— Знаю, знаю, он должен позвонить на Би-би-си и назначить дату интервью… и тут уж мы на него навалимся. А меня не будет, потому что никто не хочет брать на себя ответственность за какие-то дурацкие костры, разведенные в Бирмингеме. — Он громко выругался. — Ничего не поделаешь, придется ехать. Кто-нибудь сможет отвезти меня в аэропорт?

Ренни снесло со стула в один момент.

— Я отвезу! — Всё что угодно, только бы не сидеть здесь среди гор пыльных бумаг.

Логан снова вернулся к заключению патологоанатома.

Дверь комнаты едва не слетела с петель, когда туда ворвался Инш:

— Где этот бесполезный придурок Ренни?

Логан закрыл глаза и сосчитал до трех, но это не помогло.

— Симон повез в аэропорт Фолдса…

— Он должен был просматривать папки!

— Начальник полиции старше по званию, вот он этим и воспользовался. — Не совсем соответствует действительности, но может спасти Ренни от нагоняя, когда он вернется. — Хотите, чтобы я ему что-то передал, сэр?

— Передай ему, что расследованием руковожу я, а не Фолдс. Напомни ему, что я оторву ему яйца и запихну в горло, если он еще раз исчезнет без моего разрешения. Ясно? А от вас, сержант, я хочу получить список лиц, совершивших половые преступления за последние сорок лет.

Логан поднял глаза на часы, висевшие на стене. Двадцать минут пятого, сорок минут до конца его смены.

— Вообще-то, сэр, я сейчас как раз пытаюсь разобраться…

— Сержант, ты принял мои слова за просьбу?



Составление списка лиц, совершивших половые преступления, было только началом. Инш пожелал, чтобы Логан произвел перекрестное сравнение и выяснил, кто из них сидел в тюрьме в 1990-м, когда закончилась первая серия убийств. Причем инспектору понадобились сведения по всей стране.

Логан заслал очередной запрос в компьютер и обреченно вздохнул. Чтобы справиться с заданием Инша, потребуется несколько дней, если не недель. Между тем было уже двадцать минут шестого.

Самое лучшее — распечатать список фамилий, которые удалось раздобыть к этому часу, положить папку на стол Инша и исчезнуть, пока никто не видит.

Но не тут-то было.

На лестнице его остановила инспектор Стил. Она поднималась наверх, щупая свою левую грудь через серую блузку.

— И где же твой дружок Фолдс?

— Он… гм… — Логан старался не смотреть на то, что она делает.

— Купила новый лифчик у «Маркиз», а там везде эти кусочки пластмассы. На ощупь похож на баллистическую ракету.

— Ну… он уехал в Бирмингем. Ренни везет его в аэропорт.

— Вот как? — Стил прекратила возиться с грудью. — Так почему же ты не улизнул пораньше?

Логан показал ей папку:

— Занимался лицами, совершившими половые преступления, составлял список для Инша, старался найти альтернативного подозреваемого.

— Черт возьми! — Стил сделала вид, что падает в обморок. — Жирный Макпердун допускает, что могут быть и другие подозреваемые? Неужели мимо окон только что пролетело стадо свиней? — Она взяла папку из рук Логана, полистала страницы, затем швырнула ее назад. — Пустая трата драгоценного времени, но полагаю, инспектор Нос Кверху будет счастлив… А знаешь что, после того как ты передашь своих извращенцев Иншу, мы с тобой совершим небольшую прогулку.

Стил повернулась и решительно зашагала вниз. Логан пошел за ней, стараясь привести рассыпавшиеся бумаги хоть в какой-то порядок.

— Прогулку? В паб? Потому что если это не…

— Разве я когда-нибудь приводила тебя не туда?

Логан предпочел не ответить.



Инш сидел, окруженный грудами бумаг. Телефоны звонили без остановки, затюканные подчиненные отвечали, записывали подробности и выслушивали следующего звонившего.

Логан вошел вслед за Стил, положил папку на стол у двери и повернулся, чтобы сразу уйти.

Но глухой басистый рокот не дал ему сделать и шага:

— И куда это ты собрался?

Твою мать!

— Моя смена закончилась двадцать минут назад, сэр.

— А… понятно. — Инш встал, открыл папку и достал оттуда список фамилий. — Ты, сержант, часом, не забыл, что у нас в городе действует маньяк, а?

О, ради всего святого!

— Нет, сэр, я не забыл. Но это…

— Прекрасно. Тогда соединитесь с Интерполом, я хочу расширить поиски, охватить другие страны. Мы ищем что-нибудь подходящее в период с 1990-го по 2006-й. И пока ты этим занимаешься…

Стил бесцеремонно уселась на край стола Инша:

— Приятно видеть, как трогательно ты относишься к расследованию. Но учти, вся эта зацикленность на Вайзмене вредит здоровью.

Инспектор осклабился:

— Вайзмен все еще главный подозреваемый. Я всего лишь…

— Ты всего лишь делаешь то, что тебе велят. Молодец.

Лицо Инша начало багроветь.

— Это расследование…

— Передай привет мистеру Фолдсу. Приятно видеть, что ты, разнообразия ради, принимаешь рекомендации других людей. Это тебя нисколько не унижает. — Стил встала. — Ты не будешь возражать, если я возьму у тебя в долг Макрайя?

— Да ты… — Инш пошел пятнами.

— Я так и думала, что не будешь. — Роберта нахально подмигнула инспектору. — Когда Фолдс вернется, мы замолвим за тебя словечко!

Не дожидаясь, пока Инш сможет сделать что-нибудь еще, кроме брызганья слюной, она потащила Логана прочь.

13

Инспектор Стил терпела, пока они не спустились по лестнице, и только внизу расхохоталась:

— Ты видел выражение его лица? Думала, у него сосуды лопнут.

— Но… — Логан оглянулся через плечо. — Зачем вы его так заводите? Ему и так достается…

— А… расслабься. — Стил толкнула одну из двойных дверей и вышла в холл. — Мне нравится наблюдать, как быстро меняется цвет его лица. В такие минуты он похож на рассерженного хамелеона. Кроме того… — Стил приостановилась и через стекло посмотрела на толпу людей при входе. — Знаешь, Лаз, давай-ка изменим маршрут… — Она развернулась и снова направилась к лестнице. — Скажи, а ты какие-нибудь деньги ставил на эту лапочку?

— Десятку, что он вмажет кому-нибудь до субботы. — Логана не удивило, что она знает о пари.

— До субботы долго. Перебор — и он сорвется раньше времени. Не дотянуть — и все морды будут целы.

— А что, если он сорвется на вас?

Стил ухмыльнулась:

— Пусть попробует, и я убью его к такой-то матери.

Когда они вышли через запасной вход на парковку, она с наслаждением затянулась сигаретой:

— Господи, еле дотерпела. — И, пуская дым, направилась к служебной машине без опознавательных знаков.

Логан поплелся за ней.

— Итак, мы сейчас рванем в больницу.

— Но я понял, что мы поедем в паб!

— А что ты имеешь против больницы? У тебя что, есть чем заняться поинтереснее? Поедешь домой и будешь гнить в пустой квартире? Моя девушка в Глазго играет в копов, а мне ничего не обламывается. Бла, бла, бла…

Он промолчал.

Инспектор стряхнула пепел с кончика своей сигареты, рассыпав маленькие оранжевые искры:

— Тебе в самый раз, парень, перестать заниматься онанизмом.

Он и это проглотил.

— Ладно, ладно, твой Инш ни за что не признается, но он по уши в дерьме и быстро тонет. Протянем ему руку помощи? Отдел несчастных случаев хочет, чтобы мы поехали в больницу и расспросили того парня, чья жена вчера исчезла. Эй, да не напрягайся ты так!

Логан все еще держал рот на замке.

— Хорошо, потом я куплю тебе пинту, идет?

Как и сказала Стил, больше ему нечем было заняться.



Лейт лежал в палате на троих, между мужчиной с лимфосаркомой и мальчиком, у которого обе ноги были сломаны. Если верить палатной сестре, пострадавший справлялся лучше, чем ожидалось, учитывая шок и его травмы. Возможно, через пару дней его выпишут. Стил разрешила дежурившему у палаты полицейскому смотаться в буфет и выпить чашку кофе, затем заставила Логана огородить кровать пострадавшего ширмами.

Голова Лейта была замотана бинтами; в том месте, где Вайзмен попытался раскроить ему череп топором, виднелось желтоватое пятно.

Инспектор уселась на стул для посетителей и тихонько дотронулась до плеча мужчины. Он застонал, открыл покрасневшие глаза и моргнул. Из капельницы в вену протек морфин.

— Нам необходимо задать вам несколько вопросов насчет вчерашнего, мистер Лейт.

— Я… всё сказал… другому. Вы знаете… — Он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Большой. Лысый. Толстый… — Накачанный лекарствами, он плохо выговаривал слова.

— Знаю. Но вы и мне должны рассказать.

— Уехали за покупками… Зашли в кафе… «У Саинсбери» или что-то в этом роде — выпить чаю… приехали домой… он уже ждал нас…

Потребовалось время, но в конечном счете им удалось вытянуть из него всю историю. Как Валери носила покупки из машины и разбирала их, а он проверял автоответчик. Вдруг она закричала, и он кинулся на кухню… и увидел Вайзмена, который убивал ее.

Лейт замолчал, потом снова заговорил.

Сверкание топора для рубки мяса, ослепительный свет, тьма…

Когда он очнулся, он был один в доме, а кухня была залита кровью.

Стил взглянула на Логана, чтобы убедиться, что он всё записывает.

— Вы не слышали, чтобы он что-то говорил?

— Он сказал… что-то про дрызги крови… что нас принесут в жертву на алтаре…

В вену Лейта поступил еще морфин, но это, похоже, ему не помогло.

— О господи, Вэл… я должен был… я должен был сильнее бороться! Я не должен был позволить ему забрать ее…



— Черт, это было неприятно. — Стил сделала большой глоток белого вина, откинулась на спинку стула и посмотрела на Логана, который приканчивал пакет с чипсами с креветочным ароматом.

Половина девятого, и паб начал оживать. Шум становился громче по мере того, как народ забивался в тесноватый зальчик, прячась от дождя.

— Как ты думаешь, что Вайзмен делает с костями?

Логан пожал плечами:

— Где-нибудь закапывает.

— Я тебе говорила, что Сьюзан хочет, чтобы мы поженились?

— Поздравляю. Самое время сделать из тебя честную женщину.

Стил поерзала на стуле.

— Я в самом сексуальном расцвете, а Сьюзан хочет меня привязать. — Она задумчиво посмотрела в свой наполовину пустой бокал. — Причем не лучшим образом…

— Да, конечно… — рассеянно кивнул Логан. — Не лучшим образом… — Интересно, это как? — Еще выпить хотите?



К тому времени как Логан вернулся из бара с бокалами в руках, появился констебль Ренни. Он сидел за столом и с аппетитом уминал чипсы с сыром и луком, запивая их светлым пивом. Стил рассказывала похабный анекдот о двух фермерах и бисексуальной овце. Никаких больше разговоров о женитьбе.

Еще две пинты на каждого, и они уже злословили про Инша. Еще две, и Ренни начал громко хихикать. Логан уже готов был закруглиться, но тут появилась следующая пинта. Когда он, слегка шатаясь, вернулся из туалета, констебль вовсю разглагольствовал о деле Вайзмена:

— Я только хочу сказать, ладно? В смысле… в смысле… — Ренни с трудом держался на стуле. — Если бы это было в книге, верно? Если бы в книге, в кино или еще где-нибудь… тогда… — Он рыгнул. — Прошу прощения… Если бы это была книга, там был бы один из нас, так? Мясник? Он бы был… никто бы не догадался…

Он кивнул, выпил еще, затем погрозил им пальцем.

— Фолдс! Например… начальник полиц… начальник полиции Фолдс — мы же только с его слов знаем, что он начальник… полиции, так? И где он теперь? Исчез!

Логан позволил себе улыбнуться:

— Фолдс летит назад в Бирмингем. Ты же сам отвез его в аэропорт, идиот.

— А! А… — Ренни постучал пальцем по носу. — Но мы же этого точно не знаем, так? Он вполне мог… мог вернуться, стоило мне уехать. И может, где-то сейчас, в эту минуту, убивает людей.

— Ты надрался.

— Надрался как сапожник!

Стил стукнула ладонью по столу, от чего все стаканы подпрыгнули.

— Караоке!

Определенно, самое время отправляться домой.



Клацанье… Хитер села на вонючем матрасе, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. Сердце бешено колотилось. Может, он вернулся? Может, принес еще воды и еды?

В животе снова заурчало, как будто огромный голодный зверь раздирал ее внутренности. Никогда в жизни она не была так голодна.

Снова клацанье, и на ржавом металлическом полу появился тонкий желтый лучик. Хитер на четвереньках подобралась к решетке, глядя сквозь прутья.

На мгновение тень Мясника загородила свет, затем он подошел к решетке, поставил бутылку с водой и положил еще один пакет из фольги так, чтобы Хитер могла дотянуться.

Она жадно схватила пластиковую бутылку. Вода была холодной и показалась ей сладкой. Как слезы ангелов. Она выпила половину бутылки, прежде чем раскрыла пакет. Внутри оказалась бумажная тарелка, полная эскалопов на хлебе, таких горячих, что она едва не обожгла пальцы.

Господи, как же вкусно! Она никогда не ела такой вкусной телятины.

Мясник стоял и смотрел, как она ест. Кивал.

Она жевала и глотала. Потом попросила:

— Нельзя ли еще воды? Пожалуйста. Мне все время пить хочется.

Минута молчания, потом Мясник повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Ее снова накрыла тьма.

Хитер расплакалась. Ведь она попросила всего лишь воды. Всё, что ей нужно, — немного этой клятой воды! Она сморщилась, прижала кулаки к глазам и начала раскачиваться взад-вперед. Всего лишь гребаной воды…

Безмозглая, бесполезная сука, даже воды попросить как следует не может. Вообще ничего не может сделать как следует. Не может умереть вместе со своей семьей. Вместо этого попала в ловушку, где сидит в одиночестве.

Она отняла один кулак от глаза и изо всех сил ударила себя в живот.

Идиотка.

Удар.

Бездарь.

Удар.

СУКА!

Клацанье, дверь снова отворилась. Хитер замерла. Мясник вернулся с большой упаковкой воды. Он разорвал пластик и начал передавать бутылки сквозь прутья.

Он вернулся.

— Спасибо… — Хитер снова заплакала. Он вернулся. — Меня… меня зовут Хитер.

Она протянула руку и взяла у него бутылку. Мясник на мгновение замер. Затем отдернул руку.

— Я сказала что-то не так? Я не хотела…

Он отступил к стене и молча смотрел на нее.

— Простите! Пожалуйста, не оставляйте меня в темноте! Пожалуйста! Я…

Но он уже ушел, захлопнув дверь. БУМ.

Оставшись одна в темноте, Хитер кричала так долго, что охрипла.




АБЕРДИНСКАЯ БОЙНЯ
Мясник убивает жену и оставляет мужа
Джеймс Освальд
Валери Лейт было тридцать пять, когда ее путь пересекся с Мясником, самым известным убийцей в истории Шотландии.
Служба спасения получила анонимный звонок по номеру 999 ближе к полуночи. «Скорая помощь» и полиция, прибывшие на место, обнаружили залитую кровью кухню. Муж Валери, Уильям Лейт, был серьезно ранен. Его срочно отправили в Королевский диспансер Абердина. Врачи говорят, что положение Лейта критическое.
Пациенты, ожидавшие в приемном покое травматологии, были потрясены, увидев пострадавшего.
Кровь повсюду
«Это ужасно, — рассказала одна женщина. — У него огромная рана на голове, и он весь был покрыт кровью. Они очень быстро отправили его в реанимацию, но мы слышали, как он кричал и звал свою жену».
Полиция Грампиана отказалась сообщать подробности…
КНИГА, НАПИСАННАЯ В АБЕРДИНЕ, — НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР
Говорят, что дурной ветер не приносит ничего хорошего, но для Джеймса Маклафлина все произошло с точностью до наоборот. Его первая книга, «Дрызги крови», вышла в свет в 2001 году, но только сейчас она стала национальным бестселлером, заняв третье место среди лучших книг недели, благодаря убийствам, которые произошли в Абердине совсем недавно.
«У меня странное ощущение, — говорит Джеймс. — Я написал эту книгу, чтобы пережить события 1987 года, когда были убиты мои родители и началась охота за Мясником. Я чувствую неловкость из-за того, что всплеск интереса к моей книге подстегнут смертями многих людей».
Джеймс Маклафлин (26 лет) выжил после встречи с Мясником. Выжил и его единственный друг детства — Ричард Дэвидсон. Прежде чем исчезнуть, Мясник приготовил детям обед на кухне, залитой кровью родителей Джеймса.
К автору из Абердина уже обращались продюсеры из Голливуда…
БОЛЕЕ ХУДОЙ — ПОБЕДИТЕЛЬ
На соревнованиях в Данди победили две девушки — Морин Тейлор и ее сестра Сандра…
«Никогда не думала, что у нас это получится, — сказала Морин (25 лет), — но нас многие поддерживали, и я рада сообщить, что деньги, перечисленные на наш счет, послужили хорошему делу. Однако у нас впереди еще большая работа», — пошутила она.
Сандра (23 года), которой в шесть лет поставили диагноз диабет, была счастлива.
«Я никогда не гордилась своим внешним видом, — призналась она, — но сейчас чувствую себя куда более уверенной».
В будущем девушки собираются сбросить еще по десять килограммов каждая.

МЯСНИК
Каннибальские ужасы
Эксклюзив от Колина Миллера
Как выяснилось, наши сограждане ели человечину. После того как в контейнере на корабле были найдены замороженные останки, медики пришли к заключению, что человечина попала в пищевую цепочку.
Полиция выяснила, что мясо в контейнер поступило из мясной лавки Макфарлейна (Холберн-стрит), где, как стало известно, работал Кен Вайзмен.
Он был осужден за убийство Яна и Шарон Маклафлин в 1990 году, но вышел через десять лет, подав апелляцию. Вайзмен всегда все отрицал…


14

Горячая вода слегка притушила похмелье, вызванное переизбытком пива и водки. Логан стоял, прислонившись лбом к относительно прохладной стене, и позволял душу окатывать его горячей водой. О чем он, черт побери, думал? «Летние ночи» мало подходили для того, чтобы петь дуэтом с Робертой Стил, вне зависимости от того, до какой степени ты нажрался… Зад у него все еще болел от щипка инспектора во время страстного финала. У этой женщины пальцы как гребаные кусачки…

Визгливый звук телефона нарушил наполненный паром мир ванной. Логан крикнул телефону «Убирайся!», но аппарат продолжал верещать и замолчал, только когда включился автоответчик.

Логан навострил уши, пытаясь разобраться, кто звонит, но тут звон возобновился.

— Господи, да что же это такое…

Он обернулся полотенцем, оставляя мокрые следы, прошел в гостиную и схватил трубку:

— Что?

От голоса инспектора Инша у него едва не лопнули барабанные перепонки.

— Ты должен был быть на работе несколько часов назад!

— У меня сегодня выходной. И завтра тоже. Я работал без выходных…

— Слушай меня, сержант, и слушай хорошенько. Ты хочешь работу с девяти до пяти с понедельника по пятницу? Так иди в гребаную контору. Ведь ты — офицер полиции!

Логан закрыл глаза и попытался сосчитать до десяти.

— Алло? Ты там?

— Да, сэр.

— Отлично. Тут нам позвонил твой старый приятель, Ангус Робертсон.

Логан застыл:

— Что надо этому говнюку?

— Говорит, у него есть информация о Вайзмене. Сказал, что разговаривать будет только с тобой.

— Круто. Но я не хочу с ним разговаривать. Этот ублюдок пусть гниет в…

— Давай тащи свою задницу в участок, мы отправляемся в Питерхед, нравится это тебе или нет.



В джипе инспектора невыносимо воняло псиной. Люси, спаниель и источник этого аромата, лежала на старом одеяле, постеленном на решетку между багажником и задним сиденьем; пока Инш вез их по шоссе А90 к тюрьме Питерхед, собака храпела и ворочалась. Логан сидел на пассажирском сиденье, Алек сзади возился со своей камерой.

— Итак… — Алек воткнул пару радиомикрофонов, — я знаю, это должен быть разговор тет-а-тет, но как ты думаешь, вдруг Робертсон разрешит мне всё снять?

Логан мрачно обозревал пробегающие мимо пейзажи.

— Все равно это чушь собачья. Он мерзкий, невежественный маленький засранец, он ничего не знает. Мы только зря теряем время.

Алек наклонился вперед, сунув голову между пассажирским и водительским сиденьями, — у него это ловко получалось.

— Но он же Мастрикское Чудовище! Это же блестящая возможность для документального фильма. Давай я немного поснимаю, когда мы туда приедем? Вспомним события, поясним, почему он согласился говорить только с тобой…

— Нет.

— Да ладно тебе, пожалуйста! — Оператор повернулся к Иншу в поисках поддержки. — Инспектор, вы понимаете, что такое драматизм повествования…

Инш только прорычал:

— Заткнись и пристегни ремень безопасности. Последний раз говорю!

— И с чего вдруг у Робертсона появилась информация насчет Вайзмена? Почему мы должны верить тому, что он скажет? — спросил Логан.

— Потому что они почти год сидели в одном крыле. — Инспектор уже начал краснеть, но Логану было наплевать.

— Это не значит, что они были друзьями!

— Ты никак не сечешь, верно? — окрысился Инш. — Ты настолько застрял в своем маленьком мирке…

— Этот мудак нанес мне двадцать три ножевые раны; я умер на операционном столе! — Логан обхватил себя руками и уставился в окно. — Очень жаль, если вы не считаете меня рациональным, но такого рода вещи могут здорово испортить день.

В машине повисло неловкое молчание. Джип проезжал мимо зелено-коричневых пейзажей, среди которых изредка попадались цветовые пятна, отмечавшие места, где люди погибли в дорожной аварии.

— Слушай, я понимаю, тебе нелегко, но ведь это произошло шесть лет назад. А Вайзмен сейчас на свободе и убивает людей. Так что мы не можем пренебрегать помощью, какой бы она ни была.



Здание тюрьмы Питерхед красивым назвать было нельзя: старомодный викторианский кусок кирпича в колючей проволоке, дом для трехсот двадцати самых злостных преступников, обвиненных в изнасиловании и убийствах; в любой другой тюрьме их забили бы до смерти, и среди них был Ангус Робертсон.

Логан вышагивал по маленькой комнатке, на двери которой значилось «Терапия-3». Стараясь сдержать эмоции, он вытер потные ладони о джинсы. Черт, до чего же здесь жарко, хоть и окно открыто…

Он повернулся и посмотрел наружу сквозь решетку. Видеть отсюда можно было высокую стену с армированной колючей проволокой, уложенной наверху фестонами, южный волнорез гавани Питерхед и за ним — Северное море: темно-серая вода с белыми гребешками, небо цвета старого цемента, и между ними чайки, лениво выделывающие круги в ожидании прибытия рыбацких лодок, которые в последние годы появлялись здесь все реже и реже.

Почему, мать твою, так долго?

Ладони снова вспотели.

Логан едва не подпрыгнул, когда дверь открылась.

Это была тюремная надзирательница, принесшая пластиковый стакан с водой, который протянула Логану.

— Хочу заметить, — сказала она, — что мы это свидание не одобряем. Мы столько сил потратили, чтобы привести Ангуса в то состояние, в котором он сейчас! Но я согласилась на эту встречу, поскольку существует непосредственная опасность для человеческой жизни. Я хочу, чтобы вы поняли, если вы усилите его негативные поведенческие тенденции, это может отбросить нашего подопечного на несколько лет назад. — Она помолчала, давая Логану возможность ответить, но он промолчал. — Я приведу его из камеры. — Не дойдя до двери, она добавила: — Мы не любим надевать на них наручники, когда они в кабинете врача. Вас это не смущает?

— Вообще-то нет. Нет… — Логан отпил глоток воды. — Наша… последняя встреча была не слишком миролюбивой.

— Я знаю. У него остались шрамы.

Логан попробовал улыбнуться, но ничего не вышло.

— Вот как.

Женщина оглядела его с ног до головы, и ее голос стал мягче:

— Он и в самом деле сильно изменился. Программа «СТОП»…

— Мне только хочется поскорее с этим покончить. Хорошо?

Она пожала плечами:

— Дело хозяйское.

Нет, он не был хозяином, потому что, будь его воля, его бы здесь не было.



Ангус Робертсон действительно изменился. Исчез замарашка в комбинезоне, вместо него появился одетый по тюремной моде хлыщ: бело-синяя полосатая рубашка, застегнутая до ворота, заглаженные стрелки на джинсах и начищенные до сияния черные ботинки. Он даже зализал назад оставшиеся темные волосы.

Заключенный сидел совершенно неподвижно в одном из имеющихся в комнате мягких кресел, сложив руки на коленях. На лице — никакого выражения.

— Ты отлично выглядишь, — выдавил Логан.

— Спасибо, — сказал Робертсон с легкой улыбкой, — я работаю над собой. Когда он заговорил, показалось, что в комнату скользнуло что-то дохлое.

— Я ничего не сказал.

— А я репетировал этот разговор столько раз. Просто жаль, если мои старания пропадут зря…

— Как насчет фальшивого английского акцента?

— Акцента? — улыбнулся Робертсон.

— Ладно, мне плевать. — У Логана снова вспотели ладони, по коже бегали мурашки.

— Ты говорил, у тебя есть информация…

— А… да. О Кеннете Вайзмене. Он сидел в соседней камере. Очаровательный человек. Мы с ним много и интересно болтали о… — Робертсон сделал неопределенный жест рукой, — о жизни и смерти.

— Где он?

— Стой, стой, стой, зачем бежать впереди паровоза? Что я получу взамен?

— Ты знаешь или не знаешь, где сейчас Кен Вайзмен?

— Quid pro quo,[2] сержант Макрай. Я хочу, чтобы мне готовили отдельно. И чтобы это делал человек, понимающий потребности такого гурмана, как я. И чтобы не совали мне вареную бурду, как всем…

— Ты так шутишь, верно? Гурман? Ты забыл, что ты не Ганнибал Лектор? Ты всего лишь мерзкий кусок дерьма из Миллтимбера.

— Я хочу отдельную камеру!

— Пошел на хрен. — Логан встал. — Мне здесь больше делать нечего. — Его начало трясти, адреналин требовал отмщения. Схвати маленького урода за горло и бей головой об пол, пока голова не лопнет…

— Но… ведь это я сделал тебя! Если бы не я…

— Ты — ничтожество. Вонючий кусок дерьма, которому приходилось убивать женщин, прежде чем поиметь. Потому что никто не захотел бы иметь с тобой дело!

Робертсон закрыл уши ладонями:

— Я не…

— ГДЕ ВАЙЗМЕН?

— Кончай на меня орать! Кончай орать! — Правильная речь быстро исчезла, сменившись уличной, свойственной задворкам Абердина. — Я тебе не шпана дворовая!

— ГДЕ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ ВАЙЗМЕН?

— Он много болтал… про баб, которых замочил… и про мужика в душе… в ночи, когда все остальные дрыхли…

Логан с трудом перевел дыхание:

— Всё, больше вопросов нет.



Инш вдавил педаль газа в пол, и мрачные окрестности замелькали еще быстрей. Порывы ветра гнули кусты и деревья, бились в окна машины, заставляя ее вздрагивать.

— Получилось чертовски гениально! — Алек возился с камерой и довольно ухмылялся. — На экране будет просто блеск!

— Черт… — Логан повернулся назад. — Ты не можешь показать это по телевизору!

Алек усмехнулся:

— Они пообещали прислать мне копию записи с видеокамеры в той комнате.

— Но…

— И Агнус Робертсон подписал согласие.

Ничего удивительного: эта мелкая сволочь душу продаст за пятнадцать минут славы.

— Я там выгляжу как последний идиот!

Инш кивнул:

— Кто бы спорил.

— Да нет. — Алек повернул камеру маленьким экраном к Логану. — Мы вставим упоминание о том, что ты изображаешь «плохого копа», чтобы пробиться к заключенному… может, задействуем еще и психиатра…

На экране маленький Логан выскочил из своего кресла и принялся орать, его голос звучал пискляво. Затем ворвалась надзирательница, заявившая, что это гребаное интервью сводит на нет все многолетние труды по реабилитации заключенного.

Алек пожал плечами:

— Ты будешь нормально выглядеть, парень.

Логан застонал и уставился в окно.



…Хитер легла на спину на вонючий матрас. Тьма. Ни звука. Никакого понятия о времени. Она даже начала подумывать, что уже умерла, — просто умерла и не заметила.

Как ей казалось, она лежала годы и годы, таращась в темноту, оплакивая мужа и ребенка, пока слез не осталось вовсе.