– Сто лет?! – нотариус явно был ошарашен услышанным.
– Ну, хорошо, пусть поторопятся. Запишите – девяносто девять лет.
– Да что же это за теорема такая?
Промышленник почтительно улыбнулся. На его посветлевшем лице читалось глубокое уважение к чему-то значительному и недосягаемому.
– Это удивительная тайна, которая будоражит умы многих поколений математиков. Эйлер сравнивал ее с величественным алмазом, который надо огранить бесконечным числом граней. Сейчас многие грани уже сияют неповторимым блеском, но алмаз всё еще ждет своего самого искусного огранщика.
– Вряд ли даже у русского императора найдется алмаз, за который дают такие огромные деньги.
– Человеческий гений должен цениться выше блестящей стекляшки. Я всегда представлял Великую теорему Ферма в виде неприступной крепости. Тысячи математиков шли в поход на нее. Некоторые бросались в лобовую атаку и гибли от отчаяния. Другие строили хитроумные приспособления, чтобы разом прыгнуть через стену. Иные долго рыли подземные ходы в надежде из глубины попасть на закрытую территорию. А многие годами бродили вдоль стен в поисках тайной калитки. И только счастливцам удавалось оторвать от стены булыжник или расширить щель в нерушимой кладке. Их имена навеки отпечатаны на неприступных стенах.
– В нашем двадцатом веке для взятия крепостей используют тяжелую артиллерию, господин Вольсфкель.
– Согласен. В математике появляются новые методы, которые можно сравнить с бронебойными пушками. Однако смею заметить, что Пьер Ферма в семнадцатом веке их не имел, но обладал \"поистине удивительным\" решением, позволившим ему взять неприступную крепость. Мне даже трудно представить всю Красоту его доказательства.
Старый человек благоговейно умолк. Нотариус не стал более спорить с выжившим из ума, по его убеждению, промышленником, попросил расписаться на завещании и раскланялся.
В 1908 году после кончины Пауля Вольсфкеля Королевское научное общество города Гётенген опубликовало условия конкурса на получение премии в сто тысяч марок. Объявление было размещено во всех научных журналах и многих газетах. С тех пор Великая теорема Ферма стала самой популярной математической проблемой в мире.
Тысячи людей, считавших, что разбираются в математике, принялись за ее решение. Широкие массы вдруг осознали неслыханную доселе истину: оказывается, разбогатеть можно одной лишь силой мысли. Не нужно искать клады на затерянных островах, отправляться на поиски алмазов в Южную Африку или десятилетиями упорно трудиться. Достаточно привести внятное рассуждение, объясняющее простенькую формулу, и ты – богач!
На Гётингенский университет обрушилась лавина писем. Писали энтузиасты со всех концов света, от домохозяек до высоколобых ученых. Каждый стремился опередить соперников в погоне за главным призом. И мало кто обращал внимание, что последней датой приема заявок неспроста было указано далекое 13 сентября 2007 года. Столь долгий срок являлся не безумной блажью Пауля Вольсфкеля, а его глубоким пониманием всей сложности заявленной проблемы.
Декан математического факультета Гётингенского университета, на которого была возложена обязанность проверки присланных работы, вскоре попросил изготовить несколько сотен листков следующего содержания:
\"Уважаемый(ая)…
Благодарю Вас за присланную Вами рукопись с доказательством Великой теоремы Ферма. Первая ошибка находится на стр… в строке… Из-за нее все доказательство утрачивает силу.
Профессор Э.М. Ландау\".
По условиям завещания университет должен был ежегодно публиковать объявление о конкурсе. Но уже через несколько лет мало находилось журналов, соглашавшихся на это. Многочисленная армия любителей математики буквально завалила своими доказательствами не только организаторов конкурса, но и редакции научных журналов, публиковавших объявления, все известные университеты и академии наук. Трудно было найти кафедру математики, где под присланные рукописи не отводились бы целые шкафы, а то и комнаты.
Теорема Ферма породила всемирный интерес к числовым загадкам и головоломкам. На страницах газет и журналов наряду с кроссвордами впервые появились числовые головоломки и математические курьезы. Промышленность стала выпускать логические игры миллионными тиражами. Ими увлекались во всех странах Европы и Северной Америки.
Прошли десятилетия, пока ажиотаж дилетантов от математики схлынул.
Великая теорема Ферма опять устояла.
25
Левон Амбарцумов топтался под маркизой парфюмерного магазина напротив выхода из рюмочной и не знал, что предпринять. Телефон-автомат виднелся в ста метрах от него. Звонить по 02 или не звонить? То, что рядом с безвестным вором оказалась хорошо знакомая ему особа, да еще математик по образованию, в корне меняло существо дела.
Почему они вместе? Это не может быть случайностью!
Сквозь пелену дождя Амбарцумов пытался рассмотреть, что происходит за стеклом маленькой витрины на противоположной стороне улицы. Но таинственные собеседники заняли место в плохо освещенном углу забегаловки. Левон наблюдал лишь спину вора. По характерным запрокидываниям макушки можно было узнать, сколько рюмок тот осушил. Их было не мало. Его собутыльник никак себя не проявлял. Он словно затаился и не скидывал глубокий капюшон даже в помещении.
Амбарцумов решил выждать.
Вскоре нетвердой походкой на улицу вышел вор. Он был совершенно пьяный и с трудом ворочал языком. Его по-дружески поддерживал человек в глубоком капюшоне. Неразлучная парочка двинулась вниз по неосвещенной улице. Амбарцумов, не долго думая, направился вслед за ними. Большой зонт и поднятый воротник помогали ему сохранять конспирацию.
На перекрестке собутыльники, не сбавляя хода, смело шагнули на проезжую часть. Здесь узкая улочка пересекалась с оживленной трассой. Для пешеходов горел красный свет. На какой-то момент более трезвый партнер отпустил вора вперед. Пьянчуга бездумно топал через дорогу. Левон с ужасом понял, что сейчас произойдет.
Завизжали тормоза. Небольшой фургон с заблокированными колесами юзом скользил по мокрому асфальту. Пьяный что-то почувствовал и вскинул голову. Но было поздно. Он стоял на пути движения неуправляемого автомобиля. Затормозить фургон уже не успевал. Удивленные глаза пьяницы жмурились от света приближающихся фар.
В последний момент его спутник, скрывавший лицо под глубоким капюшоном, с силой рванул вора на себя. Автофургон обдал брызгами качающуюся парочку, наискось проскочил перекресток и ткнулся в бордюр. Остановились другие машины. Из кабины фургона раздалась жуткая ругань водителя. Пьяная парочка быстро ретировалась.
Левон Амбарцумов перевел дух. Он уже думал, что стал свидетелем расчетливого несчастного случая. Но нет, его знакомый почему-то решил спасти жизнь никчемного вора с украденной статуэткой в кармане. Левон уже жалел, что сразу не позвонил в милицию. Теперь эта затея теряла всякий смысл.
Тем временем парочка скрылась в темной подворотне. Амбарцумов решил продолжить наблюдение. Возможно, удастся узнать адрес вора, думал он. Но собутыльники миновали один проходной двор, пересекли улицу, свернули в следующий. И так, несколько раз. Создавалось впечатление, что более трезвый спутник целенаправленно тащит куда-то пьяного компаньона, выбирая наиболее короткий маршрут. В гулких дворах Амбарцумов держался подальше, ориентируясь на звуки шагов и редкие мычания вора.
Наконец, парочка выбралась на набережную Невы. Здесь человек в капюшоне огляделся. Амбарцумову пришлось припасть к стене, чтобы не быть замеченным. Когда через минуту-другую он осторожно выглянул из-за угла, на набережной никого не было.
Амбарцумов быстро пересек проезжую часть, тротуар и уперся в ограду набережной. И слева и справа было пусто. Внизу текли холодные воды Невы. Он прислушался.
В стороне раздался пьяный возглас вора:
– Ого, пузырь! Зачем же было прятать! Дай сюда, я сам открою.
Послышалось причмокивание и бульканье. Звуки раздавались в стороне и снизу, там, где к водной глади спускались каменные ступени.
Амбарцумов хотел подойти поближе, но тут до его слуха донесся шумный всплеск, затем неразборчивый вскрик и вялые шлепки по воде. Вскоре всё стихло.
Испуганный Амбарцумов спрятался за ствол широкого дерева. И вовремя!
На набережной показалась сутулая фигура в глубоком капюшоне, осмотрелась и бесшумно исчезла в ближайшей арке.
Левон ждал. Больше на набережной никто не появился. Он осторожно подошел к спуску к воде и глянул вниз. Темные воды Невы равнодушно плескалась у пустых ступеней. Амбарцумов поспешил уйти от опасного места.
26
– Так кто же убийца? – повторила вопрос учительница.
– Наш эксперт Барабаш провел дополнительное исследование, – многозначительно сообщил по телефону Стрельников.
Вишневская с тревогой вспомнила, как сама просила проверить одежду Данина на предмет наличия пятен от мутной воды из злополучной вазы с увядшими цветами. Убийца, нанося смертельный удар, не мог не обрызгаться. А что, если милиция обнаружила пятна на одежде Константина? Тогда, если учесть еще и отпечатки пальцев…
– Семеныч хороший эксперт, кропотливый. Он часто делает такие вещи, о которых мы сначала забываем. А в последствии это оказывается очень важным. Если бы не он, расследование убийства могло затянуться. Признаться, вы сбили нас с толку с этой теоремой. Но всё в прошлом. Математика не является мотивом преступления.
Стрельников смачно затянулся, давая возможность собеседнице осознать превосходство профессионала.
\"Неужели опять всё свалят на бытовую ссору и обвинят Константина\", – подумала учительница. Под сердцем неприятно засосало.
– Вы нашли пятна на одежде? – с волнением спросила учительница.
– Одежда ни при чем, – отмахнулся оперативник.
– Тогда что же?
– Помните, Семеныч замочек показывал, который отмычкой вскрыли? Не знаю, чего он там наколдовал, но заключение такое. Отмычка принадлежит вору-домушнику Виталию Коршунову, по кличке Коршун. Он объявлен в розыск. Не сегодня-завтра возьмем. И дело, считай, закрыто.
– Так это он… убийца?
– Конечно.
– А что будет с Даниным?
– Да выпустят вашего Данина! Утром. Пусть задачки решает.
– Спасибо. Это его стихия.
– С вашей легкой руки я тоже в нее окунулся. Не дают покоя проклятые выключатели и лампочка. Даже с Даниным о них поговорил.
– А он?
– Ответ зажал. Но утверждает, что дал подсказку.
– Какую?
– Взглянуть на лампочку недостаточно, надо войти в комнату.
– Уже горячее. Теперь вы догадались?
– Пока думаю, – помялся старший лейтенант.
– Вы мыслите – значит, вы существуете! Это слова Декарта, в честь которого я назвала своего кота.
– Декарту, наверное, приятно.
Вишневская услышала, как Стрельникова окликнул настойчивый женский голос.
– Не буду вас больше задерживать, – поспешила попрощаться учительница. – Спасибо, Виктор.
Валентина Ипполитовна положила трубку, несколько раз задумчиво щелкнула выключателем настольной лампы, и некоторое время сидела в темноте. Как всё просто у милиции: нашли отпечатки – схватили одного, определили отмычку – ищут другого. А непонятная теорема – это ребячья забава, которую надо сбросить со счетов.
После долгого дня уставшей женщине захотелось принять душ. Она прошаркала в ванную, разделась и подставила лицо под теплые колющие струи. Глаза блаженно зажмурились. И сразу вспомнилась зловещая картина. Она увидела букву \"Ф\" на грязном полу под рукой погибшей Софьи Евсеевны.
Ф! Если в квартиру пробрался некто Коршун, то причем здесь Ф? Почему умирающая женщина пишет эту букву? Что она хотела сказать? Эта деталь никак не вяжется с версией следствия.
Теплые струи успокаивали. Равномерный шум воды приводил мысли в порядок.
Допустим, Ф – первая буква имени убийцы. Тогда кто? Феликс Базилевич? Это самый старый и, по сути, единственный друг Константина. И в школе, и в университете, и в первые годы научной работы они всегда были рядом. Инициатива шла от Феликса. Константин бы мог обойтись без него, а Феликс – нет. Конечно, Базилевич использовал гениальные способности друга, но и помогал ему во многих практических вопросах. Он публиковал совместные статьи, подсуетился на счет ускоренной защиты диссертаций. Испытывал ли он зависть к гениальным решениям Данина? Валентина Ипполитовна помнила болезненный взгляд юного Феликса, когда Костя опережал одноклассника на школьных олимпиадах. Но этим всё и ограничивалось. Никаких внешних проявлений или несдержанных выходок Базилевич себе не позволял.
А ревность? Могла ли она послужить причиной трагедии? Базилевич со школьных лет навязчиво ухаживал за Татьяной Архангельской, но она выбрала Данина. Возможно, он затаил обиду. Хотя несколько лет назад он сполна отыгрался. Феликс увел жену Константина, но это не сильно изменило их отношения. Татьяна сама сделала сложный выбор и женской хитростью, помноженной на обаяние, сумела сохранить приятельские отношения всей троицы. Феликс всегда был вхож в дом Даниных. Его хорошо знала Софья Евсеевна и конечно не опасалась школьного друга своего сына. Она могла сама впустить его в квартиру. Хотя нет. Дверь открыли отмычкой. Эта деталь как-то не вяжется с Базилевичем.
Кто еще на Ф? Михаил Фищук? Он на несколько лет моложе Данина, сошелся с Константином в университете. Влюбленный в математику Фищук обожал Данина, носился с его работами, готов был во всём помогать своему кумиру. Они подружились, когда после неудачной попытки доказательства теоремы Ферма Фищук с энтузиазмом бросился исправлять просчет Данина. Ему это не удалось, но Константин оценил поддержку молодого человека. Фищук не раз бывал в его квартире, особенно часто после ухода Базилевича из института. Софья Евсеевна должна была его запомнить.
Валентина Ипполитовна пожалела, что толком не побеседовала с Фищуком сегодня. А всё из-за Лёвы Амбарцумова. Он заявил о большой стоимости статуэток, сбив ее тем самым с первоначальной версии.
Густая пена ароматного геля, подгоняемая горячей душевой водой, нехотя сползала по телу женщины. В какой-то момент Валентине Ипполитовне послышался одиночный стук в дверь, словно кто-то задел тонкую перегородку чем-то твердым. Она отвела шипящие пучок струй в сторону. Нет, этого не может быть. Она одна в запертой квартире. Ей показалось.
Мысли вернулись к Лёве Амбарцумову. Как хорошо он разбирается в антиквариате: цены, заводы, клейма. А ведь и в школу он приносил какие-то дефицитные диски, кассеты, плэйеры и продавал их одноклассникам. Его даже шутливо звали – наш Фарцовщик.
На бывшую учительницу нахлынуло волнение. Фарцовщик! Тоже на Ф!
Софья Евсеевна вполне могла запомнить Лёву под таким прозвищем, школьные клички очень живучи. Амбарцумов приходил к ним на квартиру два года назад, и она знает, как он выглядит сейчас. А что, если статуэтки – только хитрая уловка, возможность сбить следствие на ложный путь? Или маленький довесок к основной ценности? Да и стоимость их известна лишь со слов Амбарцумова.
Валентина Ипполитовна отключила душ, ступила на мягкий коврик и потянулась за широким полотенцем. В наступившей тишине она отчетливо услышала в глубине квартиры легкое покашливание. Женщина вздрогнула, судорожно прижала полотенце к груди. Она глядела в запотевшее зеркало и видела там размытый силуэт. Ей показалось, что фон в мутном зеркале темнеет. Холод пробежал по ее спине. На мокром теле мгновенно проявились гусиные пупырышки. Кто-то открывает дверь в ванную!
Она обернулась и обеими руками схватилась за дверную ручку. Полотенце свалилось на пол. Женщина тянула ручку на себя, боясь, что дверь откроется. Многоликий страх, как осьминог, накинулся на нее. Она испугалась за свою жизнь, ужаснулась факту присутствия незнакомца в своей квартире, и боялась оказаться перед ним голой. Через минуту последнее обстоятельство пересилило.
Валентина Ипполитовна накинула халат, туго завязала ремешок, сжала похолодевшими пальцами фен с ручкой, выставив его перед собой словно фантастический пистолет. Что делать? Отсидеться в ванной или подсмотреть, что творится в квартире?
Она прислушалась. Тишина. Шагов и кашля больше не слышно. Лишь капает по эмалированной ванне не полностью закрытый кран. Валентина Ипполитовна осторожно надавила на рукоять дверной защелки. Но дверь не поддалась! Это по-настоящему рассердило женщину.
Страх был отброшен. Она с силой затрясла рукоять и заколошматила в дверь. В квартире раздался звон разбитого стекла и торопливые шаги. Валентина Ипполитовна от возмущения, что кто-то хозяйничает в ее квартире, выкрикнула \"Ах, так!\" и затормошила хлипкую дверцу с такой силой, что казалось, она вот-вот вывалится вместе с коробкой. От безудержной тряски за дверцей что-то шлепнулось, и она открылась. На полу валялся стул, подпиравший ручку.
Валентина Ипполитовна оказалась в коридоре. И вновь страх парализовал ее тело. Темная квартира показалась неведомым опасным хищником. Учительница собралась с силами, чтобы сделать несколько шагов к выключателю, как вдруг из ее комнаты выскочил человек в капюшоне.
На секунду он замер и повернулся к ней.
27
1963 год. Стэнфорд – Принстон. США.
Молодой преподаватель Стэнфордского университета Пол Коэн ощущал крайнюю степень возбуждения. Его покалывало изнутри, мышцы нервно сжимались, глаза искрили, он не мог усидеть на месте. И тому была весомая причина. Пол первым в мире доказал то, что долгие годы не удавалось никому.
Более тридцати лет назад корифей математической логики Курт Гёдель предсказал, что существуют утверждения, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть. И вот это мрачное для всех ученых пророчество сбылось. До сегодняшнего дня теорема о неполноте Гёделя оставалась изысканной логической абстракцией, но теперь перед Коэном лежало строгое доказательство, что одну из кардинальных проблем математики, которые великий Гильберт сформулировал на рубеже двадцатого века, невозможно решить.
Это результат являлся новой вехой в истории науки. Однако не слишком радостной. Отныне человечеству придется признать, что в мире есть неразрешимые проблемы. Неразрешимые ни сейчас, ни когда-либо в будущем!
Первым, с кем Пол Коэн решил поделиться своим открытием, был, конечно же, Курт Гёдель. Тот, кто вдохновил молодого математика на кропотливое исследование, должен был получить подтверждение своего гениального предвидения из первых рук.
Пол Коэн поспешил в аэропорт Сан-Франциско. Винтокрылый \"Боинг\" за несколько часов перенес его с Западного побережья США на Восточное. И вскоре сигарообразное оранжевое такси въехало в известный на весь мир университетский городок Принстон.
Дверь профессорского домика открыла озабоченная жена Гёделя Адель, с которой Пол созвонился из аэропорта. Она предупреждала, что Курт нездоров, но только сейчас Коэн услышал страшный диагноз: паранойя. Курт Гёдель, сохранивший ясный математический ум, маниакально опасался отравления. Он доверял только своей жене.
Долгожданная для Пола Коэна встреча началась и завершилась в одно мгновение. Скрипучая дверь профессорского кабинета приоткрылась, оттуда высунулась сухая ладонь, выхватила рукопись Коэна и тут же исчезла. Ошеломленный Пол не успел даже разглядеть Гёделя. Дверь с шумом захлопнулась. Адель смущенно пожала плечами, давая понять гостю, что на сегодня аудиенция закончилась.
Весь следующий день Пол Коэн пребывал в неведении: поймет пожилой Гёдель его статью или нет? Вечерний звонок Адель развеял его сомнения. Гёдель любезно приглашал Коэна на чаепитие. Учитывая манию профессора, это был совершенно удивительный жест доверия.
Беседа между двумя математиками началась неожиданно.
– А что, если теорема Ферма тоже недоказуема? – задал вопрос Гёдель и тут же рассмеялся сухим смехом, больше похожим на мелкий кашель. – Это многое бы объяснило в ее трехсотлетней истории. Не так ли?
– Я знаю, что с помощью современных электронно-вычислительных машин…
– Сколько месяцев потратили Эйлер и Гаусс впустую! – продолжал смеяться Гёдель. – А Коши? Как бедняга старался. Десять лет – и безрезультатно!
– Благодаря электронно-вычислительным машинам теорему Ферма доказали для всех степеней вплоть до пятисот, – поспешил высказаться Коэн.
– Да хоть до миллиона! – Гёдель оборвал смех и неприязненно спросил: – Разве вы не знаете, что бесконечность всегда больше любого целого числа?
– Конечно, профессор, – кивнул Коэн.
Однако ответ Гёделя не убедил. Он с пугливым недоверием смотрел, как собеседник протягивает руку за чаем, ведь рядом стояла его личная чашка! Дальнейшая беседа не заладилась. Гёдель подозрительно следил за каждым движением Коэна и всё дальше отодвигался от общего столика. К продуктам он больше не притронулся.
– Как вы находите мою работу, профессор? – попытался разрядить гнетущую обстановку Пол Коэн. – Она блестяще подтверждает вашу знаменитую теорему о неполноте.
– Да, – хмуро ответил Гёдель, не поднимая взгляда от стола.
– Не всё в математике можно доказать.
– Не только в математике, – пробурчал пожилой ученый и удалился в свой кабинет.
Хлопнула дверь, со скрежетом провернулся ключ в замке. Подоспевшая Адель постаралась сгладить неловкость.
– Вы ему очень понравились, Пол.
Коэн растерянно улыбался.
Слова маститого ученого о теореме Ферма надолго врезались в память молодого Пола Коэна. А вдруг, эта теорема действительно недоказуема, и тысячи математиков сотни лет напрасно бьются над ее решением? А если гениальный Ферма это знал? Тогда Великая теорема превращается в самый грандиозный розыгрыш тысячелетия! Ученые, не покладая сил, стремятся достичь невозможного. Они спешат к оазису, который неизменно оказывается миражом! И конца этой драме не видно.
Годы спустя, когда с помощью быстродействующих ЭВМ было показано, что теорема Ферма справедлива для всех степеней вплоть до миллиона, Коэн продолжал убеждать коллег, что это нисколько не приблизило ученый мир к полному доказательству. В миллионе всего шесть нулей, а в числе гугол – сто. Гугол превосходит количество всех микрочастиц в известной нам части вселенной. А число гуголоплекс, десять в степени гугол, невозможно записать, если всю материю вселенной превратить в бумагу и чернила. Но даже гуголоплекс ничто по сравнению с бесконечностью. Всегда существует вероятность, что есть некое еще большее число, при котором Великая теорема неверна.
С ним, конечно, соглашались. Скептики искали неуловимый контрпример, опровергающий утверждение Ферма. А математики-оптимисты вступали в битву за полное доказательство, не допуская мысли, что Великая теорема Ферма, возможно, попадает в категорию неразрешимых проблем человечества, предсказанных Гёделем.
Сам Курт Гёдель, принимавший пищу только из рук жены, скончался вскоре после ее смерти от недоедания.
28
Зловещий вид грабителя в собственной квартире заставил женщину окаменеть. Она даже не могла крикнуть, чтобы позвать на помощь.
Но встреча продлилась лишь мгновение. Незнакомец метнулся к входной двери, распахнул ее и с топотом ссыпался вниз по лестнице.
Валентина Ипполитовна привалилась к стене и некоторое время с трудом переводила дух. Через пару минут она осторожно заглянула в свою комнату и включила верхний свет. На полу среди бумаг валялась настольная лампа. Осколки разбитого плафона разлетелись по углам комнаты. Все ящики стола были выдвинуты, их содержимое переворошено.
Закрыв входную дверь на цепочку, чего никогда ранее не делала, Валентина Ипполитовна вернулась в комнату и навела порядок. Вскоре ей стало ясно, что непрошенный гость похитил все рукописи Данина и старую книжку о теореме Ферма.
Учительница задумчиво опустилась в кресло и прошептала:
– Все-таки дело в Великой теореме.
Она подумала, что предсмертная буква Ф перевешивает какую-то сомнительную отмычку. Не зря она беседовала с бывшими коллегами Данина и демонстрировала им его рукописи. Кто-то клюнул на ее приманку. И этот кто-то виновен в убийстве матери Константина. Теперь она знает, что его зовут на букву Ф, и он кашляет.
Она вспомнила сутулую фигуру Фищука. По комплекции он похож на того, кто промелькнул в коридоре. И свитер на нем был с высоким воротом. Фищук стремился прикрыть горло от простуды!
Валентина Ипполитовна схватилась за телефонную трубку. Первым ее желанием было позвонить Виктору Стрельникову и попросить срочно навестить Михаила Фищука. Но, вспомнив самоуверенный тон старшего лейтенанта, его нежелание продолжать беспочвенные разговоры о теореме Ферма, учительница набрала домашний номер Татьяны Архангельской.
– Танечка, добрый вечер. Я не поздно?
– Ну, что вы, Валентина Ипполитовна.
– Мне нужен домашний телефон Михаила Фищука.
– А что случилось? – уловив тревогу в голосе учительницы, поинтересовалась Татьяна.
– Потом расскажу. Мне нужно срочно проверить, дома он или нет.
– Я не знаю его домашний. Мы с ним почти не общаемся.
– Спроси, пожалуйста, Феликса.
– А его еще нет. Бизнесмен – самая вредная профессия. У них совершенно ненормированный рабочий день. Может явиться за полночь, а чуть свет уже умотать, – горько пошутила Татьяна. – Мне кажется, у меня где-то лежал список мобильных телефонов сотрудников института. Я поищу?
– Да, я подожду.
\"Как же узнать, где он? – терялась в догадках Валентина Ипполитовна. – Если он дома, то у него стопроцентное алиби. Ох уж эти современные электронные штучки. Они только помогают преступникам\".
– Нашла! – появился в трубке радостный голос Архангельской. – Диктую.
Валентина Ипполитовна записала номер, однако попросила:
– Таня, будет лучше, если ты сама ему позвонишь.
– А что я ему скажу?
– Скажи, пусть срочно переключит телевизор на пятый канал. Там про ваш институт показывают.
– Да? Я сейчас тоже включу.
– Нет. Танечка, ты сначала позвони, а трубку городского не клади. Я тебя очень прошу.
В динамике отчетливо брякнуло – трубку опустили на столешницу. В отдалении, словно из-за стены, послышался голос Татьяны. Потом она вернулась к телефону и потерянно сообщила:
– Я дозвонилась и сказала всё, что вы просили.
– И что он?
– Ответил, что ему это не интересно и отключился.
– А ты слышала какой-нибудь фон?
– По-моему нет.
– Может, он шел по улице или ехал в машине?
– Я не прислушивалась. Мы очень коротко поговорили. Но голос его звучал четко. Что случилось, Валентина Ипполитовна? Зачем мы ему звонили?
– Это мои старческие причуды, – раздосадовано ответила Вишневская. – Не обращай внимания.
– По какому каналу передача о нашем институте? По пятому?
– Уже закончилась. Это был короткий репортаж.
Вишневская распрощалась с бывшей ученицей и задумалась. Михаила Фищука проверить не удалось, но она теперь знает, что Феликс Базилевич отсутствовал дома. А как у него со здоровьем? Валентина Ипполитовна нажала кнопку повтора номера на телефонном аппарате.
– Это опять я, Танечка. Забыла посоветоваться, чем лучше лечить простуду? Если мучает кашель.
– Ой, да зайдите в аптеку, там порекомендуют. Сейчас много разных таблеток.
– А ты, что покупаешь?
– Мне помогает \"Коделак\". Недавно принимала.
– И Феликсу он подходит?
– Он предпочитает чай с медом и коньяком. Причем чай и коньяк в одинаковых пропорциях. Сегодня специально для него свежий мед купила.
– Неужели в теплой Испании простудился?
– Это летом там тепло. А сейчас октябрь. Сунулся в море, вот и покашливает.
– Сильно?
– Да так, слегка. Вот сегодня выпьет ударную дозу, глядишь, к утру и пройдет.
– Мне такой способ вряд ли осилить. Попробую \"Коделак\". Спокойной ночи, Танечка. Извини за беспокойство.
Учительница медленно опустила трубку. Итак, Феликса не только нет дома, у него еще и кашель.
Ей вспомнилось вчерашнее посещение больного Ефима Здановского. Кашлял ли он во время встречи, она не помнит. А вот что жена назвала его Фимой – это точно! Тоже на букву Ф! Как же она об этом сразу не догадалась.
Валентина Ипполитовна откопала в сумочке листок с телефоном Здановского. Он вчера его записал и просил звонить в случае необходимости. Учительница математики, чувствуя себя заправским сыщиком, уверенно набрала домашний телефон Здановского.
– Алло. Ефим Аркадьевич? – спросила Вишневская в ответ на неразборчивое бурчание.
– Да. Это я. Добрый вечер, Валентина Ипполитовна.
– Ой! Узнали. А я нашла вашу записку с телефоном, хотела переписать в записную книжку, а потом засомневалась. Вы это или не вы. Такой почерк неразборчивый.
– Это я, Валентина Ипполитовна. Вы хотели попросить меня помочь разобраться с рукописями?
– Пока рано. Я сначала сама всё рассортирую. Да и Константина завтра отпустят.
– Данина выпускают?
– Он же не виновен. Там какого-то вора-домушника нашли. Говорят, он – убийца.
– Я так и думал. Данин все-таки математик.
\"Вчера вы говорили о нем совсем по-другому\", – припомнила Вишневская и решила уточнить важный момент.
– Константин переживет этот ужасный стресс, а вот его маму уже не вернуть. Вы ее знали?
– Немного, – коротко ответил Здановский и замолчал.
– Извините за беспокойство, Ефим Аркадьевич. Теперь я навела порядок в записной книжке. Вы, кстати, выздоровели?
– На работу вышел.
– А у меня кашель вчера объявился. Не от вас ли заразилась?
– Я вас к себе не звал. Да и не кашляю я уже.
\"Действительно, ни разу не кашлянул. И находится дома\".
– Я пошутила. – Вишневская кашлянула и попрощалась.
Положив трубку, она взглянула на часы.
\"А ведь он мог успеть дойти до своей квартиры, пока я прибиралась в комнате и разговаривала с Татьяной. Проживает Здановский совсем недалеко\", – подумала Валентина Ипполитовна и пригорюнилась.
Однозначный вывод о загадочной букве Ф сделать не получалось.
29
Наутро после дерзкого визита грабителя Валентина Ипполитовна Вишневская все же решила позвонить Стрельникову. В течение практически бессонной ночи у нее было достаточно времени, чтобы как следует всё обдумать. И вот к каким выводам она пришла.
Проникновение в ее квартиру не могло быть случайным. Оно не походило на обычное ограбление, которое совершается в отсутствии хозяев. В ванной комнате ее дореволюционной квартиры имелось окошко. Квадратный дворик позволял из противоположного парадного разглядеть сквозь занавеску силуэт хозяйки. Кто-то подкараулил удобный момент и заметил, что она зашла в ванную и начала мыться. Шум воды заглушал все звуки из комнаты. Преступник посчитал, что у него достаточно времени на осуществление своего плана.
Какого?
Раз он зашел в кабинет и рылся в бумагах – материальные ценности его не интересовали. Древних карт с обозначением зарытых кладов у нее нет. Остается одно. Кому-то срочно понадобились рукописи Данина, о которых она специально трезвонила весь предыдущий день!
Ее план сработал! Преступник клюнул на приманку!
Но как же она опростоволосилась. Ведь можно было установить обычную видеокамеру в комнате. Договориться с милицией об обработке бумаг несмывающейся краской. А если к этому прибавить профессиональную засаду, то убийство уже было бы раскрыто!
Валентина Ипполитовна не сомневалась, что убийство Софьи Даниной и ограбление ее квартиры – звенья одной цепи. Убийца не получил всего, на что рассчитывал, в бумагах Данина. Прослышал, что часть рукописей Константин передал бывшей учительнице, и пожаловал к ней. Он не хотел ждать. Константина Данина вот-вот выпустят. Зная его характер, от него можно ожидать чего угодно. Он может сжечь свои рукописи или зашифровать их так, что их никто не разгадает.
Преступник проник в ее квартиру без взлома. Значит, как и в первом случае, у него были отмычки. На этом основании в милиции сделали вывод, что действовал профессионал. И даже вычислили какого-то Коршуна. Но вор-рецидивист вряд ли знает особенности характера Данина и тем более не разбирается в математике.
У Валентины Ипполитовны окрепла уверенность, что к ней пожаловал один из бывших коллег Данина, с которыми она встречалась вчера.
Но кто из них?
Женщина по очереди перебирала в памяти каждого, взвешивая имеющиеся против них подозрения.
Ефим Здановский. Явно обижен на Данина и проявил несомненный интерес к сообщению о его рукописях. Накануне болел, а значит, может кашлять. Погибшая Софья Евсеевна могла знать его, как Фиму. Отсюда предсмертная буква Ф. На время убийства у него нет алиби. Всю первую половину дня он потратил на закрытие больничного листа. Районная поликлиника неподалеку. Даже если его там видели, то вряд ли вспомнят точное время, и он сможет утверждать то, что ему выгодно. Здановский вчера оказался дома во время ее звонка, но позвонила она ему в последнюю очередь, хотя живет он рядом. И еще одно обстоятельство не в его пользу. Здановский проживает в этом районе с детских лет и хорошо знает местные дома. Он легко мог вычислить расположение окна в ее ванной комнате по адресу квартиры.
Левон Амбарцумов. Уверен, что Константин своей ненужной добродетелью исковеркал его судьбу. До сих пор не простил за это. В школьные годы Лёву звали Фарцовщик. Мать Данина это знала. В математике разбирается, хотя вчера во время встречи демонстрировал полное равнодушие к теореме Ферма. Ему Вишневская даже не стала звонить. Грабитель в капюшоне показалось ей худощавого телосложения. Левон все-таки полный. Да и с работы во время убийства, говорят, он не отлучался.
Михаил Фищук. Одно время, после ухода Феликса из Института математики, он зачастил в квартиру Даниных. Во время убийства мог отсутствовать в институте. Худой, в теплом свитере, прикрывающем горло. Имел болезненный вид, следовательно, мог кашлять. Не до конца ясно, где он был вчера вечером. Ответил грубо. Но есть существенное обстоятельство в его пользу. Он обожал Данина и боготворил его гениальность. Он всегда самозабвенно стремился помогать Константину и находил в этом болезненное удовольствие.
И, наконец, Феликс Базилевич. Самый старый друг Данина. Со школьных лет завидовал ему, но тщательно скрывал это. Лишь изредка, когда он терял контроль над собой, его выдавали глаза. Целеустремленный, практичный. Его никогда не пугали трудности или риск. Ушел в бизнес, хотя, конечно, мечтал многого добиться в математике. Где был вчера вечером – неизвестно. Вишневская припомнила, что Татьяна весьма настойчиво спрашивала ее, какие именно рукописи передал ей Данин. Возможно, это был вопрос Феликса. А ведь он успевал доехать из аэропорта до квартиры Даниных к моменту убийства, если воспользовался метро.
Метро!
Валентину Ипполитовну осенило. На всех станциях установлены камеры видеонаблюдения! Их информация записывается. Допустим, что Феликс приезжал к Даниным в то утро. Тогда его должны были зафиксировать камеры на выходе из ближайшей станции метрополитена. Достаточно проверить получасовой интервал в день убийства, начиная с десяти утра! Если Базилевича на записях нет, тогда можно будет снять с него подозрения. Но если он там присутствует, ему придется ответить на ряд нелегких вопросов.
Вишневская дождалась часа, когда Виктор Стрельников должен был наверняка появиться на службе, и набрала номер его рабочего телефона.
– А-а, опять вы, – ответил оперативник, узнав голос бывшей учительницы. – Здравствуйте, Валентина Ипполитовна.
– Доброе утро, Виктор.
– Хотите поблагодарить за Данина? Так это не я, а следователь прокуратуры подписал бумаги на его освобождение.
– Костю отпустили? – обрадовалась Вишневская.
– Я же обещал. Сейчас подвезут документы, и вашего лучшего ученика выпустят на свободу.
– Это хорошая новость. Но я вынуждена вам рассказать плохую.
– Что случилось?
– Вчера поздно вечером в мою квартиру проник убийца!
– Так сразу и убийца? – удивился милиционер.
– Конечно! Тот же самый, что и в квартиру Даниных.
– Расскажите поподробнее.
– Я была в ванной, принимала душ. Вдруг слышу, кто-то кашляет. Прямо за стенкой! Я перепугалась, решила затаиться. Потом разбилась моя настольная лампа. Для меня это реликвия! Она прошла со мной все годы учебы и работы в школе. Этого я не могла стерпеть. Выскочила из ванной и заметила человека, выбегающего из квартиры. Лица я не разглядела, он был в капюшоне. А в комнате – осколки плафона и разбросанные бумаги!
– Вы вызывали милицию?
– Нет. Не хотела вас беспокоить, а остальным пришлось бы слишком многое объяснять. У меня были подозрения, и я решила их проверить.
– Погодите. Входная дверь была вскрыта?
– Замок был защелкнут. Наверное, его открыли отмычкой.
– Значит, никаких повреждений замка вы не заметили?
– Нет. Он был исправен.
– Так. А животных в квартире вы держите? Кошка, собака?
– У меня кот, Декарт.
– И где он был в это время?
– Я его с трудом выманила из-под дивана. Наверное, испугался преступника. А перед этим сидел в кресле.
– Конечно испугался. Только не преступника, а вашего гнева.
– Виктор, о чем вы говорите?
– Ах, Валентина Ипполитовна. Несмотря на внешнее спокойствие, убийство близкой подруги сказалось на вашей психике.
– Что вы имеете в виду? – с вызовом спросила учительница.
– Только не надо волноваться! Это нормальная реакция организма. Я объясню, как было дело. Вы находитесь в ванной и постоянно вспоминаете убийство. Вдруг, кашель! А вы помните, что, по словам нашего сотрудника, убийца кашлял. Естественно вы перепуганы.
– Я ведь женщина.
– А между тем, вы слышали кашель не из-за двери, а через вентиляционное отверстие. Знаете, в туалетах отлично слышно всё, что происходит у соседей сверху и снизу. Потом ваш кот Декарт, играясь на вашем столе, зацепил настольную лампу. Она грохнулась, он испугался и забился под диван.
– Ну, а фигура преступника?
– В квартире было темно?
– Да. Но я его видела!
– Сколько? Секунду? Пол секунды?
– Он быстро промелькнул к двери.
– Вот именно. Промелькнул, да еще в темноте! Это сработало ваше воображение. Вы предчувствовали, что увидите нечто подобное, настроили себя на эту картинку, и ваше взвинченное страхом сознание любезно преподнесло ее вам. Доля секунды – и видения нет. Ведь так?
– Это было не видение. Это был убийца.
– Допустим. Припомните время, когда это произошло.
– В десять тридцать вечера.
– Ну, вот. Значит, я прав. В это время убийца Софьи Даниной уже находился в реке Неве.
– Вы о ком? – опешила Валентина Ипполитовна.
– Всё о нем же. О воре-рецидивисте Виталии Коршунове. Его труп выловили ночью из реки. В кармане его куртки найдена статуэтка, по описанию совпадающая с похищенной из квартиры Даниных. Уже проведены оперативные следственные действия. Его сожительница показала, что у Коршуна было две статуэтки. Одну он видимо сбыл, получил деньги и напился. В последнее время он систематически гробил себя спиртным. В его крови обнаружено большое содержание алкоголя. Никаких травм или следов насилия на теле нет. По всей видимости, Коршун спустился к реке, чтобы помочиться. Его ширинка была расстегнута. Не удержал равновесия и грохнулся в воду. Сил, чтобы самостоятельно выбраться, у него не осталось. А вода в Неве сейчас холодная. Вот и результат.
– Так просто?
– А чего вы хотели. Кстати, его легкие поражены туберкулезом. Годы тюрем оставили след. Отсюда и кашель. Так что, соседка Даниных оказалась права.
– А как же буква Ф?
– Ее очертания столь размыты. Фотография практически ничего не зафиксировала. К тому же данная улика была обнаружена на следующий день после осмотра. Я думаю, следователь даже к делу приобщать ее не будет.
– А украденные бумаги с результатами математических исследований?
– Это скорее ваши домыслы. Данин официально не заявлял о краже. Валентина Ипполитовна, забудьте об этой ерунде. Всё очевидно. Вор Коршун промышлял в нашем районе. Это известный факт, в его квартире нашли другие украденные вещи. Он искал замки попроще. На серьезные дела он уже не годился. В то утро Коршун забрался в квартиру Даниных, пошуровал в столе, в надежде найти деньги или драгоценности. И тут на беду вернулась хозяйка. Он ее стукнул первым, что попалось под руку, схватил стоявшие на виду статуэтки, и деру.
– Получается, всё из-за статуэток.
– Вы чем-то расстроены? Бросьте! Константин Данин на свободе. Дело раскрыто. Убийца найден и уже наказан Богом. Он получил гораздо более суровое наказание, чем дал бы суд.
– И все-таки… Я бы хотела проверить одну версию.
– Валентина Ипполитовна, отдыхайте, вы уже на пенсии.
Но учительница не унималась.
– Помните, я говорила про Феликса Базилевича. Если он пересел на метро, то время сходится. Он мог быть в квартире Даниных.
– Мы спрашивали его. Базилевич утверждает, что торчал в это время в автомобильной пробке. Как вы и предполагали. С учетом всех обстоятельств, оснований не верить ему нет.
– А можно посмотреть запись с видеокамеры, которая фиксирует пассажиров выходящих из метро?
– Какого еще метро?
– Ближайшего к дому Даниных.
– У меня нет времени на эту…
– Я понимаю! – прервала Стрельникова учительница. – Разрешите это сделать мне.
– Вам?