Гречневый, получив из левого угла пас, сразу устремился в атаку и, оказавшись на дистанции броска, взмыл в воздух в грациозном прыжке, хотя перед этим Тигр исподтишка основательно таранил его плечом.

— Обезьяна гребаная, — бросил Гречневый, когда они после броска возвращались к центру.

— Ты так думаешь?

— Не думаю, а знаю. Если бы твои маневры были замечены, ты сейчас сидел бы за решеткой за пределами площадки, как орангутанг в зоопарке.

Тигр рассмеялся, но вступать с Гречневым в словесную перепалку не стал. Как ни крути, он заработал очко, поскольку Гречневый из-за него в корзину все-таки не попал. Между тем команда Гречневого снова устремилась в атаку, и нападающий получил пас в непосредственной близости от корзины. Делая прыжок, Гречневый крикнул «Гейм!» еще до того, как вложил мяч в кольцо. Тигр обрушился на него всей массой своего тела, когда нападающий находился в воздухе, отбросив здоровенного парня в шесть футов три дюйма ростом на железный столб, где висела корзина. От этого соприкосновения с ним Гречневый с окровавленным лицом рухнул на асфальт.

— Гейм! — крикнул Тигр, вскидывая над головой руки. Он любил играть в баскетбол и испытывал огромное удовольствие всякий раз, когда ему удавалось прижать к ногтю одного из этих говорливых афроамериканцев, не имевших никакого представления о реальном мире.

Сидевшие за сеткой по периметру площадки болельщики команды Тигра приветствовали его, как если бы он был Майклом Джорданом или Кобом Брайантом. Но Тигр знал, что он ни тот ни другой и не хотел бы быть ни Майком, ни Кобом. Потому что он, Тигр, гораздо круче их.

Ведь он каждый божий день решает, кому жить, а кому умереть.

Когда Тигр вышел за периметр, к нему приблизился некий джентльмен, менее всего соответствовавший этому месту и этой компании. Это был белокожий мужчина в дорогом сером костюме.

— Геди Ахмед, — сказал белый. — Знаете такого?

Тигр кивнул.

— Точнее, знал, кем он был. Когда-то.

— Нужно примерно наказать его.

— И семью?

— Разумеется, — ответил этот белый дьявол. — Семью тоже.

Глава восьмая

Я позвонил своему приятелю Эйви Глейзеру, возглавлявшему Проект противодействия уличным бандам в Третьем административном округе, и объяснил, почему мне так важно его содействие.

— Конечно, помогу. Ты же знаешь, Алекс, как я к тебе отношусь. Однако имей в виду, что я в основном занимаюсь такими группировками, как «Ла Мара Эр», «Ватос Локос», а также северо-западными бандами. Тем не менее ты можешь приехать сюда и спросить, не знаю ли я что-нибудь относительно «Севентинз энд Эр». Глядишь, какая-нибудь информация и всплывет.

— А нельзя ли нам встретиться на нейтральной территории? — спросил я. — Кажется, я перед тобой в долгу? Вот и куплю тебе пива.

— Не помнишь, часом, сколько ты мне должен в общей сложности? Пива не хватит…

Ничего не поделаешь, уж такая у него манера соглашаться. Вскоре я и Бри встретились с ним в гадкой маленькой бильярдной со странным названием «Сорок четыре». Владелец заведения объяснил, почему назвал бильярдную именно так: когда она открылась, ему стукнуло сорок четыре. Эйви наверняка знал эту историю, но вежливо выслушал ее еще раз.

— А что? Название ничем не хуже любого другого, — сказал в заключение владелец. По словоохотливости, блеску в глазах и другим признакам я определил, что парень накурился марихуаны. Тут мне пришло в голову, что он не только сам курит «травку», но и торгует ею из-под полы. То есть делает свой маленький бизнес отнюдь не на одном только бильярде и содовой. Звали этого типа Хайме Рамирес; Эйви дал мне понять, что для успеха нашего предприятия было бы недурно дать парню выговориться и вообще проявить к нему хотя бы минимальное уважение.

— Знаете что-нибудь о резне, случившейся прошлой ночью в Джорджтауне? — спросил я Рамиреса, поговорив с ним несколько минут на разные малозначащие темы. — Убили пять человек.

— Слышал что-то такое. Ужасное, говорят, было дело. — Рамирес, опершись задницей о стойку, достал коричневую сигарету, но, прежде чем прикурить, подержал в коротких толстых пальцах.

Поскольку я хранил молчание, как бы предлагая ему продолжить, он кивнул в сторону установленного на стойке телевизора и пояснил:

— У меня только Четвертый канал работает, детектив.

— А новые игроки не объявлялись? — спросила Бри. — Подозрительные типы, похожие на головорезов? Или, может, разговоры какие на эту тему велись?

— Затрудняюсь ответить. Я, знаете ли, особенно за посетителями не слежу и к их разговорам не прислушиваюсь, — соврал Рамирес, пожав плечами, но когда Эйви многозначительно посмотрел на него, быстро добавил: — Разумеется, тема не осталась без внимания. Кое-какие намеки делались.

Его взгляд, миновав меня и Бри, прилип к лицу Эйви.

— На африканцев намекали, вот что, — сообщил он, понизив голос.

— На афроамериканцев? — спросил я. — Или?..

— На афроафриканцев, — хмыкнул Рамирес и повернулся к Эйви. — Мне за содействие полиции что-нибудь следует? Или это так — пустой треп «за спасибо»?

Эйви Глейзер, посмотрев на меня, перевел взгляд на Рамиреса.

— Будем считать, что ты оказал мне услугу, и я перед тобой в долгу.

— Так про каких африканцев у вас болтали? — снова спросил я.

Рамирес пожал плечами и с шумом выпустил из легких воздух.

— Откуда мне знать? Про каких-то чернокожих парней вроде как из Африки.

— Англоговорящих?

— Типа того. — Он кивнул. — Но я не уточнял. Парни, болтавшие об этом, явно забрели ко мне случайно. Судя по разговору, они скорее завсегдатаи клуба «Три Г» — грабеж, героин и гетеры. Короче говоря, серьезные ребята, а не какие-нибудь юнцы с аэрозольными баллонами с краской, развлекающиеся выведением на стенах непристойных надписей.

Рамирес открыл холодильник со стеклянной дверцей и извлек из него банку кока-колы.

— Кто хочет пить? Жестянка — два доллара.

— Я хочу. — Глейзер взял у Рамиреса жестянку и сунул ему в ладонь несколько смятых купюр. Сколько он дал, я не видел, но определенно это были не однодолларовые купюры.

Потом Глейзер повернулся ко мне.

— Не радуйся. С тебя тоже взыщется. Десятикратно.

— Об африканцах трепались, — повторил Рамирес, когда мы направились к выходу. — О тех, что из Африки.

Глава девятая

Во всем округе Колумбия, а может, и во всем мире не было места, куда бы мне так не хотелось заходить.

Потому что оно пробуждало у меня в душе ностальгические, печальные и трагические мысли и воспоминания.

Офис Элли располагался на втором этаже того самого особняка в Джорджтауне. Помещение было таким же аккуратным и чистым, как и сама женщина, которую я когда-то любил. Вернее, думал, что люблю.

На подлокотнике кресла лежала раскрытая книга Сиднея Пуатье «Быть мужчиной». Я тоже читал автобиографию этого человека, и книга мне понравилась. Внезапно я вспомнил, что нам с Элли нравились одни и те же книги, музыка и политические теории.

Шторы были задернуты, но не до конца, а с одинаковым просветом на обоих окнах. На столе я увидел ноутбук, телефон, ежедневник и несколько семейных фотографий в серебряных рамках. Глядя на эту прекрасно обустроенную, идеально чистую и тщательно прибранную комнату, я испытывал странное чувство, поскольку перед моим мысленным взором то и дело проносились картины дикого разгрома, учиненного убийцами на первом этаже вчера вечером.

Пролистав ежедневник с записями, я выдвинул один за другим ящики стола. Не могу сказать, что именно я искал, но точно знаю: сегодня я осматривал помещения в этом доме с куда более ясной головой, чем вчера.

Через некоторое время я включил компьютер Элли и заглянул в ее электронный почтовый ящик. Там я просмотрел все, начав с новых, совсем недавно полученных и отправленных писем и закончив самыми старыми. Наведался даже в разделы «черновики» и «удаленные документы». Меня интересовало одно: имели полученные или отправленные ею послания хотя бы косвенное отношение к тому, что произошло вчера, и знала ли она убийц.

Мое внимание привлекло письмо редактора издательского отдела Джорджтаунского университета, касавшееся сроков сдачи рукописи ее последней книги.

Интересно: оказывается, Элли писала книги и скоро должна была выйти новая! Я знал, что она работала на историческом факультете Джорджтаунского университета, но кроме этого мне не было известно о ней почти ничего. За последние пятнадцать лет мы виделись лишь несколько раз на каких-то благотворительных мероприятиях, но так ни о чем и не поговорили. Но ведь Элли была замужем, а это порой препятствует даже самым невинным отношениям.

Загрузив данные Элли в поисковую систему, я вскоре обнаружил на сайте издательства «Амазон, Барнс энд Ноубл» три книги, вышедшие под ее фамилией. Все они так или иначе затрагивали социальные проблемы стран Африканского континента. Последняя называлась «Критический стык» и была опубликована три года назад.

Очень хорошо. Где в таком случае новая книга? Удастся ли мне найти и прочитать хотя бы часть упомянутой редактором рукописи?

Развернувшись на вращающемся стуле, я осмотрел стеллажи. Они поднимались до потолка и полностью занимали две противоположные от меня стены. На полках стояли сотни книг, множество коллективных поздравлений, дипломов и наград в рамках. На двух других стенах висели картинки, нарисованные детьми, и семейные фотографии.

Совершенно неожиданно я обнаружил среди этого пестрого собрания и свое изображение.

Глава десятая

Это был старый снимок времен обучения в колледже. Мне вспомнились те дни, как только я увидел фотографию. Мы с Элли сидели на одеяле в Национальном парке, только что сдав последние экзамены. Я готовился к летней стажировке в вашингтонском госпитале «Сайбли мемориал», переживая радости и мучения первой любви, Элли сказала, что тоже любит меня. На снимке мы обнимались и счастливо улыбались. Со стороны, наверное, казалось, что так будет продолжаться вечно.

И вот теперь я находился в доме Элли, испытывая странное чувство ответственности за нее, о чем и не помышлял днем раньше.

Посмотрев на фотографию еще несколько секунд, я вернулся к своим невеселым делам.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы найти на одной из полок трехсотстраничную рукопись, отпечатанную по старинке на пишущей машинке. Рукопись называлась «Смертельная ловушка», и ее первая страница открывалась чем-то вроде своеобразного эпиграфа: «Преступление как образ жизни и ведения бизнеса в Центральной Африке».

Среди листов я обнаружил ксерокопию авиабилета «Вашингтон — Лагос». Если верить этому документу, Элли вернулась из Нигерии лишь две недели назад. Я просмотрел раздел «Содержание» в конце рукописи и обратил внимание на главу «Насилие в африканском стиле» с подзаголовком: «Семейная резня».

Найдя в рукописи соответствующую страницу, прочитал: «В Нигерии и особенно в Судане процветают лидеры многочисленных наемных банд. У этих брутальных людей и руководимых ими вооруженных групп, часто состоящих из подростков и даже мальчиков десятилетнего возраста, чрезвычайно развита тяга к убийствам и беспредельной жестокости. Объектами их насильственных действий нередко становятся мирные обыватели и их близкие, ибо известия об уничтожении семей быстрее всего распространяются по округе и вызывают самый большой страх у соплеменников. Семьи обычно вырезают целиком, вплоть до младенцев, обязательно в их домах или хижинах, а иногда жертв даже варят в масле. Таков отличительный знак особенно жестоких главарей этих своеобразных наемных дружин».

Я решил взять незавершенный манускрипт с собой и снять с него копию. Мне захотелось прочитать все, что написала Элли.

Так что же стало причиной ее убийства — неужели эта книга?

Размышляя над этим, я довольно долго смотрел на трогательную фотографию, запечатлевшую Элли, ее мужа и троих красивых детей.

Теперь все они умерли.

Убиты у себя дома. Хорошо еще, что их не сварили в масле…

Потом я бросил еще один взгляд на снимок, где мы с Элли сидели на одеяле в Национальном парке. Молодые и влюбленные. По крайней мере исполненные нежных чувств, какими бы они ни были.

— Элли, я сделаю все, чтобы убийство твоей семьи не осталось безнаказанным. Твердо обещаю тебе это.

Выходя из дома, я думал о том, что же такое раскопала в Африке Элли.

И не поехал ли кто-нибудь вслед за ней в Америку.

Глава одиннадцатая

Все понимали, что случилась беда, но не могли дать ей точного определения, не знали, кто виноват и насколько ужасно происходящее. По крайней мере какое-то время.

Скрипнув тормозами, большой темно-зеленый фургон остановился перед невысокой вашингтонской мечетью, называвшейся Маджид аль-Шура. Перед мечетью на тротуаре толпились более полутора сотен мирных прихожан.

Несмотря на это, с той секунды, когда Геди Ахмед увидел выбиравшихся из фургона боевиков в серых куртках с капюшонами, черных масках и темных солнечных очках, он точно знал, что они явились по его душу.

Хотя это были всего лишь мальчишки, они звались «ребятами Тигра».

Стрелки выпустили первые пули поверх голов, сделав несколько предупредительных выстрелов. Мужчины и женщины закричали, некоторые прихожане бросились назад, в мечеть.

Другие распластались на тротуаре, увлекая за собой детей и стараясь закрыть их своими телами.

Геди Ахмед мгновенно принял решение и, вскинув вверх руки, отошел от своей семьи.

Лучше умереть одному, нежели забрать с собой на небо всю семью, думал он, дрожа от страха, как осенний лист на ветру.

Геди успел сделать всего пару дюжин шагов, когда услышал пронзительный крик Азизы и понял, что допустил роковую ошибку. «Геди! Геди!» Повернувшись на крик, он увидел, что боевики схватили его супругу и швырнули в поджидавший их фургон. Потом настала очередь детей. Его детей! Боевики затолкали в фургон всех четверых вслед за матерью.

Геди помчался к фургону, крича громче всех в толпе, даже громче Азизы.

Какой-то смелый прихожанин попытался схватить одного из нападавших. «Собака!» — заорал террорист и выстрелил ему прямо в лицо. Потом стрелял в него снова и снова, хотя тот человек уже лежал на земле, истекая кровью.

Просвистела пуля и поразила какую-то женщину, когда Геди пробегал мимо нее.

Следующая пуля угодила Геди в ногу, и он из бегущего человека превратился в человека упавшего. Двое боевиков схватили его за руки, оттащили к фургону и швырнули в салон, где уже находились члены его семьи.

— Только не детей! Не трогайте детей! — рыдала Азиза.

— Куда вы нас везете? — вскричал Геди, обращаясь к похитителям. — Куда, я вас спрашиваю?!

— В гости к Аллаху, — ответил сидевший за рулем Тигр.

Глава двенадцатая

Итак, мрачные и загадочные события продолжились и становились все более зловещими, но большая часть населения Вашингтона не уделяла им особого внимания. Возможно, потому, что последние убийства произошли на юго-востоке и их жертвами были только чернокожие.

Лортон-Лэндфилл, где заканчивает свои странствия собранный по всему Вашингтону мусор, представляет собой участок земли площадью двести пятьдесят акров, заполненный гниющими и издающими ужасное зловоние отходами и отбросами. Нам еще повезло, что удалось найти тела. Я вел свою машину по своеобразной аллее, по обеим сторонам которой громоздились горы мусора высотой до тридцати футов, и нажал на тормоза, увидев машины отряда быстрого реагирования, припаркованные рядом с муниципальным мусоровозом — оранжевым с белым. Нам с Бри предложили респираторы, но они плохо защищали от тошнотворного запаха.

— Загородная поездка. Это так романтично, не правда ли, Алекс? — сказала Бри, когда мы с ней пробирались сквозь мусорные завалы. Бри относилась к происходящему с легким оттенком иронии независимо от обстоятельств.

— О да! Всегда мечтал о чем-то подобном. Как и о том, чтобы нам с тобой досталось интересное, нестандартное дело.

— Не могу отделаться от мысли, что это нестандартное дело почти доконало тебя. Ты переутомился, мой дорогой. Поверь мне на слово.

Наконец мы увидели Сэмпсона, разговаривавшего с водителем мусоровоза, а за ними — желтую ленту. Она опоясывала по периметру место обнаружения трупов и сами трупы, числом шесть, накрытые желтыми простынями.

Двое родителей и четверо детей. Таким образом, за последние несколько дней в общей сложности убито четверо взрослых и семь несовершеннолетних.

Сэмпсон подошел к нам и проинформировал о ходе дела:

— Мусоровоз выехал на маршрут ранним утром и останавливался около каждой помойки в этом районе. Всего-навсего посетил сорок одну помойку на восемнадцати улицах. Некоторые из них находятся на расстоянии нескольких кварталов от мечети. Так что, как вы понимаете, работа нам предстоит большая.

— А какие-нибудь новости по нашему расследованию есть? — спросил я.

— Пока обнаружены только тела. Головы не найдены, но мы помалкиваем обо всем этом. — Я уже знал, что жертвы обезглавлены — все шесть — и пресса не имеет об этом ни малейшего представления. По крайней мере сейчас.

— Ах, как я люблю эту работу, — пробормотала Бри. — По утрам дождаться не могу, когда доберусь до своего рабочего стола.

Я попросил Сэмпсона показать мне тело отца семейства, и мы двинулись к сложенным в ряд трупам. Наполовину стянув простыню, я некоторое время созерцал ужасное зрелище. Но мне не понадобилась консультация медицинского эксперта: я и сам понял, что на сей раз срез сделан чисто. Интересно: если не брать в рассуждение отсутствующую голову и срез на шее, я не нашел на торсе никаких повреждений. Ни следов от переломов, ни пулевых отверстий, ни многочисленных порезов и рассечений плоти. Впрочем, стянув простыню до щиколоток, я обнаружил, что, начиная от поясницы, вся нижняя часть тела сильно обожжена.

«Бессмысленные убийства», — подумал я. Но жертв, возможно, брали не наугад, а подбирали сознательно.

Однако что общего имеет убийство Ахмеда и его семьи с убийством Элли и ее близких?

— В данном случае обнаружены сходные черты с предыдущим преступлением, но есть и существенные отличия, — сказал Сэмпсон. — Итак, кто-то неожиданно вырезает полностью две семьи, причиняя жертвам ужасные мучения. Но одна убита в стенах собственного дома, а другая — за пределами мечети. В том и другом случае применялось холодное оружие.

— Но разное и с разными целями, — заметила Бри. — И если головы не найдут…

— Чутье подсказывает мне, что именно так и будет, — проговорил я.

— В таком случае мы, возможно, имеем дело с охотниками за головами. Самыми настоящими.

— Или головы переданы кому-то как доказательство того, что выполнена некая миссия, — возразил я.

— Не исключено, что одно убийство — заказное, а другое носит личный характер. Тут недавно по телевизору один деятель озвучил информацию о том, что Геди Ахмед якобы брат Эрасто Ахмеда, возглавляющего боевиков Аль-Каиды, орудующих за пределами Сомали.

— Аль-Каиды? — удивилась Бри. — Той самой Аль-Каиды, Алекс?

Я не ответил, и некоторое время мы трое стояли молча, пытаясь осознать — каждый по-своему, — что все-таки послужило причиной этих ужасных убийств. И я снова подумал об Элли. В частности, о том, чем она занималась последние несколько дней до смерти. Неужели поездка в Африку и впрямь имеет какое-то отношение к ее убийству?

— Итак, — нарушил наконец молчание Сэмпсон. — Что мы в данный момент имеем? Трупы как результат кровавого противостояния двух враждующих сторон?

— И такое возможно, — ответил я. — Как и то, что действовали две этнически близкие, но имеющие различные цели группировки.

Или в городе орудует один очень умный убийца, пытающийся ввести нас в заблуждение относительно своих истинных намерений?

Глава тринадцатая

Разумеется, федералы проявляли повышенный интерес к обоим преступлениям, имевшим ярко выраженную подстрекательскую националистическую подоплеку. ЦРУ не могло проигнорировать это. Возможно, данное ведомство имело в распоряжении куда больше информации по этим убийствам, чем мы. И неожиданное появление двух агентов ЦРУ рядом с домом Элли в ночь убийства лишь укрепило мои предположения. В этой связи меня мучил вопрос, удастся ли мне убедить федералов поделиться со мной этой информацией, если, конечно, они согласятся принять меня.

Поскольку федералы мне кое-что задолжали в дни моего короткого романа с этой конторой, я подергал за кое-какие ниточки и договорился о встрече в Лэнгли. То, что сотрудники ЦРУ не только согласились на встречу, но и отнеслись к моей просьбе весьма благосклонно, пообещав свести с компетентными людьми, наводило на мысль, что эти ребята и сами не прочь заключить со мной негласное соглашение по обмену информацией. В противном случае они не стали бы особенно церемониться со мной и послали бы к черту в вежливой форме.

Для разговора со мной собралась целая команда: пришли Эрик Дана из секретной службы, два молодых аналитика, не произнесших, впрочем, за время встречи ни единого слова, и еще один человек, с которым я был неплохо знаком. Его звали Аль Танней, и работал он в отделе межнациональных проблем.

Несколько лет назад мы с Таннеем расследовали одно преступление, связанное с русской мафией, и я очень рассчитывал на его содействие. Скоро, однако, выяснилось, что в этой компании всем заправляет Эрик Дана. Он, судя по всему, и курировал по поручению их ведомства дело, из-за которого я к ним явился.

Мы уселись за сверкающий полированный стол недалеко от окна, откуда открывался вид на зеленые лужайки и густой лес. Помимо этого, из окна ничего нельзя было разглядеть даже при очень большом желании. Словом, вид показался мне приятным и обманчиво умиротворяющим.

— Почему бы детективу Кроссу не рассказать для начала, что он в настоящий момент знает об этих убийствах, — предложил Дана. — Это позволит нам лучше ориентироваться в ситуации.

Не видя причины что-либо утаивать, я подробно описал им все три места преступления — в доме семейства Коксов, на улице около мечети Маджид аль-Шура и на городской свалке в Лортоне.

Кроме того, пустил по кругу фотографии, иллюстрировавшие в хронологическом порядке преступные деяния убийц.

После этого я подробно изложил федералам то, что услышал или узнал из доступных мне источников о главарях африканских наемных банд. Разумеется, при этом я в значительной мере опирался на информацию, почерпнутую мной из книги Элли. И, лишь закончив свой пространный рассказ, я упомянул об офицерах ЦРУ, неожиданно появившихся у дома Коксов, то есть около первого места преступления.

— Мы воздержимся от комментариев по этому поводу, — сказал Дана. — По крайней мере на данной стадии расследования.

— Как вы понимаете, я не рассчитываю, что ваше учреждение позволит мне заглянуть в свои файлы, — ответил я. — Тем не менее я хотел бы знать, ищете ли вы следы предполагаемого убийцы за границей, а если ищете, имеете ли представление, откуда он родом. Также я был бы не прочь узнать, ведете ли вы параллельное расследование и догадываетесь ли о том, где может скрываться убийца.

Выслушав меня, Дана сложил принесенные мной фотографии и копии документов в папку и поднялся.

— Благодарю за интересный рассказ, детектив Кросс. Вы очень нам помогли, и мы через несколько дней обязательно свяжемся с вами. Ну а пока будем работать — каждый на своем месте.

Ясно, что подобный ответ меня не устроил.

— Послушайте, это все общие слова. Давайте поговорим серьезно сейчас, а не через несколько дней, — в сердцах предложил я.

И как видно, не в добрый час. Дана посмотрел на своих аналитиков так, словно хотел спросить: «Он что — стремится выведать у нас конфиденциальную информацию? Может, его кто подучил?»

Сказал он, впрочем, другое:

— Я понимаю вашу настойчивость, детектив, но…

— Ни черта вы не понимаете! — отрезал я. Потом посмотрел на Таннея, который под моим взглядом заерзал на стуле. — Скажите, Аль, хранить молчание по поводу этого дела — ваше совместное решение?

— Никто ничего не решал, Алекс. Просто мы не можем так быстро ответить на ваши вопросы. Нужно собрать необходимую информацию, а это требует времени, — ответил Танней.

— Не можете — или не станете? — осведомился я, попеременно прожигая взглядом Таннея и Дана.

— Не станем, — отчеканил Дана. — И это мое решение, а не чье-либо еще. Вы понятия не имеете, какой ущерб нанесли этот человек и его банда и сколько зла они могут причинить в будущем.

Я перегнулся через стол и посмотрел на него в упор.

— А не кажется ли вам, что коли это правда, мы тем более обязаны забыть о трениях между нашими ведомствами и действовать сообща? Как-никак мы собрались здесь по делу, интересующему нас обоих.

Дана вышел из-за стола.

— Мы свяжемся с вами через несколько дней, детектив, — повторил он и покинул комнату.

Чертов цэрэушник! Все они такие…

Глава четырнадцатая

Понятно, что я не мог примириться с таким ответом — и не примирился.

Выйдя из конференц-зала, я оказался в огромном пустынном коридоре, где и обратился к Таннею, прежде чем он успел улизнуть.

— Эй, Аль, не убегайте! Хотел спросить, как поживают Триш и ваши милые ребятишки… Не волнуйтесь, я задержу вас на минуту, не более.

Я призывно помахал ему рукой, предлагая остановиться, и видел, как он поморщился, заметив, что направляюсь к нему. Если его жену и в самом деле зовут Триш, значит, я ясновидец. Я не знал даже, есть ли у него дети, хотя о том, что он женат, догадывался.

Впрочем, развивать эту тему мне не пришлось. Приблизившись к Таннею, я сразу взял быка за рога:

— Вы, парни, кое-что знаете — иначе вас, Аль, здесь не было бы. И Дана тоже. Кстати, именно вы неожиданно материализовались на месте преступления. Я уж не стал говорить об этом во всеуслышание… Помогите же мне, Аль, дайте наводку. Хоть какую-нибудь, хоть самую ничтожную.

— Не могу, Алекс. Это дело куда более конфиденциальное, чем вы думаете. Вы слышали, что сказал мой босс. И его слова относятся ко всем членам нашей группы. Подключили даже Стивена Милларда. Так что расследование идет полным ходом — не сомневайтесь. И все мы настроены чрезвычайно серьезно.

— Эрик Дана не знает меня. И Стивен Миллард тоже. Но вы-то знаете! Равным образом вам известно, на что я способен. Ведь мне не надо это вам доказывать, не правда ли?

Огромная эмблема учреждения, выложенная мозаикой на полу холла, казалось, одним своим видом напоминала сотрудникам о необходимости соблюдения в этих стенах строжайшей тайны. Я попытался встать так, чтобы Аль видел только меня.

— Очень смешно, — сказал Аль, заметив мои маневры.

— Бросьте скрытничать, Аль. Вырезаны уже две семьи. Неужели это ничего для вас не значит?

В ответ на мои слова Танней произнес очень странную вещь:

— Не так много, как вы, быть может, думаете. В этом городе есть и другие монстры.

Один из сотрудников учреждения вышел из-за угла и приблизился ко мне.

— Детектив Кросс? Прошу следовать за мной…

— Одну секундочку. — Я снова повернулся к Таннею. — Элли Кокс была моим близким другом. Николь Кокс исполнилось тринадцать, Кларе только шесть, а Джеймсу — десять. Все четыре ребенка Ахмеда младше двенадцати. Их не просто убили, Аль. Их обезглавили. Тот, кто это сделал, не уступит в жестокости киношному Ганнибалу Лектору. Только это произошло не в кино, а в реальной жизни.

— Я знаю материалы дела наизусть, — сказал Танней. — И отдаю себе во всем этом отчет.

— У вас ведь есть дети, не так ли? У меня, например, трое. Дэймиен, Дженни и Али. А у вас сколько?

— Господи! — Танней покачал головой. — Вы всегда норовите укусить за самое больное место.

— Я не кусаюсь, Аль. Просто пытаюсь раскрыть дело об ужасных убийствах. И чутье подсказывает мне, что оставленные здесь убийцей кровавые следы, возможно, тянутся в Африку. Это правда?

Меня не оставляла мысль, что еще немного — и он расколется. Сообщит мне что-нибудь интересное. Я положил руку ему на плечо и, понизив голос, проговорил:

— Я не прошу вас открыть мне некую ведомственную тайну. Просто рассуждаю о полицейской работе и деле, находящемся в моей юрисдикции. Пока по крайней мере.

Танней опустил голову и некоторое время разглядывал керамическую плитку у себя под ногами, после чего искоса посмотрел на стоявшего неподалеку сотрудника конторы, который дожидался, когда я наконец освобожусь, потом снова уставился в пол.

— Поговаривают о том, что в пригороде собираются провернуть одно незаконное дельце. Информация просочилась из ФБР. Конкретно — Сервис-плаза в Виргинии. Еще конкретнее — Чентилли. Возможно, вовлечен наш парень. Вы имеете полное право пресечь беззаконие.

— Какого рода дельце?

Танней не ответил. Широко улыбнувшись, он размашистым жестом протянул руку — так чтобы это видел приставленный ко мне агент. Потом, чуть повысив голос, произнес:

— Был рад встретиться с вами, Алекс. Передайте от меня привет Бри. Как я уже говорил, знаю материалы этого дела наизусть. Оно ужасно. К тому же этот тип убил вашу подругу… Короче, я понимаю вас. Кстати сказать, не забывайте, что мы все еще хорошие парни. Независимо от того, что прочтете о нас в газетах или увидите по телевизору или в кино.

Глава пятнадцатая

К восьми часам вечера я собрал команду из полудюжины самых надежных офицеров из отдела тяжких преступлений. В опергруппу также входили Бри, Сэмпсон и я. Надев под гражданские пиджаки и куртки кевларовые бронежилеты, основательно вооружившись и обеспечив себя разнообразными средствами связи, члены группы расположились в засаде на Сервис-плаза в Чентилли, где, по словам Таннея, должно было произойти некое беззаконие с возможным участием моего убийцы.

Мы планировали просидеть в засаде двенадцать часов, то есть с восьми до восьми, если понадобится. Члены команды заняли пять разных секторов: переднюю парковочную площадку, помещение ресторана, бензозаправочную станцию и обе стороны большой парковки для грузовиков в задней части площади. У Сэмпсона побаливала нога, и его послали на крышу вести наблюдение. Мы с Бри заняли нафаршированный электронными средствами наблюдения и связи фургон, припаркованный у входа в один изломов. С того места, где мы находились, открывался прекрасный вид на Сервис-плаза.

Нигде мы не увидели даже намека на присутствие людей из ЦРУ. «Они что — так и не покажутся?» — подумал я.

Прошло пять часов. За это время никто на связь не выходил, мы с Бри тоже ничего подозрительного не заметили и, чтобы взбодриться и отогнать дремоту, то и дело прикладывались к кружкам с плохо сваренным кофе.

Потом, когда стрелки часов показывали чуть больше часа ночи, наш покой был нарушен.

— Двадцать второй первому. Прием.

— Слушаю вас, двадцать второй.

Из окна фургона я отыскивал глазами угол парковки для грузовиков, где укрывался детектив Джеймал Макдоналд.

— Вижу два «лендкрузера». Только что подкатили к бензозаправщику в задней части парковки. Северо-восточный угол.

— Сколько времени там стоит этот бензозаправщик? — спросил я Макдоналда.

— Трудно сказать, Алекс. Думаю, около получаса. Там этих бензозаправщиков полно. Они то уезжают, то приезжают…

Мы не знали, чего можно ожидать этой ночью, но похищение автоцистерны с бензином или сжиженным газом вполне вписывалось в схему, особенно в том случае, если в деле принимали участие выходцы из Нигерии, считавшиеся специалистами по такого рода угонам. Я сразу же вышел из фургона и двинулся быстрым шагом к укрытию Джеймала. Около двух дюжин тяжелых грузовиков и автоцистерн, стоявших рядами, пока что блокировали обзор упомянутого детективом угла парковки.

— Николо, Редман, подтягивайтесь сюда. Бри, где ты сейчас находишься?

— Зашла за дома и следую в восточном направлении.

— Хорошо. Всем остальным: оставайтесь на своих позициях. Джон, видишь что-нибудь?

— Ничего подозрительного. С крыши видно только вас, парни. Никто, кроме вас, к парковке не подтягивается.

— Джеймал, близко ли вы находитесь к месту происшествия?

— Подхожу к цистерне.

В этот момент я увидел его возле последнего от меня ряда тяжелых машин. Потом он снова скрылся из виду. Ступая широкими шагами, я пересекал парковку. Внезапно у меня за спиной неслышно, словно привидение, материализовалась Бри.

Я вытащил из кобуры свой «глок» и прижал руку с оружием к бедру. Бри сделала то же самое.

«Неужели сюда действительно явился наш убийца со своей бандой? Интересно, с ним те же люди, что вырезали семьи Кокса и Ахмеда?»

— Кто-то вылезает из подъехавшего такси, — шепотом сообщил Джеймал. — Один… нет, два человека. Еще четверо приближаются со стороны «лендкрузеров». Один держит в руках нечто вроде сумки или портфеля. Похоже, это те самые люди, которых мы ждем… — В микрофоне моего наушника на короткое время установилось молчание, после чего снова послышался взволнованный голос Джеймала. — Кажется, они меня заметили! Черт! Да это совсем еще дети. Подростки!

Выслушав взволнованную тираду Джеймала, мы с Бри перешли на бег.

— Джеймал! Что происходит? Мы идем к вам на помощь. Уже почти пришли!

В следующее мгновение мы с Бри услышали выстрелы. Много выстрелов.

Глава шестнадцатая

Бри и я припустили что есть силы к тому месту, где грохнул первый выстрел. Я все еще слышал голос Макдоналда, но на сей раз он не говорил, а издавал странные захлебывающиеся звуки, словно пуля угодила ему в горло и кровь хлынула в рот и нос.

Другие офицеры, выкрикивая по радио свои позывные, тоже спешили на звуки выстрелов. Сэмпсон остался на крыше и радировал в участок округа Фэрфакс, прося прислать поддержку.

Мы все еще находились на полпути от места происшествия, когда три или четыре быстро передвигающиеся тени пересекли нам дорогу и оказались в зоне прямой видимости на расстоянии около пятидесяти футов от нас.

Эти парни действительно походили на подростков. Как и сказал Джеймал.

Один из них выстрелил на ходу от бедра. Члены банды двигались в полный рост, не пригибаясь и не пытаясь как-либо защититься от возможных ответных выстрелов. Все это напомнило мне перестрелку из плохого фильма о жизни на Диком Западе. Казалось, они не испытывали никакого страха и совершенно не думали о смерти.

Мы с Бри упали на землю и открыли огонь с позиции лежа. Пули улетали в темноту или, выбивая снопы искр, рикошетили, соприкоснувшись с асфальтом. Находясь в горизонтальном положении, мы фактически стреляли вслепую, поскольку потеряли из виду бандитов и не знали, куда они направляются.

— Дети, — пробормотала Бри.

— Убийцы, — уточнил я.

Секундой позже послышалась частая стрельба у грузовиков в другом секторе парковочной площадки. Потом один из наших офицеров, Арт Шейнер, крикнул, что в него тоже попали.

Внезапно наступила тишина.

— Шейнер? — обратился я к нему по радио.

Он не ответил.

— Макдоналд?

Молчание.

— Сэмпсон! Вызывай вместе с поддержкой «скорую».

— То и другое уже в пути. Я спускаюсь и иду к вам.

— Оставайся там, где находишься, Джон. Сейчас нам как никогда нужен наблюдатель. Не смей спускаться!

— Сэр! Это Коннорс. — Он был в нашей группе новичком и говорил тихо и не слишком уверенно. — Вижу Джеймала. Лежит без движения в луже крови.

— Побудьте пока с ним! Но не забывайте поглядывать по сторонам.

— Двадцать четвертый первому. Прием. — Я узнал голос Фрэнка Николо.

— Слушаю, двадцать четвертый. Что у вас происходит?

— Нашел Шейнера. Не дышит, пульс не прощупывается. Полагаю, он умер.

Внезапно снова загрохотали выстрелы.

Глава семнадцатая

Бри и я вскочили и помчались на звуки стрельбы. Два офицера были выведены из строя, а бандиты, о численности которых мы имели лишь самое приблизительное представление, находились на Сервис-плаза. Мы не успели пробежать и дюжины футов, как в нас начали стрелять из засады. Мимо моего лица просвистела пуля. Я огляделся.

Стреляли с крыши огромного длинного трейлера. Какой-то тип несся по ней, ведя на ходу огонь. Я выстрелил в него, но попал ли, сказать не мог, поскольку он почти мгновенно скрылся из виду. Стрельба сразу же прекратилась. Все это напоминало взрывы праздничных петард в рождественскую ночь. Тишина, потом внезапный грохот, сопровождаемый пламенем и снопом искр, потом опять тишина.

— Вот дьявольщина! — заорал кто-то по радио, не назвав позывного. Может, не мог?

— Алекс! Бри! — раздался у меня в наушнике голос Сэмпсона. — Слева от вас! Направляются к заправке.

Я выскочил на чистое место, откуда хорошо просматривалось главное здание. Трое бандитов, находившихся от меня на расстоянии пятидесяти футов, мчались во всю прыть к бензозаправочной станции, веером рассыпая вокруг себя пули. Черные капюшоны закрывали лица всех троих.

Двое были маленького роста. «Совсем еще мальчишки», — подумал я. Но впереди всех уж точно бежал взрослый мужчина, выделявшийся не только огромным ростом, но и мощным телосложением. Может, это и есть главарь банды и палач Элли? Я почти не сомневался, что передо мной наш убийца, и мне невероятно, до дрожи в конечностях, захотелось достать его, наплевав на все остальное.

Водители и пассажиры стоявших на заправке легковых машин и фургонов с воплями разбегались во все стороны. На площади царил такой хаос, что никто из нас не отважился стрелять, опасаясь поразить невинного человека.

Женщина в красной парке и бейсболке рухнула на тротуар как подкошенная. Главарь выстрелил в нее дважды! Может, он псих?

Между тем бандит вытащил из горловины бензобака ее внедорожника наконечник шланга, тянувшегося от заправочной колонки, направил его вниз и оставил в таком положении. Бензин потек по асфальту. Определенно псих!

Потом он перешел к следующей машине и проделал с ее шлангом такие же манипуляции.

Пока главарь занимался шлангами, подростки из его банды один за другим покидали площадь и скрывались в густой тьме. На бегу они смеялись и что-то выкрикивали, как если бы играли в какую-то веселую игру.

Бандит работал правой рукой, а в левой сжимал пистолет, нацеленный на льющийся бензин. Я тотчас понял, что он задумал.

— Не вздумайте стрелять! — заорал я, обращаясь к своим людям, и устремился к колонкам. — Бри, возьми Брайтона и подойди к заправке с тыла. Николо! Присоединяйтесь ко мне. Нам необходимо перекрыть вентиль.

К тому времени бандит уже держал третий шланг с хлеставшим из него на тротуар бензином. Я чувствовал резкий запах горючей жидкости, хотя все еще находился довольно далеко от заправки.

«О чем, черт возьми, он думает? Чего добивается?»

— Брось шлаг и уходи! — крикнул я ему. — Обещаю, мы не будем открывать огонь!

Он не шевельнулся, продолжая стоять со шлагом в руке у колонки и смотреть на меня в упор. В его позе не чувствовалось ни малейшего страха. В следующее мгновение из темноты прозвучал звавший его голос и послышались короткие частые гудки автомобильного клаксона.

После этого бандит наконец сделал то, о чем я просил его. То есть швырнул шланг на землю и попятился, подняв пистолет и держа меня на прицеле. Он отступал в темноту неторопливо, почти неохотно. Казалось, у него не было никакого желания покидать это место. Тем не менее через некоторое время он вышел из освещенной фонарями зоны и исчез в густой тьме.

Я перевел дух. Слава Богу! Этот сукин сын наконец отчалил!

Не успел я подумать об этом, как из мрака грохнули три выстрела. Это стрелял главарь, чтоб его черти взяли!

Почти сразу после этого полыхнул разлившийся по асфальту бензин. Секунду все было как обычно, а в следующую секунду на площади уже стояла стена огня. Все это напоминало цирковой аттракцион, но аттракцион опасный, поскольку через мгновение языки пламени уже лизали борта стоявших на заправке машин и стены ближайшего к ней здания.

А потом прогремел первый взрыв, и в черное небо в огненном смерче взмыла чья-то белая «королла». Она взорвалась в том самом месте, где еще несколько секунд назад стоял со шлангом в руках главарь банды. Вслед за «короллой» заполыхал припаркованный с противоположной стороны заправки черный пикап.

— Все назад! Все назад! — закричал я и отчаянно замахал руками, давая понять местным обывателям и своим людям, что им необходимо держаться как можно дальше от этого места.

В этот момент взлетела на воздух первая колонка.

И наступил локальный виргинский Армагеддон…

Глава восемнадцатая

На площади начали взрываться проложенные под мостовой бензопроводы. Вырывавшиеся из-под земли волны огня подбрасывали вверх пласты асфальта и тротуары, как если бы это были постельные покрывала. Пламя поднялось на высоту до восьмидесяти футов, образовав ослепительно яркий огненный шар, окруженный черными клубами дыма. Многочисленные автомобили разметало взрывами с такой легкостью, словно они были сделаны из бумаги. Расслаблявшиеся водители тяжелых машин и подгулявшие обыватели выбегали с пронзительными криками из загоревшегося ресторана, где пламя распространялось одновременно с паникой.

Я мчался со всех ног от преследовавшего меня ревущего огня, который опалил мне волосы, лицо, ресницы и брови. Помимо всего прочего, мне казалось, что я наполовину оглох. Неожиданно в ослепительном свете пожара я заметил два внедорожника, двигавшихся по направлению к шоссе. Бандиты уходили от возмездия на повышенной скорости. В следующее мгновение я увидел выскочившую из-за стены здания Бри и с облегчением перевел дух. Судя по всему, она совсем не пострадала. Бри бежала к моей машине, и я решил последовать ее примеру.

Вскочив в свой автомобиль, я сразу вдавил педаль газа чуть ли не до пола, почти мгновенно развив скорость в девяносто миль. Не скрою, это был не самый умный поступок в моей жизни, поскольку первое время в ветровом стекле отражались лишь всполохи пламени и я совершенно не видел дорогу.

— Вот они! — крикнула Бри, когда видимость стала лучше и ей удалось различить замаячившие впереди нас на шоссе силуэты двух внедорожников. Похоже, водители этих машин тоже заметили нас, так как в следующий момент «лендкрузеры» начали отдаляться друг от друга, расходясь в разные стороны. Чуть позже, как только представилась возможность, первый из них повернул налево, а второй — направо. Я последовал за головной машиной, очень надеясь на то, что сделал правильный выбор.

Глава девятнадцатая

Я мчался по темному двухполосному шоссе, быстро догоняя «лендкрузер». Вдоль левой стороны дороги тянулась широкая и глубокая дренажная канава. Когда я оказался непосредственно за кормовыми фонарями «лендкрузера», его водитель запаниковал, резко взял на полной скорости вправо, его машина пошла юзом, повернула на девяносто градусов и вылетела с левой стороны за пределы шоссе.

Мне казалось, что внедорожник на такой скорости благополучно перепрыгнет через препятствие, но из-за очень большой массы машины ее передняя часть слишком быстро и тяжело соприкоснулась с землей, в результате чего сломалась подвеска и передние колеса безнадежно увязли в грязи на противоположной стороне канавы, хотя задние продолжали бешено вращаться.

Мы с Бри выскочили из салона и, присев на корточки, укрылись за открытыми дверями.

— Эй, на «лендкрузере»! Выбирайтесь из машины. Немедленно! — крикнул я.

Несмотря на темноту, я заметил какое-то шевеление в салоне внедорожника. Приглядевшись, я увидел, что за рулем сидит взрослый мужчина. Рядом с ним находился человек такого маленького роста, что я едва рассмотрел его за спинкой сиденья. Однако он первым вскочил с места, просунул голову и руки в окно, уперся ладонями в крышу и начал быстро вылезать из машины.

— Лечь на землю! Сейчас же! — крикнула Бри, когда маленький бандит выскользнул из окна. — На землю, я сказала!

Но этот субъект и не подумал подчиниться. Быстрый и подвижный, как обезьяна, он, распластавшись на крыше, выхватил пистолет и начал стрелять в нашу сторону, выпустив в течение пары секунд одну за другой три пули.

Мы открыли ответный огонь, зафиксировав одно попадание, сбросившее его на землю. Но как бы то ни было, он предоставил водителю время выбраться из джипа с противоположной стороны. Начав отыскивать глазами взрослого мужчину, мы заметили, что дверца распахнута, а его самого нигде не видно. У меня не осталось сомнений, что, пока малорослик отвлекал наше внимание, главарь скрылся с места происшествия. Мы ринулись к джипу. Бри остановилась около лежавшего на земле подростка, я же, не задержавшись ни на секунду, преодолел вброд дренажную канаву и начал преследование. В темноте мне казалось, будто вдоль этой стороны шоссе тянется густой лес, но скоро я убедился, что это лишь редкие посадки кедровых деревьев, перемежавшихся с невысоким кустарником.

Тут я услышал отдаленный скрип и скрежет скрепленных металлическими кольцами деревянных планок. Похоже, главарь бандитов перелезал через чей-то забор, огораживавший земельный участок. К тому времени, когда я выбрался из зарослей кустарника и выбежал на открытое место, он уже перемахнул через ограждение и мчался по заднему двору двухэтажной постройки, напоминавшей складское помещение.

Я вскинул свой «глок» и выпустил сквозь щели в заборе по его темному силуэту всю обойму. Но бандит находился от меня слишком далеко, и я сомневался, что попал в него хотя бы раз. Вдруг он повернулся, вскинул руку, обозначив презрительным жестом свое отношение к моей попытке остановить его, и почти мгновенно, словно хищная кошка, скрылся в темноте.

Я позвонил в участок округа, описал забор и складское помещение, возле которого преступник ускользнул от меня, и поспешил на шоссе, чтобы узнать, как там Бри.

Она сидела на корточках в том самом месте, где я оставил ее, то есть рядом с убитым подростком, прикрыв его мертвое лицо своим жакетом. Для копа, только что участвовавшего в перестрелке, это был странный поступок, но Бри всегда делала все не так, как другие.

— Ты в порядке? — спросил я.