Она повела плачущую женщину к выходу. По пути та немного успокоилась.

– Вас ведь зовут Джо-Бет? – Да.

– Проводите меня до машины… Я сама не дойду.

– Доведу, доведу, все будет хорошо, – успокоила ее Джо-Бет.

Она встала слева, чтобы закрыть Рут Гилфорд от любопытных взглядов покупателей. Ее вид мог напомнить им о собственных секретах, которые они так тщательно старались скрыть.

Мама и Уильям Уитт уже стояли у выхода Джо-Бет решила не представлять никого друг другу – тем более Рут была не в силах. разговаривать, а только попросить маму подождать у книжного магазина, который до сих пор не открылся. Луис впервые опоздала на работу. Но мама заговорила первой:

– Не беспокойся, Джо-Бет, мистер Уитт отвезет меня домой.

– Наверное, что-то с кристаллом. Он вполне мог разбиться при столкновении. Сейчас посмотрю.

Джо-Бет взглянула на Уитта. Тот был словно зачарован.

Я услышал хлопок дверцы, какой-то скрежет, несколько нецензурных слов, после чего леди вернулась на свое место.

– Ты уверена?

– Так и есть. Разбился, гаденыш паршивый! – сердито сказала она. – А я-то размечталась.

Она вдруг подумала, что мистер Уитт очень похож на тех мужчин, насчет которых ее всегда предупреждала мама. У таких замкнутых и молчаливых людей полно порочных тайн. Но маму это ничуть не беспокоило, она лишь помахала рукой.

– Плохо дело.

Я с трудом открыл глаза, принял сидячее положение и задумался. В сущности, думать тут было не о чем: магический кристалл – сердце амобилера, то же самое, что мотор для автомобиля. Без него эта грешная телега с места не сдвинется.

Мир спятил, мрачно думала Джо-Бет, ведя Рут Гилфорд к машине. Люди меняются в одно мгновение, словно долгие годы они притворялись: мама – больной, мистер Уитт – аккуратным, Рут Гилфорд – крепким орешком. Интересно, они действительно изменились или были такими всегда?

– Придется послать зов Джуффину, – устало заключил я. – Пусть за нами кто-нибудь приедет. Ничего страшного, собственно говоря, не случилось.

– Все равно обидно, – вздохнула Меламори. И тут же подскочила на месте. – Смотри, там кто-то идет.

У машины Рут опять залилась слезами: она хотела обратно в супермаркет, она не могла вернуться домой без хлопьев. Джо-Бет пообещала, что отвезет ее сама. Рут с благодарностью согласилась.

Я постарался собраться. На всякий случай – мало ли кто там может идти.

По дороге они встретили кавалькаду из четырех черных лимузинов, словно прибывших из другого измерения. Машины, урча, взбирались на Холм.

– А, вы тут? А куда вы делись? Я вас искал под землей, – голова лесничего Цвахты просунулась в открытое окно. – Ну что, у вас все в порядке? Хотите орехов? – Мокрые орехи посыпались на сиденье, несколько штук упало на пол.

«Еще гости, – подумала Джо-Бет. – Мало их тут, что ли».

Мы с Меламори изумленно переглянулись и рассмеялись. Это было как-то слишком.

– У вас есть амобилер, сэр Цвахта? – спросила Меламори.

III

– Есть. Дома, конечно. А почему вы не хотите возвращаться на этом? Вам в нем неудобно?

– Начинается, – сказал Яфф.

– «Неудобно»? – прыснула Меламори. – Грешные Магистры, да у нас кристалл разбился!

– Да? Странно, – покачал головой лесничий. – Ну ладно. Пошли ко мне.

Он стоял у самого большого окна особняка и смотрел на дорогу. До полудня оставалось совсем немного, и появление лимузинов на подъездах к Кони-Ай возвестило о прибытии первых гостей. Яфф хотел бы, чтобы Томми-Рэй был рядом и видел этот съезд, но он еще не вернулся из миссии. Не важно. Ламар оказался более чем удачной заменой. Был неприятный момент, когда Яфф сбросил маску Бадди Вэнса и показался комику в своем истинном виде, но тот быстро пришел в себя. В каком-то смысле он был даже лучше Томми-Рэя – восприимчивее и циничнее. К тому же он знал всех приглашенных на вечер памяти Бадди Вэнса лучше, чем вдова. Рошель со вчерашнего вечера все глубже погружалась в наркотическое забытье, чем Ламар и воспользовался, чтобы овладеть ею, к превеликому удовольствию Яффа. Однажды Яфф и сам хотел это сделать; нет, не хотел, а мог это сделать. Рошель, без сомнений, была прекрасна, а ее порок – постоянный еле сдерживаемый гнев – только украшал ее. Но желания плоти принадлежали другой жизни. Сейчас перед Яффом стояла более насущная проблема: надо добыть силу из гостей, собиравшихся внизу. Ламар пробежался глазами по списку, выдавая комментарии по поводу каждого приглашенного. Продажные юристы, актеры-наркоманы, бывшие шлюхи, сутенеры, развратники, наемные убийцы, белые люди с черной душой, прилипалы, кокаинисты, вознесшиеся высоко и павшие еще ниже, онанисты, эгоисты и гедонисты. Ну где еще взять силу, что защитит его, когда ему откроется Искусство? Столь испорченных, заблудших и самодовольных душ не найдешь у добропорядочных буржуа Он получит от них таких терат, каких не видывал мир. Тогда он будет готов. Флетчер умер, а его армия, если ее можно так называть, не высовывает носа из укрытия.

– А это далеко? – поинтересовался я.

– Близко. Отсюда идти часа полтора, не больше.

Между Яффом и Субстанцией больше никто не стоял.

– Ну уж нет, – решительно сказал я. – Не могу. При всем желании, просто не могу. Давайте так: вы пойдете домой, возьмете амобилер и приедете за нами, ладно?

– Ладно. Через два часа я приеду. Только больше никуда не уходите. Без меня вы можете заблудиться.

Наблюдая у окна, как подъезжающие гости обмениваются слащавыми улыбками и липкими поцелуями, он вспомнил комнату мертвых писем в Омахе, штат Небраска, где когда-то началось его знакомство с тайной. Вспомнил Гомера, что открыл ему вход в сокровищницу и погиб от ножа с тупым лезвием, – Яфф до сих пор носил этот нож в кармане куртки. Тогда смерть для него еще что-то значила и приводила в ужас. Так было, пока он не оказался в Петле и не понял, насколько нелепы эти страхи, если даже шарлатан вроде Киссуна умеет остановить время. Наверное, до сих пор прячется в своем убежище от духовных кредиторов или от банды убийц и планирует, как обрести былую силу. А может, у него и выбора уже нет.

– Как ты думаешь, он вернется? – спросила Меламори после того, как силуэт лесничего скрылся в древесных зарослях. – Или лучше все-таки послать зов сэру Джуффину? Ребята будут ехать сюда часов пять, не меньше, но так надежнее.

Последняя мысль явилась для него откровением. Он нашел ответ на вопрос, о котором, на первый взгляд, даже не задумывался. Киссун удерживал время, чтобы связать руки собственной смерти.

– Надеюсь, он все-таки вернется. Мужик совершенно сумасшедший, но Джуффин дал ему отличные рекомендации.

– Ладно, – пробормотал он.

– Думаю, это была шутка. Очередная дурацкая шутка нашего шефа. Ты слышал? Этот ненормальный спросил, куда мы подевались!

– Что? – спросил Ламар.

– Будем надеяться, что он вернется, – упрямо повторил я. – Два часа – не так уж долго. А если я немного вздремну, то, наверное, смогу сам управлять амобилером. Еще час – и мы дома! Или даже быстрее, если я буду в ударе.

– Да так, задумался. – Яфф отвернулся от окна. – Вдова уже внизу?

– Пытаюсь ее поднять.

– Конечно, попробуй поспать, – согласилась Меламори. – А я…

– А кто встречает гостей?

– А ты посиди рядом со мной, ладно? А то вдруг кошмар приснится.

– Никто.

– После такого приключения? Вполне может.

– Так займись этим.

– Да Магистры с ним, с приключением. Но все-таки я остался без амулета, а сэр Джуффин говорил, что… – Моя голова склонилась на мягкое сиденье, и я заснул на полуслове.

– Я думал, я нужен тебе здесь.



– Позже. Когда все соберутся, будешь приводить их ко мне по одному.

На этот раз сон завел меня так далеко – дальше некуда.

– Как скажешь.

Мне приснилось, что я оказался в совершенно пустом месте. Там не было ничего. Это невозможно ни описать, ни объяснить, но там действительно ничего не было – ни пространства, ни времени, ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа, ни земного притяжения, ни невесомости. Там не было даже меня. По крайней мере, присутствовать там вовсе не означало быть. Скорее уж наоборот.

– Еще вопрос…

– Всего один?

Каким-то образом, я знал новые условия игры. По крайней мере, некоторые. Отсюда можно было попасть куда угодно. Не просто в любой город, а в любой из миров, обитаемых и необитаемых – их, к моему изумлению, оказалось бесконечное множество. Я чувствовал, что не просто могу, но должен погрузиться в одну из незнакомых реальностей. Знал, что промедление опасно – если я не проявлю инициативу, один из миров возьмет меня силой.

– Почему ты меня не боишься?

«Двери между Мирами», – о них не раз говорили при мне Джуффин и сэр Маба Калох. А я погибал от любопытства, стараясь вообразить, как это может выглядеть. И вот, получил, наконец, ответ на вопрос. Здесь не было ничего, кроме этих грешных Дверей между Мирами. И все они были распахнуты настежь – добро пожаловать.

Ламар сузил и без того узкие глаза. Потом сказал:

Я замер в пустоте, с ужасом осознавая, что сейчас один из Миров возьмет меня, и я никогда не найду дорогу обратно, в Ехо. Такой исход казался мне катастрофой. Я хотел вернуться домой. Какая разница, где я когда-то родился? Мое место – в Ехо, и я хотел там остаться, потому что… Потому что так правильно.

– Я пока еще сохранил чувство юмора. – И, не дожидаясь реакции Яффа, отправился вниз исполнять обязанности хозяина вечеринки.

Нужно было удирать отсюда, немедленно. Удирать обратно, в Магахонский лес, где в никуда не годном служебном амобилере Управления Полного Порядка спал сэр Макс, – тот я, которым мне очень нравилось быть. Но я не знал, какая дверь в этой бесконечности ведет домой.

Яфф опять повернулся к окну. К воротам подъехал еще лимузин, на этот раз белый; шофер показал привратнику приглашение.

Я приказал себе оставаться на месте. Но легко сказать – оставаться! Незнакомые миры были намерены наложить на меня лапу. Я чувствовал их жадность и неумолимую силу, которой не было никакого дела до моих желаний, надежд и планов на будущее. Что я мог противопоставить этой силе? Только врожденное упрямство, которое в свое время чуть не загнало в могилу моих бедных родителей. И еще иррациональную нежность к мозаичным мостовым Ехо, да привычку начинать свое утро с кружки камры. И бесконечную любовь к друзьям, это пронзительное ясное чувство, о котором я до сих пор не подозревал. И серые глаза Меламори, в которых поселилась наша общая тоска о несбывшемся.

– Один за другим, – пробормотал Яфф. – Один несчастный за другим.

Не так уж мало, но все равно недостаточно. Я чувствовал, что исчезаю, медленно, но верно погружаюсь в трясину чужой реальности и новой, уже почти сформулированной судьбы.

Звонкая оплеуха вернула меня к действительности. Я подскочил, оглушенный, ошарашенный и бесконечно счастливый. В этот момент я не помнил, что со мной случилось. Лишь смутно чувствовал, что избавился от какой-то опасности. Вот только от какой?..

Грилло принесли приглашение на прием в середине утра лично в руки. Курьером оказалась Эллен Нгуен. Она вела себя очень приветливо и не выдала ни намека на их вчерашнюю встречу. Грилло пригласил ее в номер, но Эллен отказалась.

Меламори, бледная и перепуганная, смотрела на меня во все глаза.

– Много работы в особняке. Рошель совсем отключилась. Не думаю, что она тебя узнает. Но приглашение тебе понадобится. Имя впиши, какое хочешь. Там куча охраны, так что не потеряй. На такой вечеринке без приглашения охранника не уболтаешь.

– Что случилось? – жалобно спросил я. – Почему ты дерешься? Что, я начал к тебе грязно приставать? Я во сне много чего вытворяю, но сих пор был уверен, что не способен на…

– А ты там будешь?

– Грешные Магистры! Если бы приставать! Извини, что я тебя стукнула, но нужно было как-то тебя разбудить. Ты… ты начал исчезать. Боюсь, еще немного, и ты исчез бы окончательно.

– Нет, что ты.

– Плохо дело, – я встряхнулся, пытаясь прийти в себя. – Куда это я мог деться? Идиотизм какой-то. И как это выглядело?

– Ты же сама сказала, что идешь в Кони-Ай.

– Ужасно! Когда ты заснул, я послала зов сэру Джуффину, рассказала ему подробности нашей охоты на Джифу. Заодно попросила послать зов этому психу, местному лесничему, проконтролировать, чтобы тот не вздумал завалиться спать, оставив нас без амобилера. Потом мы немного потрепались, ну ты же его знаешь…

– Только для подготовки. Когда прием начнется, я уйду. Не хочу быть среди этих людей. Они паразиты. Никто из них на самом деле не любил Бадди. Это шоу.

– Знаю, – невольно улыбнулся я. – И что было потом?

– Ладно, я тебе расскажу, что там было.

– Хорошо. – Она повернулась, чтобы уйти.

– Потом шеф вдруг сказал мне, чтобы я за тобой присматривала. Дескать, у него сердце не на месте, потому как ты спишь без своего амулета. Очень вовремя! Когда я посмотрела на тебя, ты был уже полупрозрачный и становился все прозрачнее… Так быстро! Я чуть не рехнулась от страха. А потом подумала, что беда случилась с тобой во сне, значит, нужно тебя разбудить, и все станет хорошо. Как видишь, получилось.

– Может, поговорим еще?

– Ага, получилось, – согласился я, машинально потирая распухшую скулу. – Какая ты умница! Со мной действительно случилось что-то паршивое, вот только что?

– О чем? У меня мало времени.

– Я думаю, тебе обязательно нужно вспомнить, – сказала Меламори. – Макс, вспомни, пожалуйста.

– О нас. О том, что случилось вчера.

– Можно попробовать. Следи, чтобы я не исчез. Только в следующий раз не лупи так сильно, ладно?

– А разве я сильно? – простодушно спросила эта хрупкая леди. И покраснев почти до слез, виновато прошептала: – Я не хотела, чтобы тебе было больно. Прости.

– Что случилось, то случилось. О чем тут говорить?

– Ничего, – улыбнулся я. – В каком-то смысле, это было даже приятно. Я буду беречь этот синяк как память о чудесном вечере. Должен ведь быть какой-то магический способ не давать ему заживать?

– Может, попробуем повторить?

– Единственный известный мне способ – время от времени повторять процедуру, – ласково сказала Меламори. – Если тебе понравилось, я готова проделывать это ежедневно. Ты не отвлекайся, Макс. Вспоминай.

– Не думаю, – сказала она.

Легко сказать – «не отвлекайся».

– Ты не дала мне шанса…



– О нет, – перебила она, словно не давая ему сказать глупость. – Мне было хорошо с тобой… Но все изменилось.

Я прикрыл глаза, расслабился и позволил себе задремать. Не заснуть, а именно задремать, оказаться на хрупком неосязаемом пороге между сном и явью. Это мой старый проверенный способ вспоминать, что приснилось. Он сработал и на сей раз.

– Со вчерашнего дня?

Я чуть не захлебнулся от обрушившегося на меня потока воспоминаний. Еще немного, и они унесли бы меня обратно, в сон. Но я вовремя открыл глаза и, превозмогая себя, помотал головой, разгоняя сладкие остатки дремы.

– Да. Я не могу сказать, что именно… – Фраза повисла в воздухе. Потом Эллен начала снова: – Мы же взрослые. Мы знаем, как это бывает.

– Вспомнил? Неужели дело так плохо? – испуганно спросила Меламори. – На тебе лица нет.

Он уже хотел сказать: нет, он не знает, как и что бывает, – но решил сохранить остатки собственного достоинства.

– Плохо, наверное. Или нет? Не знаю. Пошлю зов Джуффину. Он-то должен знать, что со мной случилось. Кажется, я мог просто исчезнуть неизвестно куда, представляешь?.. Можно я возьму тебя за руку? Мне страшно.

– Будь там поосторожнее, – сказала она и снова повернулась, чтобы идти.

Меламори молча кивнула и сама обхватила мою лапу ледяными ладошками. Я немного успокоился и послал зов сэру Джуффину Халли. Торопливо пересказал ему свой странный сон. Джуффин не перебил меня ни разу, что настораживало.

Он не удержался и съязвил:

– Спасибо и на этом.

«Я как раз ожидал чего-то в этом роде, – сообщил шеф, когда я завершил свой сбивчивый рассказ. – Хорошо, что амулет спас тебе жизнь, но очень плохо, что он сгорел. Второго такого у меня нет. Впрочем, его просто не существует в природе. У Великого Магистра Ордена Потаенной Травы была только одна головная повязка, к сожалению. Он, видишь ли, не любил излишеств. Ничего страшного, Макс, просто теперь придется срочно учиться некоторым вещам. Тебе все равно пришлось бы осваивать мудреную науку путешествий между Мирами, но я думал, что это случится через несколько лет. Ладно, принято полагать, что все к лучшему. Может, оно и так. А сейчас просто постарайся не засыпать, пока не доберешься до меня, вот и все. Потерпишь?»

Она одарила его своей легкой загадочной улыбкой и ушла.

«Потерплю… Джуффин, а со мной точно все будет в порядке? Я не хочу покидать Ехо!»

«А если другой Мир будет так же прекрасен, как Кеттари? – лукаво спросил шеф. – Все равно не хочешь?»

«Нет. Мне нужно быть здесь, в Ехо. Я так хочу, это правильно. Мне трудно объяснить, но…»

«Не нужно ничего объяснять, Макс. Я рад, что ты так говоришь, потому что, по большому счету, все зависит только от тебя. С тобой все будет в полном порядке, если ты не завалишься спать, не повидавшись со мной, обещаю».

IV

«Ни за что не завалюсь, – твердо сказал я. – А отсюда они меня не заберут?»

Возвращение Томми-Рэя в Гроув затянулось, но для Теслы с Раулем дорога оказалась еще более долгой, правда, по причинам не столь метафизическим. Во-первых, машина у Теслы была так себе. К тому же ей изрядно досталось в последнее время. Во-вторых, хотя прикосновение нунция и вытащило ее из объятий смерти, оно имело побочные последствия. Тесла обнаружила их после пересечения границы.

«Нет, пока ты бодрствуешь, никто тебя не заберет, можешь не переживать. Я вас обоих очень жду. Отбой!»

Меламори заметила, что я расслабился, и адресовала мне вопросительный взгляд. Я поспешил ее успокоить.

Хотя она вела реальную машину по реальной дороге, ощущение этой реальности было зыбким. Она проваливалась в другие измерения и на иные уровни сознания. Она раньше ездила и под кайфом, и пьяная, но нынешнее состояние было другим. Ее мозг будто извлекал кусочки воспоминаний об ее экспериментах, с галлюциногенами и транквилизаторами и заставлял прочувствовать все заново. В какой-то момент она поняла, что скулит, как дикое животное (она слышала свой голос как бы со стороны). Потом ей показалось, что шоссе исчезло и она парит в воздухе. Дальше пришли мысли грязнее нью-йоркского метро. Нужно было просто резко повернуть руль, чтобы покончить с этим фарсом. Останавливали две вещи. Первая – запах страха, исходивший от сидевшего рядом Рауля, который вцепился в панель так, что побелели костяшки пальцев. Вторая – воспоминание о Петле Киссуна. Оно было менее реальным, чем дорога и запах Рауля, но столь же настойчивое. Сам Киссун и Троица, как он назвал это место, увлекали Теслу к себе. Она почти физически ощущала, что ее затягивает. Тесла сопротивлялась, хотя и не очень охотно. Несмотря на то, что она радовалась возвращению в свой мир, увиденное и услышанное в Троице разбудило в ней почти болезненное любопытство. Чем больше она сопротивлялась, тем быстрей уходили силы. Когда путешественники добрались до окраин Лос-Анджелеса, сны наяву ежеминутно заслоняли реальность.

– Джуффин говорит, что все будет в порядке. Главное, чтобы я не заснул раньше времени. Как ты думаешь, Цвахта скоро вернется? Два часа уже прошло?

– Почти.

– Нам нужно остановиться, – сказала Тесла и отметила, что язык у нее заплетается. – Не то я убью нас обоих.

Меламори перебралась на заднее сиденье, села рядом со мной и обняла меня за плечи.

– Не исчезай никуда, Макс, ладно? – попросила она.

– Хочешь спать?

– И не подумаю. Так легко ты от меня не избавишься.

– Не знаю, – ответила она, опасаясь, что сон не решит проблемы, а принесет новые. – Хотя бы просто отдохнуть. Выпить кофе и привести мысли в порядок.

– Не нужно так шутить. Я не хочу от тебя избавляться. Знаешь, все – такие пустяки по сравнению с этим. Такая чепуха! Ты меня сегодня целых три раза напугал. Сначала Тонкая Смерть, потом выстрел из бабума, а теперь еще это… Но ты сидишь здесь, живой, и это так здорово!

– Здесь?

– Полностью с тобой согласен.

– Что «здесь»?

Я попытался улыбнуться, но вместо этого позорно шмыгнул носом, уже который раз за день. Совсем распустился.

– Остановимся здесь?

Мы с Меламори молча сидели в обнимку, изо всех сил стараясь не разреветься, где-то посередине между бесконечной печалью и невыразимым счастьем. Было так хорошо, что мне захотелось остановить время, но я этого не умел – пока, во всяком случае.

– Нет, – сказала она. – Поедем ко мне. Это в получасе езды отсюда. Поехали.



«Ты уже едешь, детка, – сказало ее сознание, – и никогда не остановишься. Ты же воскресла. Чего ты ждала? Что жизнь останется прежней? Забудь. Ничто и никогда больше не будет прежним».

Шум подъезжающего амобилера вывел нас из оцепенения, вернул к действительности. Большие круглые глаза лесничего внимательно уставились на нас из окна.

Но западный Голливуд не изменился: все тот же город мечты с его барами и стильными магазинчиками, где Тесла покупала украшения. Она свернула с Санта-Моники налево на Норд-Хантлидрайв, где жила уже пять лет с тех пор, как переехала в Лос-Анджелес. Близился полдень, город пожирал смог. Тесла поставила машину в подземный гараж, и они с Раулем отправились в квартиру номер пять. Окна ее соседа, злобного угрюмого человечка, с которым за пять лет она обменялась тремя фразами (две из них – оскорбления), были открыты, и он, без сомнения, заметил гостя Теслы. Минут через двадцать он оповестит весь дом, что мисс Одинокое Сердце, как он ее прозвал, вернулась вся в грязи и в сопровождении Квазимодо. Пусть его. Были более насущные проблемы, например, как попасть ключом в замочную скважину. Рауль пришел на помощь, взял ключ из ее дрожащих пальцев и открыл дверь. Как обычно, квартира походила на зону стихийного бедствия. Тесла оставила дверь открытой и распахнула окна, чтобы проветрить, потом прослушала автоответчик. Дважды звонил ее агент с известием, что сценарий не принят. Звонила Саралин, спрашивала, не знает ли Тесла, где Грилло. Потом звонила мать, чье сообщение было скорее перечислением преступлений, совершенных против нее миром вообще и отцом в частности. Последним был звонок от Микки де Фалько. Он зарабатывал тем, что озвучивал стоны в порнофильмах, и ему требовалась партнерша. На заднем плане лаяла собака. «И как только вернешься, – закончил он, – забери этого долбаного пса, пока он не выжил меня из дома». Тут она заметила, что Рауль изумленно смотрит на нее.

– Грустите? – деловито спросил он. – Не стоит так расстраиваться из-за амобилера, да еще и казенного.

– Мои знакомые, – сказала она, когда голос Микки затих. – Болтуны, да? Слушай, я полежу, ладно? Здесь все как обычно – холодильник, телевизор, туалет. Разбуди меня через час, хорошо?

Мы с Меламори переглянулись и рассмеялись. Сэр Цвахта подождал, пока мы успокоимся, и озабоченно спросил:

– А я обязательно должен ехать вместе с вами в Ехо? Или вы сами доберетесь?



– Разумеется, мы доберемся, – заверил его я. – Спасибо, что выручили.

Я уселся за рычаг новенького амобилера лесничего.

– Через час.

– Мы завтра же пришлем кого-нибудь, он вернет вашу телегу и заберет это сокровище, – я махнул в сторону нашего транспортного средства. – Поставит новый кристалл и заберет.

– Хорошо бы чаю, но некогда. Я нормально говорю? – спросила она, заметив, что его изумление не проходит.

– Ты такой хороший организатор, Макс, – ехидно сказала Меламори. – А ты уверен, что ничего не забыл?

– Да… – ответил он неуверенно.

– Кажется, ничего.

– Слова сбиваются?

– А это? – Она торжественно помахала моей дорожной сумкой.

– Да.

– Ну да, конечно, – смущенно улыбнулся я. – Не голова, а решето. Кидай ее куда-нибудь и садись рядышком. Сейчас я тебя прокачу. Хорошей ночи, сэр Цвахта, спасибо за помощь.

– Оно и понятно. Ну ладно, квартира в твоем распоряжении. На звонки не отвечай. Увидимся через час.

– А разве я вам помог? – удивился лесничий. – Хорошей ночи, господа. Странный вы народ, Тайные Сыщики.

Она ушла в ванную, полностью разделась и оценивающе взглянула на душ, потом плеснула себе на лицо и грудь холодной воды и ушла в спальню. Там было жарко, но открывать окно она не стала. Ее ближайший сосед Рон обычно просыпался – как раз в это время – и слушал оперу. Пришлось выбирать между жарой и «Лючией де Ламмермур»*. Тесла предпочла потеть.





По лесу я ехал очень осторожно, гораздо осторожнее, чем обычно: очень уж не хотелось угробить еще и этот амобилер. Но когда мы, наконец, вырулили на дорогу, я дал себе волю. Мы не ехали, а летели; я почти уверен, что колеса амобилера не касались земли. Меламори была совершенно счастлива.

Предоставленный самому себе, Рауль нашел в холодильнике какую-то еду и сел у окна. Он весь дрожал. Он не испытывал такого страха со дня, когда Флетчера охватило безумие. Теперь, как и тогда, мир резко и без предупреждения изменился, а он не знал, что ему делать. В глубине души он уже перестал надеяться на возвращение Флетчера. Миссия, где он нес свою вахту, превратилась в посмертный памятник. Он надеялся умереть там в одиночестве, постепенно утратив разумные навыки. Ведь он не умел писать ничего, кроме своего имени. Большинство предметов в квартире этой женщины оставались для него полнейшей загадкой. Он ощущал себя потерянным.

– А так я тоже смогу? – спросила она.

Крик в соседней комнате отвлек его от жалости к себе.

– Ты? Ты еще и не так сможешь.

Леди заулыбалась от удовольствия.

– Тесла?

– Ты правда так думаешь?

Вразумительного ответа не последовало, только приглушенные крики. Он встал и пошел на звук. Дверь спальни была закрыта. Он стоял в нерешительности, положив руку на дверную ручку и боясь войти без приглашения. Но тут он услышал новые крики и распахнул дверь.

– Правда, правда, – заверил я ее.

Классическая опера Гаэтано Доницетти.

Весь остаток пути мы оба молчали. Ни в одном языке не существует слов, которые были нам нужны, но сумасшедшая поездка сквозь темноту вполне заменяла разговор. В сущности, так было даже лучше.

Никогда в жизни он не видел обнаженной женщины, и вид Теслы, распростертой на кровати, приковал его к месту. Ее руки, лежавшие вдоль тела, судорожно сжимали простыни, голова моталась из стороны в сторону. Ее полупрозрачное тело напомнило ему о том, что случилось на дороге у миссии. Она снова уходила от него. Обратно в Петлю. Крики превратились в стоны. И стонала она не от удовольствия. Ее уводили насильно.



Он громко позвал ее по имени. Внезапно она села и уставилась на него, расширив глаза.

– Приехали, – упавшим голосом сказала Меламори, когда я свернул на улицу Медных горшков и лихо притормозил возле Тайного входа в Дом у Моста.

– Боже! – Она задыхалась, словно только что бежала. – Боже. Боже.

– Приехали, – согласился я. – Знаешь, там, откуда я родом, это слово употребляется и в другом значении. Так говорят, когда имеют в виду, что, мол, допрыгались, или дошли до ручки. Или, как сказал бы сэр Андэ Пу, «полный конец обеда».

– Ты кричала… – начал он, чтобы как-то объяснить свое присутствие.

– Ой, как верно! – Меламори рассмеялась, и мы зашли в Управление.

Сэр Джуффин Халли сидел в своем кресле, уставившись в одну точку. Я всегда побаивался этого его неподвижного взгляда, тяжелого, как старинный утюг. Но, увидев нас, Джуффин заулыбался и даже привстал нам навстречу.

Она только сейчас осознала ситуацию: ее нагота, его смущение… Она потянулась за простыней, чтобы накрыться, но ее отвлекли мысли о только что пережитом.

– С Джифой и его пассией вы разобрались отлично, – сразу же сказал он. – Ребятам из полиции будет приятно узнать, что мы так быстро отомстили за Шихолу. А мне было весьма приятно узнать, что ты, Макс, так любишь справедливость. И иногда даже умеешь ее восстанавливать – если повезет. Ты тоже молодец, Меламори. Все было просто великолепно, особенно твоя выдержка, так что прими поздравления. Ну, вроде, с этим все.

– Я была там, – сказала она.

– Чем хвалить, дайте лучше глоточек бальзама, – проворчал я. – С ног валюсь. Вам же известна печальная судьба моей бутылки?

– Я знаю.

– Известна, известна. Надо же! Впервые ты умудрился взять свою бутылку, а не мою – и на тебе.

– В Троице. В Петле Киссуна.

– Судьба мудра, – наставительно сказал я. – Она ясно дает нам понять, что я должен и впредь расхищать ваши запасы. И тогда все будет хорошо.

Пока они ехали к побережью, она подробно описала, что случилось, когда ее вылечил нунций, – отчасти чтобы закрепить детали видения в памяти, отчасти чтобы выпустить свои переживания, запечатанные в клетке сознания, и разделить с кем-то груз впечатлений. Она рассказала, насколько мерзок был Киссун.

– Логика железная, – Джуффин полез в стол. – Ладно уж, держи, нахлебник. Надо похлопотать у сэра Донди Мелихаиса, чтобы выделил нашему отделу специальную статью расходов на твою маленькую причуду.

– Ты видела его? – спросил Рауль.

Я сделал два хороших глотка бальзама Кахара. Восхитительная бодрость хорошо выспавшегося человека – как же я люблю это ощущение! Я снова был легким, как ветер, жизнь стала простой и прекрасной. Я восхищенно покрутил головой.

– Я не дошла до хижины. Но он тащил меня туда. Я чувствовала. – Она схватилась за живот. – Он и сейчас меня тянет.

– Здорово, – И обернулся к Меламори. – Очень рекомендую.

– Я здесь. Я тебя не пущу.

– Лучше я просто пойду домой и просплю целые сутки, – вздохнула она. – Тем более, вам сейчас будет не до меня, – Она повернулась к шефу. – Сэр Джуффин, Макс больше не исчезнет? Это точно?

– Я знаю и рада этому. Возьми меня за руку, а? Он нерешительно приблизился к кровати.

– Точно. А если исчезнет, я его отовсюду достану. Это я тебе обещаю. Ты довольна?

– Пожалуйста, – попросила она. Он взял ее руку.

– Ага.

– Я опять видела тот город, – продолжала она – Он казался таким реальным, только там никого нет, вообще никого. Он словно декорация, будто там готовят какое-то шоу.

Меламори продемонстрировала нам жалкое подобие улыбки, подошла ко мне и неожиданно чмокнула в щеку.

– Шоу?

– Это-то хоть можно, надеюсь, – горько усмехнулась она. – Никаких возражений со стороны стервозной судьбы, орды Темных Магистров и прочей роковой сволочи? Хорошей ночи, господа, я уже стоя сплю.

– Утра! Уже утро, Меламори. Так что, хорошего утра, – крикнул ей вслед сэр Джуффин.

– Понимаю, это звучит бессмысленно. Я просто описываю свои ощущения. Там должно произойти что-то ужасное. Самое страшное, что можно вообразить.

Я же открывал и закрывал рот, как вытащенная на сушу рыба. Джуффин покосился на меня с сочувственным любопытством, я растерянно развел руками. Тема была явно не для дискуссии.

– Ты не знаешь, что?

– И что мы теперь будем делать? – спросил я.

– А может, оно уже случилось? – сказала она. – Может, поэтому там и нет никого? Нет. Нет. Не то. Еще ничего не произошло, все в будущем.

– Как что? Ужинать. Или завтракать. Жрать будем, короче говоря. Дождемся ребят, переложим на их крепкие плечи все заботы об этом Приюте Безумных и отправимся ко мне. Ты будешь сладко спать, а я… Я буду петь тебе колыбельную. Маба обещал подпевать, так что можешь быть абсолютно спокоен. После наших песенок ты проснешься там, где положено, гарантирую.

Она попыталась разобраться, что она видела. Если бы это была декорация к фильму, какую бы сцену там снимали? Перестрелку на главной улице? Горожане заперлись в своих домах, пока Белые шляпы и Черные шляпы выясняют отношения? Возможно. А может, город оставили из-за страха перед чудовищем? Классический фильм ужасов пятидесятых – монстр, разбуженный ядерными испытаниями…

– Не сомневаюсь, – улыбнулся я. – А потом? Что, всякий раз, когда мне приспичит поспать, вы с сэром Мабой будете сидеть рядом и держать меня за ручку? Вам же надоест, я вас знаю.

– Похоже на то, – сказала она вслух.

– Ну уж нет! Такую проблему надо решать раз и навсегда. Если уж Коридор между Мирами положил на тебя глаз, он от тебя не отстанет. Тут только один выход: отправиться туда с хорошим проводником. Ты пройдешь этот фантастический лабиринт, заглянешь во все Двери, увидишь Миры, которые за ними скрываются, научишься различать их по запаху и свету. Словом, в твоем распоряжении окажется карта. И когда Коридор между Мирами снова призовет тебя, ты будешь не несчастной жертвой, а веселым путешественником, который сам выбирает, куда ему идти, и сам решает, когда он должен вернуться. По-моему, отличное приключение! Тебе действительно невероятно везет, Макс. Я знаю немало могущественных людей, которые потратили целые столетия на то, чтобы попасть в это место, но оно не захотело принимать их. А тебя – пожалуйста! Многие Великие Магистры древности лопнули бы от зависти, если бы узнали.

– Что?

– Похоже на кино про динозавра. Или гигантского тарантула. Не знаю. Но очень похоже. Господи, как бессмысленно! Я что-то знаю об этом месте, но никак не получается вспомнить, что именно.

– Звучит неплохо. Но что будет потом? – снова спросил я. – Теперь я обречен, засыпая, всякий раз попадать в это место? В Коридор между Мирами? А как же остальные сны? Возможно, по сравнению с бесконечностью новых Миров они ничего не стоят, но все же мне не хотелось бы их терять. Я вообще ничего не хочу терять, Джуффин.

Из соседней квартиры послышалась мелодия Доницетти. Тесла могла бы спеть ее наизусть от начала до конца, если бы у нее был голос.

– Если не хочешь, значит, не потеряешь, – отмахнулся шеф. – Ты так и не понял, Макс. Ты станешь не узником этого странного места, а его хозяином. Ты даже не представляешь, что это такое.

– Пойду сварю кофе. Надо взбодриться. Слушай, сходи к Рону, попроси у него молока, ладно?

– А вы? – с замирающим сердцем спросил я.

– Да, конечно.

– Я? Да, я там уже неплохо освоился. Так что знаю, о чем говорю. Жуй, сэр Макс, жизнь прекрасна.

– Скажешь, что ты мой друг.

Я послушно уткнулся в тарелку. Аппетит я успел нагулять отменный, что правда, то правда.

Рауль встал с кровати и отпустил ее руку.



– Квартира номер четыре! – крикнула она ему вслед, потом пошла в ванную и приняла душ, продолжая думать про город.

Через полчаса к нам присоединился усталый сэр Кофа.

Когда она вылезла из-под душа и натянула чистые джинсы и футболку, вернулся Рауль. И тут же зазвонил телефон. На том конце провода возникли опера и голос Рона:

– Ну что, полный разгром Магахонских Лис, мальчик? – приветливо спросил он. – Кажется, ты красиво отыграл свою партию.

– Слушай, где ты его нашла? – спросил Рон. – А брат у него есть?

– Вы так думаете?

– У меня что, нет права на частную жизнь? – сказала она.

Я был польщен. В отличие от Джуффина, сэр Кофа Йох никогда не был щедр на комплименты.

– Не надо было его демонстрировать, девочка, – возразил Рон. – Кто он, шофер? Морской пехотинец? Он такой крупный…

– Я так говорю. Что я думаю – это мое дело, правда? – усмехнулся Мастер Слышащий. И тут же посерьезнел. – Весь город только об этом и говорит. И будет говорить еще невесть сколько. Давно такого шума не было. Кстати, ты что, действительно приволок в Управление мешок с головой рыжего Джифы? Народ уверен, что ты собираешься выставить ее напоказ перед своим домом. Они считают, что у вас, в Пустых Землях, так принято.

– Не без этого.

– Хорошего утра, господа.

На пороге появился Лонли-Локли, внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

– Если ему станет скучно, пришли его ко мне.

– Предчувствия меня не обманули? – спросил он. – Что-то ты больно потрепанный.

– Зато живой.

– Он будет польщен, – заявила Тесла и повесила трубку. – У тебя появился поклонник, – сообщила она Раулю. – Рон считает, что ты очень сексуальный.

– Надеюсь, что так, – Шурф уселся рядом и наполнил камрой свою кружку.

Вопреки ее ожиданиям, Рауль не выглядел удивленным. Поэтому она спросила:

– Вы уже жуете, или еще? – В кабинет просунулась сердитая физиономия Мелифаро. – В любом случае, я тоже хочу. Устал, как не знаю кто! Ты что, действительно привез голову этого несчастного, Макс? Ты уверен, что это будет смешно? По-моему, перебор.

– Думаешь, среди обезьян есть геи?

Я скорбно вздохнул, а Джуффин с Кофой злорадно захихикали.

– Геи?

– Знаете, где была добыча Магахонских Лис? – гордо спросил Мелифаро. – Ночной Кошмар, ты сейчас съешь свою скабу!

– Гомосексуалисты. Мужчины, предпочитающие мужчин.

– А Рон такой?

– Догадываюсь, – меня внезапно осенило. – В их амобилере, да? Они же решили навсегда удрать из Ехо. Конечно, сэр Атва прихватил с собой добришко. А я хорош, даже не удосужился обыскать эту грешную телегу… Но ты-то как узнал? Неужели успел съездить в Магахонский лес? Извини, но не верю!

– Рон? – засмеялась она. – О да, Рон такой. Такой у меня сосед. Потому он мне и нравится.

– Делать мне нечего, по лесам мотаться. Барахло нашел лесничий, этот смешной сэр Цвахта. Подозреваю, что он сначала набил собственные карманы, а потом отправил мне зов, за ним это водится. Ну, да ладно. По идее, ему все равно причитается какая-то награда за такое доброе дело, так что… – Мелифаро умолк, махнул рукой, рухнул в кресло и захрустел поджаристыми пирожками.

Тесла стала насыпать в чашки растворимый кофе. Как только она услышала шуршание гранул, соскальзывающих с ложки, перед ней снова возникло видение.

Я же занялся самобичеванием.

Она уронила ложку. Повернулась к Раулю. Он был далеко от нее, на другом конце комнаты, которая начала заполняться песком.