Глава 10

— Говоришь, он в кустах у стоянки? Ждет?

— Да.

В новом городе было много работы. Излишней… Приходилось исправлять ошибки прежней эйстаа, по справедливости умершей. Все эти хлопоты заполняли будни Вейнте´ от первых лучей солнца до наступления тьмы. Погружаясь в сон, она завидовала ночным лодкам и другим существам, видевшим в темноте. Если бы она могла спать меньше хоть чуть-чуть, сколько всего можно было бы еще переделать. Бесполезная мысль, но как часто ночами она думала об этом… Мысли эти, конечно, не влияли на сон — нельзя спать более беспокойно и тревожно, чем иилане´! Казалось, что, закрывая глаза, Вейнте´ погружалась в глубокий сон, наподобие смерти. Но сон иилане´ некрепок, его может нарушить любой шорох. Много раз в ночной тьме поднимала Вейнте´ голову, встревоженная криками зверей. Глаза ее открывались, какой-то миг она вслушивалась. Потом, если все было спокойно, она вновь засыпала. И только серый утренний свет пробуждал ее.

— Следит за тобой?

— Не знаю. Может быть.

Этим утром она, как всегда, ступила на пол из теплой постели и ткнула ее ногой. Та начала сворачиваться. Вейнте´ подошла туда, где из бесчисленных стволов и стеблей живого города выступало что-то вроде тыквы с водой. Вейнте´ приложила губы к отверстию и напилась подслащенной воды. За спиной возле стены сворачивалась в длинный сверток постель. Она охлаждалась: до следующей ночи ложе эйстаа будет пребывать в коматозном состоянии. Ночью шел дождь, и влажный плетеный пол неприятно холодил пятки.

— Знает, что ты вошел в здание гостиницы?

— Лева, я ничего не знаю!

Вейнте´ направилась к амбесиду. Следом за ней одна за другой пристраивались фарги.

— Через час я вернусь.

Каждое утро перед началом работ руководительницы проекта и простые жительницы ненадолго приходили на амбесид, чтобы поговорить. Это открытое пространство было центром города, его сердцевиной, осью, вокруг которой крутились все дела.

— А как же…

— Через час. Жди. И лучше не подходи к окну.

Вейнте´ направилась к своему излюбленному месту возле западной стены, куда падали первые лучи солнца. В глубокой задумчивости она не замечала рядовых жительниц, расступавшихся, чтобы пропустить ее. Ведь она эйстаа — та, что всегда идет по прямой. Кора дерева уже согрелась, и она с удовольствием ступала по ней под восходящим солнцем, зрачки ее сузились в вертикальные щелки.

Шантельдостал ключ от номера, Коля Краснов напряженно следил за тем, как Лев Антонович вышел, запер за собой дверь люкса. Прислушался. Показалось, что продюсер стучится в соседнюю дверь. Так и есть: с кем-то разговаривает. Потом шаги в коридоре. А как же Ева? Почему к ней нельзя?

Он сказал: сиди здесь. Надо терпеть. Но что можно сделать? Что?

С глубоким удовлетворением смотрела она, как пробуждается Алпеасак. Она гордилась своим высочайшим положением: ведь это был ее город. Она будет растить его, строить, отгораживать от диких лесов, покрывающих все чужеземное побережье. Она построит город и построит хорошо. Когда холодные ветры задуют над Инегбаном, новый город будет жить здесь и чтить ее за дела. Но стоило об этом подумать, как вынырнула неприятная мысль: в день, когда это произойдет, она не будет здесь эйстаа. С остальными приплывет и Малсас<, эйстаа Инегбана, которой, быть может, суждено править и новым городом.



Быть может. Эту пару слов Вейнте´ скрывала особенно тщательно и никогда не произносила вслух. Быть может. Время меняет все. Малсас< уже немолода, молодежь уже подталкивает ее снизу. Время меняет все. И самой Вейнте´ суждено когда-нибудь перейти этот поток. А пока надо строить, возводить новый город… и строить его хорошо.

* * *

На глаза Вейнте´ попалась Этдиирг.



Снял кроссовки, носки, лег на кровать, вытянулся. Сна все равно нет.

— Ты обнаружила, кто убивает наших животных? — спросила Вейнте´.

Как же медленно тянется время! Зачем Лева запер дверь на ключ? Полчаса прошло. Еще только полчаса! А правильно ли сделал, что рассказал все Леве? Может, стоило бросить машину здесь, в этом городе, и все тут. Потом, когда пройдет неделя, вернуться и забрать. И Коля Краснов снова будет ездить по Москве на своей новенькой черной «Ауди». И Марсель это когда-нибудь увидит. Кто знает, что ему придет в голову? Может, профессиональная гордость взыграет. Он же сам сказал, что не за деньги убивает.

Нет, правильно сделал, что рассказал Леве. Сорок пять минут прошло. Выпить, что ли? В номере есть холодильник, но дойти до него просто сил не хватает. А как хочется расслабиться, забыть про все. Нет, сейчас нельзя. Надо сохранять трезвую голову. А время тянется все медленнее.

— Да, эйстаа. Большой черный устузоу с огромными клыками и острыми когтями… Клыки у него такие огромные, что торчат из пасти, даже если она закрыта. Сталлан расставила ловушки возле дыр, которые он проделал в заборе. Там его и обнаружили этим утром, две удавки схватили его за ноги, третья — за шею и удушила.

Час прошел. Левы нет. Что он, интересно, придумал? Подошел к окну, осторожно выглянул из-за занавески. Что за черт? Сирена. «Скорая» проехала. Потом милицейская машина. Еще одна. Куда это они все? Пролетели в сторону вокзала.

— Снимите с него голову, а потом принесите мне его чистый череп.

Лева… Нет! В коридоре торопливые шаги. Он на цыпочках, словно балерина по сцене, летит по комнате кдвери, приникает к ней, прислушивается. Шарк-шарк. Кусок мокрой грязной тряпки, которой уборщица моет пол, пролезает в щель под дверью, цепляет его босые ноги. Б-р-р-р!

Вейнте´ показала, что разговор окончен, и поманила к себе Ваналпе´. Оставив беседу, биолог поспешила к ней.

— Теть Мань, ты слыхала?

— Расскажи мне о новом пляже, — попросила Вейнте´.

Похоже, это дежурная по этажу, хорошенькая блондинка лет двадцати. Приметил ее, когда шел к Леве.

— Близок к завершению, эйстаа. Траву расчистили, терновник высок, кораллы у берега приживаются хорошо… Времени только мало прошло.

— Чего там? Вроде «скорая» поехала?

— Великолепно. Значит, уже можно думать о новых рождениях. Они сотрут память о происшествии на старом пляже.

— И милиция! Анне Васильевне муж звонил, следователь. Говорит, скоро домой не жди, в городе ЧП: человека убили.

Ваналпе´ согласилась, но с чувством легкой вины выразила сомнение:

Анна Васильевна? Та самая «пиратская галера», что сидит внизу?

— Пляж готов, но еще не безопасен.

Тетя Маня тяжело вздыхает:

— Все та же проблема?

— Ох ты, господи! И когда ж убили?

— Со временем мы решим и ее. Я работаю вместе со Сталлан. И мы верим — решение вот-вот найдется. Мы уничтожим зверей.

— Это необходимо. Самцы должны быть в безопасности. Чтобы случившееся не повторилось.

— Минут двадцать назад.

Вейнте´ переговорила со всеми и ознакомилась с новостями. Настроение ее немного улучшилось. Но она думала об охотнице. Прошло какое-то время, а Сталлан не появлялась. Вейнте´ поманила фарги и приказала разыскать охотницу. Наконец около полудня Сталлан появилась и села возле Вейнте´ в тени листвы.

— Средь бела дня! И где?

— Несу добрые вести, эйстаа. Пляж скоро будет в безопасности.

— У вокзала. Анне Васильевне муж сказал, что все как в кино. Мол, заказное убийство. А тот, кто стрелял, оружие кинул, сел в джип и тю-тю! Как в кино.

— Если это так, приходит конец тяжелым для города временам.

— И аллигаторам. Мы нашли, где они размножаются. Я велела фарги доставить сюда все яйца, переловить весь молодняк. Они просто восхитительны на вкус.

— Да кого ж из наших так-то убили? Рази директора какого.

— Я уже ела их и согласна с тобой. Значит, будем разводить их вместе с прочим мясным скотом?

— Нет, теть Мань. Приезжего убили. Вроде певца этого. Краснова.

— Нет, они слишком коварны и злобны. Для них возле реки строится особый загон.

— Очень хорошо. А что ты собираешься делать со взрослыми?

— Ох ты, господи! Да что ж такое творится?! Погоди, я этаж домою, да к Анне Васильевне спущусь.

— Тех, кто слишком велик для ловушек, придется убить. Конечно, это обидная потеря мяса, но выбора нет. На ночных лодках мы до зари подберемся к ним и перебьем всех.

— Покажи, где они размножаются. Хочу поглядеть сама.

— Только я никак не пойму: вроде он в этот номер прошел час назад.

Вейнте´ собралась покинуть амбесид. Становилось все жарче, и вокруг многие уже дремали, забившись в тень. Она отдыхать не намеревалась, слишком много еще оставалось дел.

— В который.

Вейнте´ и Сталлан медленно направились к пляжу, группа фарги, как всегда, плелась за ними. Жарко было даже в тени деревьев, и все время от времени ныряли в пруды, выкопанные для охлаждения у дороги. Они миновали болото, большая часть его еще не была расчищена. Оно густо заросло кустарником и пахучими травами, кишело крохотными кусачими насекомыми. Наконец болото кончилось, за густыми зарослями открылся песчаный пляж. Из высокой травы вверх тянулись приземистые пальмы и какие-то странные растения с плоскими листьями, утыканные длинными иглами. Земля эта, Гендаси, так отличалась от привычного мира. Она была полна неизведанного. И опасностей.

— Да в люкс!

Дверь несколько раз дернулась.

Впереди текла река, неторопливая и глубокая. У берега теснились лодки; их кормили приглядывающие за ними фарги. Когда фарги заталкивали в них порции мяса, из крошечных пастей стекали тонкие струйки крови.

— Вер, так заперто!

— Мясо аллигаторов, — пояснила Сталлан. — Не выбрасывать же… Лодки теперь так раскормлены, что готовы размножаться.

— Значит, ушел. Ведь спрашивать же будут, теть Мань! А я, дуреха, в магазин бегала! Директор узнает! Предупреждали меня уже. В городе так с работой плохо, так плохо! Знаете, сколько на мое место желающих?

— Тогда пусть поголодают. Они нужны нам сейчас в рабочем состоянии.

— Скажи, сидела на месте, никуда не отлучалась. И я рядом была, все видела.

— А как же он тогда вышел?

Вдоль речных берегов высились ветвистые деревья. Среди них были серые с массивными стволами; тут же росли тонкие и высокие деревья, покрытые зелеными тонкими иглами; выше всех вздымались красные гиганты, от которых во все стороны разбегались корни. Земля между деревьями была покрыта пурпурными и розовыми цветками, но наверху, среди ветвей, их было еще больше. Целые ветви были усеяны огромными бутонами. В джунглях кипела жизнь. В кронах кричали птицы, на стволах улитки оставляли за собой красные влажные полосы.

— Богатая земля… — проговорила Вейнте´.

— Ну, вышел и вышел. Говори, что видала.

— Когда-то и Энтобан был таким, — сказала Сталлан. Расширив ноздри, она принюхивалась. — Когда города еще не разрослись от океана до океана.

— Ты думаешь, тогда повсюду так было?

— Ох, теть Мань! Что будет?

Вейнте´ попыталась осознать это. Такое трудно понять. А нам кажется, что города существовали от яйца времен…

— Что будет, то и будет.

— Я не однажды говорила об этом с Ваналпе´. Она мне объяснила. Жизнь цветет в новых землях Гендаси, давным-давно так было и в Энтобане, тогда иилане´ еще не выращивали свои города.

Все. Хорошенькая Верочка будет плести все что угодно, только не правду, лишь бы выгородить себя. Но кого же убили? Николая Краснова? Ха-ха! Разве только… Но каким образом Лева мог заставить его сесть в «Ауди»?

— Конечно, ты права. Если мы все время выращиваем новые города, значит, когда-то существовал один-единственный город. И отсюда следует неутешительный вывод, что еще раньше городов не было вовсе. Такое возможно?

Снова шаги в коридоре, скрежет ключа в замочной скважине.

— Не знаю. Поговори об этом с Ваналпе´, она как дома среди подобных головокружительных идей.

— Ну, герой, как ты?

— Лева…

— Ты права. Я спрошу ее.

Это чуть ли не единственный в жизни случай, когда Коля Краснов, словно к родному, бросается продюсеру на грудь:

Тут Вейнте´ обнаружила, что их слишком уж близко окружили фарги; с открытыми ртами они пытались понять смысл разговора. Движением руки она отослала их прочь.

Они приближались к местам размножения аллигаторов, только на этот раз большая часть огромных рептилий уже навсегда оставила эти берега. Уцелевшие держались осторожно и, завидев лодку, немедленно исчезали в воде. Самки прятались последними. Эти примитивные и тупые существа просто на удивление трогательно заботились о яйцах и молодняке. Впереди на берегу стояли лодки, возле них под палящим солнцем трудился отряд фарги. Вейнте´ обратилась к надсмотрщице по имени Зекакот, наблюдавшей за работами из тени дерева:

— Лева…

— Расскажи, как идет работа?

— Ну-ну. Все кончено.

— Прогресс значителен, эйстаа. В город отосланы две полные лодки яиц. Ловим сетями молодняк, они глупы и легко попадаются.

— Как? Что ты сделал?

Она наклонилась над корзинкой и, ухватив за хвост маленького аллигатора, выпрямилась. Он шипел, извивался, пытался впиться в ее руку острыми зубками.

Вейнте´ одобрительно кивнула.

— Ничего особенного.

— Хорошо, очень хорошо. И опасность исчезнет, и животы наполнятся. Хорошо, если бы наши проблемы всегда находили такое удачное решение… — Она обернулась к Сталлан. — Других мест размножения не обнаружено?

— Но как ты заставил его сесть в машину?

— Во всяком случае, отсюда до города — нет. Когда мы окончим здесь, пойдем дальше вверх по реке, к болотам.

— Заставил? Просто попросил его отогнать тачку со стоянки к гостинице. И все.

— Хорошо. Теперь, прежде чем возвращаться в город, глянем на новые поля.

— Лева… Но постой. Как ты его нашел?

— Я должна возвратиться к охотницам, эйстаа. Зекакот покажет дорогу, если ты согласна.

— Кого?

— Я согласна, — ответила Вейнте´.

— Николая Краснова?

Ветер утих, неподвижный воздух почти обжигал. Лодки спустили в реку. Вейнте´ заметила, что небо приобрело странный желтоватый цвет, она еще не видела такого. Здесь, на другом краю света, все было по-другому. Ветер стал усиливаться, теперь он переменил направление и дул в спину. Вейнте´ повернулась и заметила на горизонте черную полосу.

— Сам приехал. Вместе со мной.

— Зекакот, что это значит? — показала она.

— Не знаю. Какие-то облака. Я еще не видела ничего подобного.

— Ничего не понимаю. Кажется, мы о разных людях говорим. Я только что слышал, что убили Николая Краснова.

Черные облака подвигались с немыслимой скоростью. Только что они казались пятнышками над кронами деревьев и вдруг заняли уже полнеба, вокруг сразу потемнело. И когда пришел ветер, он разил словно кулак. Одна из лодок, оказавшаяся боком к ветру, вдруг перевернулась.

— Ну да. Скоро в этом городе состоится шоу твоих двойников. Вместе со мной и Евой приехали несколько желающих принять участие в отборочном туре. Надо же слегка разбавить местных.

Послышались крики, но тут же умолкли: всех выбросило в бурлящую воду. Лодка с плеском нырнула и вынырнула, иилане´ метнулись в стороны, чтобы избежать столкновения с нею. Когда их с большими усилиями извлекли из бурных вод, оказалось, что никто не получил повреждений. Но все давным-давно позабыли океан своей юности и плавали плохо. Вейнте´ выкрикивала указания, наконец одна из самых предприимчивых фарги, не побоявшаяся рискнуть в надежде повысить свой статус, подплыла к нервничавшей лодке и вскарабкалась внутрь. Там с резким криком она ударила по нужному месту и сумела взять живое суденышко под контроль.

— И одного из них ты… Лева!

А вокруг злобно завывал ураган, грозя потопить другие лодки. Все иилане´ прикрыли глаза мембранами, носовые перепонки защищали ноздри от капель дождя. И вдруг, перекрывая рев ветра, в лесу раздался страшный треск — повалилось гигантское дерево, увлекая за собой соседние.

— Он как раз гримировался, готовился к выступлению. Только ты не забудь потом, чем мне обязан.

Вейнте´ не могла перекричать шум ветра, но все и так поняли ее приказ: держаться подальше от берега, чтобы не попасть под падающие деревья.

Коле Краснову вдруг становится плохо. Только что скрылся из города Марсель — заказ выполнен, солист «Игры воображения» может больше не опасаться за свою жизнь. Но какой ценой!

Лодки качались на крутых гребнях. Иилане´ жались теснее друг к другу, пытаясь сохранить крохи тепла под холодным секущим дождем. Казалось, прошло довольно много времени, прежде чем ветер начал ослабевать и стал порывистым. Буря утихала.

— Кто этот человек? — хрипло спрашивает Коля Краснов у своего продюсера.

— Назад в город! — приказала Вейнте´. — Быстро, как только возможно!

— Да какая тебе разница? Он оказался на тебя похож, и все. Я проследил за ним до стоянки. Он подошел, отключил сигнализацию, открыл машину и только хотел в нее садиться, как раздался выстрел. Один. Представляешь? И тут же из кустов вылетел джип и рванулся прочь. Номера, естественно, никто разглядеть не успел, они грязью заляпаны, а кто успел, тот ничего не скажет. Мужик на джипе уехал серьезный, с первого выстрела попал в голову, только мозги в разные стороны… Коля?

— Ты его обманул. Ты послал его отогнать машину, а на самом деле…

Невероятный ветер проложил целую просеку в джунглях, повалив даже самые высокие из деревьев. Не зацепила ли буря город? Наверняка. Ведь образующие город деревья еще так молоды, они еще растут. Хорошо ли они укоренились? Каков ущерб? Ужасная мысль эта мучила всех.

— Может, пойдем покаемся? Ты расскажешь, как киллера нанял, я — как нашел подсадную утку.

Ухватив связанное животное за шею, Сталлан сняла веревку, сдерживавшую брыкавшиеся ноги, и бросила его в клетку. Эта тварь полностью поглотила внимание охотницы, и она заметила перемену погоды, лишь закончив возню. Носовые клапаны ее открылись, она понюхала воздух. Что-то знакомое и… недоброе. Она прибыла в Гендаси с первой группой, той самой, что подыскала место для нового города.

— Ты сделал это ради меня…

Посовещавшись, прибывшие решили остановиться на побережье Алпеасака. Сталлан была в той группе, что осталась на берегу, после того как урукето отправился обратно в Инегбан. Остались самые сильные… Все были отлично вооружены и прекрасно представляли себе опасности, которыми полны окрестные джунгли. И тогда их чуть не погубила неожиданная беда, уничтожившая все припасы, — буйный и яростный ливень, какого они еще не знали.

— Конечно.

Все началось именно так: небо пожелтело, воздух словно замер и придавил землю. Заперев за собой клетку, Сталлан изо всех сил завопила: «Беда!» Все оказавшиеся поблизости фарги тут же повернулись к ней — это слово они выучили одним из первых…

— Неужели так не хочешь меня терять? Прости, Лева, прости. Уже второй раз ты меня спасаешь. Я свинья неблагодарная. Просто свинья. Я ведь хотел от тебя уйти. Прости. У меня друзей не осталось. Ты и Ева. Кстати, а она? Где она?

— Ты — на амбесид, остальные разбегайтесь в стороны! На нас идет буря с сильным ветром. Все на пляжи, в поля, в воду — подальше от деревьев!

— У себя. Она мне немножко подыграла. Я зашел к ней с этим парнем на всякий случай, заставил его высунуться в окно. Показывал, где можно сесть на автобус, чтобы доехать до вокзала.

— Зачем?

Фарги побежали чуть ли не быстрее Сталлан; с первыми порывами ветра сотни иилане´ уже выбегали на безопасные открытые места. Тут навалилась буря, и город исчез за стеной ливня.

— На всякий случай. Вдруг он за тобой следил?

На берегу реки Сталлан заметила тесно жавшихся друг к другу фарги. Прячась от дождя, Сталлан протиснулась в самую середину. Ветер словно старался их разметать. Самые молодые шипели от страха, и Сталлан резко приказала им умолкнуть. Силой своего авторитета она удерживала молодежь на месте, пока не прошла буря, а когда ураган утих, велела всем возвращаться в город.

— Ну ты даешь! Неужели же все кончено?

Усталая лодка Вейнте´ вяло двигалась к берегу среди усеявших воду обломков, а Сталлан уже ожидала ее. И, когда слов еще нельзя было расслышать, просигналила: все в порядке. Не отлично, но терпимо.

— Можешь выйти отсюда и ходить теперь по родному городу совершенно спокойно.

— Каков ущерб? — крикнула Вейнте´, выпрыгивая из лодки.

— Я так тебе благодарен!

— Погибли две фарги и…

— Так ведь человека убили, Коля, — внимательно посмотрел на него Шантель.

Вейнте´ остановила ее сердитым жестом:

— Что? Ах, да! Но ведь по-другому было нельзя? Лева?

— Город меня интересует, не жительницы.

— Ты бы пошел к ней. Мне тоже надо полчаса отдохнуть, вечер долгий. День-два, и все пройдет, забудется.

Что-то невеселое лицо у господина продюсера. И усталое. Как будто только что выполнил важную, но очень трудную работу.

Дальнейшее для солиста «Игры воображения» происходит словно в тумане. Он куда-то едет, рядом с ним Ева и еще какие-то люди, делает то, что эти люди ему говорят, отвечает на бессмысленные вопросы, сам задает такие же бессмысленные вопросы. Словом, бесполезная суета, состоящая из событий, похожих на кусочки цветного стекла в калейдоскопе.

Он весь вечер смотрит в круглое отверстие на выпадающие узоры, кто-то посторонний постоянно встряхивает пластмассовую трубку, узоры меняются, и только однажды вместо них огромное белое пятно, тут только Николай Краснов ненадолго приходит в себя. Он возле родного дома, вместе с Евой вылезает из новенькой черной «Волги», и из пятна отчетливо выступает испуганное лицо матери:

— Коля… Ты жив. А мне сказали… Господи, счастье-то какое! Ты жив, Коленька! Ты жив!



Комета Галлея[20]



Еще несколько дней он был хорошим, послушным мальчиком. Делал все, что говорил ему Лева Шантель, выслушал все приветственные речи, спел все положенные песни, принял участие во всех запланированных мероприятиях.

Первый отборочный этап шоу прошел с большой помпой и привлек к себе внимание прессы. Коля подумал, что Виктор Петрович Фонарин может быть доволен. Если телезрители проявят к шоу интерес, то можно организовать цикл передач с участием солиста «Игры воображения» и его знаменитой группы. Коля Краснов был уже на все согласен. Все-таки события последнего месяца здорово выбили его из колеи, а Марсель напугал так, что до сих пор при воспоминании о дне больших гонок колени подгибались.

Самое странное, что на второй день пребывания в родном городе Николая Краснова Лев Антонович Шантель потерял к шоу его двойников всякий интерес. И вообще он как-то потух, постарел и сделался ко всему безразличен.

— Что случилось, Лева? — спросил его Коля перед отъездом.

— Да, собственно, ничего. Устал.

— Может, и не надо нам ехать в Сочи?

— Нет, отчего же? — сразу же встрепенулся Шантель. — Обязательно надо. Это ж такие деньги можно заработать!

— А ты совмести приятное с полезным, — посоветовал Коля. — Возьми с собой Галюшу.

— Кого?

— Ну, ту очаровательную зеленоглазую шатенку, что я у тебя как-то встретил. Галю.

— А! Так мы больше… м-м-м… не встречаемся.

— Как? Уже?

— Стерва она, — вяло махнул рукой Шантель. — Надоела.

— А замену нашел?

— Пошли бы они все.

— Ну, отдохни. Ты как с ней рассчитался? По полной программе?

— А чего это тебя так волнует? — вдруг ощетинился Шантель.

— Так. Сам же сказал, что она стерва. Все равно свое возьмет.

— Послушай, ты того… Если вдруг встретитесь — беги подальше. Она на тебя глаз положила.

— Да что ты? — прищурился Коля.

— Я тебе говорю! Начнет плести всякую чушь. Дура.

— Хорошо, я учту. Не буду ходить с Евой на показы мод, чтобы не встретить случайно Галюшу.

— Во-во. Она все в Париж собиралась, денег просила.

— В Париж?

— Здесь карьера не складывается, а там зато на колу блины растут.

— Там хорошо, где нас нет, — поддакнул Коля. Отчего-то судьба Галюши его сильно заинтересовала.

— Я не дал. — (Еще бы!) — Скандал устроила. Стерва. Нет, ты подумай! Раньше оплатишь девке съемную квартиру на год вперед, и, как говорится, расстались друзьями. А эта заявляет, хорошо, мол, согласна, но квартиру оплатишь в Париже. Каково? А? Ладно, забыли.

Лева Шантель снова махнул рукой. Коля Краснов выдержал паузу, потом сказал:

— У меня в Москве одно дело есть. Так получается, что из всех своих друзей я только тебе доверять могу. Ты мне жизнь спас.

— Да ладно! Чего там!

Павел, вместо того, чтобы защитить дочь и внучку владельцев института, на которую напал дурно воспитанный дорожный полицейский, сказал мужику в форме:

— Нет, Лева, я этого не забуду. Ты мне скажи: мой однофамилец не выходил на контакт с Фонариным?

— Однофамилец?

– Ерундовая ситуация. Займитесь лучше серьезным случаем. Быстро сейчас объясню, что произошло. Ехал на работу, хотел на зеленый свет повернуть направо, на дорогу, которая ведет к институту. И тут увидел, что «Мини Купер», сзади сейчас в бампер мне въедет! Нажал на газ, вырулил вбок. Но полностью увернуться не удалось – водитель таки мою машину задел немного. Я вышел из автомобиля и увидел женщину. Она направлялась к шоссе по боковой дороге, выскочила на магистраль, и ее тут же сбили. Все так быстро случилось, что моргнуть не успел! Я врач, поэтому мигом поспешил к пострадавшей, но сразу понял, что… все. Про того, кто устроил смертельное ДТП, ничего сказать не могу. Вроде, легковой автомобиль темного цвета. Не назову какого – черного, коричневого, «баклажан». Седан в секунду промелькнул, номер его не запомнил. А претензий к водителю «Мини Купера» у меня нет. На ДТП вас не вызывал. Сейчас сами все оформим, страховая проблемы решит. Занимайтесь наездом. Позвоните, чтобы увезли тело.

— Николай Краснов. Помнишь, тот самый, что пытался меня подменить на выступлении в элитном клубе?

Инночка заликовала. Ну наконец-то! Сейчас ее доставят в частную клинику, уложат в ВИП-палату. Хрусталева закажет обед из любимого ресторана, расскажет в соцсетях, как она чуть не погибла в страшном ДТП, которое устроил мерзавец Павел, затормозив прямо перед капотом. К ней с букетами, конфетами и подарками примчатся друзья, они устроят больничное пати. Ну прямо как в иностранных фильмах – воздушные шарики, всем весело…

— Думаешь, меня Фонарин посвящает в свои дела? — усмехнулся Шантель. — У нас с ним бизнес, а это далеко не родство.

Павел тем временем вытащил телефон, сделал снимки пострадавших в столкновении машин, что-то наговорил в «айфон». Инесса не следила за процессом, она изо всех сил пыталась показать Кирсову, как ей плохо. Но тот сел в свою слегка помятую тачку и уехал в сторону института.

— На что это ты намекаешь? — насторожился Коля.

— Да ни на что. Когда поедем?

— Завтра утром. Ты нашел покупателя на «Ауди»?

— Сам нашелся. Хорошая тачка.

А грубиян в форме немедленно принялся третировать несчастную Инночку, приставать к ней с вопросами о происшествии, вел себя прямо так же, как выглядел, а именно – отвратительно. Хрусталевой он надоел, и она на него цыкнула:

— Только не говори мне, что его фамилия Краснов.

— Нет, это местный директор трикотажного объединения «Кружевница» Тяпкин.

— Ну и слава богу. Как приеду, куплю себе другую машину. От греха подальше.

– Отвяжитесь, мне плохо!

— Да забудь ты уже про это! Кончено.

— Как уеду, так и забуду.

И тут примчалась черная машина. Два мужика, которые вышли из нее, и не подумали помогать девушке, а когда Инесса, решившая, что приехала «Скорая», потребовала заняться ею, один из ужасных мужиков с гадкой улыбкой сказал:

Потом было то, что называется долгими проводами. Ну никак не хотел родной город отпускать своего знаменитого земляка. Уж и во всех газетах городишко прогремел, и на всю страну прославился, и по телевидению его достопримечательности показали. Благодарность земляков Николаю Краснову была поистине безгранична — захлебнулся он тем, что называется лишние слезы.

Наконец удалось оторваться от родных корней. Под занавес приехавший на новых «Жигулях» Васька Смирнов облобызал, шепнув на ушко:

– Наше внимание отдано исключительно трупам. Когда приедем, чтобы забрать ваш, тогда проявим любовь и уважение.

— А родственника-то твоего того. Упрятали.

— Какого родственничка? — похолодел Николай Краснов.

— Однофамильца.

— Куда упрятали?

– Радуйтесь, что вы не наш объект, – добавил второй.

— Да в психушку, на принудиловку. Он как узнал об убийстве на вокзале, так в буйство впал. Начал рыдать, по полу кататься. Ну, приехала «скорая» и забрала. У моей жены там сеструха работает, в психушке. Говорит, совсем у парня крыша съехала, скоро не выпустят. Да и папаше с мамашей такой отпрыск давно надоел. Будут лечить, пока в чувство не приведут. До победного конца. Ну, бывай.

— Давай. Спасибо за все. За «Альтаир».

И они начали укладывать в мешок тело. Вот такая у нас бесплатная медицина! Вот в Европе и Америке определенно не так, вот там уважают девушку в стрессе после ужасного ДТП.

«Вот и с этим все кончено», — подумал Николай Краснов, садясь в машину. Не скоро однофамилец узнает, что кумир-то его жив. Да и не до этого бедному парню. Похоже, что болезнь обострилась, и неизвестно, наступит ли когда-нибудь улучшение.

От бесконечной болтовни представительницы золотой молодежи, которая излагает события путано, у меня началась морская болезнь. Но следовало задать вопрос.

– Можете назвать время, когда случилось происшествие?

Меж тем по просьбе своего воспитанника Лева Шантель осторожно поинтересовался у администратора Анны Васильевны ходом следствия. Задарил конфетами, коньяками, даже приударил слегка. И выяснил, что, как и ожидалось, дело записали в «глухари» и положили в долгий ящик. Залетного киллера, сделавшего свою работу точно и аккуратно, никто из местных искать не хотел. Тем более что не местного же и убили. В Москве тоже не горели желанием брать «глухое» дело. Так оно и перекидывалось меж двух городов, словно шарик в пинг-понге. И конца-края этому не предвиделось. Кому ж охота показатели портить, если за это семь шкур дерут?

Инночка закатила глаза.

Коля Краснов ехал на заднем сиденье машины Шантеля в обнимку с Евой и блаженно улыбался. Скорее надо обо всем забыть. Заняться подготовкой к свадьбе, записью нового альбома, съемками клипа. Из всей этой передряги он вытряс-таки новую талантливую песню, и это есть главное.

– Ну… часов не помню, сколько назад. Давно!

Теперь надо успокоиться, пересмотреть свои взгляды на жизнь. А лучше всего доверить ее целиком и полностью Виктору Петровичу Фонарину, своему дорогому тестю. Пусть и тайному. Ева ласково гладила Колю по руке. «Все хорошо, все замечательно», — без слов понимал ее он. И в самом деле, чего было копья ломать? Теперь все в жизни пойдет по-другому. Надо начинать все сначала…

– И вы до сих пор здесь? – изумилась я.

…Виктор Петрович Фонарин настоял на том, чтобы все было чин чином. Гости, ресторан, кольца, белое свадебное платье.

– Вы не дали мне договорить, – нахмурилась первая красавица Института Хрусталева. – Я уехала сразу после того, как эти хамы бабу увезли!

— Мы же уже один раз женились! — пытался возразить ему Коля. — Это же смешно!

– Но сейчас вы находитесь на месте аварии, значит, снова вернулись сюда?

— Пусть смеются, лишь бы во всех газетах написали, — усмехался в ответ Фонарин. — К тому же на этот раз поедете венчаться в церковь. Все будет так, да не так. Сам хочу над дочерью родной брачный венец подержать. Имею право? Имею.

Инесса закатила глаза.

Ева молча улыбалась и согласно кивала.

– Да!

— В Москве открылся новый бутик известного итальянского модельера, — заговорщицки подмигнул ей Фонарин. — На днях состоятся презентация и показ коллекции. Ты сходи, глянь на свадебное платье. Понравится — купим.

Мой следующий вопрос логично вытек из предыдущего.

— Виктор Петрович! — охнул Коля. — Зачем же так шиковать!

– Зачем?

— Папа платит, — важно сказал Фонарин. Коля Краснов понял, что возражать бесполезно.

– Порулила к папе! – повысила голос моя собеседница. – Объяснила, какой гад Павел, подчеркнула, что его надо вытурить из института. И – здрассти! – Кирсов в кабинет входит! Как поступает отец? Он велит мерзавцу написать заявление об увольнении? Отчитывает его за беспредельное хамство по отношению к дочери? А?

Свадебные хлопоты захватили его целиком, тем более что никто больше не беспокоил, жизни не угрожал, в исповедники не набивался. Знаменитый певец перевел дух. Обойдется как-нибудь, как любит говорить Лева Шантель. Может, этот психованный и наврал с три короба, чего с такого возьмешь? Если у человека больное воображение, его словам доверять никак нельзя. И солист «Игры воображения» постарался забыть о событиях последнего месяца.

Я молчала.

Виктора Петровича Фонарина призвали срочные дела, и он уехал за границу, пообещав вернуться к свадьбе. Провожая его в аэропорт, Коля еще раз прослушал наставления о том, что все должно быть по высшему разряду.

– Вот-вот! – кивнула студентка. – И у меня в ту секунду тоже слова закончились! Нет, только представьте! Отец говорил со своим ребенком, как с прислугой! «Оставь нас одних, сейчас рабочее совещание в «Зуме» будет».

Вскоре они с Евой отправились на презентацию знаменитого итальянца. Вообще-то Коля Краснов плохо разбирался в моде. Ему казалось, что ничего нового в области создания одежды придумать невозможно, разве что у людей будет вырастать третья рука. Вот тогда да, простор воображения! Теперь же по десятому разу воскрешают хорошо забытое старое или ударяются в такие извращения, что только диву даешься!

Инночка задохнулась, на секунду захлопнула рот, потом снова его открыла и затараторила:

Знаменитый итальянец пошел по второму пути, и Коля Краснов, сидя в первом ряду рядом со своей красавицей-невестой, то и дело пытался зажмурить глаза, благо, что на нем были очки с темными стеклами. По подиуму бродили, как привидения, какие-то полусонные дивы в тюлевых занавесках. Временами Коля Краснов с ужасом замечал, что места, которые положено закрывать даже на пляжах, нагло вылезают в огромные дыры. Да было бы еще на что смотреть! Подиумные дивы на этот раз все были на редкость изможденными, к тому же лица их побелены и размалеваны сине-зелеными тенями.

Ева то и дело толкала его в бок: здорово, да? Похоже, она и в самом деле была в восторге. Коля с ужасом представил себя в церкви под руку вот с такой юпитерианкой. Интересно, как на это батюшка посмотрит? Мысленно знаменитый певец даже перекрестился: чур, чур, чур! Но, как и все, сидел, улыбался одобрительно, хлопал в ладоши, кивал головой. Телевизионная камера то и дело ловила в объектив его и Еву.

Он уже сочинял про себя интервью, которое придется дать после презентации. Ведь они с невестой почетные гости, известные на всю страну люди. Обязательно спросят: «Как вам понравилась коллекция?» И крупным планом на публику, в телевизионный экран.

«Мы с невестой в восторге! Сколько новых, оригинальных идей! Мы специально пришли сюда, чтобы подобрать что-нибудь для внесения свежей струи в мой (б-р-р-р!!!) сценический имидж. Уверен, что станем во вновь открывшемся (чтоб тебе пусто было!) бутике постоянными гостями! Аллилуйя!»

– И я – я! Понимаете? Я! Оказалась вынуждена уйти! Никогда никто не оскорблял меня так! Рабочее совещание? Ха! Отец просто меня выгнал! Вышла из кабинета в приемную, где секретарша сидит. Но тетки за столом нет! Небось, жрать порулила, а у самой задница как танк! Я ушла, села в свой новенький красненький «Мини Купер». Такого нет ни у кого из подруг, все от зависти перекашиваются, на него глядя. Решила поехать домой и увидела машину ДПС на том же месте. Гаденыш инспектор определенно подстерегал меня! Конечно же, я, красавица студентка, понравилась уроду! Он сейчас вылезет из своей дешевой тарантайки, определенно захочет остановить «Миник», пристать ко мне, узнать телефон, пригласить в дешевую забегаловку!

Он приоткрыл один глаз: что, конец? Неужели! Остался последний шедевр: свадебное платье. Коля приготовился к самому худшему. Нет, не так уж он безнадежен, этот итальянец. Вот теперь видно, что воспитывался на старой доброй классике, но время пришло другое, и теперь обстоятельства заставляют крутиться, придумывать всякие немыслимые разрезы. Бедный парень, может, и сам не рад. И втайне грезит о той строгой простоте, в которой и выдержано его свадебное платье. Белое, прямое, со скромным разрезом сзади, тюлевыми плечиками и белыми же перчатками до локтей. Коля тут же представил в нем свою невесту и захлопал в ладоши на этот раз искренне, с чувством огромного облегчения.

— Ева, берем?

Модель, демонстрирующая свадебный наряд, откинула вуаль с лица. «Где я ее видел?» — тут же подумал Коля и покосился на Еву. Девушка в белом смотрела прямо на них. Потом улыбнулась ослепительно, покачивая бедрами, прошлась по подиуму. К ней тут же выскочил маленький, юркий итальянец. Оглушительные аплодисменты. Пока они раскланивались и на подиум выпархивали бестелесные дивы, раскрашенные синим и зеленым, Коля напряженно вспоминал.

Инесса обозлилась. Что идиот о себе возомнил? Где он и где она? Какое право мужик имеет ее задерживать? Притормаживать Инночка не собирается! Вот еще! Кретин стоит на шоссе, он думает, что «Мини Купер» сейчас повернет направо, и тогда он начнет размахивать полосатой палкой. Но девушка не обратит внимание на тупое действие неотесанного провинциала, который готов выпрыгнуть из штанов, лишь бы пристать к красивой богатой наследнице. Инночка не для него, плебея!

Господи, да это же Галюша! Хорошенькая зеленоглазая стервочка! Коля снова покосился на Еву. Галюша упорно не сводила с него глаз. Предупреждал же Лева Шантель. Все, показ закончился.

— Ева, я пойду переговорю насчет свадебного платья. Ты примеришь?

Вскипев от негодования, студентка крепко наступила на педаль газа, выкрутила руль и… сбила указатель «Институт Хрусталева». Деревяшка вместе с подставкой рухнула на асфальт, а у «Мини Купера» заглох мотор. У любимой дочери владельца вуза денек не задался.

Кивнула радостно. Коля Краснов быстрыми шагами прошел в кулуары, пока журналисты не кинулись отлавливать присутствующих на показе знаменитостей. Сейчас они вцепились в итальянца.

Девица захлопнула рот. Пару секунд я наслаждалась тишиной. Потом решила превратить не совсем понятный рассказ в структурированную речь и заговорила:

— Коля! Коля Краснов! — Пронзительный женский визг, от которого он тут же втягивает голову в плечи. Но поздно, к нему летит Галюша:

— Привет!

— Мы знакомы? — уныло спрашивает знаменитый певец.

— Ну ты даешь! А тогда, на Левкиной даче?