— Постарайся сделать так, чтобы его не нашли, — сказал он Версуа. Сейчас отвези меня в отель. Завтра утром мы должны первым самолетом вылететь в Париж…
(Алеше.) Да прекрати ты, в конце концов!
ГЛАВА XV
Где бы ты сейчас находилась, если бы не я... Смогла бы ты вообще родить ребенка! Я не жесток... Я тебе никогда не напоминал об этом, но ты вынуждаешь меня... Ты делаешь из моей жизни каторгу! Женщинам свойственно из благодарности делать зло! И ты, к сожалению, ты, моя жена,- не исключение! От такой жизни с ума можно сойти! И почему я терплю весь этот ад! Каждый день все одно и то же, одно и то же... Перестаньте орать, вы, оба! Перестаньте лить слезы! Слезы - это защита хитрых!
Пьер Дарсонваль и Морис Версуа ранним утром спустились по трапу в Орли. Они сели в машину Пьера Дарсонваля, которую он накануне оставил на стоянке у аэровокзала. «Секретарь» сел за руль и машина направилась в Париж.
Слышится стук в дверь.
Патрон решил действовать сам, и без промедления. До сих пор он всегда перекладывал на других дела как второстепенные, так и опасные. Но создавшиеся условия требовали избежать риска потери товара, пока не наведен порядок в организации.
«Киетюд-отель» оказался небольшим зданием в семнадцатом округе, наполовину семейным пансионом, наполовину отелем для приезжих. Версуа представился как получатель письма и оплатил комнату, которую якобы заказывал. От него почти ничего не потребовалось. Не дождавшись клиента, портье уже собирался вернуть письмо на почту.
(К Мерилин.) Вытри лицо!
Квитанция находилась внутри.
Дарсонваль и Версуа отправились на Лионский вокзал. Пока они пробирались среди многочисленных пробок, Патрон мысленно занялся расстановкой всего по своим местам. Жизнь повернулась к нему оборотной стороной. Даже если его теперешняя организация не прогнила до конца, он должен рассматривать её как обреченную и действовать таким образом, чтобы полиция не смогла на него выйти.
(Достает из кармана носовой платок, вытирает Алеше лицо.)
Вот, кстати, химик, занятый превращением морфия-сырца в героин…Выбор Эбрара был отчасти случаен, но сейас он незаменим. Только он один мог в срок выполнить работу. Американцы ждут чистый героин, не морфий.
Стук повторяется.
Дарсонваль прикинул, что осталось очень мало времени до его отъезда в Соединенные Штаты, намеченного на послезавтра. Квитанция была в машине, но ещё предстояло переработать весь товар в героин. Эбрару, без сомнения, придется работать всю ночь. Перспектива солидного вознаграждения без труда убедит его.
Да, да... Кто там?
Но прежде необходимо было удостовериться, что ничто не вышло из под контроля за время его отсутствия. Лучше отдать морфий американцам, чем совать голову в клетку, если полиция нашла химика и установила наблюдение за домом в Домоне. Достаточно позвонить, чтобы определить, чисто ли там…
На Лионском вокзале Дарсонваль ожидал в машине, пока Версуа занялся получением багажа.
Серж (из-за двери). Это охотник... Не пустите ли обогреться?
Тот был уже переправлен в разряд невостребованных и Патрон слегка заволновался, не видя возвращающегося «секретаря». Наконец, тот появился в сопровождении носильщика.
Трубецкой. Входите же... Конечно, входите.
Дарсонваль должен был сдержаться, чтобы не открыть чемодан, когда тот был помещен на заднее сидение автомашины. Наконец-то все улажено…
Часть потерь от реорганизации будет возмещена тем, что не нужно платить Джованни Мартелло.
Дверь открывается и входит Серж. Он в овчинном тулупе, с рюкзаком и двустволкой за спиной. В руках у него короткие лыжи.
Вообще-то мальтиец — потеря невосполнимая, но…
Мало думая о мыслях Патрона, Версуа занял место за рулем и повел машину с величайшей осторожностью. Было не время попадать в аварию, или даже мелкое столкновение, чтобы не привлечь внимания слишком любопытных полицейских.
Серж. Вы меня извините...
Медленно продвигаясь среди пробок, они достигли наконец ворот Сен-Клу. Бульвар Рейн известен был вечными заторами в обоих направлениях.
Машина преодолела подъем и медленно пошла вниз, пассажиры даже не обратили внимания на ещё не совсем стершееся темное пятно.
Трубецкой. Да за что?
Дарсонваль жил в роскошной вилле в шикарном квартале Сен-Клу. Улица на склоне, очень спокойная, с видом на Сену и бульвар Булонь. Версуа едва остановился и вышел, чтобы открыть въездные ворота, как многочисленная группа людей окружила машину, держа руки в карманах габардиновых пальто.
Серж. Понял, что дотемна к себе не поспею, а ночевать в тайге... Сегодня тридцать четыре обещали.
Дарсонваль все понял и невольно побледнел.
Пока двое полицейских брали «секретаря», ещё один открыл дверцу со стороны Патрона и показал трехцветное удостоверение.
Трубецкой. Не надо ничего объяснять! Раздевайтесь и проходите к столу, будьте как дома!
— Мсье Пьер Дарсонваль?
— Но…
Серж. Еще раз извините... (Скидывает с себя тулуп. Лыжи и ружье ставит к стене. Открывает рюкзак.
— Полиция, — оборвал комиссар. — Прошу следовать за мной.
К Дарсонвалю вновь вернулся его непроницаемый и отрешенный вид.
(Алеше.) А это тебе!
— Я не вижу, чем могу…
— Поберегите ваши аргументы, — прервал его полицейский. — Они вам ещё пригодятся.
(Достает из рюкзака за уши зайца.)
Дарсонваль сознавал, что ещё одна страница перевернута, но пытался говорить свысока, как обычно.
— Это вам дорого обойдется…
Вот тебе косого!
Комиссар кивнул и с легкой улыбкой указал на большой чемодан.
— Думаю, не так дорого, как вам, — заметил он.
Трубецкой (улыбаясь). Как это вы его, живого?
Дарсонваль сообразил, что он в курсе многих вещей.
Серж. Сам не понимаю... Еду на лыжах, смотрю - косоглазый сидит, смотрит на меня... Ну, думаю, какой смелый! Насколько же ты меня подпустишь?.. Качусь, а он ни с места, все глазеет и глазеет... Подкатил вплотную - опять не боится, нюхает лыжи мои... Ну, я его за уши - и в рюкзак...
— Могу я, по крайней мере, позвонить моему адвокату? — спросил он.
Трубецкой. Невероятно... Ты слышишь, Мерилин? Да, это моя жена... Мерилин.
Полицейский отрицательно покачал головой.
Серж. А как по отчеству? Без отчества как-то неудобно... Ну, хорошо... Тогда и меня зовите просто Иваном... Ваней...
— Не сейчас, — возразил он. — Через некоторое время…
Трубецкой. (протягивая руку). Виктор... Трубецкой...
* * *
Допросы велись с исключительной корректностью. Их разделили при аресте и без шума препроводили в камеры управления полиции. Прибытие прошло незамеченным.
Серж. Очень приятно... (Пожимает руку.) А это сын ваш?
Ни один журналист не был допущен. Под градом вопросов, ослепленные стоваттными лампами, ни один из них не получил права пригласить адвоката или сделать хотя бы один телефонный звонок.
Трубецкой. Алеша... (Алеше.) Ты чего не здороваешься? (Сержу.) Зайцем увлекся...
Таким же образом от них скрыли, что именно признания старого химика и его «дочери» позволили выйти на них и раскрыть дело. Впоследствии ещё будет время для очных ставок.
Полиция решила как можно дольше хранить тайну их ареста. Птички были пойманы на месте преступления с поличным, подтвержденным изъятием чемодана морфия-сырца. Дело было одним из крупнейших и наиболее успешных.
Серж. А чего у тебя личико заплаканное?
И не нужно, чтобы просачивалась информация, позволяющая их сообщникам бежать или укрыться. Их арест должен остаться в неизвестности до захвата остальных членов организации.
Трубецкой. Приболел он немного, вот и капризничает... Ну что же вы, проходите к столу, сейчас чаю...
Комиссар, возглавивший расследование и допросы, тотчас понял, что атаковать Дарсонваля бесполезно. Патрон укрылся за высокомерным молчанием. Но ему не приходилось питать ни малейших иллюзий, тут никакие связи не помогут. Рано или поздно он сломается.
Но время было дорого. Первый осмотр бумаг Дарсонваля позволил выяснить, что на послезавтра намечено его отплытие В Соединенные Штаты.
Серж. Спасибо. (Проходит, садится, достает из рюкзака банки консервов, буханку хлеба.)
Слабым местом организации оказался Морис Версуа.
У комиссара был своего рода нюх на такого рода типов и богатый опыт работы с преступниками. И ещё он знал, что разумные уступки могут дать куда больше, чем прямой напор.
Трубецкой. Спрячьте!.. Спрячьте немедленно, у нас все есть!
Стоит скостить десяток лет срока одному, чтобы взять десяток преступников, особенно если время поджимает…
Версуа согласился на сделку за полдня.
Серж. Не помешает. (Выуживает из рюкзака бутылку водки.) Энзе.
* * *
Андерс и Стефан Марле сидели друг против друга с бокалами.
Трубецкой. Бутылка-то у вас пустая!
У офицера СТР, несмотря на предыдущую бессонную ночь, лицо блаженно сияло.
— Помощник Дарсонваля раскрыл карты, — объяснял он. — И теперь полиция готовит окончательный удар во Франции…
Серж. Как?!
Андерс отметил эту оговорку.
Трубецкой. Крышечку, видно, сорвало, вот она и вытекла...
— Дарсонваль должен сесть на корабль завтра, направляясь в Соединенные Штаты, — продолжал Марле. — Обследуя его машину, мы нашли тайник под задним сидением. Туда они должны спрятать героин на время путешествия. Прекрасная работа.
— Есть имена получателей в Нью-Йорке?
Серж. В самом деле... Какая обида.
Марле нахмурился.
— Здесь самое слабое место, — ответил он. — Версуа не смог дать точных сведений на этот счет.
Трубецкой. Ничего страшного... Жене все равно нельзя... Я практически не пью. Только вы вот...
— А Дарсонваль?
— Продолжает молчать, — вздохнул Марле. — Он, конечно, разговорится, но будет слишком поздно…
Серж. А я что! Она в тайгу предназначалась... Чтобы не замерзнуть...
Андерс сердито нахмурился.
— Что ты хочешь сказать?
Трубецкой наливает гостю чаю. Открывает банки.
Марле хотелось отвести взгляд.
(к Мерилин.) Вы эстонка? А то я слышу, акцент у вас?..
— Арест Дарсонваля прошел гладко и нет причин беспокоиться, что его исчезновение будет замечено, ибо Версуа взяли одновременно с ним, а завтра они должны отправиться в путешествие, — объяснил он. — Слуги, нанятые им, не знают о его темных делишках и согласились сотрудничать с кой полицией. если потребуется отвечать на вопросы.
Он прервался на какое-то мгновение, затем продолжил:
Трубецкой. Нет, она родом из Испании...
— Версуа, само собой, также согласился сотрудничать и устроился на вилле с двумя агентами, чтобы отвечать на телефонные звонки, если те будут…
Серж. А как вы в тайге оказались? Уж больно климат разный...
Андерс начал догадываться, что задумал Марле.
Трубецкой. Дело в том, что я хоть и русский, но тоже родился в Испании и там рос. А потом познакомился с Мерилин и женился на ней... Но вдруг кровь заговорила - захотелось вернуться на родину, на которой никогда не был... А Алешка у нас здесь родился. Вот такая история...
— Куда ты клонишь? — тем не менее спросил он.
— Вот в чем дело, — замялся тот. — Мы подумали, что вполне можно отправить автомобиль, как и предполагалось, с сахарным песком или лактозой с хинином вместо героина. Чтобы тайник не был пуст.
Серж. Я тут недавно книгу прочел, там рассказывается про одного князя, который полюбил проститутку, из-за нее стрелялся и бежал от царя в Испанию...
Андерс рассмеялся и покрутил пальцем у виска.
— И это сойдет? — иронизировал он. — Ты все ещё веришь в Деда Мороза! Даже если Дарсонваль согласится войти в игру и отправится с машиной, нет никаких шансов…
Трубецой. А как фамилия того князя?
Марле жестом остановил его.
— Дай мне вначале договорить. Версуа утверждает, что организация была тайной до такой степени, что американцы никогда не встречались с Дарсонвалем. Раньше поставки осуществлялись через посредников. Получатель знает только имя Дарсонваля и номерной знак его автомашины. Они даже не знают, как он выглядит.
Серж. Как и у вас. Трубецкой...
Андерса передернуло от неубедительности довода.
Трубецкой. Странно...
— А по-моему это все притянуто за уши, — заметил он.
— Версуа сообщил нам также пароль для связи, — добавил Марле. Дарсонваль должен выйти на связь сойдя на берег, сразу как только получит машину…
Серж. Я думал, вы его родственник.
Андерс поморщился.
— Мне кажется, это твоя идея — отправить машину? Если верить тому, что произошло в аэропорту Кеннеди несколько дней назад, слежка может очень быстро выйти боком…
Трубецкой. Простое совпадение.
Марле тотчас перебил.
— Машина будет снабжена передатчиком, чтобы пеленгаторы из ФБР её не потеряли, — объяснил он. — С другой стороны, подложный Дарсонваль будет держать миниатюрный передатчик при себя. Наконец, если джи-мены чуть задержатся, у него останется последний козырь, который можно будет использовать в критический момент…
Серж. Там дальше рассказывается про сына того первого князя...
Андерс насмешливо вздохнул.
— Ты действительно думаешь, что найдешь добровольца?
Трубецкой. Интересно...
Марле стыдливо взирал на свои ногти.
— Что касается американцев, это твой профиль…
Серж. Он тоже вырос в Испании, там женился на звезде стриптиза, и у них родился сын, который вырос и тоже женился, и родил сына, но потом по неизвестным причинам убил свою жену... Его казнили, а ребенка
отдали на воспитание, фамилию сменили. Так и закончился род Трубецких...
ГЛАВА XVI
Трубецкой. Ужасная история... Правда, Мерилин?.. Расскажите про себя что-нибудь..
Парадоксально, забастовка докеров, произошедшая в НьюЙорке, облегчила прохождение полицейского контроля и американской таможни.
У прибывших хватало забот с багажом, чтобы таможенники или чиновники из имиграционной службы приставали к ним ещё с чем-то. Его багаж даже не открывали, а в паспорт на имя Дарсонваля тут же был поставлен штамп, открывший перед ним двери Нового Света.
Серж. А что я... У меня все просто. Здесь родился, здесь же и вырос. Вот профессиональным охотником стал... А мальчишкой был - мечтал на тореадора выучиться. С быком сражаться. Таскал у матери кумач и молодых бычков дразнил... (К Мерилин.) Вы еще долго здесь проживете? Хотите, я вам медведя подарю? Зачем же живого... Шкуру медвежью... Знаете, медвежатина какая вкусная? Наверное, и не пробовали никогда... Медвежьи котлеты... Я здесь берлогу одну выследил... Судя по всему медведь там здоровый. Хотите?
Получить «DS21» оказалось сложнее. Тем не менее, поскольку Андерс из осторожности был в последних рядах покидавших корабль, то оказался в первых рядах получающих. Там все также было пустой формальностью.
После подписания последних соглашений паспортные процедуры для французов, прибывающих в Соединенные Штаты, значительно упростились.
Трубецкой. Возьмите меня с собой!
Оставалось двадцать пять минут до полудня, когда Андерс смог сесть в машину. Из-за забастовки набережная была пустынна, но в большем беспорядке. Андерс не старался высмотреть ни джи-мена, обеспечивавшего его безопасность, ни человека, с которым должен был выйти на связь. Пеленгаторы уже должны были засечь его передатчик. Впрочем, у них был номер машины, а «DS» не так часто встречается на улицах Нью-Йорка. Приходилось только ждать развития событий.
Разместив чемодан и поставив рядом с собой кейс, Андерс сел за руль, чтобы подъехать к ближайшей заправке. Чтобы создать вид честного делового человека, он не был вооружен.
Серж. Куда?
В ходе путешествия Андерс получал новости только через информационный бюллетень. Ни в одном из них не было и намека на арест Дарсонваля, или что-то связанное с наркотиками в Париже. Казалось, сведения до сих пор не просочились.
Трубецкой. Медведя убить.
Он уже собрался уезжать, когда перед капотом появился человек и дал знак остановиться. Андерс повиновался.
— What\'s the matter? — Что случилось? — спросил он с ударениями на французский манер, когда человек подошел к дверце.
Серж. Зачем вам это?
У того было банальное незапоминающееся лицо, костюм без излишеств, строгого темного цвета. Он поднес два пальца к краям шляпы.
— Мсье Пьер Дарсонваль?
Трубецкой (пожимая плечами). Интересно...
Андерс кивнул, вопросительно глядя на него.
— Мое имя Бен Девис, — заявил мужчина. — Джон Смит просил меня помочь вам найти дорогу.
Серж. У вас ружье есть?
Он с трудом изъяснялся на французском, и произношение было ужасным.
Трубецкой. Нету.
— Джон Смит очень любезен, — ответил Андерс, выполняя то, что ему было предписано. — Он сказал вам, что я останавливаюсь в отеле, расположенном на углу Сентрал Парк?
— Я полагал, что он рассчитывает сам оказать вам гостеприимство…
Серж. Это сложнее.
Все было соблюдено точно. Андерс пригласил Девиса в машину и тот обогнул капот, чтобы сесть рядом с ним.
— Плавание прошло удачно?
Трубецкой. Я в стороне постою, подстрахую... Какую-нибудь рогатину срежу.
Они обменялись любезностями, пока заправщик наполнял бак. Потом Андерс выехал из доков.
— Как вы будете вести меня? — спросил Андерс.
Серж. А как ваша жена на это посмотрит?
— Сразу же после выезда повернете направо, — подсказал спутник, — на Миллер Хайвэй…
Группа полицейских собралась немного дальше, возле машин, стоявших вдоль стены склада.
Трубецкой (К Мерилин). Как ты на это посмотришь?.. Ей все равно. Чем скорее я сгину, тем для нее лучше!
— Это не нас ждут, — уверил его Девис. — Они здесь из — за забастовки, на случай, если произойдут беспорядки.
Порт покинули без происшествий. Андерс ехал так, как ему подсказывали, к Манхеттену. Он не оставил без внимания бежевый «крайслер», стартовавший следом и двигавшийся с той же скоростью. Речь не могла идти о полиции, получившей указание осуществлять наблюдение на расстоянии.
Серж. Я, кажется, не ко двору пришелся...
— Мне кажется, нас пасут, — хмуро заявил он.
Девис обернулся, чтобы бросить взгляд назад.
Трубецкой. Да что вы!.. Мы никогда и не перед кем не скрываем своего отношения друг к другу! Она меня терпеть не может!
— Друзья, — объяснил он. — Их нечего бояться.
* * *
Серж. По вашей жене не скажешь, что она может кого-нибудь ненавидеть.
Андерс начал испытывать некоторое беспокойство. Он с сомнением спрашивал себя, не потеряли ли джи-мены его след.
Сразу же после Баттерси Парк, почти рядом с островом Манхэттен, Бен Девис предложил ему свернуть, чтобы встать в очередь на паром на Стейтен Айленд. Одно из судов уже готово было отплыть. За охранявшим их «крайслером» погрузиться смогли лишь ещё четыре машины и один фургон.
Трубецкой. О, знаете, как бывает обманчива внешность! С виду ангел, а внутри черт! Классический расклад!
Уже в Ричмонде Девис указал ему на мост Верразано, ведущий в Бруклин. Они тогда миновали Кони Айленд и направились к мосту, позволяющему добраться до Рокуэй Бич.
Если они организовали это с целью оторваться от преследования, Андерс не нашел бы лучшего способа. Если предположить, что фургон, въехавший на паром, принадлежит ФБР, то лишь он теперь мог продолжать наблюдение. Другие машины джи-менов уже никак не смогут вовремя их настичь. Только гений смог бы перебросить их через мост Верразано на другую сторону залива.
Серж. Я все-таки думаю, что вы преувеличиваете...
Чтобы точно определить местоположение передатчика в движении, необходимы минимум два пеленгатора. С одной машиной, особенно в городе, это становится затруднительным. Во всяком случае, трудно определить с большой точностью.
Так что Андерсу нужно было рассчитывать на худшее.
Трубецкой. А вы у нее спросите! Мерилин, расскажи Ивану, как ты меня ненавидишь... Расскажи, как я тебя каждый вечер из чужих грязных постелей вытаскивал! Расскажи, благодаря кому ты стала честной женщиной... Благодаря кому у тебя ребенок!.. Еще немного- и ты уже никогда бы не родила, а подыхала бы в лепрозории! Ты еще меня называешь подонком! (Сержу.) Вот видите, вместо благодарности- глухая ненависть...
В свою очередь Девис стал то и дело указывать ему, когда нужно сменить направление. Сзади «крайслер» был на своем посту.
Чтобы ободрить себя, Андерс говорил, что трудностей не предвидится до тех пор, пока не проверят содержимое тайника «DS» и не определят, что в нем сахарный песок.
Серж. Знаете, мне кажется, вы сами в этом виноваты.
Теперь они ехали вдоль Атлантического побережья, где катились серые волны с пенными гребешками. Андерс предпочитал Флориду.
Через некоторое время Девис указал на большой белый дом, возвышавшийся посреди обширной лужайки, окруженной крашеным деревянным забором. Как и весь квартал, этот дом был, несомненно, старинным, превращенным в прекрасное жилище по мере разрастания города.
Трубецкой. Это с какой стати, интересно узнать?
— Это там, — указал сопровождающий. — Сверните на аллею и направляйтесь к гаражу.
Андерс в душе вздохнул. Определить местоположение с помощью пеленгатора не так легко.
Серж. Если все время напоминать женщине, что вы для нее сделали и что бы было с ней, если бы не вы - девяносто девять процентов, что она вас возненавидит!
Он послушался и затормозил перед закрытой дверью гаража, тогда как «крайслер» в свою очередь въехал в аллею, чтобы остановиться позади «DS».
— Выходите, — сказал Бен Девис. — Один из наших парней сейчас поставит вашу машину и принесет чемодан.
Трубецкой. Вы психолог?
Один из пассажиров «крайслера» уже открывал гараж, а другой уселся за руль «DS».
Серж. Нет, я же говорил, что охотник.
Кто-то уже ждал их у входной двери, тип гориллы с низким лбом, который, должно быть, только что покинул своих четвероногих родственников в джунглях Африки. На лице его запечатлелась гримаса, по-видимому, своего рода улыбка; он провел их в салон, стены которого были сплошь покрыты чучелами рыб.
Кроме другой гориллы с таким же низким лбом, которая, казалось, спрашивала на какой ноге танцевать, в комнате были ещё двое.
Трубецкой. Вы психолог, но доморощенный! Всякое животное, спасенное от смерти, благодарно своему хозяину, как бы он к нему впоследствии ни относился!
Один — маленький пузан на коротких ножках с отекшим лицом. Его смуглая кожа и угольно-черные глаза выдавали средиземноморское происхождение. Итальянец или грек…
И ещё созданье, подобное тем, что видишь в мужских журналах, сидело в кресле, перекинув ногу на ногу. Блондинка с крепкой торчащей грудью, с немного усталой улыбкой звезды, слушающей правила игры в любовный треугольник.
Серж. Чушь! Кошки! Попробуйте ущемлять достоинство сиамской - и она через неделю, когда вы будете спать, разорвет вам горло... А у некоторых женщин все-таки достоинства не меньше, чем у сиамской кошки!
Толстячок с улыбкой от уха до уха протянул руку.
— Как себя чувствуете, дорогой друг? — осведомился он дружелюбно. — Я надеюсь, что путешествие было прекрасным…
Трубецкой. Может быть... Но это не относится к моей жене. Иначе она давно бы отхлестала меня по щекам. (к Мерилин.) Дай мне пощечину, и я поверю, что и у тебя есть достоинство! Ну, что же ты!.. Что ты опять молчишь?! Встань и дай мне по морде!..
— Великолепным, — подтвердил Андерс, пожимая его залитые жиром пальцы. — Счастлив вас видеть…
По ходу он отметил, что тот не представился и не счел нужным произносить имя Дарсонваля. Возможно, из-за того, что они были не одни.
Серж. Если женщина не может постоять за себя, то это должен сделать мужчина!.. (Встает и дает пощечину Трубецкому.)
— Садитесь, — пригласил итало-грек, указывая на кресло и жестом обвел комнату.
Пауза.
— Вы уже знаете Бена, — продолжал он. — Вот Телма, Ник и Сэм… Ник, принесите нам выпить, чтобы отметить событие.
Андерс заметил, что все уже пропустили по стаканчику. Он ответил на приветствие девушки, уселся и поставил свой кейс рядом, тогда как толстяк свалился в соседнее кресло.
Пойдете со мной на медведя?
— Здесь вам приготовили лишь небольшой домашний завтрак, — заявил он. — Но сегодня вечером я устраиваю маленькую вечеринку в вашу честь. Вот увидите…
Андерс пытался полностью войти в шкуру Дарсонваля. Тот не оценил бы подобного рода банкет с представителями американский уголовного мира. Плохо для сохранения инкогнито.
Трубецкой. Нет.
Тип, названный Ником, подкатил столик на колесиках, переполненный всякого рода бутылками и стаканами. Андерс выбрал «Олд Кроу».
В этот момент хлопнула входная дверь. Бен Девис, находившийся у окна, наклонился, чтобы посмотреть.
Серж. Отчего же?
— Это Паскье, — сообщил он.
Трубецкой. В моем доме есть собственный медведь.
Андерсу показалось, что он специально адресовался к нему, но не придал особого значения.
Горилла, именуемый Сэмом, пошел открывать. Он вернулся несколько мгновений спустя в сопровождении сорокалетнего мужчины, высокого и тонкого в кости. Тот окинул комнату взглядом, полным удивления.
Серж. У вас ребенок плачет... От него заяц упрыгал.
— Он ещё не приехал? — спросил он, нахмурив брови.
Внезапно его глаза от Бена Девиса устремились на Андерса и остановились на нем.
Трубецкой. Вам действительно негде ночевать?
— Кто это? — спросил он крайне взволнованно.
Андерс понял! Но и другие тоже. Первым отреагировал Бен Девис, сунувший руку под пиджак. Толстячок повторил общее движение. Он выпрямился, рот перекосился.
Серж (вставая). Я уйду, не беспокойтесь... (Одевается, берет лыжи и ружье.)
Секунду царило молчание.
Трубецкой. Извините, если что не так...
— Это не Дарсонваль? — спросил он, указывая на Андерса.
Тот, кого называли Паскье, слегка усмехнулся.
Серж. Бывает.
— Ни в коем случае! — ответил он.
Затем добавил:
Трубецкой. У вас хорошее ружье... Я в оружии знаток.
— Если вы хотите знать мое мнение, похоже пахнет жареным!
Андерс лихорадочно размышлял. Он не мог знать достоверно, смогли ли джи-мены сохранить контакт и слышат ли они слова, передаваемые миниатюрным передатчиком, вшитым в одежду.
Серж. Всего хорошего... (Уходит.)
Как бы там ни было, пора срочно выкладывать козырь, припасенный на крайний случай. Незаметно он потянулся рукой к кейсу, стоящему у ножки кресла.
Бен Девис уловил его жест и вынул «кольт 45», который направил на него.
Пауза.
— Без штучек! — процедил он сквозь зубы, свирепея лицом.
Кивнул в сторону только что прибывшего, прорычав:
Трубецкой. Что со мной происходит?.. Я ничего не могу понять... Я чувствую, что становлюсь обыкновенным подонком, но сделать ничего не могу. Чем больше я тебя люблю, тем больше становлюсь подонком. Почему так? Прости меня, если можешь... Ведь если человек просит прощения, он еще не совсем потерянный... Да, да, ты тысячу раз права, что я веду себя, как слюнтяй. Когда я влюбился в тебя, то надел маску мужественности, но сумел проносить ее недолго... На самом деле я слабый... Ты видишь! Я, мужчина, признаюсь тебе в собственной слабости... Я обвиняю тебя в том, что в тебе нет достоинства, а на самом деле... Послушай меня... Прошу тебя, ничего не говори. Ты знаешь, я не князь... И никогда им не был... Так, не был... Я тебе все время врал... Я не знал ни своего отца, ни своего деда... Я их не помню... Я вырос в детдоме... Там мне дали фамилию самую обыкновенную Гаврилов... В шестнадцать лет я ее сменил на Трубецкого. И это еще не все... Я несчастлив в жизни... Мне никогда не везло... У меня нет даже собственной квартиры... Я живу в спортивном зале школы с театральным уклоном. В зале, который я должен отремонтировать к новому учебному году... У меня маленькая зарплата и больное самолюбие... У меня нет друзей... Хотя здесь я вру! У меня есть друг, его зовут Серж... Но тебя я всегда любил и надеялся, что когда-нибудь стану счастливым. Теперь я, по-моему, сказал тебе все...
— Паскье, взгляните-ка, что там.
Для начала тот шагнул за спинку кресла и прошелся по одежде Андерса, чтобы убедиться, что у того нет оружия. После этого взял кейс и приблизился к толстяку.
Входит Серж. Он в своем обычном костюме, с сильно выдающимися из рукавов пиджака манжетами, с лихо закрученными буденовскими усами.
Пусть ситуация и разрядилась, обе гориллы тем не менее достали оружие. Андерс поднялся.
Паскье уже сорвал ремень кейса и открыл оба замка. Андерс следил за его действиями.
Серж. О! Вы оба дома!
Он бросился за кресло в тот момент, когда открывалась крышка.
Грохот взрыва заглушил треск «кольта 45» Бена Девиса. Андерс почувствовал нетерпимую боль в бедре, когда рухнул на пол. Не обращая внимания на боль, он дернул карманчик, украшавший его пиджак.
Трубецкой. Да вот сидим, беседуем... Садись и ты. Чай наливай себе.
За секунду огромные клубы дыма заполнили комнату. Прозвучал выстрел, но пуля врезалась в пол возле его головы. Андерс прижал карманчик ко рту и ноздрям. Тот был пропитан противоядием от парализующего газа, выделяемого бомбой из кейса.
В теории…
Серж садится, наливает чай.
Газ должен был действовать мгновенно. Были ещё выстрелы, показавшиеся ему очень отдаленными, но он был уверен, что стреляли в комнате.
Его тело и мозг, казалось, утратили свой вес и вообще принадлежали кому-то другому.
Серж. Чегой-то вы такие смурные?
Андерс успел ещё подумать, что фильтр, сделанный химиками, отнюдь не совершенен.
И потерял сознание.
Трубецкой. Так... Вот винюсь перед женой. Жизнь ей порчу. Мучаю...