Я кивнул.

— И тем не менее. Вы не знаете, кто это мог быть?

— Нет.

— Значит, в последнее время вы ни с кем не ссорились? Никто не мог затаить на вас зло?

— Знаете, на меня столько народу в обиде, что я уже сбился со счета. Но никто из них не стал бы стрелять в мой дом. По крайней мере мне так кажется.

— Полагаю, один из таких обиженных — мой коллега Слокум? — Я посмотрел на нее, но ничего не сказал. — Это случилось на церемонии прощания с его женой, — напомнила Ведмор. — Мне известно, что вы сделали. Я знаю, вы ударили Слокума.

— Господи, вы думаете, это сделал Слокум?

— Нет, — резко ответила она. — Я так не считаю. Но не может ли быть такого, что вы еще кого-то избили, а потом благополучно забыли об этом? Вероятно, мне стоит составить список?

— Ничего я не забыл… просто… я потрясен, понимаете?

— Конечно. — Она покачала головой. — Знаете, вам повезло.

— В чем? Что мне разбили пулей окно?

— На вас не подали иск за нападение на полицейского.

И тут я все понял.

— Да, он не подал иск. Я лично говорила с ним об этом. И вам повезло. Будь я на его месте, либеральничать бы не стала, я бы точно вас засудила. И надолго.

— Почему же он не захотел?

— Не знаю. Мне не показалось, что вы с ним друзья. Думаю, он намерен сам все уладить. Сомневаюсь, что он стрелял в ваше окно, однако я бы на вашем месте вела себя поосторожнее, особенно на дороге. Если не он сам, то кто-нибудь из его приятелей может оштрафовать вас за нарушение скорости.

— Может быть, это и был один из его приятелей?

На лице Ведмор появилась тревога.

— Полагаю, мы не должны сбрасывать этот вариант со счетов. Когда из стены вашего дома вытащат пулю, мы проверим, не подходит ли она к оружию, которое обычно используют полицейские. А сейчас, пока у вас есть такая возможность, попробуйте вспомнить, не переходили ли вы еще кому-то дорогу?

— В последние дни… все было так странно, — признался я.

— Насколько странно?

— Думаю… стоит начать с поездки моей дочери в гости.

— К Слокумам?

— Совершенно верно. Там произошел один инцидент…

— Какой еще инцидент?

— Келли и Эмили, дочка Слокума, играли в прятки. Келли спряталась в шкафу в спальне Слокумов, в этот момент туда вошла Энн, чтобы поговорить по телефону. Заметив Келли, Энн очень разозлилась и так напугала мою дочь, что та позвонила и попросила меня забрать ее.

— Понятно. И это все?

— Н-нет… Даррен выяснил, что Келли частично подслушала тот телефонный разговор, о котором жена ему ничего не сказала, и намеревался узнать у Келли его содержание, поэтому приехал ко мне в субботу. Он хотел побеседовать с Келли, пытался надавить на меня. Я рассказал ему все, что узнал от моей дочери (то есть почти ничего), и Слокум пообещал больше не тревожить ее. А потом на похоронах я увидел, как он разговаривает с ней, даже не поставив меня в известность, не спросив разрешения. — Я опустил глаза. — Вот тогда я его и ударил.

Ведмор положила ладонь на тыльную сторону шеи и помассировала ее.

— Что ж. Ладно. А почему Слокума так волновал этот звонок?

— Кто бы ей ни звонил, я думаю, именно из-за него Энн уехала из дому тем вечером. А потом на пристани с ней произошел этот несчастный случай…

Ведмор никак не прокомментировала мой ответ.

— Это ведь был несчастный случай?

В комнату заглянул полицейский:

— Извините, детектив. Женщина, которая живет по соседству, Джоан…

— Мюллер, — подсказал я.

— Совершенно верно. Она говорит, что случайно выглянула в окно и видела, как в момент выстрела мимо быстро проехала машина.

— Она не рассмотрела автомобиль? Его номер?

— Нет, номера она не запомнила, но утверждает, что это был маленький автомобиль с кузовом типа «универсал». Возможно, «гольф», или «Мазда-3», или еще что-то вроде этого. И ей почудилось, будто автомобиль серебристого цвета.

— А водителя она не видела? — спросила Ведмор без надежды в голосе — в конце концов, это случилось ночью.

— Нет, — ответил полицейский, — но ей показалось, что в машине два человека. Оба сидели впереди. И еще на конце антенны был какой-то желтый предмет. Похожий на маленький шарик.

— Хорошо, продолжайте опрашивать соседей. Возможно, кто-нибудь из них что-то да заметил.

Полицейский ушел, и Ведмор снова обратилась ко мне:

— Мистер Гарбер, если у вас появится какая-нибудь информация, позвоните мне. — Она опустила руку в карман и достала визитку. — А как только нам удастся что-то выяснить, мы обязательно свяжемся с вами.

— Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— Об Энн Слокум. Ее смерти. Это был несчастный случай?

Ведмор спокойно посмотрела на меня.

— Следствие продолжается, сэр. — Она положила карточку мне на ладонь. — Если что-нибудь вспомните…

Глава двадцать восьмая

Слокум снял трубку после первого же звонка.

— Ты выяснил, кому принадлежит этот номер? — спросил Соммер.

— Господи, что ты наделал?

— В смысле?

— С окном в комнате дочери Гарбера? — Даррен кричал в трубку. — В спальне девочки! Это твой новый способ давить на людей? Убивать их детей?

— Ты узнал насчет номера?

— Ты меня слышишь?

— Номер!

— Да ты просто рехнулся? Ты чокнутый кретин, мать твою!

— Я готов записать информацию.

Слокум попытался перевести дух. Он кричал с таким напряжением, что даже охрип.

— Машина зарегистрирована на Артура Твейна. Из Хартфорда.

— Адрес?

Слокум продиктовал адрес.

— Что ты про него выяснил?

— Частный детектив. Работает на детективное агентство «Степлтон».

— Слышал про них.

Слокум взял себя в руки и постарался говорить спокойно:

— Послушай меня внимательно. Ты не можешь стрелять в окна к детям. Потому что это, мать твою, неправильно. Ты привлекаешь слишком много…

В ответ он услышал гудки. Соммер дал отбой.

Глава двадцать девятая

Когда я спустился в свой кабинет, в комнате Келли по-прежнему находились полицейские. На моем столе уже не было денег, которые я обнаружил в коричневом конверте. Позвонив в «девять-один-один», я быстро спустился вместе с Келли в подвал и спрятал деньги обратно в стену за панель еще до прибытия первой патрульной машины. Пока я проделывал эту операцию, Келли ждала у двери в кабинет.

Теперь мне требовалось уладить кое-какие вопросы, пока в доме пребывают стражи порядка.

Я набрал номер Фионы.

— Алло? Глен? Господи, ты знаешь, который час?

— Я хочу попросить об одолжении.

До меня донесся голос Маркуса — он спал на другой стороне кровати:

— Кто это? Что случилось?

— Тс! О каком еще одолжении? О чем ты говоришь?

— Хочу, чтобы вы на время взяли Келли к себе.

Я чувствовал: Фиона силится понять, в чем дело. Возможно, к ней вернулись прежние подозрения, будто я желаю избавиться от дочери, чтобы встретиться с женщиной.

— А в чем проблема? — спросила она. — Ты все-таки решил отправить ее учиться к нам?

— Нет, — ответил я. — Но я хочу, чтобы она пожила у вас. По крайней мере несколько дней.

— Почему? То есть я буду очень рада ей, но желательно было бы узнать, что ты задумал.

— Келли должна на некоторое время покинуть Милфорд. Это не связано со школой, не волнуйтесь. Она многое пережила, и, пожалуй, так будет для нее лучше.

— А она не отстанет в учебе? В той школе, где ее называют пьяницей?

— Фиона, я должен знать: вы возьмете Келли?

— Я обязана обсудить все с Маркусом. Давай я перезвоню тебе утром.

— Мне нужен ответ немедленно. Да или нет.

— Глен, да что произошло?

Я сделал паузу. Мне хотелось, чтобы Келли уехала из города, туда, где Даррену или кому-то еще трудно будет найти ее. Я знал, сигнализация в доме Фионы подключена к полиции, и если что…

— Здесь небезопасно, — объяснил я.

На другом конце провода повисла еще более продолжительная пауза. Наконец Фиона произнесла:

— Хорошо.



Я поднялся наверх и попросил Келли пройти в мою комнату, где нас не могли услышать полицейские, которые все еще топтались в доме. Усадив ее на кровать рядом с собой, я сказал:

— Я принял решение и надеюсь, ты с ним согласишься.

— Что?

— Утром отвезу тебя к бабушке.

— Я буду ходить там в школу?

— Нет. Считай, у тебя каникулы.

— Каникулы? А где я их проведу?

— Сомневаюсь, что вы куда-нибудь поедете, но, думаю, все будет хорошо.

— Я не хочу жить далеко от тебя.

— Мне тоже это не нравится. Но здесь небезопасно. И пока угроза не миновала, ты поживешь в другом месте. Фиона и Маркус смогут позаботиться о тебе.

Келли задумалась.

— Я хотела бы поехать в Лондон. Или в Диснейленд.

— Боюсь, на это тебе не стоит рассчитывать.

Она кивнула и на мгновение замолчала.

— Но если мне здесь небезопасно, значит, и тебе тоже? Ты тоже отправишься на каникулы? Или мы уедем вместе?

— Я останусь здесь, пока все не наладится. И буду очень осторожен. Я должен выяснить, что происходит.

Келли обняла меня.

— У меня на кровати стекло, — пожаловалась она.

— Можешь остаться сегодня здесь.



Когда полицейские отбыли, Келли переоделась в пижаму и юркнула под мое одеяло. Я даже удивился, как быстро она уснула после всего пережитого. Но вероятно, организм подсказал ей, что нужно подзарядить батарейки, чтобы переварить потрясение. А для этого нужен сон.

Мой организм не мог работать по такой же схеме. Я решил обойти дом. Выключив во всех комнатах свет, оставив темными кухню и коридор рядом с моей спальней, я посмотрел на спящую Келли, спустился вниз и выглянул на улицу, затем снова поднялся наверх и еще раз проверил Келли.

Часа в три я почувствовал себя окончательно разбитым. Поднявшись в свою комнату, я лег поверх одеяла рядом с дочерью.

Я прислушивался к ее дыханию. Оно было размеренным. Спокойным. И только это немного утешало меня.

Той ночью я не собирался спать и намеревался нести караул, но в конечном итоге сон все-таки сморил меня. Однако мои глаза открылись так же быстро, как ворота пожарной станции. Я взглянул на часы, было еще только начало шестого. Встав с постели, я снова обошел дом и решил, что смысла возвращаться в постель уже нет.

Я занялся кое-какими домашними делами — внес по Интернету деньги за пару счетов, которые забыл оплатить в срок, и оставил себе памятку о том, что у нас почти закончилась крупа и апельсиновый сок.

Когда приехал мусоровоз, было еще раннее утро. Я собрал весь мусор, включая наручники из дома Слокумов — они лежали в прикроватном столике. Засунув их в мешок, я вытащил два контейнера на улицу, и в семь грузовик все забрал.

Вскоре после этого я открыл гараж и стал наводить там порядок, как вдруг почувствовал, что у дверей кто-то стоит.

— Доброе утро! — Неожиданное появление Джоан Мюллер застало меня врасплох. — Ты сегодня рано. Обычно ты не выходишь раньше восьми. Наверное, вчера сильно переволновался.

— Да, — признался я.

— Полицейские сказали тебе, что я видела машину?

— Сказали. Спасибо за помощь.

— Не знаю, насколько это им поможет. Думаю, не очень. Я же не смогла рассмотреть номер. Как Келли?

— Ты правильно заметила: мы оба пережили сильное потрясение.

— Кто это сделал? Стрелял в окно? Знаешь, что я думаю? Мне кажется, это проделки подростков. Неразумных, глупых подростков. Не хочешь кофе? Я только что заварила и буду рада, если кто-нибудь составит мне компанию.

Я покачал головой.

— У меня дела, Джоан. И к тебе скоро привезут детей.

— А что, если… да, знаю, я прошу слишком о многом, но если я приглашу тебя на кофе как раз в тот момент, когда мистер Бэйн привезет Карлсона? Ты не против? Этот человек по-прежнему беспокоит меня. Когда он удостоверится в том, что рядом со мной живет мужчина, всегда готовый прийти мне на помощь… я не говорю, будто ты должен спасать меня от него, поскольку не хочу подставлять тебя… но, мне кажется, он вряд ли станет давить на меня из-за того, что я услышала, как его сын рассказал о маме, упавшей с лестницы. Ты ведь понимаешь, о чем я? Может, когда он приедет, тебе не составит труда подойти к моей двери и сказать: «Привет, где кофе, который ты мне обещала?»

Я вздохнул. Даже не принимая во внимание события вчерашнего вечера, я чувствовал себя как выжатый лимон.

— Хорошо, — согласился я.

Пятнадцать минут спустя я увидел, как с дороги сворачивает красный «эксплорер». Карл Бэйн, одетый в тот же костюм, что и во время нашей прошлой встречи, вышел из машины, открыл заднюю дверь и помог сыну освободиться от ремней безопасности детского кресла. Я поплелся к дому Джоан, глядя себе под ноги и словно не замечая его.

Когда мы оба оказались около двери, я поднял взгляд:

— О, здравствуйте. Доброе утро.

— Доброе утро, — отозвался он. Его сын ничего не сказал.

— Я просто… Джоан предложила зайти выпить кофе. — Я чувствовал себя полным идиотом. И как ей только удалось уговорить меня?

Дверь распахнулась, и на пороге появилась улыбающаяся Джоан с кружкой в руках.

— А вот и три самых сильных и красивых мужчины на свете! Доброе утро Карлсон! Как у тебя дела?

Мальчик, так и не проронив ни слова, проскользнул в дом. Джоан протянула мне кружку:

— Держи, сосед. Как поживаете, мистер Бэйн?

Он пожал плечами.

— Я заеду в шесть.

— Хорошо. Значит, у вашего мальчика будет отличный день. — С этими словами Джоан закрыла перед нами дверь. Я стоял, держа в руках эту дурацкую кружку, а Бэйн шел к своему «Эксплореру».

«Никогда больше, — подумал я, — никогда больше не позволю себя втянуть в нечто подобное. Пора с этим покончить».

— Эй! — крикнул я. — Подождите!

Бэйн остановился и повернулся.

— Да?

— Мне… так неловко. Но Джоан… миссис Мюллер… в последнее время сильно переживает.

На его лице появилась тревога.

— С ней все в порядке? Она не собирается отказаться от детей? Мне было так трудно найти кого-то, а Карлсону, похоже, здесь нравится…

— Нет, ничего подобного. Она… она переживает из-за… проблем с вашей женой. Мне о вас ничего неизвестно, мистер Бэйн, и я не имею ни малейшего представления о том, что творится у вас дома, но вы должны знать: миссис Мюллер никогда никому не звонила…

— О чем вы говорите? При чем тут моя жена?

Я уже успел пожалеть, согласившись на предложенный Джоан трюк с кофе, а теперь еще начал упрекать себя за то, что ввязался в этот разговор.

— Понимаете, я лишь пытаюсь сказать, что, если между вами и вашей женой существуют разногласия и если из-за различных сплетен к вам кто-то приходил, я надеюсь, вы уладите… и еще знайте, что Джоан…

— Слушайте, дружище, я не понимаю, о чем вы говорите, но коль скоро вам стало известно о моей жене и о том, где ее можно найти, я с удовольствием вас выслушаю. Если же нет — постарайтесь держать свои мысли при себе.

Его слова поставили меня в тупик.

— Где ее найти?

— Кристи ушла вскоре после рождения Карлсона, — с горечью сказал он. — Сбежала от нас. Я не встречался с этой женщиной уже почти четыре года. Карлсон не видел мать с тех пор, как ему исполнилось четыре месяца. Он не узнает Кристи, даже если у нее будет собственное шоу на телеканале «Дисней».

Глава тридцатая

Я мог вернуться, постучать в дверь Джоан Мюллер и спросить ее, что, черт возьми, происходит, почему она позволяет себе так играть со мной и не выжила ли она из ума. Но у меня возник более удачный план — держаться от нее как можно дальше.

После того как Келли доела свои хлопья, я сказал:

— Когда ты вернешься от бабушки, то больше не будешь ходить к миссис Мюллер.

— Почему?

— У нее и так много детей, за которыми нужно присматривать. — К тому же я стал сомневаться, действительно ли она занималась с ними, но в тот момент мне нужно было решать собственные проблемы. — Мы посмотрим, возможно, в школе есть внеклассные занятия.

— Если я вообще вернусь в ту школу, — напомнила Келли.

Я позвонил в офис Салли Дейл:

— Не знаю, приеду ли я сегодня. Нужно отвезти Келли к бабушке.

— Хорошо, — сказала Салли. — Пускай отдохнет денек от школы.

— Она пропустит занятия в школе. Перемена места. Я хочу, чтобы ты позвонила Элфи в пожарную службу. — Речь шла об Элфи Скрэнтоне, заместителе начальника Управления пожарной охраны и человеке, ответственном за ведение расследований.

— Хорошо, — отозвалась Салли. — А что случилось?

— Вчера вечером я говорил кое с кем о контрафактном электрооборудовании. Его поставляют, кажется, из Китая. Выглядит как настоящее, но начинка — полная дрянь.

— Папа! — недовольно проворчала Келли.

— Это из-за пожара? — спросила Салли. Данная тема была для нее особенно болезненной — из-за Тео. Но я не мог оградить ее от правды. Она работала в моем офисе и рано или поздно вся информация стекалась к ней.

— Да, — сказал я. — Хочу знать, осматривали ли они обгоревший электрощиток. Мне нужно выяснить, было это оборудование настоящим или подделкой.

— Глен, прекрати. Тео не установил бы ничего подобного на твоем объекте.

— Салли, просто позвони. Хорошо?

— Ладно. — В ее голосе не слышалось особой радости. — Ты же не попытаешься свалить на него всю вину?

— Салли, скажи, ты меня хорошо знаешь?

— Ладно, беру свои слова обратно. Я позвоню. — Желая сменить тему, она спросила: — А что с Келли? Ты забираешь ее из школы?

Келли встала, вымыла свою тарелку и вышла из кухни.

— По правде говоря, вчера тут у нас случилось одно происшествие, — начал я.

— Что?

— Кто-то стрелял в наш дом.

— О Боже, Глен, что произошло?

Я рассказал ей.

— Невероятно. Но Келли не пострадала?

— Нет, с ней все в порядке, если так можно сейчас сказать. Но ей нужно отдохнуть от Милфорда. Поэтому скажи Дугу — сегодня он за главного. Если возникнут проблемы, звоните мне на сотовый.

Салли пообещала, что будет на связи, и попросила обнять за нее Келли.

Келли стояла у подножия лестницы с чемоданом.

— Салли передает тебе привет, — сказал я.

— Можешь отнести это в машину? — спросила она. — Хочу проверить, не забыла ли чего-нибудь.

Я вспомнил о необходимости сообщить в школу, что Келли будет отсутствовать в течение нескольких дней. Она уже пропустила первый урок, и нам могли позвонить в любой момент, поскольку я никого не предупредил. Набрав номер администрации, я оставил уведомление на автоответчик.

Затем я взял чемодан Келли и пошел к машине. Открыв крышку багажника, забросил туда чемодан и вытащил оттуда кусок доски. В гараже у меня хранилась целая коллекция таких обрезков, и я решил, что он станет неплохим пополнением.

Я уже собирался вернуться домой, когда в конце подъездной дорожки затормозил черный «Крайслер-300». Машина была мне незнакома. Но я тут же узнал водителя, хотя и не встречал его прежде.

Я вошел в прихожую и оставил дверь открытой.

— Келли!

Она появилась наверху лестницы:

— Да?

— Слушай меня внимательно. Я сейчас выйду поговорить с одним человеком. Запри входную дверь и никуда не выходи. Наблюдай за нами из окна. Если что-то случится, звони в «девять-один-один».

— Что происходит…

— Ты поняла?

— Да.

Я повернулся, и она побежала вниз. Выйдя на улицу, я услышал, как за моей спиной задвинули засов.

В руках я по-прежнему держал кусок доски.

Водитель, высокий темноволосый мужчина в кожаной куртке, черных брюках и до блеска начищенных ботинках, обошел свой «крайслер» и прислонился к передней двери пассажирского места. На нем были темные очки, которые он даже не потрудился снять.

— Вам помочь?

Он посмотрел на окно второго этажа, закрытое листом фанеры.

— Кто-то бросил камень вам в окно, мистер Гарбер?

— Зря вы поставили здесь машину. Я сейчас уезжаю.

— Я ненадолго. Приехал кое-что забрать. — С этими словами он скрестил руки на груди, посмотрел на кусок доски у меня в руках и тут же отвел взгляд.

— Забрать что? — поинтересовался я. Рукава его куртки немного задрались, и я увидел дорогие часы.

— Посылку, которую ваша жена должна была доставить своей подруге, Белинде Мортон.

— Моя жена мертва.

Он кивнул.

— Так получилось, что она умерла в тот день, когда должна была передать посылку.

— Не знаю, о чем вы говорите.

И тут я вспомнил о конверте, который Белинда отдала Шейле.

Мужчина потер правой рукой подбородок, словно размышляя, как со мной поступить. Когда он это сделал, его рукав вздернулся еще выше, обнажая татуировку — украшенная орнаментом цепь обхватывала запястье.

— Нравится мой «Ролекс»? — спросил он.

— Подделка?

Он кивнул, явно впечатленный моей наблюдательностью.

— У вас острый глаз.

— На самом деле нет. Но ведь это ваша специализация, так?

Он взглянул на меня с любопытством, но ничего не сказал.

— Вы Соммер, — продолжил я. — По крайней мере это одно из ваших имен. И вы занимаетесь продажей контрафактного товара.

Мои слова возымели должный эффект. Я видел, как он удивленно заморгал под темными очками.

— Мистер Твейн рассказал вам обо мне. — Это не был вопрос. Мне показалось, будто таким образом он давал мне понять, что следил за мной, или за Твейном, или за нами обоими.

— Почему моя жена звонила вам в день своей смерти? — спросил я.

Он прислонился к машине. Я крепко сжал кусок доски.

— Она оставила сообщение, в котором значилось, что не сможет этого сделать, — ответил он. — Вы не знаете почему?

— Нет.

— Я считаю, она передумала. Или кто-то заставил ее это сделать. Возможно, вы к этому причастны?

— Вы все неправильно поняли.

Соммер улыбнулся.

— Послушайте, мистер Гарбер, давайте не будем ходить вокруг да около. Я знаю, как это бывает. В последнее время у вас возникли проблемы с деньгами. А в руках у вашей жены неожиданно оказались приличные бабки. И вы подумали: «Это же решит многие мои проблемы!» Ну как, достойная версия?

— Не очень.

Внезапно что-то привлекло его внимание.

— Ваша соседка всегда следит за происходящим на улице?

— Соседская бдительность, — прокомментировал я.

Соммер перевел взгляд с дома Джоан Мюллер на меня.

— Похоже, мы оказались в центре всеобщего внимания, — заметил он. — Ведь это ваша дочурка смотрит на нас в щелочку между шторами?

Стараясь говорить как можно спокойнее и крепко сжав кусок доски, я ответил:

— Только троньте ее, и я забью вас до смерти.

Он поднял руки, словно мой тон смутил его:

— Мистер Гарбер, вы меня неправильно поняли. Разве я угрожал вам? Или вашей дочери? Я всего лишь бизнесмен, который хочет завершить сделку. Если кто-то здесь и угрожает, так это вы мне.

На мгновение я задумался над тем, как поступить.

— Эти деньги, эта посылка — вы хотите сказать, Белинда отдала ее моей жене, чтобы она доставила ее вам?

Соммер едва заметно кивнул.

— Почему бы вам сегодня не заехать попозже к Белинде? — предложил я. — Возможно, у нее будут для вас новости.

Соммер задумался.

— Ну хорошо. — Он указал на кусок доски. — В противном случае нам снова придется встретиться.

Соммер повернулся и пошел к своей машине. «Крайслер» так быстро сорвался с места, что я не успел записать его номер. Секундой позже он свернул за угол и скрылся из виду.

— Я не звонила в «девять-один-один», — веселым голосом отчиталась Келли. — Мне показалось, вы с ним просто мило болтали.

Глава тридцать первая

Эмили Слокум застала отца в ванной, когда тот брился.

— Папа, там кто-то стоит у двери, — сказала она равнодушным и бесстрастным голосом.

— Что? Еще нет восьми часов. Кто это?

— Какая-то леди, — ответила Эмили.

— Какая еще леди?

— У нее полицейский значок.

Эмили вошла в родительскую спальню и села смотреть телевизор, пока Даррен Слокум стирал полотенцем крем для бритья с лица. Застегивая пуговицы на рубашке, он взглянул на дочь. Все эти дни Эмили только и делала, что сидела, бессмысленно уставившись в экран телевизора широко открытыми глазами, словно находилась в состоянии транса.

Слокум, закончив застегивать пуговицы, направился к входной двери. Рона Ведмор стояла на отделанном плиткой крыльце.

— Боже, Рона, почему ты не представилась Эмили? — Они обменялись рукопожатиями.

— Я ей сказала, — возразила детектив Ведмор. — Но думаю, она забыла.

— Только что заварил кофе. Не хочешь?

Ведмор ответила утвердительно и прошла вслед за ним на кухню.