Когда мастер Датнил Скар закончил свой рассказ и присел возле Шей Тал, в комнату вошла Ври, которая поднималась наверх.
Датнил улыбнулся девушке и сказал Шей Тал:
— Не отсылай Ври. Я знаю, что она твоя главная помощница и ты доверяешь ей. Хотел бы я также доверять своему помощнику. Пусть она услышит то, что скажу я.
Он взял с пола свой деревянный ящичек.
— Я принес Главную Книгу нашей гильдии.
Шей Тал выглядела так, как будто она собирается упасть в обморок. Она знала — если это раскроется, то старого мастера сразу же убьют, без колебаний и сожаления. Она понимала, какой внутренней борьбы стоило Датнилу Скару решиться на такой поступок. Она обняла его своими тонкими руками и поцеловала в морщинистую щеку.
Ври подошла к нему и опустилась на колени. Лицо ее светилось радостью.
— Давайте посмотрим! — воскликнула она и протянула руку, забыв о правилах приличия.
Он вежливо, но твердо остановил ее руку.
— Посмотрите сначала из какого дерева сделан ящик. Это не райбарал. Посмотрите, какая прекрасная резьба, какой тонкий узор на металлических пленках. Разве могут нынешние наши кузнецы сделать такую тонкую работу?
Женщины осмотрели ящик, и наконец Датнил Скар открыл его, достал тяжелый том в прекрасном кожаном переплете с металлическими бляшками.
— Это я сделал сам. Я отремонтировал переплет. Но внутри она старая.
Страницы книги были исписаны аккуратными буквами. Но было ясно, что не одна рука писала эти строчки. Датнил Скар быстро перелистывал страницы. Даже сейчас он не хотел открывать непосвященным слишком много. Но женщины видели даты, имена, отдельные заголовки, красивые чертежи и рисунки.
Он посмотрел на них, тяжело улыбнулся.
— Это своего рода история Эмбруддока. И в каждой гильдии имеется подобная книга.
— Прошлое ушло, — сказала Ври. — Сейчас мы хотим заглянуть в будущее, а не привязывать себя к прошлому. Мы хотим идти дальше…
Она замолчала в нерешительности, уже сожалея о своем порыве, сожалея, что обратила на себя их внимание. Она смотрела в их лица и понимала, что ни старик, ни пожилая женщина никогда не согласятся с нею. Хотя между нею и Шей Тал царило согласие, все же в их подходе к разным вещам имелось различие, которое им никогда не суждено преодолеть.
— Ключ к будущему лежит в прошлом, — заметила Шей Тал мягко, но решительно. Она уже не раз говорила это своей младшей подруге. Повернувшись к старому мастеру, она сказала. — Мастер Датнил, мы очень признательны тебе за то, что ты дал нам возможность заглянуть в старинную книгу. Мы знаем, что это потребовало от тебя большого мужества. Надеемся, что когда-нибудь нам удастся просмотреть ее более внимательно. Не можешь ли ты сказать нам, сколько мастеров сменилось за время, пока писалась эта книга?
Он закрыл драгоценную книгу и стал укладывать ее в ящик. В уголках его губ показалась слюна, старые руки дрожали.
— Крысы знают все тайны Олдорандо… Я подвергаюсь большой опасности за то, что принес эту книгу сюда… Старый дурак. Послушайте, когда-то всем Кампанилатом правил великий король по имени Деннис. Он уже тогда знал, что весь мир, который фагоры называют Хрл-Бхрд Идохк, потеряет свое тепло, как теряет воду дырявое ведро. И поэтому мы и создали свои гильдии, каждая из которых свято хранила свои профессиональные тайны. Эти гильдии должны были пронести знания людей через темные годы мрака и холода, пока не вернется тепло.
Он говорил медленно, нараспев, слегка покачиваясь.
— Наши гильдии пережили темные времена, хотя иногда бывало и так, что наше искусство не было жизненно необходимым народу. Времена были трудные, жестокие… Но мы выжили…
Он замолчал и вытер рот рукавом. Шей Тал спросила, какой период времени описывается в книге.
Датнил Скар взглянул на темнеющий прямоугольник окна, как бы ища в нем ответ на вопрос.
— Я не понимаю многих значков в книге, особенно, если они касаются исчисления времени. Ты знаешь, сколько перемен претерпели наши календари. Так что сейчас нам трудно ориентироваться во времени. Эмбруддок… о, извини меня, я не имею права сообщать тебе слишком много… так вот, Эмбруддок не всегда принадлежал нам…
Он покачал головой, нервно обводя комнату взглядом. Женщины ждали, застыв в своих позах. Он снова заговорил.
— Многие люди умерли. Была эпидемия… нападения врагов… Мы надеемся, что наш нынешний лорд, — он снова боязливо обвел комнату взглядом, — будет таким же мудрым, как король Деннис. Добрый король основал наши гильдии в год 249 Перед Надиром. Мы не знаем, кто такой Надир. Но мы знаем — хотя я открываю тайну, — что в нашей гильдии за это время сменилось 68 мастеров. 68… — Он взглянул на Шей Тал.
— Шестьдесят восемь… — стараясь скрыть свое удивление, она привычным жестом закуталась в меха. — Это же много поколений, очень много…
— Да, да, это произошло в глубокой древности, — кивнул мастер Датнил, с таким видом, как будто сам пришел из этой пучины времени. — Почти сто веков назад основаны наши гильдии. Сто веков — а ночи у нас еще холодные.
Эмбруддок, лежавший среди дикой пустыни, напоминал корабль, потерпевший крушение. Он все еще служил убежищем своей команде, но плыть дальше он уже был не в состоянии.
Годы так потрепали некогда гордый величественный город, что его жители даже не понимали, что они сейчас живут в руинах дворца, который обрушился под воздействием лет, сурового климата и всеобщего невежества.
Погода постепенно улучшалась, и охотникам поневоле приходилось совершать все более далекие и далекие экспедиции в поисках добычи. Рабы возделывали поля и мечтали о свободе. Женщины оставались дома и беспокойство все больше и больше овладевало ими. Они стали очень нервными.
Шей Тал теперь стала совсем одинокой. Ври не выдержала постоянного давления своей энергии и сблизилась с Ойрой. Она говорила с девушкой о том, что рассказывал мастер Датнил, и нашла в ней благодарного слушателя. Они обе пришли к мнению, что в истории Эмбруддока содержится немало загадок, но Ойра была настроена скептически.
— Старый Датнил Скар уже немного чокнулся — так говорит мой отец, — Ойра прошлась по комнате, пародируя походку старого мастера, и воскликнула старческим голосом: — Наши гильдии столь могущественны, что мы даже не позволили королю Деннису…
Ври рассмеялась и Ойра заметила уже вполне серьезно:
— Мастера Датнила могут наказать за то, что он показал тайную книгу своей гильдии — за то, что он болтун.
— И все же он нам не дал возможности внимательно просмотреть книгу, — сказала Ври и замолчала. Затем она заговорила снова. — Если бы мы могли собрать все известные факты, подумать над ними. Шей Тал собирает их, записывает. Но из них можно получить ценную информацию. Ведь так много потеряно — мастер Датнил прав в этом. Когда наступили холода, многое, что могло гореть, было сожжено — дерево, бумага, все записи. Ты понимаешь, что мы даже не знаем, какой сейчас год? Но звезды могут нам сказать это. Календарь Лойл Бри глуп. Календари должны быть основаны на явлениях природы, а не на человеческих событиях. Люди так уязвимы… О, я сойду с ума, клянусь!
Ойра расхохоталась и шутливо ткнула Ври в бок.
— Ты одна из самых здравомыслящих людей, кого я знаю.
Они снова стали обсуждать пути звезд, сидя на голом полу. Ойра рассказала, что она видела в старом замке, когда была там с Лэйнталом Эй:
— Оба солнца изображены на фресках совсем близко друг от друга над головой Вутры.
— Каждый год оба светила сходятся вместе, — решительно заявила Ври. — В прошлом месяце они почти коснулись друг друга. А в следующем году наверное столкнутся. И что тогда будет? А может одно солнце пройдет позади другого?
— Может именно это событие мастер Датнил и называл Слепотой? Вероятно будет семь таким событий, судя по его рассказам. — Она явно испугалась и придвинулась поближе к подруге. — Это будет конец света! Мы увидим разъяренного Вутру!
Ври рассмеялась и встала с пола.
— Мир исчезнет еще не скоро. Нет, эти события будут означать начало новой эры. — Лицо ее просветлело. — Наверное именно поэтому сейчас стало теплее! Теперь я это понимаю! И чтобы понять это, мне не нужно, как Шей Тал, обращаться к призракам! Пусть приходит Великая Слепота! Я приветствую ее!
Она пустилась в диком танце по кругу.
Тем временем Шей Тал худела все больше. Пищу, которую ей приносили женщины, она не ела, и одежда буквально висела на ней.
— Голод проясняет мой разум, — говорила она, расхаживая по комнате, пока Ойра и Ври уговаривали ее поесть, а Амин Лим стояла возле стены, с жалостью глядя на изможденную женщину.
— Завтра я пойду в мир призраков. Вы трое и Рол Сакиль можете быть рядом, когда я буду доставать знания из пучины прошлого. Я достигну тех поколений, которые построили этот город, эти башни. Если понадобится, я предстану перед самим королем Деннисом.
— Как чудесно! — воскликнула Амин Лим.
Птицы влетали в открытое окно, чтобы поклевать хлеб, до которого не притронулась Шей Тал.
— Не нужно идти в прошлое, — сказала Ври. — Это путь для стариков, для ограниченных людей. Посмотри вперед, оглянись вокруг. Нет никакого смысла общаться с давно умершими.
Шей Тал была так ошарашена, что даже не нашла слов, чтобы осадить свою ученицу. Она внимательно посмотрела на нее и удивилась, увидев перед собою взрослую женщину. Лицо у нее было бледным, тени залегли под глазами. И у Ойры тоже.
— Вы обе так бледны. Вы больны?
Ври покачала головой.
— Сегодня я покажу тебе, что делаем мы с Ойрой. Когда весь мир будет спать, мы будем работать.
Вечер был ясным. Тепло покидало мир, когда Шей Тал в сопровождении двух молодых женщин поднялась на вершину полуразрушенной башни. Лучи света пробивались вверх с того места, где скрылся за горизонтом Фреир. Небо было чистым и безоблачным, и когда их глаза привыкли к темноте, они стали различать звезды на небе. В некоторых областях неба звезды были редки, а в других виднелись целыми скоплениями. Над головой из края в край тянулась полоса, такая насыщенная звездами, что казалась светлой туманностью, в которой тут и там сверкали яркие пятна.
— Это самое величественное зрелище на свете, — сказала Ойра. — Не правда ли, Шей Тал?
— В нижнем мире призраки сверкают, как звезды. Это души некогда живших. А в небе вы видите души еще не родившихся. И верхний и нижний миры подобны.
— Я вижу, что у нас противоположные точки зрения для объяснения неба, — сухо сказала Ври. — Все движения на небе подчиняются твердым законам. Все звезды движутся вокруг той яркой звезды, которую мы называем Полярной. — Она указала на звезду прямо над их головами. — С периодом в двадцать пять часов звезды делают вокруг нее полный круг, восходя на востоке и садясь на западе. Разве это не доказывает, что они — такие же солнца, только гораздо дальше?
Она показала Шей Тал звездную карту, которую они сделали с Ойрой. Там были отмечены все орбиты звезд. Шей Тал не проявила интереса. Она сказала:
— Звезды не оказывают воздействия на нашу жизнь, как призраки. Неужели вы думаете, что вам удастся с помощью звезд увеличить наш запас знаний? Вы бы лучше спали по ночам.
Ври вздохнула.
— Небо живое. Это не могила, как нижний мир. Мы с Ойрой видим движущиеся звезды, кометы. И на небе есть четыре звезды, которые движутся совсем по другому, чем остальные звезды. А одна из них пролетает очень быстро — значит она совсем близко от нас. Мы с Ойрой назвали ее Кайдав. Все это Странники, о которых мы слышим в старых песнях.
Шей Тал потеряла руки.
— Здесь холодно.
— Внизу, в мире призраков, еще холоднее.
— Придержи язык, женщина. Ты не друг академии, раз отлыниваешь от той работы, которую ты должна делать.
Лицо Шей Тал стало холодным и чужим. Она отвернулась от Ври и Ойры и быстро спустилась вниз, не сказав больше ни слова.
— О, мне придется расплачиваться за это, — сказала Ври. — Придется мне нести наказание.
— Ты слишком привязана к ней, Ври, а она слишком уверена в себе. Брось ее академию, Ври. Она боится неба, как и все люди. В этом ее слабость, хоть она и колдунья. Она подчиняет себе слабых людей, таких, как Амин Лим, которые преклоняются перед нею.
Она схватила Ври за руку и стала перечислять все глупости, которые совершала Шей Тал, хотя Ври и сама знала это.
— Жалко, что она никогда не захочет посмотреть в наш телескоп, —сказала Ври.
Этот телескоп намного продвинул вперед астрономические познания Ври. Когда Аоз Рун стал лордом, он переселился в Большую Башню и Ойра облазила ее сверху донизу, обнаружив множество старых любопытных вещей. И среди старого тряпья она нашла и телескоп. Он был очень прост по конструкции — вероятно его изготовил кто-либо из уже исчезнувшей гильдии стекольщиков. Это была простая кожаная труба с двумя линзами. Но когда Ври взглянула через него на небо, в ее душе все перевернулось. Она увидела, что быстро летящие звезды — это вполне различимые диски. Они были похожи на солнца планеты, хотя и не излучали света.
Ойра и Ври решили, что странники находятся совсем близко от их планеты. Девушки даже дали им имена: Ипокрена, Аганип и Копайз. А самая быстрая из этих близких звезд — Кайдав. И теперь они пытались найти доказательства, что это такие же миры, как и их собственный. А может, и люди живут на них.
Глядя на подругу, Ври видела только очертания отца — Аоз Руна. Оба они были полны душевных сил… Ври на мгновение — только на мгновение — подумала, как повела бы себя Ойра, очутись она наедине с мужчиной в теплой темноте брассимпса… Но затем она отогнала от себя эту бесстыдную мысль и обратила свой взор к небу.
Они оставались на вершине башни до тех пор, пока не услышали оглушительный вой Свистуна. А через несколько минут над горизонтом поднялся Кайдав и стремительно поплыл по небу.
Земная станция наблюдения — Кайдав, или Авернус — висела над Геликонией и под ней проплывал континент Кампанилат. Люди приникли к приборам, наблюдая жизнь внизу. Остальные три планеты тоже находились под постоянным и пристальным наблюдением автоматов.
На всех четырех планетах температура поднималась. Это повышение было устойчивым и постоянным. Оно производило изменения в живых организмах.
Эволюция жизни на Геликонии была усложнена рядом обстоятельств. Год планеты при ее обращении вокруг Беталикса — звезды B — составлял 480 дней — малый год. Но был еще и большой год, о котором нынешнее население Геликонии не имело понятия. Это было время обращения вокруг звезды A — Фреира.
Большой год был равен 1825 малым годам. Так как малый год равнялся 1.4 земного года, то большой год был равен 2592 земных года. За это время на планете рождалось и умирало множество поколений.
За время большого года планета описывала чудовищный эллипс. Геликония была чуть больше Земли. Ее масса составляла 1.28 земной массы. И во многих отношениях она была родственна Земле. Но эта эллиптическая орбита делала из нее как бы две разные планеты: замерзшую в апоастроне — когда она была наиболее удалена от Фреира, и чересчур жаркую, когда она была в периастроне — вблизи Фреира. И это путешествие длилось почти два тысячелетия.
С каждым малым годом Геликония все ближе подходила к Фреиру.
И на половине расстояния между высокими звездами, свершающими свой путь, и подземным миром призраков, погружающихся в пустыню мрака к первородному камню, возле постели сидели две женщины. Окна были зашторены и в комнате царил полумрак, так что узнать этих женщин было трудно. Было видно только то, что одна из них, полная и далеко не юная, а вторая тоже давно покинула пору своей молодости.
Рол Сакиль Ден склонила свою голову и участливо посмотрела на женщину, лежавшую в постели.
— Бедняжка, она была такой красивой в юности, — проговорила она. — Ей не стоило бы так мучить себя.
Другая женщина молча кивнула головой в знак согласия.
— Посмотри, какая она тощая. Пощупай ее бедра и живот. Неудивительно, что она стала колдуньей.
Рол Сакиль сама была иссохшей как мумия. Все кости и суставы ее были изъедены артритом. Она всегда ухаживала за теми, кто погружался в транс, уходил в путешествие к призракам. Теперь, когда ее дочь Дол ушла к Аоз Руну, она весь свой пыл отдала академии, всегда готовая критиковать, но редко готовая думать.
— Она такая узкая и тощая, что не могла бы родить и палку, не то, что ребенка. Женский живот — центральная часть тела женщины. Его нужно лелеять.
— У нее хватает других дел, кроме того, что рожать детей, — сказала Амин Лим.
— О, я уважаю знания, но когда страсть к знаниям преобладает над страстью к мужчине, над естественной страстью к деторождению, это неправильно.
— Не забывай, — ехидно заметила Амин Лим, — что эта страсть потухла в ней, когда твоя дочь Дол заняла ее место в постели Аоз Руна. Все знают, что она любила его. До того, как он стал лордом Эмбруддока, он был весьма приятный мужчина.
Рол Сакиль фыркнула.
— Это не причина, чтобы вовсе отказаться от мужчин. Ей нечего ждать Аоз Руна. Он никогда не придет и не постучит в ее окно. Его руки все время заняты грудями моей Дол.
Старуха знаком предложила подруге нагнуться поближе, так как она хотела сообщить ей нечто тайное. Женские головы склонились над неподвижным телом Шей Тал.
— Я научила Дол, как удерживать его возле себя. Это политика. Я могу научить и тебя, если хочешь.
— О, думаю, что Аоз Руна мне привлечь не удастся, хотя о нем вздыхают многие женщины, несмотря на его горячий характер.
Шей Тал, погруженная в транс, вздохнула. Рол Сакиль взяла ее руку и тихо проговорила доверительным тоном:
— Моя Дол рассказывает, что он ужасно кричит во сне. Я знаю, что это признак нечистой совести.
— В чем же его совесть нечиста?
— Я расскажу тебе одну историю…
В то утро я встала рано, вышла на улицу. Было очень холодно и у меня еще кружилась голова — ведь я пропустила не одну кружку рателя. И тут я наткнулась на тело человека, лежащего на земле. Я сказала себе: «А вот и еще один перепил вчера». Он лежал возле стены башни.
Она помолчала, посмотрела на Амин Лим, чтобы оценить эффект, произведенный ее словами. Амин Лим молчала, с нетерпением ожидая продолжения. Маленькие глазки Рол Сакиль спрятались в морщинах.
— Я не осуждаю тех, кто любит выпить. Я и сама не прочь. Но обойдя башню, я нашла и второе тело и подумала: А вот еще один, который упился. Я забыла о том, что видела, пока утром не услышала разговоры, что возле башни нашли Клилса и Нахкри, которые подрались пьяные и упали с башни. Их нашли лежащими рядом… — Она фыркнула.
— Все знают, где их нашли.
— О, первой увидела их я, и они лежали с противоположных сторон башни. Значит, они вовсе не подрались. Понимаешь, Амин Лим? И я сказала себе: «Кто-то столкнул двух братьев с башни. Кто бы это мог быть? Кто получил выгоду от их гибели?» Ну об этом я предоставляю судить другим. Но я сказала моей Дол: «Постарайся не подходить близко к краям башен, пока ты с Аоз Руном. Держись подальше от них, и все будет хорошо.»
Амин Лим покачала головой.
— Шей Тал не любила бы его, если бы он был таким. Шей Тал умная — она все знает и все понимает.
Рол Сакиль вскочила и стала расхаживать по комнате, тряся головой.
— Там, где дело касается мужчины, Шей Тал такая же, как и все мы. Уверяю тебя, что она не всегда думает головой, иногда в ней тоже берет верх то, что находится у нее между ног.
— О, перестань, — Амин Лим с жалостью посмотрела на свою учительницу: втайне она хотела бы, чтобы в жизни Шей Тал почаще пользовалась тем своим органом, о котором говорила Рол Сакиль. Может тогда она была бы счастливее. Шей Тал шевельнулась, вытянулась. Глаза ее казались закрытыми. Дыхание ее было еле слышно, оно прерывалось слабыми вздохами. Глядя на это лицо, Амин Лим подумала, что Шей Тал смотрит на мир призраков. Только сжатые губы ее указывали на тот ужас, который не может преодолеть никто из живых, погружающийся в мир призраков.
Амин Лим однажды сама спускалась в нижний мир, но встретившись там с призраком своего отца, решила, что этого с нее вполне достаточно. Она появится в нижнем мире только тогда, когда ее позовут туда навсегда.
— Бедняжка, бедняжка, — погладила она по голове Шей Тал. Ей очень хотелось облегчить ее путь в темных пучинах нижнего мира.
Хотя у души нет глаз, она может видеть там, где ужас заменяет зрение.
Она падала вниз, в темное пространство, более огромное, чем ночное небо. Вутра никогда не являлся сюда. Это было пространство, куда Вутра Бессмертный не имел входа. Со своим голубым лицом, высокомерным взглядом, острыми рогами, Вутра принадлежал к морозному миру, где шла вечная борьба. А подземный мир был адом, потому что Вутра не принадлежал ему. Каждая звезда, сверкающая здесь, была чьей-то смертью.
Здесь не было ничего, кроме ужаса. Каждый призрак занимал свое определенное место. Ни одна комета не вспыхивала здесь. Это было царство абсолютной энтропии, царство неизменности, вечная смерть Вселенной, о которой жизнь могла думать только с ужасом.
Как и эта душа.
Сеть октавов обвила всю землю. Октавы были похожи на тропинки, если бы они больше не напоминали стены, извивающиеся стены, разделяющие мир. И только вершины стен были видны над поверхностью земного шара. А остальная часть их была погружена в землю, покоясь основанием на первородном камне.
И вот тут, где сходились все стены октавов, скапливались призраки, тысячи, миллионы…
Душа Шей Тал спускалась вниз по своему октаву, тихо скользя между призраками. Они были похожи на мумии. Сквозь прозрачную иссохшую обвисшую кожу виднелись люминесцирующие внутренние органы. Глазницы у них были пусты, рты широко разинуты, как будто они все еще вспоминали дни, когда могли дышать воздухом. И хотя все призраки были неподвижны, душа, спускающаяся вниз, ощущала их ярость. Ярость такую сильную, какую никто из них не мог испытывать в те дни, когда они были еще живыми, когда первородный обсидиан еще не призвал их к себе.
Душа плыла между призраками. Она видела, что они висят неправильными рядами, простирающимися далеко туда, куда она не могла заплывать: в Борлиен, за моря, в Панновал, в далекий Сиборнал и даже в ледяные пустыни. Все они собрались здесь, как жуткие экспонаты страшной коллекции.
Здесь не было такого понятия, как направление. Но у души были крылья и она должна была всегда быть настороже. Призраки были только мертвой пылью, но содержали в себе столько яростной злости, что могли поглотить душу, если бы она подплыла поближе, и тогда призрак освобождался, мог подняться на поверхность земли, неся с собой ужас и болезни.
И вот душа осторожно спускалась в этот обсидиановый мир, пока не оказалась перед призраком своей матери — истлевшая кожа, висящая клочьями, кое-как скрепленные жилами пожелтевшие кости. Призрак смотрел на душу своей дочери. В костях челюстей виднелись кривые коричневые зубы. И все же в этих жутких останках можно было угадать черты некогда живого человека.
Призрак издал жалобный звук. Ведь призраки были оборотной стороной живых и они не верили, что жили на земле достаточно долго и получили после смерти то блаженство, на которое рассчитывали. И они не верили, что заслужили такое существование после смерти. Поэтому они всегда жаждали встреч с живыми душами, которым могли излить все свои жалобы, все свое горе.
— Я снова явилась пред тобой, мать, и выслушаю все твои жалобы.
— О, жестокая дочь! Ты приходишь так редко, так неохотно, очень неохотно. Я должна была бы предвидеть твою жестокость, еще когда носила тебя в своем чреве.
— Я выслушаю тебя…
— Да, выслушаешь, но неохотно, без всякого участия, как и твой отец, который ни о чем не заботился, ни о чем не думал, ничего не делал, чтобы облегчить мне жизнь, как и все мужчины. Впрочем, как и дети, которым мать нужна только для того, чтобы высасывать из нее жизнь. А мужчины? Они только требуют, всегда требуют, требуют больше, чем мы можем дать — и они никогда не удовлетворены. Вся моя жизнь была полна горем, несчастьями. И теперь, когда я умерла, я тоже не испытываю счастья. Я оказалась в ловушке… Но ты смеешься надо мною… Тебе наплевать на меня…
— Нет, нет, мама. Я сочувствую тебе.
Призрак продолжал стонать, жаловаться, поносить и своего мужа и свою дочь. Призрак извивался в каменном мешке, стараясь дотянуться до живой души.
— Мне жаль тебя, мать. Но я хочу задать тебе один вопрос, чтобы отвлечь твой разум от твоего горя. Я прошу тебя передать мой вопрос твоей матери, а она — своей и так дальше, до самых глубин. Ты должна добыть ответ на мой вопрос и тогда я смогу гордиться тобою. Я хочу понять, действительно ли существует Вутра. А если существует, то кто он, или что он такое. Ты должна передать мой вопрос самым древним призракам, которые могут знать ответ. Ответ должен быть исчерпывающим. Я хочу знать, как устроен мир. Ты понимаешь?
Ответ пришел к ней еще до того, как душа Шей Тал кончила говорить.
— Почему я должна что-то делать для тебя, после того как ты испортила мне всю жизнь? Почему я, находясь здесь, должна думать о ваших глупых проблемах?
Она снова заговорила о своих обидах, но душа прервала ее причитания.
— Ты слышала мое требование, мать. Если ты не выполнишь его, я никогда не приду к тебе сюда. И не обращусь к тебе никогда.
Призрак попытался проглотить душу, но она была на безопасном расстоянии и бездыханный рот захватил только облако пыли.
Не сказав ни слова, призрак стал передавать вопрос нижним призракам. Поднялся гул недовольства.
Душа осмотрелась. Здесь висело много призраков. Здесь были и Лойланнун и Лойл Бри и Литл Юлий. Даже Великий Юлий висел поблизости, хотя уже превратился в настоящие лохмотья. Дикая злоба, казалось, насыщала все пространство вокруг него. Призрак отца Шей Тал был тут же, но он весь съежился, боясь гнева призрака своей жены. Однако он тоже непрерывно жаловался:
— …несчастная девчонка, неблагодарная девчонка. Почему ты не родилась мальчиком? Я так хотел сына, хорошего сына, который бы продлил наш род. А теперь надо мной все смеются, смеются даже трусы, которые прятались от холодного ветра, бежали от завывания волков. Смеются потому, что я прожил жизнь с этой безгрудой бесполой ведьмой, которая родила мне тебя…
Шей Тал слышала и другие причитания, злобные, полные яда и она ждала, ждала, пока ответ поднимается снизу, переходя из одного мертвого рта в другой, просачиваясь сквозь обсидиан, как через спрессованные, кристаллизовавшиеся столетия.
— …почему мы, находящиеся во тьме вдали от солнца, должны делиться с тобою нашими тайнами? То, что раньше было знанием, давно исчезло, вытекло через дырявое дно памяти, несмотря на обещанное нам. Но и то, что осталось, тебе не понять. Ты не сможешь ничего понять, кроме наших жалоб на то, что Вутра давно оставил нас своими милостями, бросил нас. В дни, когда на землю обрушился холод и из снежной пелены вышли фагоры, бедствия обрушились на людей. Они попадали в рабство фагорам и были вынуждены поклоняться ледяным богам, которые тогда правили землей. И Вутра знал об этом, но ничего не предпринимал, чтобы помочь людям.
— Хватит! Хватит! Я не хочу больше слушать! — закричала душа, потрясенная до ужаса.
Но злобный хор продолжал говорить:
— …ты спросила сама, но тебе не устоять против истины, смертная душа. Ты все поймешь сама, когда придешь сюда насовсем. А если ты хочешь приобрести бесполезную мудрость, то тебе придется отправиться в далекий Сиборнал, где находится большое колесо. Там ты сможешь постичь истину, если она тебе так нужна…
Душа со стенаниями устремилась вверх, мимо многочисленных призраков, тянущих к ней свои костлявые руки.
Слово, полное яда слово пришло от далеких предков. Сиборнал должен стать ее целью. Сиборнал должен стать ее целью. Сиборнал и большое колесо. Призраки обманщики, они злобные и ненавидящие, но тут они, видимо, правы: Вутра давно покинул не только живых, но и мертвых.
Душа быстро летела вверх, туда, где на постели неподвижно лежало бледное женское тело.
А на земле изменения в атмосфере уже начали производить изменения и в живых организмах — в людях, фагорах, животных.
Сиборнальцы все еще мигрировали с северного континента в поисках более гостеприимной страны, где можно было безбедно жить. Жители Панновала распространялись на север, заселяя большие равнины. Благоприятная погода вызвала демографический взрыв. Людей становилось все больше, и земля, где они жили оседло, уже не могла прокормить всех. Люди были вынуждены разбредаться по земле в поисках новых мест. Только на берегах морей люди могли жить в достатке. Море обеспечивало пищей в достаточном количестве.
Фагоры тоже мигрировали. Они были любителями холода и теперь бродили в поисках холодных мест по бескрайним континентам Геликонии, вступая в бои с сынами Фреира.
Армада юного кзана Храст Ипрта, Хрл-Брахл Ипрта, медленно двигалась с высокогорья Никтрихка, повинуясь своим воздушным октавам. Кзан и его советники знали, что Фреир медленно, но неуклонно берет верх над Беталиксом и ничего хорошего фагорам не сулит. Однако знание этого не убыстряло их продвижения. Они часто останавливались, чтобы совершить набеги на примитивные протогностические племена, или на своих собратьев, если ощущали враждебность с их стороны. Ими в их походе руководила не поспешность и торопливость. Они просто знали, каково их предназначение, и двигались к нему.
Хрл-Брахл Ипрт ехал на Рукк-Ггрле и его белая птица большей частью сидела у него на плече. Иногда она взмывала вверх и острыми глазами обозревала колонну сталлунов и гиллотов, которые в основном двигались пешком. Эзхрк парил в воздухе, раскинув крылья и поводя головой из стороны в сторону. В этой местности изредка встречались племена примитивных людей — в основном мадис. Они, как только видели в воздухе белую птицу, сразу понимали, что им грозит, и старались спастись бегством. Спасались от смерти или плена.
Гордый Хрл-Брахл Ипрт, длинный череп которого был украшен маской с рогами, взглянул вверх, на свою птицу, затем снова устремил взор вперед, чтобы вовремя заметить возможную опасность. Он знал, куда они должны придти — туда, где живут сыны Фреира, убившие его отца, Великого Кзана Хрл-Трихк Храста. Великий Кзан посвятил всю свою жизнь уничтожению сынов Фреира. И вот Великий Кзан был убит сынами Эмбруддока и навсегда потерял возможность вечного покоя. Юный кзан признавал, что во времена его правления фагоры были не очень активны в деле убийства людей.
Однако решение было принято. До того, как Фреир окончательно победит Беталикс, сыны Фреира должны быть уничтожены. А затем он сам может погрузиться в вечный покой и совесть его будет чиста перед предками.
После того как Шей Тал достаточно окрепла, она, с помощью Ври, вышла на луг перед старым замком.
Двери замка были сняты и вместо них была сделана загородка. В полутьме замка виднелись хрюкающие свиньи. Аоз Рун сдержал свое слово.
Женщины прошли между свиней и остановились в грязной луже, глядя на большое изображение Вутры — с белыми волосами, звериным лицом и изогнутыми рогами.
— Это правда, — тихо проговорила она. — Призраки сказали правду. Вутра — фагор. Люди поклоняются фагору. Наша темнота и невежество еще более глубоки, чем я думала.
Но Ври с надеждой смотрела на нарисованные вокруг головы Вутры звезды.
9. В ШКУРЕ ХОКСНИ И ВНЕ ЕЕ
Некогда безрадостная пустыня начала оживать. Берега реки украсились деревьями. Влажный туман висел над ожившей землей.
Континент Кампанилат занимал территорию в четырнадцать тысяч миль длиной и пять тысяч миль шириной. Он находился в тропической зоне планеты Геликония. Пространство, занимаемое им, было так велико, что на континенте можно было зафиксировать самую высокую и самую низкую температуру планеты, самую высокую гору и самую глубокую впадину, самое тихое место и место, где вечно бушевали бури. И теперь континент возрождался к жизни. Климатические изменения пробудили и энергию земли. Землетрясения, проснувшиеся вулканы, извержения лавы… Постель гиганта трещала и скрипела под ним.
Земля покрылась буйной растительностью, которая запасала в себе столько энергии, чтобы прокормить все увеличивающиеся стада животных. Во влажном тумане носились стаи птиц. Эти изменения в климате были настолько сложны и многогранны, что ни один из живущих на планете людей не мог полностью осознать их, связать воедино все последствия. Однако люди видели их. Видели расцветающую землю, ощущали все перемены.
Люди стали здоровее, но болезни остались, жить стало легче, но не лучше. Много людей умирало, хотя много и рождалось. Пищи стало больше, но все же больше людей стало голодать. И при всех этих противоречиях жизнь текла дальше. Фреир звал людей и даже глухие слышали его зов.
Затмение, которого ждали Ври и Ойра, произошло. То, что только они во всем Эмбруддоке знали о затмении, было им приятно, хотя последствия были весьма трагическими. Обе женщины понимали, какое впечатление на людей произведет это жуткое событие. Даже Шей Тал упала на постель и закрыла глаза руками. Многие охотники попрятались по домам. У стариков произошли сердечные приступы.
А затмение было не полным.
Медленная эрозия диска Фреира началась около полудня. Час за часом длилась она, и когда оба солнца закатились за горизонт, они все еще были вместе. Не было никаких гарантий, что они появятся на следующее утро. Многие люди с ужасом наблюдали необычный закат.
— Это смерть мира! — воскликнул кто-то. — Завтра снова вернется лед!
Темнота сгустилась, и ужас все более охватывал души людей. Люди зажгли факелы, чтобы разогнать тьму. Но этого им показалось недостаточно, и вскоре вспыхнул новый деревянный дом.
И только решительное вмешательство Аоз Руна, Элин Тала и других сильных охотников предотвратило распространение безумия. Один человек погиб в огне, дом сгорел, но остальная часть ночи прошла спокойно. На следующее утро Беталикс взошел как обычно, а за ним — целенький Фреир. Все было хорошо — за исключением того, что гуси Эмбруддока перестали нестись на целую неделю.
— Что же будет в следующем году? — спросили себя Ври и Ойра. И тайно от Шей Тал они начали серьезную работу над этой проблемой.
А на Земной Станции Наблюдения это затмение было обычным событием, в котором не было ничего неожиданного и загадочного. Затмение произошло из-за того, что орбиты Звезды A и Звезды B были наклонены друг относительно друга на 9 градусов. И они должны пересекаться через каждые 644 и 1428 земных лет. Полное затмение с планеты Геликония должно наблюдаться через несколько лет.
После туманов, после затмения — наводнение. В чем причина? Этого никто не мог сказать. Вся земля к востоку от Олдорандо вплоть до Рыбьего Озера опустела, стада покинули ее, пастбища были залиты водой. Пищи не стало. Разлившийся Вораль не позволял переправиться на другой, высокий берег, где виднелись спокойно пасущиеся стада.
Аоз Рун снова доказал свое право на лидерство. Он помирился с Лэйнталом Эй и Даткой и с их помощью поднял народ на строительство моста через Вораль.
Такого еще не было на памяти людей. Досок было мало, поэтому стали пилить райбаралы, чтобы получить строительный материал. Кузнецы сделали несколько длинных пил, с помощью которых и производились работы. Две лодки, украденные у борлиенцев, были разобраны и тоже использованы для строительства. Целую неделю город был наполнен опилками, стружкой, которая уплывала по течению реки. Пальцы всех людей были в занозах. Наконец, тяжелые балки были уложены на место. Рабы стояли по горло в воде, связанные для безопасности между собой. По счастью, никто не погиб.
Медленно мост рождался к жизни. Первый настил был унесен бурей. Работа началась снова. Люди напрягли все силы, укладывая в воду тяжелые плахи. Над общим беспорядком возвышалась могучая фигура в косматой черной шкуре — Аоз Рун. Он кричал, ругался, отчаянно жестикулировал, руководил работами. Отдыхая после работы за кружками рателя, люди с уважением говорили о нем, называя «настоящим дьяволом».
Работа продвигалась. Люди радовались. Мост шириной в четыре доски имел перила с одной стороны. Многие женщины отказывались ходить по нему. Им не нравилось, что в щелях между досками видна темная, быстро несущаяся вода. Однако доступ к западным долинам был обеспечен. Охота там была прекрасная, и голод отступил. Аоз Рун имел право гордиться собой.
С приходом лета Беталикс и Фреир разделились. Они восходили и заходили в разное время. Дни стали длиннее, ночи — короче. И при таком избытке света все бурно произрастало.
Понемногу увеличивалась и академия. Во время героического строительства моста работали все. Недостаток мяса показал, насколько важно иметь запасы зерна. Горстка семян, которую Лэйнтал Эй принес Шей Тал, превратились в целое поле, где росли овес, рожь, ячмень. Поля тщательно охранялись от воров — ведь зерно это жизнь целого племени.
К этому времени многие женщины научились писать и считать. Они вели учет всех запасов. Были занесены в книги все домашние животные и птицы, каждая корзина зерна. Развитие сельского хозяйства вынудило людей заняться бухгалтерией. Теперь были заняты все.
Ври и Ойра присматривали за рабами, работающими на полях. Отсюда поверх колышущихся колосьев они могли видеть большую башню, на вершине которой стоял часовой.
Они все еще изучали звезды. Карта неба уже была настолько полной, насколько позволяли их возможности. И в основном звезды были предметом их разговоров.
— Звезды всегда в движении, как рыбы в чистой воде, — сказала Ври. — Все рыбы поворачивают одновременно, но звезды не рыбы. Интересно, что они такое и в чем плавают?
Ойра сорвала травинку, поднесла ее к носу, которым так восхищался Лэйнтал Эй, закрыла один глаз, затем другой.
— Травинка перемещается из стороны в сторону в моих глазах, хотя я знаю, что она неподвижна. Возможно, звезды тоже неподвижны, а движемся мы…
Ври выслушала это и промолчала. Затем она тихо сказала:
— Ойра, дорогая, может это и так. Может земля движется все время. Но…
— А что ты думаешь относительно солнц?
— О, они тоже не движутся… Движемся мы вокруг них. И они очень далеко от нас, как звезды.
— Но они приближаются к нам, Ври, потому что становится теплее…
Они посмотрели друг на друга, ошарашенные своим выводом. Красота и ум как бы исходили от них.
Охотники, занятые делом после того как был построен мост, не обращали внимания на небо. Долины были открыты для них. Поля были покрыты зеленой травой, по которой было приятно бежать за добычей. Везде были цветы, над которыми кружили насекомые. Добыча была богатой и доски моста были постоянно окрашены свежей кровью.
В то время, как росла репутация Аоз Рун, влияние Шей Тал падало. Женщины теперь были заняты работой — сначала на строительстве моста, а затем в сельском хозяйстве. Поэтому интеллектуальная жизнь в городе затихла. Однако это, казалось, не беспокоило Шей Тал. После своего возвращения из мира мертвых, она стремилась к уединению. Она решительно избегала Аоз Руна и ее стройную фигуру все реже могли видеть жители города. Единственный, с кем она часто общалась, был мастер Датнил.
Хотя старый мастер больше не осмелился принести ей старую книгу гильдии, он много говорил о прошлом. И Шей Тал слушала его рассказы о прежней жизни, населенной людьми с незнакомыми именами. Она подумала, что это похоже на путешествие в мир, населенный призраками. То, что казалось ей темным, для него было живым, излучало свет.
— Я знаю, что когда-то жизнь в Эмбруддоке кипела, была наполнена духовностью, а не только заботой о пище. Затем, как ты знаешь, произошла катастрофа… Когда-то существовала гильдия каменщиков, но она много лет назад исчезла.
Шей Тал слушала его и обратила внимание, что старик говорит так, как будто все еще сам живет в прошлом, прошлое для него — это настоящее. Она предположила, что он просто пересказывает ей то, что прочел в тайной книге.
— Почему столько домов построено из камня, — спросила Шей Тал. — Ведь мы знаем, что хорошо строить из дерева.
Они сидели в полутемной комнате мастера. Шей Тал расположилась на полу. Мастер Датнил сидел на каменной скамье возле стены: ему было трудно подниматься с пола. Тут же присутствовали обе его старые женщины и Райнил Лайан — его главный помощник — вполне взрослый мужчина с холеной бородой.
Старик не ответил Шей Тал. Он поднялся и сказал:
— Пойдем на воздух. Сейчас тепло и это полезно моим старым костям.
На улице старик оперся на Шей Тал и они пошли по улице, где в грязи копошились свиньи. Вокруг никого не было. Охотники ушли в западные долины, женщины работали на полях вместе с рабами. Собаки спали.
— Охотники сейчас так часто отсутствуют, — сказал Датнил, — что женщины совсем отбились от рук. Наши рабы мужчины возделывают не только наши поля, но и наших женщин. Не знаю, куда катится мир.
— Люди ведут себя в этом отношении как животные. Холод пробуждает интеллект, тепло — чувственность. — Она посмотрела вверх, где над башней кружили птицы, таскающие пищу своим птенцам.
Он похлопал ее по руке, взглянул в лицо.
— Не грусти. Ты мечтаешь отправиться в Сиборнал — и это скрашивает твою жизнь. Каждый должен иметь что-нибудь в душе.
— А что именно?
— Что-нибудь, на что можно опереться в реальной жизни. Видение, сон, надежду. Мы живем не хлебом единым — даже самые тупые из нас. В каждом есть внутренняя жизнь, которая не умирает, когда мы уходим к призракам.
— О, внутренняя жизнь… И она не может умереть от духовного голода?
Они остановились возле башни, рассматривая каменные блоки, из которых она была сложена. Несмотря на прошедшие века, башня стояла хорошо. Блоки, тщательно подогнанные друг к другу, казалось, задавали им вопрос. Как эти блоки были изготовлены? Как могли из них собрать башню, простоявшую века?
Вокруг них вились пчелы. В воздухе носились птицы. Шей Тал чувствовала, как в нее входит ощущение чего-то великого, всеохватывающего.
— Возможно, нам удастся сделать башню из глины. Глина, когда засыхает, делается очень твердой. Сначала маленькую глиняную башню, позже — каменную. Аоз Рун должен построить земляные стены вокруг Олдорандо. Сейчас город совсем без защиты. Все уходят из города. А кто будет трубить, если появится неприятель? Мы сейчас открыты для нападения.
Я читал, что некогда один ученый человек сделал модель мира в виде шара. Шар вращался и можно было увидеть на нем все страны — где находится Эмбруддок, где Сиборнал и так далее. Этот шар находится в пирамиде, где укрыт со многими другими вещами.
— Король Деннис больше чем холода боялся захватчиков, — сказала Шей Тал. — Мастер Датнил, я ничего не говорила о своих тайных мыслях. Но они мучают меня и я должна сказать… Я узнала от призраков…
Шей Тал замолчала, осознав всю тяжесть того, что собиралась сказать.
— …Эмбруддоком когда-то правили фагоры.
Немного погодя старик небрежным тоном сказал:
— Пожалуй, хватит солнца. Пойдем в башню.
По пути в свою комнату он остановился на третьем этаже. Это было помещение для собраний членов его гильдии. Здесь сильно пахло кожей. Датнил прислушался. Было тихо.
— Я хотел убедиться, что мой помощник ушел. Заходи.
Они зашли в маленькую комнату, дверь которой Датнил открыл ключом. Прежде чем закрыть за собою дверь, мастер Датнил еще раз тревожно оглянулся и прислушался. Заметив взгляд Шей Тал, он сказал:
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь слышал нас. Ты же знаешь, что мне грозит смерть, если будет известно, что я раскрываю тайны гильдии. Хотя я и стар, я хочу прожить еще немного.
Шей Тал осмотрелась вокруг, когда они оказались в маленькой комнате. Однако несмотря на все предосторожности, ни он, ни она не заметили Райнила Лайана — главного помощника мастера, который должен был занять его место, когда старый мастер уйдет в отставку. Он стоял в тени, укрывшись за деревянным столбом, поддерживающим лестницу. Райнил Лайан был осторожным, всегда ровным и почтительным человеком. И сейчас он стоял тихо, боясь шевельнуться, даже вздохнуть, чтобы эти двое не заметили его присутствия.
Когда дверь за Датнилом и Шей Тал закрылась, Райнил Лайан вышел из своего убежища и крадучись подошел к двери. Удивительно, но ни одна половица не скрипнула под его большим телом. Он приложил глаз к щели между досками, которую он расширил уже давно, чтобы наблюдать за человеком, место которого он собирался занять.
И он увидел, что Датнил Скар достал из деревянного футляра книгу гильдии и раскрыл ее перед этой женщиной. Если эта информация будет передана Аоз Руну, это будет означать смерть старого мастера и начало правления нового. Райнил Лайан стал осторожно спускаться по лестнице, двигаясь удивительно тихо.
Дрожащими пальцами старик открыл одну страницу в пухлом томе:
— Это великая тайна, которая была тяжким грузом на моих плечах многие годы, и я верю, что твои плечи не будут слишком хрупкими для нее.
В самое холодное и темное время Эмбруддок был покорен фагорами. Даже название города произошло от имени вождя фагоров — Хрл-Бхрд Идохк… Всех людей тогда загнали в пещеры и они служили фагорам, которые правили городом. Разве это не позор?
Она вспомнила бога-фагора Вутру, которому поклонялись в храме.
— Позор еще не кончился. Они правят нами. И мы поклоняемся им. Может это и делает нас даже сейчас расой рабов?
Муха вылетела из темного пыльного угла и уселась на страницы книги. Мастер Датнил Скар с внезапным страхом посмотрел на Шей Тал.
— Я не должен был показывать тебе это. Ты не должна этого знать. Вутра накажет меня за это.
— Ты веришь в Вутру несмотря ни на что?
Старик весь дрожал, как будто он уже слышал шаги за дверью, которые несли ему смерть.
— Он всегда над нами. Мы все его рабы.
Он попытался прихлопнуть муху, но она ловко увернулась и полетела куда-то по своим делам.
Охотники смотрели с изумлением на хоксни. Это они вдохнули в искусство охоты новый дух.
Фреир вызвал глосси из долгой спячки к жизни, и превратил их в хоксни. Целые стада хоксни, веселые и беззаботные, как легкий ветерок, носились по долинам. Они были без рогов и чем-то напоминали маленьких кайдавов. Бегали они так быстро, что никто не мог сравниться с ними в скорости.
У каждого хоксни по бокам тянулись две цветные полоски, причем сочетание цветов было самым разным. И стадо хоксни представляло собой красочное зрелище.
Сначала хоксни не боялись охотников.
Они галопировали среди людей, потряхивая гривами, задирая головы, показывая свои белые зубы. Охотники стояли, восхищаясь этими грациозными животными, смеялись над их забавными играми. Они полностью очаровали людей и, казалось, на них невозможно было поднять руку.
И эта игривость, это легкомыслие, это бесконечное наслаждение жизнью оказали воздействие на людей. Их теперь совсем не тянуло возвращаться в свои каменные жилища. Охотники убивали какое-нибудь животное, разжигали костер, садились вокруг него, жарили мясо и наслаждались бездельем, разговорами о женщинах, пением, пустой болтовней. А цветущие долины вокруг них наполняли воздух теплым ароматом.
И сейчас, когда появился Райнил Лайан — весьма необычно для человека из гильдии оказаться в охотничьих владениях — они сидели вокруг костра и были в весьма благодушном настроении. Но это настроение немного испортилось при появлении Райнил Лайана. Аоз Рун поднялся, отошел с ним в сторону и переговорил с ним. Когда он вернулся к костру, лицо его было угрюмо. Однако он не сказал ни Лэйнталу Эй, ни Датке о том, что узнал.
Когда на Олдорандо опускался вечер, хоксни начинали беспокоиться, вынюхивая расширенными ноздрями: не приближаются ли их враги сабр-тонги (язык-сабля).
Их враги имели яркую окраску — черный с одним из оттенков красного. Они были похожи на хоксни, но ноги у них были короче и толще, а голова круглее. Голова, посаженная на могучую шею, была их главным оружием. Сабр-тонги могли развивать очень большую скорость бега на короткой дистанции, а приблизившись к жертве сабр-тонг выбрасывал вперед свой длинный и острый, как сабля язык, который подрезал связки на ноге жертвы.
Увидев этого хищника в деле, охотники стали относиться к нему с почтением. А сабр-тонги со своей стороны относились к людям без страха, но и без вражды. Так что ни те ни другие не входили в обеденное меню друг друга.
Огонь, казалось, привлекал животных. У них появилась привычка приходить к костру по двое, по трое и лежать поблизости. Они вылизывали друг друга своими длинными белыми языками, подбирали куски мяса, которые люди кидали им. Однако они не позволяли трогать себя и глухим рычанием встречали всякую попытку погладить их. Этого рычания было достаточно, чтобы человек вспомнил, какое страшное оружие язык сабр-тонга.
В долине разрастались деревья. Под их густыми кронами охотники спали. Они жили среди этой буйно расцветающей природы, одаривающей их ароматами и новыми ощущениями. В зарослях они обнаружили диких пчел, улья которых были полны меда. А из меда уже было просто сделать битель, от которого люди пьянели и бегали друг за другом, смеясь, шутливо боролись, пели. И любопытные хоксни приходили посмотреть, что это за шум. Хоксни тоже не позволяли людям трогать себя, однако некоторые охотники, напившись бителя, гонялись за животными по долине, пока, не вымотавшись до изнеможения, не падали на мягкую траву и не засыпали.
В старые времена возвращение с охоты было праздником, удовольствием. Холод снежных долин люди меняли на тепло домов и сон в мягкой постели. Теперь все изменилось. Охота стала игрой. Теперь не нужно было напрягать все силы и в цветущих долинах было тепло.
Да и Олдорандо больше не привлекал охотников. Там сейчас было много маленьких детей, родившихся в последний год. Люди предпочитали проводить время в долине, пить битель. Им вовсе не хотелось возвращаться в мрачные прокопченные каменные мешки и выслушивать бесконечные жалобы своих женщин.
Поэтому охотники возвращались в город не так, как раньше — торжественной колонной с хвастливыми песнями. Нет, они приходили по двое или по трое, менее торжественно, почти тайно.
И такое возвращение породило новую привычку. Ведь если раньше охотники приносили добычу для всех, то теперь они приносили ее своим женщинам и те неизменно спрашивали: «А что ты принес мне?»
Этот вопрос в различных вариантах слышали все мужчины по возвращении домой. Женщины встречали их на мосту, притащив с собой всех детишек. Они терпеливо ждали своих мужей, ожидая мяса и шкур. А в это время дети забавлялись тем, что швыряли камни в гусей и уток.
Мясо было необходимостью — это была пища, жизнь. И плох был охотник, который возвращался без добычи.
Но радость в сердца женщин вселяла теперь другая добыча — шкуры, великолепные шкуры хоксни. Никогда раньше в своей бедной жизни женщины не думали о том, чтобы красиво одеваться. И теперь впервые они получили возможность менять одежду.
Никогда раньше у женщины не возникало таких желаний. Им было не до того. И никогда раньше охотнику не приходилось убивать животных не ради пищи. А теперь каждая женщина желала иметь шкуру хоксни, чтобы одеться. И желательно не одну.
Они щеголяли друг перед другом в прекрасных шкурах. В голубых, аквамариновых, вишневых. Уже появилась мода на определенный цвет. И женщины шантажировали своих мужчин разными способами. Они красили губы, они причесывались, чтобы соблазнить мужчину. Они даже стали умываться!
Хорошо выделанная шкура хоксни могла даже самую невзрачную женщину сделать элегантной. Но из нее еще нужно было сшить одежду. И в Олдорандо появилось новое ремесло — портной. Наступило то, что должно было произойти: в наступившем тепле многочисленные цветы украсили угрюмую землю и теперь женщины, как цветы, стали украшать угрюмый город. Они разоделись в одежды таких ярких цветов, о которых их матери даже не имели понятия.