Он медленно двинулся в нашу сторону. В полутьме его золотистые кудряшки выглядели пепельными; выражение лица было изуверским.

Он приблизился к Джесси:

— А ты, мой друг, — самое настоящее говно.

Джесси попытался заслонить Адама.

— Тебе только и нужно было выполнить то, что сказано. Но нет, захотелось держаться до конца. И вот чем это все обернулось.

— Его нужно отправить в больницу, — сказал Джесси.

Яго пнул Адама:

— Да ты, братишка, не шутишь.

— Позволь мне увезти его отсюда, и я выполню любое твое требование.

— Поздно, амиго.

— Ты добился своего. Я переведу тебе деньги.

— Нет. Не думаю, чтобы ты осознал всю глубину своей глупости. Требуются дополнительные доводы.

Яго посмотрел на меня и выразительно провел рукой по рубашке.

— Только попробуй коснуться ее, — предупредил Джесси, — и я убью тебя.

Яго фыркнул.

— Ты так и не сказал ей правду? Она не знает… Подожди, а сам-то ты знаешь?

Яго усмехнулся, надул губы, как обиженный ребенок, и заговорил фальцетом:

— «О, кукленочек, я была такая плохая, я не могу ничего поделать со своим желанием играть в азартные игры, фу, какая бяка… Я так виновата во всем. Слава Богу, ты спас меня, Джесси…»

Яго рассмеялся. Джесси положил мне на руку свою ладонь.

— Ты и впрямь думаешь, что способен защитить и спасти женщину? — Яго посмотрел на меня. — Иди сюда.

— Сейчас прибудет полиция, — сказала я.

— Жди! — Яго взмахнул пистолетом. — Примчатся быстрее пули!

Внезапно дверной проем озарила вспышка пламени, раздался грохот. Яго резко подался вперед и рухнул на пол, как мешок с зерном. Голова окрасилась темной кровью.

Джесси широко открыл глаза:

— …твою мать!

Меня затрясло, я почувствовала дыхание вечности, будто кто-то явился из иного мира через трещину в небесах, чтобы низвергнуть нас во тьму.

— Господи Иисусе, — только и выговорила я.

В следующую секунду я поняла, почему Атли спикировал вниз. В дверях появились Джакарта и Тим. Джакарта держала в руке пистолет с глушителем, Тим сжимал винтовку с оптическим прицелом.

У меня внутри все похолодело. Они пришли за нами. Это были они, с самого начала. А я их, дурочка, игнорировала.

Я почувствовала, как к горлу поднимается желчь. Боясь, что меня сейчас стошнит, я прикрыла рот ладонью и взглянула на Джесси. А он смотрел на меня. Замешательство на его лице сменилось прозрением.

— Это они, так ведь? — спросил он.

— Я очень сожалею, — ответила я сквозь пальцы.

Джакарта подошла к Яго и склонилась над трупом. Я невольно поморщилась: вряд ли раздробленный затылок представлял собой приятное зрелище. Джакарта выпрямилась и, обернувшись к мужу, чиркнула пальцем по шее.

Тим подошел к нам. Указательный палец — на спусковом крючке винтовки, руки в перчатках.

Тим знаком попросил Джесси отодвинуться от Адама.

Джесси не шелохнулся.

— Пропустите меня.

— Ни за что.

Суровое лицо Тима выразило удивление. Он протянул к Джесси свободную от оружия руку.

— Тим, ради Бога, не делайте этого, — взмолилась я.

— Ради всего святого, подвиньтесь. — Дайте мне осмотреть рану.

— Что? — переспросила я.

Твердые как сталь руки Джакарты подняли меня с колен и отвели в сторону, а Тим, положив на пол винтовку, присел рядом с Адамом.

— Ты в порядке, приятель? — спросил он, пытаясь нащупать пульс раненого.

Адам был весь в поту.

— Сейчас получше, — еле произнес он.

Джакарта увела меня подальше от мужчин. Я была поражена, я чувствовала одновременно и облегчение, и смущение.

— Вы решили, что мы хотим убить вас? — спросила Джакарта, по-прежнему державшая в руке пистолет. — Вы самая недоверчивая женщина на свете.

— Я…

— Успокойтесь и послушайте. Теперь вам ничто не угрожает.

— Вы хотите сказать, что они все мертвы?

— Да.

Я потерла руками лицо.

— Вы следили за машиной Джесси? Как вы узнали, что здесь происходит?

— Об этом в другой раз. Сейчас самое главное — это убраться отсюда.

Она посмотрела на Тима. Тот разговаривал с Джесси.

— Мы не можем надлежащим образом обработать помещение, — продолжила Джакарта. — Придется оставить все как есть.

Я согласно кивнула, словно ликвидация следов преступления для меня дело привычное, как еженедельная уборка дома.

— Но мы можем эвакуировать вас и Джесси. Однако любая сколько-нибудь серьезная бригада криминалистов с легкостью определит, что здесь были именно вы и он.

Еще один взгляд на Тима. На сей раз муж тоже посмотрел на нее, постучал пальцем по своему запястью и удрученно покачал головой.

Джакарта отреагировала на сообщение тем, что перешла на шепот:

— Тиму не удается прощупать пульс. Если Адам в ближайшее время не окажется в больнице, то дни его сочтены. Вернее, минуты.

— Здесь скоро появятся полиция и медицинские работники, — сказала я.

Джакарта встревожилась:

— Вы звонили им? Когда?

Я пожала плечами:

— Не помню.

— Тим, уходим! — крикнула она.

— Хорошо, — отозвался тот.

Джакарта тронула мою руку:

— Когда я говорю «уходим», я имею в виду «исчезаем навсегда».

— Но нас с Джесси будет допрашивать полиция…

— Я знаю. И что?

— Я не смогу скрыть…

— Да, вас едва ли можно назвать закоренелой обманщицей. Что вы намерены рассказать? Что вы здесь видели?

— Вспышку в темноте. Падение Яго. Предполагаю, его убили из огнестрельного оружия, но кто это сделал, я не заметила.

Джакарта удовлетворенно кивнула:

— Прекрасно. Приготовьтесь провести ночь в тюрьме.

Вдалеке завыли полицейские сирены.

— Нам больше нельзя здесь находиться, — сказал Тим.

Я пошла было к Адаму.

Джакарта остановила меня:

— Послушайте, банда Яго уничтожена, но это еще не конец.

— Не понимаю.

— Бандиты были только исполнителями, заказчики по-прежнему хотят использовать вас для отмывания денег. Берегитесь. Мы больше не сможем вас защищать.

Ликующий мотив стих в моей груди.

— О ком вы говорите? О Франклине Брэнде? Он был здесь?

— Нет. Его здесь не было.

Вой сирен приближался.

Джакарта подошла к окну и посмотрела на улицу:

— Две машины Управления полиции Санта-Барбары.

Тим осторожно опустил руку Адама и встал. В окне замелькали синие и красные огоньки, словно в калейдоскопе.

Джакарта и Тим двинулись к выходу.

— Спасибо, — сказала я им.

И они исчезли.

Захлопали двери, раздались голоса. Полиция занимала здание.

Адам еле дышал.

— Держись, еще минутку, помощь близка, — уговаривал его Джесси.

Адам что-то сказал, но слов мы не расслышали.

Джесси наклонился к нему:

— Не слышу, дружок.

— Последний этап, — прошептал Адам.

— Нет. Ну давай же, не покидай меня, — взмолился Джесси.

— Не могу. Теперь все зависит от тебя, твоя очередь.

— Нет. Открой глаза. Держись.

— Это не твоя вина. — Адам посмотрел на Джесси. — Мне очень холодно.

Джесси снял куртку и накрыл его:

— Эв вызвала копов и «скорую». Потерпи немного.

Я побежала к лестнице. Копы обыскивали нижний этаж. Я знала: пока они не убедятся в собственной безопасности, наверх не пойдут. И врачей не пошлют.

Я свесилась в лестничный проем и крикнула что есть мочи:

— Сюда! Скорее!

Копы столпились около Атли. Кто-то сказал: «О Боже, да под ним женщина».

Я крикнула:

— Поторопитесь!

Полицейские двинулись к лестнице.

— Иди сюда! — позвал Джесси, и я испугалась, что случилось непоправимое.

Я рванулась назад.

— На пол, лицом вниз, руки за голову, — скомандовал кто-то.

Я повиновалась.

Мне завернули руки за спину и надели наручники.

— Вставайте. Где они?

Я повела полицейских в комнату.

Джесси делал Адаму искусственное дыхание.

«Значит, Адам еще жив», — обрадовалась я.

Полицейские направили на Джесси пистолеты.

— Отойди от него и ляг на пол.

— Помогите мне, — попросил Джесси.

— На пол. Лицом вниз. Быстро!

Джесси, не обращая внимания на приказ, повторил просьбу.

— На пол! — гаркнул коп, схватил Джесси за шиворот, оттащил от Адама и щелкнул наручниками.

Обмякший Адам завалился на бок.

Джесси в наручниках двинулся обратно а я рванулась к нему.

— Прошу сохранять спокойствие, — сказал лейтенант Роум.

Я застыла на месте.

Роум прошел мимо меня, присел около Джесси, положил ему руку на спину и что-то тихо произнес.

— Вы ошибаетесь, — громко ответил Джесси.

Роум приказал снять с Джесси наручники, и он опять пополз к Адаму.

— Сынок, — сказал Роум, — он умер.

Глава 31

Сквозь послеполуденную дымку пробивался красноватый солнечный свет. У меня болели руки, ноги… Все болело. Я сидела на табурете в комнате для допросов и ожидала, когда вернется лейтенант Роум и скажет, что отправляет меня в окружную тюрьму. Желаемых ответов от меня он не получил.

Повернулась дверная ручка. Я подняла веки и упала духом.

В дверях стоял Дейл ван Хьюсен собственной персоной. Он был подтянут и аккуратен, как оловянный солдатик. И так же бесстрастен.

— Пойдемте, — сказал он.

Мы пошли по коридорам участка. Роума я не видела, ни с кем не разговаривала. Коп, сидевший за конторкой у выхода, бросил на меня удивленный взгляд. Мы вышли на улицу.

— Вы свободны, — сказал ван Хьюсен.

Я искоса посмотрела на него:

— Как…

— Я не так уж бесполезен, как вы думаете, мисс Делани. — Ван Хьюсен втянул воздух сквозь зубы. — Теперь вашим делом займется бюро. Это все, что вам следует знать. Если состоится судебное разбирательство по поводу вчерашних событий на складе, вас, возможно, вызовут для дачи свидетельских показаний. Никаких уголовных обвинений лично вам предъявлено не будет.

— Приятно слышать…

Ван Хьюсен расстегнул пиджак.

— Теперь мы в расчете. С этого момента никто из нас друг другу ничего не должен.

— А что насчет Джесси?

— Он обо мне больше не услышит. — Ван Хьюсен поправил узел галстука. — Его счастье, что люди, за которыми я охотился, мертвы.

— Адам Сандоваль тоже мертв, — сказала я.

Рука на галстуке слегка дрогнула.

— Да. Сожалею.

В его глазах появилось что-то необычное. Я бы назвала это искренним огорчением. Похоже, у агента проснулась совесть. Конечно, лучше поздно, чем никогда. Но как поздно, как поздно…

Он взглянул через плечо на дверь. Из участка выехал на коляске Джесси.

— Оставлю вас наедине. — Ван Хьюсен застегнул пиджак и зашагал к участку.

Джесси выглядел полной развалиной. Волосы прилипли к голове, лицо побледнело, глаза запали. Сорочка на нем была испачкана кровью. Мне захотелось заключить его в объятия, но я воздержалась, ибо не знала, как он это воспримет. Он остановился и поднял лицо к заходящему солнцу.

Казалось, он ждет знака свыше, чтобы заговорить, словно не вовремя произнесенное слово вызовет вселенский катаклизм.

— Мне нужна машина, — сказал он.

— Я ее пригоню.

— Да. Она нужна мне. Предстоит много дел.

«Ты не должен ничего делать, Джесси», — подумала я.

— Я должен позвонить священнику Адама. Его родным, его кузенам в Нью-Мехико. — Он опустил голову и открыл глаза. — Я должен сообщить им о его смерти.

Я рискнула заключить Джесси в объятия. Он прижался ко мне, и я почувствовала, как он дрожит. Вдруг он резко отстранился. Я поняла, что он не хочет показаться слабым. Ни мне. Ни полицейским.

— Пойдем, — сказал он.

Мы пересекли улицу и двинулись вдоль здания суда.

— Насчет того, что сказал вчера Яго. Теперь я знаю, что он имел в виду. — Джесси замолчал, глядя прямо перед собой.

Я терпеливо ждала продолжения.

— Он намекал на Харли.

— На ее увлечения азартными играми?

— В то лето ей не везло: потери в казино, проигрыши букмекерам. Я думал, она на грани разорения. Думал до тех пор, пока не зашел к ней в кабинет и не увидел на столе огромную кучу долларов.

— Сколько? — спросила я.

— Тысячи. Она раскладывала их по конвертам. Я сразу понял, что она обкрадывает клиентские счета фирмы.

— И что же ты сделал?

— Я прямо сказал, что пойду к руководителю фирмы и обо всем расскажу.

— А она?

— Она впала в отчаяние. Это было жалкое зрелище, Эван. Она рухнула на колени, умоляя меня не выдавать ее, обняла меня за ноги и зарыдала. — Джесси покачал головой. — Я сказал ей, что не стану ее выдавать, если она вернет деньги и обратится в Общество анонимных игроков.

— Ну и?..

— Она поклялась выполнить мое требование.

— Ну?

Он посмотрел на меня:

— Она пошла в Общество анонимных игроков.

— А с деньгами-то что?

— Я положил их в банк на ее имя. Девяносто пять тысяч долларов.

Он остановился. Мы посмотрели друг на друга.

— Таким образом, ты произвел операцию по отмыванию денег.

— Да.

— О, Джесси…

— Я думал, что помогаю ей. Думал, что спасаю деньги ее клиентов.

Его взгляд ушел куда-то далеко. Мне показалось — в прошлое.

— Харли на самом деле приходила навестить меня в больнице. Она сказала, что три раза в неделю посещает курсы для восстановления душевного здоровья. Она была горда собой и говорила, что обязательно исправится. Вот над чем смеялся Яго. Он знал все. Она обвела меня вокруг пальца, Эв, для того, чтобы я не выдал ее. Она так и не перестала играть и отмывать деньги для Яго.

— Ты рассказал об этом полицейским?

— Да.

— Как по-твоему, это Брэнд помог Яго вцепиться в нее своими когтями?

— У копов имеется возможность выяснить это, — отрезал он.

Джесси больше не боялся меня обидеть. Ему было все равно, как я отреагирую на его поведение.

Я посмотрела на покрасневшее в лучах заката здание суда.

— Джесси, когда Адам сказал «последний этап», он что имел в виду? Ведь не смерть? Тогда бы он сказал «финиш».

Джесси прищурился.

— Он имел в виду, что теперь моя очередь сдать Брэнда.

Он не сказал «найти», он сказал «сдать».

— И я знаю, что должен сделать.

По мне пробежал холодок дурного предчувствия.

Глава 32

Меня разбудил телефонный звонок. Сон свалил меня так быстро, что я не успела разобрать кровать и упала ничком на покрывало. Неловко бросившись к телефону, я чуть не уронила его с ночного столика. Судя по свету, за окном сгущались сумерки. Мои волосы были влажными от принятого перед сном душа, следовательно, спала я недолго. В воздухе стоял пьянящий запах жасмина, в саду буйно цвели гибискусы.

Голос Эмбер Гиббс прогнал остатки сна:

— О, Эван, это ужасно.

— Вы о чем? — Я потерла ладонью правый глаз.

— Здесь творится что-то невообразимое. Младший совсем чокнулся. Громит мебель и визжит на людей. Нам пришлось позвонить папочке в Вашингтон и вызвать Дайамонд, чтобы она успокоила его.

Я переложила трубку в другую руку и потерла левый глаз.

— Эмбер, вернитесь немного назад. Что Кенни вывело из себя?

— Ваш бойфренд.

У меня к горлу подкатил комок величиной с яблоко.

— Что с Джесси?

— Он приехал сюда и сказал, что хочет видеть младшего. Потом все и началось.

— Он все еще там? Мне приехать и забрать его?

— Нет. Младший и миссис Дайамонд выскочили из правления как ошпаренные, а Джесси выкатился вслед за ними…

Я дала отбой и попыталась связаться с Джесси. Безрезультатно. Я оделась, села в «эксплорер» и помчалась к дому Джесси. Выруливая на подъездную дорожку, я поискала взглядом «ауди» и не нашла. Я ринулась в дом с криком: «Джесси, ты здесь?» Не получив ответа, я пошла по комнатам в надежде найти хоть какой-нибудь намек на то, куда он уехал. На кухонной стойке лежал телефонный справочник, раскрытый на странице с координатами фирм, торгующих огнестрельным оружием. Но он не мог отправиться покупать пистолет. Во всяком случае, не сегодня и не у дилера, который имеет официальную лицензию.

Кого я обманываю? Джесси находчив, непреклонен и… хороший стрелок.

Кто-то сегодня вечером обязательно умрет или попадет в тюрьму.

Я не могла позволить, чтобы это был Джесси. «Думай же, — сказала я себе. — Куда он поехал? К кому?» И тут меня осенило.

Я позвонила Дейлу ван Хьюсену:

— Я еду к Кенни Руденски домой.

— Я буду там через двадцать минут и встречу вас, — ответил он.

Я села в «эксплорер» и погнала к подножию холмов.



У дома Кенни стоял белый «ягуар» Мери Дайамонд. Ни «порше», ни «ауди» видно не было. Ушедшее на запад солнце окрасило горы в темно-синий цвет, прорезаемый кое-где золотистыми полосами скал.

Я чувствовала, что у меня начинается парамнезия. Неужели прошло всего двадцать четыре часа с тех пор, как я искала здесь Адама?

Я постучала в парадную дверь и, когда не услышала ответа, посмотрела прямо в глазок камеры наблюдения:

— Кенни, открой.

«Они должны быть там», — подумала я и подошла к окну кабинета Кенни. Жалюзи были подняты, а компьютер включен. Рассчитывая получше разглядеть, что там за картинка, я прорвалась сквозь кусты, посаженные перед окном, и… наступила на добермана. Я отпрянула, но собака не обратила на меня внимания. Я склонилась над ней и увидела, что она мертва.

Доберману размозжили голову. Кровь еще не свернулась. Пес был убит совсем недавно. У меня перехватило дыхание. Мери пришибить собаку не могла. Я в испуге огляделась и, никого не заметив, прильнула к окну.

На компьютер поступала картинка, передаваемая системой «Мистрис Кам». О Боже! Я увидела Мери. Она стучала кулаками по двери и в отчаянии кричала. Слов слышно не было, но по движению губ я догадалась, что Мери просит о помощи.

Дожидаться ван Хьюсена времени не было.

Я побежала вокруг дома, дергая по дороге дверные ручки и наконец нашла открытое окно. Я подпрыгнула, ухватилась за подоконник, подтянулась и оказалась в ванной комнате. Мое вторжение осталось безнаказанным. Ни зуммера охранной сигнализации, ни чьих-либо шагов. Мне вспомнились слова Тима Норта: «Самооборона начинается с анализа обстановки». Я находилась в доме извращенца, который, возможно, мечтал меня убить. Нужно быть крайне осторожной. Я на полусогнутых двинулась по коридору, прислушиваясь к скрипу собственных туфель.

Мери была где-то здесь. Но где? Я заглянула в гостиную. Там блестел полировкой «Стейнвей» и сверкали стеклом витрины с памятными вещами. Дальше, в кухню. Здесь гудел большой холодильник. Неожиданно монотонное гудение перебил человеческий крик. Я взяла со стойки сковороду. На память пришли слова Тима: «Сострадание может обернуться страданием».

Я подумала, положила сковороду на стол и взяла с магнитной подвески нож для разделки мяса. Самый большой из наличествующих и такой острый, что им, пожалуй, можно было завалить свинью.

Я пошла на звук — мимо библиотеки, кабинета… Нож для разделки мяса я плотно прижимала к ноге. Крик привел меня к винному погребку.

Крик сменился скулежом. Воздев над головой нож, я приоткрыла дверь. В образовавшуюся щель просунулся нос чихуахуа. Захлопнуть дверь означало покалечить животное, и я открыла ее пошире. Собака выскочила, выпучив глаза. Мне пришлось отпрыгнуть в сторону.

Цезарь, этот собачий Терминатор, гавкнул на меня и нырнул обратно. Я посмотрела в дверной проем.

В погреб вела лестница. Она упиралась в дверь. Цезарь остановился на последней ступени и призывно погавкал.

Человеческий крик возобновился. Теперь он сопровождался ударами по дереву.

— Эй? — позвала я громко.

Удары стали просто бешеными.

— Мери?

— Да, черт возьми! — рявкнула она. — Выпустите меня.

Я побежала вниз. Дверь имела засов, на котором висел амбарный замок. Ключ торчал в замке, и я отперла дверь. Мне на грудь упала Мери Дайамонд с совершенно безумными глазами. Отшвырнув меня как пушинку, она полезла на четвереньках вверх.

Я схватила ее за ногу:

— Постойте. Где Джесси?

— Там, — ответила она, дергая ногой.

— А Кенни?

— Пусти, дура! Он взял лопату! Отстань!

Мери оглянулась и увидела в моей руке секач.

— Господи Иисусе! Ты сумасшедшая! — завопила она и врезала мне в грудь изысканной туфелькой на шпильке.

Я охнула от боли и разжала пальцы. Нож звякнул о ступеньку. Мери в мгновение ока преодолела лестницу и скрылась в коридоре. Цезарь попрыгал за ней. Я запоздало испугалась, что и меня могут закрыть в погребе, и пошла наверх.

Я поднялась на три ступеньки, когда навстречу выскочила собака. Только тогда я почувствовала запах. Он был едва уловим, но легко опознаваем. Это не был запах выдержанного вина. Это был запах разлагающегося тела.

Чихуахуа скрылась в подвале. Инстинкт самосохранения и отвращение толкали меня вверх, но любовь не менее настойчиво призывала идти вниз. Когда я спросила у Мери, где находится Джесси, она ответила: «Там».

Я подняла секач.



Вынув ключ из амбарного замка и положив его в карман брюк, я спустилась в погреб. Здесь было прохладно. Запах гниения улавливался чуть ли не на уровне подсознания. Как в кошмарном сне.

В погребе не было ничего необычного, кроме одного. Между стеллажами с бутылками имелась маленькая железная дверь. Я с душевным трепетом открыла ее.

За дверью оказался настоящий музей. Именно здесь Кенни хранил свои наиболее ценные реликвии.

Наиболее милые его сердцу вещи. Его грязному, изъеденному трупными червями, смердящему сердцу.

Меня затрясло. Одно дело видеть сувениры смерти на экране компьютера, и совсем другое дело — в натуре. Предметы так и лезли в глаза. Казалось, что это я одновременно терплю авиа- и железнодорожную катастрофы, погибаю во время кораблекрушения, сгораю заживо на пожаре… Мелькали таблички с указанием мест событий: Сиукс-сити, Ля-Бурже, Рамштайн, Париж, Львов… «Принцесса Грейс», — прочитала я под кружевным платочком.

То, что Кенни некрофил, я поняла раньше. Теперь мне стало ясно, когда началось заболевание.

Отдельно от прочих экспонатов на постаменте лежала под стеклянным колпаком подушечка из черного бархата. На ней покоился кусок искореженного металла, запятнанный кровью. В происхождении пятен я ни на секунду не усомнилась.

«Иветт Васкес», — гласила этикетка, аккуратно приклеенная к постаменту.