Новый жилец огляделся, и на его изможденное лицо легло странное выражение блаженства и умиротворенности.

— Тихая пристань, — прошептал он и добавил: — \"Он приводит их к желаемой пристани\". Прекрасные слова, миссис Бантинг.

— Да, сэр.

Миссис Бантинг была слегка озадачена. Как давно при ней в последний раз цитировали Библию! Эта цитата явилась окончательным свидетельством в пользу респектабельности мистера Слута.

И еще удача: придется обслуживать всего лишь одного съемщика — даже не семейную пару, а одинокого джентльмена. А в числе супружеских пар им попадались очень своеобразные — и здесь, в Лондоне, и на морском побережье…

Да, Бантингам жутко не везло! С тех пор, как они переехали в Лондон, среди их съемщиков не было ни одной хоть сколько-нибудь любезной и респектабельной семейной пары. Последние жильцы были опустившиеся голодранцы, из тех, кто, как говорится, знал лучшие дни, и промышляли они мелким жульничеством.

— Через минуту, сэр, я принесу вам горячую воду и чистые полотенца. — Миссис Бантинг направилась к двери.

Мистер Слут быстро обернулся.

— Мне не хотелось бы, миссис Бантинг, — проговорил он, слегка запинаясь, — чтобы вы поняли чересчур буквально мои слова об обслуживании. Много хлопотать не придется: я привык сам за собой смотреть.

Она почувствовала странное разочарование, словно бы ее отодвинули в сторону.

— Как скажете, сэр. Я просто сообщу вам, когда будет готов ужин.

ГЛАВА III

Но что значила эта пустячная обида в сравнении с радостью, которую испытывала миссис Бантинг, когда спускалась вниз и когда рассказывала Бантингу о поразительном везении, выпавшем на их долю?

Степенная миссис Бантинг одолела крутую лестницу едва ли не одним прыжком. В холле, однако, она одернула себя и постаралась унять волнение. Она всегда презирала тех, кто не умеет себя сдерживать. \"Устраивает представление\" — говорила она о таких людях.

Распахнув дверь нижней гостиной, миссис Бантинг немного помедлила. Глядя на согнутую спину супруга, она с болью думала о том, насколько состарили его последние месяц или два.

Внезапно Бантинг обернулся и, заметив жену, встал. Опуская на стол газету, он спросил:

— Ну, Эллен, кто это был?

Он чувствовал себя пристыженным, поскольку должен был сам открыть дверь и переговорить с посетителем.

Жена вскинула руку, и на стол, звякнув, упали десять соверенов.

— Смотри! — Голос миссис Бантинг прерывался и дрожал. — Смотри сюда, Бантинг!

Бантинг смотрел на кучку монет, но взгляд его был хмур и насторожен.

Наконец в его неповоротливом уме возникла мысль, что жена минуту назад совершила сделку с торговцем мебелью и за всю замечательную обстановку в верхних комнатах не получила ничего, кроме этих десяти фунтов. Это было бы началом их конца. Не далее как вчера Эллен едко напомнила ему о том, что мебель со второго этажа обошлась им в семнадцать фунтов девять шиллингов — причем ни за один предмет они не заплатили лишнего. А теперь пришлось спустить ее за каких-то десять фунтов.

Но у него не повернулся язык упрекнуть жену.

Он смотрел на нее молча, и, обнаружив в его взгляде недовольство и упрек, миссис Бантинг поняла, о чем он подумал.

— У нас поселился новый жилец! — воскликнула она. — И… Бантинг! Это джентльмен с головы до пят! Он сам мне предложил аванс за четыре недели — по две гинеи за неделю.

— Не может быть!

Бантинг бегом обогнул стол, и супруги встали рядом, зачарованно созерцая кучку золотых.

— Но здесь десять соверенов, — встрепенулся муж.

— Да, джентльмен поручил мне завтра кое-что для него купить. Ох, Бантинг, он так хорошо со мной говорил; я чувствовала… чувствовала… — Отойдя на шаг, миссис Бантинг села, накинула на лицо свой черный передник и разразилась слезами.

Бантинг робко похлопал ее по спине.

— Эллен! — начал он, глубоко тронутый ее волнением. — Эллен! Ну, ну, дорогая, не надо так переживать…

— Да, да, — рыдала она. — Конечно… Я знаю, что я дурочка. Но мне уже начинало казаться, что нам больше никогда не посчастливится!

Она рассказала мужу, — вернее, попыталась рассказать — что представляет собой жилец. Красноречием миссис Бантинг не отличалась, но одно Бантинг понял из ее слов достаточно ясно. А именно, что мистер Слут человек эксцентрический, как часто бывает с умными людьми…то есть, он совершенно безобиден… и ему нужно потакать.

— Он говорит, что много услуг ему не потребуется, — сказала она наконец, утирая глаза, — но я же вижу, что ему нужен хороший присмотр, бедняжке.

Не успела она умолкнуть, как в доме послышались непривычные звуки: громкий звон колокольчика. Это жилец в верхней гостиной вновь и вновь тянул за шнурок.

Бантинг взглянул на жену просительно.

— Думаю, Эллен, лучше будет пойти мне? — Ему очень хотелось взглянуть на нового жильца. Да и, честно говоря, он успел соскучиться по работе.

— Хорошо, — кивнула она, — поднимись ты! Не заставляй его ждать! Интересно, что ему понадобилось? Я сказала, что дам знать, когда будет готов ужин.

Через минуту Бантинг вернулся. По его лицу блуждала странная улыбка.

— Как ты думаешь, что он сказал? — спросил Бантинг таинственным шепотом. И, не дожидаясь отклика, продолжил: — Просил одолжить ему Библию!

— Не вижу в этом ничего особенного, — поспешно отозвалась жена. — Может быть, ему нездоровится. Пойду отнесу.

Со столика между окнами миссис Бантинг взяла большую Библию, которую получила в качестве свадебного подарка от некой замужней дамы, дочери одной из своих прежних хозяек.

— Он сказал, что нарочно подниматься не нужно. Подождет до ужина. — Бантинг добавил: — Эллен! Он какой-то чудной… Не похож ни на одного джентльмена из тех, кого я знаю.

— Он джентльмен. — В голосе миссис Бантинг прозвучала сердитая нотка.

— Ну да, конечно же. — Но в глазах Бантинга по-прежнему читалось сомнение. — Я спросил, не нужно ли разложить его одежду. Но, Эллен, он сказал, что у него не одежды!

— Больше нет. — Эллен поспешно вступилась за жильца. — У него потерялся багаж. Такой человек — легкая добыча для любого мошенника.

— Да, это сразу заметно, — согласился Бантинг.

Ненадолго воцарилось молчание. Миссис Бантинг составила для мужа на клочке бумаги список покупок. Закончив, она протянула ему бумагу и соверен.

— Не задерживайся, — попросила она, — я немного проголодалась. — А я пока позабочусь об ужине для мистера Слута. Он пожелал только стакан молока и пару яиц. К счастью, мне всегда попадаются свежие яйца!

— Слют, — произнес Бантинг, глядя на нее. — Странная фамилия. Как она точно произносится: С-л-ю-т?

— Да нет же, С-л-у-т.

— Вот как. — Бантинг проговорил это с сомнением.

— Он сказал: переставьте буквы в слове \"стул\" и получите мою фамилию, — улыбнулась миссис Бантинг.

У двери Бантинг обернулся.

— Теперь мы сможем вернуть молодому Чандлеру часть долга. Это замечательно.

Жена кивнула, не в силах выразить словами свою радость.

Потом супруги взялись за дело: Бантинг вышел на туманную и сырую улицу, а его жена спустилась в холодную кухню.

Вскоре поднос с ужином для жильца был готов. Еда была разложена красиво и аккуратно. Миссис Бантинг знала, как прислуживать джентльмену.

Поднимаясь по кухонной лестнице, хозяйка внезапно вспомнила, что мистер Слут просил принести ему Библию. Оставив поднос в холле, она поспешила в гостиную за Библией. В холле она задумалась, не лучше ли будет сходить наверх еще раз. Но нет, она решила, что управится в один прием. Зажав под мышкой большую и тяжелую книгу, она медленно стала подниматься с подносом по лестнице.

Наверху ее подстерегала неожиданность. Когда хозяйка открыла дверь, поднос едва не выскользнул у нее уз рук. Библия же с тяжелым стуком упала на пол.

Новый жилец повернул лицом к стене все ее гравюры с ранневикторианскими красавицами, вставленные в нарядные рамки, — гравюры, которыми миссис Бантинг так гордилась!

Она была настолько ошеломлена, что на мгновение лишилась дара речи. Поставив поднос на стол, она наклонилась и подняла Библию. Ей было не по себе, оттого что Библия упала на пол — хорошо еще, что поднос уцелел.

Мистер Слут встал.

— Я… я взял на себя смелость кое-что переустроить по собственному вкусу, — произнес он неловко. — Видите ли, миссис… э… Бантинг, когда я здесь сидел, мне казалось, что глаза с портретов за мной следят. Это было очень неприятное чувство, даже мороз подирал по коже.

Хозяйка принялась расстилать небольшую скатерть, размером приблизительно в полстола. На слова жильца миссис Бантинг не дала ответа по простой причине: она не знала, что сказать.

Ее молчание явственно расстроило мистера Слута. Выдержав достаточно длительную паузу, он заговорил снова.

— Мне больше нравятся голые стены, миссис Бантинг — В его голосе замечалось некоторое волнение. — Собственно говоря, я долгое время жил как раз среди голых стен и привык.

Хозяйка наконец отозвалась, и ее тон, размеренный и ласковый, пролил бальзам на душу жильца.

— Вполне понимаю вас, сэр. Когда вернется Бантинг, он отнесет картины вниз. У нас достаточно места, где их повесить.

— Спасибо… Большое вам спасибо.

Судя по всему, мистер Слут испытывал огромное облегчение.

— Вы, кажется, просили одолжить вам Библию, сэр? Вот она.

Несколько секунд мистер Слут созерцал ее, словно бы в недоумении, а потом, встряхнувшись, сказал:

— Да, да. Это всем книгам книга. В ней всегда найдешь что-нибудь подходящее при любом состоянии души… и тела тоже…

— Вы совершенно правы, сэр. — Оставив на столе скромный, но очень аппетитный ужин, миссис Бантинг вышла и тихо закрыла за собой дверь.

Вместо того, чтобы прибрать в кухне, она отправилась прямо в гостиную и стала ждать Бантинга. Ей пришло на ум приятное воспоминание, случай из далекой юности — тех дней, когда она звалась Эллен Грин и состояла на службе у очень милой старой леди.

У хозяйки был любимый племянник: жизнерадостный молодой джентльмен, который учился в Париже рисовать животных. И однажды утром этот мистер Алджернон — такое несколько необычное имя носил племянник — имел нахальство повернуть лицом к стене шесть красивых гравированных репродукций с картин знаменитого мистера Ландсира!

Эти события вспомнились миссис Бантинг в мельчайших деталях, словно бы произошли вчера, а ведь она долгие годы ни разу о них не думала.

В ранний утренний час она вошла в столовую (в те дни прислугу ценили не так высоко, как сейчас, и Эллен делила комнату со старшей горничной, которая была обязана вставать и спускаться в хозяйские помещения ни свет ни заря). Там Эллен наткнулась на мистера Алджернона, который поворачивал гравюры, одну за другой, лицом к стенке! Его тетка ценила эти картинки выше всего на свете, и Эллен расстроилась, потому что не подобает молодому джентльмену устраивать пакость тете, которая так к нему добра.

— Ох, сэр! — растерянно воскликнула она. — Что это вы делаете?

Даже сейчас у нее в ушах, как живой, звучал веселый голос, ответивший:

— Выполняю свой долг, прекрасная Елена! — Он всегда звал ее прекрасной Еленой, когда поблизости никого не было. — Как я научусь правильно рисовать животных, если все время, в завтрак, обед и ужин, на меня взирают со стен эти чудовищные полулюди-полузвери? — Мистер Алджернон произнес это свои обычным беззаботным тоном; то же самое, но в более серьезной, уважительной манере он повторил своей тетке, когда милейшая старая леди спустилась в столовую. Собственно он, нимало не смущаясь, объявил, что красивые зверюшки, нарисованные мистером Ландсиром, сбивают ему глаз!

Тетя была вне себя. Она заставила племянника вернуть картины в прежнее положение, и все время, пока он оставался в доме, ему пришлось принимать пищу в обществе этих, как он выразился, \"полулюдей-полузверей\".

Миссис Бантинг была рада, что в связи с необычным поведением мистера Слута ей вспомнился этот забавный случай из далеких времен юности. Получается, что новый жилец не такой чудак, как могло бы показаться. И все же, когда вернулся Бантинг, жена умолчала об этом странном эпизоде. Она сказала себе, что может и сама отнести картинки вниз.

Не закончив еще готовить еду для себя и мужа, квартирная хозяйка отправилась наверх, чтобы прибраться у мистера Слута. На лестнице ей почудилось, что из гостиной доносятся звуки… голос? Оторопев, она задержалась на лестничной площадке перед дверью и поняла, что это всего один голос: жилец разговаривал сам с собой вслух.

В словах, достигших ее ушей, было что-то поистине ужасное:

— Чужая жена — тесные врата; она, как разбойник, сидит в засаде и умножает между людьми законопреступников.

Она застыла на месте, сжимая ручку двери, и с испугом вслушивалась в напевные звуки этого странного высокого голоса:

— Дом ее — пути в преисподнюю, нисходящие во внутренние жилища смерти.

От этих слов миссис Бантинг сделалось не по себе. Но, в конце концов, она собралась с духом, постучала и вошла.

— Не возражаете, если я приберусь здесь, сэр?

Мистер Слут кивнул.

Потом встал и захлопнул Библию.

— Отправлюсь-ка я в постель прямо сейчас. Я просто ног под собой не чую. На редкость утомительный был день, миссис Бантинг.

Он удалился в заднюю комнату, а миссис Бантинг взобралась на стул и сняла с крючков ненавистные жильцу картинки. После них на стене остались бледные невыгоревшие пятна, но с этим ничего нельзя было поделать.

Мягкими шагами, чтобы не услышал Бантинг, жена перенесла картинки вниз, оп паре за раз, и спрятала их за кроватью.

ГЛАВА IV

На следующее утро миссис Бантинг проснулась такой счастливой, какой не была уже давным-давно.

В первую секунду она не понимала, почему ее ощущения так переменились… а потом внезапно вспомнила.

Какое уютное чувство возникало от сознания, что в верхнем этаже, на кровати, столь удачно приобретенной в свое время на аукционе в одном доме на Бейкер-Стрит, лежит жилец, который платит две гинеи в неделю! Шестое чувство говорило ей, что мистер Слут поселился у них надолго. Во всяком случае, она сделает для этого все, что от нее зависит. А его… его странности — так у кого их нет.

Но когда миссис Бантинг уже давно была на ногах и утро успело смениться днем, ей сделалось неспокойно, потому что из комнат нового жильца не доносилось ин единого звука.

В двенадцать, однако, в верхней гостиной зазвенел колокольчик.

Миссис Бантинг поспешила на второй этаж. Ей не терпелось позаботиться об удобствах нового жильца. Ведь он явился как раз вовремя, чтобы спасти их от полного краха.

Жилец успел подняться с постели и полностью одеться. Он сидел за круглым столом, занимавшим середину гостиной. Большая хозяйская Библия лежала перед ним.

Услышав шаги миссис Бантинг, мистер Слут поднял глаза, и ее огорчил его вид — усталый и изнуренный.

— Миссис Бантинг, — спросил он, — нет ли у вас случайно конкорданции?

Миссис Бантинг отрицательно покачала головой. Она не знала, что такое конкорданция, но была уверена, что ничего подобного у нее в хозяйстве не водится.

Потом новый жилец стал перечислять, какие ему нужны покупки. Она предполагала, что в саквояже, который он принес с собой, содержались необходимые цивилизованному человеку мелочи, такие как расческа, щетка для одежды, бритвенный прибор, зубная щетка и, разумеется, пара ночных рубашек, — но нет, все эти вещи вошли в список.

Приготовив жильцу хороший завтрак, миссис Бантинг поспешила ан улицу, чтобы купить самое необходимое.

Ей было радостно от сознания, что в кошельке у нее имеются деньги и не только чужие, но и собственные, которые она получит в уплату за столь приятную необременительную работу.

Первым делом миссис Бантинг направилась в лавочку цирюльника, расположенную по соседству. Здесь она приобрела щетку, расческу и бритвы. В лавчонке дурно пахло, и миссис Бантинг постаралась там не задерживаться, тем более что лавочник, иностранец, желал непременно познакомить ее с некоторыми примечательными деталями убийства, совершенного за сорок восемь часов до этого Мстителем — убийства, к которому Бантинг проявил такой нездоровый интерес.

Разговор расстроил миссис Бантинг. Ей не хотелось портить этот чудесный день мыслями о страшном и неприятном.

Вернувшись, она предъявила свои покупки жильцу. Мистер Слут был удовлетворен всем без исключения и сердечно поблагодарил хозяйку. Но когда она предложила прибрать в спальне, нахмурился и показался смущенным.

— Пожалуйста, отложите это на вечер, — поспешно сказал он. — Я обычно весь день сижу дома и выхожу на улицу только вечером, при свете фонарей. Вам придется запастись снисходительностью, если я буду вести себя немного не так, как обычные жильцы. И прошу усвоить вот что: мне нельзя мешать, когда я размышляю над проблемами… — Он резко замолк, вздохнул, а потом торжественно добавил: — Ибо это великие проблемы жизни и смерти.

И миссис Бантинг охотно приняла его требования. При всей своей строгости и любви к порядку квартирная хозяйка мистера Слута оставалась все же настоящей женщиной, бесконечно терпеливой к мужским странностям и капризам.

* * * *

Когда миссис Бантинг спустилась, ее ждал сюрприз, но сюрприз приятный. Пока она была наверху, к ним явился юный друг Бантинга, детектив Джо Чандлер. Входя в комнату, она увидела, как муж вручал ему через стол полсоверена.

На красивом добродушном лице Джо Чандлера было написано удовлетворение: не оттого, заметьте, что он получил назад свои деньги, а из-за новостей, рассказанных Бантингом, — чудесной перемены в их судьбе, которая была вызвана появлением идеального жильца.

— Мистер Слут не хочет, чтобы я убирала постель, пока он не уйдет! — проговорила она и села, чтобы немного отдохнуть.

Ее радовало, что жилец поглощает сейчас свой сытный завтрак и можно на время о нем забыть. Через несколько минут она собиралась спуститься в кухню и взяться за приготовление обеда для себя и Бантинга. Она пригласила Джо Чандлера остаться и разделить с ними трапезу.

Миссис Бантинг испытывала по отношению к молодому человеку самые теплые чувства, ибо пребывала в том радостном настроении, когда человек готов любить всех и каждого. Более того, она даже благодушно выслушала все, что, отвечая на расспросы Бантинга, рассказал Джо Чандлер о последних ужасных убийствах, совершенных Мстителем.

В утренней газете, которую Бантинг сегодня не преминул приобрести, таинственной загадке, о которой говорил уже весь Лондон, было посвящено целых три колонки. За завтраком Бантинг прочел вслух несколько отрывков, и миссис Бантинг, сама не зная как, почувствовала острый интерес.

— Говорят, — начал Бантинг осторожно, — говорят, Джо, что полиция напала на след, но помалкивает? — Он с надеждой взглянул на гостя. Тот факт, что Чандлер был связан с отделом расследований столичной полиции, придавал ему в глазах Бантинга некий мрачный ореол — в особенности сейчас, после страшных и загадочных преступлений, заставивших трепетать весь город.

— Они ошибаются, — медленно ответил Чандлер, и на его красивом флегматичном лице мелькнула тень недовольства. — Хотел бы я, чтобы это было правдой.

— Почему, Джо? — вмешалась миссис Бантинг со снисходительной улыбкой. Ей нравилось, что молодой человек с таким рвением относится к работе. А Джо Чандлер, при всей своей солидной неторопливости, был не чужд рвения и относился к служебным обязанностям очень серьезно. В работу он вкладывал весь свой ум и всю душу.

— Потому что с сегодняшнего дня меня тоже привлекли к этому делу. Видите ли, миссис Бантинг, в Скотленд-Ярде все просто кипят. Мы не знаем ни минуты покоя. Мне было отчаянно жалко беднягу, который нес дежурство на той самой улице, где произошло последнее убийство…

— Не может быть, — недоверчиво произнес Бантинг. — Неужели в нескольких ярдах от места происшествия находился полисмен?

В газетах этот факт не упоминался.

Чандлер кивнул.

— Об этом я и говорю, мистер Бантинг! Парень был на волосок от гибели — так мне сказали. По его словам, он услышал крик, но не обратил внимания, поскольку, как вы знаете, в той части Лондона шумом никого не удивишь. В бедных кварталах бурные ссоры не редкость.

— И вы своими глазами видели те самые клочки бумаги, на которых негодяй написал свое имя? — возбужденно спросил Бантинг.

Треугольные клочки серой бумаги с красной надписью печатными буквами: \"Мститель\", пришпиленные к юбкам жертв, особенно возбуждали воображение публики.

На круглом лице Бантинга выразилось напряженное любопытство. Упираясь локтями в стол, он выжидающе созерцал молодого человека.

— Видел, — коротко отозвался Джо.

— Ничего себе визитная карточка! — захихикал Бантинг, которого эта мысль позабавила до слез.

Но миссис Бантинг налилась краской.

— Этим не шутят, — упрекнула она мужа.

Чандлер ее поддержал.

— В самом деле. Я такого насмотрелся за работой, что никогда не забуду. А что касается серого клочка бумаги, мистер Бантинг, а вернее, — поспешно поправил он себя, — клочков, поскольку, как вам известно, в Скотленд-Ярде их теперь имеется три, от них у меня мурашки бегают по коже!

Внезапно он встрепенулся.

— Поэтому-то мне и дорого время. Придется распрощаться с вашей приятной компанией.

— Может быть, вы останетесь с нами пообедать? — с просительной интонацией произнесла миссис Бантинг.

Но детектив помотал головой.

— Нет. Я перекусил перед тем, как выйти из дому. Вы ведь знаете работа у нас особая. Надсмотрщик надо мной не стоит, и все же, уверяю вас, на безделье времени не остается.

У двери он обернулся и с притворной небрежностью спросил:

- А мисс Дейзи скоро будет в Лондоне?

Бантинг отрицательно покачал головой, но лицо его просветлело. Он без памяти любил свою единственную дочь, жаль только видеться им доводилось редко.

— Боюсь, что нет, Джо. Тетушка (так мы зовем пожилую леди) держит ее на коротком поводке. Прошлым июнем, отпуская дочку к нам на неделю, она была очень недовольна.

— Вот как? Ну что ж, до встречи!

Когда миссис Бантинг выпустила гостя, Бантинг весело заметил:

— Кажется, Джо неравнодушен к нашей Дейзи, а, Эллен?

Но жена пренебрежительно мотнула головой. Нельзя сказать, что она недолюбливала девочку, но ей не нравилось, как воспитывает дочку Бантинга ее двоюродная бабушка, приучавшая подопечную к безделью и праздности. Ее самое выращивали в Воспитательном доме совершенно по-другому (с самых ранних лет будущая миссис Бантинг не знала иного дома и семьи, кроме заведения доброго капитана Корама).

— Джо Чандлер слишком разумный молодой человек. Ему сейчас не до девушек, — бросила она.

— Ты права, — согласился Бантинг. — Времена меняются. В дни моей юности молодые люди не забывали девушек даже за важными делами. Мне просто почудилось, что он волновался, поэтому я так и подумал.

* * * *

В шестом часу, когда уже горели уличные фонари, мистер Слут вышел из дома, и тем же вечером его хозяйке пришли две посылки. В них была одежда. Миссис Бантинг сразу установила, что она ношеная. Она была куплена у старьевщика — в этом не приходилось сомневаться. Необычное приобретение для настоящего джентльмена, такого, как мистер Слут! Оно доказывало, что он отчаялся вернуть потерянный багаж.

Когда жилец выходил, саквояжа при нем не было — в этом миссис Бантинг была уверена. И тем не менее, несмотря на усиленные поиски, ей не удалось узнать, где он хранится. Не верь миссис Бантинг в свой ясный ум и твердую память она бы решила, что саквояж ей пригрезился.

Но нет же, он существовал! Она ясно помнила, как он выглядел, когда в дверях ее дома впервые появилась странная, причудливая фигура мистера Слута.

Потом мистер Слут поставил саквояж в передней комнате верхнего этажа, забыл об этом и испуганно-злым тоном спросил, где он, — чтобы обнаружить его у самых своих ног!

Впоследствии миссис Бантинг не раз возвращалась мыслями к этому саквояжу, потому что — как ни удивительно — больше она его никогда не видела. Но вскоре она придумала, как объяснить пропажу. Коричневый кожаный саквояж который составлял в тот первый вечер весь багаж мистера Слута, наверняка лежал запертый в нижнем отделении шифоньера, в углу гостиной. Мистер Слут никогда не расставался с ключом от шифоньера. Этот ключ миссис Бантинг тоже долго искала, но, как и саквояж, он бесследно пропал и больше не появился.

ГЛАВА V

Следующие несколько дней протекли без событий, с приятной монотонностью. Жизнь налаживалась. Прислуживать мистеру Слуту было легко, и миссис Бантинг нисколько не утомлялась.

Как выяснилось сразу, жилец предпочитал, чтобы ему прислуживал только один человек, а именно хозяйка. Он доставлял ей минимум хлопот. Работа даже шла ей на пользу. И то, что жилец не походил на других джентльменов, тоже имело свои положительные стороны, поскольку давало пищу для ума и в какой-то мере спасало от скуки. Тем более что причуды мистера Слута нисколько не походили на те утомительные и противные капризы, которые хорошо знакомы всем квартирным хозяйкам и кажутся оригинальными разве что самим жильцам. Вот, к примеру, одна из причуд: мистер Слут не любил, чтобы его беспокоили слишком рано. Бантинг и Эллен завели себе привычку вставать попозже, и им было только на руку, что не приходится готовить жильцу чай в семь или половину восьмого. До одиннадцати мистер Слут почти никогда ничего не требовал.

И все же он был самым настоящим чудаком.

Во второй вечер мистер Слут принес в дом книгу под странным названием \"Конкорданция Крудена\". Вместе с Библией (миссис Бантинг скоро обнаружила, что между ними существует связь) она составляла единственное чтение жильца. Этим книгам он посвящал каждый день после завтрака (мистер Слут обходился без второго завтрака) целые часы, размышляя над Ветхим заветом и указателем, носящим столь странное название.

Что же касается такого деликатного — и одновременно важнейшего — вопроса, как деньги, то тут поведение мистера Слута удовлетворило бы любую квартирную хозяйку, даже самую взыскательную. Свет не видел второго такого доверчивого человека. Едва успев вселиться, он оставил свою наличность — значительную сумму в сто восемьдесят четыре соверена — на туалетном столике, завернутой в довольно грязные обрывки газеты. Миссис Бантинг была этим обеспокоена. Она даже позволила себе заметить, — в самых осторожных выражениях — что он поступает легкомысленно, просто недопустимо. Но вместо ответа с его тонких губ сорвался резкий смех, который ошеломил не привыкшую к этом хозяйку.

— Я знаю, кому можно доверять, — произнес он наконец, слегка запинаясь (как бывало, когда он волновался). И… И, уверяю вас, миссис Бантинг, когда я говорю с кем-то, особенно с женщиной, — он со свистом втянул в себя воздух, — мне всегда известно, с кем я имею дело.

В скором времени хозяйка обнаружила, что жилец испытывает по отношению к женщинам странный страх и неприязнь. Делая уборку на лестнице и лестничной площадке, она неоднократно слышала, как мистер Слут вслух читал отрывки из Библии, весьма нелестные для ее пола. Но миссис Бантинг и сама была о женщинах невысокого мнения, так что не обижалась. Кроме того, как квартирная хозяйка она считала, что пусть уж лучше жилец ненавидит женщин, чем… чем впадает в другую крайность.

В любом случае, что ей было за дело до странностей жильца? Да, мистер Слут не укладывался в общие мерки. Но если бы не \"легкий беспорядок на чердаке\" (как выразился в шутку Бантинг), разве поселился бы он здесь, разве вел бы такую странную, уединенную жизнь? Он жил бы совсем иначе, в окружении родных или знакомых, принадлежащих к тому же сословию, что и он.

И вот в один прекрасный день миссис Бантинг, оглядываясь назад (ведь даже тем из нас, кто не обладает живым воображением, случается иногда перелистывать страницы прошлого, по той или иной причине задержавшиеся в памяти), задала себе вопрос: как скоро она обнаружила, что жилец повадился покидать дом в самые глухие ночные часы.

Она убеждала себя (не поручусь за ее правоту), что в первый раз обратила внимание на эти странные ночные вылазки накануне того дня, когда столкнулась с еще одной загадкой. Речь шла о бесследном исчезновении одного из комплектов одежды мистера Слута (всего их было три).

Меня всегда удивляло, как люди умудряются запомнить на долгие годы не только точный ход каких0либо событий (это еще понятно), но даже день, час и минуту, когда они произошли. Миссис Бантинг, во всяком случае, как ни ломала себе голову, не могла вспомнить, на пятую или на шестую ночь пребывания в ее доме мистера Слута она заметила, что он вышел на улицу в два часа и возвратился только в пять.

Но в самом факте сомнения не было, а равно и в том, что это открытие совпало с другими происшествиями, отложившимися в памяти.

* * * *

Той ночью, в самый темный и глухой час, миссис Бантинг внезапно пробудили от глубокого, лишенного сновидений сна неожиданные, но знакомые звуки. Что они означали, стало понятно сразу. Это мистер Слут сошел по лестнице, на цыпочках (в этом она была уверена) прокрался мимо ее комнат и осторожно затворил за собой парадную дверь.

Как ни старалась миссис Бантинг, снова заснуть она не смогла. Она лежала без сна, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить Бантинга, пока не услышала, тремя часами позднее, как мистер Слут проскользнул в дом и поднялся к себе.

Лишь затем она сомкнула глаза. Назавтра миссис Бантинг чувствовала себя совершенно разбитой и даже обрадовалась, когда муж, проникшись сочувствием, предложил сам сходить за покупками.

Достойная пара очень скоро установила, что в отношении еды мистер Слут весьма разборчив, хотя и старается всегда казаться довольным. Этот превосходный во всех других отношениях жилец отличался одним, но весьма значительным с точки зрения содержателей пансионов, недостатком. Странно сказать, но он был вегетарианцем. Он не переносил мяса ни в каком виде. Правда, иногда он снисходил до того, чтобы поесть цыпленка, и в таких случаях великодушно предлагал разделить это блюдо с мистером и миссис Бантинг.

В тот день — один из тех, которые надолго и живо запечатлелись в памяти миссис Бантинг, — она приготовила для мистера Слута рыбу (из остатков которой предполагала соорудить незамысловатый обед).

Зная, что Бантинг будет отсутствовать не меньше часа (он был человек общительный и затевал разговоры во всякой лавке, куда заходил), миссис Бантинг не спеша встала и оделась, а затем прибралась у себя в гостиной.

Не выспавшись за ночь, она чувствовала себя измотанной и радовалась тому, что раньше двенадцать мистер Слут, наверное, не позвонит.

Но задолго до полудня тишину нарушил громкий звон. Дверной колокольчик — подумала миссис Бантинг.

Она нахмурилась. Конечно же, это один из тех приставучих личностей, что собирают бутылки и прочий хлам.

Медленно и нехотя она подошла к двери. И тут ее лицо прояснилось, потому что на пороге она увидела этого милого юношу, Джо Чандлера.

Он слегка запыхался: видимо, шел слишком быстро, а воздух в тот день был сырой и промозглый.

— Джо? — удивленно проговорила миссис Бантинг. — Входите, прошу вас. Бантинг вышел, но скоро вернется. В последние дни вы нас совсем забросили.

— Вам же известно почему, миссис Бантинг…

Секунду она смотрела на него в недоумении. Потом внезапно вспомнила. А, ну конечно, сейчас у Джо много работы… он ловит Мстителя! Муж то и дело намекал ей на это, когда зачитывал вслух отрывки из вечерних газет, которые снова регулярно покупал.

Миссис Бантинг провела гостя в комнату. Хорошо, что Бантинг, прежде чем уйти, разжег в камине огонь: в комнате было тепло и уютно, в то время как на улице царила непогода. Миссис Бантинг простояла у открытой двери какую-нибудь секунду, но ее успело пробрать до костей.

Джо тоже был не железный.

— Как же хорошо у вас здесь, после собачьего холода! Воскликнул он, опускаясь в кресло.

Тут миссис Бантинг пришло на ум, что молодой человек не только замерз, но еще и устал. В его лице, обычно цветущем и загорелом, как бывает у людей, много времени проводящих на воздухе, сегодня проступила нездоровая бледность.

— Давайте, я поскорее приготовлю вам чашку чаю, — сочувственно предложила миссис Бантинг.

— По правде, это как раз то, что мне сейчас нужно, миссис Бантинг! — Он огляделся и вновь повторил ее имя, но на этот раз с вопросительной интонацией.

Его голос звучал так странно и хрипло, что она резко обернулась.

— Что такое, Джо? — спросила она. И продолжила, вдруг испугавшись: — Что-то случилось с Бантингом? Он не попал в аварию?

— Боже упаси, нет! Как вам такое пришло в голову? Но, миссис Бантинг, это повторилось!

— Джо почти шептал. В глазах его, как показалось устрашенной миссис Бантинг, застыло тоскливое выражение.

— Повторилось? — Она взглянула на собеседника растерянно, с недоумением. И лишь затем сообразила: \"повторилось\" означало, что произошло еще одно из страшных и таинственных убийств.

Но поскольку она на секунду заподозрила, что Джо принес плохие вести о Бантинге, сообщение об убийстве прозвучало в ее ушах как музыка. Вместо ужаса она испытала невероятное облегчение.

Помимо своей воли миссис Бантинг начала испытывать острый интерес к поразительной череде преступлений, занимавшей умы обитателей неблагополучных лондонских кварталов. При всей своей нелюбви к таким низменным материям она последние два-три дня частенько ломала себе голову над загадкой, о которой то и дело заговаривал Бантинг (сбросив с себя груз забот, он не стыдился более своей заинтересованности Мстителем и его деяниями).

Она сняла с огня чайник.

— Досадно, что Бантинга нет дома, — со вздохом сказала она. — Он бы изнывал от любопытства, слушая ваш рассказ, Джо.

Но Джо молчал, и миссис Бантинг обернулась к нему.

— Вы неважно выглядите, Джо!

И правда, Джо выглядел хуже некуда.

— Что делать, — проговорил тот, тяжело вздохнув. — Когда вы сказали, что ждете рассказа, мне стало не по себе. Видите ли, на этот раз я прибыл туда одним из первых и у меня буквально перехватило дыхание. Это было слишком ужасно, миссис Бантинг! Пожалуйста, не надо об этом.

Он принялся заглатывать горячий ароматный чай.

Миссис Бантинг бросила на него сочувственный взгляд.

— Никогда не думала, Джо, что вы способны так разволноваться, какое бы страшное зрелище вам ни представилось.

— До сих пор я ничего подобного не видел. А кроме того… сегодня я сам обнаружил записку.

— Так значит, — вскричала она, — записки, на самом деле, оставляет Мститель! Бантинг всегда так говорил. Он не верит, что это проделки шутника.

— А я этого не исключал, — нехотя признался Чандлер. — Люди бывают разные, миссис Бантинг, даже… — он понизил голос и настороженно огляделся, — даже в полиции, и эти убийства всех нас довели до ручки.

— Ну и ну! Неужели вы думаете, что какой-нибудь бобби на такое способен?

Джо нетерпеливо кивнул, словно бы ответ напрашивался сам собой.

— Именно из-за этого клочка бумаги… оттого, что я нашел его на еще теплом теле несчастной женщины, — он содрогнулся, — мне и пришлось сегодня выбраться в Уэст-Энд. Один из наших начальников живет тут поблизости на Принс-Алберт-Террас, и я должен был пойти туда и обо всем ему сообщить. Там мне не предложили ни еды, ни питья, хотя следовало бы — как по-вашему, миссис Бантинг?

— Конечно, — рассеянно отозвалась она. — Конечно следовало бы.

— Впрочем, не стоило, наверное, об этом упоминать, — продолжал Чандлер. — Он пригласил меня подняться в гардеробную и, пока я рассказывал, был сама заботливость.

— Поешьте сейчас чего-нибудь? — внезапно предложила миссис Бантинг.

— Спасибо, я не смогу проглотить ни куска. Кажется, ко мне до конца дней не вернется аппетит.

— Вы доведете себя до болезни. — Миссис Бантинг заговорила строго, потому что была женщиной разумной. И, чтобы не сердить ее, Джо пришлось взяться за бутерброд, который она приготовила.

— Наверное, вы правы, — признал он. — У меня еще впереди очень тяжелый день. А я ведь с четырех на ногах…

— С четырех? Значит, — она на мгновение замолкла, подыскивая слова, — это нашли в четыре?

Он кивнул.

— Я оказался поблизости по чистой случайности. И если бы я или офицер, который нашел тело, поспели минутой раньше, мы непременно наткнулись бы на… этого изверга. Впрочем, двое или трое прохожих утверждают, что видели, как он убегал.

— И как он выглядит? — с любопытством спросила миссис Бантинг.

— Сложный вопрос. Улицы сплошь затянуты туманом. Но есть одна деталь, на которую указывают все свидетели. У него в руках был саквояж…

— Саквояж? — вполголоса переспросила миссис Бантинг. — Какого рода саквояж?

Внутри у нее возникло странное ощущение, похожее на дрожь. Она не могла сказать, чем оно вызвано.

— Обычный небольшой саквояж, — неопределенно ответил Чандлер. — Одна женщина, которая уверена, что видела его, сказала мне (я снимал показания): \"Высокая худая тень, таков он на вид. Высокая худая тень с саквояжем в руках\".

— С саквояжем? — задумчиво протянула миссис Бантинг. — Странно, очень странно.

— Как раз вполне понятно. Нужно же ему в чем-то носить орудие преступления. Мы все время гадали, где он его прячет. Обычно преступники выбрасывают свой нож или огнестрельное оружие.

— В самом деле? — Миссис Бантинг говорила тем же задумчивым, удивленным тоном. Нужно непременно разведать, что жилец сделал со своим саквояжем, сказала она себе. Возможно, — в сущности даже весьма вероятно — он по рассеянности потерял саквояж во время одной из своих вылазок в Риджент-Парк (она уже установила, что именно там он любил прогуливаться).

— Через час или два полиция начнет распространять описание преступника, — продолжал Джо. — Не исключено, что это поможет его поймать. Думаю, в Лондоне всякий и каждый желал бы видеть этого негодяя за решеткой. Ну ладно, пора идти.

— Разве вы не подождете Бантинга? — неуверенно спросила хозяйка.

— Нет, не могу. Я вернусь вечером или завтра и перескажу все новости. Большое спасибо за чай. Он меня подкрепил. А то я совсем скис.

Вам было от чего скиснуть, Джо.

Да уж, — удрученным тоном согласился он.

Вскоре вернулся Бантинг и у супругов произошла небольшая размолвка — первая с тех пор, как в их доме поселился мистер Слут.

Случилось вот что. Когда Бантинг услышал, что Эллен толком не расспросила Чандлера и не выудила у него всех подробностей недавних событий, его возмущению не было предела.

— Выходит, Эллен, ты не узнала даже, где произошло убийство? — негодовал он. — Получается, ты просто спровадила Чандлера и дело с концом! Будто он пришел к нам не затем именно, чтобы поделиться новостями!

— Она зашел попить чего-нибудь и перекусить, — отрезала жена. — Вот что его привело, бедняжку если хочешь знать. Ему было так худо, что он едва ворочал языком. Он и заговорил, только когда вошел и сел в кресло. Хватит с тебя и того, что было сказано.

— А он говорил, какой формы был клочок бумаги, на котором расписался убийца: квадратный или треугольный?

— Нет, не говорил. Да мне бы и в голову не пришло спросить.

— Ну и глупо! — воскликнул Бантинг и осекся. На Мэрилебон-Роуд появились газетчики и стали выкрикивать новость об ужасной утренней находке — пятом трупе, оставленном Мстителем.

Бантинг вышел на улицу, чтобы купить газету, а его жена понесла покупки в кухню.

Выкрики газетчиков разбудили, вероятно, мистера Слута. Через десять минут после того, как миссис Бантинг спустилась в кухню, раздался звон колокольчика.

ГЛАВА VI

Колокольчик у мистера Слута зазвенел снова.

Завтрак жильца был уже готов, но впервые миссис Бантинг не откликнулась на призыв тут же. Когда снова раздалось настойчивое треньканье (электрические звонки для старых домов непригодны), она решилась и стала подниматься.

Когда миссис Бантинг с основательно нагруженным подносом достигла холла, ее тяжелые шаги услышал Бантинг, удобно расположившийся в гостиной.

— Погоди минутку! — крикнул он. — Я помогу тебе, Эллен. — Он вышел и взял у жены поднос.

Она не сказала ни слова. Вместе они поднялись на второй этаж.

Миссис Бантинг, остановив мужа, быстро шепнула:

— Ну все, Бантинг. Давай поднос. Иначе жилец будет недоволен. — Но когда он послушно отдал поднос и повернулся, жена добавила довольно едко: — Дверь ты, во всяком случае, мог бы открыть! Как я управлюсь с тяжелым подносом в руках?

Ее голос звучал странно-отрывисто, и это удивило — можно сказать, расстроило — Бантинга. Эллен была не из тех женщин, которые постоянно веселятся как птички, но при благоприятных обстоятельствах (как сейчас) она обычно проявляла выдержанность. Бантинг предположил, что жена дуется после недавнего разговора о юном Чандлере и новом убийстве, совершенном Мстителем.

Как бы то ни было, Бантинг был человек миролюбивый, так что он открыл дверь. Когда он начал спускаться по лестнице, миссис Бантинг вошла в гостиную.

Не успела она переступить порог, как ее охватило необычное чувство облегчения, словно бы камень упал с души.

Жилец сидел на привычном месте и читал Библию.

По какой-то причине (а по какой именно, она не призналась бы даже самой себе), миссис Бантинг ожидала, что мистер Слут будет выглядеть не так, как обычно. Но нет, он нисколько не изменился… Когда он поднял глаза, на его худом и бледном лице играла всегдашняя — и даже еще более располагающая — улыбка.

— А, миссис Бантинг, — приветливо произнес он. — Я сегодня проспал, но от этого чувствую себя только лучше.

— Рада это слышать, сэр, — тихо отозвалась она. — Одна из дам, у которых я служила, любила повторять: \"Отдых — лекарство старомодное, на зато самое лучшее\".

Мистер Слут сам отодвинул в сторону Библию и конкорданцию Крудена, а потом встал, наблюдая как хозяй1ка стелет скатерть.

Внезапно он вновь заговорил. Нечасто он бывал по утрам настроен так общительно.

— Мне показалось, миссис Бантинг, что за дверью с вами кто-то был?

— Да, сэр. Бантинг помог мне с подносом.

— Боюсь, я доставляю вам много хлопот, — неуверенно проговорил жилец.

Миссис Бантинг тут же запротестовала.

— Нет, нет, сэр! Ничего подобного! Не далее как вчера я говорила мужу, что второго такого необременительного жильца у нас никогда не было.

— Это хорошо. Я ведь понимаю, у меня немного странные привычки.