надзиратель, и если кто-то попробует приблизиться к нему больше чем на тридцать ярдов, он прострелит смельчаку голову.

Она подходила к швейцарской границе. Был день. Она увидела таможенный домик, вошла туда. Там стоял швейцарский таможенник. Перед ней была какая-то женщина, она позволила ей пройти, потом настала ее очередь. У нее была только маленькая сумочка, она думала, что пройдет незамеченной. Офицер остановил ее. Она сказала, что в сумочке ничего нет. Он настоял на досмотре и стал вытаскивать из сумочки что-то такое, что становилось все больше и больше и превратилось в двуспальную кровать.



На следующее утро у Траска появился насморк и поднялась температура. Он нес всякую околесицу и был охвачен паникой, вспомнил Ллойд, посасывая пальцы. Траск взывал к каждому проходящему мимо охраннику, умоляя забрать его отсюда, пока он совсем не разболелся. Но те даже не смотрели в его сторону, да и вообще ни на кого из заключенных, теперь напоминавших голодных львов в зоопарке. Именно тогда Ллойд впервые почувствовал страх. Обычно здесь находилось не менее двадцати надзирателей, так почему же теперь он видел только четверых или пятерых на противоположной стороне?

— Это грибы какие-то светятся.

Ее проблема заключалась в том, что она отказывалась выходить замуж по определенным причинам. А кровать во сне была брачной постелью. Я избавил ее от этого комплекса, и вскоре, разобравшись в себе, она вышла замуж.



Такие первые сны часто бывают очень информативны. Поэтому я всегда спрашиваю нового пациента, знал ли он, что придет ко мне, встречал ли меня раньше, что ему снилось накануне визита. Проникая в бессознательное, вы получаете неоценимую информацию, которая помогает вам обогнуть острые углы. Перенос же никогда не бывает преимуществом, это всегда помеха.

В тот день, двадцать седьмого, Ллойд стал съедать только то, что могло испортиться, из еды, которую просовывали ему сквозь решетку, пряча остальное под матрац.

Мишка всегда выдавал решения. Пашка мазанул пальцем по стенке подземного хода и палец послушно засветился слабым немерцающим светом.

Причиной тяжелых форм переноса может оказаться провокация со стороны самого врача-аналитика. Мне грустно об этом говорить, но есть такие аналитики, которые целенаправленно добиваются переноса, думая, что это необходимая и полезная часть самого лечения. Это полностью ошибочная идея. Ко мне попадали люди, которые после двух недель такого «лечения» приходили в безнадежное состояние. Бывало так, что я был уверен в успехе анализа, дела шли великолепно, как вдруг пациент со слезами заявляет мне, что он больше не может.

Вчера Траск неожиданно забился в конвульсиях. Лицо его почернело, как туз пик, и он умер. Ллойд с сожалением смотрел на недоеденный завтрак Траска, но у него не было ни малейшей возможности дотянуться до него. Вчера днем на этаже все-таки было еще несколько надзирателей. Но они уже никого не уносили в изолятор, даже очень больных. Возможно, там внизу, в изоляторе, люди тоже умирали, и охрана решила не тратить попусту своих усилий. Никто не пришел, чтобы забрать тело Траска.



Вчера, ближе к вечеру, Ллойд заснул. Когда же он проснулся, то коридоры отделения с усиленной охраной были пусты. Ужин никто не принес. Теперь все это место действительно напоминало клетки с разъяренными львами. Ллойду не хватало воображения, чтобы представить, насколько оглушительнее были бы крики, если бы в крыле с усиленной охраной были заполнены все камеры. Он не знал, сколько человек осталось в живых, кто был еще в состоянии кричать и требовать свой ужин, но, судя по эху, много. Ллойд знал только то, что справа от него Траск собирает к себе мух, а камера слева пуста. Ее бывшего хозяина, молодого разговорчивого негра, который напал на старенькую леди, чтобы ограбить ее, но вместо этого убил, не рассчитав свои силы, отправили в изолятор пару дней назад. Напротив были видны две пустые камеры и раскачивающиеся ноги мужчины, который был посажен за убийство жены и ее брата во время игры в покер. Карточный Убийца, как его прозвали, по всей видимости повесился на собственном ремне, или, если у него отобрали и это, то, значит, на штанах.

– Почему? В чем дело? Может быть, у вас нет денег?

— Точно……Надо идти.

— Куда?

– Нет-нет, причина не в этом. Просто у меня нет переноса!

Еще позже, тем же вечером, когда автоматически зажегся свет, Ллойд съел немного бобов, которые припрятал два дня назад. Вкус у них был ужасный, но он все равно съел их все, предварительно обмыв водой из туалетного бачка. Затем свернулся на койке, прижав колени к груди, проклиная Лентяя за то, что тот втянул его во все это дерьмо. Во всем был виноват только Лентяй. Самостоятельно Ллойд никогда бы не решился на нечто большее, чем маленькое дельце.

— Ну уж не тут куковать!

И мне приходится объяснять, что это великое благо, что перенос – это болезнь, что у нормальных людей не бывает переноса. После этих объяснений анализ снова идет великолепно.

Мало-помалу крики требующих еды стихли, и Ллойд подумал, что он, наверное, не единственный, кто заранее сделал запасы. Но еды у него было очень мало. Если бы он действительно считал, что подобное возможно, то запасся бы более основательно. Где-то на задворках его разума притаилось нечто, чего он не хотел замечать. Как будто там висели хлопающие на ветру шторы, скрывающие это нечто. Видны были только его костлявые нош, выглядывающие из-под кромки штор. И это все, что надлежит видеть человечеству. Потому что эти костлявые нога принадлежат шатающемуся, истощенному телу, и имя ему голод.



Многие считают, что без переноса они никогда не вылечатся. Это происходит от того, что они начитались Фрейда о переносе, или пообщались с другими аналитиками, и это представление прочно вошло в них. Это полный нонсенс. Если нет переноса, тем лучше для вас. Вы получаете материал точно так же, и не перенос вас им снабжает. Все, что необходимо, выводят наружу сны. Если же вы работаете для переноса, провоцируя пациента, результаты анализа будут неудовлетворительными. Вы пробуждаете ожидания, которые никогда не сможете удовлетворить. Вы просто обманщик. Аналитику не позволительно вести себя слишком дружески, потому что эффект будет направлен против него. Он не сможет оплатить предъявленный счет. Даже если ему кажется, что он делает это на благо пациента, это заблуждение. Оставьте людей такими, какие они есть. Не имеет значения, любят ли они аналитика или нет. Главное для пациента – разобраться в своей жизни, и вы не поможете ему этими своими притязаниями.

— О нет, — простонал Ллойд. — Должен ведь кто-нибудь прийти. Обязательно должен. Это так же очевидно, как и то, что моча впитывается в одеяло.

Они двинулись от кучи песка, на разведку в тихий полумрак кирпичной трубы, уползающей в неизвестность. Азарт открытия постепенно сменялся усталостью, ватным телом и осознанием того, что, выйдя из одной беды, они попали в другую, и ещё не ясно, какая из них хуже.

Таковы некоторые причины переноса. Основой всегда является ищущее выражения активное бессознательное в человеке. Интенсивность переноса равна важности проектируемого содержания. Сильный перенос соответствует активному содержанию, он несет в себе нечто значительное для пациента. И чем дольше он проектируется, тем больше аналитик заключает в себя эти ценности. Иначе и быть не может, но ему следует вернуть их пациенту. Без этого анализ не будет завершен. К примеру, если пациент проектирует в вас комплекс Спасителя, вы должны вернуть ему только комплекс Спасителя, ничего больше, что бы это не означало. Вы ведь, более чем уверен, не Спаситель.



Он вспоминал кролика. Не мог отделаться от этих мыслей. В школьной лотерее он выиграл кролика вместе с клеткой. Отец не хотел, чтобы сын держал его, но Ллойд все же уговорил отца, пообещав, что будет ухаживать за кроликом сам и покупать корм на собственные карманные Деньги. Ему нравился этот кролик, и он действительно ухаживал за ним. Поначалу. Дело было в том, что постепенно он забывал о таких вещах. Так было всегда. И в один прекрасный день, когда Ллойд беззаботно раскачивался на качелях, подвешенных на полузасохшем клене позади их шаткого домика в Маратоне, штат Пенсильвания, он вдруг внезапно выпрямился, вспомнив о кролике. Он не вспоминал об этом несчастном создании… в лучшем случае недели две. У него это абсолютно выскочило из ума.

Сейчас искатели приключений уходили от единственной дыры, связывающей их с двором, с тёплым домом, где давно уже ругается мама, согревая остывший обед по третьему разу, где можно брякнуться на ковёр рядом со своими игрушками и ощутить себя в своём, привычном мире. От этих мыслей поневоле хотелось оглянуться туда, где значился кучей песка их портал перехода в подземный мир, и они, не сговариваясь, повернулись, и оба подумали, а не стоит ли пойти известным путём?

Проекции архетипической природы представляют особую задачу, отдельную трудность для психотерапевта (врача-аналитика). Любая профессия содержит в себе определенные трудности, и опасностью в анализе оказывается возможность заразиться проекциями переноса, в особенности архетипическими содержаниями. Когда, положим, пациент решит, что врач-аналитик (психотерапевт) есть реальное осуществление его сновидений, что он не просто врач, а духовник-герой, нечто вроде Спасителя, то, конечно, тот или иной врач скажет: «Какая чушь! Это просто болезнь. Истерическое преувеличение». Однако это пощекочет его нервы, поскольку выглядит очень красиво. И, кроме того, сам психотерапевт несет в себе те же самые архетипы. Постепенно он начинает чувствовать, что поскольку спасители как таковые существуют, то нет ничего невероятного в том, что он окажется одним из них; затем, сначала колеблясь, а потом все увереннее убедит себя в том, что он не совсем обычный индивид. Постепенно сделается обворожительным и исключительным. Он уже не может просто разговаривать со своими коллегами, так как он стал сам не знает кем. Делается все более несговорчивым, избегает человеческих контактов, изолирует себя, в конце концов ему становится совсем ясно, что он очень важная фигура, наполненная высоким духовным смыслом, возможно равная Махатмам в Гималаях, и что вполне возможно – он тоже принадлежит высокому братству. И наконец, такой человек утрачивается для своей профессии.

Ллойд побежал к маленькой пристройке позади сарайчика (тогда, как и теперь, тоже было лето), и когда он вошел в этот сарайчик, слабый запах ударил ему в лицо, как оплеуха. Шерстка, которую он так любил гладить, стала грязной и свисала клочьями. Белые личинки деловито сновали в углублениях, из которых на него когда-то смотрели милые розовые глазки кролика. Лапки были изодраны и окровавлены. Ллойд попытался убедить себя, что лапки окровавлены потому, что кролик пытался прорыть путь на свободу (несомненно, именно так и было), но некая испорченная, темная часть его рассудка зашептала, что, возможно, кролик в агонии невыносимого голода пытался съесть самого себя.



У меня есть коллеги, с которыми получилось именно так. Они не смогли противостоять атакам коллективного бессознательного пациентов, раз за разом проектировавшего комплекс спасителя и религиозной веры на них. Пациент начинал верить в то, что аналитик владеет секретным знанием, «ключом», потерянным церковью, с помощью которого может открыться великая искупительная правда. Они поддались этому соблазнительному искушению. Они отождествили себя с архетипом, они нашли свое кредо, они нуждались в учениках, которые верили бы в них.

Ллойд выкопал глубокую яму и похоронил кролика вместе с клеткой. Отец никогда не спрашивал его о кролике, возможно, даже забыл, что у сына был кролик, — Ллойд не отличался особенной сообразительностью, но превращался в гиганта мысли, когда дело касалось компромата против отца, — но Ллойд никогда не забывал об этом. Ему всегда снились очень живые сны, но сериал о смерти кролика превратился в сплошной кошмар. И теперь воспоминание о кролике снова вернулось к нему, пока он, скрючившись, сидел на тюремной койке, пытаясь заставить себя поверить в то, что кто-то придет, кто-то обязательно придет и освободит его. У него не было этого смертельного гриппа; просто он был голоден. Как был голоден тогда его кролик.

Но тут легко, очень массивно и плавно, колыхнулась земля под ногами, тихий, уверенный шелест, пронёсся по подземелью и сверху на кучу песка с их червячьим лазом выкатилась небольшая, но страшная в своей значимости желтая струя песчинок.

Этим же объясняется определенная сложность в обсуждении психологии разных школ дивергентных идей. Существует тенденция разбиваться на небольшие группы, так называемые научные секты. В действительности все они сомневаются в исключительности своей «правды», и именно поэтому они собираются вместе и твердят одно и тоже, до тех пор, пока не поверят в это окончательно. Фанатизм есть признак подавленного сомнения. Обратимся к истории церкви. Когда ее положение было шатким, возникали секты фанатиков. Происходило это потому, что тайные сомнения должны быть подавлены. Если человек действительно убежден в своей правоте, он абсолютно спокоен и может обсуждать противоположную точку зрения без тени негодования.



Где-то после полуночи Ллойд уснул, а поутру принялся откручивать ножку койки. И теперь, глядя на свои окровавленные ладони, он с обжигающим ужасом вспомнил лапки давным-давно погибшего кролика, которому он не желал ничего плохого.

Колодец обвалился.

Для психотерапевта всегда существует профессиональный риск отрицательных проекций в точку, где он беззащитен. Он постоянно должен находиться во всеоружии. «Яд» действует не только психологически, он может затронуть его симпатическую систему. Я наблюдал несколько экстраординарных случаев физических заболеваний среди психотерапевтов, заболеваний с неизвестными медицине симптомами. Я склонен относить их к эффекту продолжительного проектирования, когда аналитик не дискриминирует свою собственную психологию. Определенные эмоциональные состояния пациента контагиозно воздействуют на аналитика, вызывая похожие вибрации в его нервной системе. Именно поэтому как психиатры, так и психотерапевты бывают иногда со странностями. Такая возможность определенно связана с проблемой переноса, и никогда не следует забывать об этом.



Пути назад больше не было.

Теперь следует сказать о терапии переноса. Это весьма сложный и запутанный предмет, но обойти его молчанием невозможно. Чтобы снять перенос, а речь идет именно о снятии, необходимо заставить пациента осознать субъективную ценность личностного и безличностного содержаний его переноса. В проекции может оказаться не только личностный, но и архетипический материал. Комплекс спасителя – явно не личностный мотив; это предчувствие, экспектация повсеместно обнаруживаемые в человеческих сообществах в особый период истории. Комплекс спасителя – архетипическая идея магической личности.

Сразу после полудня 29 июня ножка была полностью откручена. В самом конце болт поддался необыкновенно легко, и ножка с грохотом ударилась о пол камеры, а Ллойд в недоумении оглядывался вокруг, пытаясь понять, на кой черт ему сдалась эта ножка длиной около трех футов. Он схватил ее и стал стучать по стальной решетке.



В начале анализа проекции переноса – это неизменные повторения прошлого личного опыта пациента. Допустим, ваш пациент часто бывал на курортах. Вы знаете, какого рода там врачи. Свой опыт общения с ними он будет проектировать на вас. Сначала вам придется пробираться сквозь страх своих коллег с морских побережий, отличающихся большими гонорарами и актерством. Возможно, и вас он примет за такого же. Затем вам придется разделаться с целой серией знакомцев вашего пациента – докторов, юристов, школьных учителей, тетушек, кузин, братьев и даже папой. Вы ошибаетесь, если думаете, что это конец. На папе шеренга не заканчивается, и вы начинаете подозревать, что на вас проектировали даже дедушку. Такое вполне возможно. Лично я никогда не сталкивался с проекцией прадедушки, но дедушку на меня проектировали. Когда вы дойдете до няни, возможности вашего сознания будут истощены, и если перенос на этом не закончится, несмотря на все ваши усилия, причина – в проекции безличностных содержаний.

— Эй! — крикнул он, когда решетка отозвалась на его призыв громким гонгообразным гудением — Эй, я хочу на волю! Я хочу выбраться из этой дыры, понятно? Эй, черт побери, эй!

Каждый из них, будь он один, разревелся бы от отчаяния, но вместе, в тандеме, была какая-то общая сила, не давшая им проявить свою слабость. Первым из оцепенения, как всегда выпал Пашка.



Ллойд отступил и прислушался к затихающему эху. На мгновение воцарилась абсолютная тишина, а потом откуда-то донеслось восхищенно и хрипло:

Существование обезличностных проекций опознается специфической безличностной природой их содержаний; например, комплексом спасителя или архаическим Бого-образом. Архетипический характер этих образов воспроизводит магию, т. е. сверхмощный эффект. Нашим рациональным сознанием трудно понять, почему это происходив Бог, например, есть дух, а дух для нас не содержит ничего субстанциативного или динамического. Но если исследовать первоначальное значение этих терминов, то выясняется реальная составляющая опыта и становится понятным, как он воздействует на первобытный разум, на первобытную психику в нас самих. Дух, спиритус, или пневма, означает воздух, ветер, дыхание; спиритус, или пневма, по своему архетипическому смыслу динамические и полусубстанционные агенты, вы движимы ими, как ветром: они вдыхаются в вас, в результате чего вы насыщаетесь, наполняетесь ими.

— Пошли! Тут теперь только экскаватором копать! Куда-нибудь придём.

— Мама! Сюда, вниз, мама! Я здесь!

Спроектированные архетипические фигуры могут точно так же нести отрицательный смысл, как например образы колдуна, дьявола, демонов и т. п. Даже сами врачи-аналитики не вполне защищены от подобных реалий. Я знаю коллег, которые распространяют фантастические вещи обо мне и верят, что я связан с дьволом и черной магией. И у людей, которые до сих пор никогда не думали, что существует, скажем, дьявол, могут возникнуть самые невозможные, немыслимые фигуры при переносе безличностных содержаний. Проекция образов, содержащих родительское влияние, обычно исчезает в результате здравого размышления, но безличностные образы простым рассуждением не аннулируются. Более того, аннулировать или разрушать их было бы неправильно, так как в общем-то они весьма существенны в психическом бытии. Чтобы пояснить это, я боюсь, мне придется снова вернуться к истории человеческого разума.



— Го-о-о-споди! — выкрикнул Ллойд и швырнул ножку в угол. Сколько часов он сражался за нее, изувечил пальцы, и все только ради того, чтобы разбудить эту ослиную задницу.

Они брели долго. Настолько долго, что потеряли представление о времени, о расстоянии, ни о чем уже не думалось, тихо чавкая сандалями по сырому полу, ноги брели сами, как механизмы, не зная, куда и зачем. Просто до какого-нибудь конца.

Давно известно, что архетипические образы являются спроектированными. Они и должны быть спроектированными, иначе сознание просто было бы наводнено этими образами. Суть заключается в подыскивании формы, являвшейся бы адекватным вместилищем. Испокон веков существует утверждение, помогающее людям проектировать безличностные образы. Все его хорошо знают, возможно многие сами прошли в нем соответственную выучку, но, к сожалению, не обратили внимания на всю важность этого института. Я имею в виду религиозное посвящение, которым у нас, христиан, является крещение. Когда пленяющее и неповторимое влияние родительских образов ослабевает и ребенок высвобождается от своего первоначального биологического участия в совместной с родителями «битве за жизнь», тогда природа, а именно бессознательная человеческая природа, в своей бесконечной мудрости производит ряд посвящений. Их можно обнаружить в самых первобытных племенах – посвящение мужчины, инициация на участие в духовной и социальной жизни племени. В процессе дифференциации сознания посвящение подвергалось множеству изменений, пока не перекочевало в христианство в виде таинства крещения. В обряде крещения участвуют два формальных лица: крестный отец и крестная мать. На швейцарском наречии они носят имена Бога – «Gotti» и «Gotte». Gotti – мужская форма, означающая Отца, Gotte – женская форма. Слово Бог означает Отец, вдохновитель. Крещение и духовные родители в виде крестных отца и матери выражают тайну второго рождения. Известно, что все высшие касты в Индии имеют титул «Дважды рожденный». В этом же смысле быть дважды рожденным оказывается прерогативой фараона. Поэтому в египетских храмах очень часто рядом с главным помещением для богослужений можно встретить так называемую «родильню», состоящую из одной-двух комнат, специально предназначенных для свершения ритуала. В них происходит второе рождение фараона, поскольку, хотя он и рожден во плоти как человек, он, кроме этого, создан Богом и рожден Богиней. И он, следовательно, рождается как сын человека и Бога.



Он присел на койку, приподнял матрац и достал кусок засохшего хлеба. Он долго боролся с искушением добавить еще и горсточку фиников, убеждая себя, что это неприкосновенный запас, но все равно съел и их. Ллойд поглощал их один за другим, морщась, растягивая хлеб, чтобы забить этот липкий фруктовый привкус во рту. Когда с этим жалким подобием еды было покончено, Ллойд бесцельно подошел к зарешеченной правой стороне камеры и, заглянув к соседу, еле сдержал крик ужаса и отвращения. Тело Траска свешивалось с койки, штанины брюк задрались вверх, обнажив голые ноги. Тапочки, которые выдают в тюрьме, он надевал на босу ногу. Огромная жирная крыса наслаждалась обедом, взобравшись вверх по ноге Траска. Ее омерзительный розовый хвост аккуратным кольцом обвивал серое туловище.

Мимо неторопливо проползала бесконечная и монотонная кирпичная кладка, и постепенно даже слабый свет в подземелье начал меркнуть. Мишка лениво отметил в уме, что, видимо, грибы здесь росли хуже, значит они всё же куда-то перемещаются, но уже никаких эмоций эта мысль не вызывала и дальше даже этого развлечения для глаз не стало. Хорошо хоть, что пол оставался ровным, только иногда попадались кирпичи и песок, видимо, древний ход проваливался не в одном месте.

Наше крещение означает обособление ребенка от естественных родителей и от влияния родительских образов. С этой целью биородители заменяются родителями духовными: крестные отец и мать представляют intercessio divina (божественное поручительство) посредством Церкви, которая выступает как видимая форма Церкви Духа. В католическом ритуале и брак (здесь предполагается весьма важным, что этот мужчина и эта женщина соединяются друг с другом) осуществляется посредством церковного ритуала; intercessio sacerdotis (божественное поручительство) не допускает непосредственного контакта полов. Священник представляет Церковь, а Церковь всегда оказывается между, в форме вероисповедования, которое является обязательным. Это вмешательство не есть следствие особой хитрости Церкви, но, скорее, ее великой мудрости, сама же идея восходит к истокам христианства – уже тогда мы вступали в брак не просто как мужчина и женщина, но как брачущиеся во Христе. У меня есть античная ваза, на которой изображено раннее христианское обручение. Мужчина и женщина держат друг друга за руку. Соединением руки помещены в Рыбу; Рыба означает Христа. Этим символизируется, что обрученные разделены и соединены Христом. Христос находится между ними; он представляет власть, означающую отделение человека от простых природных сил.

Ллойд отошел в угол и подобрал кроватную ножку. Затем вернулся обратно, смутно надеясь, что крыса видела его и решила удалиться туда, где компания не была столь живой. Но крыса сидела спиной к нему и, насколько Ллойд мог судить, даже не догадывалась о его присутствии. Ллойд прикинул расстояние на глазок и решил, что ножка прекрасно достигнет цели.



Процесс выделения человека из природного мира испытан в хорошо известных обрядах инициации или обрядах, посвященных юношам, вступающим в половозрелый возраст в первобытных племенах. По достижении половой зрелости мальчики внезапно отзываются из селения. Их выводят в окрестности, где заставляют провести ночь. Из темноты слышны голоса духов, рев быков, женщинам в это время под страхом смерти запрещено показываться из дома. Среди ночи мальчиков приводят в лесную хижину, где демонстрируются всевозможные ужасные сцены. Им запрещено разговаривать: сообщается, что они умерли, а затем, что снова родились, и для доказательства этого дают новые имена. Им внушается, что они теперь другие люди, нежели были раньше, и больше не дети своих родителей. Инициация может зайти так далеко, что после возвращения матерям больше не разрешают разговаривать со своими сыновьями, так как молодые люди уже не их дети. Некогда у Готтентотов один мальчик совершил инцест с матерью, чтобы доказать, что она ему больше не мать, а всего лишь женщина в числе прочих.

— Хах! — хрюкнул Ллойд и с силой опустил ножку. Та сбила крысу с ноги Траска, и тело Траска с мягким стуком упало на пол. Крыса лежала на боку. На ее усах дрожали капельки крови. Задние лапы двигались, как будто маленькие крысиные мозга приказывали ей бежать куда-то, но, продвигаясь по спинному мозгу, эти сигналы ослабевали. Ллойд снова ударил и прибил крысу.

Мишка держался рукой за Пашкину футболку и вспоминал книги про скелеты грабителей, которые находили в древних гробницах фараонов в Египетских пирамидах и в подземельях старых замков, полных ужасными ловушками, но мысль его еле тлела, не принося ни страха, ни каких-то решений, потому что ясно было одно: только вперед!



Соответствующий христианский ритуал утратил много весьма существенного; но, изучая символику крещения, можно и сейчас обнаружить следы первоначального смысла. «Родильня» – в нашем случае купель для крещения; это в сущности бассейн, рыбный садок, в котором каждый представляет маленькую рыбку: вначале он символически тонет, а затем снова воскресает. Известно, что ранних христиан на самом деле погружали в крещенскую купель, которая была гораздо больше, чем сейчас; во многих старых крестильнях сооружалась крестильня отдельным зданием на собственном основании, в плане представлявшим круг. Накануне пасхи католическая церковь совершала специальную церемонию освящения купели для крещения, Benedictio Fontis. Обычную воду заклинали от смешения со всякими дурными силами, в результате чего она превращалась в обновленный и очищенный источник жизни, чистое, незапятнанное чрево святого источника. Затем священник святил воду, обходя купель, в форме креста в четырех местах, три раза дул на нее и три раза погружал в воду священную пасхальную свечу, как символ вечного света, а в это же время заклинание призывало Целомудренную силу Святого Духа погрузиться в купель. Из иерогамии (из святого брака между Святым Духом и крещенской водой, как чревом Церкви), и возрождался человек в истинной невинности нового детства. Пятно греха, взятое от него и его природы, соединялось с образом Бога. Человек больше не осквернялся природными силами, он перерождался в духовное бытие.

— Так тебе, гадина! — выкрикнул Ллойд, затем отбросил ножку и побрел к койке. Испуганный не на шутку, он, казалось, вот-вот расплачется. Собрав все силы, Ллойд закричал через плечо в гулкую пустоту коридора:

И тут они провалились второй раз.

— Как тебе нравится крысиный рай, б…?

Известны и другие обычаи и ритуалы, выделявшие человека из естественной животной среды. Не вдаваясь в детали, следует заметить, что изучая психологию первобытных, можно обнаружить тесную связь всех важных жизненных событий с тщательно разработанными церемониями, цель которых – отделить человека от предшествующей стадии бытования и помочь ему перенести психическую энергию в следующую стадию жизнеустройства. Когда девушка выходит замуж, она должна освободиться от давления родительских образов и избежать проекции образа отца в мужа. С этой целью в Вавилоне существовал ритуал, с помощью которого психика молодой девушки освобождалась от образа отца. Я имею в виду ритуал храмовой проституции, согласно которому девушки из знатных семей отдавались незнакомцам, посещавшим храм; тем, кто, предположительно, потом в дальнейшем, его не посетит. Как правило, это были чужеземцы, с которыми девушки проводили ночь. Подобный институт существовал и в средние века, jus primae noctis,.право первой ночи, этим правом обладал феодал-правитель по отношению к крепостным. Невеста свою первую брачную ночь должна была провести с ним.



— Мама! — радостно донеслось в ответ. — Ма-а-а-ма-а-а-а!

РОДНОЙ ДОМ

Ритуалом храмовой проституции создавался наиболее впечатляющий образ, сталкивающийся с образом мужчины, за которого юная дама собиралась замуж, в случае, если возникала брачная проблема, то возвращение в исходное психическое состояние, как естественный результат внутреннего конфликта, совершалось не к образу отца, а к однажды встреченному незнакомцу, пришедшему из неведомых земель. Это давало возможность не погружаться снова в мир детских впечатлений, а находить психическое убежище в районе собственного возраста, и тем самым в достаточной степени защищала против инфантильной регрессии.



— Заткнись! — взвизгнул Ллойд. — Я не твоя мать. Твоя мать обслуживает клиентов в борделе в Ослиной Заднице, штат Индиана!

Данный ритуал демонстрирует одно из самых изумительных качеств человеческой психики. Не случайно женщины сохраняют архетипический образ возлюбленного из отдаленной, неведомой земли, мужчины, появившегося из-за моря-океана, встретившего ее однажды и ушедшего назад. Этот мотив известен из вагнеровского «Летучего голландца» и ибсеновской «Дамы из моря». В обеих драмах дама ожидает чужеземца, который должен прийти из-за далеких морей, чтобы испытать большую любовь к ней и с ней. В опере Вагнера героиня по-настоящему влюбляется в образ, который видит воочию еще до того, как появляется сам герой. В «Даме из моря» героиня только однажды встретила своего избранника и теперь вынуждена все время ходить на берег моря в ожидании его возвращения. («Алые паруса» Александра Грина – тот же мотив. – Прим. перев.). В вавилонском ритуале этот архетипический образ существовал конкретно с целью вызволить женщину из тисков родительских образов, являющихся также образами архетипическими и посему чрезвычайно мощными. Я написал небольшую книгу о взаимоотношениях между ЭГО и бессознательным, где описал случай проекции образа отца, имевший место у лечившейся у меня женщины; и о том, как эта проблема разрешилась благодаря анализу архетипического образа, лежавшего в основе этого отцовского переноса.

— Мама? — с сомнением переспросил голос. Потом воцарилась тишина.

Я попытался открыть глаза, очнувшись от странных звуков, которые никак не мог в уме обозначить. Откуда они? В своём полусне я воображал, что это работает телевизор на кухне и из его динамиков мне слышны голоса из передачи: кто-то кого звал, надрывая горло. Потом опять…



Ллойд начал всхлипывать. Он плакал, размазывая слезы кулаком, как маленький ребенок. Ему хотелось съесть сэндвич с мясом, хотелось поговорить с адвокатом, хотелось выбраться отсюда.

Первая стадия лечения переноса вовлекает не только осознание пациентом того факта, что он все еще смотрит на мир из детской или классной комнаты и т. п., проектируя и аспектируя при этом все положительные и отрицательные авторитеты своего личного опыта; в осознание должна быть включена вся объективная сторона вопроса. Для создания действительно зрелой установки, аттитюда, пациент должен увидеть саму субъективную оценку всех тех образов, которые, как казалось, создают саму проблему. Он должен ассимилировать их со своим собственным психическим бытием; должен обнаружить, в каком смысле он является частью его самого; каким образом он приписывает, например, положительную оценку тому или иному объекту, когда фактически это и есть он сам, кто эту оценку выставляет. Тем же самым образом он проектирует отрицательные качества и соответственно ненавидит и испытывает отвращение к субъекту. Здесь необходимо понять, что субъект сам проектирует свою собственную низменную сторону, свою тень, так сказать, предпочитает иметь оптимистический и односторонний образ себя самого. Фрейд, как известно, имеет дело только с объективной стороной. Но фактически невозможно помочь пациенту усвоить содержание его невроза снисходительными ссылками на детское отсутствие ответственности или смиренным указанием на глупую судьбу, жертвой которой является пациент. Его невроз означает требование стать целостной личностью, а это включает узнавание и ответственность за свое целостное бытие, за его хорошие и плохие стороны, возвышенные и низменные функции.

Наконец он улегся на койку, прикрыв одной рукой глаза, а другой занялся мастурбацией. Это было снотворное не хуже таблеток.

Это было привычно, так было всегда. Родители, каждый вечер, уложив меня спать, дружно усаживались к ящику на кухне, чтобы не мешать. Они ещё и дверь оставляли приоткрытой, потому что я не любил ощущения запертости. Потом в два голоса бубнили о своих взрослых делах и полночи смотрели похожие друг на друга, как матрешки, детективы, в которых шум погони и стрельбы усыпляли меня как колыбельная.

Предположим теперь, что проекция личностных образов, как таковая, состоялась, реализовалась и возымела действие, и тем не менее имеет место перенос, который вы просто не можете разрешить (аннулировать). Тогда в терапии переноса мы вступаем во вторую стадию. Эта стадия – разделение личностных и безличностных содержаний. Личностные проекции, как мы видели, аннулируемы в принципе; для этого они должны оказаться осознанными, но безличностные проекции аннулировать нельзя, так как они принадлежат структурным элементам самой психики (самого психического бытия). Они оказываются не реликтами переживаемого прошлого, а наоборот, целенаправленными и компенсаторными функциями чрезвычайной важности, надежной защитой в ситуациях, в которых человек, как говорится, теряет голову. Скажем, в случае паники, неважно, внутренней или внешней, вмешиваются архетипы, дающие человеку возможность совершения адаптивных инстинктивных действий. Реакция человека в данном случае оказывается такой, как будто бы он заранее знал или предвидел ту или иную ситуацию. Иными словами, он действует так, как обычно это делает человечество, поэтому мы говорим, что этот механизм – весьма жизненно важен.



Когда Ллойд снова проснулся, было уже пять часов вечера. В крыле с усиленной охраной стояла гробовая тишина. Ллойд в изнеможении встал с койки, которая теперь пьяно кренилась в ту сторону, где не хватало одной из ее опор. Он поднял ножку, внутренне подготовив себя к крику: «Мама!» — и начал стучать по решетке, как бьет по сковороде повар на огромной ферме, сзывая работников на ужин. Ужин. Вот и появилось слово, разве может быть что-то лучше его? Бифштекс с кровью, жареный картофель и острый соус, зеленый горошек и молоко с шоколадным сиропом «Херши». А на десерт клубничное мороженое на огромном старинном блюде. Нет, никогда не будет слова, которое сравнится с тягучим «ужин».

Глаза открываться не хотели. Зачем это делать, если надо спать? Но что-то мешало моему сну и постепенно я вспомнил о подземелье, о блужданьях с Пашкой, вспомнил свою дикую усталость и полёт в никуда. Неужели всё это приснилось? Тогда почему болит нога?

Следует заметить, что проекция этих безличностных образов сама по себе носит опосредованный характер. А поэтому аннулировать здесь можно лишь сам акт проекции, но никак не ее содержание, чего, кстати, и пытаться делать не стоит. При всех стараниях пациент не может ассимилировать безличностные содержания в своем сознании, тот факт; что они по сути безличностные содержания, как раз и является причиной для их проектирования; человек чувствует, что они не принадлежат определенному субъекту, его индивидуальному разуму, а локализуются где-то вне единичного ЭГО, и за отсутствием подходящей субъективной формы их вместилищем является человеческий объект. Поэтому необходимо быть крайне внимательным, имея дело с безличностными проекциями. Например, было бы большой ошибкой сказать пациенту: «Пожалуйста, поймите, что вы проектируете на меня образ спасителя. А это глупо, уповать на спасителя и делать ответственным меня за это упование». Встретившись с «надеждой» подобного рода отнеситесь к ней серьезно. Все человечество живет с подспудным ожиданием спасителя; это ожидание можно обнаружить везде: обратите внимание хотя бы на Италию или Германию, (1935 г. – приход фашизма. – Прим. перев.). Сегодня у вас, в Англии, нет спасителя, нет его и у нас, в Швейцарии. Но я не верю, что мы так уж сильно отличаемся от остальной Европы. Ситуация у нас лишь слегка отличается от итальянской или германской; возможно, они чуточку менее уравновешены, но даже и у нас с уравновешенностью не все гладко. В указанных странах комплекс спасителя обнаруживается в виде психологии массы, толпы. Комплекс спасителя – архетипический образ коллективного бессознательного, и совершенно естественно, что он активизируется в эпохи, столь насыщенные проблемами и дезориентацией, как, к примеру, наша. В коллективных событиях довольно легко и просто увидеть, как сквозь волшебное стекло, что может произойти с отдельным индивидом, внутри его самого. Даже в относительно простом ситуативном моменте – панике – приходят в действие все компенсаторные психические элементы. И это совсем не патологическое явление. Возможно, это покажется странным, что коллективное бессознательное выражается в политической форме. Но форма-фактор весьма иррациональный, и наше рациональное сознание не может указывать ему, каким должно быть его проявление. Конечно, представив коллективное бессознательное самому себе, следует ожидать, что его активация может оказаться весьма разрушительной; она может обернуться массовым психозом. Поэтому связь человека с коллективным бессознательным всегда регулируется; существует определенная форма, в которой выражаются архетипические образы. Так как коллективное бессознательное – функция, действующая непрерывно, то человек должен постоянно держать с ней контакт. Его психическое и душевное здоровье зависит от кооперации с безличностными образами. На практике подобная связь поддерживается, поскольку в наличии всегда имеется та или иная религия.



— Эй, есть кто-нибудь? — срывая голос, выкрикнул Ллойд.

Чуть приоткрыв зрачки, увидел то, что и должен был увидеть. Ничего… Темнота…

Тишина. Никто даже не крикнул: «Мама!». Теперь Ллойд с радостью услышал бы и это. Компания сумасшедшего все же лучше, чем компания мертвого. Ллойд выпустил ножку из рук. Он добрел до койки, откинул матрац и произвел ревизию. Еще два кусочка хлеба и две пригоршни фиников, половина котлеты, кусок болонской копченой колбасы. Он разделил кусок колбасы на две части и съел большую из них, но от этого у него только разыгрался аппетит.



Что такое религия? Религия есть психотерапевтическая система. А что делаем мы, психотерапевты? Мы пытаемся лечить страдания человеческого разума, человеческой психики или человеческой души, а религия имеет дело с той же самой проблемой. Поэтому наш Бог – целитель, доктор, он исцеляет больного и имеет дело с душевными трудностями человека, а это и есть именно то, что мы называем психотерапией. Когда я говорю о религии как о психотерапевтической системе, то это не игра слов. Религия – мощно работающая психотерапевтическая система, в ней заключена огромная практическая истина. Могу сказать одно – клиентура у меня достаточно обширна и обитает на разных континентах, там же, где живу я сам, живут практически одни католики; но за последние тридцать лет у меня побывало вряд ли больше чем шесть действительно верующих католиков. Подавляющее большинство пациентов составляли протестанты и иудеи. Однажды я разослал опросник людям, которых не знал лично, в опроснике я спрашивал: «Как бы вы поступили, окажись в психологическом затруднении? Предпочли бы вы пойти к доктору или к священнику (пастору)?» Самих ответов я уже не помню, но хорошо помню то, что около 20 % протестантов предпочли пойти к пастору. Остальные же были настроены против пастора и предпочли доктора, причем самыми убежденными в этом оказались родственники и дети священнослужителей. Помню один интересный ответ китайца. Тот заметил: «Когда я молод, я иду к доктору, а когда стар – к философу». А среди католиков 58 или 60 % ответили, что, конечно, пойдут к священнику. Это доказывает, что католическая церковь, в частности с ее строгой системой религиозных предписаний и наставлений к образу мышления, является терапевтическим институтом. У меня было несколько пациентов, прошедших аналитический курс лечения, которые после этого сделались убежденными католиками; было несколько и других, вступивших в так называемую группу «Оксфордское движение» – с моего благословения! Я думаю, что существование подобных институтов совершенно правильно и полезно. Ими нас обеспечила история, и будь я сам человеком средневекового склада мышления, то с легкостью принял бы подобное вероучение. К несчастью, оцерквление требует в некотором смысле средневекового образа мыслей, чего я не имею в достаточной степени. Но и из сказанного ясно, что я подхожу к архетипическим образам и соответствующей форме для их проекции весьма серьезно, потому что коллективное бессознательное занимает значительное место в психическом существовании человека.

— Ничего больше, — прошептал он и съел оставшуюся часть вместе с кожицей, ругая себя на чем свет стоит. Ему предстоит умереть здесь точно так же, как сдох его кролик в своей клетке, как Траск умер в своей.

Ну, да. Всё правильно. Потому что мне всё привиделось и я спокойно сплю в своей постели… Только что-то не так… Постель необычно жесткая… Холодно… Где уличный фонарь, всегда бьющий в глаза даже через шторы? И эти крики… Зачем они так сильно врубили громкость?… А запахи?!… Странные, мерзкие запахи, как будто что-то сгорело. Кусок мяса со шкурой? Вонь какая!.. Такая дымная мерзость стояла, когда отец перетапливал куски свиного жира с шерстинками, на сало… И свет… Почему он так дёргается?… Это свет не от лампы… Откуда же тогда?

Траск.



Все личностные проявления типа инцестуозных тенденций и других детских побуждений оказываются на поверку весьма поверхностными; то, из чего в действительности состоит бессознательное, являются великими коллективными событиями времени. По сути дела в коллективном бессознательном индивида представлена сама история; и когда у отдельных индивидуалов начинают активизироваться архетипы, мы оказываемся окруженными историей, хотя и пребываем в настоящем, Архетипический образ, диктуемый моментом истории, входит в жизнь, и каждый оказывается захваченным им. Это, кстати, и то, что мы видим сегодня. (Намек на фашизм в Италии и Германии. – Прим. перев.). Я предвидел это в 1918 году, когда говорил, что белокурая бестия пошевеливается во сне и что в Германии что-то произойдет.

Ллойд в раздумье долго разглядывал камеру Траска, наблюдая за боевой передислокацией полчищ мух. Как раз на лице Траска разместился действующий круглые сутки международный аэропорт для мух. После длительных раздумий Ллойд ваял ножку, подошел к решетке и просунул руку сквозь прутья. Он рассчитывал, что, поднявшись на цыпочки, с помощью ножки вполне сможет дотянуться до крысы и подвинуть ее к своей камере.

— Метресса, вот они! Вот они! Я нашел! Метресса, сюда! Сюда!

Подвинув добычу достаточно близко, Ллойд встал на колени и протолкнул крысу на свою сторону. Он поднял ее за хвост и долго смотрел, как та раскачивается перед глазами. Затем засунул ее под матрац, куда не могли добраться мухи, отделяя новый припас от остальной провизии. Не мигая, он долго смотрел на мертвую крысу, прежде чем опустил матрац, милосердно скрывший эту мерзость от его взора.



Никто из психологов тогда не подозревал, что я имел в виду, так как люди просто не представляли, что наша личностная психология не более чем тонкая кожа, всего лишь рябь на океанской толще коллективной психологии. Коллективная психология есть мощный фактор, фактор, меняющий всю нашу жизнь, меняющий поверхность знакомого нам мира, фактор, который делает историю. И коллективная психология действует согласно законам, весьма отличающимся от таковых в нашем собственном сознании. Архетипы – мощные решающие силы, они свидетельствуют о реальных событиях, а не о нашем индивидуальном разуме и практическом интеллекте. Перед Первой мировой войной все интеллигентные люди говорили: «У нас не будет войны, мы стали слишком разумны, чтобы позволить ей случиться; торговля и финансы сплетены в международный узел, так что война абсолютно невозможна». И после этого всего вспыхнула самая чудовищная битва, какую видел мир. И сейчас снова начинают твердить те же самые дурацкие вещи и о разуме, и о мирных планах, и тому подобных вещах. Они завязали себе глаза, цепляясь за этот детский оптимизм – взгляните реальности в лицо! Совершенно очевидно, что архетипические образы решают судьбу человека. Решает бессознательная психология, а не то, что мы думаем и говорим в кулуарах, с трибуны и в совещательных комнатах.

— Только в крайнем случае, — шепотом сообщил тишине Ллойд Хенрейд. — В самом крайнем случае.

Замелькали яркие пятна и я, наконец, увидел то, что так сильно воняло. Обычный факел. Нет, необычный! Не простая палка с намотанной паклей, а, словно, из какого-то средневековья. На толстом гладком, хотя и не очень ровном стержне, торчал стакан с дырками, в которых шкворчало, как на сковородке. Пламя мелькало в темноте и не давало возможности сосредоточиться и увидеть что-то важное. Очень важное.

Затем он взобрался на другую сторону койки, поджал ноги к подбородку и так застыл.



Кто в 1900 году мог подумать, что через тридцать лет будет возможно то, что происходит в Германии сейчас? Могли бы вы поверить тогда, что целая нация высокоинтеллигентных и воспитанных людей может быть охвачена умопомрачающей властью архетипа? Я видел, что это грядет, и понимал это грядущее, так как знаю силу коллективного бессознательного. На поверхности же все выглядит невероятным. Даже мои личные друзья находятся под чарующим влиянием архетипа, и когда я нахожусь в Германии, то сам в это верю; я все понимаю и знаю, что иначе и быть не может. Никто не в силах сопротивляться. Происходящее бьет ниже пояса, а не в голову; мозг при этом ничего не считает, поскольку здесь система симпатии, сочувствия. Это сила, которая очаровывает людей изнутри – актуализировавшееся коллективное бессознательное. Она – архетип, общий для всех тех, кто призван к жизни. И именно потому, что это архетип, он имеет исторические корни, и мы не можем понять те или иные события, не зная истории. То, что происходит сегодня, – это история Германии, подобно тому как фашизм – живая итальянская история. Не следует оставаться детьми относительно происходящего, с интеллектуальными и разумными идеями, говорящими: этого не может быть. Даже звучит по-детски: не может быть. Происходящее не имеет ничего общего с рациональными суждениями, оно – просто история. И когда перенос вашего пациента добирается до архетипа, вы попадаете в шахту, которая может взорваться. Взорваться просто потому, что вы ожидаете взрыв коллективно. (Воронья Слободка в «Двенадцати стульях» Ильфа и Петрова: «Дом не мог не сгореть. И однажды вечером он запылал, подожженный сразу с четырех концов». – Прим. перев.). Безличностные образы содержат громадную динамическую энергию. Бернард Шоу говорил в «Человеке и Сверхчеловеке»: «Это существо – человек, который в своих собственных эгоистических делах – труп до мозга костей, будет сражаться за идею как герой».

А потом я увидел то, что так сильно кричало. И закрыл глаза. Потому что того, что увидел не могло быть. Только во сне… Но оно продолжало орать и уже слышались ещё чьи-то шаги, бегущие в мою сторону.

Глава 33



Конечно, нельзя назвать фашизм или гитлеризм идеями. Это архетипы, и потому можно сказать: дай людям архетип, и вся толпа будет действовать как один человек, без всякого сопротивления. С громадной динамической силой архетипических образов справиться нельзя. Поэтому единственное, что делается на третьей стадии терапии переноса, – отделение личного отношения к врачу-психотерапевту от безличностных факторов. Совершенно ясно, что когда вы честно и внимательно работаете с пациентом, вы ему нравитесь; если вы переделали порядочный кусок работы с пациентом, то он нравится вам вне зависимости, мужчина он или женщина. И было бы совершенно неестественно и даже странно не испытывать никакой человеческой реакции со стороны пациента на проделанную работу. Обычная человеческая реакция вам вполне нормальна и естественна, и она стоит того; и это ни в коей мере не перенос. Но подобное отношение к врачу возможно только в соответствующей сдержанной форме и до тех пор, пока она не испорчена безличностными оценками. Это означает, с другой стороны, необходимость полного признания важности архетипических образов, многие из которых носят религиозный характер. Допускаете ли вы, что ураган нацизма в Германии содержит религиозную оценку, или нет, не играет роли. Думаете ли вы, что Дуче – фигура религиозная, или нет, не суть важно, потому что он все-таки фигура религиозная. Подтверждение тому можно прочесть даже в газетах, вышедших на днях. В них процитирована стихотворная строчка о римском Цезаре: esse deus, deus ille, Menalka (Вот Бог, Бог Меналька)! Фашизм представляет латинскую форму религии, и его религиозный характер объясняет, почему в целом дело приняло такой пленительный и чудовищный оборот.

Без двадцати двух девять на часах, висевших над дверью в кабинет шерифа, погас свет.

— Да вот же он! Да не туда, по сердцу идите, только осторожно, метресса, там ямы!.. Он дышит, госпожа, он живой! Смотрите, это я нашел его!



Следствием осознания важности безличностных оценок может стать оцерквление вашего пациента или его присоединение к религиозному вероучению, или что-нибудь подобное. Вот если он не может объединить свой опыт коллективного бессознательного в пределах той или иной религиозной формы, тогда его ждут трудности. В таком случае безличностные факторы не получают вместилище, пациент вновь оказывается во власти переноса, а архетипические образы губят человеческое отношение к врачу. Психотерапевт оказывается спасителем или – проклятие ему – не оказывается, хотя и должен был оказаться. Но врач всего лишь человек, он не может быть ни спасителем, ни любым другим архетипическим образом из тех, что активизируются в бессознательном пациента.

Вследствие огромной трудности и важности этой проблемы я разработал специальную методику восстановления спроектированных безличностных оценок. Методика весьма сложная и на прошлой лекции я кое о чем упоминал в связи с вышеприведенным сном. Когда бессознательное говорит, что под христианским храмом находится тайное помещение с золотым сосудом и золотым кинжалом, то оно не лжет. Бессознательное вообще не лжет, так как природно по сути своей. Природа же не лжет никогда. Есть золото, есть сокровище и величайшая цена за него.

Пришлось опять открывать глаза, но ничего от этого не изменилось. Наваждение не пропало. Лицо орущего приблизилось ко мне и теперь я очень хорошо видел все его мелкие детали в отблесках света факела.



Располагай я большим времением, можно было бы продолжить эту тему и подробно рассказать о сокровищах и способах их сохранить. Это убедило бы в справедливости метода, позволяющего индивиду самому держаться вблизи своих безличностных образов. Сейчас же я могу сказать лишь пару слов и отослать к моим публикациям по этому поводу.

Ник Андрос читал книгу, взятую им со стеллажа в аптеке, это был готический роман о гувернантке, которая опасалась, что уединенное поместье, в котором она должна была обучать красивого сына хозяина, является убежищем призраков. Не дочитав и до половины, Ник уже понял, что мнимым привидением была жена симпатичного хозяина, содержавшаяся где-то на чердаке, так как она была безумной.

Четвертую стадию терапии переноса я называю объективизацией безличностных образов. Это – существенная часть процесса индивидуации.

Это не было лицо человека! Даже в темноте это было очевидно. И не маска. Нет, конечно, в целом оно было очень похоже на человека, но таких не могло быть на Земле. Я много читал про разные народы и разные племена и видел разные картинки и фотографии и на них очень разных людей, с разным цветом кожи, прическами, татуировками, раскрасками, но таких на моей планете не было! Что же это? Неизвестная земля? Остров? Куда меня занесло?! Вокруг торчали камни, скалы, как на юге, на побережье, только вот моря не было.



Ее цель – отделить сознание от объекта настолько, чтобы индивид больше не помещал гарантию своего счастья, а иногда и жизни, в неких внешних посредников, будь то люди, идеи, обстоятельства. Чтобы он пришел к осознанию, что все зависит от того, владеет ли он сокровищем, или не владеет. Если он чувствует, что сокровище в его руках, тогда центр тяжести находится в самом индивиде, а не в объекте, от, которого он зависел. Достичь состояния такого освобождения является целью духовной практики на Востоке и целью всех наставлений Церкви. В различных религиях сокровище спроектировано в фигурах святых, но подобное гипостазирование невозможно для современного просвещенного разума. Огромное число индивидов не могут более выражать свои безличностные ценности в исторических символах.

Когда внезапно погас свет, в груди у него екнуло, и из глубины его разума, где обитали все его кошмары, охотившиеся теперь за ним каждую ночь, донесся шепот: «Он идет за тобой… Он уже совсем близко, на просторах ночи… прячась в обочинах вблизи шоссе… Темный Человек…» Книга выпала из рук Ника, и он поспешил выйти наружу. Последние отблески дня еще не покинули небо, но тонкая полоса заката догорала на горизонте. На улице не зажегся ни один фонарь. Вывеска над аптекой, обычно светившаяся круглые сутки, тоже погасла.

Что же это за племя? Что-то среднее между обезьяной и кошкой. Лицо, покрытое ровной серой шерстью, не было неприятным, наоборот, сияло симпатичностью, но было слишком непривычным и неожиданным для зрения. Мало того, лицо оказалось хорошо знакомым и оно не было тупой мордой животного, умные глаза странной формы смотрели на меня с радостью и вниманием, на голове виднелась шапочка, часть тела, которую я видел, закрывала одежда.

В связи с этим они оказываются перед необходимостью отыскивать индивидуальный способ, чтобы придать форму безличностным образам. Так как в конечном итоге они призваны найти эту форму, то и жизнь их течет весьма специфическим образом, иначе индивид оказывается оторванным от самой основы психического бытия, и неизбежно становится невротиком, дезориентируется и конфликтует с самим собой. Но если он способен объективировать безличностные образы и соотноситься с ними, тогда он соприкасается с той жизненно важной психологической функцией, которая с момента пробуждения человеческого сознания находилась под попечением религии.



В кладовой шерифа он видел свечи, целый ящик, но мысль о них не слишком успокоила Ника. Сам факт того, что свет погас, выбил Ника из колеи, и теперь он стоял, устремив взгляд на исчезающий закат, молча умоляя свет не покидать его и не оставлять на этом темном кладбище одного.

Что-то большое метнулось ко мне вслед за топотом шагов и такое же странное животное припало к моему лицу и заверещало так радостно, что я сразу понял, что мне здесь очень рады и от этого стало спокойно и хорошо.

Сейчас невозможно вдаваться в детали данной проблемы не только потому, что время истекло, но и потому, что дать адекватное выражение живому психическому опыту означает выйти за пределы научных понятий. Все, что можно сказать рационального относительно условия отделения, это определить его как некий центр внутри психического бытия индивида, но не внутри его ЭГО. Это не ЭГО-центр. Боюсь, что придется представить вам целую диссертацию по сравнительному религиоведению, чтобы более или менее полно выразить то, что я имею в виду под неЭГО-центром. (См.: Психология и Алхимия, п. 44, 126, 129, 135, 325 и др.). Поэтому я только коснусь существа дела. Это действительно существенная проблема большого числа индивидов, приходящих на прием к врачу-психотерапевту. Посему врач должен попытаться найти способ, пользуясь которым он сможет реально помочь человеку в разрешении его проблемы.



Принимая такой метод, мы поднимаем факел, забытый нашими коллегами в XVII веке, когда они погасили его, став химиками. Мы, психологи, исходя из химических и материальных понятий психического бытия, зажигаем этот факел вновь, продолжаем процесс, который на Западе начался в XII веке – так как алхимия была делом врачей-целителей, занятых проблемами человеческого разума.

Лондон

— Сын мой, Мроган, как ты нас напугал, какой злой дух заманил тебя в эти скалы? Как мы волновались, ах, сын мой! Слава Сияющему, ты жив! Ранен? Ты ранен? Болит? Что болит?



30 сентября – 4 октября

Но свет ушел. Ник уже не мог обманывать себя, надеясь, что на небе после девяти часов осталось хоть сколько-нибудь света, и вернулся в участок, на ощупь добравшись до кабинета, и занялся поиском свечей. Он уже нащупал на одной из полок нужную коробку, когда позади него с грохотом распахнулась дверь, и в комнату ввалился Рей Бут с почерневшим, опухшим лицом, кольцо колледжа все так же поблескивало у него на пальце. Он скрывался в лесу недалеко от города с той самой ночи двадцать второго июня, а с тех пор прошла уже целая неделя. Утром двадцать четвертого он почувствовал первые признаки болезни, и, наконец, в этот вечер двадцать девятого голод и страх погнали его в город, где он не нашел никого, кроме этого урода-глухонемого, из-за которого, в первую очередь, он и оказался в таком затруднительном положении. Глухой шел по городской площади так же величественно, как Билли-будь-он-проклят, вышагивая так, будто это он владеет всем этим городом, в котором Рей прожил всю свою жизнь, с пистолетом шерифа на поясном ремне. Возможно, ему действительно казалось, что он владеет городом. Рей подозревал, что умрет от того, что унесло из жизни всех остальных, но сначала он докажет этому глухому койоту, что он, Рей, не какой-нибудь кусок дерьма и что здесь, в этом городе, чужаку ничего не принадлежит.

1935 г.

Во время этих причитаний существо крутило, облизывало, тёрлось об меня своей шерстяной мордочкой и стало ужасно хорошо, потому что каким-то непонятным мне знанием я догадался, что это — моя мать. Самым обидным образом я расплакался взахлеб, устав от ужасов перенесенного дня, а она бормотала что-то ласковое, как делают все матери на свете.



Ник стоял к нему спиной, не подозревая, что он уже не один в кабинете шерифа Бейкера, пока чьи-то руки не схватили его за шею мертвой хваткой. Коробка, которую он только что снял с полки, выпала у него из рук, свечи, ломаясь, покатились по полу. Он был почти полузадушен, когда у него прошел первый приступ страха и он почувствовал внезапную уверенность, что черное создание из его снов воплотилось в реальность: некий приятель из глубин ада ходил за ним, вцепившись своими длинными клешнями ему в шею, воспользовавшись тем, что погасло электричество.

ГЛОССАРИЙ[11]

— Так!…Что за сопли?…Тебя куда занесло, дубина? Говорил же, не лазить на север!.. Два вартака, весь клан переполошили!

Затем судорожно, инстинктивно Ник обхватил своими руками душившие его руки и попытался разнять их. Горячее дыхание обжигало его правое ухо, создавая ветровой туннель, который он мот ощущать, но не слышать. Он успел сделать вдох, прежде чем руки снова сомкнулись на его шее. Оба они раскачивались в темноте, словно призрачные танцоры. Рей Бут чувствовал, как убывают его силы в схватке с этим тщедушным пареньком. В голове у него шумело. Если он быстренько не прикончит немого, то не покончит с ним никогда. Он сдавил тонкую шею Ника со всей силой, оставшейся в его руках.

АМПЛИФИКАЦИЯ (прояснение)



Уточнение и прояснение отдельных образов в сновидении с помощью прямой ассоциации и в соответствии с данными гуманитарных дисциплин (символогией, мифологией, мистицизмом, фольклором, историей религии, этнологией и т. д.).

Этот голос был грубым, но таившим в себе такую же радость встречи и я, скуля от счастья, узнал отца, хотя пока и не видел его. Сильные руки ощупали моё тело, заставив его дернуться от боли в правой голени, и с тёплым ворчанием постановили:

Ник почувствовал, как мир уходит у него из-под ног. Боль в горле, такая острая поначалу, теперь стушевалась и удалилась — стала почти приятной. Он что есть силы наступил каблуком на ботинок Рея, одновременно перекинув тяжесть своего тела назад на огромного противника. Бут был вынужден сделать шаг назад. Одной ногой он наступил на свечу, та покатилась, и Рей грохнулся на пол, увлекая за собой Ника, упавшего на него сверху. Наконец-то руки Рея ослабили хватку. Ник откатился в сторону, хватая ртом воздух. Все казалось отдалившимся и расплывчатым, кроме боли в горле, которая возвращалась медленными толчками. Языком он ощутил привкус крови на небе.

АНИМА И АНИМУС



Огромная сгорбленная тень напавшего на него — кем бы он ни был — поднималась на ноги. Ник вспомнил об оружии и попытался нащупать его. «Кольт» был на месте, но никак не вытаскивался, он почему-то застрял в кобуре. Ник изо всех сил потянул его, обезумев от паники. И «кольт» выстрелил. Пуля, скользнув по его ноге, врезалась в пол.

Воплощение женского начала в мужском бессознательном и мужского начала в женском бессознательном. Эта психологическая бисексуальность есть отражение того биологического факта, что преобладающее количество мужских (или женских) генов является решающим фактором в определении пола. Меньшая часть генов не несет в себе сексуального качества, образуя в человеке соответствующие проявления психики, в обычных условиях остающиеся бессознательными. Анима и анимус проявляют себя наиболее типично, воплощаясь в некоторых фигурах, в снах и фантазиях («сон-девушка»; «сон-любовник») или в иррациональности мужского чувства и женского рассуждения. Как регуляторы поведения, они являются самыми значительными архетипами.

Тень упала на него, словно неумолимый смертельный рок. Дыхание вырвалось из груди Ника, а затем огромные белые руки опустились на его лицо, большие пальцы пытались выдавить ему глаза. В слабом лунном свете Ник заметал фиолетовый блеск на одной из этих рук, и его рот с удивлением сформулировал одно слово: «Бут!» Правой рукой он продолжал вытаскивать пистолет. Вряд ли он обращал внимание на горячую пронзительную боль вдоль бедра.

— Кости целы. Ран нет. Чего вы тут воете? Развели вертецов!



«Каждый мужчина носит в себе вечный образ женщины, не какой-либо конкретной женщины, но определенный женский образ. Этот образ в сущности бессознателен; наследственный фактор изначального происхождения, запечатленный в живущей органической системе человека, отпечаток или архетип всего наследственного опыта женщин, хранилище всех отпечатков, когда-либо запечатленных женщиной. Так как этот образ бессознателен, то он всегда (бессознательно же) проектируется на предмет любви (другой человек) и является одной из главных причин для страстного увлечения или отвращения». (Юнг К. Г. Развитие личности // CW[12]. Vol. 17. Р. 198).

Палец Рея Бута вдавился в правый глаз Ника. Невыносимая боль, ярко вспыхнув, разлилась в голове. Наконец Нику удалось вытащить оружие. Палец Бута, мозолистый и твердый, быстро вращался вдоль и против часовой стрелки, пытаясь раздавить Нику глазное яблоко.

Он что-то ещё говорил, но последнее слово меня насторожило. Я знал его. Я даже знал его значение — вертецы — маленькие червячки, живущие в пещерах, совсем слепые и прозрачные как вода. Но я не мог его знать, у нас, на Земле нет никаких вертецов!

«В своей исходной „бессознательной“ форме анимус является соединением спонтанных, непреднамеренных взглядов, которые оказывают мощное влияние на эмоциональную жизнь женщины, в то время как анима является сходным соединением чувствований, которые влияют (искажающе или как-то иначе) на мужское миропонимание. В результате анимус любит проецировать себя на интеллектуалов, различного рода героев, включая артистов, певцов, чемпионов и пр. Анима имеет пристрастие ко всему, что бессознательно, темно, двусмысленно и пребывает в хаотическом состоянии в женщине, а также к ее тщеславию, холодности, беспомощности и т. д. (Юнг К. Г. Практика психотерапии // CW. Vol. 16. Р. 301).

Ник издал беззвучный крик, который буквально сотряс воздух, и вонзил дуло пистолета в жирный бок Бута. Он нажал на спуск, и «кольт» издал сдавленное пах! и тут Ник почувствовал, как отдача пошла не куда-нибудь, а в его собственную руку; дуло револьвера зарылось в рубашку Рея. Ник увидел вспышку, а через секунду уловил запах гари, пороха и прожженной рубашки Бута. Рей Бут напрягся и тут же обмяк. Всхлипывая от боли и ужаса, Ник пошевелился под огромной тушей, и тело Бута полусползло с него. Ник с трудом выкарабкался из-под него, опираясь на одну руку и держась другой за поврежденный глаз. Не в силах подняться он долго лежал на полу, горло его горело огнем. Голова болела так, будто огромный безжалостный циркуль вонзился ему в виски.



Наконец он поднялся, нашел свечу и зажег ее лежавшей на столе зажигалкой. В слабом желтом свете свечи он увидел Рея Бута. Тот лежал на полу лицом вниз, словно мертвый кит, выбросившийся на берег. Вокруг черного отверстия в его рубашке быстро расплывалось темное пятно. Крови было очень много. В неясном мерцании свечи тень Бута протянулась к самой дальней стене, огромная и бесформенная.

«Естественная функция анимуса (равно как и анимы) – пребывать между индивидуальным сознанием и коллективным бессознательным. Подобно тому Персона является слоем между эгосознанием и объектами внешнего мира. Анимус и анима функционируют как мост или дверь, ведущие к образам коллективного бессознательного, как и Персона, являющаяся мостом в мир.» (Юнг К. Г. [Неопубликованные семинарские записи: Предвидения]. Р. 116).

Не сразу в сознании из мути голосов всплыла и проявилась простая, по сути, мысль: — это был чужой язык. Здесь всё было чужое, и планета, и народ, который её населял, и, конечно же, диалект, на котором он общался, а я, каким-то странным образом, раздваивался и был совершенно своим в этом мире, и в то же время, оставался ещё и на Земле, потому что все слова в голове переворачивались и звучали по-русски.

Постанывая и раскачиваясь из стороны в сторону, Ник побрел в маленькую ванную, все так же прикрывая ладонью глаз, а потом взглянул в зеркало. Он увидел, как кровь просачивается сквозь пальцы, и неохотно отнял руку. Он не был уверен, но подумал, что теперь, возможно, станет одноглазым вдобавок к тому, что был глух и нем. Ник вернулся в кабинет и пнул ногой обмякшее тело Рея Бута.



АРХЕТИП

— Ты расправился со мной, — сказал он мертвому. — Сначала мои зубы, а теперь вот глаз. Ты счастлив? Ты бы с удовольствием выдавил мне оба глаза, если бы мог сделать это, ведь так? Выдавить мне глаза и оставить меня глухим, немым и слепым в мире мертвых. Тебе бы это понравилось.

Вторая мысль пришла позже и не сразу, когда я, точнее, мой мозг в автоматическом режиме, пытался переводить, всё сказанное и многих слов из моего земного словаря не оказалось в местном, они никак не проявлялись, отдаваясь в сознании болезненной пустотой, хотя смысл всех слов на местном диалекте был мне хорошо понятен. Простой вопрос \'сколько сейчас времени?\' так и остался сидеть во рту, потому что слова \'время\' язык не знал.

Ник снова пнул Рея, и от чувства, что его нога погружается в мертвую плоть, ему стало дурно. С трудом он Добрался до дивана и сел, уронив голову на руки. Снаружи стало совсем темно. Снаружи погасли все огни мира.

«Понятие архетипа… вытекает из многочисленных наблюдений над мифами и сказками мировой литературы, которые, как оказалось, содержат определенные устойчивые мотивы, которые неожиданно обнаруживаются повсюду. Мы встречаем эти же мотивы в фантазиях, снах, бредах, галлюцинациях индивидов, живущих сегодня. Эти типичные образы и ассоциации являются тем, что я называю архетипическими идеями. Чем более живыми они являются, тем более они будут окрашены индивидуально сильными чувственными тонами… Они впечатляют, воздействуют и очаровывают нас. Они имеют свое происхождение в архетипе, который сам по себе является непредставимым бессознательным, пресуществующей формой, являющаяся частью наследованной структуры психического бытия и может поэтому проявлять себя спонтанно везде и любое время. Из-за своей бессознательной природы архетип лежит в основании чувственно-настроенных комплексов и разделяет их автономию. (Юнг К. Г. Цивилизация в пути // CW. Vol. 10).



Меня решили нести на носилках. Совершенно напрасно, решил я, мне уже намного лучше, я абсолютно здоров, после чего попытался встать. Мне хотелось не только идти самому, мне хотелось узнать, куда подевался Пашка, посмотреть на то место, куда нас занесло (а может быть, только меня). Но от первого же усилия резкая боль проскочила молнией через ногу по позвоночнику и снова наступила темнота.

«Снова и снова я наталкиваюсь на ошибочное представление, что архетип определяется в соответствии со своим содержанием, другими словами, что это вид бессознательной идеи (если такое выражение допустимо). Необходимо указать еще раз, что архетипы не определяются в соответствии с их формой, да и то в очень ограниченной степени. Изначальный образ определяется по отношению к своему содержанию только тогда, когда он становится осознанным и является, следовательно, заполненным материалом осознанного опыта. Его форма, однако… может быть сравнена с осевой системой кристалла, который, обычно, формирует заранее кристаллическую структуру, находясь еще в „материнской“ жидкости, хотя собственного материала в нем еще не существует. Эта кристаллическая структура возникает согласно специфическому способу, которым ионы и молекулы взаимодействуют. Сам по себе архетип пуст и чисто формален, – ничего кроме способности сформировать, возможности представления, которая дана a priori. Сами представления не являются унаследованными, но лишь формы, и в этом отношении они соответствуют в каждом случае инстинктам, которые также определяются только формой. Существование инстинктов не может быть более доказательным, чем существование архетипов, поскольку они не проявляют себя конкретно». (Юнг К. Г. Архетип и коллективное бессознательное // CW. Vol. 9. Р. 79).

Глава 34



«…Мне кажется невозможным, что действительная природа архетипа неспособна стать осознаваемой, что она трансцендентна, вот почему я называю ее психоидом». (Юнг К. Г. Структура и динамика психического бытия // CW. Vol. 8. Р. 213).

Меня разбудили запахи еды.

АССОЦИАЦИЯ