— Что ж, не хотите — не верьте… Только я хочу быть уверена, что, если умру, ее расстреляют. Я хочу, чтобы вы это записали.

— Хорошо, хорошо. Я запишу.

— Именно так и запишите. В моей смерти виновата Анна.

Когда она наконец ушла, Ехин повернулся в Амелину:

— Ну что, тронулась дамочка?

— Как же, такая святая любовь к ныне покойному супругу!

— А вообще, темное дело, — медленно, словно нехотя, заговорил лейтенант Сидихин. — Я тут раскопал кое-что. Про Курносенкову. То есть про тетеньку. Хотел дождаться, пока эта психопатка уйдет, и проинформировать. Сноха Курносенковой не выходила удачно замуж. Она просто сошлась с мужиком. С кем бы вы думали? С господином Панковым! Это он заставил свою любовницу пустить по миру свекровь, продать квартиру и деревенский дом, обосноваться в столице и содержать его. Женщина в то время работала в банке. Мерзавец был отменный, между прочим. Когда после кризиса ее банк лопнул и женщина потеряла работу, Панков от нее ушел.

— Погоди, Гена, ты это серьезно? — Ехин ошарашенно потряс головой.

— Вполне. А вот у Шацкого на вечер убийства Панкова железное алиби. Я нашел Глена. Кроме него еще один парень из той же тусовки подтверждает, что Шацкий был с ними. Если только они не сговорились.

— Оставим пока Шацкого. Но тетенька! Как тесен мир! Нет, интересный все-таки город — Москва! Прямо-таки сюжет для романа, а? — Ехин рассмеялся.

— Эта тетенька, между прочим, когда-то с мужиками на охоту ходила, — напомнил Амелин. — Значит, стрелять умеет.

— А при чем тогда Юсупов? — спросил Ехин.

— А черт его знает! Надо пофантазировать.

— Кто у нас в отделе главный фантазер? Женя? Как?

— Что ж… Хотя я не вижу, какая может быть связь между тетенькой и Юсуповым, — пожал плечами Женя Антонов.

— Так на первый взгляд между ней и Панковым тоже не было никакой связи, а теперь оказывается, что они давние враги. Поистине, мир тесен, — повторил Ехин.

— Максимыч, чем черт не шутит? — оживился Амелин. — Вдруг Австрийская не имеет отношения к этим двум убийствам?

— Я все думаю, как быть с Юсуповой, — задумчиво сказал Ехин. — Охрану к ней мы приставить не можем. Да ну, это полная чепуха! При чем здесь Юсупова? Я не могу поверить, что Австрийская так кровожадна, да еще на редкость мстительна. К тому же я ее предупредил. Не полезет же она добровольно в петлю? Больше всего мне хотелось бы поверить в то, что все уже закончилось.



* * *



Анна вернулась с работы пораньше и теперь пила на кухне кофе, слушая, как мама с тетенькой обсуждают рецепт засолки капусты.

— Нет, Галя, ты как хочешь, а я слышала, что непременно надо туда хрена. Прошлый год мы квасили с антоновскими яблоками, и получилось хорошо. А если бы туда еще и хренку…

— Сделаем и с яблоками, и с хреном.

— Только не рановато ли квасить? Еще не сезон.

— Не сезон, — согласно кивнула тетенька. — Капуста еще в полях стоит, пока морозцем не хватит, урожай собирать рано. И на закваску она не годится. К тому же я завтра хотела в город съездить, дела у меня.

— Что-то зачастила ты последнее время в город, Галя, — покачала головой мать Анны.

— Да все по больницам, все по больницам.

— У вас серьезное что-то нашли, Галина Степановна? — вмешалась Анна. — Быть может, подыскать хорошего врача?

— Нет, Анечка, ничего серьезного. Годы свое берут, только и всего.

— Бабушка, где мои новые черные джинсы? — заглянул в кухню Сашка.

— Иду, Сашенька, иду. Я их убрала вчера в дальний шкаф, ты не найдешь…

Мать ушла. Анна пристально посмотрела на тетеньку:

— А если серьезно, Галина Степановна? Раньше вы крайне неохотно ездили в Москву, все травками какими-то лечились. Я вас последнее время не узнаю. Не думайте, что я вас в чем-то подозреваю, просто мне не по себе. Куда вы завтра едете?

— Дело-то прошлое. Не хотела я никому говорить, да жизнь сейчас так повернулась, что уж и не знаю. Десять лет назад сгинул мой сыночек Коленька, а жена его бывшая, на которую он все переписал, взяла да и продала всю мою собственность. Спасибо, Владимир Михайлович, царство ему небесное, приют дал. А когда дело-то вертелось, видела я случайно того мужика, ради которого моя сноха на такую глупость решилась. Парень видный, красивый. А мы, бабы, дуры, за одно только ласковое слово готовы на край света идти. Так и я Коленьке покойному все передарила, а оно вон как вышло… Внучку уж больно было жалко, мать запретила и близко ко мне подходить, а я, чай, бабка. Так оно и шло, а недавно приезжает твой Панков, я как глянула, да и обмерла — он. И жалко мне тебя стало, Аня, и сноху мою непутевую жалко, никого ведь больше у меня нет, разве вы виноваты, что мужик так к себе присушил? Сама молодая была, знаю, как оно бывает. Ну, думаю, раз он к прежней-то жене вернулся, значит, с моей снохой у него все закончилось. Ну и поехала в родное село, а там услышала, что сноха моя работу в банке потеряла, кое-как устроилась продавщицей на лоток, замуж больше не вышла, а из всего имущества осталась у нее только квартирка в Москве.

— И что вы сделали?

— Поехала туда, вот что. Долго кругами ходила, все внучку свою высматривала, боялась, что не узнаю. Девочке уже тринадцать лет, невеста совсем. А потом не выдержала да и объявилась снохе. Плакала она, и в ногах валялась: прости, Галина Степановна, затмение нашло, в места родные до сих пор, мол, боюсь объявиться, стыдно. И так она ругала этого Панкова! Посмотрела я на нее да на внучку, и тоска меня взяла: девчонку одеть-обуть надо, кормить надо. А дома бедно, сразу видать, что не шикуют люди. Вот и стала я туда наведываться, Аня. Своя кровь, что ж теперь поделаешь.

— И опять отдали им все свои деньги?

— Что ты, Аня, что ты! Покойный Владимир Михайлович все для меня устроил, деньги мои шли на счет, в сберегательный банк. Кое-что скопилось на черный день. Я сейчас только проценты беру, и то сноха каждый день мне молитвы возносит.

— И вы простили?

— Я женщина простая, если и была у меня злоба, то вся вышла: сколько лет прошло!

— Значит, вы смогли простить, — задумчиво сказала Анна. — А со мной что? Почему я не могу?

— Люди, Анечка, по-разному устроены, не бери в голову. Придет время, и ты простишь.

— Боюсь, как бы не было поздно… Значит, завтра вы к ним снова поедете?

— У внучки именины, как не поехать? — вздохнула тетенька. — Да скажи ты мне, что молодежи-то нынче дарят? Или лучше деньгами?

— И все-таки вы поосторожнее, Галина Степановна. А насчет подарка… Сколько ей лет?

— Тринадцать исполнится.

— Что ж, купите CD-плеер да кроссовки модные. На дискотеку небось будет бегать.

— Плеер — это что? Это который в уши вдевают?

— Ну да. С наушниками. Спросите у Сашки, он покажет.

Мать вернулась на кухню, поставила на стол грязную тарелку и пожаловалась:

— Ох уж эта молодежь! Если бы ты видела, что у Сашки в комнате творится! Даже ест у себя, так занят каким-то аппаратом. Должно быть, институтские дела. И с телефоном не расстается. Девчонка, что ли, какая завелась? Тарелку трудно на кухню отнести!

— Он завтра уезжает куда-то?

— Откуда же я знаю, Аня? Паяльник включен, в комнате дымом пахнет. Что он там делает, ума не приложу! И все какие-то тайны. Не иначе как любовь. Давно пора… А тебе, Аня, второй день женщина какая-то все звонит и звонит. Я вчера забыла сказать.

— Какая женщина? — вздрогнула Анна.

— Да откуда же я знаю! Мне, говорит, Аню. Значит, не с работы.

— Она вчера звонила?

— Ну да. Когда вас со Стасом еще не было. И сегодня с утра. Я уж не стала тебя будить. А потом ты уехала на работу. Так она в обед позвонила.

— Что ж ты не дала ей мой рабочий телефон?

— Не хочет. Я, говорит, подожду, пока она вернется с работы, а вечером перезвоню.

— Не представилась?

— Нет, Аня. Но голос знакомый. Такое ощущение, что много лет назад я часто его слышала. Но вот припомнить, кто это…

— Спасибо мама, ты не переживай, кому надо, тот отыщет. А сока томатного у нас нет?

— Как же? В холодильнике стоит. Галина специально для тебя сделала, из свежих помидоров. Не химия какая-нибудь.

Анна налила в большую кружку сок, обильно посыпала солью, размешала:

— Не станете меня ругать, если я в своей комнате попью, или достанется, как Сашке?

— Что нам, старым, еще делать, как не по хозяйству хлопотать? Это мы по привычке ворчим…

— Спасибо. А где Стас?

— На веранде, где ж еще? Закат смотрит. Мольберт туда принес, краски, кисти. Пойти, что ли, бутербродов ему отнести?

— Балуешь ты его, мама.

— А кого ж? Надо для кого-то жить, дочка, а Стасик, он хороший, и всегда так смешно говорит.

Анна ушла из кухни в расстроенных чувствах. Она уже догадалась, что за женщина так настойчиво хочет с ней поговорить. Светку Юсупову Анна недолюбливала еще со школы, когда та, ничем особым не блистая, получала хорошие оценки и все учителя упорно тянули ее на медаль. У Светланы был очень влиятельный папа. Никогда они не были подругами, а после истории с увольнением Анна решила навсегда вычеркнуть ее из круга своих знакомых. И вот теперь история с Юсуповым. Придется объясняться.

…Телефонный звонок настиг ее в спальне. Она первой сняла телефонную трубку: мама и тетенька ушли в сад собирать нападавшие за день яблоки, а Сашка и Стас никогда не спешили кидаться к телефону.

— Алло?

— Да, я слушаю.

— Анна?

— Света?

— Ты не думай, что тебе все это сойдет с рук, — угрожающе сказала Светлана.

— Что сойдет?

— Ты убила моего мужа…

— Зачем ты звонишь? — негромко спросила Анна.

— Я была в милиции, я все им сказала. Посмей только тронуть еще и меня!

— Что ты им сказала?

— Ты ненавидишь нас. У меня есть деньги…

— И что?

— Сколько мы тебе должны? Мне теперь ничего не нужно, я хочу уехать к тете в Израиль и жить спокойно, слышишь? Отстань от меня…

— Света, опомнись! Что ты такое говоришь?

— Не прикидывайся! — крикнула Светлана. — За мной все время следят. Я знаю, что ты можешь кого-нибудь нанять, чтобы меня убить. Ты ненормальная.

— Света, уезжай ты куда хочешь, все давно уже кончено, — устало сказала Анна.

— Да? А почему за мной кто-то ходит?

— У тебя нервный стресс. Я понимаю: после смерти самого близкого человека так бывает, но это пройдет. Сходи к врачу, тебе выпишут успокоительное.

— Нет, я нормальна. Попробуй только ко мне близко подойти! В милиции уже знают, что, если я умру, убийца ты.

— Послушай, я к тебе завтра приеду.

— Не смей!

— Света, я хочу все объяснить.

— Что ты мне можешь объяснить? Андрюши нет… — Голос Светланы сорвался.

— Откуда ты звонишь?

— С дачи. Я ее еще не продала, покупатели все не едут и не едут. Я сижу здесь одна. Мне срочно надо продать эту дачу. Я должна уехать…

— Где она, твоя дача?

— Зачем тебе? Ты за деньгами хочешь приехать? Я отдам. У меня все деньги здесь, бери все. Тогда ты отстанешь?

— Не нужны мне деньги!

— Да? А зачем тогда взяла?

— Когда? — удивленно спросила Анна.

— Ладно, не прикидывайся! Конечно, я понимаю: у тебя душа болит. Но разве одного Андрюши мало? Мне теперь тоже кого-то надо за него убивать, так? Ведь я его любила. Так что, в отместку убить тебя? Ты-то осталась жива, у тебя есть сын, хороший дом, молодые любовники, деньги. А как же я, Аня? Мне терять нечего. Пожалуй, я тоже буду мстить. У меня на даче ружье есть, так что ты приходи.

— Где дача?

— Да не так уж далеко, в Солнечногорском районе.

— Какой поселок? Дом?

Анна постаралась запомнить адрес, который продиктовала Светлана.

— Приедешь? Я буду тебя ждать, Аня. Нам есть о чем поговорить.

— Да. Ты права.

— Ты только не промахнись. Если уж задумала идти до конца. Я по Андрюше уже соскучилась.

Анне стало жутко.

Светлана все дышала в трубку с хрипом и чего-то ждала.

— Признайся, Аня. Ты его убила?

— Ты на магнитофон, что ли, записываешь? Света, кончай этот детектив, слышишь? Не умеешь, так не берись.

— Я научусь. У тебя научусь. Обязательно. Ты как, список составляла? Пункт первый: Панков Ваня, пункт второй — Юсупов Андрюша, третий — я, а Ольга? Мне никак нельзя пропустить ее вперед?

— Бред какой-то! — вздрогнула Анна.

— Значит, нельзя. Ну тогда приезжай.

Она наконец положила трубку. Анне снова послышался знакомый щелчок, как будто кто-то слушал разговор по параллельному телефону.

«Похоже, она от горя слегка помешалась, — думала Анна. — Бедная Светка! Завтра я к ней поеду, и все будет хорошо. Мне надо ехать. Надо. Но это завтра. Завтра. А сейчас надо просто полежать. Что-то голова разболелась…»



Утром она первым делом позвонила на работу и предупредила, что приедет только во второй половине дня. Потом спустилась на кухню, где застала только мать.

— Мама, а где все?

— Галина Степановна уехала.

— Ну это я знаю, — нетерпеливо сказала Анна. — Остальные?

— А кто? Сашка уже уехал в свой институт, Стас куда-то пропал.

— Куда?

— Анечка, он же не докладывает. Собрался, говорит: пойду, мол, писать с натуры.

— В такую рань?

— Ну вчера он хотел посмотреть закат, сегодня восход. Разве я в этом что-нибудь понимаю? Стасик что-то все говорил, говорил, говорил…

— И где он пишет этот восход?

— Где понравится. Он сказал, что пойдет в лес искать большой муравейник.

— Муравьи-то ему зачем? Что за символ?

Мать только вздохнула:

— А ты, дочка, на работу?

— Нет, в другую сторону. — Анна быстро допила свой кофе. — А потом на работу. Рано не жди.

— Поешь хоть… — горестно вздохнула мать.

— Не хочу.

На улице Анна покричала Стаса, но тот не отзывался. И она пошла в гараж заводить машину. «Ну и черт с ним! Не пойду же я в лес искать огромный муравейник? Мне ехать надо!»

И на развилке она решительно повернула в сторону Солнечногорского района. До поселка, где была дача Юсуповых, было и в самом деле недалеко. Только возле самого поселка Анна вспомнила, что однажды здесь уже была. В самом начале своей карьеры в туристическом агентстве «Северное сияние». Юсуповы отмечали открытие нового филиала и пригласили присутствовать менеджера месяца. Анна невольно усмехнулась: был у нее когда-то и такой титул.

С того времени прошло уже больше десяти лет, к дому сделали новую пристройку, сам он был заново выкрашен, деревья в саду заметно выросли. Анна прислушалась: никого. В саду тишина, только ветер качает ветки деревьев. И она поднялась на крыльцо, постучалась в дверь:

— Есть здесь кто-нибудь?

Никто не ответил. Анна толкнула дверь: не заперто. Она вошла на террасу и, не увидев хозяйки, открыла дверь в большую комнату. В кресле дремала Светлана Юсупова, прижимая к себе охотничье ружье.

— Света, — негромко позвала Анна.

Та открыла глаза.

— А, это ты…

— Света, ты что, всю ночь так просидела?

— Т— с— с… У тебя есть пистолет? — так же шепотом спросила Светлана.

— Зачем?

— Ты пришла меня убить, — Юсупова вдруг подняла ружье. Вид у нее был сонный, покрасневшие глаза слезились, руки дрожали. Анна испугалась, что она случайно возьмет да и нажмет на курок.

— Подожди, Света. Опусти ружье. Ты видишь, ничего у меня нет, вот, смотри. — Анна вывернула карманы, вытряхнула на стол все, что было в сумочке.

Светлана посмотрела на нее, потом на ружье:

— Как стреляет эта штука?

— Да поставь ты его, можно подумать, что я знаю! — разозлилась Анна. — Ты его что, зарядила?

— Не знаю, я боюсь. Тут есть курок, я нажму?

Анна внимательно пригляделась к ней. Гибель любимого мужа, страх за собственную жизнь… В таком состоянии человек не соображает, что делает. К тому же бессонная ночь. Анна сама пережила когда-то подобное. И ей стало жалко Светлану. «Что ж, отомщена, — мелькнула непрошеная мысль. — Не затем ли я сюда приехала? Увидеть ее в таком состоянии. Еще немного — и выстрелит из этого ружья. В себя. Чтобы не болело больше. По-моему, достаточно».

— Давай я тебя в город отвезу, — сказала она. — К врачу. Я знаю хорошего психотерапевта, он тебе поможет. Выпишет лекарства, поговорит.

— Я жду, — отмахнулась Светлана. — Покупатели должны приехать. Мне никуда нельзя отходить. Подожди, — вдруг вспомнила она и, не выпуская из рук ружье, поднялась с кресла и направилась к буфету: — Вот, возьми.

На стол упала толстая пачка денег.

— Зачем? — растерялась Анна.

— Долг. Это все, что мы тебе должны? Андрюшина жизнь и эти деньги. Хватит?

Не обращая внимания на деньги, Анна сгребла со стола свои вещи в сумочку, оставив только пачку сигарет. Последнее время она стала покуривать. Вот и сейчас нервы расшалились. Прикурила сама, потом протянула одну Светлане:

— На.

— Спасибо, — та взяла сигарету, неуверенно повертела ее в руке. Анна поднесла зажигалку. Светлана неумело прикурила, неглубоко вдохнула дым и закашлялась:

— Может, лучше водки, Аня? Помянем Андрюшу?

— Я за рулем. Мне еще на работу сегодня надо. Потом как-нибудь. А сейчас давай лучше просто посидим, помолчим.

Светлана затихла. Несколько минут они сидели молча. Анна никак не могла решить, что же ей делать дальше? Прощения, что ли, попросить? Вдруг Светлана всхлипнула:

— Аня, это правда не ты его убила?

— Ну конечно не я. Мне ехать надо, Света. На работу.

— Да? — устало спросила та. — На работу?

— Поедем со мной. Я не могу оставить тебя здесь в таком состоянии. Ты не можешь вести машину, а тебе надо к врачу. Поедем.

— Нет. Не могу. Как же мои покупатели?

— Да черт с ними!

— Не могу, — упрямо твердила Юсупова.

— Ну, как хочешь. Проводи меня.

Вместе со Светланой она вышла на крыльцо. Та все никак не могла расстаться с ружьем. Анна покачала головой: ну что с ней сделаешь?

— Что ж, подругами мы никогда не были, расстанемся как старые знакомые. Без надежды на встречу, но и без обид. Прощай, Света.

— Прощай, — грустно усмехнулась та. Потом снова крепко прижала к себе ружье.

— Так заряжено оно у тебя или нет? — не выдержала наконец Анна. — Что ты с ним носишься, если не знаешь, как стрелять?

— Ты, можно подумать, знаешь, — разозлилась Светлана. — Если такая умная — на! Нет, подожди, Аня, вот ты уедешь сейчас и что, все? А Андрюша? Нет, я нажму.

— Стой! Что ты делаешь?!

Она все-таки успела нажать на курок, а потом упала. Анна сначала даже не поняла, что выстрелов на самом деле было два, прошептала только:

— Света? Куда же ты стреляла?

Потом только сообразила, что Светлана никак не могла попасть в себя. Она держала ружье наперевес, и свинцовая пуля, вылетевшая из него, угодила в одну из старых яблонь. Все-таки ружье было заряжено. Анна увидела, как крупное тело Светланы несколько раз судорожно дернулось, а потом она вытянулась и замерла. Все, это конец. Отличный был выстрел. И тут в кустах раздался шорох. Сад был старый, листья на деревьях наполовину пожелтели, но еще не успели облететь, по забору так густо разрослась жимолость, что разглядеть, кто там прячется, было трудно. Анне показалось только, что это мужчина в черной куртке, который тут же перелез через забор и бросился бежать.

«Но подумают-то на меня!» — мелькнуло в голове. И Анна кинулась обратно в дом. Судорожно стала оглядываться: не забыла ли чего? На глаза попалась пачка денег. Взять? Инсценировать ограбление? Нет, лучше поскорее бежать отсюда. Бежать… Анна выхватила из сумочки носовой платок и попыталась протереть ручки кресла, на котором сидела, потом стол. До чего еще дотрагивалась?

Последней была дверная ручка. Все. Она бросилась бежать к воротам, возле которых оставила свою машину. Вроде никого. Пусто. Анна была так потрясена, что мысль позвонить в милицию или в «скорую» даже не пришла ей в голову. Последняя встреча с Ехиным начисто отбила у нее охоту общаться с кем-либо из этого ведомства.

То и дело оглядываясь по сторонам, Анна медленно выехала на шоссе. Ей казалось, что машина тоже умеет красться, если аккуратно, едва касаясь, давить на педаль газа. Они обе прячутся. Очутившись на трассе, Анна немного перевела дух. По крайней мере на этот раз у нее нет никаких галлюцинаций. И провалов в памяти тоже нет. Она его видела! Это был мужчина в черной куртке. Высокого роста. Волосы? Нет, этого она не разглядела. Кажется, он был в капюшоне. Или в головном уборе? Все произошло слишком быстро.

Анна вспомнила, что собиралась сегодня ехать на работу. «Какая, к черту, работа? — подумала она. — Чтобы сотрудники агентства увидели, как за мной пришла милиция? Хорошо, если допрашивать, а то могут прямо из офиса в наручниках увести! Что ж так не везет, а? И кто он?»

И она вернулась домой.

— Что случилось? — удивленно посмотрела на нее мать. — Ты же сказала, что будешь поздно?

— Если вдруг будут спрашивать, я никуда не уезжала, ты поняла? Все утро сидела дома.

— Да почему, Аня?

— Ты что, хочешь, чтобы меня посадили в тюрьму?!

— Аня! — ахнула мать. — Что случилось?

— Ничего. Впрочем, все это бесполезно. Кто дома?

— Да никого, по-прежнему.

— Шацкий не объявлялся?

— Нет.

— А Сашка?

— Он же в институт уехал!

— Да знаю я! И зачем я сюда приехала? Нет уж лучше на работу. Так и скажи: до десяти утра я отсыпалась, а потом поехала на работу.

— Хорошо, — кивнула мать.

— Все равно не поверят. Ну хоть так.

Она не могла усидеть на одном месте. Зачем заезжала домой? Да посмотреть, кто дома, вот зачем! Потому что черная куртка есть у Сашки. И у Стаса. Теплая куртка, в которой тот ходил в лес, на этюды. Ведь выстрел прозвучал после того, как Светлана Юсупова сама нажала на курок. Тот высокий мужчина в черной куртке защищал Анну



Оперативно-розыскная группа: осмотр места происшествия



Убийство Светланы Юсуповой произошло в Солнечногорском районе, то есть за пределами столицы, поэтому Ехин узнал о нем не сразу. Сводка происшествий по области за этот день еще не поступала. В конце рабочего дня раздался звонок, и какая-то женщина громко закричала в телефонную трубку:

— Светочку убили, а вы сидите!

— Какую Светочку? — растерялся Ехин.

— Дочку мою. Немедленно поймайте эту ведьму! Это она!

— Кто это говорит?

— Мать Юсуповой. Я на вас президенту напишу! Я в Думу напишу! Это вы виноваты в смерти моего единственного ребенка! — В трубке раздались громкие рыдания.

— Послушайте, я не совсем понимаю. Вы — мать Юсуповой?

— Мать. Светочки Юсуповой мать. Сначала зятя укокошили, потом дочку мою, Светочку, а вы сидите.

— Убита Светлана Юсупова? Когда? Где?

— Она мне телефон ваш оставила и наказала, чтобы вы свое обещание выполнили.

— Какое обещание? Откуда вы звоните?

— С опознания. Покупатели днем приехали дачу смотреть и Светочку нашли. Нашли мою Светочку… — Женщина громко заплакала.

— Где?

— На даче… под Солнечногорском…

— Понятно теперь. Выезжаю, где дача? — спросил Ехин.

— Вы сначала ее поймайте, Австрийскую эту.

— Как ваше имя-отчество?

— Тамара Григорьевна. Да какое еще отчество? — Женщина разрыдалась. — Светочку мою убили!

— Тамара Григорьевна, успокойтесь, мы во всем разберемся.

— Вы разберетесь! Ненавижу вас всех! Ненавижу!

В трубке раздались короткие гудки. Ехин повернулся к капитану Амелину:

— Шура, едем, срочно.

— Что так?

— Труп Юсуповой сегодня обнаружен. На даче, которую она собиралась продавать. У нас где-то был записан адресок. Вот и всплыл наш «Макаров». Тот самый, который мы так и не нашли. Вот и дотянули!

— Уверен, Максимыч? — деловито спросил Амелин, застегивая куртку.

Ехин только рукой махнул. Мол, а что там еще может быть?

— Значит, она не успокоилась. Вот стерва! — Амелин громко выругался.

— Погоди выводы делать. Поехали. У меня машина на ходу…

…На даче Юсуповых опергруппа из местного РОВД уже закончила работу. Тело увезли, следователь прокуратуры и сотрудники милиции уехали с места происшествия. Этот день был богат на события, в милицию поступил еще один срочный вызов. По участку бродила только мать Юсуповой, громко рыдая. Увидев Ехина, она тупо спросила:

— Вы кто? По какому делу?

— Майор Ехин Олег Максимович. Вы мне сегодня…

— А! Приехали! — накинулась на него Юсупова. — Чего уж теперь-то! Раньше надо было приезжать! На вскрытие увезли… Увезли мою Светочку!… — И Тамара Григорьевна вновь громко зарыдала. Ехин отозвал в сторонку Амелина:

— Шура, ты здесь оставайся, поговори с матерью, по соседям походи, а я наведаюсь в Солнечногорский РОВД, к коллегам.

— Хорошо, Максимыч, — деловито кивнул Амелин. — Сделаем.

…Узнав, какова цель визита приехавшего из столицы майора, коллеги из местного РОВД вздохнули с облегчением:

— Так, значит, это ваше дело?

— Общее, — буркнул Ехин. — Из какого оружия был произведен выстрел?

— Светлана Петровна Юсупова была убита из пистолета «Макаров». Прицельный выстрел с расстояния примерно пяти метров. А вообще выстрелов было два. Из разного оружия.

— То есть как это два?

— Она сама тоже стреляла. Из охотничьего ружья.

— В кого стреляла? — напряженно спросил Ехин.

— Быть может, в убийцу? Но пуля попала в дерево.

— Так… Что еще интересного можете сказать?

— Согласно показаниям свидетеля утром от дома Юсуповой отъезжала машина…

— Так, — повторил Ехин.

— «Мерседес» черного цвета. Отпечатков в доме нет. Чисто.

— Надо сделать сравнительную экспертизу. У нас уже есть два трупа. Тоже «Макаров». Если убили из одного и того же оружия, эти два дела надо объединять в одно. Хотя и так все ясно, — махнул рукой Ехин. Он все никак не мог простить себе, что ошибся в Австрийской. Она, несмотря ни на что, все-таки решила довести дело до конца. Словно своими руками тянула за конец веревки, на которой была завязана петля, накинутая на ее же собственную шею…

…В то время как Ехин знакомился с протоколом осмотра места происшествия, капитан Амелин отправился опрашивать соседей. Но маленький дачный поселок словно вымер. Что поделаешь: осень, сезон отпусков закончен, урожай в основном собран, погода испортилась, поэтому среди недели здесь делать нечего. Наконец Амелину повезло. Один из домов показался ему жилым. Этот маленький домишко был будто собран из кусочков. Создавалось впечатление, что сюда тащили все, что плохо лежало, да перепавшее от щедрот богатых соседей. Едва протиснувшись в узкую калитку, Амелин нос к носу столкнулся с шустрым мужичонкой в ватнике и кирзачах. От него явственно несло перегаром.

— Куда прешь?

— Я из милиции. Здесь женщину сегодня убили.

— Оно конечно, — мужичонка стал переминаться с ноги на ногу, потом нехотя посторонился. — Проходи, коли так.

Амелин присел на треснутый пластмассовый стул с изогнутыми ножками, судя по всему, подобранный хозяином на местной свалке, достал пачку сигарет. Мужичонка охотно потянулся к пачке. Закурили.

— Федин я. Егор Федин, значит, сторож местный.

— Здесь живешь? В поселке?

— Здесь, где ж еще? Наши-то буржуи недорезанные только на выходные да в отпуска приезжают, а я, значит, живу.

— Твой дом?

— Моя хибара. Фамильное поместье, — хитро прищурился мужичонка.

— Чего-о? — уставился на него Амелин.

— Я говорю, предки мои здесь жили, в деревеньке-то. Здесь раньше деревенька была. А потом колхоз развалился, да все отсюда разъехались. Участки раскупили. Дач вот понастроили. Дома-то деревенские снесли да построили себе хоромы. У-у-у! Буржуи! — Погрозил он кулаком в сторону соседей справа.

— Пьешь?

— Ни-ни. Ну маленько. Как все, значит, не без этого. А кто не пьет?

— Встаешь рано?

— Как когда, — уклончиво ответил сторож.