Кстати, она была блондинкой в стиле Мерлин Монро, а таких блондинок Чепухалин, ох, как любил – до боли в зубах. В общем, от этой мысли он окончательно проснулся и сразу же обнаружил соперника – высокого парня с косичкой, который смотрел на него с плохо скрываемой яростью соперника, у которого увели подругу.
– А сюда вы пришли за впечатлениями для следующей книги?!
Ее серые глаза обещали столько приятных моментов, что Чепухалин заранее сдался на милость победителю, вернее, победительницы.
– Ну в общем, да… – согласился он, кусками припоминая все свои приключения за последние трое суток. Но чем это все кончилось, так не и вспомнил, хотя впечатлений как отрицательных, так и положительных было хоть отбавляй.
– Неправду говорят, что девушки не бывают сталкерами, – сказала девушка. – Вот я сталкер с пяти лет. Меня папа с мамой приучили. Мы здесь каждый отпуск проводили. А ловушки я определяю по запаху.
И опять уставилась на Чепухалина своими чарующими глазами. Чепухалин вообще выпал в осадок от удивления. Вот ебическая сила, подумал он.
– Да… – кивнул бородатый толстяк напротив. – Сто пудов правды! Настоящий сталкер! А ловушки – по запаху!
– Сделайте меня героиней своего романа, – схватила она Чепухалина за руку. – Ну пожалуйста!
Психопатка какая-то, решил Чепухалин и неожиданно для себя пообещал:
– Сделаю!
– Дайте слово!
– Честное пионерское, – добавил он очень честно.
Гитарист сотворил нежный перебор. Худой парень напротив засмеялся. Бородатый толстяк улыбнулся. Соперник, напротив, сжал кулаки. На запястьях у него лопнули напульсники с бахромой. Морду бить будет, равнодушно подумал Чепухалин. Девушка по-прежнему не сводила восторженных глаз.
– Слышь, капитан… – сосед ткнул в ребра локтем, – а Ксюха на тебя глаз положила.
Чепухалин хотел по привычке сказать, что женат, да вспомнил, что они с Варварой в разводе. И вдруг у него в памяти всплыло все, что он забыл. Кто он такой, что наделал, чем это все обернется, и едва не схватился за голову. Ведь теперь, должно быть, меня разыскивают все вооруженные силы России и Интерпол в придачу! – понял он.
– Пойдем выйдем, – поднялся соперник и потянул Чепухалина за рукав.
– Пойдем, – бездумно согласился Чепухалин.
После совершенных им преступлений, ему было все равно, что с ним произойдет. Пусть меня лучше убьют, обреченно подумал Чепухалин.
– Олег, не надо… – беспомощно попросила Ксения и оглянулась на сталкеров, но никто из них даже не шевельнулся, чтобы заступиться за Чепухалина.
Чепухалин шел за Олегом. Отблески пламени становились все тусклее и тусклее. На свежем ночном воздухе они окончательно пропали.
Олег развернулся и со словами:
– Кто ты такой?! – ударил Чепухалина в лицо.
Если бы он знал, с кем связался, то бежал бы без оглядки до самой границы Зоны и бросился бы на электрическую стену, чтобы избежать позора. Ибо наш Чепухалин, несмотря на то, что расстался с Гайсином, за эти три дня приобрел все его повадки, а главное хватку и силу и навыки всех приемов, которые знал Гайсин. Ведь как известно, самая долговременная память – это физическая память.
Чепухалин сам не ожидал, что сотворит в следующее мгновение. Он отклонился, поймал руку противника и, используя его инерцию, крутанул и забросил его в кусты. Пока он в недоумении разглядывал собственные руки, Олег выполз из кустов и снова бросился на него, как простой драчун. Теперь Чепухалину нужно было сотворить нечто такое, чтобы реально успокоить сильного и настойчивого противника. Он «пропустил» его, подсек, изменил движение и бросил через плечо так высоко, что ноги Олега, описав широкую дугу, взметнулись выше головы, и приземление было настолько жестким, что Олег крякнул и затих.
– Здорово! – похвалил бородатый сталкер. – Где ты так научился?
– Пф-ф-ф… – не успел произнести Чепухалин, глядя на дело рук своих, как у него на шее уже висела Ксения и мурлыкала, как котенок: «Здорово, здорово, здорово!»
– Так ты военный сталкер! – догадался гитарист. – Их там и не таким приемам обучают.
– А-а-а… – почесал лысину бородач. – Пойдем, у нас заначка есть, выпьем. Нас тоже научишь!
– У меня бутылка чешского рома имеется, – сказал худой парень.
– А он?.. – спросил Чепухалин.
– А с ним ничего не будет, он привычен.
– Полежит и оклемается, – добавил гитарист. – Это ему за Шурика. Он здесь давеча одного бил, бил, бил, бил, едва не убил. Тоже, кстати, из-за нее, – и нехорошо посмотрел на Ксению.
– Ну ладно, – сказал Чепухалин, прижимая ее к себе, – чего вы на девушку напали.
– Это правильно, кто прошлое помянет, тому глаз вон, – согласился толстяк. – Может, она на тебе успокоится?!
– Может, – согласился Чепухалин, подмигнув Ксении.
И они пошли пить водку и чешский карамельный ром.
За водкой выяснилось, что все дороги в Зоне ведут к Сидоровичу Ивану Каземировичу и что завтра все идут к нему наниматься на службу и что он дает оружие и ставит на довольствие.
– Ты как военный будешь у него на первом месте, – объяснил бородатый толстяк. – Мы в основном мужики необученные.
– А может, я не хочу воевать? – задумчиво сказал Чепухалин. – Может, я уже навоевался за всю оставшуюся жизнь?
Чепухалин вспомнил свой подвиг со стратегической ракетой и неожиданно для самого себя покраснел. Здоров было бы я, если бы разбабахал Пентагон! – думал Чепухалин. Одним махом изменил бы историю. Стал бы новым Геростратом в масштабе планеты. Здорово! Но видно, не судьба. А жаль, подумал он. Жаль. Хороший бы роман получился!
– А он еще и деньги дает, – отвлек его гитарист, разливая водку.
В качестве закуски у них была консервированная буженина и черный хлеб, а еще они хрустели огурцами и зеленым луком.
Держась за ребра и пошатываясь, притопал Олег. Однако к костру не подошел, а, покашливая, уселся поодаль в темноте. Только одни ноги торчали. Ему отнесли стакан водки. Он выпил и стал кричать:
– Бросила меня?! Бросила! А чем я хуже? Чем? – и, кажется, плакал, размазывая слезы по мужественному лицу.
Чепухалин хотел с ним поговорить, чтобы он не мешал душевным разговорам у костра, но Ксения его остановила:
– Погоди, я сама…
И, выбравшись их теплых объятьев Чепухалина, подошла к Олегу. Чепухалин не без корысти прислушался.
– Ты ведь хотел этого? Хотел! И получил!
– Но я ведь… – примирительно забубнил Олег. – Я очень старался… все из-за тебя…
– Перестарался! Я таких не люблю. Больше ко мне не подходи.
– Ну и черт с тобой! – крикнул Олег. – Дайте водки! Сволочи! Гады! Сговорились против меня!
– Вот так всегда, – тихо пожаловалась она. – Сплошные психи. Я так устала. Пойдем со мной.
Чепухалин все понял. В жизни он был однолюбом. Любил Варвару. Добивался ее долго и нудно. Женщины обращали на него внимание только тогда, когда у него появлялись деньги. Он привык к такому положению вещей и не тешил себя иллюзиями. Да и где в гарнизоне эти иллюзии? В общем, капитан не был избалован женским обществом, но памятуя обещание Гайсина, сообразил, что отныне будет покорять женские сердца направо и налево, только не знал еще, как. Впрочем, меня это устраивает, думал он. Я теперь горы сверну в области секса.
Ксения привела его к «уазику», внутри которого лежали грязные матрасы, распахнула заднюю дверцу и позвала:
– Иди сюда, иди… – а чтобы он не сомневался, расстегнула верхнюю пуговицу на штормовке.
И Чепухалин залез и сделал все, что она хотела – да так, что у «уазика» спустило последнее колесо, а руль отвалился. Чепухалин даже не подозревал, что «камбун» Гайсин поделился с ним вместе со всеми своими навыками и страшной половой силой.
Ебическая сила, подумал Чепухалин и уснул глубоким и долгим сном, а на утро отправился к Сидоровичу.
***
Иван Каземирович Сидорович сидел в обычном погребе за деревней. Его охраняли десять отчаянных головорезов с наглыми мордами. Да и вся деревня была забита ими. Везде слышались анекдоты, главным героем которых неизменно был черный сталкер. Горели костры, в котелках варилась каша с тушенкой.
– Говорят, что черного сталкера можно разглядеть только через конское ухо.
– Тише ты. Еще обидится!
– Слушай анекдот! Бандиты поймали черного сталкера и окунули в колодец. Через минуту вытащили и спрашивают: «Есть бабло или хабар?» «Нет» – отвечает он им. Окунули еще раз, вытащили и спрашивают: «Есть бабло или хабар?» «Нет» – отвечает он им. Снова вытащили и спрашивают: «Есть бабло или хабар?» Он не выдержал: «Ну вы, мужики, блин, даете! Или дольше держите или глубже окунайте – вода мутная, ни хрена не видно!»
Все вежливо посмеялись, потому что слышали этот анекдот раз сто.
– А вот еще один. Слушайте. Один черный сталкер жалуется другому: «Брехня, что здесь радиация, я вот уже сто лет живу, и ничего!» Другой соглашается: «Да, брехня! Вот только что-то шерсть с хвоста стала слезать. К врачу, что ли, сходить?»
– Я еще один знаю. Идут по Зоне черный сталкер и салага. Вдруг черный сталкер шепчет салаге: «Иди тихонько к тому дереву». Салага вначале на цыпочках крался, потом на карачках, потом долго полз. Аж вспотел. Добрался и машет, мол, что дальше делать? А черный сталкер как заорет: «Брешут! Брешут, что здесь ловушка типа »аттракт« была!»
Больше Чепухалин слушать не стал, не до того было. Только подумал, вот бы с этим черным сталкером познакомиться!
– О-о-о! – воскликнул Сидорович и вылупился желтыми-прежелтыми глазами. – Такая птица ко мне еще не залетала.
На коленях у него сидел здоровенный говорящий кот.
– Птичек я люблю, – облизнулся он и стал мыться, искоса поглядывая на Чепухалина.
– Я не птица, – поправил кота Чепухалин. – Я русский офицер.
В погребе пахло картошкой и прокисшими огурцами. Но видно, у Сидоровича был такой жизненный стиль – прятаться по подвалам.
– Ну и прекрасно! – тут же согласился Сидорович и предложил: – Ротой командовать сможешь?
– Могу и ротой.
– А полком?
– И полком тоже.
– А дивизией?
– Дивизией – надо подучиться, – сознался Чепухалин.
– Молодец! – похвалил Сидорович. – Люблю честных людей.
– Молодец… – поддакнул рыжий кот, и из его глаз полетели зеленые искры.
– Дам тебе первую роту. Готовь своих людей минновзрывному делу.
– А чего взрывать-то будем?
– Да бронепоезд здесь должен пройти с хабаром. Добра на всех хватит. Лично тебе пять процентов. Считай, деньги нашел на улице.
– Пятнадцать, – поправил его Чепухалин.
В иные времена он поскромничал бы и согласился. Теперь у него был счет в банке. Чего там стесняться? Деньги липнут к деньгам.
– Ладно, – кивнул Сидорович так, словно делая одолжение, щека его дернулась. – Десять!
– Тринадцать, и точка!
– Больно много, – заметил говорящий кот.
– А не боишься чертовой дюжины? – спросил Сидорович.
– Волков бояться…
– Ну да… ну да-да… – согласился Сидорович и пожевал губами, пристально разглядывая Чепухалина. – Двенадцать – последнее мое слово.
– Договорились!
Они ударили по рукам.
– Да, и дом на время операции? Я женился. – Чепухалин обнял счастливую Ксению.
– Помню, когда я женихался… – начал кот.
Сидорович погладил его:
– Помолчи, Зерок, – и обратился к Чепухалину: – Будет тебе дом. Эй, кто там? Отведите капитана ко мне на квартиру. И рядом там не особенно орите!
– Есть! – отдал честь сталкер-молодец.
– А это тебе, капитан, на свадьбу, – и Сидорович протянул ему бутылку шампанского и банку черной икры. – Извини, хлеба нет. А после обеда приступай к исполнению своих обязанностей.
***
На обратном пути бронепоезд «Смерть врагам СВ!!!» едва тащился. Рельсы гнулись. Оси нещадно трещали. Шпалы вставали дыбом. Командир Березин пожадничал – приказал грузить под завязку. Теперь локомотив не справлялся. В довершении ко всему выяснилось, что восьмая рота дезертировала в полном составе: с командиром, камбузом и свиньей-монстром со всем выводком из третьего вагона.
– Продались! – усмехнулся Березин, с трудом отрываясь от игры «Авто Зона».
Он как раз проходил двадцать шестой уровень и шутя разбабахал всех врагов, включая самого главного шпиона, но до стрелка так и не добрался, зато укокошил диспетчера и узнал дорогу в «Дом мух».
– Думают, что они самые умные, – предположил субтильный старший лейтенант по фамилии Жулин.
– Продались! – стукнул кулаком Березин и едва не сломал ноутбук. – Догнать и расстрелять!
Звезда Героя России у него на груди так яростно блеснула, что Жулин невольно прикрыл глаза рукой.
– Догнали… – вздохнул он. – А что толку? Третья рота ушла вместе с ними.
– Сволочи! – выругался Березин и добавил грязное матерное слово, характеризующее весь белый свет с нехорошей стороны.
При этом он все же следил за тем, что происходи на экране.
– Говорят, в конце пустыни хабар необычный имеется, – мечтательно сказал Жулин.
– Чего?! – угрожающе оторвался от игры Березин.
– Виноват, исправлюсь! – вскричал перепуганный Жулин.
– А что за хабар? – поостыл Березин.
– Да шар какой-то висит. Будто бы любые желания исполняет.
– «Шар желаний», что ли? – удивился Березин.
Знал он о таком шарике и сообразил, что дал маху. Конечно, «шар желаний» в сто тысяч раз лучше, чем обычный хабар, который валяется под ногами. Но менять планы было уже поздно. Разве что разгрузить вагоны здесь посреди пути и гнать за пустыню? Но приказ партии и правительства никто не отменял. А мобильную связь между мирами еще не придумали. Да и ресурсы подходили к концу. Как бы экипаж вообще не взбунтовался или хуже того – не разбежался по окрестностям. Тогда действительно – капец! Расстреляют свои же. Нет, надо гнать домой, набрать новый состав и назад за «шаром желаний».
– Так говорят… – извиняясь, добавил Жулин.
– А где начальник штаба?
Старший лейтенант Жулин испуганно заморгал.
– Говори! – потребовал командир Березин.
– Они командовали третьей ротой… – упавшим голосом доложил Жулин.
– Сволочь! – еще раз выругался Березин. – Пиши приказ: «Генерал-майора Чичвакина считать дезертиром и поступать с ним согласно законов военного времени».
– Какого времени? – переспросил старший лейтенант Жулин.
– Военного, – подтвердил командир Березин. – Какого еще?! А где младший лейтенант Нежный? – вспомнил он. – Небось, портит медсестер?
– Никак нет! Командует!..
– Кем командует?! – удивился Березин.
– Этими самыми…
– Кем?
– Медсестрами. Проводит занятие по оказанию доврачебной помощи.
– Хорошо! Значит, так! Личному составу выдать водки. Петь песни. Объявить конкурс на… на… Придумаешь сам. Выигравшего наградить именным оружием. Выполняйте!
– Есть! – бросил к виску ладонь Жулин.
Так мы домой не доедем, подумал славный командир Березин, и тяжелое предчувствие поселилось у него в душе, но он тут же снова отвлекся на игру. Это было интереснее, чем реальность. Это было завлекательней, чем жизнь, это было даже лучше, чем женщины. А женщин Березин очень любил.
Однако в десять тридцать Березина оторвали от «Авто Зоны» – сыграли тревогу. Командир Березин с сожаление закрыл компьютер и очумело огляделся. Реальность была лишь жалким подобием игры.
– Товарищ командир! Товарищ командир! Рельсы взорваны.
– Перезагрузиться! – крикнул Березин. И тут же поправился: – В смысле, оглядеться!
Он включил пульт внешнего наблюдения и увидел железнодорожный мост, а за ним вздыбленные к небу рельсы. Клубы пыли застилали берег.
– Полный назад! – приказал он.
Но бронепоезд был слишком тяжел. Пока колеса проворачивались, пока состав преодолевал инерцию, набирая скорость. Новый взрыв потряс землю – на этот раз позади бронепоезда.
Не успела осесть земля и рассеяться пыль, как раздался голос Сидоровича, усиленный динамиками:
– Сдавайся, красный командир! Отдай хабар и уходи на все четыре стороны.
– Русские не сдаются! – в азарте закричал своим громовым голосом славный командир Березин.
И на мгновение все примолкли, пораженные его силой и чистотой разума.
– Огонь!!! – громоподобно добавил Березин, и у всех врагов лопнули перепонки, некоторые упали в обморок, другие же с перепугу поползли в тыл.
В свою очередь Сидорович тоже приказал ударить из всех орудий. Сто тысяч стволов выстрелили одновременно. Но когда рассеялся дым все увидели, что на рельсах по-прежнему стоит прекрасный бронепоезд со славным названием «Смерть врагам СВ!!!» Такова была силы убеждения командира Березина.
Но бойцы бронепоезда, разложенные вражеской пропагандой, его аргументами, а также лишенные веры в личную жизнь и в светлое будущее коммунизма, стали дезертировать. Их разложил дикий Запад. Еще где-то со стороны локомотива стучал пулемет, отгоняя супостатов, пару раз даже бухнуло орудие главного калибра. Но потом и они замолкли. Слышались только радостные возгласы сталкеров:
– Вот это хабар! Вот это добыча!
Происходило всеобщее братание.
– Хотим в сталкеры! – кричали бойцы славного бронепоезда с гордым названием «Смерть врагам СВ!!!»
Они выходили, подняв руки, пьяные и веселые. Бросали оружие:
– Слава капитализму!
– Слава Бараку Обаме!
– Слава Зоне и Дыре!
– Хотим в сталкеры!
Они строились в отряды и уходили вдоль по рельсам, вдогонку за восьмой и третьей ротами. Многие сталкеры, прихватив хабар, уходили вместе с ними, захваченные рассказами о «шаре желаний».
Напрасно Сидорович носился вдоль вагонов и в ужасе кричал:
– Не мародерничать! Это все мое! Мое! Я же вам деньги заплатил!
Его никто не слушал. Его не замечали. Над ним смеялись, как над недотепой. Его молодцы попытались было кое-кого из солдат расстрелять, да сами едва ноги унесли без оружия, кевлара и зеленого траварона.
Сидорович присмирел и тихо-тихо стал отползать в тылы, где у него была поддержка и сила. Он понял, что проиграл, что диким неорганизованным сталкерам доверять нельзя.
– Вах, вах! – кричали грузины, – ми тоже идем за «шаром»!
Все это видел славный командир Березин и все понимал, но ничего не мог сделать. Карты легли не в его пользу. Судьба выкинула крендель. Фортуна отвернулась.
– Эх, было бы у меня спец-БЧ?! – горевал он. – Я бы им показал кузькину мать! В игре все просто, а в реальности придется погибать!
Косясь на экран, достал он пистолет, чтобы застрелиться, но в этот момент в ЗКП вбежал его сын – младший лейтенант Нежный:
– Папа! Только не это!
– А что, сынок?! Давай застрелимся вдвоем: вначале я в тебя, а потом ты в меня?
– У нас есть еще один путь, – и младший лейтенант Нежный ткнул пальцем в экран. – Вот где настоящая жизнь!
– А женщины там есть?
– Конечно, там такие телки в баре сидят!
– А ты откуда знаешь?!
– Да так… по телевизору видел!
– Хорошо! – восторженно закричал славный командир Березин. – А что для этого нужно сделать?
– Нужно всего лишь переодеться в спецформу и стать электронной версией реальности.
– Правильно! – закричал Березин. – То-то я смотрю, мне так нравится игра. А это больно?
– Нет, папа, совсем не больно! А даже очень приятно. Только чуть-чуть щекотно будет.
– Где?
– Ну вот здесь: между ног и в заднем проходе.
Они переоделись в спецформу, которую, оказывается, хитрый младший лейтенант Нежный приготовил давным-давно, и храбро шагнули в экран. Там они обрели бессмертие.
Майкл Ривз и Стив Перри
– Ха-ха-ха… – раздался гомерический хохот командира Березина.
– Хи-хи-хи… – вторил ему младший лейтенант Нежный.
Джедай-целитель
Над ними летали вертолеты.
– Вспышка справа! – услышали они и под нарастающий рокот винтов сиганули в ближайший колодец.
Что стало с ними дальше, никто не знает. Говорят, они до сих пор бродят в ирреальности и счастливы, как никогда.
Моему сыну Александру; «Сила пребудет с тобой — всегда.» М.Р. Дианне. С.П.
В этот момент в ЗКП вошел капитан Чепухалин. Он бестолково слонялся по бронепоезду, среди сталкеров, которые делили хабар, и решал одну важную задачу. Ему нужно было незаметно исчезнуть, потому что рано или поздно его найдут и расстреляют за то, что он предал Родину, за то, что дезертировал, за то, что поубивал столько родных солдат и дискредитировал родную страну. Но как это сделать, он, хоть убей, не знал. С такой фамилией – Чепухалин, меня вмиг заметут, думал он. И вдруг увидел документы и командирскую форму, а на ней сверкающую Звезду Героя России. Чепухалин открыл офицерскую книжку и прочитал: Березин Федор Дмитриевич. Командир советской армии. Ебическая сила, обрадовался Чепухалин, повезло мне, как никогда. Хорошее, хотя и простое русской имя – Федя. И фамилия запоминающаяся. Стоп! А где я ее видел?! Да на обложках своих же книг! Его словно молнией прошибло. Он понял – это судьба. Давно надо было стать Березиным, и баста! И никто меня не найдет и не разоблачит!
Так Егор Чепухалин превратился в Федора Дмитриевича Березина и отбыл из Зоны восвояси, потому как ни хабар, ни Зона, а одна лишь Дыра волновала его. Решил он собрать информации для нового романа.
Глава 1
***
РМСО-7
Красноводск представлял собой сплошные заводы и домостроительные комбинаты. За трубами виднелась полоска моря. Над морем плыли белые облака и летел белый-белый самолет.
Джассеракские возвышенности Танлассы. Возле степей Кварохана.
Для того чтобы попасть в «Дом мух» им пришлось пройти между холмом, свалкой и домостроительным комбинатом. Где-то там, за его воротами, постреливали из АКМов, да за пустырем в зарослях татарника притаилась радиация. Об этом сказал Бараско.
Планета Дронгар.
– Как ты узнал? – удивился Костя.
Год 2 от начала войны.
– Походишь с мое, тоже будешь чувствовать. Самое безопасное место – это дорога. Но и на ней подстрелить могут.
Страшно и неуютно было идти по дороге. Костя только и делал, что вертел головой, пока Бараско не сказал:
В это мгновение не было времени на раздумья. Неподходящее место, чтобы позволять сознанию судить о действиях и реакциях, нет времени на выбор приемов и связок. Разум слишком медлителен чтобы защищать ее в ситуациях «жизнь-или-смерть». Она должна доверять памяти мускулов, должна отрешиться от любых забот о прошлом или будущем. Она должна целиком и полностью быть в настоящем — если хочет пережить эту битву.
– Успокойся. Они же не дураки. Сидят в местах, где нет радиации и вылезать им не резон. Вот если б ты к ним в гости пожаловал, тогда бы они еще посмотрели, что с тобой делать.
Даже сама эта мысль растаяла меньше, чем через один удар сердца.
Только он это произнес, как пуля, посланная издалека, всего лишь чиркнула тополиную ветку, и Бараско присел.
Баррис Оффи рубила и полосовала своим световым мечом, взмахивала им и вращала его, ее движения соткали перед ней щит из сияющей энергии, останавливающий стрелы, болты, мечи — даже несколько камней из пращи — не отражая ни один из их обратно в нападающих. Это было жизненной необходимостью, и труднейшей частью боя — не убить никого из них. Учитель Кеноби был в этом непреклонен. Не отрубать руки ноги или головы; не рассекать тела своих противников. Ни тех что из борокии, ни тех что из джануул.
– О, бля… – удивился он. – Поприветствовали.
Гораздо труднее сражаться и разоружать или ранить, чем увечить или убивать. Всегда трудно делать правильные вещи.
Потом они передвигались только перебежками, а Бараско уже не философствовал на тему радиации и тех, кто прячется за ней. А выстрелили по ним из недостроенного дома на перекрестке. Бараско сказал, что не стоит с этим разбираться, потому что для них сделали большое одолжение – напомнили, что это Дыра и что здесь ворон не ловят.
Баррисс сражалась….
Потом они весьма спокойно миновали автовокзал, заправочную станцию и городской сквер с памятником Вождю.
Рядом с ней Анакин Скайуокер демонстрировал великолепные навыки владения световым мечом, хотя его техника все еще была слегка грубовата. Он начал тренировки куда позже чем остальные падаваны, но все же справлялся достаточно хорошо. Она чувствовала сквозь Силу что он хотел бы большего, что он хотел бы сразить их всех, но он держал себя под контролем. Тем не менее, она чувствовала что это ему удается с трудом. И ее немного беспокоила эта легкая улыбка на лице, с которой он плел защитную энергетическую паутину перед собой. Казалось что он чересчур наслаждается этим.
– Вот, все как у людей, – сказал довольный Бараско, и они взошли по крыльцу в «Дом мух».
Слева от нее гудящий клинок учителя Кеноби ткал пахнущий озоном гобелен из струщегося света, отбивая бластерные выстрелы в землю, парировал летящие стрелы и разрубал дюрастиловые лезвия так быстро, что глаз почти не успевал следить за ним. Выражение на его лице было застывшим и мрачным.
Вход был обложен мешками с землей, а в амбразуре торчал раструб ДШК, и дежурили три человека с АКМами.
Двигаясь с отличающей ее мягкой грацией, учитель Ундули танцевала, защищаясь, с легкостью отбивая атаки. Баррисс стояла возле ее наставницы, ее синий клинок двигался в прекрасной синхроности с бледно-зеленым мерцанием светового меча ее учителя. По отдельности каждый был бойцом с которым следовало считаться; вместе, связанные Силой и с Силой, они были боевой машиной куда более быстрой чем просто сумма ее частей. Они так совершенно и цельно дополняли друг друга в блоках, финтах и уводах, что многие из диких ансионианских кочевников смотрели, не веря своим глазам — даже когда они шли в атаку
Перед входом висела прострелянная в нескольких местах табличка с надписью: «Аборигенам вход со двора».
К удивлению Кости у них с Бараско даже не потребовали документы, не говоря об оружие, на которое никто не обратил внимания.
Когда впервые раздался слитный рев — Баррисс почувствовала укол страха, несмотря на свою подготовку; их было так много, а обходиться без убийства было гораздо, гораздо тяжелее. Но сейчас, когда она взлетала, взмахивая и отражая удары своим оружием, а Сила вела каждое ее движение — начальная паника исчезла. Она никогда еще не чувствовала Силу так мощно, как сейчас, когда их четверка была вместе, в таком режиме. Она была вместе с Анакином и учителем Кеноби, почти также цельно, как она была с учителем Ундули. Это было неверятно мощное, пьянящее ощущение, заразительное, подавляющее, наполняющее ее уверенностью: Мы можем это сделать — мы можем победить обе армии.
– А почему «Дом мух»? – спросил Костя, пока они поднимались на второй этаж.
Рассудком она знал что такого не может быть, но убежденность шла от сердца, не от разума. Они были неуязвимы. Смерть лилась на них из воздуха — полновесные лучевые выстрелы, игольно-острые стрелы, клинки достаточно острые чтобы брить ими длинные гривы ансионианцев…
– А это перевод с местного диалекта. При коммунизме все было для народа, и к мнению местного населения прислушивались. Это уже потом пытались переименовать в Обком или Райком партии. А когда развалился СССР, осталось одно старое название. Так и закрепилось «Дом мух». А что, почему и как? Никто не знает.
В приемной было пусто. Секретарша – миловидная женщина лет тридцати, разукрашенная, как индеец, вышедший на тропу войны, расплылась в улыбке:
Казалось что это продолжалось долго — как минимум часы — но когда это, наконец, закончилось, Баррисс поняла что вся схватка заняла где-то десять минут или меньше. Множество разрубленного оружия лежало у их ног, и их окружали пораженные вояки, явно в благоговении перед боевым мастерством джедай. Как и должны были…
– Ред! Ты, что ли?
Баррисс улыбнулась воспоминанию о схватке на Ансионе. Она чувствовала Силу много раз, и прежде и после но никогда это не было таким… всепоглощающим. Даже когда они демонстрировали их «дух» перед альвари — она своим невероятным танцем, Анакин пением, учитель Оби-Ван Кеноби своим рассказом, а учитель Люминара Ундули своей скульптурой из Силы и кружащегося песка — она не чувствовала ее так живо как во время боя, сражаясь бок-о-бок с учителем и остальными. Сражаться в одиночку это одно, но сражаться в паре или в группе? Это больше, много больше.
– Я! Я! – важно надул щеки Бараско.
Но это было прошлым, и если бы даже она не узнала ничего за годы в Храме Джедай — она уже знала, что прошлое можно переосмыслить, но не прожить заново. Теперь она более не на Ансионе, она на Дронгаре, этой сырой теплице размером с планету, и даже хоть ее миссия по выявлению вора, который тут таскал ценный урожай боты, была закончена — она все же должна услышать от ее учителя каким станет следующий шаг в ее обучении.
– Мы тебя уже и не чаяли увидеть. Поговаривали, будто ты погиб на Выселках.
Ее настольное комм-устройство пискнуло как раз когда она почувствовала приступ разочарования. Она включила его и маленькая картинка голопроектора задрожала в жарком воздухе. Комм был небольшой, и слегка неисправный: кроме обычных для связи на многие парсеки мигания и расплывания картинки, похоже что какой-то элемент в энергопреобразователе испускал запах перегревшейся проводки, такой слабый что она не могла решить — чувствует она его в действительности или ей только кажется. Это был не неприятно — запах напоминал Баррисс о жареных орехах кли-кли.
Сейчас учитель Ундули была за много световых лет отсюда, на Корусканте, хотя ее изображение было так близко что его можно было коснуться. Впрочем, трехмерный образ был бесплотен и это походило бы на попытку коснуться призрака.
– На Выселках не я погиб, а Тополь и Эльза.
Ундули даже в дрожащей, скверного качества голопроекции было достаточно чтобы помочь ей собраться. А она крайне нуждалась в собранности. Учитывая недавний переезд Ремсо, вызванный необходимостью избежать уничтожения боевыми дроидами сепаратистов, несколько километров пути на юг с шансами пятьдесят на пятьдесят, смерть Зана и нескончаемые партии прибывающих раненых — она чувствовала крайнюю необходимость в спокойном, дисциплинирующем влиянии которое на нее всегда оказывала ее наставница.
После обычных приветствий Баррисс сказала:
– А-а-а… Точно! – подняла секретарша ухоженный палец с маникюром факельного цвета. – Я забыла! Он за мной еще так красиво ухаживал, не против был жениться, а потом эта Эльза… противная гадина!
— Итак, я полагаю, что моя миссия на Дронгаре заканчивается.
Костя с удивлением посмотрел на Бараско, потому что не заметил, когда он успел поменять грязный бинт на свой неизменный красный платок и даже пригладил непослушный ежик.
Учитель Ундули наклонила голову.
– У себя?
— И почему ты так полагаешь?
– У себя, – радостно подпрыгнула секретарша. – Сейчас доложу.
Баррисс внимательно посмотрела на изображение.
– Рахиль Яковлевна, к вам Бараско!
— Ну… Я была послана сюда чтобы найти кто ворует боту. Те, кто был ответственен за это — хатт Фильба и адмирал Блейд — больше этим не занимаются, поскольку мертвы. Военные назначили нового адмирала на командование «Медстаром» и базами Ремсо на поверхности — вскоре он прибудет сюда, и я ожидаю что он будет выбран исходя из его честности — учитывая ценность урожая боты.
– Бараско?! – безмерно удивился голос. – Секунду…
— Это лишь часть твоей миссии, падаван. Ты еще и целитель, а здесь все еще есть нуждающиеся в этом, не так ли?
Ровно через секунду лакированная дверь в кабинет стремительно распахнулась и появилась старуха с фарфоровыми зубами. Костя ожидал увидеть кого угодно, но только не высокую костлявую женщину с плоской грудью, в пестром платье с глубоким декольте и связкой ярких, разноцветных бус, как у африканских дикарей. К тому же она была еще на высоченных каблуках. Благородная седина пробивалась в замысловатой прическе, и только глаза – одни глаза, темные, как вишни, и пронзительные, как свет фар в ночи, были азартными, молодыми и колючими.
Баррисс моргнула.
— Да, учитель, но…
– Ред! – воскликнула она. И даже, кажется, в тот момент, когда обняла Бараско, всплакнула. – Совсем не ожидала тебя увидеть. Совсем. Пойдем ко мне. А-а-а… ты не один? – поймала она взгляд Бараско, брошенный в сторону Кости. – Пусть твой друг подождет. А мы поговорим тет-а-тет. Автоматик-то оставь. Здесь все свои.
Наступила пауза пока учитель рассматривала ее.
Бараско не без замешательства отдал Косте «американца» и пропал за высокой двойной дверью с тамбуром метровой глубины. Такие двери Костя видел только в высококлассных телестудиях. Ни один звук не доносился из-за подобных стен.
— Но ты не считаешь это достаточной причиной, верно?
Не успел Бараско исчезнуть, как в приемную вошел человек в костюме, в галстуке и в черных очках. Он сел рядом с секретаршей, которая назвала его Альбертом, и уставился на Костю. Косте стало не по себе. К чему такой прием? – удивился он. И что это значит?
— При всем уважении, полагаю, что я имею тут не слишком большое значение. Это похоже на попытку перенести целый пляж по одной песчинке. Меня с легкостью заменит любой компетентый лекарь.
— И ты считаешь, что твои таланты могут быть лучше использованы где-то еще.
Как скромный человек, он спрятал автоматы за кадку с фикусом. Но в пику новоявленному Альберту в черных очках, достал свой АМ-74М и стал грязным платком вытирать ствол и проверять, сколько патронов осталось в рожке. Появление такого оружия в руках Кости привело Альберта в страшное волнение. В это время Рахиль Яковлевна попросила секретаршу найти какого-то Ноздрюхина. Секретарша долго разыскивала Ноздрюхина, пока не выяснила, что он «где-то на территории». Все это время Альберт следил за манипуляциями Кости с автоматом с неотрывным вниманием. Костя не стеснялся в своих действиях и периодически, как бы ненароком, направлял в сторону Альберта ствол автомата. Как только секретарша поднялась, чтобы идти на территорию, Альберт подскочил:
Это не было воспросом.
– Я с тобой!
— Да учитель. Считаю.
Костя остался один. Ему становилось все тревожнее. Бараско не походил на словоохотливого человека. Ну вспомнили общих знакомых, кто когда погиб, ну выпили по рюмашке. Сколько можно?! Здесь человек дожидается! Поэтому Костя поднялся и держа под мышкой автомат стволом в сторону входной двери, левой рукой нажал кнопку селекторной связи. Из динамика донеслось:
Учитель Ундули улыбнулась. Даже в дрожащей голопроекции Баррисс могла увидеть блеск ее ярко-голубых глаз.
– Ты командир бронепоезда?
— Конечно же считаешь. Ты юна, и твое желание быть сияющей силой добра порой ослепляет тебя в том что касается вещей, что все же находятся рядом и требуют твоего внимания. Но я чувствую, что ты еще не закончила, мой нетерпеливый падаван. Тут все еще есть уроки которые следут изучить. А также души, требующие исцеления порой настолько же или более чем тела. Я свяжусь с тобой, когда решу что тебе настало время покинуть Дронгар.
Потом сквозь стон:
Изображение учителя Ундули погасло. Баррисс какое-то время сидела на своей койке. Она достигла спокойствия духа и обнаружила что его трудно сохранить. Цель, ради которой ее учитель оставляла ее здесь, ускользала от нее. Да, она была целителем и да — она спасла несколько жизней, но она могла заниматься этим где угодно. На этой бурлящей жизнью планете не было на виду чего-то такого, что могло помочь ей стать полностью подготовленным рыцарем-джедай. На ее взгляд — ее учителю стоило бы подыскать место для испытания, где можно было бы по-настоящему оценить ее умения, и не только те, что касаются целительства.
– Нет…
Костя с удивлением различил звук удара.
Но вместо того учитель Ундули решила оставить ее на этом сыром комке грязи, где бои велись так, как редко случалось в последнюю тысячу лет — на земле, между армиями, осторожно выбирающими поля сражений — так чтобы не повредить ценные поля боты, растущей здесь изобильней чем где-либо в известной галактике. Боту — чудесную адаптогенную культуру, из которой можно было производить массу ценнейших лекарств — было очень просто повредить и даже сотрясение от взрыва могло запросто уичтожить целое поле с ней. Иногда даже грохот грома от близкого удара молнии — что было частым на этом юном и буйном мире — мог повредить нежное растение. Ни Республика ни конфедерация не желали этого, так что оружие и тактика войны были примитивны до предела. Боевые дроиды сражались с клон-солдатами, как правило, на расстоянии выстрела ручного бластера и не применяли обычно артиллерию или мощное лучевое оружие. Когда растение за контроль над которым дрались обе стороны стоило драгоценных камней равного ему веса — никто не хотел угробить его взрывной волной или поджечь — что было крайне просто сделать в богатой кислородом атмосфере, несмотря на болотистое окружение.
– А фамилия твоя как?
Хотя и верно было что обе стороны иногда прибегали с к тяжелому вооружению — свидетельством тому была недавняя атака сепаратистов, из-за которой потребовалоь переместить целую базу — но по большей части пехота сражалась и проливала кровь за каждый драгоценный клочок земли, и все потому что кому-то в тонких перчатках требовалась бота. И не в первый раз Баррисс удивлялась — как же местному растению, которое было столь нежным, удавалось сколько-то долго занимать свою экологическую нишу в подобном яростном мире.
– Березин…