– А что сами мужики-то говорят?

– Ничего, Любимов как в рот воды набрал, а Лобикова мы не нашли.

– Они всю жизнь молчат, может, поэтому и живы. Но вот сейчас что-то странное происходит – пытаются убрать Соловьева, Погодину, а Любимова с Лобиковым нет. Почему?

– Значит, считают, что они не опасны.

– А ответь, – спросил Петрович, – тебе больше хочется взять Будина с остальной гоп-компанией или тех, кто вешает теперь?

– Это взаимосвязано, я уверен. Кто-то таким способом напоминает о случившемся в девяносто первом в Лесосибирске. И если возьмем Будина, мы раскроем убийства и в то время, и сейчас.

– Значит, ты считаешь, что те, кто уничтожает подонков, тоже преступники?

– Да, я так считаю. А ты думаешь иначе?

– Я, конечно, понимаю, что вешать не признанных судом преступниками людей – самосуд. Судя по всему, это запланированная акция возмездия. И тем не менее убийство есть убийство, его ничем не оправдаешь. Правда, сейчас в уголовном кодексе появилась статья о праве на самооборону.

– Ага, – насмешливо согласился Борисов. – В Москве женщина защищалась от насильника, наугад ткнула его ножом, который носила лет с семнадцати, когда ее впервые пытались изнасиловать. Насильник умер, она ножом попала в артерию, и он сдох от потери крови. И что? Ей дали условный срок, и она должна выплатить большие деньги родственникам погибшего насильника. А ведь его нашли в машине со спущенными штанами. Вот тебе и право на самооборону.

– Да все я понимаю, – вздохнул Петрович. – Просто ты кое-что никак понять не можешь. Да, это не метод борьбы с преступностью, хотя и довольно действенный. Я, например, не понимаю тех, кто требует возвращения смертной казни. Пожизненное заключение – это самое ужасное, что можно придумать.

– Я такого же мнения. Поэтому давай пить чай и…

– Потому и не повесили Будина и Букина, – вздохнул Петрович. – Они должны попасть в ад независимо от того, существует ли он на том свете, пусть они испытают его при жизни. Давай пить чай, – кивнул он. – Я купил торт «Наполеон», очень вкусный.



– Нам нужна Наталья Васильевна Окунева, – вежливо проговорил молодой мужчина в штатском.

– А вы кто? – настороженно спросила открывшая дверь полная женщина.

– Капитан Парин. – Он достал удостоверение. – Управление по борьбе с организованной преступностью.

– Она уехала, – торопливо заговорила полная, – часа три назад. Собрала вещи и уехала. Сказала, на курорт.

– Понятно. Она не говорила, куда именно?

– Нет. Сказала, надо развеяться.

– Ясно. Жаль. Очень бы хотелось поговорить с госпожой Окуневой. Ну что ж, до свидания и спасибо. И еще. Надеюсь, вы понимаете, что говорить о моем визите никому не следует?

– Конечно. А Наталья, значит…

– До свидания. – Холодно улыбнувшись, капитан пошел к стоявшей у калитки машине.

– Слышь, Витька, – закрыв дверь, позвала женщина, – хозяйка-то наша из мафии. Сейчас милиционер приходил. Из самого управления…

– Закрой рот, – хмуро посоветовал толстый мужчина в пижаме, – а то кудахчешь, как курица. Я тебе сразу говорил – не может простая баба иметь такие хоромы, да еще с квартирантов денег не брать, они только за домом должны приглядывать. Надо уматывать отсюда.



– Куда? – зло спросил Омар.

– На курорт какой-то, – усаживаясь рядом с водителем, ответил «капитан», – часа три назад.

– Что делать будем? – спросил сидящий за рулем здоровяк.

– Давай в аэропорт, – решил Омар. – Может, успеем перехватить. Или хотя бы узнаем, куда улетает. А уж там ее встретят.



– Значит, ее нет, – вздохнул неторопливо идущий по тротуару молодой мужчина в темных очках. – Отбой! Ждите меня у магазина.



– Поехали, – кивнул сидевший за водителем один из троих парней. – Янки сказал, у магазина сядет.

– Чувствую, нам тут придется задержаться, – недовольно проговорил водитель.



– Как устроилась? – спросил по телефону Будин.

– Более или менее, – ответила Наталья. – Надеюсь, ненадолго. Что ты решил насчет Литовца?

– Пока ничего. Как получу подтверждение, что на него было покушение, тогда…

– А если это просто спектакль? – перебила она.

– Там такие люди, что сумеют отличить спектакль от жизни. Ты никуда не выходи, в город приехали люди Умар-бека. И скорее всего они…

– Думаешь, Грозный с Рафиком не послали киллеров?

– Рафик вряд ли. Командор тоже нет. Грозный может. Впрочем, скоро все это закончится, и мы будем доживать где-нибудь на берегу…

– Мне только сорок два, доживать еще рано.

– Но мне уже пятьдесят три.

– Будем жить, а не доживать, – улыбнулась Окунева.

Прозвучал вызов сотового.

– Приходил один, – услышал Будин мужской голос. – Показал удостоверение УБОПа. В машине было еще четверо. Уехали в аэропорт.

– Молодец. Умеешь ты деньги зарабатывать. Если что, звони сразу.



– Да мы с миром. – Угол поднял руки вверх.

– Уходите, – проговорил стоящий на крыльце с ружьем Соловьев. – И чем быстрее вы это сделаете, тем для вас лучше. Сейчас могут вызвать участкового, а он…

– Он нам ни к чему, – засмеялся Угол. – Меня ищет милиция. Ну, не официально пока, но все-таки. Подозревают, что я убил Топорика. Я бы хотел с тобой поговорить о Лесосибирске. Сергей Угаловский – мой отец.

– Заходи. – Соловьев опустил ружье.



– К нему трое каких-то приехали, – торопливо говорила соседка, – я сама видела. Он с ружьем вышел, один руки вверх поднял, но потом опустил, и они вошли в дом.

– Значит, нормальные люди, – улыбнулся Зубин. – Спасибо, тетя Клава, за бдительность.

– А взаправду говорят, что бандитов какие-то добрые люди начали вешать? Из города вон Сашка Лопушкина приехала и сказывала. И сейчас, говорит, в городе намного меньше…

– Во-первых, – перебил ее участковый, – хорошие люди никого вешать не будут. А во-вторых, вы ведь умная женщина и не станете слушать болтовню.

– Вот я так ей и сказала, – торопливо проговорила соседка, – что, мол…

– Извините, – вежливо остановил ее Зубин, – мне сейчас будут звонить. Спасибо и до свидания.



– Да Будин там мутил воду, – говорил Соловьев. – И Букин с Уриным, дядей Топорика. Любимова с Киркой – так Лобикова прозвали – крайними пустить хотели. А твой папаша, видно, им не по зубам пришелся. Его ножом два раза ударили, били потом и уже мертвого повесили. А кто именно, не знаю. Я начал копать, но меня сразу перевели севернее, а там… – Он потрогал свой бок. – В общем, кончился мент Соловьев.

– Но ведь тебя хотели убить, – сказал Угол. – Значит, ты что-то знаешь. Скажи…

– Слушай сюда, – не дал договорить ему Соловьев. – Если бы я знал что-то, то давно бы рассказал кому следует. А то, что знаю, и следователю из прокуратуры говорил, и сейчас тебе. Так что не грузи на меня больше, чем надо. А убить хотят… – Он пожал плечами. – Хрен его знает почему. Может, так же думают, как и ты. Но Будину сейчас с Букиным, один хрен, конец. А больше я и не знаю ничего. Насчет Букина, кстати, у меня нет стопроцентной уверенности. Предположения были, а вот уверенности нет. Правда, говорят, он сейчас подробные показания дает. С Суцким соревнуются, кто быстрее и больше напишет. – Он рассмеялся.

– А отца ты знал? – тихо спросил Угол.

– Знал, – вздохнул Соловьев. – Ну, конечно, приятелями не были, так, встречались. Нормальный мужик был, – он посмотрел на Угла, Метку и Романа, – не трус и слово держал. Начали эти сволочи с одного местного, у него брат где-то милиционером был. Он ехал в Лесосибирск, но его по дороге обстреляли, ранили крепко. А больше я о нем ничего не слышал. В общем, Урин там загуливал, крестный отец местных бандюков. Ведь в то время вся грязь всплывать стала. Рэкет, крыши разные появились. И многие тогда капитал на чужой крови нажили. Эти, кто твоего отца кончил, золота там прилично хапнули. Сейчас живут припеваючи. Когда я после ранения в себя пришел, хотел покопаться еще. Но тут несчастья житейские начались – жена ушла, мать с отцом умерли. А я слаб оказался, стал горе водкой заливать. И если бы не приятель один, так бы и кончил где-нибудь на свалке, среди бродяг тех, кого я сажал. Смертным боем меня били. И друзья отвернулись. Но один вот сюда привез, потому и живу. А сейчас и пить бросил. Девушке-следователю пообещал и не пью. Слово все-таки держать умею.

– А где сейчас может быть Будин? – спросил Метка.

– Да если б знал, – хмуро отозвался Соловьев, – сам бы поехал и пришиб, к чертовой матери. И пусть бы судили потом. А это не вы там вешаете с предупреждением? Молодцы, дай Бог, чтоб не поймали.

– Да не мы это. – Угол засмеялся. – У меня на такое духу не хватит. Не пробовал и, наверное, не смогу.

– Не разобрались еще, кто дом цыганский в Атаманове взорвал? – спросил Соловьев.

– Да нет вроде, – ответил Угол. – Хотя, может, и нашли, но мы не знаем.



– Где они? – зло спросил Урядник.

– Я-то откуда знаю? – пожал плечами Лесовик. – Они все время у Топорика были. Потом, когда его менты стали навещать, свинтили и адрес не оставили. Ты, значит, по их душу прикатил? А я думал, насчет леса. Значит, вы, как я понял, тут свои дела прекратили? – Он усмехнулся. – Наркотики под огонь пустили. Лихие вы мужики, своих подорвали. Товар-то не жаль?

– Слушай, ты, умник, – подступил к нему Урядник, – или ты мне…

– Или что? – ухмыльнулся Лесовик. Несколько человек, вскинув карабины, направили стволы на Урядника и троих его парней. Схватившись за рукоятки пистолетов, парни напряженно застыли.

– Не рыпайтесь, городские, – добродушно проговорил Лесовик, – тут вам не столица. Положим сразу, никто и следов не найдет. Так что выньте свои пукалки и бросьте их, пока при памяти, – угрожающе добавил он. – Шустро!

Парни уставились на Урядника. Тот разжал пальцы. «ТТ» упал у его правой ноги. Парни тоже побросали пистолеты.

– А почему вас Лохматый интересует? – спросил Лесовик.

– Тебе-то какая разница? – раздраженно ответил вопросом Урядник.

– Так ежели б разницы не было, я не спрашивал бы. Он-то вам что сделал?

– Лично нам ничего. Нам приказали.

– А ежели вам прикажут мать с отцом прибить?

– Не путай хрен с гусиной шеей, – усмехнулся Урядник. – Ты…

– Короче, вот что я вам скажу, – перебил его Лесовик, – уматывайте отсель по-хорошему. Ежели еще раз заявитесь, подснежниками станете. Знаешь, что это такое?

– Хрен его знает, – подумав, ответил Урядник.

– Когда на Колыме находили весной жмуров, больше старателей-одиночек, вот их менты и называли подснежниками. И народ так же говорил. Уматывайте, – повторил он, – руки марать не хочу. Но еще раз увижу – прибьем.

– Да тут не все так просто, – вздохнул Урядник. – Если мы работу не сделаем, нас, может, и не подснежниками, но трупами точно сделают. – Он криво улыбнулся. – А вообще я не пойму, тебе что, этот Лохматый брат, что ли? Ведь базар был, что вы вроде и территорию делили. А теперь, выходит…

– А выходит очень даже просто, – процедил Лесовик. – Это наши дела, и в свою телегу мы других не сажаем. Проводите их! – Он махнул рукой. – Если что не так – прибейте. И собирайтесь, сваливаем отсель. Менты уже два раза наведывались. Мы еле откупились. А если неподкупные придут, пойдем на север, там и остановимся. И завязывать со всеми связями надо. Сам себе хозяин намного лучше, чем вот таких гостей ждать. – Он кивнул вслед Уряднику с парнями, которых под стволами карабинов вели к дороге четверо.



– Они у Лохматого, – тихо сказал по телефону плечистый мужчина. – Угла не найдут. Против него ничего нет, но думают, что он убил…

– Как Букин? – перебил его Будин. – Колется?

– Не особо. О Лесосибирске вообще молчит. На себя нагрузил убийство…

– Слушай, если закроешь им рот, хотя бы одному Букину, получишь сто тысяч евро. Ты слово мое знаешь, если я сказал, значит, так и будет. Парень, которого…

– Он умер, медики удружили. Сейчас расследование идет. Суцкого и Букина охраняют.

– Букин где, в камере?

– Оба в камерах-одиночках. А тут еще есть факт интересный – похоже, у вас двойник имеется. Или вы…

– Ты чего мелешь?! – закричал Будин.

– Борисов говорил со своими и упомянул об этом. Какой-то старик сделал запрос в детский дом. Так по крайней мере я слышал.

– Старик? Что еще за старик?

– Вроде хороший знакомый Борисова или его родственник. Да я могу выяснить.

– Надо было сразу выяснить, – зло проговорил Будин. – Вечером жду звонка со сведениями.

– Вы забыли об оплате.

– Получишь сегодня на том же месте.



– Твою мать! – выругался Урядник. – Что мы Грозному скажем? Он же нас живыми в асфальт вкатает. Вот сучары узкоглазые! – Он плюнул.

– Билеты брать? – спросил один из парней.

– Самолетом полетим. Пушек нет, так что воспользуемся услугами Аэрофлота.



– Понял, – сказал бородач по телефону, – все сделаю. А когда мы…

– Всему свое время, – перебил его хриплый голос. – Сейчас наша главная задача – сделать так, чтобы все они оказались на скамье подсудимых. И пусть дело о вешателях навсегда останется нераскрытым. Но сначала необходимо найти Будина.

– Об этом не беспокойтесь, у меня к нему свой счет имеется.

– Вот это как раз и беспокоит. В таких делах не должно быть сведения личных счетов. Удачи. – Телефон отключился.



– Что еще за старик? – расхаживая по комнате, нервно спрашивал себя Будин. – Кто такой? Сволочь! – Он подошел к бару и достал бутылку водки. – Только этого еще не хватало. Что за старик? – Он наполнил рюмку и поднес ко рту, но замер. – Точно, он. Значит, живой. И все это его рук дело. Гнида! Значит, играешь, тварь? Доигрался ты. А я про тебя и забыл. Если бы я был тогда здесь, ты бы сдох после первого повешенного. Ну ладно, сучара, на этот раз тебе от петли не спастись. Неужели он? Хотя мне сейчас надо думать, как уносить отсюда свою задницу. Литовец – вот надежда. Но если он хочет выманить меня, чтобы прикончить? Хотя насчет подосланных казачков сказал правду. Когда же позвонит Астин? Узнаю, пытались Литовца убрать или брешет. И тогда пойму, зачем я ему нужен. – Прозвучал вызов сотового. – Да? – Он схватил телефон.

– Действительно, – услышал он, – взорвана и обстреляна машина «мерседес». Погибли четверо. Среди них банкир…

– Где? – перебил Будин.

– Около офиса Майкова.

– Спасибо, – облегченно вздохнул Будин. – Значит, все. – Он отключил сотовый. – У меня есть шанс. Так, все с собой сейчас я взять не смогу. К тому же идти за спрятанным опасно. Сказать Литовцу, где все находится? Тогда он уберет меня. Правильно воспользоваться золотом сумел только Умар-бек. Но сейчас у меня гораздо больше золота, и поэтому в разговоре с Литовцем надо будет держаться такого условия: ты вывозишь меня из России, и когда я пойму, что нахожусь в безопасности, укажу место, где оно спрятано. Ты привезешь, и половина твоя. Если не привезешь все, я тебя отдам ФСБ. Ему нужно очень опасаться этой организации. Как быть с Натальей? Хотя вот вариант – она все заберет. Люди у нее есть и смогут вывезти в центр России, а там Наталья все продаст. Связи у нее прекрасные, я в этом убедился и поэтому так и сделаю. Литовцу пообещаю то же самое: когда буду в безопасности, ты получишь миллион евро. Так все и сделаю. – Взяв сотовый и посмотрев в записную книжку, он набрал номер.



Санкт-Петербург

– Ну наконец-то, – сказал по телефону Литовец. – А то я уже начал собираться. Ты где?

– На диване, – услышал он насмешливый голос Будина. – Ты о чем хотел поговорить?

– А ты зачем звонишь? Надеюсь, не за тем, чтоб сказать, что ты на диване.

– Как я понял, ты все знаешь и можешь вытащить меня отсюда. Сколько ты за это хочешь?

– А у тебя есть варианты? Ты мне отдашь все, и я отправлю тебя, куда пожелаешь. Документы будут настоящие. Конечно, ты оставишь себе энную сумму и…

– Вот что, – перебил его Будин, – ты вытащишь меня, и когда я окажусь в безопасном месте, а такое место есть, ты получишь половину всего. Это, поверь, немало.

– А ты торгаш. Всего половиной своего нажитого на крови богатства оцениваешь собственную жизнь.

– Мне уже пятьдесят три, и я хочу дожить свой век в достатке и покое.

– А как насчет камеры для пожизненного заключения? – спросил Литовец. – Там тебе все будут давать бесплатно. Но не думаю, что ты там долго протянешь.

– В камеру я один не пойду. Я вообще люблю компанию. Так что будешь рядышком. Поверь, когда все откроется, нам светит именно…

– Это все понимают, поэтому Умар-бек и послал ребятишек в Красноярск. У него большие связи по этой части. А я даю тебе шанс. Меня он, кстати, тоже пытался убрать.

– А ты его?

– В общем, так, у меня три дня. Если ты согласен…

– Конечно, согласен, – перебил Будин. – Но я уже сказал, как все должно быть. И еще. Как именно ты собираешься вытаскивать меня отсюда? Меня сейчас усиленно ищут по всей России. – Литовец услышал тяжелый вздох. – И мне интересно, как…

– Да очень просто. Приезжают мои люди, тебя загримируют так, что ты себя не узнаешь. Потом перевезут на аэродром, где будет ждать доставивший подарки детям из детдомов самолет. Ты улетишь на нем вместо одного сопровождающего груз. Под него тебя и загримируют. А по прибытии в Питер мы делаем тебе пластическую операцию, и через месяц ты там, где хочешь. Правда, все это стоит денег.

– Почему ты решил помочь мне?

– Сначала я планировал твою смерть. Мне было плевать на твои деньги, хотя если бы мои люди нашли тебя, то они сделали бы все, чтоб узнать, где спрятаны твои сокровища. Но, подумав, я понял, что можно и нужно вытащить тебя. Во-первых, Умар-бек пытался меня убить. Во-вторых, мне порядком надоела поставка живой силы в Чечню. Это сейчас приносит только убытки. И в-третьих, мне нужны деньги. Два миллиона евро меня устроят.

– Миллион, – сказал Будин.

– Согласен. Теперь давай перейдем к делу. Через два дня в Красноярск прилетит самолет. За день до его прилета к тебе приедут мои люди. Они тебя загримируют.

– Хорошо. Но запомни, Валдас, если со мной что-то случится, бумага с тем, что касается нас всех, тут же попадет в ФСБ. И никто не заставит меня сказать, где эти бумаги сейчас. Я просто так подыхать не хочу.

– Хорошо. А ты не боишься, что эти бумаги…

– Не боюсь. Кстати, я это сделал на случай, если меня убьете вы или менты. Один за все я отвечать не собираюсь.

– Понятно. На твоем месте я сделал бы именно так. Надеюсь, у тебя останется хотя бы тысяч двести…

– Останется, – хмыкнул Будин.

* * *

– Он звонил, – сообщил мужчина средних лет. – Вот о чем они говорили. В Красноярск летит самолет с подарками для детских домов. И…

Ему не дал договорить мужской голос.

Он долго слушал, потом сказал:

– Хорошо, все сделаю.



Анкара

Прицел снайперской винтовки, выискивая цель, медленно скользил по стене особняка. Задерживаясь на окнах, перемещался дальше. Стоило в прицеле показаться человеку, снайпер долго рассматривал его и снова начинал искать нужную ему цель.



– Омар на месте, – с поклоном проговорил китаец.

– Результат когда будет? – резко спросил Умар-бек.

– Он ничего не сообщил, хозяин.

– Время поджимает, а он… – Умар-бек махнул рукой.

– Умар, – в кабинет вошла Гульнара, – звонил Ускал. Партию привезут завтра вечером. А…

– Все! – отрезал он. – Иди.

Зло блеснув глазами, она быстро вышла.

– Женщина, – усмехнулся Умар. – У меня за всю жизнь было семь жен и не было детей. Сейчас, надеюсь, будут. – Китаец молчал. – Я хочу наследника.

Лу Чин вышел.

– Безмозглая кукла, – пробормотал Умар, глядя вслед китайцу. – Правда, по-английски понимает и даже говорит. Машина для убийства. Он единственный, кому я полностью доверяю. А сейчас доверие дорого стоит.



Гульнара подошла к стоящим на подоконнике горшкам с цветами и полила их из серебряного кувшина. Она наклонилась, чтобы понюхать цветок. И, отброшенная попавшей в лоб пулей, рухнула навзничь. Кувшин упал на цветы. На шум в комнату заглянул плотный мужчина в чалме.

– Хозяин! – крикнул он. – Гульнара убита!

К нему бежали вооруженные люди.

– Осмотреть все вокруг! – скомандовал низкорослый бородач. – Шевелитесь, собаки! – Он толкнул одного ногой в зад. Появившийся Умар-бек остановился у двери. Низкорослый тут же сбил его на пол.

– Отпусти! – пытаясь подняться, прошипел Умар.

– Снайпер может ждать вас, господин, – прижимая его к полу, прошептал низкорослый.



– Что? – Эльза резко поднялась с кресла. – Она убита? – расширив глаза, спросила она и вдруг рассмеялась. – Наконец-то! Очень скоро я начну жить по-настоящему. Наконец-то! – И закружилась по устланной дорогими коврами комнате.

– Признайся! – прокричал вошедший в дверь Умар-бек. – Это ты?

– Я? – улыбаясь, переспросила она. – И ты можешь так думать? Я не знаю, кому так мешала она, но, клянусь, я очень довольна этим. Теперь ты только мой! – Она обвила его шею руками и поцеловала. Оттолкнув ее, Умар-бек быстро вышел.

– Стрелял снайпер из старой мечети, – сказал низкорослому смуглый здоровяк. – Он лежал там долго. Остались…

– Все места, – резко прервал его низкорослый, – откуда можно выстрелить по дому, держать под прицелом круглосуточно.



– Кто это мог быть? – шептал Умар-бек. – Я сотру их всех в мелкую труху! – проорал он. – Я всех уничтожу! – Он схватил спутниковый телефон.



Москва

– Я все понимаю, – сказал загорелый молодой мужчина. – Но ты просишь невозможного. Я и так уже помог твоим людям. А дальше…

– Хочешь две бесплатные доставки? – перебил его Умар-бек. – И еще две по заниженной цене. Качество товара ты знаешь.

– Уговорил, – рассмеялся загорелый. – Умеешь ты убеждать. Я сделаю их.

– Мулла, – вздохнув, проговорил Умар-бек, – все это очень и очень серьезно.

– Я понимаю, – ответил Мулла.

– Жду хороших известий, – прощаясь, проговорил Умар.

Отключив телефон, Мулла рассмеялся. Повернувшись, взглянул на Ираклия.

– Ну вот, – подмигнул он ему, – я же говорил, что все будет нашим.

– Надо найти Поэта, – процедил грузин. – Это он всех сдал ментам.

– Поэт – шестерка Командора, – пренебрежительно заметил Мулла.

– Ахмет был в ярости, и у нас просто не было выхода. Надо найти и убить Поэта.

– Просто убить? – усмехнулся Мулла. – Нет, он испытает все муки ада. Я уже приказал людям найти Пушкина, и он очень скоро будет здесь.



– Тебе сейчас нельзя высовываться, – сказал Командор. – Наверняка они поняли…

– Да плевать я на них хотел, – усмехнулся Поэт. – Остался только Ираклий, а у него в Москве нет людей. К тому же ты сам говорил – нужен выход на Муллу.

– Но не ценой твоей жизни. Мы найдем его.

– Мулла убил моего отца, – процедил Поэт, – и я должен отомстить ему.

– Дима, – вздохнул Командор, – поверь, будет гораздо лучше, если Муллу возьмут органы.

– Ну уж нет, я разберусь с Муллой сам. К тому же в любое время нас самих могут арестовать. И что тогда? А дадут нам немало. Так что мне нужно торопиться. Я ради этого и связался с грузинами, был у них на положении шестерки. Думал, с их помощью доберусь до Муллы, но он хитрый лис. А сейчас я уверен – он сам выйдет на меня.

– Ты с головой дружишь? – проворчал Ариец. – Тебя пришьют сразу, как только смогут.

– Ко мне самое большее придут четверо. Троих я убью, а четвертый мне скажет, где Мулла. Я нужен им живой. Они думают, что я мальчик для битья.

– Хорошо, – кивнул Командор, – с тобой будут…

– Нет, – возразил Поэт, – это мое дело. И я сам разберусь. К тому же, если со мной будет кто-то, его могут убить. И могут послать не троих или четверых, а больше. Я не хочу рисковать. Я сделал свою работу на пять с плюсом и прошу вас, не мешайте мне.

– Отдать тебя Мулле? – криво улыбнулся Командор. – В том, что с вами произошло, большая доля моей вины…

– Хватит, Валентиныч, – остановил его Ариец. – Да, мы нередко нарушаем закон. Но никогда не нарушаем святое для нас правило: не причинять беды простым людям и ничего не делать во вред России. На суде, конечно, это во внимание не примут. Но мы-то…

– Командор, – перебил его Поэт, – а зачем ты отдал Стеллу замуж за…

– Я знал, – недовольно ответил Командор, – что она встретила мужчину и полюбила его. А когда приехал, было уже поздно. Тогда я решил покончить с Грозными, и все, что у них есть, осталось бы Стелле. У них все-таки есть и вполне законная прибыль, поэтому я и промолчал. К тому же Степан тоже мог многое рассказать обо мне.

– А как ты вообще оказался в этой компании? – спросил Ариец.

– Я ушел из Комитета якобы по состоянию здоровья. К тому же время было смутное. У меня подрастала дочь. Грозного и Абдулина я знал раньше, Литовца тоже. Он был внештатным сотрудником КГБ, проще говоря – стукачом. Он и предложил поехать в Красноярский край за золотом. Правда, если бы я знал, как оно нам достанется, не согласился бы. Около Лесосибирска группа старателей обнаружила месторождение. Мы решили согнать их оттуда. К тому же на нашей стороне был знакомый Литовца, начальник райотдела Будин. Но у старателей с документами было все в порядке. Тогда мы стали им угрожать. Однако они на это наплевали. Умар-бек искал в России отморозков, готовых воевать за зеленое знамя ислама в Афганистане, Пакистане и других государствах. Мне было плевать на это. А потом старателей начали вешать. Я не участвовал в этом. И мог и даже хотел уйти. Но блеск золота завораживает. Вот так я и стал сообщником этой компании. Золота, кстати, я получил меньше всех, полтора килограмма. Но даже этим воспользоваться не сумел. В вагоне поезда Красноярск – Москва завязалась драка, был убит один матрос, еще трое ранены. Начали обыскивать вагон, и я выбросил золото в открытое окно. Потом, конечно, вернулся, но ничего не нашел. Кого-то сделал богаче на полтора килограмма золота, – засмеялся он. – А вот Умар-бек сумел им правильно распорядиться. К тому же, как мне говорил Абдулин, каждый из них получил около двенадцати килограммов. А может, и больше. Абдулина погубила страсть к игровым автоматам, поэтому он и стал заниматься продажей оружия. Литовец тоже довольно быстро угрохал все. Как я знаю, в этом ему помог Умар-бек, который взял в жены его дочь. Литовец наверняка убьет вторую жену Умар-бека, и Эльза получит все. А это и пара нефтяных вышек на Ближнем Востоке, и приличный счет в банке. Сейчас, впрочем, у нас есть шанс получить неплохие деньги и остановиться. Поэтому я и прошу тебя, Поэт, не глупи.

– Командор, – сказал Поэт, – я не могу упустить шанс разделаться с Муллой.

– А если у тебя не получится? – жестко спросил Командор. – И каково тогда будет нам? Ты об этом не думаешь?

– У каждого свой счет, – вздохнул Поэт. – И я должен отомстить за отца.

– А кто такой этот Мулла? – спросил Южанин. – Как я понял, один из вербовщиков?

– Нет, – возразил Командор, – он ваххабит. И уверен, что скоро вся планета будет окрашена в зеленый цвет. Этого желают все идейные борцы всевозможных террористических организаций. И они работают, иногда опережая хваленые спецслужбы. Мулла – оголтелый ваххабит. И поверь, нам всем вместе не добраться до его горла. Он окружен фанатиками, готовыми на все. Поэтому я и пытаюсь…

– Я доберусь до его горла, – сказал Поэт.

– В конце концов, это твое дело, – раздраженно проговорил Командор, – как умирать. – Он посмотрел на Арийца и перевел взгляд на Южанина. – Надеюсь, вы…

– Мы с тобой, – за обоих ответил Федор.

– Папа, – сказала, входя, Стелла, – сколько еще ты будешь держать меня здесь?

– Сколько нужно! – отрезал отец. – И вот что я тебе скажу: если еще раз такое повторится, будешь сидеть под замком. А сейчас иди к себе и не мешай.

Ариец и Южанин насмешливо улыбнулись.

– Я вообще могу уйти! – вспылила Стелла.

– Отведите ее в комнату, – холодно проговорил Командор. – На окне укрепите решетку и дверь закройте.

– Есть! – Южанин и Поэт вскочили.

– Да что вы делаете?! – взвизгнула Стелла.

Крепко, но осторожно ухватив ее за ноги и руки, мужчины вытащили ее из комнаты.

– Ненавижу тебя! – заверещала Стелла.

– Может, все-таки чересчур? – спросил Ариец.

– Не суйся с советами! – отрезал Командор.

– Извините, – пробормотал Федор.



– Где ваш сын, – спросил вошедший в кабинет капитан милиции, – и его жена?

– Без понятия, – улыбнулся Грозный. – Их нет уже три дня, и я начал беспокоиться. С ними что-то произошло? Да не томи, капитан!

– Поступило заявление, – сообщил милиционер, – что Стелла Аркадьевна Кралина и ее муж, ваш сын Иван Степанович Грознов, убиты в вашем доме.

– И только? – насмешливо спросил Грознов. – И их, конечно, убил я. И что ты, капитан, намерен делать?

– Я хотел бы увидеть вашего сына и его жену, – спокойно проговорил милиционер. И, вздрогнув, сделал шаг назад и рухнул на пол.

Грозный вскочил. К убитому милиционеру подошел Морфий. В его руке был пистолет с глушителем.

– Ты что?! – заорал Грозный. – Обкололся?!

– Не думаю, что менты взяли на вооружение «ТТ» с глушаками. – Морфий вытащил из-за пояса милиционера оружие. – Мне его морда показалась знакомой. А когда он вошел, вспомнил. – Морфий усмехнулся. – Я его вчера на тачке у ВДНХ видел, то есть ВВЦ. Там наркоту продают. – Он задрал рукав на левой руке милиционера. Грозный увидел следы уколов. – Видите? А вы какого черта уши развесили? – посмотрел он на троих парней.

– Я вас, шакалы, – в кабинет ворвался атлет в кимоно, – сейчас…

– Не визжи, Сэнсей, – усмехнулся Морфий, – все уже сделано. Надо не мускулистых придурков к воротам ставить, а тех, кто более или менее соображает. Ништяк я его харю запомнил.

– Меня все равно убьют, – тяжело вздохнул Грозный. – Сначала сын, теперь этот. Меня убьют. – Он покачал головой.

– Все будет нормально, шеф, – произнес каратист. – Я в спортзале был.

– Значит, кто-то знал, где вы, – сказал Морфий. – Надо менять берлогу, а то подкатят быки на тачках и накормят из гранатометов. Пойду успокоюсь, – улыбнулся он и вышел.

– Меня убьют, – повторил Грозный. – Это наказание за сына, за Стелку и за всех, кого я убил.

– Перестаньте, Степан Андреевич, – попытался успокоить его каратист. – Такого больше не повторится. Но Морфий прав, отсюда надо переезжать. Мне парни говорили о троих мотоциклистах.

– Кретин! – закричал Грозный. – Я тебе такие деньги плачу, а ты… – Он наотмашь хлестнул его по щеке. Тот стоял не шевелясь и не пытался уйти от сыплющихся на него ударов. Разбив ему нос, Грозный обессилел и плюхнулся в кресло. – Уйди с глаз моих, – прошептал он.

Каратист вышел.

– Усилить охрану! – Увидев труп псевдомилиционера, Грозный крикнул: – Да уберите же его!



– Где Командор? – спросил Ираклий. – Неужели не можете…

– Там, где он остановился, – резко прервал его один из троих мужчин, – его нет.

– За что я вам плачу? – крикнул грузин.

– Тут уж извини, – усмехнулся другой. – Мы столько лет прикрываем твою задницу и твоих людей, что ты нам и пенсию уже должен платить. Мы тебе и твоим парням столько документов сделали, и хоть раз кто-то на них погорел? А загранпаспорта? Мы по краю пропасти ходим.

– Деньги берете, – зло оборвал его Ираклий, – так делайте как надо… или мы расстанемся. Если не найдете мне Командора, я пошлю вас на хрен. И еще, – не дав никому из купленных милиционеров рот раскрыть, продолжил он, – я могу переслать в вашу службу безопасности ваши расписки. Мне нужен Командор! И Пушкин! Неужели и его найти не можете?!

– Дома он не показывался уже месяц, – сказал один из ментов, – и где он может быть, никто не знает.

– Дома? – переспросил грузин. – Дай-ка адрес. Кто там у него?

– Мать, – ответил другой. – Ей пятьдесят пять стукнуло. Больная.

– Хоть за это спасибо. – Ираклий забрал листок с адресом.

– Найдем мы его, – кивнул третий. – Есть мысль одна.

– Неужели вы еще и думать умеете? – насмешливо посмотрел на него грузин.



– Как Поэт оказался с вами? – спросил молодого грузина Мулла.

– Он спас жизнь Беридзе, – ответил тот, – из-под колес, можно сказать, вытащил.

– А вышло, что Поэт – мент, – усмехнулся Мулла.

– Не мент он, это точно. Базар есть, что он человек Командора.

– Аркадия Кралина? – опешил Мулла.

– Командора, – поправил его грузин.

– Кралин его фамилия, – проворчал Мулла. – Значит, Умар прав, это дело рук Кралина. Видимо, он все узнал и начал свою игру. Как же вы упустили его дочь?