«Сейчас в Саратов, — подходя к автобусу, подумал он, — и сразу в Пензу. Оттуда автобусом в Тамбов. Самолетом, конечно, быстрее, но нельзя. А из Тамбова в Москву. Или не стоит?» — отступив в сторону пропустил женщину с ребенком.

— Еще с билетами есть? — спросила проверяющая билеты контролер. Не услышав ответа, вышла.

— Шеф, — обратился Хирург к водителю, — до \'Саратова возьмешь?

Водитель кивнул.

Катая желваки, Туз посмотрел на вощедшего Николая.

— Чего звал? — спросил тот.

— Ты Мишку Жданова знаешь? — сдержанно спросил Туз.

— У тебя чего, — Зюзин недоуменно посмотрел на него, — крыша съехала? Мы же вместе каратэ занимались. И ты…

— Оказывается, мы не только вместе занимались, — со злой усмешкой перебил его Туз, — но и Анку попеременке тыкали! А снял меня с ней нанятый Рединым козел! Я его маму и всю женскую родню! — зарычал он. — Тонька тоже обо мне узнала. Я к ней занырнул сегодня, она мне чуть ножницы в глаза не всадила, сучка!

— Лихо, — удивился\'Зюзин. — Анька это здорово придумала. И ты, и Ждан. А как ты узнал про Ждана?

— Он сейчас у команде Бурята, они приехали из Питера зеленые брать. В Питере баксы дороже. Встретились, он мне и сказал, что с супругой Редина иногда постель делит.

— А ты? — усмехнулся Николай. — Сообщил бы, что и тебе ее тело знакомо.

— Хватит, — буркнул Михаил.

— Подожди, — не понял Зюзин. — Ты меня только ради этого и вызвал?

— Да это я так, — вздохнул Туз, — к слову. Швед вернулся, — сказал он. — И снова тенью с Растогиным ходит.

— Ну и что? — не понял Николай.

— А то! — взъярился Михаил. — Он сегодня в больницу к Гальке ездил. Что-то отдавал. И базарил с ней около часа. Что-то Растогин надумал, иначе хрен бы послал Шведа.

— Я-то Альберта почти не знаю, — признался Николай. — Раза три вместе Растогина в Крым возили. Ну, еще, пару раз на операции были. Раз долги получали, а раз…

— Он Гальку знает? — перебил его Михаил.

— Конечно, ее все знают. Ведь она три месяца с Андреем жила. Растогин тогда на дыбы встал. Швед даже около недели, уже после того, как Андрей уехал, по распоряжению Растогина охранял квартиру Гальки. Но она когда узнала, — он усмехнулся, — что Андрюха на другой женился, плюнула на все и укатила к матери. В прошлом году мать умерла.

— А ты ведь Гальку давно знаешь, — вспомнил Туз.

— После армии я попал в охранный отдел НИИ. Там и с Галькой познакомился, но ничего не получилось. Потом я влип с наркотиками, и если бы не ты… — он посмотрел на Туза.

— У нас в МВД как раз вплотную занялись этой хреновиной, — засмеялся Туз. — Специальный отдел создали. Кое-кто там руки хорошо нагрел. Я тебя отмазал, а сам у астраханских взял баксы и угорел. Пришлось делиться, — Туз вздохнул, — иначе бы на Потом меня Растогин взял. Перевозка денег, охрана пунктов. Тут-то я и вспомнил о школьном друге. Физически ты дай Бог, черный пояс, стреляешь тоже отлично. Нарушишь закон запросто, особенно сели большими деньгами пахнет, — он засмеялся. Потом сказал с досадой. — Вот Анька шкура. И мужу, и мне рога наставляла. А ведь я думал, когда Растогина за горло возьмем, с ней договоримся. Даже женился бы на шкуре. Она старше меня на шесть лет, но в постели любой молодой фору даст. А она со Жданом в любовь играть начала. Откуда она его знает-то?

— Так Анька на секцию самозашиты ходит, — хохотнул Николай. — Кстати, и Валька тоже. Правда, в разные дни. Ждан вроде как старший тренер. Его трое парней секции ведут, а он бабки получает.

— Вот что, Ник, — немного помолчав, сказал Михаил, — нужно Растогина через Галькиного сына за горло брать. Так что объезжай ее. И. чем быстрее, тем лучше. А Хрипатого не видел?

Зюзин покачал головой..

— Слышь, Колька, — вдруг весело посмотрел на него Туз, а может, тебе переговорить с самим Растогиным? Все-таки, как-никак, родственники. Пусть и дальние, но все же братья.

— Через пятое колено, — усмехнулся Зюзин: — Это я чтобы повысить себя в глазах остальных, говорил, Что мы с Растогиным двоюродные братья. Я, когда меня с наркотой попутали, к нему пошел. А он выслушал, сука, и на дверь молча рукой указал. Растогин никогда не будет иметь дела с теми, кто наркотиками занимается.

— В общем, Николай, надо Гальку обрабатывать, — сказал Туз, — а то мне говорили, что он к ней часто в больницу хаживает. И в последний раз она на него уже не орала, как всегда. Что-то он ей предложил.

— Да хоть кусок солнца, — засмеялся Зюзин. — Бесполезно, Гальку он не купит!

— Что-то я не пойму, — мрачный Хрипатый пристально посмотрел на врача. — Три дня назад вы, сказали, что пустите меня…

— Молодой человек, — перебил его врач, — я прекрасно понимаю вас и, поверьте, искренне сочувствую. Но…

— Слушай сюда, коновал, — Георгий собрал в горсть отглаженные отвороты белоснежного халата и подтянул мгновенно побледневшего врача к себе. — Или ты даешь мне возможность поговорить с ней, или тебя переоденут, — яростно прохрипел Георгий, — в деревянный макинтош!

— Что ты делаешь! — закричала, входя в кабинет, рыжая Елена.

— Ты понял меня, гнида? — не обращая на нее внимания, спросил Георгий.

— Сюда! — выскочив в дверь, закричала Елена. — Быстрее!

Приподнявшийся на цыпочки побледневший врач безуспешно пытался оторвать руку Георгия. Вдруг он захрипел, расслабленно уронил руки и начал падать Хрипатый, удерживая врача, повторил:

— Я хочу ее видеть.

В кабинет ворвались четверо парней в камуфляже. Подняв дубинки, бросились к Георгию. Развернувшись, он подставил под удары двух первых обмякшее тело врача. Толчком отправив его навстречу двум другим, ударил первого охранника ногой в подбородок. Потом присел, вытянув одну ногу и подсек второго. Перекатился через спину и ушел таким образом от удара третьего. Едва коснувшись ногами пола, бросился вперед. Поймал пятки третьего и плечом врезался ему в колено. Взвыв от боли, тот рухнул. Не вставая, Георгий перекатился и сверху вниз ударил приподнявшегося второго каблуком в грудь. Он успел отдернуть голову. Конец дубинки задел щеку. Он прыжком встал на ноги и увидел троих наставивших на него пистолеты милиционеров.

— С доблестной милицией спор бесполезен, — прохрипел Георгий, лениво поднимая руки. Не поворачивая головы, покосился на хрипящего, пытающегося подняться врача. — С тобой мы не закончили.

Двое милиционеров завернули его руки назад, защелкнули наручники и быстро вывели согнувшегося Георгия.

Растогин задумчиво смотрел на сидящую перед ним Анну.

— Почему вы молчите? — не вытерпела она.

— Услышанное требует раздумья, — тихо сказал Павел Афанасьевич.

— Да чего здесь думать-то? — возбужденно проговорила Анна. — Надо, как говорится, воспользоваться ситуацией. Иван в больнице. Я готова…

— Именно это и заставляет меня задуматься, — спокойно сказал Растогин, — ибо ваше внезапное появление и еще более неожиданное предложение я нахожу странными. Посудите сами: муж вдруг попадает в больницу с ушибом головы, — уточнил он. — Я разговаривал с его лечащим врачом, и тут появляетесь им с неожиданным и странным предложением купить три принадлежащих семье Рединых банка и четыре обменных пункта. Но еще вчера Иван Степанович ни о чем подобном даже не намекал, хотя мы ежедневно обмениваемся рабочими визитами. Постоянно меняющийся курс доллара, совместная борьба с… — Растогин улыбнулся. — Впрочем, сие вас не касается. Я знаю, — снова не давая говорить Анне, продолжил он, — Иван Степанович завещал вам…

— Вот видите! — нетерпеливо перебила его Анна. — Поэтому мне непонятно ваше сомнение!

— Во-первых, — так же ровно продолжил он, — Редин еще жив. И во-вторых, — неожиданно резко добавил он, — вам даже после его смерти досталось бы лишь двадцать пять процентов только личных сбережений Ивана. Степановича. К тому же, — поправив очки, он внимательно всмотрелся в лицо Анны, — я не знаю, вследствие чего Иван Степанович получил ушиб головы и попал в больницу. А если я приму ваше предложение, начнется война. Как мне кажется, именно этого вы и добиваетесь. Мне известно о скандале между вами и Валентиной. Поверьте моему знанию людей и ситуаций: вы проиграете. Люди Ивана Степановича не пойдут за вами. Надежда на Юрия Розина призрачна, — он улыбнулся, — как и его прозвище — Призрак. Ради своего же блага не усугубляйте положение.

— Да иди ты к черту! — вспылила Анна. Она вскочила и шагнула к двери, но остановилась, резко обернулась: — Ты поскорее мотай к родственникам в Израиль! — грубо посоветовала она. — А то можешь опоздать и подохнешь в нелюбезной твоему старому, больному сердцу России!

— В Израиле, уважаемая Анна Алексеевна — улыбнулся Растогин — родственники моей жены. И тем не менее они действительно ждут меня. У вас же нет никого. Даже сына вы очень скоро потеряете. Если этого уже не произошло.

— Ты меня пугать вздумал! — заорала она. Не отвечая, Павел Афанасьевич нажал кнопку вызова охраны.

— Проводите госпожу Редину, — приказал он появившемуся в открытой двери верзиле.

— Ты пожалеешь об этом, — процедила она.

— Где мать? — спросила в трубку Валентина.

— Черт ее знает, — сонно отозвался Федор. — Я ей не звонил. Она тоже.

— Дома ее нет, — сказала Валентина. — Туда Звонили из больницы. Хорошо, что я вернулась от отца.

— Как он? — равнодушно спросил Федор,

— Без перемен.

— А кто и зачем звонил матери?

— Баркин задержан. Что-то произошло в больнице, которую отец снабжает медикаментами.

— А почему отца туда не отвезли? — удивился Федор.

— Там не тот уровень, — уже нетерпеливо проговорила сестра. — Все. Пока. — Отложив радиотелефон, усмехнулась. — Значит, я права. Но ты, Аннушка, поторопилась.

— Ну и что? — спросил открывшую дверцу «вольво» Анну сидевший за рулем Призрак. Не отвечая, она села и сильно хлопнула дверцей. — Понятно, — Призрак повернул ключ зажигания.

— Добрый день, — приветливо улыбнулся Швед. — Я узнал, что вас неожиданно выписали. И…

— Альберт, — держа пятилетнего мальчишку за руку, Галя осторожно свела его вниз по ступенькам. — Зачем ты так? Тебя прислал Павел Афанасьевич. А ты…

— Меня никто не присылал. Просто я услышал разговор Растогина с вашим лечащим врачом. И по-этому приехал. Я ведь два дня как вернулся. Был в Риге, у меня умер отчим, — он вздохнул.

— Извини, — Галина виновато посмотрела на него. — Я не знала.

— То, что вы в больнице, — он взял из ее рук сумку с вещами, — я тоже не знал,

— Альберт, — спросила женщина, — почему ты пытаешься сблизиться со мной? Тебе Растогин приказал?

— У меня был с ним разговор о тебе. Но к единому мнению мы не пришли, — честно ответил Альберт.

— Странно, — засмеялась Галина.

— То, что мы не пришли к единому мнению? — спросил он.

— Ты сначала все время говорил мне я «вы», — улыбаяс. сказала Галя, — а я тебе «ты». И вот сейчас…

— Я говорил про тебя, и Павлика.

Она задержала взгляд на его лице.

— Я отвезу вас, — подходя к «жигулям», сказал Швед. — После больницы ехать в метро — не самый лучший вариант, особенно для него, — Альберт подхватил мальчика и посадил его на переднее сиденье.

— Но ведь малышам нельзя ездить впереди, — садясь назад, заметила Галя.

— Ты знаешь правила, но успокойся, все будет хорошо. По-моему, сейчас ему просто необходимо немного побыть штурманом.

Поднимаясь по ступенькам к подъезду, Анна и Призрак встретили выходящего Федора.

— Тебя искала Валя, — сухо проговорил он, — потому что тебя…

— Зачем я ей понадобилась? — перебила Анна.

— Не знаю, — буркнул Федор и, бросив на Призрака неприязненный взгляд, пошел машине, в которой сидели Пират и Игла. Анна и Юрий вошли в подъезд.

— Поехали, — сев на заднее сиденье, бросил Федор.

— Похоже, он твою маман обхаживает? — трогая машину, усмехнулся Пират.

— Ты! — Федор схватил его за волосы на макушке. — Ты думай, о чем говоришь!

— Осторожнее — испуганно воскликнул Игла, «жигули», взвизгнув тормозами, остановились перед аркой.

— Ты не вовремя за маменьку заступаешься, — повернулся к Федору Пират.

— А ты прежде, чем вякать, — заорал Федор, — думай!

— Куда едем? — вмешался в разговор Игла.

— На дачу, — буркнул Федор. — Вызовем девчонок. Гульнем на славу.

Анна открыла дверь и повернулась к шагнувшему следом Призраку.

— Сегодня мне охрана не нужна. Убирайся.

— Вот как, — усмехнулся он, — у тебя новый хахаль появился?

Поймав дернувшуюся к его щеке руку Анны, крепко сжал кисть.

— Больно! — взвизгнула она.

— Ты играешь в опасные игры, не перестарайся, Призрак вышел из квартиры.

Анна, потирая кисть, пошла в комнату и взяла телефон.

— Сегодня она была у Растогина, — быстро сказал Николай. — Видно, хочет отдать ему дело Редина, пока тот в больнице. Валька, разумеется, будет против.

— И что? — лениво спросил атлетически сложенный, блондин.

— Но ты же знаком с Бурятом! А ему в кайф будет прибрать к рукам все…

— Бурят никогда не начнет войну ни с кем из банкиров, — перебил его блондин.

— Да на хрен какая-то война! — воскликнул Николай. — Ты же с Анной запросто договориться можешь. В постели обычно бабу легко уговорить. Тем более, что ей все эти дела до лампочки. Пообещай ей пятьдесят процентов от ежемесячного дохода и считай, что дело сделано. Сейчас Редин в больнице. Грех не воспользоваться моментом!

— Подожди, — усмехнулся атлет, — я что-то не пойму, тебе это зачем? Почему ты хочешь помочь Буряту?

— Да не Буряту, — замотал головой Зюзин, — а тебе. Ты пашешь на Бурята, а живешь в столице. Твоими секциями сыт не будешь. Подскажи Аньке обратиться к Буряту. У нее людей почти нет…

— Ты не ответил на мой вопрос, почему ты этого хочешь?

Смешавшись, Зюзин в нерешительности бросил на него быстрый взгляд. Потом решился:

— Я собираюсь заменить Растогина. Он уезжает в Израиль. Своему брату он, конечно, не доверит ничего. А более кандидатов нет. Точнее у него есть на примете, — он усмехнулся, — но слишком мал.

— Ты говоришь о сыне Андрея?

— О нем.

— Теперь понятно, — засмеялся блондин. — Как говорится, хочешь и рыбку съесть, и крючок не забрасывать. Но не получится у тебя ничего.

— Это уже мое дело, — вспылил Николай. — А ты можешь и не…

— Зюзя, — насмешливо прервал его блондин. — Давай жить так, как каждый может. Если мне вдруг когда-то потребуется твой совет или помощь, я обращусь. Но скорее всего ты скоро прибежишь ко мне просить о защите. Знаешь, в чем твоя беда? Ты был хорошим бойцом, но никогда не умел думать. А в жизни, особенно теперь, выживают не сильные, а умные. Ты плохо кончишь, потому что работаешь, точнее, пытаешься работать, на три фронта. На себя, на Туза и сейчас предлагаешь свои услуги мне. Я отпускаю тебя с миром. Но если еще раз ты придешь ко мне с чем-то подобным, я просто отдам тебя им, — он кивнул головой на стоящих у двери троих парней, — а поскольку ты потерял форму, они тебя изуродуют.

— А может, давай прямо сейчас! — приняв боевую стойку, воскликнул Зюзин.

— Я уже решил, улыбнулся блондин, — сейчас ты уйдешь здоровым.

Николай усмехнулся и шагнул к двери.

— И не советую надеяться на Туза, — посоветовал ему в спину блондин. — Ты ему просто нужен, не знаю для чего, но нужен. А использовав, Туз подставит тебя той стороне, которая проиграет. И тебя убьют. Подумай над этим.

— Ты сошел с ума! — нервно сказал Валентина. — Зачем набросился на врача, избил охранников! Как еще с милицией драться не начал!

— Потому и не начал, — прохрипел Георгий, — что милиция.

— Но хоть в чем дело, ты можешь объяснить? Хорошо, что я оказалась дома. Отец в больнице. А завтра было бы уже поздно.

Хрипатый повернулся к ней.

— В больнице лежит одна женщина. У нее рак матки. Полгода назад я обратился к твоему отцу, мне сказали, что у него есть больница, где если не лечат совсем, то продлевают жизнь на несколько лет. А если в ранней стадии, то больной выздоравливает. Он взял меня к себе и положил Людмилу в больницу. Bсe было хорошо, но две недели назад меня перестали пускать к ней. Мол, осложнения… Два дня назад этот коновал сказал, что разрешит мне ее увидеть. Я пришел сегодня, а он, коновал сучий! Опять не пустил. Вот…

— Кто эта женщина? — спросила Валентина.

— Да так, — неопределенно ответил Георгий, — знакомая.

— И ради этой знакомой ты, скрепя сердце, пошел в холуи к отцу? — она насмешливо посмотрела на него. — И чуть не убил врача, когда он не позволил тебе увидеть ее. Ты любишь ее?

— Она мне в матери годится, — он засмеялся. — Просто я ее давно знаю, прекрасный человек.

— Она мать твоего друга? — явно заинтересованная, настойчиво спросила Валентина.

— Почти. Вернее, даже ближе, чем мать.

— Я вообще ничего не понимаю! — рассердилась Валентина. — Ты можешь говорить яснее?

— В том-то и дело, что не могу! — вспылил он.

— Что? — Валейтина изумленно посмотрела на Хрипатого., — Как это понять?

— Слушай, — смущенно попросил он, — не спрашивай. Я не…

— Сейчас сделаем вот что, — заявила она. — Поедем в больницу, зайдем к Николаю Игнатьевичу, и он при мне тебе скажет, как себя чувствует твоя знакомая. И если это действительно возможно, ты ее увидишь.

— Но… — смешавшись, Хрипатый опустил голову. В нем, она это видела, боролись два чувства: увидеть или хотя бы узнать правду о больной и в то же время непонятное желание скрыть от нее ту женщину.

— Что-то я не пойму? — разозлилась Валентина. — Ты ради того, чтобы увидеть эту больную, чуть не убиваешь врача и охранников. Теперь, когда у тебя есть такая возможность — врач отказать мне не сможет — ты противишься. В чем дело?

— Я боюсь, что она умерла, — прохрипел он.

Валентина вздохнула и тихо сказала:

— Но все равно рано или поздно ты это узнаешь. И даже если она умерла, — Валентина сочувственно посмотрела на стоявшего с опущенной головой Георгия, — то лучше узнать об этом, чем мучать себя догадками или тешить надеждой. В последнем случае будет еще хуже.

— Ты права, — кивнул он. — Поехали.

— Жора, — вспомнила она. — Ты назвал ее Людой. Но, как я поняла, она намного старше тебя. И вот сейчас вспомнив это, я удивилась. Ты так волнуешься за эту женщину, переживаешь за нее, и вдруг — Люда. Почему?

— Да это… — смущенно прохрипел он, — так привык. Ну, в общем… — не зная, что говорить, выдохнул воздух.

— Впрочем, это твое дело, — улыбнулась она. — Извини. Просто я люблю ясность. И спрашивать, если что-то непонятно.

— Хорошая привычка, — буркнул он.

— Зачем звала? — входя в открытую Анной дверь, спросил Туз.

она удивленно отступила назад, — что за тон?

— А как мне еще с тобой разговаривать? — зарычал он. — Ты, оказывается, просто дешевая шлюха! Окрутила меня и Ждана! Не наедалась что ли? — зло спросил он. — Или все-таки чередовала дни!

— Как ты смеешь?! — воскликнула она.

— Ты мне мозги не пудри! — разъяренный Михаил шагнул к испуганно отшатнувшейся женщине. — Ждан сам говорил! Рассказывал, как вы в кабинете кабака сношались!

— Ах, вот оно что, — прошептала Анна. — Но если ты все знаешь, — она усмехнулась, — зачем приехал?

— Ты сказала, срочно, — буркнул он. — А я… — шумно выдохнув воздух, взглянул на нее. — Баб было много. Но с тобой, хрен его знает, — Туз поморщился, — тянет меня к тебе, — неожиданно для нее и, похоже, для себя признался он..

— Миша, — шагнув вперед, она посмотрела ему в глаза, — поэтому и я иногда была со Ждановым. Я почувствовала, что люблю тебя, — опустив голову, еле слышно сказала Редина, — но у меня муж. Наконец я старше тебя. Вот только для того, чтобы ты ушел от меня я и начала встречаться со Ждановым. Потому что порвать с тобой я не могу. А рано или поздно бросишь меня. Вот из-за этого… — со слезами на глазах она замолчала. Пораженный Туз смотрел на нее. Не выдержав, положил руки на вздрагивающие плечи.

— Хватит, Аннушка, — дрогнувшим голосом попросил Михаил. — Я все понял. Но сразу, как только узнал о том, что ты встречаешься со Жданом, вскипело все! Убил бы обоих, если встретил!

— Убей меня, — шагнув вперед, Анна обвила его сильную шею руками, — убей. Я больше так не могу.

— Анна, — он прижал ее к себе, — как же я тебя убью. Я тогда сам сдохну!

— Что ты сказал?! — Георгий с перекошенным яростью лицом шагнул вперед. — Как уехала? Когда?

— Успокойся, — загородив собой бледного, перепуганного врача, попробовала остановить Хрипатого Валентина.

— Ты! — не обращая на нее внимания, прохрипел Георгий. — Козел беременный! Где она?

— Я же сказал, — пролепетал врач. — Уехала Людмила Анатольевна.

— Но ты же, сука! — легко отодвинув Валентину, Хрипатый взмахнул, кулаком. — Ты же говорил…

— Перестань! — повиснув на его плечах, воскликнула Валентина. С коротким рыком Георгии сбросил ее со своих плеч. Тонкий, пронзительный, полный ужаса крик врача словно подтолкнул Валентину к решительным действиям. Подскочив к Георгию сзади, она напряженными ладонями сильно ударила его по ушам. Хрипло промычав, обхватив уши руками, он согнулся.

— Уходите! — кивнув на дверь, крикнула она. Перепуганный врач, легко скользнув между столом и мычащим Георгием, выбежал из кабинета. Отскочив к двери, Валентина опасливо смотрела на растиравшего себе виски Георгия. Шумно и хрипло выдохнув, он тряхнул головой и стал медленно поворачиваться к двери. Валентина, — сделав шаг назад, остановилась на пороге. Повернувшись, Георгий увидел ее и неожиданно громко расхохотался.

— Вот это да… успокоила… психиатр… ха-ха-ха!

Облегчено вздохнув, она несмело улыбнулась. Георгий, вытирая выступившие от смеха слезы, бухнулся в кресло. Теперь смеялась и Валентина.

— А где этот козел? — спросил Георгий.

— Убежал.

— Но, черт его возьми, — снова разозлился Хрипатый, — он сказал, что она уехала! Но как она могла?

— Сделаем так, — предложила Валентина, — я с ним поговорю сама. Посмотрю историю болезни.

— Да ладно, — сказал Хрипатый. — Если уехала, значит стало лучше. Мне вот что интересно, — нахмурился он, — какого черта он мне сразу не сказал? И почему не давал увидеть ее?

— Сейчас все узнаем, — решила Валентина.

— Да ладно, — повторил Хрипатый. — Главное — здорова. Поехали к Графу, — вдруг предложил он. — Может, дома.

— Но подожди, — удивилась Валентина, — ты же переживал за Людмилу. А сейчас…

— Коновал сказал, что она уехала, — перебил он, — значит, здорова. Ведь твой отец велел лечить ее, так что больную не отпустили бы. Она скоро позвонит, — сказал Георгий. — Да и к тому же, — он хитровато улыбнулся, — боюсь, не выдержу, увидев его морду. А твое успокоительное пару размешь оглохнешь.

— Поехали к Графу, — засмеялась Валентина.

Носорог сидел на полу, прислонившись спиной к стене.

— Степа, — разлепив воспаленные губы, прошептал Редин. Носорог прыгнул к кровати. — Скажи Фролову, — задыхаясь, просипел Иван Степанович, — пусть немедленно приедет. И еще, — остановил рванувшегося к телефону здоровяка слабый голос, — пусть Антонина сделает укол. Я должен сказать, что хо… — его голова обессиленно отклонилась вправо.

— Антонина Викторовна! — закричал Носорог. В палату вбежала Ляхова.

Посмотрев на вошедшего приятеля, Зюзин удивленно спросил:

— Чего ты такой веселый?

— Все, старик, — хлопнув его по плечу, хохотнул Туз. — Скоро я стану богатым!

— Да? — изумленно спросил Николай. Туз молча кивнул.

— Ты уговорил Гальку стать моей женой? — с усмешкой поинтересовался Зюзин.

— Тогда бы я сказал, что богатыми станем мы, — засмеялся Туз. — И мой тебе совет: торопись!

— Маман? — Федор удивленно отступил назад.

— Кто эта, — спросила лежащая на кроватисигаретой в длинных тонких пальцах пышноволосая девица, — бандерша вокзальных шлюх? — она презрительно усмехнулась. Шагнув вперед, Федор оттеснил вспыхнувшую Анну.

— Чего тебе нужно? — нетерпеливо спросил он.

— Чем ты занимаешься? — со злостью спросила мать. — Ты слышал, как эта шалава…

— Она и есть шалава, — перебил ее сын. — Я спросил, зачем приехала?

— Что здесь происходит? — строго спросила Редина.

— Мы с парнями гуляем, — ответил Федор. — Говори, что надо и…

— Мне необходимо переговорить с тобой, — цепко ухватившись за локоть, мать потащила его в сторону ведущей вниз лестницы.

— О чем? — он вырвал руку и остановился.

— Пора брать все в своим руки, — приглушенно сказала Анна.

— Что? — удивился он.

— Сколько людей у тебя и твоих друзей? — требовательно спросила мать.

— Да, в сущности, только у Пирата, — растерянно пробормотал Федор.

— Сколько парней могут выступить на твоей стороне? — спросила Анна.

— Ты выпьешь кофе? — спросила Валентина.

— Мне нужно кое-что сделать, — посмотрев на часы, с сожалением отказался Георгий. — До завтра, — взмахнув рукой, он быстро побежал вниз по лестнице.

— До свидания, — тихо сказала Валентина. Вошла в квартиру и услышала какой-то шум на кухне. Вытащив из сумочки дамский пистолет, замерла.

«Я же видела машину Фролова», — вспомнила она, сунула пистолет обратно и вошла в кухню. За столом, положив голову на руки, вздрагивая большим телом, плакал Носорог. Рядом сидел невысокий импозантный мужчина. Когда Валентина вошла, он поднялся и сказал, опустив голову:

— Валентина Ивановна, я вынужден…

— Когда он умер? — быстро спросила Валентина.

— Час назад, — ответил мужчина, — меня вызвали в больницу, — наклонившись, он поднял дипломат. Положил его на стол и достал тонкую папку. — Иван Степанович выразил свою последнюю волю. В присутствии нотариуса и главного врача, удостоверившего его психическое здоровье, Редин Иван Степанович оставил завещание.

Рыжая медсестра Елена вошла в подъезд. Она не услышала движения появившейся из темноты фигуры, но почувствовала, как чья-то рука схватила ее за горло.

— Вякнешь, — прохрипел голос из темноты, — сдохнешь!

Швед посмотрел на часы.

— Ну, — поднялся он. — Спасибо за вкусный кофе. Мне пора.

— Да, — со вздохом поднялась Галина, — уже поздно. Павлик уснул. Он так доволен, что приехал домой, — она улыбнулась. — Спасибо, что довез.

Посмотрев ей в глаза, он осторожно, стараясь не шуметь, вышел в прихожую.

— До свидания, — Альберт повернулся к прислонившейся к косяку кухонной двери Гале.

— До свидания, — прикрывая зевок ладонью, она смущенно опустила глаза.

Филимон, пропуская городской автобус, остановился. Затем осмотрелся и быстро перебежал дорогу. В Пензе он ночевал в зале ожидания железнодорожного вокзала. На автобус Пенза-Тамбов опоздал. Следующий отправлялся только утром. Филимон хотел купить билет, но предварительная касса была закрыта.

Неподалеку от автовокзала и железнодорожного вокзала он обнаружил гостиницу. Но ночевать в ней Филимон не стал из соображений безопасности. Снимать комнату на ночь тоже не хотелось. Купив у перекупщиков билет на проходящий поезд, он получил возможность пройти в зал ожидания. Утром ему, так он считал, здорово повезло. Билетов на автобус до Тамбова не было, но тут к нему подошел молодой человек и вежливо предложил за двойную цену билет до Тамбова на уходящий автобус. В Тамбов он приехал в три часа. Не заходя в автовокзал, сразу направился к видневшимся невдалеке шести- этажкам. И сейчас, перебежав проезжую часть, быстро шел к дому, где жила Вика. Они не виделись около трех лет.

«Какой она стала?» — подумал он. Остановившись, посмотрел на окутанный легкой дымкой город.

В Тамбове Филимон родился и вырос. Отсюда ушел в армию, в морскую пехоту и попал в Приморский край. Поскольку он до армии успел закончить медучилище, то стал санитаром в группе ротной разведки. Там научился владеть ножом, приемам рукопашного боя и, кроме этого, от старого корейца постиг умение использовать человеческие слабости для того, чтобы успешно убивать.

Филимон познакомился с корейцем на удивление просто. Во время учений, отрываясь от группы захвата «противника», набрел на одиноко стоящую фанзу. Попросил хозяина попить. Старик-кореец дал ему кружку воды и долго и внимательно смотрел на него, затем сказал, что может многому его научить. Удивленный Филимон, не зная чему его будут учить, сразу согласился. И потом ни разу не пожалел об £том. Но через полгода кореец умер. Перед смертью он объяснил Филимону, почему предложил ему учиться у него:

— В твоих глазах ненависть и спокойствие, — вспомнил Филимон его тихий голос. — Ты рожден для того, чтобы убивать. И ты будешь это делать. Русские причинили мне горе и ты, сам того не желая, будешь орудием моей мести.

Филимон действительно, сколько себя помнит, ненавидел окружавших его людей. Мать и отца — за свое странное имя, из-за которого его постоянно дразнили сверстники. Их он тоже Ненавидел и, не вступая в открытую войну, исподтишка наносил чувствительные удары. Пачкал новую одежду, проникая в школьную раздевалку; тайком, когда одноклассники выбегали на переменку и класс пустел, ставил в дневники двойки, искусно подделывая подпись учителя; стрелял стальными шариками в сверстников из рогатки.



После смерти корейца Филимон умело прикинулся сумасшедшим и был помещен на полгода в психиатрическую лечебницу. И там, сумев завоевать доверие врачей, усовершенствовал умение незаметно, но верно, играя на натянутых нервах пациентов лечебницы, доводить их до смерти. Потом вернулся в Тамбов. Отец и мать умерли в одночасье, отравившись газом. Он в это время работал в строительной бригаде в колхозе, но все решили, что это его рук дело. И хотя Филимон к смерти родителей не имел отношения, не разубеждал окружающих. И, наверное, благодаря создавшемуся о нем мнению, к нему после того, как началась перестройка, обратился один из поднявших головы дельцов с просьбой убить компаньона. Филимону потребовалось пять дней, чтобы изучить привычки и распорядок дня жертвы. И он убил его i^a глазах у десятка людей и трех так называемых тело-, хранителей. Молодой мужчина, выходя из подъезда своего дома, всегда спрыгивал с последних трех ступенек. Выходил он всегда в одно и то же время. Филимон проделал все до гениальности просто. Перед выходом коммерсанта ему удалось незаметно вылить масло на ту часть тротуара, куда тот спрыгивал с трех ступенек. Расчет оказался верным. Обычный прыжок, скользнувшие по пятну масла на асфальте ноги, и затылок молодого человека с маху опустился на ребро ступени.

Потом были еще заказы. Филимон отрабатывал их. Но он никогда не повторялся. Если и стрелял, то из разного оружия и в разные места, не повторяя число выстрелов. Три года назад он устроил себе отпуск и заехал к сестре. Она работала продавщицей в коммерческом магазине. С ней жил молодой здоровенный парень, которого Филимон сразу же назвал Тарзан. увидел в нем загнанного, готового на все человека. Оказывается, Тарзан совсем недавно был привлечен за ставший в последнее время популярным рэкет. Но мать одного из его сообщников сумела замять дело. Тарзан жил у Вики неделю. И их отношения становились все более натянутыми. У Тарзана кончались деньги, а, как понял Филимон, содержать его за то, что он с ней спит, сестра не собиралась. И Филимон увез здоровяка с собой. После первого совместного дела в Ярославле понял, что в выборе не ошибся. Тарзан слушал его как бога и делал все аккуратно и добросовестно. И вот сейчас, опасаясь, что по отпечаткам милиция может узнать имя убитого в доме Волошина «привидения» и выйти на сестру, Филимон приехал в Тамбов, чтобы предупредить Вику не упоминать о нем.

Последний год они с Тарзаном работали на Редина. Тот, расширяя сферу деятельности, трижды прибегал к услугам Филимона. И тут-то Филимон нарушил собственное правило не работать больше одного раза на одного и того же заказчика. Но Редин был на удивление щедрым. И очень скоро Филимон с Тарзаном стали получать приличный оклад в валюте даже когда не работали.

Подойдя к Викиному подъезду, Филимон увидел «шестерку» с саратовскими номерами. За рулем сидел крепкий парень, с сигаретой. Проследив, куда падает стряхиваемый пепел, Филимон достал из сумки три части разборной тросточки и быстро ее собрал. Потом достал резиновую нашлепку, надел ее на конец трости. Сильно хромая и опираясь на трость, вошел в подъезд. Быстро взбежал на четвертый этаж. У двери с номером 48 прислушался к звука с лестницы. Повернувшись к двери, снова замер.

— Да кто вы такие?! — услышал он возмущенный женский голос.

«Она только пришла, — понял он. — Они успели выкурить по сигарете», — Филимон отметил три окурка у перил площадки.

— Не знаю я никакого Тонинова! — сердито ответила кому-то сестра. Услышав ее вскрик, Филимон стремительно бросился вниз. На бегу вытащил из сумки небольшой, похожий на пенал предмет. Остановившись у выхода, ввинтил в податливую поверхность «пенала» детонатор. Пальцем поставил стрелку на четыре часа. Выйдя из подъезда, оставил, у двери сумку и трость, пошатываясь подошел к машине. Покачнувшись, упал на спину. Рука с «пеналом» скользнула под машину.

— Ты! — из «шестерки» вышел водитель. — А ну-ка дергай отсюда! — и ударил Филимона ногой. Зажав под мышкой ступню, Филимон ткнул водителя стволом пистолета в низ живота.

— Тихо, — угрожающе прошептал он. Парень застыл. Поднимаясь, Филимон достал из кармана зажигалку и внятно проговорил:

— Первый, я десятый. В квартире сорок восемь избивают девушку. Я задержал водителя.

Увидев, что ствол пистолета в руке «мента» сместился вправо, парень ногой ударил его по голове. Филимон упал. Увернувшись от следующего удара, попытался схватить выпавший пистолет. Парень боковым слева отбросил «мента». Тот вскочил, увидел в руке водителя свой пистолет и, петляя, быстро побежал ло двору. Прыгнув к кабине, парень дважды нажал на сигнал.

— Ну что? — вставляя вилку электрического чайника в розетку, весело посмотрел на привязанную к стулу молодую женщину рослый парень. — Сейчас чайку по…

Донесшиеся со двора два коротких гудка не дали ему договорить. Переглянувшись, трое парней бросились к двери.

— Вякнешь, сучка, — выскакивая, угрожающе предупредил женщину любитель чая, — закопаю!

Из-за угла дома Филимон увидел выскочивших из подъезда троих парней.

— Мент! — услышал он крик водителя. — Я его треснул. Он свалил. Сейчас оперы прикатят!

Трое быстро забрались в машину, которая сразу же-тронулась. Посмотрев на часы, Филимон улыбнулся. Достал зажигалку, щелкнул, посмотрел на язычок пламени.

— Пост ГАИ, — предупредил водителя сидевший рядом парень, — не гони. Здесь сорок, потом — двадцать. Езжай по правилам Ментяра, наверное, номер не запомнил.

— Он рванул, как заяц, — хвастливо заявил водитель. — И петлять начал. — удерживая одной рукой руль, достал из кармана «ПМ». — Даже пистоль бросил. Его…

— Откуда он, сука, взялся? — недоуменно спросил широкоплечий парень в темных очках.

— Скорее всего, тоже пришел насчет ее знакомого выяснять, — предположил сидевший впереди. После поста ГАИ «жигули», набирая скорость, доехали до указателя перед мостом — и взорвались.

Услышав отделенный хлопок взрыва, Филимон посмотрел на часы и пошел наверх. Войдя в открытую дверь квартиры, услышал громкий голос сестры, зовущей на помощь. Увидев его, привязанная к стулу женщина мгновенно замолчала. -

— Филя? — чуть слышно сказал она, увидев Филимона. Не отвечая, он осмотрел комнату. Заметил бурливший паром чайник и выдернул. шнур.

— Развяжи меня! — потребовала Вика. Повернувшись к зеркалу, он щелчком сбил с плеча невидимую пушинку.

— Да развяжи же! — крикнула сестра.

— Наш отец, — подходя к ней, спокойно сказал он, — бывший член секты братьев во Христе, дал мне в память о своем наставнике дурацкое имя да и отчество не менее идиотское. И меня очень интересует, как ты относишься к тому, что твое чудесное имя сочетается с таким отчеством. Виктория Авдеевна, — торжественно произнес он.

— Да сними с меня веревки! — уже орала Вика.

— Я не могу появляться здесь часто, — улыбнулся он, — и поэтому тебе лучше не обращаться в милицию. Помочь они тебе не могут. А неприятности от твоего заявления обязательно возникнут, — достав из кармана тонкие резиновые перчатки, натянул их. Взял ножницы.

— Надеюсь, ты не поглупела со дня нашей последней встречи, — начиная разрезать опутавший сестру шнур, пробормотал он.

Граф зевнул, взял чашку с крепким чаем, сделал два глотка. Поставил чашку, достал из стоящей у стула сумки револьвер.

— Снова за работу, приятель, — вглядываясь в черный немигающий зрачок ствола, пробормотал он. — И если прижмут и деваться будет некуда, — он усмехнулся, — именно ты мне скажешь последнее прости. Им я не доставлю такого удовольствия.

Потом Граф выставил на стол патроны.

— Двенадцать, — с коротким стуком поставил последний. — Перезарядить они мне, конечно, не дадут. При налете моих два выстрела. Охранники. Водитель и кассир — Зубра. Мотоцикл возьмем за час на до налета в центре. Это нетрудно. Я проверял. С мешком денег вниз, до реки. Название интересное, — засмеялся он, — Сура, по ней до Бессоновки. Это восемнадцать минут. Много, но Бог не выдаст, мент не съест. Катер на дно, и к железке. Первый товарняк наш. Лучше, конечно, в сторону Пензы. Если от нее, то до Лунева. Оттуда электричкой назад. Все должно срастись. Если отход с боем, — он взял наган, тогда финиш. Даже если оторвемся — розыск. Ну что же, господа-товарищи-бояре, — Граф зло улыбнулся, — вам будет намного лучше, если у нас все срастется. — Снова взглянул на часы.

— Баю-баюшки, — сунув револьвер в сумку, смел в ладонь патроны.

— Ты думаешь, он поможет? — с сомнением спросил Волошин заглушившего «ниву» дядю Степана.

— Так говорю же тебе! — сердито, видимо, подобный вопрос он слышал не впервые, ответил тот. — Толька, племянник мой, уже цельных три раза в тюрьме был. Да они все, кто не по разу сиживал, с энтой самой мафией и повязаны. Ты ему обскажешь все, он с мафиозой свяжется, и все, твоих обидчиков порешат, — уверенно заявил Степан. — А то повадились. Жену с дочкой гады вбили. Матерь с пистолету порешили. Гады! — выйдя из машины, он с силой хлопнул дверцей.

— А где мы твоего племянника найдем? — спросил Волошин.

— Так в этом время вся шпана местная в пивной. Они же всю ночь почти гуляют, днем сидят, а к вечеру выходят.

— Что-то мне не по себе, — со вздохом признался Волошин.

— Да не боись! — хлопнул его по плечу Степан. — Здеся Толяна все знают. И что я его дядя, тоже знают. Ежели что, он им враз бошки поотвора- чивает!

— А денег-то хватит? — дотронувшись до бокового кармана пиджака, подстраховался Волошин.

— Так Толян все обскажет, сколько это стоить будет.

— Но ты с ним сам говорить начни, — попросил Волошин.

— Что-то непонятное происходит! — зло проговорил вошедший в спальню Зимин. — Из Тамбова сообщили, что на седьмом километре при выезде на объездную дорогу взорвались «жигули» Рукина!

— И что? — недоуменно посмотрел на него лежащий на кровати Зяблов.

— А то, — не сдержавшись, закричал майор, — что с Рукой были трое парней Горбатого! Поехали к бабе в Тамбов узнать об убитом в доме Волошина привидении, а понабирали с собой оружия, как для гражданской войны! — добавив короткое злое ругательство, замолчал.

— Знаешь, Петр, — укладываясь поудобнее, сказала Константин Федорович, — не пойму я тебя. Ну и что из того, что Волошина хотел убить еще кто-то? Мне, например, это, наоборот, нравится, — он улыбнулся. — Не получится у нас, этого крестьянина убьют они.

— А ты не думал о том, — резко спросил майор, — что это привидение было в доме для защиты пчеловода?

— Подожди, — растерялся Зяблов, — ты ведь сам говорил, что парень, наряженный, привидением, был судим…

— Вот именно! — перебил его майор. — Из-за этого я и волнуюсь. Сначала я тешил себя тем, что этот убитый — человек твоего московского друга, но оказалось, что нет! Если бы у этого Тонинова была связь с Москвой, это указали бы. Да, — хлопнул он себя по лбу, — забыл сообщить тебе еще одну потрясающую новость.

— Какую? — взволновавшись от тона Зимина, с беспокойством спросил Зяблов.

— В Энгельсе в снятой им квартире, хозяйка нашла труп Богунчика.