– Больше не могу.

– Тогда скажи, что делал здесь в прошлом году.

– Не твое дело. – Бобби наклонился, чтобы глянуть в окно. – Дождь, радиация, прохудившиеся крыши. Достало.

Милицейская машина припарковалась рядом с разбитым «ниссаном» Якова. Из нее медленно вылез капитан Марченко, словно позируя для картины «Казак на рассвете». Многое ускользнуло от внимания Марченко – перерезанное горло, следы шин и ног на месте убийства, но два новеньких обитателя зоны тем не менее бросились ему в глаза. Капитан вошел в кафе и изобразил дружелюбное удивление при виде Бобби и его спутников, как человек, который видит барашка и предвкушает отбивные из него. Марченко направился прямо к ним.

– Ренко, пожалуйста, познакомьте меня со своими друзьями.

Аркадий взглянул на Бобби, молчаливо спрашивая, как его лучше представить.

– Я Ицхак Бродский, а моего коллегу зовут Хаим Вейцман, – вступил в разговор Яков. – Мистер Вейцман говорит только на иврите и по-английски.

– Не по-украински? И даже не по-русски?

– Я перевожу.

– А вы, Ренко, тоже говорите на иврите и по-английски?

Он поспешил прочь. Юпитер важно распрямил плечи.

– Немного по-английски.

— Ну что же, кое-чего мы добились. Осталось только позвонить по этому номеру. Я видел на углу телефонную будку.

– С вас станется, – сказал капитан, словно английский язык был черной меткой. – Это ваши друзья?

— Что ты собираешься сказать? — спросил Пит, когда Юпитер вошел в будку.

– Вейцман – приятель моего друга, – вовсю импровизировал Аркадий. – Узнал, что я здесь, и приехал навестить еврейскую могилу.

— Применю обычную стратегию, чтобы раздобыть адрес, — ответил тот.

– И переночевал не одну, а уже пару ночей, не известив милицию. Я говорил с Ванко. – Марченко повернулся к Якову: – Можно взглянуть на ваши паспорта? – Капитан тщательно изучил документы, демонстрируя свою власть. Откашлялся. – Превосходно. Знаете, я часто говорю, что нам следует быть особенно радушными с нашими еврейскими гостями.

Боб и Пит протиснулись за ним, чтобы лучше слышать беседу. Первый Сыщик опустил монетку и набрал номер. Ответил женский голос.

– А другие гости бывают? – спросил Аркадий.

— Добрый день, — поздоровался Юпитер басом, подделываясь под взрослого. Он вообще обладал неплохими актерскими способностями, которые часто и с пользой пускал в ход. — Последнее время у нас много жалоб на перекрестные помехи.

— Перекрестные помехи? Не понимаю, — удивилась женщина.

— Мы получаем много жалоб из вашего района на то, что люди не могут дозвониться или попадают не туда, — пояснил Юпитер. — Не могли бы вы сказать мне адрес, по которому живете? Это поможет проверить телефонную сеть.

— Адрес? Франклин-стрит, 309. Но не понимаю, каким…

— Все, что она хотела сказать дальше, заглушил дикий вопль, низкий, но такой громкий и страшный, словно кричал насмерть перепуганный великан. Мальчики подпрыгнули бы от неожиданности, будь в телефонной будке хоть немного места.

И телефон мгновенно замолчал.

4. Вопящий «дедушка»

— Это, должно быть, в квартале отсюда. Уортинг-тон, — сказал Юпитер, — езжайте помедленнее, а мы будем искать нужный номер.

— Прекрасно, мастер Джонс, — согласился Уор-тингтон и неспешно поехал по Франклин-стрит. Улица находилась в более старой части города, когда-то считалась фешенебельным районом, и дома, выстроившиеся по обеим сторонам, были хотя и большими, но довольно запущенными.

— Вот он! — воскликнул Пит.

Уортингтон остановил машину у обочины. Мальчики вышли и направились по дорожке, рассматривая здание. Занавески были спущены, а дом казался заброшенным. К переднему крыльцу вели две ступеньки. Мальчики поднялись на крыльцо, и Юпитер нажал кнопку звонка. Им пришлось долго ждать, но наконец дверь открылась. На пороге стояла женщина, не очень старая, но выглядевшая ужасно усталой и несчастной.

— Простите, — сказал Юпитер, — можем мы поговорить с мистером Клоком?

— Клоком? — недоуменно переспросила женщина. — Но здесь такой не живет.

— Возможно, это не настоящее имя, — пояснил Юпитер. — Но он интересуется часами. И живет здесь. По крайней мере, жил.

— Часами? Вы, должно быть, говорите о мистере Хедли. Но мистер Хедли…

– Специалисты по зараженным местностям, – последовал ответ капитана.

— Ничего им не говори, — раздался внезапно чей-то голос. Вперед выступил черноволосый парнишка лет семнадцати и угрюмо уставился на сыщиков. — И вообще не стоит с ними разговаривать, ма. Закрой дверь. Какое они имеют право являться сюда и лезть с расспросами?

Продолжая улыбаться, Марченко возвратил паспорта и добавил к ним свою визитную карточку.

— Но, Гарри, — упрекнула женщина, — это невежливо. Они кажутся вполне порядочными мальчиками и ищут мистера Хедли. По крайней мере, мне кажется, что именно его.

— Это мистер Хедли так вопил несколько минут назад? — неожиданно поинтересовался Юпитер.

– Мистер Бродский, пожалуйста, возьмите мою визитку с номером рабочего телефона и факса. Если позвоните, я смогу организовать гораздо лучшее размещение и, может быть, однодневное посещение для более многочисленной группы, правда, под строгим контролем, естественно, из-за радиации. Прошлым летом здесь было хорошо. Клубники – море. – Если капитан рассчитывал на благодарный ответ Якова, то не дождался его. – Во всяком случае, хорошо, что дождь заканчивается. Будем надеяться, что нам не понадобится Ной со своим ковчегом, да? Ну, господа, честь имею. Ренко, вы никуда не собирались?

Мальчик окинул его разъяренным взглядом:

— Вот именно! Это его предсмертный вопль! А теперь вам лучше убраться отсюда, потому что нам нужно похоронить мистера Хедли.

– Нет.

И он захлопнул дверь прямо перед носами Сыщиков.

– А вот я так не думаю.

— Только послушайте! — воскликнул Пит. — Они кого-то прикончили и теперь спешат похоронить!

— Может, вызвать полицию? — предложил Боб.

Когда капитан сел в машину, Бобби помахал ему и пробормотал:

— Пока не стоит, — покачал головой Юпитер. — Нужны новые факты. Стоило бы попробовать пробраться в дом.

– Засранец.

— Силой? — спросил Боб. — Взломать дверь?

— Конечно нет. Нужно добиться, чтобы эти люди нас впустили. Я вижу, Гарри смотрит на нас сквозь окошечко около двери. Придется позвонить еще раз.

– Сколько у тебя паспортов, Бобби? – спросил Аркадий.

Он с силой прижал кнопку. Дверь мгновенно распахнулась.

— Я сказал, убирайтесь, — прокричал Гарри. — Не желаем, чтобы кто-то нас беспокоил!

– Хватает.

— Но мы не собираемся никого беспокоить, — поспешно заверил Юпитер. — Мы ведем расследование и просим вас помочь. Вот наша визитная карточка.

Он вытащил одну из имевшихся у мальчиков карточек. Гарри внимательно осмотрел картонный прямоугольник. Там было написано:

– Это хорошо, потому что мозги капитана похожи на лампочку в туалете, которая то горит, то гаснет. В этот раз она не горела, а в следующий может зажечься, и тогда Марченко установит связь между Тимофеевым, мной и вами. Проверит ваши документы или позвонит Ожогину. Может быть, разумнее сейчас уйти.

ТРИ СЫЩИКА
Расследуем любые дела
? ? ?
Первый Сыщик …….. Юпитер Джонс
Второй Сыщик …….. Питер Креншоу
Протоколы и исследования …… Боб Эндрюс


— Для чего, спрашивается, эти вопросительные знаки? — ощерился Гарри. — Может, они означают, что вы сами не знаете, что делаете?

– Подождем. Кстати, и Ной тоже был засранцем.

— Они означают неразгаданные тайны, нерешенные загадки, всяческие головоломки, — пояснил Юпитер. — А это наш девиз: «Мы расследуем все». Вот сейчас мы пытаемся понять, в чем секрет очень странных часов. Посмотри, вот они.

– Ной? – удивился Аркадий. Это было новое обвинение.

Он вытащил часы и вручил Гарри. Любопытство заставило мальчика присмотреться поближе.

— Но что в них такого таинственного? — фыркнул наконец он.

– Он не спорил.

— Мы покажем, если позволишь нам воспользоваться розеткой, — пообещал Юпитер, выступая вперед, словно в полной уверенности, что Гарри их впустит. Тот отступил, и мальчики вошли в темный узкий коридор, в конце которого виднелась лестница, ведущая на второй этаж. Напротив стояли большие, напольные громко тикавшие, так называемые «дедушкины» часы, рядом с которыми находился столик с телефоном.

– Разве Ной должен был спорить?

Боб и Пит растерянно озирались, пытаясь разглядеть тело таинственного мистера Хедли, но ничего не увидели. Юпитер заметил на стене, около часов, электрическую розетку.

– Авррам спорит с Богом и молит Его не убивать всех жителей в Содоме и Гоморре, – объяснил Яков. – Моисей умоляет Бога не убивать поклонявшихся золотому тельцу. Но Бог велит Ною построить ковчег, потому что Он намерен устроить потоп, а что говорит Ной? Ни слова.

Я вставляю штепсель, — объявил он, — а теперь завожу будильник, и — слушай!

Часы вновь завопили. От жуткого воя, эхом отозвавшегося в темном коридоре, по спине Пита и Боба поползли мурашки.

– Ни слова, – повторил Бобби. – И Ной спасает минимум. Ну и паршивец.

Ну вот, — сказал Юпитер, отсоединив будильник. Как, по-твоему, неужели эти таинственные часы не стоят того, чтобы потрудиться над разгадкой их секрета?



— Вовсе нет! — грубо бросил Гарри. — Всякий может заставить часы вопить! Послушай-ка!

Возможно, Ева пришла к Панасенко осмотреть Романа, но во время грозы корова выскочила и потоптала огород. Вот почему Мария с Евой работали на огороде, стараясь спасти все, что можно. Вскоре к ним присоединился и Аркадий. Воздух был горячий и одновременно влажный, земля сырая и истекающая соками, а каждый шаг отдавался острым запахом раздавленной мяты или ромашки.

Он сунул руку за напольные часы, вытащил электрический шнур и вставил штепсель в розетку. Волосы мальчиков поднялись дыбом от ужасающих звуков: низкий мужской голос внезапно сорвался на душераздирающий вопль и стал медленно затихать, словно его владелец валился вниз с крутого обрыва.

«Дедушкины» часы тоже вопили! Именно эти крики они, должно быть, слышали по телефону!

Пожилые супруги разбили огород на ровные, как по линейке, ряды свеклы, картошки, капусты, лука, чеснока и укропа – овощи первой необходимости. Там же, на грядках, росли сельдерей, петрушка, горчица и хрен – для придания вкуса жизни, бычья трава – для водки, мак – для хлеба. Все это было потоптано коровой. Корнеплоды следовало вновь посадить на место, а зелень спасти. Там, где стояли лужицы, Роман сделал мотыгой канавки.

Из задней комнаты почти выбежала женщина.

— Гарри, ради Господа Бога… — начала она, но при виде Трех Сыщиков осеклась: — О, да ты их впустил? О чем только ты думаешь, Гарри? И что им здесь нужно?

Мария повязала голову одним платком, а поясницу – другим, в который клала то, что подбирала. Ева сняла свой медицинский халат и туфли, оставшись босиком в тенниске и шортах, без шарфика.

— Они принесли вопящие часы, — пояснил Гарри, вытаскивая штепсель из розетки. — Маленькие, никогда их раньше не видел, но, должно быть, тоже принадлежат мистеру Хедли.

Он взял часы со стола и вручил матери. Та покачала головой:

Они трудились на разных рядах, по локоть в грязи, подбирая зелень и сажая обратно корнеплоды. Женщины работали быстрее и сноровистее. Аркадий с детства не любил огород – на даче ему этого и не приходилось делать. Соседки – Нина на костылях, косящаяся сквозь очки Ольга и Клара с косами викинга – пришли в качестве зрителей. Учитывая всеобщий интерес и размеры участка, можно было сделать вывод, что Роман и Мария снабжают овощами и зеленью всех остальных жителей деревни. Мария возглавляла работающих, время от времени указывая, что и как делать, и удовлетворенно улыбалась, если не считать мгновений, когда она отрывалась от свекольной ботвы и поднимала голову, чтобы недовольно посмотреть на Романа.

— Нет, в жизни их не видела. Уверен, что мистер Хедли их заказывал?

– Ты уверен, что запер стойло? Корову, наверно, съели волки. Они небось уже схватили ее.

— Конечно, ма, — кивнул Гарри. — Кому еще понадобилось бы делать так, чтобы часы вопили?

Роман прикидывался глухим, а тем временем корова Лидка смотрела на них сквозь открытую створку стойла. Старики были похожи на пьяных, которые ничего не помнят.

— Наверное, ты прав. Но откуда эти мальчики взяли их?

— Еще не знаю.

Ева не обращала на Аркадия внимания с момент его появления на огороде, и чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что ночь с ней была ошибкой. Его слишком затянуло. Он чувствовал, что становится необъективным и похож на телескоп с такими деформированными линзами, что, глядя в них, не отличить света автомобильных фар от Млечного пути.

Голос Гарри по-прежнему был сердитым, но теперь в нем звучали более дружелюбные нотки.

— Они что-то вроде сыщиков, и, поскольку принесли часы мистера Хедли, я подумал, что заодно и узнаю, что им нужно.

Когда с огородом закончили, Мария принесла Аркадию и Еве воды, а Роману квас, который его особенно вдохновлял. Ева явно избегала Аркадия – один из супругов все время оказывался между ними.

Он открыл дверь и жестом велел мальчикам войти. Они очутились в просторной, отделанной панелями библиотеке. На стенах висели картины в рамах, а на другом конце стол большое зеркало, отражавшее всю обстановку, из-за чего комната казалась еще больше. От пола до потолка шли полки, на которых стояли сотни книг.

Зазвонил мобильник Аркадия. Это была директор московского детского приюта.

Но главное, что заметили мальчики, — часы. Здесь их было не меньше дюжины — некоторые стояли на полу, как те, что в коридоре, остальные — на полках и столах. И все казались старыми и ценными. Очевидно, часы были электрическими, поскольку не тикали, — а тихо жужжали.

– Инспектор Ренко, это невозможно. Вы должны немедленно вернуться. Женя ждет вас каждый день.

— Видите эти часы? — заявил Гарри. — Так вот, я вам кое-что скажу. Все они вопят.

– Когда я в последний раз видел Женю, он даже не помахал мне на прощание. Сильно сомневаюсь, что он расстроен.

5. Комната часов

Комната вопила.

– Он такой скрытный. Поговорите с ним сами.

Сначала раздался высокий пронзительный плач испуганного ребенка. Потом — громовые раскаты гневного голоса разъяренного мужчины, сменившиеся диким звериным воем раненой пантеры. И тут со всех сторон раздались визг, вопли, крики, вой, рев, мычание и звериный рык, сливаясь в ужасающие звуки, в жизни не слышанные раньше мальчиками. Они молча сидели на диване, прижавшись друг к другу, дрожа от ледяного озноба, и слушали.

Снова тишина в телефоне – словно на проводе пустая консервная банка, хотя на самом деле – скрытный мальчик.

Гарри сидел за столом, нажимая на переключатели и заставляя комнату вопить. Теперь Трем Сыщикам стало ясно, что все часы снабжены специальными устройствами, возможно такими же, как в их будильнике, а Гарри заставлял их вопить поодиночке и хором с легкостью человека, давно привыкшего к подобным вещам.

– Женя? Это ты? Женя?

Он широко улыбался друзьям, наслаждаясь их изумлением, и наконец, выключив все часы, погрузил комнату в тишину.

— Бьюсь об заклад, вы раньше ничего подобного не слышали, — объявил он. — Надеюсь, теперь понимаете, почему ваши часы для меня ничего не значат. Я привык к воплям!

Аркадий ничего не слышал, но представлял, как мальчик плотнее прижимает трубку к уху и недовольно поджимает губы.

— Эта комната звуконепроницаемая? — поинтересовался Юпитер. — Если нет, тогда соседи наверняка уже успели вызвать полицию.

– Как ты там, Женя? Похоже, сводишь директора с ума.

— Конечно звуконепроницаемая, — высокомерно бросил Гарри. — Это вопящая комната мистера Хедли. Он частенько сиживал здесь ночами и слушал, как вопят часы. И даже научил меня, как это делается, перед тем, как… ну, в общем, научил.

— С мистером Хедли что-то случилось? — спросил Юпитер.

Молчание, возможно, мальчик нервно переложил трубку к другому уху.

— Нет, конечно нет! С чего бы?! — взвился Гарри.

– Новостей о Бабе Яге нет. Сообщить нечего, – сказал Аркадий.

— Ты начал говорить «перед тем, как»… и тут же осекся. Мне показалось, ты собирался рассказать, как с ним случилось что-то.

Он словно видел, как Женя стискивает трубку одной рукой и грызет ногти на другой. Аркадий попробовал было тоже молчать, но раздумал, потому что Женя тогда просто положил бы трубку.

— Он просто уехал, вот и все! И в любом случае, тебе-то какое дело!

— Мы начали расследовать тайну вопящих часов, — пояснил Юпитер. — И теперь набрели на целый склад вопящих часов. Мне кажется, что мрак все сгущается и загадка становится все более запутанной. Кому понадобилось вставлять подобные устройства в часы, чтобы они орали словно раненые двери и люди? Просто бессмыслица какая-то.

– У нас всю ночь была гроза. Змей Горыныч вырвался на волю и бушевал, вредя полям и сметая изгороди. Повсюду валяются кости. Мы гнались за ним через поля до реки, а там он улетел от нас, потому что мост охраняло чудище, которое может победить только шахматист. Все мы неважные игроки, и потому Змей Горыныч улетел. В следующий раз нам надо взять с собой шахматиста получше. Вот и все, что случилось на Украине. Скоро поговорим опять. А пока веди себя хорошо.

— И не говори, — согласился Пит. — Он, наверное, тронулся! Никогда не слышал ничего подобного!

Аркадий закрыл телефон и увидел удивленные взгляды Романа и Марии. Ева казалась незаинтересованной.

— У мистера Хедли было хобби такое, — защищаясь, пояснил Гарри. — Ведь в этом необязательно должен быть смысл. Он хотел иметь хобби, которого ни у кого больше нет, вот и собирал вопящие часы. А у вас какое хобби? — почти накинулся он на Юпитера.

— Разгадывать тайны. Вроде этой!

Отдохнув, все отправились на поле за коровником, чтобы косить прибитую дождем траву. Косы были длинные двуручные и с такими острыми лезвиями, что издавали свист при косьбе. Ева с Марией складывали скошенную траву в пучки и перевязывали бечевой, а Роман с Аркадием размашисто продвигались вперед. Аркадию приходилось косить траву во время службы в армии, и он знал, что ритм косьбы напоминает плавание – чем ровнее движение, тем больше охват. В золотистой пыли взлетали соломинки и кружились насекомые. Это была самая тупая работа из всех тех дел, которыми Аркадий занимался годами, и он отдался ей полностью. На краю поля Аркадий уронил косу и упал в высокую траву, на теплые стебли и холодную землю, с облегчением уставившись в чуть закружившееся небо.

— Говорю же вам, никакой тайны здесь нет!

— Может, и нет, но что-то тебя все же тревожит. Ведешь себя так, словно ненавидишь всех на свете. Почему не рассказать нам все, как есть на самом деле? Может, мы и сумели бы помочь.

«Как они могут жить? – спрашивал себя Аркадий. – Как они могут радостно работать в поле, если совсем рядом в могилах без крестов лежат четыре их внука?» Аркадий представил себе похороны и безутешные рыдания. Разве он выдержал бы такое? И все же Роман, Мария и остальные деревенские бабы воспринимают всякое дело как ниспосланное Богом. «Работа – это святое», – вспомнил Аркадий слова одного из героев Толстого.

И чем вы могли бы помочь? — вскинулся Гарри. То есть, все ты врешь, ничего меня не беспокоит. Кроме, разве, вас! С чего это вы ко мне пристали, парни? И почему бы вам не убраться и не оставить меня в покое?

Подбежав к двери, Гарри распахнул ее:

Кто-то упал рядом, и хотя Аркадий не видел Еву, он услыхал ее дыхание. «Это естественно», – подумал он. Хотя, по правде говоря, совсем не естественно. Разве естественно, что он косит тут траву? Сквозь закрытые веки Аркадий чувствовал теплые лучи солнца. Какое это облегчение – ни о чем не думать, быть камнем в поле и никогда больше не двигаться! А еще лучше, подумал он, парочкой камней в поле.

— Выход здесь! И не вздумайте вернуться …ой! Он неожиданно снова осекся. Парадная дверь дома

Невидимая в траве Ева спросила:

открылась, и порог переступил мужчина, не слишком высокого роста, но настолько широкоплечий, что казался почти квадратным. Мельком взглянув на Гарри, он, свирепо хмурясь, уставился на мальчиков.

— Что это еще такое, Гарри? — рявкнул он. — Приводишь приятелей в дом, чтобы играть, шуметь, и действовать мне на нервы? Ты знаешь, мне необходим абсолютный покой.

– Зачем ты пришел сюда?

— Мы не шумим, мистер Джитерс, — угрюмо пробормотал Гарри, — так или иначе, это звуконепроницаемая комната.

– Вчера Мария сказала, что ты здесь будешь.

Огромный мужчина смерил Боба, Юна и Пита оценивающим взглядом, словно запоминая их лица.

– Так зачем?

— Придется мне потолковать с твоей матерью, — пообещал он, направляясь наверх.

— Что он имеет против твоих друзей, и почему тебе никого нельзя приводить? — недоуменно пожал плечами Боб.

– Увидеть тебя.

— Ведь это же твой дом, не так ли?

– Теперь, когда увидел, почему не уходишь?

— Нет, мистера Хедли, — покачал головой Гарри. — Ма здесь всего лишь экономка. Мы живем здесь с того дня, как уехал мистер Хедли, и сдали верхний этаж мистеру Джитерсу, потому что должны иметь деньги на содержание дома. Ну а теперь вам лучше уйти. И так уже натворили кучу бед!

– Хочу еще.

— Ладно, — кивнул Юпитер. — Боб, Пит, пойдем! Спасибо за то, что показал нам другие вопящие часы, Гарри.

Он направился в прихожую, взял свои вопящие часы с телефонного столика, сунул в сумку на молнии, и все трое направились к тому месту, где Уортин-гтон припарковал машину.

– Чего?

— Что ж, пока мы не очень-то продвинулись в этом расследовании, — проворчал Пит, пока они садились в машину. — По-моему, любой человек имеет право собирать вопящие часы, если хочет. Вот и конец твоей тайне, Юпитер.

– Тебя.

— По-видимому, — согласился Юпитер и попросил водителя: — Уортингтон, поскольку машина в нашем распоряжении на целый день, нельзя ли подвезти нас к дому мистера Себастьяна? Думаю, наши часы его заинтересуют.

— Конечно, мистер Юпитер, — согласился Уортингтон и завел мотор.

Обычно Аркадий не был так прямолинеен, но сейчас почему-то сказал то, что думал. Ему казалось, что Ева вскочит и уйдет.

— Погодите минуту, Уортингтон, — внезапно попросил Боб.

Но он ошибся – рука Евы чуть коснулась его руки.

По дорожке, ведущей от дома, мчался Гарри Смит. Пит опустил заднее окошко, и Гарри, тяжело дыша, сунул голову внутрь.

– Твой друг Женя играет в шахматы?

— Хорошо, что успел догнать вас, — пробормотал он. — Я все решил. Вы сыщики и, может, в самом деле сумеете помочь. Мой па попал в тюрьму за преступление, которого не совершал, и я хочу, чтобы вы помогли мне доказать, что он невиновен.

– Да.

6. Тайна становится все запутаннее

— Садись в машину, Гарри, и расскажи обо всем подробно, — велел Юпитер. — Тогда мы поймем, сможем ли помочь тебе…

– И отлично играет?

Гарри втиснулся на заднее сиденье. Его история не заняла много времени. Года три назад его семья переехала в дом мистера Хедли. За маленькую квартиру и небольшое жалованье мать Гарри выполняла обязанности домоправительницы у мистера Хедли, который не был женат. Отец Гарри был страховым агентом, который открыл собственное дело и начал зарабатывать неплохие деньги. Но полгода назад в доме богатого бизнесмена, недалеко отсюда, в Беверли Хиллз, случилось ограбление. Три очень дорогих современных полотна были вырезаны из рам вором, который либо сумел проникнуть в дом через маленькое окошечко, либо имел второй ключ от парадной двери.

– Очевидно.

Полиция узнала, что Ролф Смит, отец Гарри, приходил в дом, из которого украли картины, всего недели две назад и пытался продать владельцу сраховой полис. Конечно, он видел картины, но заявил, что ничего не понимает в искусстве и не знал, насколько они ценны.

Однако полицейские не поверили ему и обыскали жилище Смитов. R кухне, под линолеумом, они отыскали украденные картины. Отец Гарри был арестован, признан виновным и осужден на пять лет. Это произошло три месяца назад. Отец Гарри до самого конца так и не признался, утверждая, что не совершал кражи и не имеет ни малейшего понятия, откуда взялись эти картины. Однако присяжные посчитали его виновным.

Аркадий услышал, как Ева довольно хмыкнула – ее предположение подтвердилось.

— Но он не делал этого! — закончил Гарри. — Мой па не преступник. Будь все иначе, мама и я знали бы! Но полицейские считают, что именно он украл множество художественных ценностей за последние десять лет, и все потому, что, как страховой агент, часто по вечерам обходил дома, пытаясь продать людям полисы. Поэтому я и хочу нанять вас помочь мне. Конечно, много денег я дать не могу, потому что на моем счете только пятнадцать долларов, но они ваши, если сумеете сделать что-то для моего отца.

– Ты не спрашивал.

Юпитер часто заморгал, обдумывая предложение, Боб и Пит старались не выказать своих чувств. Оба считали, что полиция, прежде чем послать кого-то в тюрьму, должна быть твердо убеждена в его виновности.

— Случай очень сложный, Гарри, — наконец объявил Юпитер. — Видно по всему, работы здесь очень много!

– О чем?

— Будь это легко, я не нуждался бы в сыщиках! — вспыхнул Гарри. — В визитных карточках сказано, что вы сыщики! Ну, посмотрим, сумеете ли вы это доказать! Проведите расследование!

– Радиоактивен ли огород. Ты стал настоящим обитателем зоны.

Юпитер ущипнул себя за нижнюю губу, что всегда приводило в действие его мыслительные способности.

– Это хорошо или плохо?

— Пожалуй, над этим можно подумать, — согласился он. — Но если твой отец не крал картины, как они попали под линолеум на вашей кухне?

— Не знаю, — жалко пробормотал Гарри. — У мистера Хедли всегда было много посетителей, которые приходили и уходили, так что, может быть, один из них спрятал картины в нашей квартире. Или кто-то, желавший отомстить за что-то отцу, проник в дом ночью и спрятал картины так, чтобы их легко можно было найти.

– Не знаю.

Разве черный ход у вас не закрыт? — спросил Боб.

— Да, но это старый дом, и замки тоже старые. Их легко открыть. Мы никогда не задумывались над этим, потому что в нашей квартирке не было ничего ценного.

– Для тебя это хорошо или плохо? – уточнил он.

— Хм-м-м, — протянул Юпитер, продолжая теребить нижнюю губу. — Интересно, что картины сунули под линолеум на кухне — первое место, куда сунулся бы каждый, кто проник через черный ход. Легко было спрятать их именно там и удалиться без лишнего шума.

Она распрямила пальцы Аркадия и положила голову ему на ладонь.

— Неплохая мысль, Юп, — объявил Пит. — Готов держать пари, именно так все и случилось.

– Катастрофа. Хуже не бывает.

— Что, если сам мистер Хедли украл их и спрятал на кухне? — вмешался Боб.



— Полиция его не заподозрила? — спросил Юпитер.

По дороге в город зазвонил мобильник, и Аркадию пришлось свернуть на буковую аллею, чтобы ответить. Звонил Виктор из Киевской публичной библиотеки:

Гарри покачал головой:

— Мистер Хедли не сделал бы ничего подобного. Он нас любил. И кроме того, в ночь, когда украли картины, был дома.

– Статья из энциклопедии: «Герасимов Феликс Михайлович (1925–2002), директор Московского института высоких температур». И подобная ерунда. Лауреат Государственной премии в области физики, заслуженный… то да се, теоретик, патенты за всякое дерьмо, член различных государственных комитетов по науке, член международных организаций по контролю за атомной энергетикой, разработчик «ядерной профилактики» и еще черт знает чего, автор трудов о ненужном управлении. Всесторонне развитый товарищ. Почему ты им интересуешься? Он умер два года назад.

— Да, в таком случае ты прав, — признал Юпитер. — Однако в любом случае чувствую, что здесь что-то не так.

Аркадий поставил мотоцикл на подножку. Солнечные лучи плясали на листьях деревьев, противореча тому, что улица мертва, а дома пусты.

— Что именно?

— Мы начинаем расследование тайны вопящих часов и узнаем, что когда-то они принадлежали человеку, у которого было странное хобби — вставлять в часы устройства, заставляющие их вопить. Кроме того, оказалось, что часы привели нас к новой загадке — кто-то украл ценные полотна и спрятал так, чтобы во всем обвинили отца Гарри и отправили в тюрьму на пять лет. Странно, как одна тайна иногда может привести к другой… разве что между ними есть какая-то связь.

– Что-то кто-то сказал. Есть ли какая-нибудь связь с Чернобылем?

— Но как такое может случиться? — спросил Пит.

Звук шелестящих страниц.

— Не имею ни малейшего представления, — объявил Юпитер. — Однако, Гарри, я бы хотел узнать все что можно о мистере Хедли. Боб, записывай.

– Немного. Входил в группу ученых, посетивших Чернобыль спустя шесть месяцев после аварии. Держу пари, что всякий российский ученый побывал тогда там.

– А что-нибудь личное?

По правде говоря, Гарри и сам не слишком много знал. Мистер Хедли, толстенький жизнерадостный коротышка, по-видимому, имел много денег, и, насколько им стало известно, унаследовал их от кого-то несколько лет назад. Судя по часто навещавшим его приятелям, мистер Хедли когда-то был актером, потому что многие из них явно принадлежали к театральному миру. Однако он никогда не говорил о прошлом.

Мистер Хедли, выступая свидетелем, когда судили отца Гарри, заявил, что верит в невиновность мистера Смита, и, казалось, очень расстроился, когда вынесли приговор. Однако почти сразу же после того, как отец Гарри оказался в тюрьме, мистер Хедли объявил, что отправляется за границу поправить расстроенное здоровье и попросил миссис Смит позаботиться о доме.

Ева сказала, что у Аркадия с Алексом Герасимовым много общего. Он подозревал, что именно, однако хотел в этом убедиться. Разговаривая, он ходил между домами, присматриваясь к разрушениям. На одном из окон стояла кукла, по крайней мере третья из четырех, что он видел в окнах Чернобыля.

Он уехал, взяв с собой два чемодана, и с тех пор никто ничего о нем не слышал. Несколько раз заходили его приятели, но постепенно все забыли дорогу в этот дом. Наконец деньги, оставленные мистером Хедли, кончились, и как раз в это время явился мистер Джитерс и попросил сдать ему верхний этаж. Миссис Смит согласилась. Новый жилец ясно дал понять, что желает полного покоя и тишины, и настоятельно требовал соблюдать его условия.

– Здесь научные книги и журналы, а не развлекательное чтиво, – сказал Виктор. – Вчера ночью звонила Люба. Я рассказал ей о здешнем магазине дамского белья. Она сказала: «Бери все, что хочешь. На свой вкус».

– Поищи насчет Челябинска.

— Вот и все, — вздохнул Гарри. — Больше мне ничего не известно. Не очень-то много, полагаю, — мрачно заключил он. — Видно, вы не сможете помочь отцу. Да и никто не сможет. Извините за то, что вел себя так враждебно. Когда вы позвонили, я включил сразу половину часов, чтобы не дать матери говорить с вами. Думал, что это репортеры или что-то в этом роде. Просто… ну… на душе паршиво из-за всего этого.

— Понимаем, — кивнул Юпитер. — И подумаем над твоей проблемой. Дадим тебе знать, если что-нибудь сообразим.

– Вот, здесь есть перевод французской статьи о ядерном взрыве в Челябинске в 1957 году. Поскольку место было засекречено, об этом не говорилось. Алекс тогда был еще ребенком, но помнит, как руководили ликвидацией последствий испытания. Не думаю, что сделали все как надо. Вот еще о ядерном загрязнении от подземных взрывов на Новой Земле. И снова Герасимов. Теоретик, а сотворил такую большую погань. Гражданская награда за военные исследования. Очень остроумно. Вот как надо делать научную карьеру. Что такое Институт высоких температур? Можно создавать боеголовки, а можно бороться с раком.

Они попрощались с Гарри, и, когда тот вышел из машины, Уортингтон снова включил двигатель.

Можно и сливать радиоактивную воду в Москву-реку, когда институтские трубы замерзли, вспомнил Аркадий признание Тимофеева.

— Куда теперь, мистер Юпитер? — осведомился он. — Домой?

– Есть материал и посвежее, – сказал Виктор. – Газетные вырезки. Фотография из лондонской «Таймс» десятилетней давности: «Физики из русской семьи: Академик Феликс Герасимов с сыном Александром». Генетическая гениальность и всякое такое. Дружеский спор о безопасности реакторов. «Найден мертвым». Извини, я пропустил страницу. Вырезка из «Известий»: «Директор института найден дома покончившим с собой». Выстрелом из пистолета. Находился в добром здравии, однако пал духом после смерти жены, полгода назад. Последняя вырезка, из «Правды»: «Карьера, отразившая взлеты и падения советской науки». А вот снова о жене: «Трагическая смерть».

Юпитер, погруженный в глубокую задумчивость, покачал головой.

Семейная традиция самоубийств, вот какова была связь между Алексом и Аркадием. Ева сразу же отметила это оригинальное обстоятельство.

— Мы хотели отправиться к мистеру Себастьяну, — сказал он. — Если мистер Хедли был когда-то актером, может, мистер Себастьян слышал о нем — последнее время он пишет киносценарии. Отвезите нас к нему, Уортингтон.

– Каким числом датирована вырезка из «Известий»?

— Прекрасно, сэр.

– Второго мая. Герасимова обнаружили первого мая.

Водитель-англичанин отвез их в дом мистера Себастьяна в горах Санта-Моника. Гектор Себастьян, бывший частный детектив, начал писать детективные романы, когда полученная рана не позволила ему вернуться к прежней работе. Вскоре он, однако, переключился на киносценарии и переехал в заброшенный ресторан около Малибу. Помимо этого мистер Себастьян стал наставником мальчиков и писал предисловия к отчетам о расследованных делах.

Несколько минут спустя друзья уже расселись вокруг стола писателя в его просторной гостиной.

Надо же, думал Аркадий, в один прекрасный день Феликс Герасимов оказывается уважаемым и отмеченным наградами директором научного института, достаточно хорошо финансируемого, чтобы иметь собственный опытный реактор в центре Москвы, реактор, который заработан Герасимовым не только новаторскими трудами по теоретической физике, но и готовностью заниматься прикладными проблемами, так или иначе связанными с атомом (загрязнения после испытаний ядерного оружия и аварии на атомных электростанциях в глубинке) – налицо все признаки политически ловкого карьериста. А потом политическая система рушится. Коммунистическая партия развалилась, как и четвертый реактор. Банкротство. Директор с сотрудниками (включая Иванова и Тимофеева) должны расхаживать по выстуженному институту в телогрейках и тайком сливать радиоактивную воду. Такое и впрямь выглядит не взлетом карьеры.

— Ну, мальчики, — .начал мистер Себастьян, — что привело вас сюда? Новое дело?

– Аркадий, ты слушаешь?

– Да. Позвони на Петровку…

— Совершенно верно, — кивнул Юпитер. — И хотя сейчас все кажется крайне запутанным, и я не уверен, чем все это кончится… Видите ли, мы начали расследовать вопящие часы, и…

– В Москву?

— Вопящий Клок? — с удивлением перебил мистер Себастьян. — Но что с ним случилось? Я слышал о нем множество безумных историй.

– Да. Позвони в управление милиции и спроси, есть ли у них какие-либо сведения о попытке самоубийства, предпринятой сыном Герасимова, Александром.

– Почему ты считаешь, что там это будет?

7. Часы украдены

– Потому что будет. А ты раздобыл что-нибудь о работе Алекса в Москве во время отдыха от Чернобыля?

— С ним?! — удивленно воскликнул Юпитер. — Хотите сказать, что на свете действительно существует человек, прозванный «Вопящий Клок»?

– Прости. Я обзвонил за счет Бобби все крупные гостиницы Москвы. В девяти из них имеются бизнес-центры, предлагающие услуги переводчиков, персональные компьютеры и факсы. Но ни один не работал круглосуточно и ни в одном не числился Алекс Герасимов. Если говорить напрямую – это тупик. Люба говорит, что ты меня эксплуатируешь.

— Это его псевдоним, — пояснил мистер Себастьян. — Настоящая легенда в мире кино. Его подлинное имя — Алберт Клок, а люди в шутку прозвали его Вопящий Клок. Видите ли, вопить — это его профессия.

– А как же, именно поэтому ты в Киеве, а я в Чернобыле. Есть что-нибудь об Антоне?

Чем больше мистер Себастьян рассказывал им, тем , больше недоумевали мальчики.

– Записи у меня с собой. – Было слышно, как посыпались бумаги. – Черт! Твою мать! Я перезвоню.

— Вопить? — переспросил Юпитер. — Не уверен, будто понимаю, что это означает.

Виктор в библиотеке, как слон в посудной лавке, решил Аркадий. Он посмотрел на куклу в окне – лицо выгорело, но его очертания и пучок золотистых волос сохранились. Краем глаза он увидел полку, на которой тоже стояли куклы, словно дом поручили другой семье, но поменьше. Дверь манила его ступить на порог. Войдя внутрь, Аркадий снял паутину с куклы. Когда зазвонил мобильник, Аркадию померещилось, что кукла затрепетала.

— Воплями он зарабатывал на жизнь, — улыбнулся мистер Себастьян. — Мне рассказывали, что на него был огромный спрос, когда на радио были популярны спектакли по детективным романам. Поверите, в одно время по радио передавали до тридцати пяти таких программ в неделю. Вы, парни, слишком молоды, чтобы помнить, но они были по-настоящему интересны. И в таких спектаклях жертвы часто кричали. Эти вопли подогревали интерес слушателей. Вы возможно, думаете, что любой актер способен закричать, если возникнет необходимость, и при этом правы. Но для по-настоящему профессиональных воплей режиссер нанимал специалиста. Кого-нибудь, в роде Алберта Клока. Думаю, он был лучшим крикуном во всем бизнесе.

– Да, Виктор, говори, – ответил Аркадий.

Он обладал огромным талантом. Мог изобразить ребенка, вопли женщины, мужчины и даже различных зверей. И гордился, что может делать это лучше кого бы то ни было. Но конечно, радиоспектакли постепенно сошли на нет с появлением телевидения, так что профессия Клока стала никому не нужной. Я читал рассказ о нем в местной газете года два тому назад, но с тех пор ничего больше не слышал. А вы, кажется, пытаетесь узнать о нем побольше?

– Какой еще Виктор? – спросил скрипучий голос.

— Я сам не знал этого, но теперь, думаю, вы правы, — кивнул Юпитер. — Правда, мы начинали расследование с настоящих чаеов.

– Друг.

Он вынул будильник из сумки и протянул мистеру Себастьяну. Тот с интересом осмотрел их.

– Держу пари, что друзей у вас не много. Я слышал, что вы выловили в охлаждающем пруду труп.

— Да, действительно, — сказал он. — Думаю, что именно Берт Клок велел вставить в них это устройство. В конце концов, кому это надо, кроме человека, прозвище которого «Вопящий Клок»? Видно, ему это нравилось.

– Привет, Карел, – узнал собеседника Аркадий.

Юпитер рассказал о комнате, полной вопящих часов, упомянул о мистере Хедли и аресте отца Гарри. Мистер Себастьян задумчиво покачал головой:

Это был Катамай, пропавший милиционер. Пылинки кружились вокруг куклы, словно она дышала.

— Странно, Хедли действительно по описанию походит на Берта Клока. В газете помещены его фотографии, и он действительно коротышка, как и мистер Хедли. Кроме того, со времени выхода статьи он мог потолстеть. Да… и потом, в заметке говорилось, что он получил наследство. Повезло ему, потому что к этому времени на радио совсем не стало работы. Так чт» легко поверить, будто именно он велел вставить в часы устройства, способные воспроизводить все вопли, в которых Клок был таким специалистом. Это напоминало бы ему о прежнем занятии и развлекало бы приятелей. Но никак не пойму, почему он сменил имя.

– Я хочу поговорить с вами о русском, которого вы обнаружили. Только об этом и ни о чем больше, – сказал Аркадии и сделал паузу. Пауза затянулась, как и при разговоре с Женей.

– Я хочу, чтобы вы оставили моих родных в покое.

— А он вообще-то интересовался искусством, мистер Себастьян? — спросил Боб.