— Бородатый тебя шантажировал?

— А, брат… Занудливый мужик. Знаешь, ведь он мог прийти и к Лоле, если бы я указал на Олега. А у той чуть что — сразу истерика. Не выносит проблем. У нее все должно быть стерильно. А, главное, что Лола жадная. В смысле денег. И Олег. Он… Да что там говорить! Сабуров сказал, что я убил, я и не стал отказываться. Олег дело делает, а я болтаюсь по жизни от одного берега к другому и ни к одному прибиться не могу. Потому что не знаю, чего хочу. Для чего живу. Решил совершить поступок. Хоть раз в жизни.

— Герой! — не удержалась Жанна.

— А что? Зря иронизируешь. — Игорь тяжело вздохнул. — Ну вот. Выговорился. Вроде легче стало. Нет, ну почему он? И жил, как человек, — он. И убили — его! Лучше бы меня! И тут не успел!

— Перестань. Твоя широкая в кавычках спина никого не прикроет.

— И тебя? Я ведь знаю, тебе сейчас не сладко. Ну хочешь, я на тебе женюсь?

— А холера?

— Валерия? Мамина идея. И потом: ты же мне отказала.

— Перестань! Это несерьезно.

— Несерьезно? То, что я был у тебя первым, несерьезно?

— Ты просто воспользовался моментом.

— Ну считай, что я свинья.

— Ни в коем случае. Маленький-маленький поросеночек. Иди сюда.

Она опустилась на пол, потянула его за руку. Когда Ангел огня сел рядом, прижала к себе, тронула губами родинку, похожую на ягоду черники. Сидели, молчали. Долго. Потом Жанна вздохнула:

— Что делать-то будем?

— В каком смысле?

— Я хочу, чтобы Сабуров вернулся домой!

Игорь сразу отстранился от нее, ожесточенно сказал:

— Опять этот Сабуров! Снова Сабуров!

— Игорь, ты что, ревнуешь? — удивилась она. В том, что совсем недавно они сидели обнявшись, не было и намека на интимность. Они просто друзья.

— Ведь это же бросается в глаза! Причем всем! Ты с самого начала все для себя решила! Волосы покрасила, стала разбирать ее бумаги… Знаешь, как я тебя поначалу называл? Не вслух, а про себя?

— Как?

— И.о. Ты же Иоанна. В Святцах нет имени Жанна. Ты исполняющая обязанности. Ее обязанности. Но зачем тебе ее жизнь? Ее любовь? Ее муж, в конце концов? Ведь это же глупо!

— Вот, значит, как ты обо мне думаешь… — Она поднялась с пола.

— Я могу пойти на похороны? — жалобно спросил Ангел огня, глядя на нее снизу вверх.

— А почему нет?

— Я могу пойти с тобой?

— Игорь, посмотри вокруг. Та жизнь кончена. И у нас с тобой… давно же все кончено…

— Кончено? Ну уж нет!

Он вдруг вскочил и начал ожесточенно вскрывать картонные коробки, бормоча при этом: «Где же нож? Куда я задевал нож?» Жанна нашла его первой, протянула Ангелу огня: «На!» Потом не выдержала и стала ему помогать. За каких-нибудь десять минут они все перевернули вверх дном.

— Ну вот. Теперь хорошо! — сказала она с удовлетворением, распотрошив последнюю коробку. — Я не хочу, чтобы ты отсюда уезжал. Здесь было так хорошо!

— Тогда останься.

Жанна тяжело вздохнула:

— Не могу. Понимаешь, у него, кроме меня, никого нет. И у меня. Тоже. Ведь никто не сделал для меня больше, чем он! Вылечил, выучил, нянчился со мной, как с собственным ребенком! Все думали, что он со мной спит. А он такой. Человек, который никогда не жил для себя. А она… За что она так?

— Это не ее вина, — спокойно сказал Игорь. — Думаешь, мне мало досталось? Я…

— Игорь, у тебя мобильник звонит.

— Ну и черт с ним!

— Возьми. И ответь.

— Ты уверена, что я должен это сделать?

— Да.

Пока он говорил по телефону, Жанна застегнула куртку и тихонько выскользнула, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ангел огня ее не остановил…

Понедельник начался как обычно, с завтрака. Встали все намного раньше, чем обычно. Матрена Архиповна пекла блинчики, на это она была мастерица. Сережа-младший и Эля самостоятельно собирались в школу. За одну ночь они словно повзрослели. Даже Эля перестала капризничать. Все понимали: дело серьезное, надо держаться. На автобус шли вместе: она и дети. Втиснувшись в экспресс, Жанна крепко прижала к себе Элю. И вдруг почувствовала: наконец-то они стали семьей! Семья — это не столько близкие по крови люди, сколько объединенные одной общей заботой. Каждый был готов сделать все от него зависящее, чтобы Сабуров поскорее вернулся домой. Матрена Архиповна объявила, что как только дети уедут в школу, она отправится «обивать пороги». Жанна удивилась, но поняла, что возражать бесполезно. Это у людей старой закалки в крови. Палка, узелок и дальние странствия — самый надежный путь к справедливости, пусть даже длиною в несколько лет. «Бешеной собаке семь верст не крюк», — как приговаривала, оправдываясь, Матрена Архиповна. Жанна не верила в успех, но отговаривать ее не стала. Сама же решила действовать по-другому.

Свидетельницей, позвонившей в милицию, могла быть только Веня. Если все, что рассказал Сабуров, правда и все подстроил Влад, то Веня наверняка сидела в машине. Анонимный звонок в милицию — то, что надо. Сабуров признался — да, я там был. Глупец!

Жанна приехала на работу и стала ждать. Раньше чем Веня, в офисе появился Влад. Она даже не подозревала, как запал в душу рассказ Матрены Архиповны о нем. «Как назвала, то и выросло…» — вспомнилось невольно. И еще: «Против Сергея Владька — поганец…» Он вошел по-хозяйски, твердым широким шагом, окинул все взглядом, и Жанна этот взгляд прекрасно поняла: «Здесь все мое». Самодовольная усмешка на лице: «И ты моя тоже».

— Как дела? — небрежно бросил он и, как всегда, не стал дожидаться ответа. Жанна пожалела тех сотрудников, которые сегодня хоть на несколько минут опоздают. Опоздала, как ни странно, только Веня. Раньше этого не случалось. Влад не стал устраивать показательной экзекуции. Вдохнул с сожалением и исчез в своем кабинете. Жанну это насторожило. Веня на особом положении. Даже с ней, своей любовницей, Влад был суров и выговаривать за пренебрежение обязанностями не стеснялся. Любовь любовью, а работа работой.

Веня же потупилась и вывалила в стол бесчисленные разноцветные пакетики. Раньше она выкладывала их по очереди, разглядывая и разглаживая, в ожидании приятных сюрпризов. Жанна не стала торопить события. Спросила почти равнодушно:

— Как в пятницу прошли переговоры?

— О! — Веня, как всегда, была краткой. — Представляешь, машина сломалась! Стояли на кольце. Опоздали.

— Значит, встреча была? — уточнила Жанна.

— Конечно!

— А во сколько?

Реймонд Хаури

— А, — Веня махнула мощной дланью. Несколько листков бумаги взлетели со стола и плавно приземлились на пол. Веня нагнулась и из-под стола спросила: — Тебе-то что? Ревнуешь?

Жанна не ответила. Ревновать? Она уже чувствовала: наваждение прошло. Вот он перед ней, такой, какой он есть на самом деле. Против Сергея — поганец. Права Матрена Архиповна, ох, как права! Так неужто? Она размышляла, как же заставить Веню сказать правду? Веня обожает своего шефа. Ради него готова в огонь и в воду. Влад сделал ставку на нее и не прогадал. Жанна не смогла бы свидетельствовать против Сабурова. Теперь она боялась оказаться с Вла-дом наедине, боялась выдать себя. Хорошо хоть, что он был занят. Работы прибавилось, и Жанна поняла, что следующее свидание на частной квартире им придется пропустить. Как это кстати!

Последний тамплиер

В семь вечера Влад все еще был настолько поглощен делами, что не попросил ее, как обычно, задержаться. Значит, вечер свободен! Она улучила момент и подсела к Вене:

— Слушай, ты никуда не торопишься?

— Нет, а что?

— Пойдем, посидим где-нибудь?

— С какой стати?

Моим родителям. Моим девочкам Мии, Грэйси и Сьюэллен и моему приятелю Адаму Б. Уотчелу (1959–2005). Тебе бы это понравилось. Спасибо Виктории и Элизабет, что они делили тебя с нами. Нам будет тебя не хватать. Очень.
— Ну мы же подруги. Подруги?

— Ну.

— Разговор есть, — намекнула Жанна. — В субботу мы с Владом встречались и…

Он хорошо послужил нам, этот миф о Христе. Папа Лев X, XVI век
Жанна кивнула на соседний стол, мол, не здесь. Сидящая за ним дама навострила уши. Веня намек поняла. Торопиться ей было некуда. Дома никто не ждал, кроме мамы, а с мамой Веня не слишком-то ладила. Мама прибиралась в богатых квартирах и каждый вечер учила Веню жизни. Насмотревшись на чужую шикарную мебель и доверху забитый холодильник, она была уверена — счастье в больших деньгах. Веня же была уверена, что — в большой любви. Спорить было бессмысленно, поэтому домой она никогда не торопилась.

Они зашли в недорогое кафе и заказали себе по чашке кофе с пирожными. Жанна терпеть не могла сладкое, но сейчас промолчала. Пирожное так пирожное!

— Ну? — спросила Веня, сделав внушительный глоток.

ПРОЛОГ

— У меня большое-пребольшое несчастье, — сказала Жанна. Как можно жалобнее.

— Да? — Веня вытаращила глаза. — С кем?

— Понимаешь, я люблю одного человека.

Акра, латинское королевство Иерусалим, 1291 год

— Да ну? — недобро прищурилась Веня.

— Вот и ты думаешь то же, что и все. Но это не он.



— Как же так? — оторопела Веня. — Не шеф?

— Ты же мне подруга, — начала атаку Жанна, — я только тебе. Ты же никому не расскажешь?

Святая земля потеряна. Мысль эта, осаждавшая разум Мартина из Кармо, внушала своей жестокой непреклонностью больше ужаса, чем полчища воинов, кишащие у пролома стены.

— Никому! — сказала Веня. «Всем, всем, всем!» — поняла Жанна.

— Я люблю его безумно. — Она говорила так, чтобы до Вени скорее дошло. Веня обожает сериалы. — Это такая безумная страсть! Оказалось, что и он меня любит. И мы бы с ним поженились. Но он попал в беду. Его подозревают в убийстве. — Жанна таинственно понизила голос.

Он оттеснил эту мысль, отбил ее приступ.

— Да ну? — приблизилась к ней Веня. — Как в кино?

— Точно. Ему назначили встречу в одном доме. На даче. Он приехал, а там труп. Понимаешь?

Еще не пришло время плача. Его ждет дело.

— Ух, ты! Класс!

— И, как назло, кто-то видел его машину.

Нужно убивать.

— Классная тачка?

— Серебристый «Форд-Мондео». Интересно, каким образом ты сумела разглядеть номер? Ведь ваша машина стояла так далеко!

Воздев над головой двуручный меч, он прорвался сквозь тучу душной гари и обрушился на вражеские ряды. Враги были повсюду, их ятаганы и секиры врубались в человеческую плоть, их воющие кличи пронзали равномерный ритмичный бой железных барабанов под стенами крепости.

Веня не донесла до рта пирожное и замерла. Потом медленно начала краснеть. И Жанна поняла, что все это правда. Это Веня позвонила в милицию и сообщила об убийстве. И вчера звонила. Якобы вспомнила марку машины и некоторые цифры номера. Жанна сменила тон:

— Я тебя понимаю. Влад не велел ничего говорить. Тем более мне. Но вы там были?

Он с силой опустил меч на голову одного воина, до бровей рассек ему череп и выдернул клинок, разворачиваясь к следующему противнику. Коротко взглянул вправо: там Эмар де Виллье пронзает мечом грудь врага и обращается к новому. Что-то вцепилось Мартину в левый локоть — он, оглушенный криками ярости и боли, звеневшими вокруг, не глядя, ударил в ту сторону гардой меча и тут же опустил его, ощутив, как подаются под ударом мышцы и кости. Краем глаза уловил угрожающее движение справа и, не задумываясь, развернул клинок, рассекая сперва плечо нового противника, затем его щеку вместе с языком.

Веня молчала. Жанна начала злиться:

— Ты даже не представляешь, с кем связалась! Он же тебя использует! Как и меня. Как и всех. Знаешь, как он тебя называет? Толстая глупая корова! А ты его покрываешь! Ну?

Веня молчала.

Ни он, ни его товарищи уже много часов не ведали роздыха. Мусульмане шли на приступ сплошным потоком, гораздо более мощным, чем они ожидали. Ежедневно на город обрушивался град стрел и пылающей смолы, пожары уже некому было тушить, а между тем люди султана прорыли лазы под великой стеной, набили их хворостом и подожгли. Стена просела в нескольких местах, и растрескавшиеся участки рухнули под непрерывными ударами снарядов катапульт. Тамплиеры и госпитальеры держались только волей к победе и сумели отбить штурм ворот Святого Антония, прежде чем поджечь их и отступить. Однако Проклятая башня оправдала свое название, сдавшись перед неистовством сарацин и тем решив судьбу города.

— Идиотка! — взорваласьЖанна. — И в самом деле корова!

— С какой стати я должна тебе верить? — выговорила наконец Веня.

— А ему?

— Ты просто ревнуешь!

Жанна чуть не расхохоталась. Со вздохом отставила блюдце с недоеденным пирожным и поднялась из-за стола.

Вслушиваясь в мучительные крики бившихся в агонии умирающих, прорезавшие шум боя, Мартин выдернул меч из тела и обернулся, отчаянно надеясь на подмогу и понимая, что ее не будет. Да, Святая земля потеряна. Он пришел в ужас, осознав, что еще до наступления ночи все они умрут. Перед ними армия, какой еще никто и никогда не собирал, и сколько бы ярости и веры ни горело в их крови, все усилия — и его, и братьев — обречены.

— Послушай, богиня любви! С руками, но без головы. Ты вляпалась в такую историю, что лучше бы тебе эту голову найти. И самой пойти в милицию. Иначе будет хуже. Я тебя предупредила.

Не оборачиваясь, она вышла из кафе.

Прошло два дня. От Сабурова вестей не было. Жанне во что бы то ни стало надо было с ним встретиться. Матрена Архиповна ездила с передачей и уже побывала у известного адвоката. Тот запросил огромные деньги. О том, где лежат деньги Сабины, знал только Сабуров. Жанне срочно надо было с ним поговорить! Срочно!

Вскоре это поняли и их начальники. Мартин с тоской услышал роковой звук трубы, зовущей оставшихся в живых рыцарей Храма оставить городские укрепления. Взглянув по сторонам, он вновь отыскал Эмара де Виллье. В глазах товарища Мартин увидел ту же муку, тот же стыд, что сжигал и его душу. Плечом к плечу им удалось пробиться сквозь толпу осаждающих в относительную безопасность обители рыцарей Храма.

Больше всего она боялась, что Влад напросится на объяснение. Как она и ожидала, очередное свидание не состоялось, потому что объявился крупный заказчик. Оптовый клиент. Влад совсем замотался. Но объяснения было не избежать. Как только появится свободная минутка, он будет нуждаться в разрядке. Жанна немного побаивалась. Это ведь не Сабуров! И не Игорь. Попробуй, скажи ему: «Дорогой, нам не надо больше встречаться!»

Первого результата добилась, как ни странно, Матрена Архиповна. На третий день, за ужином, поставив перед Жанной тарелку жареной картошки, она, таинственно понизив голос, сказала:

Мартин шел вслед за старшим рыцарем, расталкивая перепуганных горожан, спасавшихся за мощными стенами цитадели. Зрелище в большом зале поразило его сильнее, чем вид резни и кровопролития на улицах города. На столе для трапез лежал Гийом де Боже, великий магистр рыцарей Храма. Пьер де Севри, их маршал, и два монаха стояли рядом. По их скорбным лицам Мартин все понял. Де Боже с усилием приоткрыл глаза, чуть приподнял голову и застонал. Мартин во все глаза смотрел на старческое, бледное лицо магистра и в покрасневшие от разлившейся крови глаза. Скользнув взглядом по его телу, Мартин увидел оперение стрелы, торчавшей в боку. Великий магистр зажал рану ладонью, а другой рукой сделал знак Эмару, который, опустившись на колени рядом с умирающим, накрыл его ладонь руками.

— Собирайся, девка.

— Куда? — насторожилась Жанна.

— Пора, — задыхаясь, произнес старик. Голос его звучал слабо, но отчетливо: — Теперь ступай, и да пребудет с тобой Бог.

— В тюрьму.

Жанна оторопела:

— Как — в тюрьму?

Мартин не слышал его слов. Он был поражен другим: едва де Боже открыл рот, как Мартин заметил его почерневший язык. Ярость и ненависть душили рыцаря, увидевшего признаки действия яда. Отравленная стрела! Их вождь, редкой силы духа человек, осенявший своей мощью каждый шаг юного рыцаря, неотвратимо умирает.

— К Сергею. Добилась я.

— Но разве это возможно? Он же под следствием!

Он видел, как де Боже посмотрел на де Севри и чуть заметно кивнул. Маршал перешел к ногам лежащего и, подняв бархатный покров, извлек из-под него маленький резной сундучок. Шкатулка-дароносица была не более трех ладоней в ширину. Мартин никогда прежде не видел ее. Он неотрывно следил, как Эмар поднимается на ноги, торжественно оглядывает сундучок и переводит тяжелый взгляд на де Боже. Старик посмотрел на него и вновь опустил веки. Его хриплое дыхание предвещало близость агонии. Эмар подошел к де Севри, обнял его и, взяв сундучок, не оглядываясь, пошел прочь. Проходя мимо Мартина, он отрывисто бросил:

— Кому нельзя, а кому и можно. Аблакат расстарался. Деньги агромадные я пообещала. А все, что было, уж отдала. Следователя пришлось подмазать. Про то, где деньги лежат, только Сергей знает. Дом, девка, продавать надо. Ты спроси Сергея, как нам бумаги-то оформлять? Он хозяин.

— У нас еще машина есть.

— Идем.

— Не хватит этого. Много денег надо. Сходи.

— А почему я, Матрена Архиповна? Вы же ему родственница!

Мартин помедлил, глядя на де Боже и на маршала, который кивком подтвердил приказ. Догнав Эмара, он вскоре сообразил, что тот направляется к крепостной гавани, а не навстречу врагу.

— Глупа ты, девка. Разве Сергею на мои морщины смотреть сейчас надо? Ему за жизнь зацепиться надо. А что есть жизнь? Любовь это. Поперед всего. Глядишь, посмотрит он на тебя, да в мозгу-то и прояснится.

— И когда идти?

— Завтра.

— Хорошо, я с работы отпрошусь.

Свидание должно было состояться утром. Обставлено все было так, будто она представляет интересы Сергея Сабурова в качестве адвоката. На ее молодость закрыли глаза. Деньги сделали свое дело. Жанна в эти тонкости не вдавалась, в голове у нее было только одно: вот сейчас, сию минуту, она его увидит! Сердце билось так, что в ушах стоял несмолкающий гул.

— Куда мы идем? — окликнул он. Эмар не сбился с шага.

В первый момент Жанна его даже не узнала. Он был такой чужой и такой на себя не похожий, так постарел, что сердце вдруг сжалось в маленький комок и в нем осталось место для одной только жалости. Сабуров свидания не хотел. И разговаривать не хотел тоже. Жанна поняла, в чем дело — для себя самого он умер. Сам себя осудил, вынес приговор и уже начал приводить его в исполнение.

Они сидели друг напротив друга и молчали.

— Сережа, — тихо позвала она, сообразив, что время идет.

Молчание. Жанна запаниковала. Надо привести его в чувство. Надо спросить, как ему здесь, хорошо или плохо? Здоров он или болен? Но и так понятно, что и плохо ему, и не может он быть здоров. Тогда зачем спрашивать?

— «Храм сокола» ждет нас. Поспеши.

— Сережа!

Сабуров вздрогнул и нехотя выдавил:

— Как дома? Как дети?

Мартин остановился, словно налетев на стену. В голове его царило смятение.

— Нормально.

И опять долгая, долгая пауза. Господи, о чем он думает?! Время идет! Должно быть, в ее глазах было такое отчаяние, что и у него во взгляде что-то дрогнуло.

«Неужели мы бежим?»

— Ну-ну, — сказал он. — Хватит, Жанна. Не плачь.

— Я и не собираюсь плакать. — Она взяла себя в руки и заговорила быстро, напористо.

— Сережа, необходимо продать дом.

Эмара де Виллье Мартин знал с детства, с тех пор как умер отец, тоже рыцарь, оставив пятилетнего мальчика сиротой. Пятнадцать лет Эмар был его опекуном и наставником. Его героем. Они не раз сражались плечом к плечу, и Мартин был бы счастлив умереть рядом с ним в последнем сражении. Но только не это. Ведь это безумие. Это… измена.

— Зачем?

— Надо нанять адвоката.

Эмар тоже остановился, но только для того, чтобы сгрести Мартина за плечи и подтолкнуть вперед.

— Мне не надо.

— Ну какой же ты злой! — Слова наконец нашлись. — Ему не надо! А ты не думаешь о нас? О детях, о Матрене Архиповне? Обо мне? Да кто я тебе? Сказала, что невеста. А тебе наплевать! Не смей тут умирать! Слышишь? Только попробуй! О чем ты думаешь? О ней? Не смей! Я тут бьюсь, бьюсь, а он самоедством занимается! Тоже мне! Мужчина!

— Шевелись, — приказал он.

Жанна и в самом деле разозлилась. Ишь ты, помирать он собрался! А на кого все оставил? Дом, детей, тещу, которой за семьдесят! В позу встать легко. А легко ли смотреть в глаза соседям, знакомым, его детям, легко сомневаться, было или не было, убил или не убивал? Да, не убивал! Несправедливо обвинили! У него есть право на всех обижаться, есть право сидеть вот так и молчать. А ей что делать?

— Сергей, очнись! Мне нужны деньги. Твоей семье нужны деньги. Много денег. Где бумаги на дом? Как его продать?

— Нет! — вырвавшись, вскрикнул Мартин.

— Не надо продавать дом. — Слава богу, он начал говорить! Жанна вздохнула с облегчением. Потом услышала: — Есть счет в банке.

— Какой счет?

— Да, — властно приказал старший рыцарь.

— Наш. Мой и… жены. Она же за все платила. Незадолго до смерти она оформила доверенность. Туда на этот счет поступали ее гонорары. И проценты от продажи последнего альбома. Там должны быть деньги, много денег. Я поклялся себе ничего не брать. Ни рубля.

— Возьмешь, — жестко сказала Жанна. — Завещание есть? Ведь она могла завещать эти деньги кому угодно!

У Мартина тошнота подступила к горлу; мрачно уставившись в землю, он подыскивал слова.

— Могла. И все время грозилась, что сделает это. Какие-то бездомные дети. Или детские дома. Или третье лицо. Возможно, было завещание. Но его до сих пор не нашли. Все осталось в силе. Деньги теперь мои.

— А где оно могло лежать, это завещание?

— Я не покину братьев, — наконец выговорил юноша. — В такой час… никогда.

— В сейфе, где ж еще. Сабина ключ никому не давала.

«Только Владу, — вспомнила Жанна. — Но зачем?»

Эмар тяжело вздохнул, оглянулся на осажденный город. Отблески пламени вздымались в потемневшее небо, подступали со всех сторон. Крепко сжимая сундучок, он сделал шаг назад, взглянул Мартину глаза в глаза — и Мартин увидел в глазах старшего друга сдерживаемые слезы.

— И что теперь с этими деньгами?

— Я могу их взять.

— Вот и сделай это.

— Ты думаешь, я хочу их бросить?

— Хорошо, — согласился он. — Сберкнижка в комнате у Лары. Тайник за книжной полкой. Снимешь несколько книг из середины и…

— Почему у Лары? Она знала о деньгах?

Его свистящий шепот рассекал воздух.

— Ну, если бы не знала, не стала бы так меня домогаться, — усмехнулся Сабуров. — Чтобы я мог взять деньги, надо для начала добиться освобождения под залог. Поговори с адвокатом.

— Наконец-то! Хоть одна здравая мысль!

— Покинуть своего магистра — в последний час? Плохо же ты меня знаешь.

Жанна поняла, что время свидания окончено. И тут же им об этом напомнили.

— Сережа!

Мартин пришел в смятение.

Он встал, привычным жестом заложил руки за спину. Жанна поняла, что это все. Сейчас уйдет.

— Подожди! Я что-то забыла.

— Почему же… тогда…

— Что?

— Никак не могу вспомнить.

Он ждал, охранник тоже ждал. А время утекало так стремительно, что она могла думать только об этих тающих секундах, ни о чем другом. И никак не могла сосредоточиться.

— То, что нам предстоит, важнее, чем убить еще несколько бешеных псов, — угрюмо отозвался Эмар. — Это ради сохранения нашего ордена. Ради того, чтобы плоды наших трудов не погибли здесь вместе с нами. Нам надо идти. Пора.

— Сережа…

— Что?

Мартин хотел возразить, но яростный взгляд Эмара не оставлял места спорам. Юноша коротко поклонился, признавая власть старшего, и последовал за ним.

— Никак не могу вспомнить.

— Сабуров, на выход!

У причала остался всего один корабль, «Храм сокола». Остальные галеры ушли раньше, еще до того, как сарацины на прошлой неделе отрезали город от главного порта. «Храм сокола» низко сидел в воде, нагруженный рабами, братьями-служками и рыцарями. Голова Мартина гудела от вопросов, но не было времени искать на них ответы. Спускаясь к причалу, он увидел капитана, о котором он знал только, что его зовут Гуго и что он в большом почете у великого магистра. Широкоплечий моряк озирал с палубы корабля суматоху в гавани. Мартин осмотрел корабль от кормы до бушприта, украшенного вырезанной из дерева фигурой, изображающей сокола.

— Не уходи…

— Привет всем передавай.

Не замедлив шага, Эмар зычно окликнул капитана:

— Не уходи. Нет!

— Ты соображаешь, что говоришь? — усмехнулся он.

— Воду и провизию погрузили?

— Хоть поцелуй на прощанье, — опомнилась она.

Обнялись неловко. От него исходил какой-то чужой неприятный запах. Его губы ткнулись в ее щеку. Холодные. Жесткие. Господи, ведь еще недавно они были розовые и пухлые, как у младенца, и ей до смерти хотелось его поцеловать! Как же так?! В панике она отчаянно сказала:

— Все готово.

— Все равно. Как хочешь, но я тебя буду ждать.

Его увели, а она тут же начала себя ругать. Дура! Сто раз «Сережа», и ни слова о главном! А что главное? Что?!

— Остальное бросайте. Отплываем.



…Он не мог избавиться от наваждения. В ушах беспрерывно звучало: «Мы с тобою на краю — в раю…»

Вот она сидит, эта девочка, смотрит на него такими глазами, что становится страшно. Как там они? Надо было думать раньше. И о ней тоже. Попался, как дурак! «Ночь пройдет, и новый день — в тень…»

За несколько минут сходни втянули на борт, причальные канаты сбросили, и гребные лодки потащили «Храм сокола» прочь от причала. Вскоре по команде галерные гребцы погрузили в темную воду тяжелые весла. Мартин смотрел, как они перепрыгивают на борт, втягивают лодки и закрепляют их на палубе. Под ритмичные низкие удары гонга и слаженный звон ста пятидесяти цепей, приковывавших гребцов к скамьям, корабль набирал скорость, выходя из тени высокой стены крепости тамплиеров.

Точно! А куда еще? Только во время сна и можно забыться. Там где ночь, теперь свет, а где день — тень. Маша, Маша, откуда ты это знала? Ну откуда?! «Ведь у нас один палач — плач…» Как она может не плакать? Ведь столько на нее свалилось! «И в награду в полцены — сны…»

Разумеется! Она ему сегодня приснится! Обязательно! Ее испуганные глаза, светлые волосы, кудрявая прядь, выбившаяся из прически. Ей надо бежать. Из его дома. И как можно скорее. Ей-то все это зачем? Ну зачем?! Уже на пороге в голове бухнуло молотом:

Едва он оказался на открытой воде, как сверху обрушился дождь стрел, и волны забурлили от падающих снарядов: арбалетчики и катапультщики султана пытались достать уходящую галеру. Скоро она стала недосягаема для выстрелов, и Мартин встал, провожая взглядом удаляющуюся землю. Язычники выстроились на парапете, завывая и улюлюкая вслед кораблю, словно глумясь над затравленным зверем. Позади бушевал ад, крики мужчин, женщин и детей покрывал равномерный грохот военных барабанов.

«Шаг вперед и шаг назад — в ад…» Да, он идет обратно, в ад. А почему? «Потому что этот рай — край!»

Шагнув вперед, навстречу своему аду, он неожиданно для себя улыбнулся. Словно бы и легче стало! Ну надо же! Как все просто! Он понял! То, чего при ее жизни никак не мог понять! Наконец-то понял!

Корабль медленно набирал ход, подгоняемый бризом и мерными ударами весел, поднимавшихся и опускавшихся над темнеющей водой, словно взмахи крыльев. Небо над далеким горизонтом угрожающе потемнело.

Жанна решила пойти к следователю. Надо сказать ему правду. И Сабурова отпустят.

Следователь был занят. Пришлось долго ждать в коридоре. Она сидела, терзая в руках пропуск. То сминала, то разглаживала. Наконец из кабинета вышла заплаканная женщина в темном платье, и настала очередь Жанны.

Кончено.

— Не помню, чтобы я вас вызывал, — сказал следователь, предложив ей сесть.

— Я невеста Сергея Сабурова, — сказала она.

Руки еще дрожали, и на сердце лежал свинцовый груз. Мартин Кармо медленно отвернулся от земли, где он родился, и обратился вперед, навстречу собирающейся буре.

— Да, да. И что?

— Неужели вам не о чем меня спросить?

Он безразлично на нее посмотрел и пододвинул к себе какую-то бумажку. Жанна сидела ни жива ни мертва. Сколько людей через это проходят? Неужели всегда так ужасно и отвратительно? Ведь ему все равно!

ГЛАВА 1

— По-моему, все ясно, — спокойно сказал следователь. — Материала для предъявления обвинения достаточно. В ваших показаниях нет нужды.

— Я хотела рассказать кое-что о свидетельнице. Та девушка… Ее зовут Веней. Венерой.

Поначалу никто не обратил внимания на четырех всадников, выехавших из темноты Центрального парка.

— Ну да. Петрова Венера. Хорошо звучит, а? — не удержался следователь.

Наконец! Она заметила в нем хоть что-то человеческое! Он человек, не машина! И, кажется, даже подмигнул ей! Нет, ему не все равно. Он знает: у Сергея Сабурова много денег. Боже, как же это делается? А что касается Вени… Значит, она приходила! Прислушалась к ее совету!

Зеваки собрались четырьмя кварталами дальше, там, где под вспышками прожекторов и огнями телекамер непрерывная вереница лимузинов извергала из себя на мостовую перед музеем Метрополитен элегантных знаменитостей и смертных разрядом пониже.

— Я знаю, что Веня была там. На месте… преступления. Она в машине сидела.

— Ну так и мы знаем! Она вчера приходила.

— Почему же вы все еще думаете, что убил Сабуров?

Это было одно из тех пышных празднеств, в устройстве которых ни один город не может соперничать с Нью-Йорком, особенно если в роли хозяина бала выступает музей Метрополитен. Сияющее огнями, озаренное отблесками прожекторных лучей, скользящих в апрельском небе, огромное здание стало манящим маяком в центре города, собирая гостей под неоклассическим фасадом, украшенным огромным плакатом с надписью: «СОКРОВИЩА ВАТИКАНА».

— Из показаний упомянутой вами свидетельницы.

— Как? Она что, сказала, будто убил Сабуров? Она это видела?

Ходили слухи, что открытие выставки собираются отложить или вовсе отменить. Кроме того информация, полученная от спецслужб, заставила правительство объявить повышенный уровень антитеррористической готовности. По всей стране власти штатов и муниципалитеты вводили все новые меры безопасности. В Нью-Йорке на мостах и в подземке дежурили посты Национальной гвардии, а офицеры полиции перешли на двенадцатичасовой рабочий день.

— Как произошло убийство, Венера Петрова не видела. Она действительно заехала вместе со своим шефом, Цветковым Владиславом Арнольдовичем, на дачу к Василевскому. У них была назначена деловая встреча. Но позднее. Василевский же позвонил накануне Цветкову и вызвал к себе на дачу. Для серьезного разговора. Венера во время этого разговора сидела в машине и ждала своего шефа. Стекла у «БМВ» тонированные, и догадаться о том, что в салоне кто-то есть, невозможно. Судя по всему, Сабуров подумал, что машина Цветкова пуста. Венера видела, как к даче Василевского подъехал серебристый «Форд-Мондео». Мужчина в светлом пальто вошел в дом, и вскоре раздался выстрел. Потом с заднего крыльца спустился ее шеф, очень взволнованный, и сказал: «Он убил врача». Венера, конечно, испугалась и спросила: «Кто он?» И получила ответ: «Сабуров». И еще: «Я не смог этому помешать». Показания Цветкова тоже есть в деле. Они полностью совпадают с показаниями Венеры. Это он попросил свою секретаршу позвонить в милицию. Поскольку они торопились на встречу, тут же уехали с места происшествия. Бизнес есть бизнес.

Значит, и Влад побывал здесь? Интересно!

Учитывая тему выставки, мероприятие становилось рискованным, но, вопреки всему, правление музея голосованием отважно подтвердило готовность держаться намеченного плана. Шоу пройдет, как было задумано, и вновь продемонстрирует, что этот город нельзя сломить.

— Почему вы верите им, а не Сабурову?

— Потому что их, во-первых, двое. Во-вторых, это они, то есть она вызвала милицию. А ваш Сабуров сбежал. Почему сбежал? Почему на следующий день вернулся на место преступления, начал расспрашивать соседа? Говорят, убийцу тянет туда, где он совершил убийство.



Она молчала. Мотив. Зачем Владу убивать Олега Николаевича? Простая ссора? И из-за этого можно так запросто выстрелить?

Молодая женщина с безупречной прической и лучезарной белозубой улыбкой третий раз пыталась возобновить репортаж на фоне музея. Интервью с учеными мужами и знаменитостями провалилось, и она твердо решила обеспечить, по крайней мере, блестящее зрелище. Не отрываясь от видоискателя, женщина провозгласила:

Следователь глянул на нее с откровенным интересом и спросил:

— Вы утверждаете, что являетесь невестой Сергея Сабурова? Так?

— Не помню случая, когда Метрополитен собирал такое звездное общество — во всяком случае, после выставки сокровищ майя, а тому уже несколько лет!

— Да.

— А нам известно, что вы любовница Владислава Арнольдовича Цветкова. Встречаетесь вы три раза в неделю на частной квартире. Он вас любит и собирается сделать предложение. И вы якобы об этом знаете, и всегда давали ему понять, что согласны. Ведь вы работаете у него на фирме. Так?

В это время из очередного лимузина выгрузился пожилой толстяк в сопровождении высокой костлявой дамы в синем вечернем платье. Судя по платью, она на размер ошибалась в оценке своей талии и на поколение — в оценке своего возраста.

— Так. Постойте, какое еще предложение? Влад… ислав Арнольдович женат.

— А вот и наш мэр с красавицей женой, — хмыкнула репортерша. — Наше собственное королевское семейство, разумеется, опаздывает: это так стильно!

— Ну, это уже нюансы. Кстати, назначая встречу Василевскому, ваш шеф собирался поговорить о вашем здоровье. Ведь Василевский вас оперировал, потом наблюдал. Ваш жених всерьез обеспокоен вашим здоровьем. А вы Сабурова защищаете!

Она приняла более серьезный вид и добавила:

— Вы не понимаете…

— Многие экспонаты, представленные сегодня на выставке, до сих пор никогда не демонстрировались публично. Они веками пылились в сокровищнице Ватикана, и…

— Да, не понимаю, — пожал плечами следователь. — Любите одного, живете с другим. Замуж-то за кого собираетесь? За того, кого любите, или за того, с кем живете? Чья вы невеста? Может, поначалу в чувствах своих разберетесь?

Она растерялась. Как все повернулось!

В этот момент ее отвлекли крики и свист в толпе. Не закончив фразы, она отвела взгляд от камеры, отыскивая причину шума.

Тогда-то она и увидела всадников.

— За что Сабурову убивать Олега Николаевича? — напрямую спросила она. — Ну, найдены какие-то мерзкие фотографии. Кстати, про них я все уже выяснила. Это ложь.

— Подделка? А вот наши эксперты этого не заметили. Никакого фотомонтажа.

Кони были что надо: величественные серые и гнедые скакуны, развевающиеся черные гривы и хвосты. Но толпу поразили не они, а наездники.

— Это просто не то, о чем можно подумать.

— Да все у вас не то, о чем можно подумать! А события, имевшие место на вашем дне рождения? В конце декабря?

Четверо ехали в ряд, в одинаковых средневековых доспехах. Шлемы с забралами, кольчужные жилеты, пластинчатые накладки поверх черных кожаных курток и стеганых штанов — они словно только что вынырнули из портала машины времени. Драматический эффект усиливали длинные ножны двуручных мечей у пояса каждого. Но поразительнее всего были покрывавшие доспехи белоснежные плащи-накидки с изображением кроваво-красного креста.