— Задание — есть задание. Вы приняли его условия. Какие могут быть претензии?

«Если вы не можете понять, куда подевались все стокгольмские красотки, должен вас проинформировать, что до них дошли сведения о том, где я провожу отпуск. Как там у вас дела без меня? Конечно, скверно. Но вы держитесь, я к вам, может быть, еще вернусь! Оке».

– Как же он должен в таком случае ненавидеть людей!

— Речь шла об остановке портала! — продолжил упорствовать эльф.

Мартин Бек улыбнулся и сунул открытку в карман. Потом сел на стул, нашел номер Оскарсонов и придвинул к себе телефон.

– Он их ни любит, ни ненавидит, они ему надоели, – вот и все.

— Разве? — улыбнулся наставник. — Я просил внести изменения в управляющую схему портала, не больше и не меньше. Вы сделали это и получили обещанную награду.

Трубку взял отец семейства. Он сказал, что жена с детьми приехала и что, если Мартин Бек хочет с ними поговорить, пусть приходит поскорее, потому что им нужно уложить много вещей в поездку.

— Но мы застряли в городе! Нас ищут!

Мартин Бек вызвал такси и через десять минут уже стоял перед дверью, держа руку на кнопке звонка. Оскарсон открыл дверь, проводил его в гостиную и показал на диван. Детей нигде не было видно, но откуда-то из глубины квартиры доносились их голоса. Хозяйка стояла у окна и гладила. Когда Мартин Бек вошел, она сказала:

– Не испытывать ненависти к людям, которые дурно с нами обходятся! – вскричал Жильбер. – Мне это непонятно.

— А кто виноват, что вы не озаботились путями эвакуации? Вот мальчику хватило ума подумать об этом заранее! А если бы по собственной дурости не попались на глаза блюстителям, так и вовсе проблем бы не знали!

— Извините, я сейчас буду готова.

Аргументы у Каина иссякли, он перешёл к угрозам.

Она выдернула вилку шнура утюга из розетки и присела на подлокотник кресла, в котором расположился ее муж. Он обнял ее за талию.

— Если нас схватят, мы запираться не станем!

– Руссо всегда был свободен, сударь. Руссо всегда был достаточно силен, чтобы надеяться только на себя. А ведь именно сила и свобода делают человека мягким и добрым. Напротив, зависимость и слабость его озлобляют.

— Я, собственно, пришел спросить, не рассказывал ли ваш сын что-нибудь такое, что могло бы иметь какое-то отношение к случившемуся с Анникой?

Червь негромко рассмеялся.

– Вот потому-то я и стремлюсь оставаться свободным! – с гордостью заметил Жильбер. – Я чутьем угадывал то, что вы сейчас подтвердили.

— Вам проклятие, мне дополнительная реклама. Отличный размен!

– Человек может быть свободен и в тюрьме, молодой человек, – отвечал незнакомец. – Окажись Руссо завтра за решеткой, что рано или поздно с ним случится, он и там писал и мыслил бы так же свободно, как в горах Швейцарии. Я-то всегда полагал, что свобода состоит не в том, чтобы делать то, что хочется; она заключается в том, что никакая сила не может заставить человека поступать против своей воли.

— Буссе?

Атмосфера определённо сгустилась, и я попытался перевести разговор в конструктивное русло.

– Скажите, сударь, эти слова принадлежат Руссо?

— Тебе всё равно открывать проход на план Смерти! Какая разница, вывести отсюда двоих или четверых?

— Да. Судя по тому, что говорила Лена, Буссе какое-то время отсутствовал. Ничто не свидетельствует против того, что он мог пойти за Анникой. Может, он даже видел того человека, который ее убил.

– Да, – отвечал незнакомец.

Червь наставил на меня чёрный ноготь указательного пальца левой руки и прошипел:

Он понимал, как глупо объясняет, и думал: я действительно говорю как в романе. Или, скорее, как пишут в полицейском протоколе. Господи, как вообще можно узнать что-либо разумное от трехлетнего ребенка?

– Они взяты из «Общественного договора»?

— У всего есть цена! У моего содействия — тоже! Я благотворительностью не занимаюсь!

Пара в кожаном кресле, однако, не реагировала, по-видимому, на его корявый стиль изложения. Очевидно, они считали само собой разумеющимся, что полицейские выражаются именно так.

– Нет, это из его новой книги под названием «Прогулки одинокого мечтателя».

Каин обречённо вдохнул и проворчал:

— Но ведь здесь уже была какая-то женщина из полиции и разговаривала с ним, — сказала фру Оскарсон. — Может, не стоит. Он ведь еще совсем маленький ребенок.

– Сударь! Мне кажется, у нас с вами есть нечто общее.

— С этого и надо было начинать. Чего ты хочешь?

— Да, я знаю, — сказал Мартин Бек. — Но тем не менее, хотел бы попросить вас об этом. Не исключено, что он, возможно, что-то заметил. Если бы он смог вспомнить именно этот день…

– Что именно?

Ответил наш наниматель без малейших колебаний.

— Но ведь ему всего лишь три года, — перебила она его. — Он еще не умеет как следует говорить, путает некоторые звуки и так далее. То, что он говорит, понимаем только мы, но даже мы не понимаем всего, что он говорит.

– Мы оба любим Руссо и восхищаемся его книгами.

— Мне нужен опцион на ваши будущие услуги. Я сделаю предложение, вы его примете. О цене договоримся отдельно.

— Ну, попытаться мы можем, — сказал муж. — Постараемся ему как-то помочь. Может, Лене удастся помочь ему вспомнить, что он делал.

– Говорите о себе, молодой человек: вы как раз, в том возрасте, когда люди легко обманываются.

— То есть мы будем должны тебе одну услугу? — уточнил Каин.

— Спасибо, — сказал Мартин Бек. — Я в самом деле был бы вам очень обязан.

– Можно заблуждаться в чем-то, но не в ком-то.

Червь кивнул.

Фру Оскарсон встала и вышла в детскую. Через минуту она вернулась с обоими детьми.

– Впоследствии вы сами убедитесь, что чаще всего ошибаются именно в людях. Может быть, Руссо отчасти ближе к истине, чем другие. Но уж поверьте мне: и у него есть недостатки, да еще какие!..

— Если ты так ставишь вопрос, то — да, будете должны. Но это дело отдалённого будущего. Вы, мальчики, спалились. Вам стоит залечь на дно. Потом что-нибудь для вас придумаю.

Буссе пробежал по комнате, встал рядом с папой и показал на Мартина Бека.

Жильбер недоверчиво покачал головой. Однако, несмотря на это, незнакомец смотрел на него по-прежнему благожелательно.

— Мы согласны, — заявил загнанный в угол маг крови.

— Что это? — спросил он.

– Вернемся к тому, с чего начали, – проговорил он, – я сказал, что вы оставили в Версале своего хозяина.

— Ты согласен, — поправил его Червь. — А он?

Он наклонил голову набок и разглядывал Мартина Бека. Личико у него было замурзанное, на щеке царапина, а на лбу, под светлыми волосиками, огромная синяя шишка. Глаза у него были сочного зеленого цвета.

– А я вам на это ответил, – немного мягче произнес Жильбер, – что у меня хозяина нет. Я мог бы прибавить, что, пожелай я поступить на службу, у меня был бы могущественный хозяин: я отверг одно предложение, которому многие могли бы позавидовать.

Острый ноготь указал на окаменевшего эльфа, и тогда Каин подтвердил:

— Папа, что это? — нетерпеливо повторил он.

— Он тоже.

– Вы получили предложение?

— Ты можешь решать лишь за себя!

— Это дядя, — объяснил ему папа и извиняющимся взглядом посмотрел на Мартина Бека.

Я начал понемногу закипать и раздражённо выдал:

– Да, я должен был развлекать богатых бездельников. Но я подумал, что, пока я молод, могу учиться и чего-нибудь в жизни достичь, я не должен терять драгоценного времени, тем более – унижать свое достоинство.

— Привет, Буссе, — сказал Мартин Бек.

— Мы будем ждать, пока он отомрёт? Серьёзно? А сюда точно за это время блюстители не нагрянут?

– Это похвально, – важно заметил незнакомец, – но если вы собираетесь добиться в жизни успеха, надо иметь ясное представление о своем будущем, не так ли?

Буссе проигнорировал его приветствие.

Ответом мне стал шипящий смешок. Червь подошёл к Авелю и похлопал его по каменному плечу.

– Сударь! Я мечтаю стать врачом.

— Как его зовут? — спросил он папу.

– Прекрасное и благородное занятие. Однако у врача два пути: либо истинная наука и, значит, скромное, а подчас нищенское существование, либо наглое шарлатанство, а с ним – богатство и почести. Если вы любите истину, юноша, становитесь врачом; если предпочитаете блеск – постарайтесь прослыть врачом.

— Меня зовут Мартин, — сказал Мартин Бек. — А тебя как зовут?

— Отомрёт? — обернулся он ко мне после этого. — А он не отомрёт, если только у вас нет свитка «Камень-в-плоть». Но и в этом случае шансы на успех не превысят тридцати процентов. Жреческое высшее восстановление или чары магов земли надёжней, только полной гарантии не дадут и они!

– Сударь! Чтобы учиться, нужно много денег, не так ли?

— Буссе. А тебя как зовут?

Тридцать процентов? Так себе расклад.

– Конечно, деньги нужны, но не так уж много.

— Мартин.

— А если ничего не делать? — уточнил я.

– А вот Жан-Жак Руссо, – продолжал Жильбер, – все знает, а ведь это ничего ему не стоило!

— Малтин. Его зовут Малтин, — сказал Буссе тоном, из которого явствовало, как его изумляет то, что кого-то вообще могут так звать.

— Вариантов два: оставаться камнем и дальше или после пробуждения, он ведь сейчас спит, активировать самоуничтожение.

– Ничего не стоило? – с печальной улыбкой переспросил старик. – И вы говорите так о самом дорогом, что Господь дал человеку: о душевной чистоте, о здоровье, о сне – вот во что обошлось женевскому философу то малое, чему он научился!

— Да, — сказал Мартин Бек. — А тебя зовут Буссе.

Мы с Каином переглянулись, и эльф спросил:

– И вы называете это «малым»! – воскликнул задетый за живое Жильбер.

— Папу зовут Куйт…

— И что ты предлагаешь? Достанешь для нас свиток?

– Ну конечно! Да вы расспросите о нем и послушайте, что вам скажут.

— Курт, — поправила его Лена.

— Не достану, — покачал головой Червь. — Но если ваш… товарищ недееспособен, за него может поручить кто-то другой… — И змеиные глаза с вертикальным зрачком уставились на меня. — Что скажешь, мальчик?

– Прежде всего он – великий музыкант.

— Папу зовут Курт, маму зовут… Как тебя зовут?

Разумеется, я мог ответить отказом, более того — не было никакого смысла связывать себя ненужными обязательствами, но мы неплохо сработались, поэтому начал с выставления дополнительных условий.

– Это потому, что Людовик XV с чувством пропел:

Он показал на маму, и она сказала:

— Соглашение действует лишь до тех пор, пока Авель не оживёт и не примет обязательства на себя.

«Над милым слугою утратила власть я…». Однако это вовсе не значит, что «Сельский мечтатель» – хорошая опера.

— Ингрид. Ты ведь знаешь, да?

Червь кивнул.

– Он – известный ботаник. Достаточно прочесть его письма, из которых я, по правде говоря, достал всего несколько страниц. Но вы-то должны об этом знать, раз занимаетесь сбором трав.

— И в любом случае я не кинусь сломя голову выполнять задание, если буду занят другим квестом!

— Да.

– Иногда бывает, что человек считает себя ботаником, а на самом деле он лишь…

На этот раз кивок последовал после явственной заминки, но всё же последовал, и Каин с облегчением перевёл дух. Рано радовался: наш наниматель не преминул внести встречное условие.

– Договаривайте, сударь.

— Тогда и второму заклинанию обучу, когда Авель примет на себя обязательства или ты сочтёшь возможным принять участие в предложенном мной мероприятии! — заявил он.

Он подошел к дивану и положил пухленький грязный кулачок на плечо Мартину Беку.

– А на самом деле он лишь травник, да и то…

Я поморщился, но всё же махнул рукой.

— Ты был сегодня в парке? — спросил Мартин Бек.

– А вы сами кто, травник или ботаник?

— Идёт!

Буссе замотал головой и заявил звонким голоском:

– Конечно, травник, и притом из самых скромных и несведущих, если принять во внимание, как много на земле растений и цветов…

— Спасибо, Джон! — поблагодарил меня Каин и зло глянул на Червя. — Ничего этого не случилось бы, назначь ты место встречи где-нибудь поближе!

— Я не иглаю в палке. Я поеду в автомобиле.

— Мы на кладбище, мальчик! — фыркнул наставник. — Все катакомбы — одно сплошное захоронение, но этот зал — кладбище официальное. Лишь отсюда можно открыть переход на план Смерти!

– Но Руссо знает латинский язык, не так ли?

— Да, — сказала мама успокаивающим тоном. — Скоро-скоро мы поедем в автомобиле.

— Так открывай! — нервно попросил я, заслышав шум в приведшем нас сюда коридоре.

– Очень плохо.

Червь тянуть с этим не стал, опустился на корточки и на удивление легко и ловко вывернул из пола ближайшую могильную плиту. За той растеклась непроницаемая серость.

– Однако я сам прочел в газете, что он перевел древнеримского писателя Тацита.

— Скоро ты тоже поедешь в автомобиле, — сказал Буссе и посмотрел на Мартина Бека взглядом, выражающим страстную мечту.

— Следуйте за мной!

– Это случилось потому, что в своей гордыне – к сожалению, любого человека временами обуревает это чувство – он хотел заниматься всем сразу. Он сам написал в предисловии к своей первой книге, единственном, кстати говоря, переводе, что плохо понимает латинский язык и что Тацит, по его мнению, – сильный противник, который очень скоро его утомил. Да нет, юноша, вопреки вашему восхищению, я должен заметить, что совершенных людей не существует. Почти всегда – уж вы мне поверьте – глубину приносят в жертву широте взглядов. Даже небольшая речка разливается во время ливня и становится большим озером. А попробуйте спустить на воду лодку, и вы очень скоро сядете на мель.

— Да, возможно.

И мы последовали, только на этот раз статую тащил уже не я, помогать Нео вызвался Каин. В остальном же — всё как и прежде: нисхождение сменилось восхождением, а потом мы выбрались на ночное кладбище под блиставший начищенным серебром грош полной луны.

– По вашему мнению, Руссо – человек поверхностный?

— Буссе умеет рулить, — довольно сказал малыш и залез на диван.

— Увидимся, мальчики! — заявил напоследок Червь, прыгнул в серость, и та заклубилась, утекла неведомо куда, обернулась обвалившейся прямоугольной ямой.

– Да, несомненно. Может быть, широтой взглядов он и превосходит других людей, но и только, – отвечал незнакомец.

— Что ты делаешь, когда хорошо играешь в парке? — спросил Мартин Бек тоном, который показался ему неестественным и неискренним.

– Многие люди были бы счастливы достичь его широты.

Нео помог Каину выставить статую в изголовье одной из могил, будто памятник.

— Буссе не иглает в палке. Буссе поедет в автомобиле, — капризно заявил малыш.

– Вы имеете в виду меня? – спросил незнакомец с добродушием, которое совершенно обезоружило Жильбера.

— Да, да, конечно, — сказал Мартин Бек. — Ясно, что ты поедешь в автомобиле.

— Надо с этим что-то делать, — вздохнул маг крови и озадаченно поскрёб затылок. — Попробую раздобыть что-то получше свитка. Может, договорюсь с каким-нибудь жрецом. И надо перекинуть точку возрождения из Альтары…

— Сегодня Буссе не будет играть в парке, — сказала сестра. — Дядя всего лишь спросил тебя, что ты делаешь, когда играешь в парке.

Я рассеянно кивнул и огляделся по сторонам.

— Дядя дурак, — отчетливо произнес Буссе.

Кладбище как кладбище. Дорожки, могилки, где-то кусты и трава, где-то памятники. Аллея с обветшалыми склепами, заброшенная на вид часовенка, немного дальше — непонятное каменное строение, слишком уж добротное для простого сарая. И кругом высокая ограда, а за ней на фоне неба выделялись силуэты островерхих крыш и печных труб.

Он слез с дивана, и Мартин Бек подумал, что надо было принести ему кулечек карамелек или что-нибудь еще. Он не имел привычку давать взятки свидетелям для того, чтобы расположить их к себе, однако, с другой стороны, ему еще никогда не приходилось допрашивать свидетеля в возрасте трех лет. Плитка шоколада в эту минуту совершила бы чудо.

Мы в городе?

– Боже сохрани! – воскликнул он. – Мне так приятное вами беседовать, что у меня и в мыслях не было вас обидеть.

— Это он говорит обо всех, — сказала сестра Буссе. — Он еще глупыш.

— И где мы вообще? — вслух продублировал мой мысленный вопрос Каин.

Буссе ударил ее и обиженно заявил:

Единственной отметкой на вызванной карте оказался замок Арнштерн, так об этом и сказал, но эльф досадливо отмахнулся.

– А что приятного я вам сказал? Я не думаю, чтобы вы стали мне льстить в благодарность за кусок хлеба и горсть вишен?

— Буссе не глупыш! Буссе холосый мальчик!

— Это я и сам вижу! Относительно Альтары мы где находимся?

Мартин Бек шарил по карманам в поисках чего-нибудь, что бы могло заинтересовать малыша, но нашел только открытку от Стенстрёма.

— Далеко на востоке.

— Иди ко мне, я тебе что-то покажу, — сказал он.

– Вы правы. Я никому не стал бы льстить за все золото мира. Но должен вам сказать, что вы – первый, кто говорит со мной, как с равным, не сердясь, как говорят с юношей, а не с ребенком. Хотя мы и не сошлись во взглядах на Руссо, в доброжелательности ваших суждений есть нечто возвышенное, и это меня к вам привлекает. Когда я с вами говорю, мне кажется, что я попал в роскошную гостиную и ставни в этой комнате закрыты. Но, несмотря на темноту, я угадываю изысканную обстановку. Только от вас зависит приотворить ставень и пролить свет на наш разговор. Но тогда, боюсь, у меня просто разбежались бы глаза.

Каин кивнул.

Буссе тут же подбежал и с любопытством посмотрел на открытку.

— Надеюсь, тут не достанут. — Он вздохнул и спросил: — Ты идёшь?

— Что это? — спросил он.

– Да вы и сами выражаетесь с такой изысканностью, в которой можно усмотреть лучшее образование, чем то, в котором вы признаетесь.

— Открытка, — ответил Мартин Бек. — Видишь, что здесь, на этой открытке?

— Задержусь, — покачал я головой.

— Лошадка. Цветочки. Андалинки.

— Смотри, не забудь точку возрождения перенести. Я вот прямо сейчас этим и займусь, — предупредил меня эльф и утопал во тьму.

– Знаете, сударь, я и сам удивлен: я впервые употребляю подобные выражения, и среди них есть такие, о значении которых я только догадываюсь, потому что слышал их один раз. Я мог встречать их в книгах, но не понимал.

— Что такое андалинки? — удивился Мартин Бек.

Я похлопал по плечу его окаменевшего напарника и двинулся к заброшенной часовенке, уселся на её ступеньку, вытянул ноги, откинулся спиной на поцарапанную дверь.

— Мандарины, — объяснила ему мама.

– Вы много читали?

— Ты как, Нео? — спросил я после этого.

— Андалинки, — повторил Буссе, показывая на открытку. — Цветочки. Лошадка. Девочка. Как зовут девочку?

Рыжебородый мертвец неопределённо пожал плечами и в ответ не вымолвил ни слова. По сравнению с собой прежним он сделался предельно немногословным и скованным в движениях. Понемногу уходили в прошлое какие-то юношеские ужимки, и свидетельствовало это отнюдь не о стремительном взрослении, скорее уж брало своё мёртвое цифровое тело. И мне это категорически не нравилось.

– Слишком много. Кое-что собираюсь перечитать. Старик удивленно взглянул на Жильбера.

Я прикрыл глаза и обратился к своему функционалу хранителя кладбища. Покопался в дополнительных настройках, загрузил сведения о текущей локации. Кладбище оказалось свободным, смотрителя здесь не было, так что я собственным произволом назначил им себя.

– Да, – продолжал Жильбер, – я читал все, что попадало под руку, – и плохое, и хорошее, я глотал все подряд. Эх, если бы моим чтением кто-нибудь руководил, если бы этот человек сказал мне, что я должен забыть, а что мне нужно запомнить!.. Впрочем, извините, сударь, я увлекся. Если ваша беседа мне дорога, это совсем не значит, что вам так же приятно меня слушать. Я вам, вероятно, помешал.

— Не знаю, — ответил Мартин Бек. — А как, по-твоему, ее зовут?

— Улла, — сказал Буссе. — Девочка Улла.

Жильбер двинулся было прочь, страстно желая, чтобы старик его удержал. Казалось, серые глаза старика видели его насквозь.

И — получилось!

Фру Оскарсон подтолкнула дочь.

– Вы мне не мешаете, тем более что моя коробка почти полна, осталось собрать только кое-какие виды мха. И еще мне говорили, что здесь встречаются прекрасные папоротники.



— Помнишь, как Улла, Анника, Буссе и Лена были в парке на качелях? — быстро спросила Лена.

– Погодите, – проговорил Жильбер, – мне кажется, я видел совсем недавно то, что вы ищете.., да, на скале.

Текущий статус: хранитель кладбища при замке Арнштерн

— Да, — с энтузиазмом воскликнул Буссе. — Улла, Анника, Буссе, Лена. Качели. Мы купили молозеное. Да?

– Далеко отсюда?

Текущий ранг: младший жрец культа Мёртвых

— Да, — сказала Лена. — Помнишь, как мы в парке встретили собачку?

– Да нет, шагах в пятидесяти.



— Да, Буссе встлетил собачку. С собачкой нельзя иглать. Собачка кусается, нельзя иглать. Да.

– А почему вы знаете, что те растения, которые вы видели, и есть папоротники?

Появились новые закладки, открылся доступ к количеству могил, плану захоронений и двум ярусам подземелий, только этого было слишком мало. Я поднялся, ухватился за покрытые патиной медные ручки и потянул на себя двустворчатую дверь. Та скрипнула ржавыми петлями, но всё же распахнулась, открыв проход в пыльное и тёмное нутро часовенки.

Родители посмотрели друг на друга, и мама кивнула. Мартин Бек понял, что малыш в самом деле вспомнил тот день, который был им нужен. Он не шевелился, сидел тихо и неподвижно и надеялся, что ничего не случится и малыш не потеряет нить.

– Я вырос среди лесов, сударь. И потом, дочь господина, в доме которого я воспитывался, тоже занималась ботаникой. У нее был гербарий, и она собственноручно надписывала каждое растение. Я подолгу разглядывал эти растения вместе с их названиями. Так вот, я видел мох, который мне когда-то был известен как камнеломка, а в ее гербарии было указано, что это мох-костенец.

Какому именно божеству она была некогда посвящена, разобрать не получилось; внутри не обнаружилось никаких предметов культа, один только голый камень, а в оценке косвенных признаков я силён не был. Да не особо и напрягался, меня всецело устроило наличие алтаря.

— А помнишь, — продолжила сестра, — как Улла, Лена и Буссе играли в классики?

– Вы интересуетесь ботаникой?

Я подошёл к нему с довольной улыбкой, напрягся и в сердцах выругался. Сказалась ограниченность моего класса в жреческих делах; если стать хранителем кладбища удалось без всякого труда, то основать храм культа Мёртвых мой некромант попросту не мог. Как не мог и захватить чужое святилище. Только осквернить.

— Да, — сказал Буссе. — Улла, Лена, классики. Буссе тоже. Да? Буссе тоже.

– Знаете, сударь, когда я слышал от Николь – это камеристка мадмуазель Андре, – что ее хозяйка не может отыскать какое-нибудь растение в окрестностях Таверне, я просил Николь разузнать, как оно выглядит. Часто даже не зная, от кого исходит эта просьба, мадмуазель Андре двумя-тремя штрихами набрасывала интересовавшее ее растение.

— Нео! — позвал я компаньона. — Ты можешь посвятить это место культу Мёртвых?

Мальчуган с энтузиазмом мгновенно отвечал на вопросы, которые задавала ему сестра, и весь разговор шел по какой-то заранее заданной схеме. Мартин Бек наконец сообразил, что это, очевидно, какая-то игра в загадки, в которую часто играют брат и сестра.

Николь забирала рисунок и передавала его мне. Я бегал по полям, по лугам, по лесам до тех пор, пока не находил нужного растения. Потом я выкапывал его лопатой, а ночью высаживал во дворе на лужайке. Когда утром мадмуазель Андре выходила на прогулку, она радостно вскрикивала:

Нео на миг задумался, склонив голову набок, затем развёл руками.

— Да, я это помню, — сказала Лена. — Буссе, Улла и Лена играли в классики. Но Анника не играла.

— Нет, дядя Джон. Служка не способен на это. Для этого нужно быть жрецом.

«Ах, Боже мой! Как странно: я его всюду искала, а оно растет совсем рядом!»

— Анника не иглала. Анника злилась. На Лену и на Уллу злилась, — важно произнес Буссе.

Я вновь выругался и вызвал полученное в Альтаре задание, только основными параметрами не удовлетворился и развернул условия его выполнения.

— Ты помнишь, что Анника разозлилась? Разозлилась и ушла.



Старик с любопытством взглянул на Жильбера. Если бы смущенный юноша не опустил глаза, занятый своими мыслями, он заметил бы в его взгляде нежность.

— Лена и Улла глупые девчонки.

Задание «Обрести приход»

— Анника сказала, что Улла и Лена глупые девчонки? Помнишь это?

Награда: повышение ранга

– Продолжайте изучать ботанику, молодой человек, – сказал старик, – ботаника – кратчайший путь к медицине. Бог ничего всуе не создавал, уж вы мне поверьте. Каждому растению рано или поздно будет посвящено описание в научном труде. Научитесь вначале распознавать простые растения, потом познакомитесь с их свойствами.

— Анника сказала, что Улла и Лена глупые девчонки, — сказал Буссе и потом энергично добавил: — Буссе не глупый мальчик.

Условия выполнения

— А что делал Буссе с Анникой, когда Лена и Улла были глупыми девчонками?

— найти храм

– Скажите, в Париже есть школы?

— Буссе и Анника иглали в плятки.

— укомплектовать штат

– Да, и среди них – даже бесплатные, школа хирургов, например, – одно из величайших благодеяний властей предержащих.

Мартин Бек затаил дыхание, и вся надежда у него была на то, что девочка знает, о чем теперь нужно спросить.

— привлечь не менее 5 прихожан

— Ты помнишь, как Буссе с Анникой играли в прятки?



– Я могу посещать занятия в этой школе?

— Да, Улле и Лене нельзя иглать в плятки. Улла и Лена глупые девчонки. Анника холосая девочка. Буссе холосый мальчик.

Обрести храм! Я активировал этот пункт и сам собой запустился процесс анализа часовенки. Разом похолодало, сгустился сумрак, закружились под потолком нематериальные тени призраков. Выскочило сообщение о недостаточном уровне благодати и тут же пропало, хрипло выдохнул Нео, просипел:

Теперь все шло отлично.

— Дядя Джон…

– Нет ничего проще. Видя ваше рвение, родители, я полагаю, согласятся с вашим выбором и смогут вас прокормить?

— Дядя тоже холосый.

Да я уже и сам обнаружил, что жреческая магия принялась тянуть благодать из моего служки, ладно хоть энергии в том пока что оставалось предостаточно. Да и потребовалось её не так уж много, почти сразу возникло новое оповещение.

— Какой дядя?



– У меня нет родителей. Но можете быть покойны: я найду работу и сумею прокормиться.

— Дядя в палке очень холосый. Дядя дал Буссе цок-цок.

Соответствие места требованиям: 76 %

Желаете сделать его святилищем культа Мёртвых?

— Дядя в парке дал Буссе цок? Помнишь?

– Конечно, конечно. А так как вы знакомы с трудами Руссо, вы должны были заметить, что любому человеку, будь он хоть потомственный принц, необходимо научиться какому-нибудь ремеслу.

[Да/Нет]

— Дядя дал Буссе цок-цок! Не цок!

— Щипчики?

— Нет. Цок-цок.



— Что сказал дядя? Дядя говорил с Буссе и Анникой? Буссе и Анника получили от дяди цок?

– Я не читал «Эмиля», а мне кажется, что именно там можно найти этот совет, не так ли?

— Буссе получил цок-цок. Анника не получила цок-цок. Не цок.

Разумеется, я ответил согласием и оказался одарён тремястами очками опыта. Вознаграждение за выполнение первого этапа задания не впечатлило, зато мы обрели храм и алтарь, а где есть алтарь, там неминуемо должен быть и алтарник.

Буссе внезапно повернулся и подбежал к Мартину Беку.

– Да.

Но просто так повысить статус Нео не вышло, для начала потребовалось прописать себя настоятелем; к счастью, и это действо, и перевод компаньона на новую должность прошли без сучка, без задоринки: никакие жреческие навыки задействовать не потребовалось, один только менеджмент.

— Буссе от тебя сумочку для цок-цок. У тебя есть сумочка для цок-цок?

– Но я слыхал, как барон де Таверне издевался над этим изречением и выражал сожаление, что не сделал из своего сына столяра.