— Есть бриллианты на продажу, — шепотом говорили они. — Чтобы вывезти камни из страны, достаточно проглотить их.

Впрочем, стоило им понять, что я ничего не продаю и не покупаю, как они мгновенно теряли ко мне интерес.

Я уже подумал, что вечер потерян и мне так и не удастся ничего узнать, когда увидел юношу лет восемнадцати, стоявшего у стены рядом с моим столиком и смотревшего на меня в упор.

— Говорят, вы кое-кого ищете, мистер, — тихо сказал он, чтобы никто, кроме меня, не слышал его. Впрочем, музыкальный ящик в этот момент исполнял на предельной громкости композицию в стиле хип-хоп Баста Раймса, так что подслушивания можно было не опасаться.

— Кого же, по-твоему, я ищу? — спросил я.

— Одного человека. Только он уже уехал, и я не знаю, где его искать. Зато знаю, что его зовут Тигр.

Я внимательно посмотрел на парнишку. Хорошо сложенный, мускулистый, пяти футов девяти дюймов ростом, он выглядел моложе, чем мне показалось сначала. «Не более семнадцати», — приглядевшись, подумал я. Если и старше Дэймиена, то самую малость. Как многие подростки на континенте, он носил фуфайку с эмблемой команды Американской национальной баскетбольной лиги. В данном случае это была эмблема «Хьюстон рокетс», за которую когда-то с блеском выступал нигериец Хаким Оладжувон.

— А сам-то ты кто? — спросил я.

— Хотите знать больше того, что я уже сказал, платите. Сто зеленых американских долларов. Буду ждать вас на улице. Здесь опасно разговаривать. Слишком много ушей и глаз. Так что выходите на улицу, мистер. Там и поговорим. И запомните: дополнительная информация обойдется вам в сотню американских долларов.

Он оттолкнулся от стены и вальяжной походкой направился к двери, широко распахнутой из-за жары. Задержавшись у стойки, он взял у парня с подносом кружку пива, выпил ее, поставил на стол и вышел на улицу.

Мне не хотелось отпускать этого парня, не поговорив с ним, но и соглашаться на его условия, тем более выходить за ним на улицу через широко открытую дверь, я тоже не хотел. Его акцент дал мне куда более ценную информацию, чем я купил бы за сто долларов. Парень был родом не из Сьерра-Леоне. Он говорил на йоруба и приехал из Нигерии.

Сосчитав до тридцати, я выскользнул из «Приюта безмятежности» через заднюю дверь.

Глава пятьдесят седьмая

Скажу без ложной скромности, что разведка и наблюдение — мои сильные стороны как детектива. Обычно они помогали мне опережать подозреваемого как минимум на шаг. Поэтому, даже вступив в борьбу с таким сильным противником, как Тигр, я очень на это рассчитывал.

Выйдя из задних дверей, я обошел здание по широкой дуге, двигаясь по направлению к фасаду. Приблизившись к нему, я укрылся за углом ближайшего здания и стал наблюдать за тем, что там происходило, тем более что главный вход из моего укрытия просматривался отлично.

Парень в красной фуфайке с надписью «Хьюстон рокетс» на груди стоял чуть в стороне от дверей и беседовал с другим, еще более молодым человеком. При этом они смотрели в разные стороны, то есть, разговаривая, держали под наблюдением оба конца улицы.

Засаду мне готовили? Очень может быть.

Через несколько минут старший вернулся в заведение. Возможно, хотел выяснить, куда я подевался. Я не стал ждать, пока он это выяснит, поскольку понять, что я вышел через задний ход, не составляло никакого труда, и решил сменить наблюдательный пункт.

Я незаметно пересек грязную улицу и расположился в обгоревшей дверной пристройке, примыкавшей к бетонной коробке какого-то заброшенного здания — видимо, склада или магазина в прошлом. Теперь я имел возможность наблюдать за входом с противоположной стороны главной улицы.

Все это время меня не покидало чувство, что я вынужден действовать во враждебной или по крайней мере совершенно чуждой среде. Так что временами мне казалось, будто я провожу расследование на Марсе.

Как я и думал, «Хьюстонская ракета» очень скоро вышел из холла и разглядывал то самое место, где двумя минутами раньше находился я.

К нему подбежал его юный напарник, и они с минуту возбужденно о чем-то шептались, нервно шаря глазами по улице.

Я собирался последовать за ними, куда бы два этих юных типа ни направились, а если они разделятся — следить за старшим, то есть за «Хьюстонской ракетой».

Вдруг сзади послышался голос:

— Эй, мистер! Хочешь камушек купить?.. Или по башке получить?

Я быстро повернулся на голос, но прежде чем успел разглядеть кого-либо в кромешной темноте, меня ударили по голове чем-то тяжелым — камнем или, возможно, кирпичом.

Удар был сильный и неожиданный, и я, отчасти оглушенный им, упал на одно колено, после чего у меня перед глазами все стало расплываться. Затем я почувствовал, как чьи-то грубые руки втащили меня в пустую, выгоревшую изнутри бетонную коробку. Как выяснилось, в постройке были и другие люди; в мгновение ока они повалили меня на спину и прижали к бетонному полу, держа за запястья и щиколотки.

Все это время я делал глубокие вдохи и выдохи, пытаясь восстановить дыхание и прочистить мозги. Но даже когда зрение стало приходить в норму, я не смог разглядеть в темноте тех, кто прижимал меня к полу, удерживая в беспомощном положении. Осталось лишь смутное ощущение, будто вокруг меня сгрудились какие-то маленькие, но жестокие и злобные существа вроде сказочных гномов, которых было много.

И тут меня словно озарило: да это мальчишки!

Глава пятьдесят восьмая

— Эй! — крикнул один из удерживавших меня гномов таким тоненьким голосом, что я сразу понял: мои предположения полностью оправдались. — Идите сюда! Мы схватили парня, которого вы ищете, крепко дали ему по башке и теперь держим. Крепко держим, не вырвется!

Хотя я был отчасти оглушен и у меня сильно кружилась голова, сдаваться без борьбы не собирался. Ибо плен для меня, весьма возможно, означал смерть.

Для начала я попытался стряхнуть с себя тех, кто удерживал мои руки. Разумеется, я был гораздо сильнее каждого из этих сопляков, но все вместе они смахивали на липкую ленту, стягивавшую мне конечности, и отодрать ее стоило невероятных усилий. Но я бился за свою жизнь, и это добавляло мне сил.

Наконец мне удалось освободить от цепких маленьких рук верхние конечности, плечи и торс и даже почти встать на ноги, к которым, казалось, кто-то привязал двухпудовые гири. Однако в этот момент в заброшенную бетонную постройку ворвались парни посолиднее — возможно, те самые, что ждали меня на улице у входа.

Один из них включил электрический фонарь и направил луч света прямо мне в глаза, второй же с разбега врезал рукоятью пистолета по лицу.

Я почувствовал, как у меня в носу что-то хрустнуло. Опять, черт возьми!

— Сукин сын! — крикнул я.

Сразу после этого я вновь ощутил пронизывающую боль в голове, которая, казалось, мгновенно распространилась по всему телу. Это было похуже удара кирпичом, если, конечно, подобное сравнение уместно. Одновременно у меня в мозгу промелькнула мысль: «В первый раз эти чертенята меня, можно сказать, только погладили».

И вновь налетели маленькие злобные существа, повалили и распластали мое бренное тело на полу, а в следующее мгновение чья-то обутая в кроссовку нога опустилась мне на лоб и прижала голову к полу.

Потом мне в щеку уперлась леденящая сталь пистолетного ствола.

— Это он? Тот самый? — осведомился какой-то тип.

Мне в лицо ударил сноп яркого света, вызвавшего резь в глазах.

— Да, это он, Ази. — Я узнал голос подростка.

Затем мне к уху прижали динамик портативной рации.

— Послушайте, мы собираемся выслать вас из страны с сопроводительным посланием. Его смысл прост: не лезьте в наши дела. Это понятно?

Я попытался приподнять голову, но в этот момент прогремел выстрел, и пуля впилась в землю рядом с виском.

— Вы меня поняли?

Я прекратил трепыхаться и лег на спину. Казалось, одно ухо у меня не слышит. Это что же получается? Мне не только сломали нос в двух местах, но я еще по их милости на одно ухо оглох? Признаться, меня удерживал на месте только пистолет, поскольку, хотя я этого не показывал, во мне клокотала дикая ярость и я едва сдерживал ее.

— Действуй, — сказал юный дьявол, возглавлявший этот молодняк. Я заметил в чьей-то руке силуэт длинного широкого ножа. «Мачете», — подумал я.

О Господи! Только не это…

«Хьюстонская ракета» наклонился и стволом пистолета взъерошил волосы у виска.

— Дернешься — умрешь, капитан Америка! Но если будешь лежать тихо, то большая часть тебя доберется до дома.

Глава пятьдесят девятая

— Это очень больно! Ты будешь верещать, как девчонка. Начиная с этого момента…

Члены банды вытянули мне руку вбок, чтобы она располагалась перпендикулярно к туловищу, и с такой силой придавили к земле, что я не мог пошевелить даже кончиками пальцев. Или мальчишки стали сильнее, или я ослабел.

— Руби в суставе, Ази. Там костей меньше, — спокойным деловым тоном приказал «Хьюстонская ракета».

Клинок почти нежно прикоснулся к руке. Ничего удивительного. Юный палач примеривался. Потом мачете взметнулось в воздух. Парень по имени Ази улыбался, глядя на меня сверху вниз. Без сомнения, он наслаждался процессом. Как истинный садист и психопат, каким, разумеется, и был.

«Ни за что и никогда, — сказал я себе. — Это не может, не должно случиться. Ни при каких условиях».

Резким движением я перекатился на бок. Свистнул клинок мачете, грохнул выстрел.

Но я все еще оставался целым, живым и невредимым.

И даже не испугался. Кроме того, был исполнен боевого духа. В чрезвычайной степени.

Схватив руку с пистолетом, я легко, как спичку, сломал ее в запястье. Я слышал, как хрустнула кость и как клацнул выпавший из ослабевших пальцев пистолет.

Никому его не уступлю!

После этого тени в бетонной коробке заметались как бешеные, и воцарился настоящий хаос. Дьявольские отродья снова набросились на меня, но сейчас я даже приветствовал это. По крайней мере любитель махать мачете не мог осуществить свое намерение, не рискуя поразить подельников. А в следующую секунду я уже сделал предупредительный выстрел в воздух.

Потом, вскочив и встав спиной к двери, взмахнул пистолетом и прокричал:

— Вон отсюда! Все до единого.

Хотя я держал этих панков на мушке, в здании было очень темно, и я, не зная особенностей планировки, не мог утверждать, что эти юные дьяволы не налетят на меня с флангов или с тыла.

«Хьюстонская ракета», возможно, имея все это в виду, скомандовал:

— Уходим. По одному.

Двое членов банды метнулись в разные стороны. Один выпрыгнул в пустой оконный проем, а куда подевался второй, я не заметил.

Остальные словно прикипели к месту.

— Ну и что ты будешь теперь делать, мистер? — спросил «Хьюстонская ракета», пожав плечами. — Не перестреляешь же нас всех?

— Зато могу пристрелить тебя, — сказал я.

При этом кожей чувствовал, как ко мне с разных сторон крадутся в кромешной тьме эти юные исчадия ада. Мне надо было или действительно начать отстреливать их — или бежать от них со всех ног!

И я побежал!

Глава шестидесятая

Поскольку стартовал я неожиданно и имел отличное прикрытие в виде сгущающейся тьмы, мне удалось быстро оторваться от преследователей. Несясь по улицам этого дерьмового городишки, я вбирал органами обоняния комбинацию запахов, какую никогда прежде не ощущал, — запах пепелищ, гниения и одновременно роста новой жизни или, если угодно, возрождения. Пробежав пару кварталов и завернув за угол, я увидел отблески большого костра, разведенного на пустыре.

Может, там Мозес? Вроде он указывал в ту сторону, когда объяснял, где его можно найти.

Заметив заросшую сорняками небольшую заброшенную делянку, где когда-то выращивали местную сельскохозяйственную культуру, я вступил в нее, словно в озеро, дошел до середины, лег на спину среди частых и высоких стеблей чертополоха и стал ждать, когда преследователи пробегут мимо. Эти юные исчадия ада осуществляли поиск довольно грамотно, двигаясь небольшими группами и постоянно перекликаясь, но меня, по счастью, не заметили и побежали дальше. Я с трудом верил, что эти мальчишки, в основном не достигшие даже подросткового возраста, настоящие профессиональные убийцы, но, видимо, дело обстояло именно так.

Я прочитал это в их глазах, особенно в глазах «Хьюстонской ракеты». Этому парню, без сомнения, приходилось убивать людей, причем не раз и не два.

Выждав несколько минут, я поднялся и, укрываясь в тени, отбрасываемой деревьями и кустами, крадучись направился к огню. Оказавшись в непосредственной близости от костра, я окинул взглядом окружающее пространство и увидел Мозеса. Он и его приятели сидели у огня и ели вареный рис, сдобренный арахисовым маслом домашнего приготовления. Когда я тихо позвал Мозеса из зарослей кустарника, он испугался, но, сообразив наконец, кто к нему обращается, отложил ложку и приблизился ко мне.

— Пойдемте со мной, сэр, — сказал он приглушенным голосом. — Вам небезопасно находиться здесь. Вас разыскивают плохие мальчики. Очень плохие — и они повсюду.

— Будете держать меня в курсе об их передвижениях. — Я вытер тыльной стороной ладони капавшую из носа кровь, забыв, что это вызовет боль. — Вот дьявольщина!

— Выглядит не так уж страшно. Скоро заживет, — успокоил меня Мозес.

— Вам легко говорить, — ухмыльнулся я.

Мы с ним обогнули пустырь с костром, прошли ярдов двести по грязной дороге и, свернув на узкую боковую улочку, оказались в одном из окраинных районов, застроенных домиками, сложенными из глиняного кирпича-сырца. Перед несколькими постройками толпились люди: жгли костры, готовили пищу и негромко переговаривались, обсуждая события прошедшего дня.

— Сюда, пожалуйста, сэр. Заходите в помещение. Побыстрее, если можно.

Я опустил голову и вслед за Мозесом нырнул в дверной проем. Мозес зажег керосиновую лампу, предложил мне сесть и сказал:

— Вот мой дом.

Жилище представляло собой комнату с одним окном, прорезанным в задней стене. Обстановка состояла из лежавшего на полу матраса, примитивной кухонной утвари и подобия шкафа для одежды, собранного из картонных ящиков. Дверь заменял кусок грязной материи, висевший на двух крюках. Мозес сказал мне, что скоро вернется, и, отодвинув материю, исчез. Я не знал, куда он ушел, хуже того, не знал, могу ли я ему доверять.

Но у меня не было выбора. Я прятался от убийц, стараясь спасти свою жизнь.

Глава шестьдесят первая

Мне понадобилось около минуты, чтобы перевести дыхание и проверить пистолет, отобранный у юных бандитов. Пистолет — компактная полуавтоматическая «беретта» — явно стоил недешево. Магазин, правда, вмещал всего семь патронов, и пять из них были израсходованы. Впрочем, я очень надеялся, что сегодня ночью мне не понадобятся даже два оставшихся. Если, конечно, повезет. Удача и еще раз удача — вот что мне нужно по-настоящему.

Подумав о том, что со мной произошло, я зябко повел плечами. Черт, я едва не лишился руки! И хотя мне очень хотелось верить, что сейчас я в относительной безопасности, события в любой момент могли принять иной оборот. Не исключено, что я снова окажусь в ситуации, сходной с той, когда мне едва не отрубили руку. Вот и толкуй после этого, что снаряд в одну воронку дважды не попадает.

Услышав подозрительный шум, я поднял пистолет.

— Не стреляйте, сэр, — раздался голос Мозеса.

Войдя, он поставил на пол котелок с водой и протянул мне чистую тряпку, чтобы я обмыл лицо.

— Что собираетесь делать? — спросил он, пока я занимался своим туалетом.

Хороший вопрос! Чутье подсказывало мне, что «Хьюстонская ракета» не соврал и Тигра действительно здесь нет. Скорее всего сейчас он со своими алмазами находился на пути в Нигерию. Я опять упустил его. Этот африканский убийца и главарь наемной банды определенно обладал недюжинным умом.

— Полагаю, мне надо убраться отсюда завтра утром. Желательно на самолете.

— Аэродром здесь очень маленький, сэр. И плохим парням или местной полиции не составит труда найти вас там.

Мозес, разумеется, прав. Посадочную полосу даже трудно назвать аэродромом. Я помнил, что это совершенно открытое место без единого строения, где можно укрыться.

Кстати, к вопросу об аэродромах. Я так и не выяснил, кто подготовил мне «горячую» встречу в аэропорте Лагоса при первом моем знакомстве с нигерийской землей. Кроме того, если Тигр знает о моих передвижениях, в частности, о том, в какой точке Сьерра-Леоне я нахожусь — а у меня, признаться, нет причин думать иначе, — то мне ничего не стоит попасть на второе действие драмы «Охота на детектива Кросса», и вполне вероятно, что оно будет иметь куда более мрачный финал, чем первое.

С улицы послышались вопли. Кричали в основном молодые люди, которых, по моим подсчетам, было не меньше полудюжины. Мозес отодвинул занавеску, высунул наружу голову, после чего задул огонь керосиновой лампы.

— Плохие парни здесь, сэр, — сказал он. — Вам надо уходить.

Спорить с этим не приходилось. Хотя бы потому, что, оставшись в хижине Мозеса, я подставил бы его.

— Скажете мне, когда появится шанс унести ноги.

Мозес встал у дверного проема и, едва заметно отодвинув занавеску, стал наблюдать за улицей. Я стоял рядом, готовясь по первому его сигналу выскочить из дома и растаять в темноте.

— Туда, — сказал он, махнув здоровой рукой налево. — Бегите, сэр. И как можно быстрее!

Я выскочил, в две секунды пересек узкую улицу и свернул в первую попавшуюся грязную аллею. Вскоре я выбрался на другую улицу — пошире, но совершенно темную и пустынную. Тогда я снова свернул налево и продолжил движение.

Внезапно я осознал, что все это время Мозес следует за мной, не отставая от меня ни на шаг.

— Сюда, — произнес он, указывая на черный провал между домами, похожий на неосвещенный тупик. — Я знаю, где можно купить грузовичок.

Глава шестьдесят вторая

Я следовал за не особенно сильным одноруким парнем, неожиданно ставшим моим ангелом-хранителем, пока тот не остановился у старого каменного здания, расположенного за городской чертой рядом с дорогой, ведущей к шахте «Раннинг рикавери». Хотя время перевалило за одиннадцать вечера, в окнах дома горел огонь. Я задумался: неужели Мозес — исключение из правила, или в этом городе есть и другие люди, готовые помочь незнакомцу, даже белому и приехавшему из Соединенных Штатов. У меня на родине бытовало мнение, что граждане Нигерии и Сьерра-Леоне — люди, в общем, хорошие и добрые, но испорченные жаждой наживы и внутренним неблагополучием этих стран.

Седеющий мужчина открыл дверь и не слишком любезно осведомился:

— Чего надо?

За спиной хозяина дома толпился выводок детишек разного возраста и пола, желавших поглазеть на тех, кто явился к ним в дом среди ночи.

— Американец хочет купить машину, — объяснил Мозес. — Готов заплатить наличными.

По совету Мозеса я держался на заднем плане. К чему лишний раз светиться, если не знаешь, как повернется дело?

— Вам исключительно повезло. — Мужчина, стоявший в дверях, улыбнулся уголками рта. — Наш гараж закрывается очень поздно.

Лучшей развалюхой из тех, что находились в его гараже, оказалась древняя «мазда-дрифтер» с порванным тентом над складной койкой и с зияющей дырой в приборной доске на месте одометра. Однако двигатель завелся, что называется, с полоборота, стоило только вставить ключ в замок зажигания. Да и цена оказалась необременительной — всего пятьсот «леонов».

Кроме того, хозяин разрешил нам провести ночь на территории его гаража в кузове только что приобретенной машины.

Потом я сказал Мозесу, что он сделал для меня более чем достаточно и может идти домой, но он не желал и слышать об этом. Мозес оставался со мной до утра, а когда рассвело, отправился по делам, связанным с путешествием, чтобы, в частности, выправить все необходимые документы на машину и получить в полиции оформленное на мое имя разрешение на выезд из страны.

Ожидая его возвращения, я впервые всерьез задумался о грандиозности затеваемого предприятия. Чтобы добраться до Лагоса, мне предстояло проехать в полном одиночестве около тысячи миль по незнакомой территории и пересечь многочисленные границы, не имея даже простейшей карты местности. Правда, Мозес обещал принести какую-нибудь карту, но гарантий, что ему удастся ее раздобыть, у меня, разумеется, не было.

Поэтому, когда однорукий вернулся, я сделал ему предложение, от которого, на мой взгляд, он не мог отказаться.

— Вот что Мозес: если составишь мне компанию и доедешь со мной до Лагоса, то получишь эту машину. Думаю, это справедливо, принимая во внимание услуги, которые ты мне оказал и, уверен, окажешь в дальнейшем.

Я думал, что он возразит или откажется ехать, но ничего подобного не произошло. Сняв с плеча и швырнув в кузов нечто вроде вещевого мешка из козьей кожи, набитого провизией, он вернул мне оставшиеся от закупок продуктов деньги и ответил:

— Договорились. Я еду с вами.

Глава шестьдесят третья

— Сэмпсон?

— Я весь внимание…

— Меня с души воротит от пребывания здесь. И ты отлично об этом знаешь. Между тем снова притащил меня сюда. Ненавижу тебя…

— Что же делать, Бри? Хочешь не хочешь, а концы подчищать надо.

В доме на Восемнадцатой улице царила мертвая тишина — не то что в ночь массового убийства. Сегодня с утра он находился в полном распоряжении Бри и Сэмпсона. Нельзя, однако, сказать, что им так уж хотелось вновь оказаться на месте преступления. Скорее, наоборот.

По этой причине на пороге в воздух была брошена монетка.

Сэмпсону выпало осматривать хозяйскую спальню, а Бри — детскую.

Подув в резиновые перчатки, Бри натянула их на руки, открыла дверь и с минуту постояла, прежде чем войти в помещение. Потом, опустив голову и дробно стуча каблуками, взбежала по лестнице.

— Ненавижу тебя, Джон! — крикнула она, достигнув лестничной площадки.

Детских трупов в спальне, разумеется, уже не было, но повсюду виднелись следы черного порошка, с помощью которого эксперты снимали отпечатки пальцев. Если не считать этого, место преступления выглядело так же, как в ночь убийства: два одинаковых желтых одеяла, пропитанных засохшей кровью; бурые пятна на кроватях, коврах, стенах и потолке. Два маленьких письменных стола в противоположном конце комнаты. На эти два стола каким-то образом не попала кровь, и, казалось, совершившееся здесь кошмарное убийство обошло их стороной, не задев своим черным крылом.

Айяне Аббуд исполнилось десять лет, а ее брату Питеру — семь.

Понять и объяснить нападение на их отца Бэзила Аббуда Бри не составило особого труда. Он вел колонку в «Вашингтон пост» и раньше всех журналистов в других печатных органах поднял вопрос о необходимости вооруженного вмешательства США в дела Дафура независимо от того, как посмотрит на это Совет Безопасности ООН. Бэзил также писал о чудовищных взятках и коррупции, сопровождавших обсуждение этой проблемы как в Африке, так и в Вашингтоне. Естественно, у этого парня были враги на двух континентах.

Причем враги такие последовательные и безжалостные, что считали недостаточным расправиться только с самим журналистом и отправили вместе с ним на тот свет его жену и малолетних детей. Видимо, в качестве меры устрашения. Бри, во всяком случае, в этом не сомневалась. Ибо всех четверых убили одновременно и в одном месте.

Бри медленно обходила комнату, осматривая ее. Она попыталась внушить себе, что впервые попала в этот дом и в эту комнату, поскольку стремилась взглянуть на случившееся свежим, не замутненным предыдущим опытом взглядом.

Итак, что сейчас бросается в глаза? Что они не заметили в прошлый раз? Что увидел бы Алекс, если бы находился здесь, а не в Африке?

Африка! Впервые за все это время она наконец поняла, почему Алекс отправился туда. Потому что зло столь грандиозного масштаба прибыло сюда именно с Черного континента. Такого рода предупреждения и меры устрашения можно рассматривать только в контексте Лагоса, Сьерра-Леоне и Дафура.

Интересно: убийцы не предпринимали никаких попыток хоть как-то скрыть свои следы или запутать следствие относительно их численности. Всюду, где на стенах были запекшиеся пятна и потеки крови, виднелись почти идеальные отпечатки пальцев, рук, ладоней. Скрытых отпечатков наверняка еще больше — несколько десятков, если не сотен, и они разбросаны по всему дому, по всем этажам, в том числе и на кухне.

Налетчики полностью опустошили холодильник, сожрав и вылакав все, что там находилось: остатки жаркого из свинины, неаполитанское мороженое в пластиковом контейнере, несколько бутылок содовой и бутылку крепкого.

«Насколько же глупы эти типы! Нет, скорее они проявляют полное безразличие к тому, что их могут поймать и осудить на пожизненное заключение за преступления подобного уровня жестокости».

Бри не нуждалась в результатах исследований, чтобы понять: оставленные в этом доме отпечатки в файлах идентификационной системы ФБР отсутствуют. Она полагала, что убийцы — молодые африканские националисты — прибыли сюда прямиком из Африки и еще не успели где-либо наследить или засветиться. Возможно, даже в отделах иммиграционного контроля при портах или аэропортах. Вероятно, сравнение даст несколько совпадений с отпечатками с места убийства семьи Элеонор Кокс. А может, и не даст. Этими юными дьяволами, в основном нелегально проникшими в страну, руководил взрослый и очень умный человек. Они делали за него грязную работу, были бесконечно преданы ему и рисковали ради него жизнью и свободой. Господи! Как она ненавидела этого типа — кем бы он ни был…

Бри завершила осмотр комнаты, и ее взгляд снова уперся в детские кроватки. В этот момент до слуха Бри донеслось тихое постукивание: кто-то у нее за спиной стучал в окошко спальни, выходившее на задний двор.

Обернувшись на звук, Бри едва не вскрикнула от удивления. Замечу кстати: она всегда втайне опасалась того, что ей могут выстрелить в спину.

У Бри за спиной, вцепившись в прутья решетки, поставленной для защиты от воров, висел за окном на руках чернокожий мальчик и в упор смотрел на нее. Когда их взгляды встретились, он, отцепив одну руку от стального прута, поманил ее к себе.

— Я видел, как убивали… Я все видел, — тихо произнес он. — И знаю, кто убил этих людей.

Глава шестьдесят четвертая

— Хотите, я расскажу вам, что случилось в этом доме? Все расскажу… — донесся до Бри дрожащий голос ребенка одиннадцати-двенадцати лет.

Он или действительно кого-то боялся, или был очень хорошим актером. Или то и другое вместе.

Сэмпсон уже поднялся в спальню и теперь стоял чуть в стороне и сзади Бри. Они не обнажили оружия, но никто из них не верил этому мальчишке.

Бри, незаметно положив ладонь на рукоять пистолета, попросила:

— Расскажи, что ты об этом знаешь.

Она и Сэмпсон приближались к окну под разными углами. Бри прижалась к стеклу первая, чуть опустив голову, чтобы не соприкоснуться лбом с выступавшим вперед наличником полукруглой оконной арки.

Теперь она видела, что мальчик не только держался руками за прутья решетки, но и стоял одной ногой на коньке крыши заднего входа, выходившего в облетевший ноябрьский сад. Расстояние от конька крыши до поверхности земли составляло около десяти футов.

— Окно не распахивать, — предупредил мальчик. — Иначе сбегу. Я очень быстро бегаю. Вы ни за что меня не догоните.

— Ладно. Но позволь я хоть приоткрою его. — Она потянула за веревку, рама поползла вверх и поднялась примерно на шесть дюймов.

— Что ты там делаешь? — спросила Бри.

— Я знаю, как это было. Они убили девочку и мальчика в этой комнате, а потом и остальных — в холле внизу.

Парень говорил с африканским акцентом. Скорее всего нигерийским, подумала Бри.

— Как вышло, что ты так много знаешь? — спросила Бри. — И почему я должна верить тебе?

— Я наблюдатель. Стою на стреме. Но скоро они начнут брать меня с собой на дело и заставят убивать. — Он посмотрел внутрь помещения. — А я не хочу этого делать. Я католик.

— Вот и хорошо, — кивнула Бри. — Я тоже католичка. И обещаю: тебе не придется делать ничего дурного. Кстати, почему бы тебе не слезть с крыши и не спуститься в сад? Там мы обо всем поговорили бы…

— Нет! — Он снял с металлического прута одну руку, повернул голову и посмотрел вниз, словно готовясь к прыжку. — И не пытайтесь перехитрить меня. Все равно не получится.

— Хорошо, хорошо. — Бри вскинула руки и показала ладони. Потом, чуть придвинувшись к нему, предложила: — Тогда давай поговорим здесь. Расскажи мне о себе. Как тебя зовут?

— Бенджамин.

— Знаешь ли ты что-нибудь о человеке по кличке Тигр? Он был здесь? — Алекс сообщил ей о Тигре, когда они разговаривали по телефону. Считалось, что он находится в Африке. Но быть может, у Алекса неверная информация?

Мальчик кивнул:

— Да, мне знакомо это прозвище. Но так называют разных людей. Тигров много.

Эта информация озадачила Бри, и она подумала, что Алекса это тоже удивит.

— Значит, ты полагаешь, что Тигров много, — сказала она. — Уверен в этом?

Мальчик снова кивнул.

— И они здесь, в Вашингтоне?

— Да. Возможно, два или три.

— И в Нигерии есть?

— И в Нигерии.

— А сколько их всего? Ты знаешь об этом?

— Точную цифру мне никто не называл. Но говорили, что много. На самом деле всех или почти всех главарей наемных банд зовут Тиграми.

Бри быстро посмотрела через плечо на Сэмпсона, потом снова перевела взгляд на мальчика.

— Бенджамин, хочешь узнать один важный секрет?

Этот вопрос, казалось, смутил парнишку. Его глаза забегали из стороны в сторону, потом он снова посмотрел вниз, словно проверяя, свободен ли путь отхода.

Когда он опустил глаза, Бри метнулась вперед. Очень быстро! Куда быстрее, чем Бенджамин мог ожидать от нее.

Глава шестьдесят пятая

Бри молниеносно просунула руку сквозь прутья, и ее пальцы сомкнулись вокруг тощего запястья находившегося за окном мальчугана.

— Сэмпсон, бегом на улицу!

— Отпусти меня! — закричал мальчик.

Он попытался соскользнуть с конька крыши, в результате чего руку Бри зажало между прутьями. Ей не на что было опереться, и оставалось только, не обращая внимания на боль, держать мальчика на весу и надеяться, что ей хватит на это сил, пока Сэмпсон не подоспеет с тыла.

«Поторопись, Джон! Он вырывается из моей хватки!»

— Бенджамин, мы не сделаем тебе ничего дурного. Ты будешь в полной безопасности. Для этого тебе нужно лишь пойти с нами.

— Отпусти меня, сучка! — закричал мальчик, злобно оскалившись. — Ты обманула меня!

Произошедшая с ребенком трансформация поражала. Испуганное выражение глаз сменилось яростным блеском; он до крови расцарапал ногтями руку Бри. Значит, все, что он сказал ей, — ложь? Может, мальчишка — один из убийц?

Наконец Бри услышала шаги Сэмпсона на заднем дворе.

«Быстрее, Джон! Быстрее!»

В тот момент, когда Бри подумала, что ее зажатая прутьями рука может сломаться, мальчишке удалось вырваться и он соскользнул с конька на крышу пристройки. Оттуда до земли оставалось около восьми футов. Как кошка, юный дьяволенок бесстрашно прыгнул на росший рядом с пристройкой молодой ясень — такой хлипкий и тонкий, что он едва выдержал его вес.

Так что, когда Сэмпсон подбежал к ясеню, на нем уже никто не сидел. Мальчишка в мгновение ока соскользнул по нему на землю, подбежал к окружавшему задний двор и садик высокому забору из кедровых досок, с ловкостью обезьяны вскарабкался на него и спрыгнул в боковую аллею.

Через несколько секунд Бри выбежала на передний двор, но перехватить парня уже не удалось. О том, чтобы сделать в заборе калитку, которая выводила бы в боковую аллею, прежние хозяева дома не подумали, а главные ворота находились слишком далеко от Бри. Однако она припустила к главным воротам, но, выскочив за них, увидела то, что и ожидала: пустую аллею. Мальчик не соврал ей хотя бы в одном: он действительно очень быстро бегал.

Дьяволенок, стоявший у бандитов на стреме, удрал, оставив их с носом.

Буквально через пять минут весь квартал был оцеплен полицейскими, но Бри не верила, что они схватят юного члена банды. Все ее мысли уже сосредоточились на другом. Она думала, как связаться с Алексом.

— Он обязательно должен узнать о том, что здесь произошло. Только ума не приложу, как вступить с ним в контакт. Я даже не знаю, где он сейчас находится.

Глава шестьдесят шестая

Эту часть Африки вы не найдете в путеводителях для туристов и на сафари туда не поедете. Так что единственным напоминанием о том, где я нахожусь, служил бесконечный тоскливый вой гиен. Впрочем, о том, что я в Африке, напоминали еще и дорожные знаки типа «Осторожно, львы!» или «Осторожно, крокодилы!».

Путешествие из Сьерра-Леоне в Нигерию оказалось еще более сложным и трудным, чем я думал. Не говоря о том, что нас во время поездки чуть ли не за каждым поворотом поджидали разного рода неожиданности и опасности.

Например, сейчас. Стоило нам только выехать на сравнительно прямой отрезок шоссе, как мы увидели два военных джипа; они стояли посреди дороги капотом к капоту, перегораживая нам путь. И это был не пограничный патруль, поскольку не прошло еще и часа, как мы выехали за пределы Коиду.

— Это правительственные солдаты? — спросил я Мозеса. — Есть какие-то признаки, по которым можно отличить правительственных солдат от других вооруженных людей?

Он пожал плечами и нервно заерзал в кресле «дрифтера».

— Трудно сказать. Формы как таковой не существует. Все носят что Бог послал. Так что эти парни вполне могут оказаться и бойцами Революционного фронта.

Бойцов, по моим подсчетам, было человек шесть. Все они носили весьма пестрые одеяния, состоявшие из элементов военного и гражданского облачения, и шлепали по пыли вьетнамками. При всем том оружия у них хватало, а в задней части одного из джипов даже стоял пулемет. Пулеметчик, одетый во все черное, восседал на высоком сиденье.

Долговязый, в коричневом берете солдат подошел, вышагивая, как журавль, к моему окну. Его красные, словно налитые кровью, глаза свидетельствовали о том, что он или обкурился, или весьма основательно выпил. Переложив винтовку в левую руку, солдат ладонью вверх протянул ко мне правую:

— Документы.

Я решил изобразить крутого парня и с холодным выражением лица продемонстрировал ему разрешение на выезд из страны и свой заграничный паспорт.

Парень на них даже не взглянул.

— Пятьдесят долларов. Столько стоит виза.

Состоял ли он на правительственной службе или был мятежником, в данном случае не имело значения, ибо то, с чем мне пришлось столкнуться, всякий назвал бы наглым и неприкрытым вымогательством.

Я посмотрел на него в упор — прямо в его налившиеся кровью глаза.

— Только сегодня утром заходил в американское посольство во Фритауне и разговаривал с заместителем посла Сэсси. Ну так вот: последний заверил меня, что документы оформлены по всем правилам и мне больше ничего и никому платить не надо. Почему вы требуете с меня деньги?

Солдат строго посмотрел на меня, но я выдержал его взгляд, не смигнув. Заметив, что намечается заварушка, два его приятеля стали с двух сторон приближаться к машине, но долговязый остановил их взмахом руки.

— Но за пассажира заплатить придется в любом случае, — процедил он. — Десять долларов. Или двадцатку «леонов».

После этого у обоих одновременно возникло чувство, что упомянутая сумма будет уплачена. Не знаю, что думал солдат, но я не хотел испытывать свою удачу и вручил парню десять баксов в виде двух купюр достоинством пять долларов каждая. Потом мы с Мозесом снова двинулись в путь и какое-то время ехали без происшествий, пока нас не остановил другой патруль, как две капли воды похожий на первый.

В общей сложности, пока мы не добрались до сопредельной территории, нас останавливали четыре раза, и всякий раз мы обсуждали с патрулями одну и ту же тему. Впрочем, имелось и некоторое отличие: чем ближе к границе, тем ниже становился установленный военными налог за проезд. Поэтому, когда мы наконец пересекли границу с Либерией в районе пограничного пункта Бо-Уотерсайд, я подсчитал, что, не считая первого раза, заплатил патрулям на земле Сьерра-Леоне в общей сложности около пятнадцати долларов.

Впрочем, из-за этих остановок мы потеряли самое дорогое — время и добрались до Монровии лишь с наступлением темноты. Там и заночевали, поскольку не имели гарантий, что сможем купить продукты и другие необходимые припасы, двигаясь на восток от этого города.

Ночью меня мучили невеселые мысли, и спал я неважно. Пока нам ничего не угрожало, но скорость, с какой мы передвигались, была несравнима с прыжками Тигра.

Тигр сильно опередил нас, а значит, имел возможность нанести новый удар в любое время и в любом месте.

Глава шестьдесят седьмая

Чтобы наверстать потерянное время, мы ехали без остановок целый день, сменяя друг друга за рулем. Мозеса в дороге потянуло на рассуждения, и он неожиданно назвал себя типичным представителем африканского народа, сказав, что ненавидит таких злодеев, как бойцы Революционного фронта или Тигр с его бандой убийц.

— В Африке много хороших людей, сэр, но нет никого, кто помог бы им бороться с этими дьяволами, — добавил он.

Меньше чем через час после того, как наш автомобиль выехал из Монровии в восточном направлении, мы миновали последний дорожный знак, мачту радиостанции, и въехали в густой и влажный тропический лес, показавшийся мне бесконечным.

Лишь изредка мы оказывались на широкой прогалине, где вместо деревьев нас со всех сторон окружали пеньки, напоминавшие надгробия и тянувшиеся на мили. Но таких широких прогалин нам за время пути попалось мало, и в основном мы ехали по своеобразному тоннелю, стены которого состояли из стволов пальм, бамбука, красного дерева и других растений, никогда не виданных мной. Листья лиан влажно шлепали по стеклам кабины, а ветви густого кустарника, громко шурша, терлись о бока нашей машины, двигавшейся вперед по едва заметной лесной тропе.

Во второй половине дня мы наконец выбрались из леса и, оказавшись рядом с побережьем, покатили по плоской как стол равнине. Поросшая невысокой травой, она была полной противоположностью джунглям, откуда мы только что выехали.

Когда солнце начало клониться к закату, я увидел огромную колонию фламинго, состоявшую из десятков тысяч изумительной красоты птиц и напоминавшую розовое, с оранжевым отсветом, море.

В этих широтах ночь наступает быстро, кроме того, мы слишком устали, чтобы ехать дальше, поэтому решили остановиться на ночевку. Засыпая, я подумал о том, много ли в Штатах отцов, имеющих право сказать своим детям, что провели ночь в самом сердце Африки.

Глава шестьдесят восьмая

Я проснулся через несколько часов. Мозес, опустив нижний борт «дрифтера», уже приготовил завтрак, состоявший из банки консервированных сосисок, нескольких помятых помидоров и двухлитрового кувшина с водой.

— Выглядит заманчиво, — сказал я. — Спасибо, Мозес.

— Между прочим, тут есть река. Вон там. Можете помыться, если хотите. Это недалеко. — Он указал на противоположную сторону дороги. Я понял, что Мозес уже умылся, вымыл овощи и наполнил кувшин, поскольку его рубаха местами основательно намокла.

Место, где мы расположились, окружали заросли колючего кустарника. Продравшись сквозь него и сняв с одежды приставшие к ней колючки, я прошел еще двадцать-двадцать пять ярдов и оказался на грязном глинистом берегу.

Река оказалась широкой и мутной. Ее гладкая зеленоватая поверхность походила на бутылочное стекло, и казалось, она почти не движется. Подойдя к воде, я почти сразу провалился по щиколотку в жидкую грязь, а когда попытался сделать шаг назад, потерял соскользнувший с ноги ботинок, и его тут же засосало в грязную жижу. Вот черт! Я пришел сюда, чтобы смыть с себя грязь, а не купаться в ней…

Утвердившись на относительно сухом месте, я осмотрел берег, пытаясь понять, где Мозес отыскал более удобный подход к реке.

Однако прежде чем куда-либо двигаться, нужно было найти ботинок. Я разулся, закатал до колен брюки и, вернувшись к крохотному грязному омуту, поглотившему мою собственность, наклонился и стал шарить рукой по его дну, надеясь нащупать свою обувь. Вдруг передо мной забурлила вода, и на поверхность реки вынырнуло нечто очень похожее на толстое грязное бревно.

Все произошло так быстро и неожиданно, что я растерялся, и лишь в следующую секунду понял, что это не бревно, а самый настоящий огромный коричнево-зеленый африканский крокодил. Его черные глаза были устремлены на меня. Ничего удивительного: ведь прямо у него перед носом находился завтрак!

Черт, черт, черт! С ботинком мне явно придется распрощаться. А с чем еще — с рукой или ногой?

Я начал медленно и осторожно отступать, стараясь не делать резких движений, но вместе с тем стремясь оказаться как можно дальше от этого представителя местной речной фауны. Крокодил не спешил выбираться из воды, и я видел только его чешуйчатую спину и верхнюю часть продолговатой бугристой головы. Однако черные пуговичные глаза хищника внимательно наблюдали за мной, отслеживая каждое мое движение.

Я сделал еще один крохотный шажок назад. Но тут, как назло, поскользнулся и рухнул в грязь! Несомненно, мое падение послужило для крокодила своеобразным сигналом к атаке. Он тут же вскочил на прижатые прежде к брюху перепончатые лапы и, сразу неимоверно увеличившись в размерах, бросился на меня.

Когда кошмарная рептилия окончательно выбралась из воды, я понял, что в ней не меньше десяти, а то и одиннадцати футов. Изогнувшись в виде литеры «S», крокодил в следующую секунду распрямился и одним броском преодолел разделявшее нас расстояние.

Я быстро подтянул ноги, инстинктивно пытаясь отдалить момент соприкосновения с зубами хищника. Как же такое со мной случилось? Говорили ведь мне умные люди — не лети в Африку, и были тысячу раз правы!

И тут сзади грохнул выстрел!

Потом второй!

Большой крокодил издал странный, на высокой ноте, звук, напоминающий не то свистящий выдох, не то жалобный стон. Воспользовавшись моментом, я отполз по грязи чуть дальше от него, после чего, к большому своему удивлению, заметил, как на голове у рептилии расплылось что-то ярко-красное. Кровь! Крокодил вновь издал вибрирующий свистящий звук, хлестнул по поверхности воды хвостом, подняв массу брызг, и скрылся в реке.

Я повернулся и увидел стоявшего неподалеку Мозеса. В руке он держал «беретту».

— Прошу извинить меня, сэр. Совсем забыл сказать, чтобы вы взяли с собой эту штуку. — Он помахал пистолетом. — На всякий случай.

Глава шестьдесят девятая

Африка! Есть ли еще на свете край, похожий на тебя? Лично я сильно сомневаюсь в этом.

На следующий день мы достигли Порто-Ново и, посовещавшись, решили, что в Лагос лучше всего ехать на автобусе. На автобусной станции перед туалетом стоял человек. Он потребовал, чтобы я заплатил за вход, но я крикнул, что написаю ему на ноги прежде, чем найду в кармане мелочь. Он рассмеялся и отошел в сторону.

Потом мы с Мозесом распрощались, и мой компаньон с гордым видом укатил на собственном грузовике. Признаться, я так до конца и не понял, относился ли он к числу добрых самаритян — или в основе его симпатии ко мне лежал точный расчет. Но мне, честно говоря, приятнее думать, что относился. Так что я всегда буду считать Мозеса своим первым африканским другом.

Вновь оказавшись в номере своего отеля в Лагосе, я сбрил выросшую за три дня неопрятную щетину и смыл с бренной плоти корку из пыли, пота и крови. Потом посмотрел в зеркало на свой кривой нос. «Ну и красавчик же ты, Алекс», — усмехнулся я, после чего плюхнулся на постель и стал звонить в Штаты.

Сначала я попросил оператора соединить меня с Бри, назвав номер ее мобильного телефона. Не скрою, мне было приятно слышать ее голос, но так уж вышло, что наш обмен приветствиями и теплыми словами слишком быстро закончился. Ей не терпелось сообщить мне важные новости. В частности, о новом убийстве на Восемнадцатой улице, о мальчике, который оказался рядом с местом преступления и сказал ей, что «Тигр не один, Тигров много». Флаэрти тоже упоминал об этом, но я не сомневался, что ищу одного убийцу. Кстати, то же самое говорило и мое чутье детектива, а оно редко ошибалось.

Бри, однако, возразила:

— Если этот мальчишка мне не приснился и сказал правду, то мы получили ценнейшую инсайдерскую информацию. Ведь он состоял в банде. Так что число жертв в округе Колумбия может увеличиться в самое ближайшее время. Между тем ты преследуешь в Африке некоего фантома. Возвращайся домой, Алекс, — вот что я тебе скажу.

— На твоем месте, Бри, я бы не очень доверял этому свидетелю. Подумаешь, какой-то мальчишка… Он сам сродни фантому. А вот я точно знаю, что парень, убивший Элли и ее семью, находится сейчас в Лагосе. — По крайней мере так говорит мне интуиция. Это, конечно, не гарантия, но все-таки…

— Думай как угодно, но я буду исходить из того, что он находится здесь, — раздраженно произнесла Бри. Интересно: прежде мы с ней почти никогда не ссорились, но сейчас были очень близки к этому.

— Послушай, Бри, — примирительно сказал я. — Клянусь, что не останусь здесь ни часом дольше, чем это необходимо.

— Боюсь, сейчас мы с тобой по-разному понимаем эту самую необходимость, Алекс.

— А вот в этом ты, пожалуй, права.

Я мог промолчать, но в настоящий момент на пользу Бри пошла бы только неприкрашенная правда.

— Просто с ума схожу — так хочу тебя видеть, — сообщил я Бри еще одну истину, пытаясь сменить тему. — Во что, например, ты сейчас одета? Надеюсь, во что-то воздушное?