– Я и в Магадане не выкручивался.

– Не цепляйся к словам. Я не верю, что в райотделе только ты один настоящий чекист. Наверняка есть парочка, ну, тройка тварей – оборотней. Но ведь остальные-то нормальные менты. Пусть кто-то пришел в милицию, только чтоб иметь деньги, жилье и небольшую власть. Однако есть такие, кто ведет войну с этими гнидами, кто готов положить жизнь ради этого.

– Хватит тебе… Мало ментов, которые искренне и сознательно служат Отечеству.

– А ты?

– Ну… я просто стараюсь делать свою работу.

– В Чечне пацаны-первогодки до конца держались и не дали пройти…

– Помню я, – хмуро перебил его Павел. – Я тоже не дам.

– И не один ты такой. Уверен я в этом. Конечно, сейчас лучше никого не посвящать в наши дела. Я на твоем месте все-таки попробовал бы найти пару честных опе-ров. Одним нам не справиться. Пицкевич молчит и пытается вырваться по весьма существенной причине – он знает, кто из вашего начальства работает на Плотника.

– Понял я это. И ясно, что не Парин свою инициативу проявил с фотороботом. По описанию другой похож на брата жены Рубанова, участкового Глубинки. Значит, получается, что он видел эту девушку. Но где и как?

– Слушай, ты видел этого шурина участкового?

– Приходилось.

– Внешне они похожи?

– Нет.

– Я имею в виду телосложение.

– Да, пожалуй, есть сходство, – подумав, кивнул майор, – рост примерно… – Замолчав, он покачал головой: – Значит, он надел форму и стал искать по домам женщину и мужиков, которые были у пожарища. Вот почему он не проверил документы этой девушки. Черт возьми, тебе нельзя уходить со службы!..

– Участковый старается выйти на них и вдруг сдает бабу. А тут ты сказал, что с капитаном, ну с этой сукой, был какой-то…

– Точно. Кутехов и был.

– Вот и танцуй от этого. Поднимать сейчас шум нельзя – спугнешь, и они будут знать, что и милиция ищет эту даму. И тогда тот, из-за кого идет такой поиск, ляжет на дно или смоется. Сейчас это просто. Но желательно бы найти кого-то из ваших, кому этот сучонок, я про капитана, мог поверить. И тогда…

– Да не знаю я хорошо никого. Я боюсь с кем-то сближаться. Пойми ты, меня друг подставил, которому…

– Проехали! Во, блин, дела… Я думал, такое только в кино бывает. А выходит, сюжеты берутся из жизни. Слушай, а если тебе перетереть с этим чукчей? Хотя если верить тому, что я о них слышал…

– Ты что, анекдотам про чукчей веришь? Напрасно. Оленев – умный и образованный человек. Он воевал и имеет награды.

– Так в чем дело?

– Да в том, что мне здесь тоже никто не верит. Так и говорят за спиной: Буланова сослали сюда на исправление. То есть я виноват, но меня отмазали. Не стану же я всем объяснять…

– Но чукча этот наверняка знает правду.

– Да правду я и сам не всю знаю. Только то знаю, что не виноват.

– Мой тебе совет – переговори с чукчей. Осторожно растолкуй ситуацию.

– Попробую, – вздохнул Павел.

Лежащий на грязном одеяле худой длинноволосый мужчина дернулся всем телом и замер. В груди торчала рукоятка ножа.

– Здрасьте, Матрена Пантелеевна, – приветливо улыбаясь, проговорил широкоплечий опер, – не помните меня?

– Да как же не помнить? – улыбнулась она. – Юра Корин. Тебя и захочешь забыть, да не получится. Проходи.

– Да я на работе. Вы вот эту дамочку не видели, случайно? – Он показал фоторобот.

Она покачала головой:

– Нет. А что, убила кого? На вид вроде как…

– Значит, точно не видели? – Он убрал фоторобот в папку.

– Да нет же, я на память не обижаюсь. Если б видела, признала бы. Сразу же видать, не нашенская. А что натворила-то?

– Да просто пропала, – улыбнулся Корин. – Ищут ее родственники. Точнее, мужик. Ну, кто он, сказать не могу. Может, любовник, а может, муж брошенный. Я вас вот о чем попрошу: если вдруг увидите где или знакомая какая скажет, что женщина квартиру у нее сняла, вы позвоните мне, хорошо? Я номер телефона дам.

– А чего ж не позвонить? – кивнула Матрена. – Позвоню, если что узнаю.

Корин протянул ей визитку.

– До свидания, – попрощался он. – И прошу, не забудьте.

– Не забуду, – пообещала она.

Проводив взглядом оперативника, посмотрела на визитку.

– Господи, – прошептала она, – а ведь хороший мужик был. Спас меня тогда. А сейчас, значит, купили тебя, Юрка.

– Убили! – раздался истошный женский крик. – Зарезали моего Витьку! Помогите! Убили! – Из угловой комнаты длинного барака выбежала плотная женщина и, продолжая кричать, выскочила на улицу.

– Ты чё орешь, дура? – зло спросил подошедший Репа. – Как…

– Витьку убили! Захожу, а он на кровати, и из груди нож торчит. Убили моего…

– Твою мать! – Оттолкнув ее, Репа быстро вернулся к машине. – Быстрее, – поторопил он водителя. – Сейчас менты нарисуются.

– Подожди, – хмуро проговорил в сотовый Геннадий, – ты точно…

– Да Лида орет, – услышал он голос Репы. – Я и свинтил с ходу. Зарезали, орет, Хорька.

– Значит, он в натуре знал, где может быть Тургун. И кто же это? Может, сам Тургун начал убирать потихоньку?

– Да ну на хрен! – возразил Репа. – Старый он для таких дел. И засекли бы его. Там постоянно шляется кто-нибудь. Барак он и есть барак. Ты лучше с ментами перетри. Они наверняка выйдут на кого-нибудь.

– Милиционер он, – вздохнула Матрена Пантеле-евна. – И вроде как человек хороший. Он меня спас. Я приторговывала на рынке ягодой, а меня эти самые рэкетиры прижали: плати, тетка, или…

– Значит, и хорошие продаются, – сказал Семен Федорович. – Выходит, верно я не даю те в милицию идти. – Он взглянул на Машу.

– А откуда у них фоторобот? – растерянно спросила она. – Ведь…

– Так участковый и нарисовал, – процедил Тургунов.

– Не мог он так нарисовать, – не согласилась Маша.

– Да какая разница? – отмахнулся Семен Федорович. – Не Шурка же тя описал им под картинку. А толком тя более никто и не видал. Хорошо еще ты паспорт не показала, а то бы сейчас уже и в розыск объявили. Но на самолете нам улетать теперича нельзя. Вот едрена бабушка. И все-таки один хрен, обманем мы их.

Маша вздохнула и посмотрела на хозяйку.

– Да, – по-своему поняла та ее взгляд. – Ты откуда приехала-то, девонька?

– Из Москвы. Решила посмотреть на Чукотку, с детства мечтала. У меня в Глубоком жила знакомая, Ирина Мишина. Но Глубокого уже нет, а в Глубинке я никого не знаю. И где искать Иру – тоже. Хорошо, что Семен Федорович приютил. А то я не знала, что и делать. И уезжать не хотелось, и…

– Я ее на речке встретил, – проговорил Тургунов, – около бывшего Глубокого. Поселка того уже года три как нет. Там жили геологи, искали что-то. Но не нашли ничего и уехали. А твоя подруга геологом была али как?

– Да, – кивнула Маша. – Она меня приглашала, я и поехала. Без предупреждения. Думала…

– А ты вообще-то думать умеешь? – насмешливо перебил ее Тургунов. – В такую даль гостьей незваной. Хотя, могет, тебе и памятник поставить надобно, – усмехнулся он. – Ежели выберемся и правду установим, то хвост прижмем всем бандитам нашим. Мы их хунхузами зовем. Вот и вспомнишь поневоле время советское, когда не было здесь такого. Воровали, понятное дело, но не так и не столько. И людей не жгли в домах своих. А тут счас что-то вроде гражданской войны. Ежели уж и милиционеры в убийствах участие принимают, то как далее-то жить? Хотя чего теперича рассуждать… Вона на Петровке, в хваленом МУРе, и то оборотни были. Но мы с тобой, Марья, выберемся и накрутим хвост всем этим сукиным детям. Девка ты, конечно, смелая, не побоялась ведь со мной, со старым хреном, выбираться. Хотя этим ты себя и спасла. По-бегла бы в милицию, давно бы тебе секир башка сделали. А мордашку твою участковый наш обрисовал, ведь только он тебя и видел. И документ не спросил, сволочь, уверенный был, что убьют тя. А мы им раз – и хрен на рыло.

– Спасибо вам, Семен Федорович, – вздохнула Маша. – Если бы не вы…

– Ничё такого бы и не было, не пошли я тя к Мит-рию. А уж не дать тя в обиду – это мой долг, так сказать. Хоть что-то доброе в этой жизни сделать успею, могет, и поминать меня…

– Если у меня будет сын, – негромко сказала Маша, – я его Семеном назову, честное слово.

– Это, – старик вскочил, – я… – Не договорив, он быстро вышел.

– Я его обидела? – Мария поднялась. – Честное слово…

– Да ну что ты, – успокоила ее хозяйка. – Он ведь один-одинешенек, его отшельником называют. А доброго слова про него и не говорит никто. А тут ты вдруг про то, что его именем сына назовешь. А ты замужем, девонька?

– Если бы я была замужем, разве попала бы в такую историю?

– Так, – сняв очки, кивнул медэксперт. – Бил профессионал. Удар нанесен точно в сердце. Крови очень немного. Убитый, судя по всему, спал. Был очень пьян. На рукоятке ножа отпечатков нет. Видимо, рукоятка тщательно вытерта или убийца был в перчатках.

– Кому мог помешать Хорек? – удивленно проговорил Лесов. – Ведь пьянь пьянью, ну, лодку давал иногда этим браткам из компании Матроса. Странно. Ну что? – Он взглянул на вошедшего полного капитана. – Что говорят соседи?

– Да как всегда, – недовольно ответил тот. – Никто ничего не видел. Хотя подобное тут невозможно – барак. По коридору постоянно ходят люди. Кто на кухню, кто в туалет, кто домой, а кто из…

– Значит, надо трясти, – перебил его Корин, – всех соседей. Здесь же все раньше срок тянули. Может, бабу не поделили, может, долг картежный или просто послал на…

– Хватит, капитан, – резко прервал его подошедший подполковник, – вы хоть бы детей постеснялись!

– Да я просто, – смешался тот, – высказывал версию. Хорек, он же Хоркин Павел Савельевич, ранее дважды судим за кражи. Замечали контакты с Матросовым, лодку он им постоянно давал и…

– Версии разрабатывайте не на месте преступления, – осадил его подполковник.

– Версии тем и хороши, – усмехнулся Лесов, – что разрабатывают их сразу. А вот почему тут народ рядышком находится, непонятно. Вам что, сто раз говорить? – обратился он к трем милиционерам. Те поспешно начали оттеснять возбужденных жильцов барака.

– А ты, Лесов, договоришься, – желчно пообещал подполковник. – Забыл, кто я…

– А вам-то здесь как раз и нечего делать, – спокойно проговорил оперативник. – Насколько я знаю, вы не уполномочены работать…

– Проезжал мимо! – резко перебил его подполковник и вышел.

– Молоток, Виталик, – одобрил Корин.

– Ну как идет поиск пропавшей дамы миллионера? – насмешливо спросил тот.

– Да что-то непонятное, – ответил Корин. – Я негласно навел справки о пропавших. Не было заявления о пропаже женщины. Правда, Тарас говорил, что это вроде бы просьба. Но что-то тут не то. Понимаешь, я…

– Потом поговорим, – остановил его Лесов. – Сейчас давай работать. А как здесь этот оказался?

– Хрен его знает. Он вообще непонятно чем занимается. Власть свою показывает. – Корин криво улыбнулся. – Начал при Честных отчитывать за форму. Тот, правда, его сразу остановил и довольно жестко. Молодец полковник. Правда, еще никак не войдет в эту жизнь. Он раньше на Чукотке не был. Да и в Магадане пробыл всего полгода. Чем-то не угодил начальству, его и перевели. Мужик вроде нормальный, и зам его тоже ничего, хоть и чукча. А вот Парин недоволен, его старый устраивал. Может, стоит насчет розыска женщины по инстанции доложить?

– Погоди, – сказал Лесов, – сами разберемся, что за дело. Я просто обалдел, когда Тарас стал об этом говорить. И знаешь, похоже, участковые у него на крючке. Я думал, что и ты тоже в чем-то замешан.

– Да я думал, может, действительно помощь кому-то нужна. А потом случайно узнаю, что парни Матроса тоже эту барышню ищут. И знаешь, Виталий, – оглянувшись, он понизил голос, – у них тоже фоторобот. Я не знаю, что и делать. Попал, как говорится, как кур в ощип. Сейчас ведь…

– Разберемся, – остановил его Лесов.

– Никто ничего не видел, – подошел к ним капитан-чукча. – И вроде не врут. У них тут застолье большое. Все в улет пьяные, и жильцы соседних домов говорят, они с утра гуляют. Так что…

– А его сожительница говорит, приезжал кто-то, – вспомнил Корин. – Не сказала кто?

– Сейчас говорит, не было никого. Здесь ме-₆₆ сто особое, чем-то колонию-поселение напоминает. Все судимы, и постоянно разборки у них. Я на этом участке полтора года, до убийства здесь не доходило. Я постараюсь что-нибудь у своих стукачей выяснить.

– Как узнаешь что-то существенное, сразу ко мне, – кивнул Корин. – И еще. Тебя капитан Парин ни о чем не просил? Может, просто спрашивал…

– Да я хотел сам поговорить с кем-нибудь. Ищут какую-то девушку и пожилого мужчину. А также двоих русских, одного зовут Алексеем. Особо Парин говорил об одном русском. Худой, длинноволосый, в годах уже, Пицкевич фамилия. И просил никому не говорить. Мол, друзья просили найти этих людей. Просьбу понять можно, но тут мне бомж один шепнул: парни Матроса бабу какую-то ищут. Выходит, что…

– Слушай, Ивача, – перебил его Корин, – ты больше про это никому не говори. Но запомни все, что сказал. Потом подтвердить сможешь?

– Конечно. Почему не подтвердить-то.

– Но сейчас об этом никому, – строго повторил Корин.

– Понятно… – Участковый отошел.

– Видно, прикрытие хорошее у этой твари, – процедил Юрий, – ни хрена не боится. А Ивача молодец. Но если еще кому-то скажет, может до дня рождения не дожить. Уж слишком нагло Парин действовать начал. Значит, эта баба что-то знает. – Достав фоторобот, он покачал головой: – Симпатичная крошка.

– Я ее где-то видел… – Лесов забрал у него фоторобот. – Но где, никак не вспомню. А видел точно.

– Ты это уже говорил на собранной Париным оперативке, – усмехнулся Корин.

– Поехали отсюда, – увидев, что они остались одни, засмеялся Виталий.

– А ты что думаешь, – выходя вслед за ним, спросил Юрий, – кто мог завалить Хорька?

– Да врагов у него не было, знать ничего существенного не мог. Но на пьяную разборку тоже не похоже. Не знаю, что и думать. Будем надеяться на Ивачу. А что насчет Парина? Сейчас докладывать начальству – пустой номер. Никто, кроме нас, не подтвердит, что он собирал нас и делал фоторобот. Нас в этом и об– 67 винят. Ивача подтвердит, но Парин откажется. Уж больно смело он начал крутиться. Взять бы кого-нибудь из парней Матроса и прижать.

– Найти бы эту бабу… Если ее так усиленно ищут, значит, она что-то знает. Но кто она? И почему не назвал этот Парин хренов фамилии и даже имя не сказал? Получается, что и сам он не знает. А кто мог заказать ее розыск?

– Черт его знает!.. Не было вроде на Парина ничего такого. Не блистал, конечно, работой, но в связях с криминалом не замечен. Когда начальника снимали, здесь группа из службы внутренней безопасности работала и из прокуратуры. И ничего не нашли ни на кого. После этого, правда, мы раза три удачно накрыли вывоз меха, нашли два стада оленей, перехватили две партии оружия. А потом снова постоянно опаздывать стали. И все понимают, что есть гнида, но ничего поделать не могут. Все уверены, что это майор, переведенный из Магадана, Буланов. Он и там попался, но его отмазали. Видно, покровители высокие. И здесь, заметь, ко всем этот подполковник из окружного управления цепляется, а к Буланову – нет. Видать…

– А по мне, зря на Буланова наезжают. Мужик он нормальный. Подставили его в Магадане. И видать, у того, на кого он что-то нашел, «крыша» хорошая. У меня знакомый опер в угро Магадана есть, он говорил, что никто из оперов не считает Буланова виноватым. Так что Буланов не при делах, опер он отличный. Не трус и…

– Ты к чему ему оду петь начал? – перебил Лесов.

– Да просто надо как-то объединиться с нормальными мужиками. И надо наконец-то тех, кто погоны носит, чтоб бабки на наших неудачах делать, на место ставить. А их место в спецзоне.

– А я не верю Буланову, – сказал Лесов, – темный он какой-то, сторонится всех.

– Потому и сторонится, что подставил его, как говорят магаданские, его же друг. Не хороший знакомый, не приятель, а друг. А у того покровитель высокий. Вот и выходит, что сволота остается и по-прежнему нас перед людьми на позор выставляет.

– Про позор это ты точно заметил. Мне отец уже пару раз намекал: уходи из милиции, сейчас там одни оборотни работают.

– Слышь, начальники, – раздалось из окна, – топайте в кафешку. Я сейчас подгребу. Если сотенную дадите, скажу, кто Хорька завалил. Точнее, я видел, кто последний входил. В кафешке ждите. Я рядом сяду.

Корин посмотрел на Лесова.

– Пойдем, – кивнул тот. – Это Лепеха, стучит обычно в цвет.

– Что с вами? – Владислав подскочил к вошедшей в прихожую Антонине.

– Извините, – вытирая слезы, вздохнула та, – я не могла…

– Да что случилось-то? – Владислав схватил женщину за плечи и встряхнул.

Рыдая, она прижалась к его груди.

– Мама мия! – засмеялся вышедший Алексей.

– Заткнись! – процедил Владислав. – Плохо ей, видишь? Воды дай.

Алексей метнулся на кухню.

Вернувшись, он повернул женщину к себе и брызнул на нее водой. Она вздрогнула.

– Охренел, что ли? – заорал Владислав. – Я тебя просил попить принести…

– Спасибо, – вытирая мокрое лицо, вздохнула Антонина Петровна. – Так действительно легче. Спасибо.

– Вот так-то, – довольно пробормотал Алексей.

– Что с вами? – снова спросил Владислав.

– Бесполезно все, – недовольно говорил Парин. – Только засветился я с этим фотороботом. Или составили не так, или она уже куда-то слиняла.

– Успокойся, – зевнув, сказал седой. – Мы делаем все, что можем, упрекнуть нас не в чем. Меня беспокоит то, что Хоря завалили. Скорее всего из-за того, что он начал пахать на нас. Значит, появился конкурент. Я ждал этого. Не может быть такого, чтоб в этих местах еще кто-то кормушку не увидел. Надо Боярину цынкануть.

– Скорее всего Хоря замочил Тургун, – сказал капитан. – Ведь он наверняка знал, где может отсидеться…

– А чего ж тогда Следопыт не знал? Да дед не пошел бы на мокруху. Ну, если достанут, из пушки 69 своей пострелять может, а ножом бил грамотный в этих делах человек. Сам говорил – точно в мотор всадил. И не Следопыт. Тот бы по горлу полоснул. У таежников на это рука набита. Я точно говорю, это нам всем предупреждение. И вполне могли сработать эти двое, которых видели у горящего дома в Глубинке. Конкуренты появились. Это первый жмур. Очень хотелось бы знать, кто бросил окурок в Боярина… – Седой засмеялся.

– Ты, Умка, балдеешь от этого, – заметил Парин, – а ведь ты компаньон Боярина.

– Давай не будем об этом. Сейчас надо найти эту шкуру и двоих ореликов, которые ушли от парней Местного. Похоже, опыт у них есть. Пальнули по разу, то есть показали, что стрелять умеют, а сами на рывок и привет. А вот как они к геологам вышли? В общем, мужики – не мальчики для битья, и Боярину надо подумать об этом. Если уж они от парней Местного уйти сумели, то…

– Да эти чукчи хреновы, только и умеют, что…

– Кстати, о чукчах, – перебил Умка. – Заместитель начальника из местных, а это уже хреново. Его знакомые оленеводы, рыбаки и охотники почувствуют в нем защиту и тогда смогут многое рассказать. А этого не хотелось бы. Как этот Оленев – возьмет на лапу или…

– По-моему, нет. Они с Честных уже давно парой работают. А полковник вообще кристально честный, оправдывает свою фамилию. Я опасаюсь, что начнет чистку, сука. Пара гаишников уже нарвались. А у меня двое участковых в Маркове, и по району двое. Как прижмут их, все выложат, суки!..

– Надо сделать очень просто, – усмехнулся Умка. – Из…

– Да убийство участковых может вызвать большой переполох.

– А ты идиот, Тарас! Их замазать кровью надо, понял? Сделай так, чтоб они убили кого-то. И все, они твои по гроб жизни, и даже если прижмут, то будут говорить самую малость о себе, а про тебя и не вякнут. Понял?

– Понять-то понял, – вздохнул Парин. – Но как их заставишь?…

– Запросто. Я это устрою. А ты мне вот что скажи, как тебя Боярин к себе сумел привлечь?

– Да испачкан я трохи был. Еще когда в ДПС в Анадыре работал. Я же заочно учился. И там по пьяному делу мы с приятелем девчонку одну трахнули. А Боярин узнал и нас с Коляном прихватил. А потом уже настолько влезли в его дела, что и…

– Понятно. А сейчас, значит, и денежка неплохо идет, и живешь без страха. Или все-таки боишься?

– Боюсь. Постоянно боюсь. Особенно сейчас, когда стали эту бабу искать. Перестарался я, кажется. Подключил пару оперов и участковых своих. И наверняка об этом уже знает начальство.

– Да и плевать на это. Скажешь, что у тебя есть стукачи в Глубинке и они сообщили тебе о бабе и двух мужиках. И ты считаешь, что они причастны к поджогу, вот и все дела. Но бабу и мужиков надо найти. Куда они, суки, подеваться могли? Вроде всех, кто сдает квартиры, перетряхнули. Нет нигде. Хотя только бабу можно узнать. Но Тургун куда делся? На кой он эту бабу прятать стал? Ведь никогда никуда не влезал, а тут прямо Робин Гуд. Непонятно. И откуда эта шкура к нему пришла? Этот индюк тоже хорош, должен был у нее ксиву проверить. Тогда мы все о ней знали бы. Вышло, конечно, клево, вовремя Генка форму натянул, и она сама к нему нарисовалась. А потом парней там уделали. Шурку, конечно, надо на место поставить, но сейчас нельзя. Лишний шум ни к чему. А Алхимика нет. Баба ничего особенного сказать не сможет, а вот Алхимик…

– В том-то и дело, что может. Туда приезжал…

– Ясно, – остановил его Умка. – Тогда понятно, почему такая канитель началась. А Боярин об этом знает?

– Конечно. Он и говорит: если не найдете бабу и Алхимика, можете сухари сушить.

– Вот что, Парин, ты на всякий случай в натуре начинай сухари собирать. И не бабу искать надо, а Алхимика. У него курок приличный есть. С такими бабками можно где угодно устроиться. Вот поэтому и надо Алхимика вычислять. Если даже бабенка сдаст нашего Оборотня, то, пока то да се, времени пройдет достаточно. Кстати, он многих не знает.

– Но меня-то знает и наверняка в первую очередь сдаст меня.

– Я бы сделал проще – хлопнул бы Оборотня, и все дела.

– Без Оборотня нам всем крышка, – возразил Па-рин. – Если б не он, хрен бы мы долго продержались. Сколько раз он нам сообщал…

– Да понятное дело. Но я помню одну уголовную истину: жадность фраера погубит. Поэтому и горят все. Хапнул ништяк, и затихни. Так нет, еще и еще надо.

– Да я и сам об этом уже не раз думал. Но вроде идут дела нормально, а надо еще и еще. Безнаказанность расслабляет. А ты, значит, на курок Алхимика нацелился?

– Алхимик знает много. Точнее, все знает. Он же все и начал вместе с Боярином. Правда, Боярин отодвинул его. А потом ему передали, что Алхимик вместе с Ростовщиком хочет… Потом Ростовщик сгорел, но где Алхимик? Ведь он шел к Ростовщику, а куда подевался, хрен его знает. Там он был. Исчез, сука! А куда исчез – хрен его знает. Менты там до сих пор лазают. Вроде все ясно, но шарят, суки, и шарят. Что у вас говорят-то?

– Что Ростовщика убили – доказано.

– А кого подозревают?

– Да думают на людей Бублика, ну и на Вампа и Кровососа грешат. Вот устроились эти двое!.. Только кликухи жуть нагоняют, а в морду…

– Так, – перебил Умка. – Нужен Алхимик, и бабу найти желательно. Хреново будет, если бабу или Алхимика найдут те, кто Хоря завалил. Тогда нам точно крышка. Они сразу это используют. А если баба вырвется отсюда и доберется до Магадана или хотя бы до Билибина, то все, конец…

– А если в Анадырь пойдет?

– Не пойдет она туда. Во-первых, не сможет туда пройти. Во-вторых, наверняка Тургун ей объяснил, что за номер на тачке был. Так что она будет пытаться проскочить в Магадан. А может, и дальше. Кто такая, знать бы… Этот Гена хренов не мог ксиву проверить.

– Да он думал, что ее сразу и шлепнут.

– Собери своих шестерок, может, хоть что-то о ком-то узнали.

– Здрасьте, Матрена Пантелеевна, – остановил вышедшую из магазина женщину Всеволод.

– Здравствуй, – кивнула та. – А ты чего тут делаешь? Ни разу не видела…

– Где дядька? – перебил он.

– Какой дядька? – деланно удивилась она.

– Его ищут. И менты уже подключились. Из-за девки той. Найдут, убьют и ее, и его. Где он?

– Да не знаю я, – испуганно проговорила Матрена Пантелеевна. – И милиционер уже спрашивал. Не знаю я ничего о Семене Федоровиче, отстань от меня. Сам выгнал его, а…

– Значит, знаешь. Слушай, Матрена!.. – Всеволод подступил к ней вплотную. – Я хочу спасти его. О тебе знал Хорь, и его кто-то убил. Но могут выйти на тебя, и тогда и дядьке с девкой, и тебе каюк, пойми ты. А я смогу девку вывести отсюда. Завтра в Аянку пойдет груз, четыре машины. Я могу туда девку сунуть, и никто ее не найдет. И никто на Камчатке искать не будет. Она там запросто может с ментами связаться.

– Да отстань ты! – повысила голос Матрена. – Не видела я Семена.

Она быстро пошла дальше.

– Дура! – крикнул вслед Всеволод. – И их завалят, и тебя шлепнут, дура!

– Значит, завтра? Ладно! – Варяг криво улыбнулся. – Вы нам что-нибудь приготовьте, а мы тут кое-что обсудим.

– Да нечего обсуждать, – вздохнула Антонина Петровна. – Отдам я им все, что хотят. Они мою дочь убьют. А мне…

– Так, – остановил ее Алексей. – Адрес, где живет дочь… Да пиши ты адрес!

Вздрогнув, женщина написала адрес на листке и подала ему.

– За дочь не бойся, – усмехнулся он. – Достали эти любители легкой жизни. Куда они должны прийти?

– Ко мне, – испуганно ответила Антонина. – Завтра.

– Отлично. Надеюсь, мон ами не против небольшой драчки? – посмотрел Алексей на Варяга.

– И против большой возражать не буду, – процедил тот. – Но как насчет дочери? Ведь вполне может быть, что не блефуют они.

– Они мне ее адрес назвали, – всхлипнула женщина.

– Все будет тре бьен, что в переводе с французского – очень хорошо. Я уверяю вас в этом. А мне иногда верить можно!.. – Алексей засмеялся.

– Но как вы сможете защитить Свету? – недоверчиво спросила Антонина.

– Успокойтесь, – улыбнулся он. – Через два часа вашей дочери никто ничего сделать не сможет. – Он посмотрел на часы. – А сейчас, пожалуйста, идите на кухню вместе, мне надо позвонить.

– Пойдемте, Тоня! – Варяг взял женщину под руку. Как только они вышли из комнаты, Алексей снял трубку телефона и набрал номер.

Хабаровск

– Понятно, – зевая, кивнул державший телефонную трубку молодой мускулистый мужчина. – А тебе-то зачем это? – Выслушав ответ, усмехнулся. – Теперь ясен день. Лады, – он посмотрел на часы, – я подключусь. А как я ее узнаю?

– Она одна в квартире, – услышал он голос Алексея. – И двое стариков. Я надеюсь на тебя, Флинт.

– Лады, – снова кивнул мускулистый. – И долго нам обеспечивать ее безопасность?

– По крайней мере неделю точно.

– А ништяк девочка, – ухмыльнулся сидевший за рулем джипа нагло стриженный здоровяк. – Я бы с ней поиграл в отцы-матери.

– У тебя одна мысль, – сказал сидевший рядом невысокий мужчина в очках. – В общем, запомни все. И как только я позвоню, с ней надо будет разобраться. Не по полной программе, слегка попугать и помять. Однако пока никакого насилия. Все потом будет, – засмеялся он, увидев недовольное лицо здоровяка. – А ты не боишься, Карлик, что с тебя, если в тюрьму попадешь, спросят за это? Ведь там вроде с насильников получают по…

– Меня это не касается, – ответил Карлик. – Во-первых, в тюрьму я не собираюсь. Во-вторых, я не тот, с кого можно получить. Знакомых в тех местах полно, и они все знают, что Карлик беспределом заниматься не станет.

Красивая длинноногая девушка в мини, весело болтая с идущей рядом с ней стройной девушкой в шортах, посмотрела на часы.

– Ой! – остановилась она. – Надо бабушке позвонить. А то волноваться начнет, у нее сердце побаливает.

– Светка, – засмеялась подруга, – ты слишком заботишься о здоровье своих стариков.

– Не мешай! – Набрав номер, девушка поднесла сотовый к уху.

– Да мне что, – недовольно спросил плотный загорелый мужчина, – делать нечего? На кой хрен…

– Француз очень просил об этом, – улыбнулся мускулистый. – Как я понял, этой девчушке угрожает опасность. Подробностей не знаю, но Француз зря просить не будет.

– Когда он сюда-то приедет?

– Про это он ничего не говорил.

– Ладно, я посажу пару парней ей на хвост. Снова бесплатная работа. Как долго?…

– Пока Француз не даст отбой.

– Умеешь ты, Димка, успокаивать.

– Скажи спасибо Французу, – засмеялся Дмитрий. – Кстати, он спрашивал, как идут дела у моего однополчанина Вахтанга. И еще спросил, как Вахтанг относится к наезду грузин на Россию?

– Как человек, для которого Россия – родина. В общем, все, не мешай. Надо обеспечить охрану этой девчонке. Кстати, давай координаты…

Санкт-Петербург

– Я повторяю, – раздраженно говорил худощавый мужчина, – надо высылать самолет, груз ждет. Морем долго, и придется понести некоторые затраты для того, чтобы мясо и рыба не пропали. Ведь на месте они не смогут сделать товар…

– Самолет, конечно, хорошо, – кивнул толстяк с сигарой. – Но сейчас там не та обстановка.

Я разговаривал утром с Боярином, и он говорит, что сейчас не может дать гарантии на погрузку самолета в Анадыре, а тем более в Билибине или Певеке. И тогда, выходит, мы понесем колоссальные убытки. Самолет надо заправить, заплатить летчикам. А если вместо…

– До этого все было нормально, – раздраженно сказал худощавый, – быстро и приносило большую прибыль.

– Но Боярин говорит, – перебил его толстяк, – что…

– Боярин хочет урвать пару-другую тысяч, все в это упирается. Он уже сколько раз заявлял, что его не устраивает закупочная цена, и он требует определенный процент от прибыли. Я уверен, что все дело в этом. Боярин желает нажить капитал на нашем бизнесе. Я понимал бы это, если бы он пусть по дешевке, но покупал товар. Он же просто отнимает его.

– А кто тебе мешает делать так же? – усмехнулся толстяк. – Боярин рискует для нас. И правильно делает, требуя процент. Я уже дважды говорил, что надо…

– Ты забыл, Иосиф, – перебил худощавый, – сколько денег у него на счете…

– Ты на свой посмотри. Зря ты, Андрей, начал это. Если Боярин перестанет с нами сотрудничать, мы потеряем столько денег, что… Просто я хочу, чтоб он получал, как бы это сказать попонятнее…

– По заслугам, – продолжил за него Андрей. – Ведь он за все это не платит ни цента и получает чистую прибыль, тогда как мы…

– Черт возьми! – не сдержался до того сидевший молча хрупкий пожилой мужчина в пенсне. – Когда же ты наешься-то? Ты законопослушный гражданин, платишь налоги, ходишь на выборы и пытаешься в то же время отрезать от куска, который даешь человеку, позволившему тебе иметь миллионы. А ты подумал, что Боярин содержит целую армию уголовников и ежедневно, если не ежесекундно, рискует жизнью? Там свои законы. Так что прекратим этот пустой разговор и давайте в конце концов решим, как нам получить товар. И не забудьте о грузе, который идет из Билибина. Мы подсчитали, что таким путем мы меньше рискуем потерять груз. Надеюсь, вы перестанете спорить и наконец-то будете говорить о деле.

– Извините, Константин Вадимович, – поспешно произнес Андрей, – конечно, мы придем к разумному решению. А насчет груза из Билибина не извольте беспокоиться, все под контролем, и Боярин уверяет, что груз дойдет до места. А оттуда его будут сопровождать наши люди. Здесь можно быть совершенно спокойными. Все продумано до мелочей. На этот раз осечек не будет.

– Вот что, мои молодые друзья, – процедил Константин Вадимович, – я хочу предупредить вас кое о чем. Меня очень мало беспокоит товар от Боярина. А за груз из Билибина вы отвечаете головой. Как, впрочем, и Боярин со своими помощниками. И если я потеряю этот груз, я поснимаю с вас головы и брошу бродячим собакам. Хотя и те вряд ли будут есть такую падаль.

Иосиф и Андрей быстро переглянулись.

– Простите, Константин Вадимович, – негромко заговорил Иосиф, – но вы позволяете себе оскорблять…

– Я просто хочу, чтобы вы оба поняли, – усмехнулся тот, – насколько важен для меня груз из Билибина. Понятно?

– Нужно было, уважаемый господин Тупанов, – обратился к нему Иосиф, – сказать это именно так, а не прибегать к оскорблениям.

– Извините, – улыбнулся Тупанов. – Надеюсь, роскошный ужин в моем поместье сумеет вас убедить в моем хорошем к вам отношении.

– Мы сделаем все, чтобы груз был доставлен в целости и сохранности, – улыбнулся Иосиф.

– А что там за накладки у Боярина? – спросил Ту-панов.

– Я не знаю точно, – вздохнул Иосиф. – Но кто-то может принести крупные неприятности как Боярину, так и его делу. Сейчас пытаются разыскать каких-то людей, но пока…

– На своей территории, – улыбнулся Тупанов, – Боярин может абсолютно все. Тем более с такой крышей.

Глубинка

– Да не знаю я ни хрена, – сказал Шурка. – Ну, помог Семену Федоровичу дотащить до вертолета девушку. Ну, помог погрузить жену…

– А что было у дома Тургунова? – перебил его участковый.

– Да ничего не было. Просто там малость поцапались с мужиками. Пьяные пристали, ну и дали мы им, вот и все.

– Слушай, Матвеев, – вмешался стажер, – ты говори, как было. Ведь там напали на девушку. И ты их знаешь, и почему напали – тоже.

– А ну-ка отстаньте от него, ироды! – напустилась на милиционеров выскочившая на крыльцо Шуркина мать. – Чаво пристали к мужику? Сказано вам, не знает он ничё, так какого лешего вы к ему пристаете-то? А ты домой иди, – кивнула она сыну.

Из дома вышел старик с трубкой в зубах.

– Чаво ты на милицию нашу набросилась? – пыхнул он дымом. – Свою службу справляют, ты им, Шурка, взял бы да и обсказал все. Ты ж на девку хунхузов Бублика навел, – обратился он к участковому, – а теперича, значит, виновных ищешь? Да не дергай ты меня! – прикрикнул он на пытавшуюся увести его жену. – Так и будем молчать? Он же на них работает, хотя должен нас защищать. Тебя на кой хрен сюда прислали-то? Раньше участковый был сволота, но хоть что-то делал. А ты, значит, все виновных ищешь, а сам…

– Погодите, дядя Саша, – остановил его стажер, – вы что-то непонятное говорите. Обвиняете старшего лейтенанта Рубанова черт знает в чем. На кого он хунхузов навел? Что вы такое городите?

– Ты его спроси, пущай он тебе сам все расскажет…

– Кажется, я понял… – Юрий быстро пошел по улице.

– Стой! – бросился за ним Антон.

– Чаво это он? – забеспокоился старик. – Глянь-ка, Антошка у его пистоль хочет отнять. Ну-ка дуй туды, Шурка, подмогни Антону!

– Убью сучку! – отбрасывая стажера, прорычал старлей. – Я тогда еще подумал, что кто-то надевал мою форму, камуфляж с погонами. Значит, Генка, гнида…

– Да успокойся ты! – преградив ему дорогу, закричал Полин. – Очумел, что ли? Они же довольны будут, если тебя упрячут. И представь, какие разговоры пойдут. Отдай ствол или меня кончай…

Подбежавший сзади Александр сбил с ног участкового и, навалившись, ухватил его за разведенные в стороны руки. Подскочивший стажер выхватил пистолет.

– Отпусти его, – сказал Юрий, – а то народ смотрит. Шурка, поднявшись, помог милиционеру встать.

– Так нас в морпехе обучали, – виновато проговорил он. – Я ж вместе с племянником дядьки Семена служил. Ты не дури, старлей, просто девка та говорила, что заявление милиционеру сделала. А его, – он кивнул на стажера, – в тот день не было. Вот мы и подумали…

– Хватит орать, – подойдя, строго сказал старик. – И убивать никого не надо, лучше пойдем ко мне и все не спеша обсудим. Оно, конечно, понятное дело, обида берет за сердце, ежели баба изменила. А тут еще и подставила.

– Убью сучку! – отряхиваясь, пообещал Юрий.

– И кому от этого легче станет? – пожал плечами старик. – Просто народ думал, что ты с ними заедино, – кивнул он в сторону каменной гряды, – а теперича в тебе тоже защиту увидят. Так что не дури, парень. Этим ты ни себе и никому ничего не докажешь. Убить бабу просто, а вот как жить с этим потом, никто не знает. Пошли ко мне, – он хлопнул участкового по плечу, – все обсудим, и поймешь, что неправильно ты решил сейчас.

– Что случилось? – спросил Каменотес.

– Менты меж собой цепанулись, – усмехнулся Местный. – Их Шурка с отцом растаскивали. Видать, что-то не поделили.

– Участковый нам пока живой нужен, – хмыкнул вышедший из дома Коготь. – Генка молоток, лихо под него играет. И порой без всякого шума и меха, и рыбу, и мясо забираем. Так что пусть Юрок пока живет. А вот стажера этого давно пора кончать. Мутит воду, сучонок. Братана завалили, вот он в ментовку и пошел, отомстить желает. Допрыгается, сука!.. Жаль, Боярин запретил ментов стрелять, а то бы давно…

– Желаешь опередить? – усмехнулся Каменотес.

– Боярин тут, – сказал, подойдя, низкорослый чукча с пятизарядным американским «винчестером». – О чем-то с Вампом и Кровососом трет.

– Они тоже здесь? – быстро спросил Местный. – Давно?

– Да пару часов назад появились.

– Надо, чтоб груз дошел, – говорил дородный краснолицый мужчина в темных очках, – обязательно. Не останавливаться ни перед чем. Груз должен быть в Аянке. Там будет ждать вертолет. И дальше с грузом пойдете вы и ваши люди.

– Кроме одного, – сказал мордатый мужчина с перебитым носом. – Там погранцы загуливают, и мы можем…

– Главное – добраться до вертолета, – опередил его краснолицый. – А там, возможно, план изменится. Ясно?

– Нет, – покачал головой другой здоровый молодой мужчина с длинными усами. – Что-то ты мутишь, Боярин. Может, лучше напрямую?

– Я хоть раз вас обманывал? – зло спросил Боярин. – Я вас из дерьма вытащил и дал шанс…

– Хорош! – бросил длинноусый. – Запахло жареным, вот ты и решил сыграть ва-банк. Но если думаешь, что за наш счет, – ошибаешься. Кстати, не ты нам дал шанс, а мы тебе устроили боярскую жизнь в этих краях. Когда ты развлекался на курортах, мы тут…

– Вот как вы заговорили? – усмехнулся Боярин. – Ну что ж, тогда давайте разбежимся, и каждый останется при своих интересах. Как вам такой расклад?

– Вот это предложение! – усмехнулся длинноусый. – Можно разбежаться, но придется делиться! – засмеялся он. – Ведь ты для всех босс и прочее. А помнишь наш договор? Все, что насобираем, делить на троих. Не забыл?

– Конечно, помню, – кивнул Боярин, – и готов сделать это прямо сейчас.

– Но сейчас ты не сможешь сходить в банк, – криво улыбнулся мордатый. – В Питере, а тем более в Финляндии, чтоб снять бабки и поделить между нами…

– А мои счета при каких? – раздраженно спросил Боярин.

– Это не только твои счета, – сказал длинноусый. – Точнее, не твой счет. Все делали мы и мужики. Кстати, прежде чем исчезнуть, а ты ведь этого хочешь, нужно рассчитаться с мужиками. Ведь все делали они под нашим руководством. Так что думай, как ты можешь…

– Я заплачу всем, – злобно перебил его Боярин. – Но чтобы это случилось, надо для начала убрать бабу, Тур-гуна и тех двоих. Баба видела того, от кого, кстати, мы зависим. Благодаря ему все усилия ментов сводились к нулю за малым исключением. Надеюсь, вы не забыли, что иногда, чтобы потешить самолюбие ментов, вы дарили им преступников? Мужики были согласны с этим? – насмешливо спросил он.