Они вышли в коридор и направились в самый дальний его конец, где за стальными дверями с электронным замком находилась святая святых казино – деньгохранилище, мониторная, мастерская и… спальня-кабинет Бориса Рейна, которого для простоты и краткости называли Брейном, хотя на самом деле это могло бы быть и названием его должности.



…Борис появился в казино полгода назад. Заметили его в «кухне», небольшом зальчике первого этажа. Там играли не члены клуба «привэ», а простые посетители с улицы, которым достаточно было заплатить пять у.е. за вход, чтобы попытать счастья за игорным столом с небольшими ставками. Но и в этом зале существовали скрытые посты СБ, ведущие наблюдение за игроками. Помимо всего прочего, они должны были следить за тем, чтоб никто из игроков не вел фото- или видеосъемку или не пользовался какими-нибудь техническими средствами, помогающими установить системные особенности того или иного рулеточного колеса для безошибочной игры.

Правда, это можно сделать и без технических ухищрений: в конце позапрошлого века англичанин Джаггерс, математик и инженер, уверенно обыграл одно казино на двести тысяч долларов, что по тем временам было огромной суммой. Как инженер он понимал, что рулеточное колесо – механизм неидеальный, а потому имеющий систематические погрешности в своем движении. Джаггерс нанял несколько человек, которые провели в казино около месяца, играя для вида по маленькой и записывая наиболее часто повторяющиеся выигрышные номера, – собирали статистику. Опытный инженер произвел точные расчеты, подзанял денег и, придя в казино, за пару вечеров безошибочно выиграл свои двести тысяч, потому что примитивный подшипник, на который опиралась ось колеса, чуть притормаживал всегда в одном и том же месте, само колесо не было идеальным по форме, да и крупье, который работал бессменно, запускал колесо и шарик привычно одинаково…

Нечто подобное попытался проделать и Борис Рейн. Служба безопасности обратила внимание на странного молодого человека, который стоял все время у одного и того же стола, не играя, а лишь внимательно наблюдая за игрой. При этом он вел себя странно: обычные болельщики «кухни», те, кто не мог себе позволить рисковать с трудом заработанными грошами, следили, нервно переживая, словно играли сами, за ставками, процессом сгребания фишек и выдачей кэшей и даже пытались подсказывать игрокам, на что ставить. Этот же, спокойно и молча, не отрываясь, смотрел сквозь приметные черные очки только на колесо и шарик, и все его скрытое волнение выражалось в непрерывном постукивании всеми десятью пальцами то по столешнице, то по своим бедрам, то по рукавам пиджака, когда он скрещивал руки на груди. Естественно, такое поведение вызвало интерес службы безопасности, но упрекнуть странного посетителя было не в чем – вел он себя в остальном безупречно. Так прошли несколько вечеров, пока на его пальчики не посмотрел в мониторной один из техников, служивший в армии телетайпистом.

– Егорыч, – сказал он дежурившему в тот день бывшему циркачу, – а паренек-то этот набирает цифры своими пальчиками. Во! Он же печатает: двенадцать, тридцать девять, восемь!

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался старик. – Так, сейчас будет следующий запуск. Читай, ешкин кот!

– Тринадцать, тридцать пять – это похоже на время выбега шарика, двадцать! А это – выпавший номер. Он, похоже, систему колеса считывает.

– Да, нужно прихватить малого, а то еще нагреет нас… – бормотал Леонид Егорович, набирая телефон Машкова. – Все, поздно! Колесо пошло, а он ставку делает. Сколько там, посмотри, а то у меня глаза ни к черту.

– Сто баксов на пятнадцать! Неужели выиграет?!

На экране монитора шарик послушно замер на пятнадцати. Наблюдатели увидели, как немногочисленные игроки и зеваки около стола поздравляют счастливчика, выигравшего три с половиной тысячи долларов с первой попытки. Кто-то хлопал его по плечу – нравы в «кухне» были более чем демократичные, кто-то уже тянулся к нему с бокалом шампанского. Так же хорошо были видны грустный крупье и инспектор, который что-то выговаривал своему оплошавшему подчиненному, в то время как тот заметно дрожащими руками отсчитывал кэш-фишки выигравшему клиенту – их внушительная кучка скользнула в его сторону по зеленому сукну стола. Счастливчик сгреб их в карманы и направился к кассе – первая счастливая попытка явно становилась и последней, так что у казино не было никаких шансов вернуть свои денежки.

– Пал Палыч! – закричал Егорыч в трубку подошедшему наконец Машкову. – У нас в «кухне» «технарь» объявился. Он сейчас у кассы обналичивает. Рыжий такой, в очках черных.

– Принято, сейчас что-нибудь организуем, – пообещал начальник службы безопасности.

Когда Боря Рейн, еле сдерживаясь, чтоб не побежать, шагал по холлу к выходу, к нему подошел один из парней, стоящих на фейс-контроле возле магнитных ворот.

– Молодой человек, нам только что сообщили о вашем крупном выигрыше. Не желаете, чтоб я вызвал вам такси?

– Нет, спасибо, – пробормотал Боря, радуясь, что темные очки скрывают его бегающий взгляд – знал он за собой подобную слабость. – Я… на машине.

– Тогда давайте ключи – я подгоню ее к самому входу. Мы, знаете ли, бережем своих постоянных клиентов, но не можем им гарантировать безопасность за пределами казино.

– Э-э… Забыл! – неосторожно хлопнул себя по лбу для убедительности Боря. – Я же на такси сегодня приехал.

От неловкого удара очки соскользнули с его внушительного носа и… повисли на тоненьком проводе, тянущемся из-под воротника Бориного пиджака.

– Та-ак, – протянул охранник. – Извините, но я вынужден попросить вас пройти в службу безопасности, – негромко сказал он, твердо беря одной рукой Борю под локоть, а другой удерживая его очки.

– Но почему? – возмутился Рейн. – На каком основании?!

– Пожалуйста, не шумите – это не в ваших интересах, – тихо произнес подошедший Машков, беря Борю под второй локоть. – Похоже, что вы использовали в игре технические средства, а это запрещено нашими правилами – вы же должны были с ними ознакомиться.

– Во-первых, я никому ничего не должен, а во-вторых, это просто слуховой аппарат, – все еще надеясь освободиться, ухватился за свои очки задержанный.

– Но вы без него отлично слышите, – ехидно заметил Пал Палыч. – Короче, парень, топай за нами – там разберемся.

– Помогите! – заорал Боря. – У меня хотят отобрать мой честный выигрыш!

Расчет был верным: услыхав подобное, несколько посетителей рванулись было на выручку – ведь наших бьют.

– Служба безопасности казино! – достал свою бляху Машков. – Мы задержали нечестного игрока. Прошу двоих гостей пройти с нами в качестве понятых.

Гостей как ветром сдуло из холла, а бедный Боря покорно зашагал за своими конвоирами в помещение резерва охраны на первом этаже. Там он попытался что-то вякать насчет ордера на обыск, адвоката и того, что он пришел в казино не один, а потому его друзья уже вызывают милицию, на что Пал Палыч сказал ему по-простому:

Джина Майер

– Слушай, парень, если будешь ваньку валять, мои ребята тебе сейчас вольют ноль пять водки в пасть и отмудохают по полной. Милиция будет только рада принять в свои объятия пьяного дебошира с сотней баксов в кармане.

Друг или враг?

– У меня три пятьсот! – робко вставил Рейн.

– Это еще надо будет доказать. Ну, звать адвокатов? Они у меня давно без дела застоялись, – кивнул Машков на здоровенных парней в камуфляже.

Gina Mayer, Clara Vath (ill.)

– Н-не надо, – пролепетал испуганный Борис.

Internat der bösen Tiere: Die Falle

– Вот так-то лучше. Ребятки, – обратился к подчиненным Пал Палыч, – вы пойдите на улицу покурите, а мы тут побеседуем с господином Кулибиным. Только не строем, по одному, мать вашу – клиентов распугаете! Ну, деньги и оборудование на стол, – негромко скомандовал он Рейну, когда они остались одни.

© 2020 Ravensburger Verlag GmbH, Ravensburg, Germany

Пока несчастный счастливчик выкладывал деньги из разных карманов и снимал с себя паутину проводов и микросхем, Машков списывал с паспорта Рейна данные и с интересом наблюдал за его манипуляциями. Оказалось, что хитрый изобретатель являл собой целый компьютер. На его пальцах крепились едва заметные контакты, заменяющие клавиатуру, провода от них тянулись к микросхемам, рассредоточенным под пластырем по всему телу, миниатюрный дисплей был вмонтирован в оправу очков. Питалось все это чудо техники от батареек, спрятанных в каблуках ботинок: Боря правильно рассчитал, что магнитные ловушки на входе в казино не должны реагировать на металл в обуви, иначе как бы сквозь него проходили обычные посетители со стальными супинаторами в штиблетах.

Иллюстрации Клары Ват

– Та-ак, – оценивающе осмотрел Машков горстку микросхем и клубок проводов на столе. – И неужели это сработало?

© Капустюк Ю. Б., перевод на русский язык, 2021

– Да, – с гордостью, пробивающейся через страх, ответил «Кулибин». – Пять дней я записывал данные, дома сгонял на свой «пентюх» и анализировал…

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

– Что за программа? – поинтересовался немного знающий суть дела Машков.

– Моя. Ноу-хау. Ну и вот сегодня поставил все что было – и выиграл, – горестно вздохнул Боря.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

– Ну что тут у вас? – спросил входящий Петр Ильич – ему уже сообщили о задержании. – Интересное кино, – оценил он разложенные на столе атрибуты. – Кто вы по специальности?

Борис в это время неловко прыгал на одной ноге, надевая брюки.

– Программист.

– И как дошли до жизни такой? Ведь хорошая, денежная профессия. На вас большой спрос за рубежом.

– Невыездной я, а то бы давно уехал из этого бардака, – неожиданно почти радостно ответил Рейн: он понял, что худшее позади и бить его не будут, если разговаривают в таком тоне.

– И отчего вы невыездной? – поинтересовался Машков. – На оборону работали, что ли?

– С моим пятым пунктом? Нет, я прикладной математикой занимался в НИИ, пока не разогнали его. А невыездной я из-за матери – она у меня в психушке, не спит совсем.

– Бывает, – посочувствовал Петр Ильич. – И чем на хлеб зарабатываете кроме окучивания казино?

Часть I

– Да что вы, это я в первый раз попробовал. А так – ремонт, настройка, апгрейд компьютеров. Перебиваюсь… Скажите, а нельзя ли сохранить за мной выигрыш? – обратился Борис к Козыреву, понимая, что это хозяин или, по крайней мере, «добрый следователь», в отличие от Машкова. – Я же выиграл! Любая игра – это состязание интеллектов, а это устройство – продукт моего.

Остров охотников

– А наш вы расцениваете способным только на катание шарика и сдачу карт? – усмехнулся Козырев.

1

– Нет, но почему же? Я, прежде чем разработать свою программу и это устройство, тщательно изучил теорию вопроса, в «иностранке» полгода просидел, как в МГУ учили, так что отлично знаю, насколько сложное это дело – казино держать. У меня даже кое-какие идеи на ваш счет имеются…



– Интересно, интересно. Может, поделитесь? – оживился Козырев, давно уже мечтавший о встрече с каким-нибудь техническим гением, способным повысить эффективность облапошивания игроков – неужели случай свел его с таковым? – Если это окажется нам полезным, так и быть, сохраним за вами не совсем честный выигрыш.



– Понимаете, это ноу-хау стоит гораздо больших денег, чем мой выигрыш, – удивляясь собственной смелости, возразил Рейн. – Бог с ними, с тремя с половиной штуками, я их могу и в другом месте выиграть – вы же не станете распространять обо мне информацию по всем казино Москвы. Их убыток – ваша прибыль, не так ли? А вот пойди я к ним с моим предложением, в выигрыше они окажутся.

Три павиана, сидя на скрещённых деревянных балках, тянущихся под потолком через всю классную комнату, грызли арахис и обстреливали скорлупой собравшихся внизу одноклассников.

– Пит, да гони ты этого Бендера в шею, – предложил Машков.

Арахисовая скорлупа, угодив в Ноэля уже во второй раз, упала за воротник рубашки, и ему пришлось извернуться, чтобы её достать.

– Не горячись, Паша. Дай-ка мы наедине побеседуем с Борисом… – заглянул Козырев в паспорт, – …Абрамычем. Ух ты, да вы тезка нашего главного бендера! Если что не так окажется, он твой. А если не врет, он наш – и мы его не обидим. Пойдемте, Боря, ко мне в кабинет…

– Вот мерзавцы! – презрительно фыркнула стоящая рядом с Ноэлем газель. – Как же они действуют мне на…

Так в штате казино появился новый специалист – инженер-аналитик, как его обозвали, а на самом деле – Брейн, технический мозг заведения. Выигрыш оставили за ним, и на эти деньги несчастную маму-шизофреничку Бориса Рейна уже полгода содержали в специальном санатории, полностью освободив его от забот о ней.

Окончание фразы потонуло в визге пёстрого попугая, который пролетел над газелью, шумно хлопая крыльями. Опустившись на кольцо, свисающее с балок на длинных пеньковых верёвках, попугай, склонив голову набок, с любопытством посмотрел на Ноэля:



– Ты новенький?

Ноэль кивнул:

Кабинет Брейна отнюдь не напоминал логово холостяка и мастерскую изобретателя, чего можно было бы ожидать от помещения, в котором уже полгода безвылазно проводил время этот почти безумный изобретатель и холостяк наедине со своим детищем и куда не допускались не то что уборщицы, но и прочие смертные. Исключение делалось лишь для Петра и Павла, но они не злоупотребляли своим правом. Даже пищу для Брейна приносили в приемную к Кате, а она откатывала ее на тележке по коридору и подавала поднос в специальное окошко, проделанное в двери, что и вовсе напоминало тюремные обычаи. И все-таки в этом таинственном кабинете царил идеальный порядок, присущий скорее операционной, а не мастерской, столовой и спальне одновременно. Вдоль одной из стен стояли полки с книгами, инструментами и деталями компьютеров, в проеме между ними примостился настольный универсальный станочек, на котором Брейн ухитрялся вытачивать точнейшие детали из металла. Из другой стены откидывались спартанская кровать и небольшой столик для приема пищи. Перед окном стоял большой письменный стол, на котором разместился мощнейший компьютер, соединенный проводами со странного вида лампой, свисающей с потолка точно над небольшим столиком с рулеточным колесом посередине.

– Меня зовут Ноэль.

– Минуточку! – откликнулся Брейн на стук в дверь, и электронный замок на ней послушно щелкнул, пропуская гостей, внимательно изученных с помощью телекамеры.

– Знаю. – Голос попугая звучал пронзительно и громко. – Мы о тебе наслышаны. А я Коколорес!

– Здравствуй, Боря! – искренне тепло поприветствовал хозяина кабинета Козырев. – Ну, чем еще порадуешь?

Ноэль рассмеялся:

– Почему еще? – удивился тот.

– Классное имя!

– А потому, что «интра», которую вы с Левиным наладили, приносит весьма ощутимые результаты – будет вам премия в этом месяце.

– Спасибо! – Попугай гордо расправил крылья. Ореховая скорлупа пролетела в паре миллиметров от его небесно-голубой головы. – Чёртовы обезьяны! – Коколорес бросил на павианов негодующий взгляд. – Немедленно прекратите!

– Спасибо, очень кстати: мне для матери нужно комплекс витаминный покупать.

Самый крупный из трёх павианов почесал подмышку и зевнул.

– Кстати, вот тебе сувенир из Лондона, – вспомнил Петр Ильич о словах Машкова, доставая из кармана «паркер» с золотым пером, который купил для себя. – Будешь мудрые мысли записывать или телефоны девочек, – рассмеялся он.

– Расслабься, старик, – крикнул он птице.

– Мысли мои здесь, – кивнул Борис на компьютер, – а девочки – там, – махнул он на окно. – Но все равно спасибо.

Его сородичи громко засмеялись и зафыркали, будто услышали что-то ужасно смешное.

– Ну как, готов твой станок для печатания денег? – спросил Машков.

– Тот высокий, с седой гривой – Тайсон, – объяснил Ноэлю Коколорес. – Двое остальных – Чак и Брик, брат и сестра.

– В принципе да. Могу показать.

– Неужели? – обрадовался Козырев. – Что ж ты молчишь? Показывай скорее!

«Наверное, Брик – это девочка», – подумал Ноэль. Она была меньше и изящнее двух других павианов.

Борис подошел к маленькому рулеточному столику-макету и, ухватив за ось, вынул колесо из гнезда.

– Как ни крути, а эта троица явно не в себе, – снова вмешалась в разговор газель. – Кстати, я Элени. Здорово, что ты теперь с нами, Ноэль!

– Вот смотрите – в колесе никаких изменений, – показал он самое обычное устройство. – Известно, что именно его требуют показать в случае возникновения подозрений.

– Я тоже так… – «…считаю», – хотел сказать мальчик, но в него со всех сторон полетели снаряды-скорлупки. Троица павианов переключила всё внимание на него одного.

– Да, вроде все в порядке, – констатировал Петр Ильич, внимательно осматривая ось, подшипник и диск с цифрами.

– Да хватит уже! – Элени вскинула узкую голову, и её изогнутые рога со свистом рассекли воздух. – Это жутко бесит!

– Так над чем же ты тогда работал столько времени? – спросил Машков.

Обезьяны насмешливо завизжали в ответ и принялись закидывать одноклассников уже не просто скорлупками, а целыми орехами.

– Вот над чем! – торжествующе объявил Брейн, указывая на светильник над столиком. – Все там! Ну и в колесе чуть-чуть, – признался он, скручивая с оси наконечник, на который обычно кладется шарик в перерыве между пусками – он должен быть на виду. – Обычно эта штука из латуни делается, а я заменил ее на стальную и высверлил тут овальную пустоту. По весу получилось грамм в грамм, покрытие точно такое же…

Ноэль укрылся за большим гиппопотамом, который дремал с открытыми глазами, не обращая внимания на обстрел, и не дёрнулся, даже когда заряд из пяти орехов, попав ему в спину, отскочил от грубой кожи.

– Ладно, оставь все эти технические подробности, – прервал увлекшегося изобретателя Козырев. – Зачем дырку-то овальную высверлил?

А сидящий рядом на покрытой мхом земле бурундук радовался дождю из орехов и один за другим засовывал их в рот. Его щёки уже стали вдвое больше, чем обычно.

– За счет нее наконечник превращается в рамку. А она, вращаясь в магнитном поле, испытывает тормозящее воздействие от него. Поле создается за счет включения электромагнитов, помещенных в лампе, – показал Борис на светильник, ничем не отличающийся от тех, что висели над каждым столом внизу, в игровом зале.

Светильник представлял собой пластиковую полусферу, нависающую точно над колесом.

Это был первый день Ноэля в школе. Неделю назад он сдал экзамен, и его приняли в Интернат злых животных. Теперь он жил в третьей башне на острове охотников[1] в одной комнате с Тайо.

– И как это все работает? – спросил Машков.

Ещё несколько дней назад они были злейшими врагами, но теперь сдружились, и когда директор миссис Моа объявила, что они будут учиться в разных классах, оба даже расстроились.

– А вы назовите число от нуля до тридцати шести, колесо запустите, только как следует, и шарик катните – тогда поймете.

– Это нужно для того, чтобы представители разных видов больше общались друг с другом и могли стать друзьями, – объяснила директор. – Если каждый будет проводить время только со своими сородичами, то наше общество будет расколото.

– Ладно. Тридцать три, – назвал число Пал Палыч и вполне профессионально запустил рулетку.

«А как же Чак, Брик и Тайсон?» – подумал Ноэль, всё ещё прячась за гиппопотамом. Почему павианов не разделили? И у Элени в классе есть соплеменница – вон рядом с ней стоит другая газель.

Брейн быстро пощелкал кнопками клавиатуры стоящего по соседству компьютера и за пару оборотов до остановки шарика нажал «Enter». Шарик послушно свалился в гнездо «33»!

Хлоп! – арахис всё-таки угодил в затылок Ноэлю. Мальчик хотел громко возмутиться, но тут заметил, что в классе наступила гробовая тишина.

– Ни хрена себе! – оценил изумленный Машков.

Арахисовый дождь прекратился, павианы больше не визжали, Коколорес умолк, а бурундук с набитыми щеками сидел прямо и таращился в окно.

– Ну рассказывай-показывай, – потребовал Петр Ильич, нервно потирая руки.

Ноэль поднял голову и проследил за его взглядом. В дальнем конце комнаты стоял деревянный шест. На такой могла бы запросто усесться хищная птица.

– Значит, так, – начал Борис, стоя возле своего детища с заложенными за спину руками – ну совсем как профессор на кафедре. – Принцип действия несложен. Как вы успели заметить, само колесо – наиболее уязвимый в случае проверки элемент – почти никаким изменениям не подверглось. Шарик – тоже. Все дело в лампе, которая висит над ними. Она дневного света, а потому к установленным в ней стандартным дросселям очень просто добавить несколько мощных электромагнитов, тщательно сфокусированных на стальной оси колеса. Они включаются и тормозят колесо именно с той силой, которая нужна для встречи упавшего шарика с нужной ячейкой.

– Что это там? – шёпотом спросил Ноэль у Элени.

– Но как ты можешь рассчитать это? – удивился Машков.

– Миссис Стикс, – прошептала газель в ответ.

– Этого никто не сможет, а вот компьютер может. В центре лампы я установил видеокамеру, которая через специальные матрицы реагирует на «зеро» и на шарик. Компьютер точно рассчитывает динамику движения колеса и шарика, выдавая нужные тормозящие импульсы. Учтены даже сбрасывающие пирамидки, – показал Брейн на выпуклые ромбики, торчащие под желобком. – А мое дело только задать нужную ячейку. И хочу заметить, что ему абсолютно все равно, кто и как запускает рулетку. То есть он может сыграть против всех, даже против ловкого, но нечестного крупье.

Ноэль разглядел ярко-зелёный стебелёк. Он лежал, вернее сидел, на деревянном шесте. Это был богомол.

Козырев и Машков переглянулись – им обоим пришла в голову одна и та же мысль: а что, если сам Брейн, который явно претендует на монополию в работе с системой, как ее создатель, задумает сыграть против казино?

Ноэлю вспомнился проект по биологии, над которым они работали в его старой школе. Учитель принёс стеклянный контейнер с богомолами – самкой и четырьмя самцами, и дети наблюдали за ними в течение двух недель. В результате осталась одна самка; всех самцов она сожрала. Ноэль с содроганием представил, как подёргивающееся тело насекомого исчезает в челюстях гораздо более крупной самки, и невольно отшатнулся. Лучше бы он этого не делал! Ведь прямо за ним сидела крошечная ярко-красная лягушка. Увернувшись в последний момент, она в панике отскочила в сторону.

– И какова вероятность срабатывания системы? – спросил Петр Ильич.

– Разуй глаза! Ты меня чуть не раздавил! – возмущённо квакнула она.

– Вполне приличная: восемьдесят пять – восемьдесят шесть процентов. Я провел серию из тысячи бросков, но можно продолжить испытания и отладку. Если вас беспокоит зависимость системы от оператора, то, во-первых, я сам буду на ней работать, а на меня вы можете положиться, а во-вторых, все задания оператора остаются на жестком диске компьютера, и его лояльность можно проверить.

– Прости, – пробормотал Ноэль. Заметив, что на него пялится почти весь класс, он густо покраснел, став такого же цвета, как лягушка. Павианы громко расхохотались.

Козырев и Машков снова переглянулись, на этот раз удовлетворенно.

– Здравствуй, Ноэль, – услышал он тихий женский голос.

– Что ж, теперь нужно сделать еще три таких установки, – решил Петр Ильич. – Сколько бы ты хотел за такую работу? Ведь делать придется все тебе, Боря, – мы не можем выпускать информацию из этой комнаты. Как хорошо, что только нам троим достаточно знать о системе и не нужно подключать к ее работе дилеров или питов. Ведь так?

Ноэль понял, что с ним разговаривает самка богомола, и быстро обернулся:

– Так. Но никаких других установок изготавливать не нужно, Петр Ильич. Чем больше элементов в системе, тем меньше ее надежность. Да и безвыигрышное казино долго не протянет, на мой взгляд. Нет, нужно эту штуку установить на главный стол «привэ», где играют по высшим ставкам самые богатые клиенты – они следят за результатом, а не за процессом.

– Здравствуйте!

– Пожалуй, ты прав, Боря, – решил Козырев. – Сколько времени тебе нужно на монтаж этой штуки в зале?

– Рада знакомству! Я миссис Стикс, твоя новая учительница, – сказала она высоким голосом. – Вероятно, некоторые из вас уже успели познакомиться с Ноэлем, – миссис Стикс повернулась к остальным ученикам. – С сегодняшнего дня он будет учиться в нашем классе.

– За утро управлюсь. За неделю настрою программу под конкретное колесо.

– Маменькин сынок! – Это прозвучало так тихо, что миссис Стикс ничего не услышала.

– Заметано, – сказал Петр Ильич. – Значит, через неделю начнем шагать в будущее. У мамы давно был?

Кто это сказал – Чак, Брик или Тайсон? Когда Ноэль поднял голову, все три обезьяны, ухмыляясь, смотрели на него.

– Да уж месяц только по телефону узнаю, как она там…

– Пол, дай нашему Эдиссону двух ребят в сопровождение – пусть съездит навестить матушку, – распорядился на прощанье Козырев, и начальство удалилось.

Конечно, Ноэль знал, на что они намекают. Пятнадцать лет назад его мать Соня основала Интернат злых животных. Она хотела создать место, где люди и животные смогли бы жить вместе и учиться друг у друга. Однако незадолго до открытия Интерната Соня бесследно исчезла, и никто не знал, где она. И жива ли вообще.

Даже Ноэль понятия не имел, что с ней случилось. Он никогда её не видел. Его вырастила тётя Карина, но она почти ничего не рассказывала о своей сестре. Об Интернате мальчик узнал всего пару недель назад.

Миссис Стикс подняла лапки и потёрла их одну о другую.

– Надеюсь, тебе тут понравится, Ноэль, – сказала она. – Если возникнут вопросы – не стесняйся их задавать. Я всегда тебя выслушаю.

– Спасибо! – Ноэль тоже использовал язык мыслей, и слова звучали лишь у него в голове.

Глава 8

Таков был способ коммуникации на Таинственных островах. Все, кто здесь жил, учился или преподавал, были наделены врождённой способностью обмениваться мыслями с другими существами. Обладатели этого дара назывались избранными. Однако пользоваться языком мыслей было непросто, и Ноэлю потребовалось немало времени, чтобы научиться общаться с остальными обитателями Интерната.

– Ну вот, одной проблемой меньше, – радостно оценил результат Бориного творчества Петр Ильич, когда они с Машковым вернулись в его кабинет. – Теперь Рифат может присылать своих ребяток на отмывку хоть строем.

Впрочем, он уже так привык к языку мыслей, что иногда опасался, что забудет человеческие слова. Даже с Тайо он общался исключительно мысленно. Тайо был родом из Японии и не знал ни слова по-немецки, а Ноэль не понимал по-японски.

– Да, замечательная картинка вырисовывается: входят несколько абреков, садятся за стол «привэ», и один за другим снимают банк. Дилер приветливо улыбается, зрители ликуют, – ехидно ухмыльнулся Машков.

Тонкое тело миссис Стикс выгнулось и стало напоминать зелёный восклицательный знак:

– Ну зачем же так утрировать? Мы их проинструктируем, как ставить. Сначала пусть проиграют по маленькой, а потом, на пятой, скажем, ставке, дадим снять банк на простом шансе, и дело в шляпе – пожалуйте в кассу! И пусть себе зрители ликуют – они свидетели.

– Перейдём к занятиям. Кто готов вкратце напомнить содержание прошлого урока?

– Пит, а крупье наши не просекут, что против них машина играет?

– Я! – вызвалась Элени, но миссис Стикс её проигнорировала.

– Чтоб этого не случилось, ротацию кадров устроим – на столе «привэ» будем через неделю их менять по кругу: мол, чтоб все тренировались. В общем, придумаем что-нибудь…

– Брик, – сказала учительница.

В этот момент в кармане пиджака Машкова запищала рация.

Обезьяна перестала ухмыляться и растерянно почесала живот.

– Слушает Первый, – отозвался он.

– Э-э, – протянула она. – Ну, на прошлом уроке… речь шла о… – Она вдруг громко расхохоталась. – Что же там было?

– Это Шестой, – назвался бармен Семен из ресторана – он тоже был по совместительству охранником. – Тут Телегин нарисовался.

– Контактные яды, – ледяным голосом объявила миссис Стикс.

– Иду. Глаз не спускать, – распорядился Пал Палыч, бросаясь к дверям.

– Ах да, – подхватила Брик, снова почёсывая живот.

Петр Ильич последовал за ним.

Учительница сделала паузу, а затем произнесла:

– Как он просочился? – удивился Машков, когда они поднимались в лифте. – Я же велел не пускать его на порог.

– Я жду.

– Может, через «Евразию»? – предположил Козырев.

– Ну… э-э… – Брик дёргала длинную шерсть на груди. – Есть этот, как его… жабий яд. – Она случайно вырвала у себя клок шерсти, в недоумении уставилась на него и выпустила из рук. Волосы спланировали на бочкообразное тело гиппопотама, который не обратил на них никакого внимания.

– Вот черт! На коридоре стоит сегодня новенький, а он не знает Телегина в лицо. Но что ему понадобилось? Мало ему вчерашнего позора?

– Чак, – сказала миссис Стикс, – поможешь сестре?

В ресторане Телегина не оказалось.

Второй павиан резко подскочил на балке под потолком.

– Где он? – спросил Машков у Семена.

– Есть жабий яд, – пробормотал он.

– На кухню зачем-то прошел. Я не стал его задерживать – люди же кругом, – попытался оправдаться Семен.

– Это мы уже слышали, – заметила миссис Стикс.

– Пошли туда – не отравил бы он нам посетителей в отместку, – усмехнулся Машков, направляясь к дверям, ведущим в царство Федора Павловича.

– Больше я ничего не знаю, – признался Чак.

Миссис Стикс вздохнула.

То, что произошло, было вопиющим нарушением сразу нескольких правил, заведенных Козыревым в казино. Первым из них было не впускать на верхние этажи никого из уволенных, даже из тех, кто ушел по собственному желанию, – расчет с увольняемыми производился в комнате охраны на первом. А изгнанных, к коим относился Телегин, не пускали даже на порог, поскольку никаких расчетов с ними не производилось, независимо от ранга. Во-вторых, на кухню не мог заходить никто из сотрудников казино за исключением самого Петра Ильича и Машкова. А в-третьих, даже они входили туда только в белых халатах. Но данная ситуация была экстраординарной, и они нарушили.

– Тайсон, – обратилась она к третьему павиану.

Игорь Андреевич Телегин красовался в святая святых ресторана, резко выделяясь на фоне белых кафельных стен и сливающихся с ними поваров своим знаменитым костюмом цвета неспелого баклажана. Его длинные волосы были, как обычно, забраны в хвостик на затылке и обтягивали узкий череп своими явно крашенными в борьбе с сединой прядями. Это делало Телегина похожим на какого-то престарелого рок-н-рольщика, которые все еще выползают иногда на сцену, на радость своим ровесникам. Узкое лицо бывшего управляющего несло на себе отпечатки многочисленных пороков и так же диссонировало своей бледностью и болезненной сухостью с румяными, потными лицами поваров, как и его нелепый костюм. Телегин стоял с Федором Павловичем возле огромного холодильника, держа в руках какой-то сверток. При виде Машкова и Козырева он попытался спрятать его в полиэтиленовый пакет, но трясущиеся руки подвели.

Тот зевнул, и Ноэль разглядел его острые клыки.

– Та-ак, Игорь Андреевич, почему вы тут? – спросил Машков, подходя ближе.

– Тетродотоксин, пумилиотоксин и батрахотоксин – три основных вещества, – скучающим тоном перечислил он. – Батрахотоксин ещё называют ядом для стрел. Это один из самых смертоносных ядов в мире. Один ужасный листолаз[2] может без труда убить двадцать тысяч мышей. Небольшой дозы яда достаточно, – Тайсон вытянул голову и большими тёмными глазами посмотрел на Ноэля, – чтобы убить человека.

– А ты, Федор Палыч, почему нарушаешь? – в свою очередь напустился на шеф-повара Петр Ильич. – Почему на кухне посторонние?

– Если человек будет настолько глуп, чтобы на него наступить, – с насмешкой добавила Брик.

– Господь с вами, Петр Ильич! Это же управляющий наш, а не посторонний. А я человек подчиненный. Они просили подержать в холодильнике лекарство. Брали понемногу на ванночки… – показал старик на пакет, явно смущенный своим промахом и нотацией в присутствии поваров.

– Так, ребятки, – обратился к ним Машков, оценив ситуацию, – пойдите пока перекурите. Палыч присмотрит тут, а мы разберемся, что за лекарство. Вам не сообщили, что господин Телегин у нас больше не работает, так знайте. Идите, идите, – поторопил он удивленных поваров. – Ну-ка, что тут у нас? Откройте, Игорь Андреевич.

Ноэль тревожно оглянулся на маленькую красную лягушку. Это что, ужасный листолаз?! К сожалению, в животных он разбирался плохо.

– Это… соль из Мертвого моря – мне привезли знакомые, сказали, что нужно в холоде держать. А я положил на время, да все никак не собрался домой отвезти. Мне это нужно от артрита… – самозабвенно врал Телегин, не думая открывать пакет.

– Я никому не причиню вреда! – воскликнула красная лягушка, которая уже успела прицепиться к одной из тонких пеньковых верёвок, свисавших с потолочных балок. Размером она была чуть больше ногтя большого пальца Ноэля и выглядела абсолютно безобидной. – Если вы сами на меня не нападёте.

Машков решительно вырвал сверток из рук наркодилера и резанул пакет большим кухонным ножом.

– Ты прекрасно знаешь, что в классе не разрешается сидеть на полу, – строго произнесла миссис Стикс. – Надеюсь, ты наконец усвоишь урок!

– Кокаин чистой воды, – оценил он, слизнув порошок с кончика ножа. – Вот, значит, где вы хранили его. А мои ребята с ног сбились, все обшаривая, – я же вас вчера вытурил с пустыми руками. Сегодня, стало быть, за своим товаром пожаловали.

– Но и нельзя пятиться не глядя, – заметил Тайсон.

Телегин понял, что попался.

– Ноэль у нас новичок и ещё не знаком с правилами, – сказала миссис Стикс и снова потёрла одну о другую передние лапки. – Вилли, не расскажешь ли нам о растительных ядах?

– Петр Ильич, Павел Павлович, простите, ради бога. Дайте я заберу эту гадость, и больше вы обо мне не услышите, – заканючил он. – Это же не мое – чужое! Я жизнью отвечаю за этот пакет, понимаете? Тут же на сто тысяч «зеленых»!

Повисла тишина, которую нарушал лишь громкий храп гиппопотама, стоящего, свесив массивную голову.

– А что, Петр Ильич, может, заберем товар в качестве компенсации за ущерб репутации казино? – предложил Машков. – Сдадим его кому-нибудь оптом, и черт с ним, да и с крысой этой, – сплюнул он беловатой слюной в сторону Телегина.

– Вилли! – прошипела Элени и ткнула головой в бок гиппопотама. – Тебя спрашивают.

Тот рухнул на колени прямо в этот плевок на кафельном полу.

– Что? – Вилли поднял гигантскую голову и распахнул глаза. – Простите, я задремал.

– Не губите, Петр Ильич! Отдайте! Мне же рассчитываться нечем!

– Если ты постоянно засыпаешь днём, тебе стоит перейти в ночной класс, – недовольно проговорила миссис Стикс.

Федор Павлович со страхом наблюдал за происходящим. Шеф-повара заботило не унижение еще вчера почти всесильного в казино начальника – он его, как и многие, не любил, – а то, что он сам поневоле ввязался в опасную историю, из которой можно выйти и через дверь на улицу.

– Там он тоже всё время спит! – воскликнул Коколорес.

В этот момент в кармане Машкова подала голос рация.

Миссис Стикс снова вздохнула:

– Первый, это Восьмой. У нас гости «два»!

– Итак, Вилли, что тебе известно о растительных ядах?

«Два» на языке спецсигналов обозначало милицию.

Гиппопотам удручённо покачал головой:

– Зачем? Почему идут через отель? – спросил напряженно Пал Палыч.

– Простите, я ничего не запомнил. Но теперь буду слушать внимательно.

– Говорят, что об охране хотят договориться.

– Элени, пожалуйста, выручи меня! – взмолилась миссис Стикс.

– Подержи их немного. Скажи, что к ним выйдут, – распорядился Машков. – Менты нарисовались, Пит. Не ты ли заказал их, Гарик? – обратился он к стоящему на коленях Телегину. – Подставить нас решил со своим кокаином?! Хрен вам, не на тех нарвались! – заорал Пал Палыч, тряся его за плечи. – Федя, открой-ка плиту, – велел он шеф-повару.

Очевидно, на Элени можно было положиться. Она легко перечислила все сложные названия растительных ядов и разъяснила способы их действия.

Её доклад прервала возня на верхних этажах. Чак залепил Брик пощёчину, а сестра укусила его за ухо.

Старик подбежал и послушно снял специальным ухватиком конфорку с огромной французской газовой плиты, которая работала на манер дровяной, старинной – только на такой можно было приготовить некоторые изысканные блюда. В образовавшееся круглое отверстие, пышущее пламенем, Машков начал высыпать из дыры в пакете белый порошок, который с шипением вспыхивал и превращался в желтоватый дым, уносимый тягой. Игорь Андреевич вскочил с пола и бросился спасать свое сокровище, вытянув руки прямо к пламени. Коротким ударом ноги Машков отбросил его прямо на стол с противнем салата – к баклажановому цвету элегантного костюма добавились разводы майонеза, лепестки зелени и чешуйки моркови. Федор Павлович горестно ахнул, а Телегин взвыл, видя, как в пламени исчезли последние крупинки кокаина и сам опустевший пакет.

Миссис Стикс застрекотала, и обезьяны моментально угомонились.

– Все! Вы меня убили! За что, гады? Я пять лет работал на вас! Ответите!!! – рыдая, кричал несостоявшийся наркодилер.

– Ещё одна такая выходка, – ледяным тоном произнесла учительница, – и я оставлю вас здесь на всю ночь.

– На, утрись, – бросил ему вонючую кухонную тряпку Машков, – и вали отсюда как пришел.

Снова запиликала рация.

– Как быстро миссис Стикс с ними разделалась! – прошептала Элени Ноэлю, которому напомнил всё тот же школьный проект про богомолов. – Но ты её не бойся, – поспешно добавила газель. – Миссис Стикс жутко строгая, но классная. Нам крупно повезло, что она наша учительница.

– Первый, они сказали, что не могут ждать и зайдут завтра, – доложил охранник с гостиничного входа.

2

– Ну и хрен с ними, – раздраженно ответил Машков, взглянув в сторону Телегина. – Все, иди, иди, Гарик, нас дела ждут. Да бочком через зал проскочи – не порти гостям аппетит…

В голове у Ноэля был такой сумбур, как если бы последний час он провёл на американских горках. Ну и напряжённый же выдался урок! После доклада Элени они ещё обсудили, какими способами ядовитые насекомые убивают своих врагов. Некоторые вводят яд через жало прямо в ткани жертвы, другие распыляют смертоносный заряд из специальных желёз.



Миссис Стикс вызвала отвечать жука-бомбардира по имени Алекс, который с гордостью продемонстрировал своё мастерство. Он выпустил из брюшка облачко газа, такого горячего и едкого, что все его недруги немедленно обратились бы в бегство.

Игорь Андреевич плелся по стеклянной трубе, соединяющей «Голден эг» с «Евразией», и с тоской думал, что идет здесь в последний раз, и не потому, что путь в родное казино ему отныне заказан, а потому, что вместе с легким теплым сквозняком его взмокшее лицо холодило дыхание неминуемой смерти…

В кабинете генерального директора гостиницы, то есть хозяина, его ждали с нетерпением. Сам хозяин, бывший секретарь Тбилисского горкома комсомола Гиви Купатадзе, сидел в своем кресле, нервно поигрывая карандашом в толстых пальцах потомка грузинских купцов, а напротив, на роскошном испанском диване, обитом зеленой ласковой кожей, полулежал Реваз Габуния, он же Ладо, самый влиятельный из кавказских московских воров в законе.

После этого бомбардировать класс начала миссис Стикс – теперь уже информацией. Хуже всего было то, что эту информацию приходилось запоминать: ведь в классной комнате не было ни тетрадей, ни ручек.

– Что-то задерживается твой Гарик, – лениво заметил Ладо. – Я смотрю, ему никакое дело нельзя поручить: ни отмывку для нас наладить, ни сбыт коки, ни просто забрать товар. Старый он, а неумный. Не люблю я с русскими работать. Я тут про них пословицу новую придумал: они так долго запрягают, что забывают, куда ехать собирались, ха-аха!

– Невозможно всё это удержать в голове! – пожаловался Ноэль, когда после урока ученики вышли из класса.

Гиви угодливо подхихикнул, надув жирные щеки.

– Да брось ты, – отмахнулась Элени. – Это дело привычки.

– А новый наш кадр надежный? – спросил Реваз.

– Эти контактные яды… я уже не помню ни одного названия!

– Надежней некуда. Троянская кобылка свое дело хорошо знает. Знаешь, сколько я заплатил Армену ростовскому за нее? Месяц выждем, и она заработает на нас как часы, – пообещал Гиви. – Слушай, Ладо, а нужны нам все эти сложности? Одного засылаем, второго – просто «холодная война» какая-то. Вывезли бы вы этого Козыря в лес, дали пару очередей над головой – и казино наше.

– Э-э, Гиви, не те времена. Да и Залимхан еще в силе пока – нельзя нам с ним войну начинать. От него ниточки на самый верх идут.

– Тетродотоксин, пумилиотоксин, батрахотоксин, ботулотоксин, майтотоксин, рицин… – начала Элени.

– Да где тот верх? «Семья» вся на даче сидит, ничего уже не решает…

– «Семья»-то на даче, а вот дальние родственнички еще в городе, – вздохнул Ладо. – Но ничего, скоро нам поле деятельности расчистят. Тебе сделали картинку?

– Ноэль? – раздался голос миссис Стикс. Мягкий и хрупкий, он тем не менее хорошо был слышен сквозь гул голосов. – Зайдёшь ко мне на минутку?

– Проект? Совсем забыл! – всплеснул руками Гиви. – Сейчас покажу.

– Увидимся позже. – Элени приветливо кивнула и поскакала к выходу.

Он подошел к огромному булевскому комоду – украшению кабинета – и достал из верхнего ящика небольшой планшет. На нем по всем правилам архитектурного искусства были изображены в плане и в перспективе… две «Евразии»: одна существующая, а вторая – новая, как две капли воды похожая на нее, но стоящая на месте казино «Голден эг».

– Как ты? – поинтересовалась миссис Стикс, когда Ноэль подошёл к деревянному шесту. Учительница-богомол повернула к нему свою треугольную голову; большие зелёные фасеточные глаза пристально смотрели на него.

– Вот, – с вожделением вздохнул Гиви, ставя планшет на стул, чтоб корпуса выглядели повыразительнее.

– Ну… – Ноэль поморщился. – Слишком много всего для первого раза.

– Неплохо, – оценил Ладо. – Совсем как в Нью-Йорке эти небоскребы-близнецы.

– Знаю. Но уверена, что ты быстро освоишься.

– Да, – согласился Гиви. – Так и задумано. А ты когда там был?