— Оставим, — резко оборвал пришелицу Борис. — Мы можем заказать по Интернету какой-нибудь прибор и выдрать из него недостающий блок?

Миранда плавно поводила головой из стороны в сторону:

— Дорогостоящую аппаратуру привозят под заказ. А это тоже — время. Вы конечно, как мы и собирались, можете уехать к морю, а я останусь здесь и позже вас найду.

— Мне бы не хотелось разделяться, — негромко, все еще одиноко стоя в дверях, твердо произнесла Зоя. — Особенно я не хочу остаться без тебя, Миранда. Ты одна знаешь ВСЕ. О Платоне, о департаменте, о будущем и Зиберте.

— С вами будет моя современница, — ободряюще улыбнувшись, напомнила террористка, — Жюли.

Жюли негромко, явно протестующе зарычала и положила лапу на компьютер, показывая, что пришла пора «заговорить» профессору.

Пока Миранда усаживалась на пол рядом с собакой и ноутбуком, Лев Константинович подошел к Борису и, косясь на занятых подруг, шепнул:

— Выйдем-ка, на лоджию, Бориска. Потолкуем по-мужски.

Завянь понятливо кивнул, бросил на Зою долгий, внимательный взгляд. Жена ответила: как в отражение глянулся — во взоре перекручены и вымучены: нежность, предупреждение, просьба, «я тебя люблю», «я в тебя верю»…

Завянь женился на девушке с природными и искренними, а не актерскими и тренированными данными. Подобные сердечные и и с к р е н н и е взгляды отправляют мужиков на подвиги. Мужчины потуже подпоясывают ремешки — идут: сдвигают горы, достают Луну, ломают копья, воруют миллионы, падают с коней, приносят домой ключи от покоренных городов и благоуханные букеты…

— Борь, когда Зоя и дети лягут спать, я вернусь к Масимычу.

— А?.. Что?.. Да я, типа, и сам туда же собирался.

— Да я «типа» понял, что ты уже собрался, — буркнул генерал. — Но только я, Бориска, знаю, где в охране брешь, а ты на пролом попрешь. Есть разница?

— Угу, есть. Но другая. Ты в доме м о е г о тестя никто, а я родимый зять. Я могу вернуться в с в о й дом за чем угодно, а ты в него даже купленных за кровную пенсию тапочек не завез.

— Не хами, молокосос. Послушай, что дядя п е н с и о н е р скажет. Если попадешься, ты не справишься с охранниками…

— Лев Константинович, прости и тоже выслушай! — перебил Борис. — Я дважды в неделю, в России и Америке, занимался с инструктором по рукопашному бою! За своих детей, я уложу любого, кто попытается меня не пропустить!

— В том-то и дело, Боря, что — не пропустить. Я же знаю, как войти и выйти из дома незаметно.

— Но…

— Борис, Лев Константинович! — раздался из гостиной голом Ирмы-Миранды. — идите сюда!

Мужчины выдохнули, мрачно поглядели друг на друга и потопали на голос.

— Лев Константинович, Борис. — Три дамы сидели в комнате с лицами (и мордой) воодушевленных заговорщиц. — Жюли внесла предложение. Она «сказала», что видела, как в багажник одной из машин охраны укладывали небольшой матерчатый чемоданчик. По мнению мадам Капустиной там может быть только такое же устройство. Жюли может попробовать незаметно пробраться в дом и вытащить в зубах эту сумку.

— Нормальный ход, — пробормотал Борис. Два мужика не успели поделить, кому головой рисковать, а тут уже мадам собака в герои собралась!

— Никто не видел, как ротвейлер уезжал из дома, — продолжала диверсантка, — если она так же незаметно появится у гаража…

— Так же незаметно багажник зубами откроет, — насмешливо воткнул Потапов. — Дамы, вы что тут — с ума все посходили?

— Дослушайте, Лев Константинович, — строго попросила «леди полицейская». — Жюли сказала, что машины, после неудавшегося авианалета, стоят в полной готовности к экстренной эвакуации — с ключами зажигания в замке, с незапертыми дверьми. Мадам Капустина с м о ж е т незаметно вернуться в дом и вынести оттуда устройство. Жюли не посмеют тронуть, Лев Константинович, Борис. Перед телепортацией в прошлое Жюли подписала с департаментом серьезный договор, если ей будет нанесен малейший вред по вине организации…, хроно-департамент не только понесет существенные убытки, он, что важнее — потеряет лицо.

— Ну-ну, — хмыкнул Завьялов. — Когда речь о жизни хроно-популяции, самое время о лице побеспокоиться.

— Борис Михайлович, — поморщилась диверсантка, — вы все еще считаете потомков какими-то монстрами, а это отнюдь не так. У нас подписанными договорами не подтираются, а принимают к исполнению. Если Жюли пообещали, что вернут ее из прошлого — сколько бы лет в нем не прошло! — в тот же самый момент, когда она оттуда телепортировалась, то так оно и будет. Она вернется в тот же день и преспокойно деток по кроваткам спать уложить. У нас могущественные организации не корнают под себя законы…

— Завязываем с хвастовством, — угрюмо буркнул генерал и ловко выставил жену Завьялова из комнаты, Зое вовсе незачем слышать, как ее драгоценный муж, практически по ее же наущению — в пасть льва засобирался: — Зоенька, ты не могла бы проверить — что там дети расшумелись? Не пора ли их кормить?

Молчаливо присутствующий на военном совете Косолапов недоуменно поднял брови: после полкило мороженого и пирожных, деток можно еще сутки не кормить!

Зоя представила, что можно изобразить из продуктов «завалявшихся» в огромном холодильнике — упаковки яиц, нескольких баночек с ракушечными деликатесами, черной икрой и трех бутылок шампанского — все же кивнула. Догадалась, что ее мягко выставляют вон — Зоя Завьялова не служила в полиции, не устраивала диверсий, не ловила в войну шпионов, не бросалась грудью на гранатометчиков, не было случая, чтобы она вытаскивала кого-то из лап бандитов похитителей. Впечатлительным женщинам с истерзанной нервной системой нечего делать на военном совете, когда некормленые дети по кроватям прыгают. И это вовсе не обидно.

Зоя молча оглядела «штаб» и вышла.



Лев Константинович разыскал в кладовке карандаш и рулон обоев. Расстелил обойный обрывок на полу между диванной тройкой, нарисовал план придомовой территории господина Карпова.

— Смотри, Борис, — обращаясь прежде всего к рвущемуся на подвиги Завьялову, говорил старый смершевец, — вот здесь и здесь установлены камеры видеонаблюдения на поворотных механизмах. Здесь и здесь — вмонтированы под козырьки подоконников неподвижные, скрытые камеры. Парк у Максимовича густой. Но на деревьях в парковой зоне установлены датчики движения. И я не зря вчера вызвал в дом людей из фирмы, устанавливающей охранное оборудование. Твой тесть, Бориска, из парковой зоны смесь Дисней Ленда и Фонтенбло устроил. Дизайнер, блин. — Поругиваясь, превосходительство нарисовал в углу у ограды схематичную елочку и объяснил: — Два года назад я предупреждал: «Паша, эта голубая елка вырастет и закроет от камеры часть стены и небольшой сектор обзора». Твой тесть, Борис, не знает, что нужно бояться в н у т р е н н е г о врага, способного заселиться в охранника, посидеть за мониторами, где отображена работа камер наблюдения, загодя, до приезда детей найти в охране брешь. Департамент контролирует прислугу лишь на время вашего присутствия… Максимович уверен, что к его дому не подобраться, по моей просьбе, он все же потолковал с садовником, садовник клятвенно уверил, что елка до нужной…, ненужной высоты лет пять не доберется… Но добралась, однако — качественную видать, заразу из питомника доставили. Ночью, когда мы приехали, я провел эксперимент: вышел за периметр и вернулся в дом незамеченный охраной.

Завьялов закусил губу, разглядывая схему «укреплений»…

— Ты говорил об этом шефу охранников или Карпову, Лев Константинович?

— Нет, Боря, не успел, — многозначительно поглядывая на молодого друга, проговорил Потапов. — Я решил не распыляться дважды, а вызвать наладчиков и уже тогда устроить наглядную демонстрацию. А до того, позвонил Пучковой и попросил ее п р о в е р и т ь вызванных специалистов. Марик, как ты понимаешь, и есть один из этих профи.

— Ты успел ему растолковать задачу?

— Нет. После того, как мы решили покинуть дом, в этом не было нужды. Да и время подпирало…

— Ты сможешь мне растолковать, как ты пробрался?

— Могу, — кивнул Потапов. — Но суть не в этом. Проблема в этих поворотных камерах, Борис. Идти по парку можно только пригибаясь, по устью ручья, под этим вот горбатым мостиком… Иначе передвижение тут же зафиксируют датчики, установленные в парке.

— Как-нибудь не утону, — буркнул Завьялов. — Ручей…

— Проблема не в ручье, Борис, — перебил генерал. — А в том, чтобы миновать поворотные камеры. Верхушка ели закрыла небольшой сектор обзора, но, следуя движению поворотных механизмов, нужно двигаться зигзагом, все время держа в уме вектор направления объективов. Территория достаточно освещена, крупные камеры на кронштейнах хорошо видны, но я все время посекундно высчитывал каждый шаг, держал в уме повороты сразу нескольких камер… Тебе этого не повторить, Борис. Я назубок знаю место и работу каждого следящего устройства, и то пробирался до двери в помещение бассейна тридцать семь минут.

— Ты думаешь, у меня не хватит выдержки сидеть в кустах, прыгать туда-обратно и высчитывать секунды? — поднял брови Завьялов.

— У тебя опыта не хватит, Боря. Если после нашего отъезда сикьюрити и Марик переустановили систему, ты не увидишь разницу в движениях поворотных механизмов и тут же попадешься. Я же смогу подкорректировать движение, пройти.

Согнувшийся над куском обоев Завьялов, распрямился. Некоторое время глядел перед собой, бровями хмуро двигал…

— Лев Константинович, ты сможешь, восстановив в памяти каждый свой шаг, записать на диктофон просчет секунд и повороты зигзага? Если ты объяснишь мне, в какой момент, при повороте какой из камер я должен активировать запись, я пройду по твоим следам.

Буря взяла в зубы карандаш и весьма бегло отпечатала на ноутбуке вопрос:

«Меня с собой возьмешь?»

Если бы Миранда все же устроила голосование, один союзник у Завьялова уже точно был бы.

* * *

В поместье господина Карпова горел каждый фонарь. Мощные прожекторы освещали парковую зону, небольшие фонарики подсвечивали кусты снизу. Иллюминация была инфернальной — новогодней, праздничной. Казалось, что вот-вот в небо полетят шутихи, закрутятся искрящиеся спирали, распустятся огненные хризантемы и зонты, бравурная музыка раздастся.

Но тишину нарушал лишь стрекот кузнечиков в траве, да тихий шелест верхушек сосен, окружающих поместье.

Завьялов подошел к высоченному, почти трехметровому забору. Разыскал в траве приметный булыжник, позапрошлой ночью оставленный Потаповым как знак. Тогда Лев Константинович, побродив по территории, нашел место, где верхушка ели закрывает от обзора честь стены. Перебросил с внутренней стороны булыжник, вышел через главные ворота и, найдя с наружной стороны валун, перелез через забор.

Как? задирая голову, разглядывая высоченное препятствие, Завьялов понять не мог. Догадывался, что смершевец, когда-то прозванный коллегами «Лёва-скалолаз», сподобился взлететь на трехметровую преграду не хуже кошки.

Завянь подобными талантами и навыками не обладал. А потому, перебросив через забор веревку с железной альпинистской кошкой, зацепил, зафиксировал крюк в выбоинах кирпича и, проверив, удобно ли устроился на плечах рюкзак со сменной одеждой, вскарабкался вверх по канату.

Ему в спину негромко сопела Буря-Жюли. Завьялов взял на операцию лишь француженку в собачьем теле, да и ту, еще до выезда строжайше предупредил:

— Если услышишь шум, Жюли, не вмешивайся. Твоя задача — расслышать все по максимуму, найти наших и сообщить, что я — провалился. Внедриться в меня дистанционно, через устройства эвакопункта не получится, я постараюсь действовать быстро и все время перемещаться. Если же ко мне попытаются приблизиться с портативным устройством, подам тебе сигнал. Твой слух многократно превышает человеческие возможности, ты должна меня услышать.

Буря-Жюли поехала с Борисом не только потому, что лучше слышала. Она еще и лучше н ю х а л а. Через два с половиной часа после того, как Борис отъехал от дома Сережи Морозова, оттуда же ушли пешком и все остальные. В случае провала, Завянь не сможет вывести ищеек департамента на след семьи. Буря-Жюли, расслышав поданный сигнал, напротив — могла найти по следам спрятавшихся беглецов и сообщить им о неудаче.

В кармане Завьялов лежал электрошокер, поставленный на первое деление, опасное лишь для внедренного дубль-интеллекта. Даже в случае удачи, Борис решил выходить на связь с семьей, только после удара током: придется треснуть себя электрическим разрядом, обезвредить внутреннего врага и позвонить Миранде. Только после встречи с ней и проверки на «чистоту», он решил, что сможет встретиться с детьми и Зоей.

— Если же у меня не получится вывезти устройство, то…, - Завьялов строго поглядел на жену, — ты и дети сразу же покидаете Москву. Миранда и я остаемся. Добываем микросхему через заказ по Интернету. Проверяемся. Дальше мы придумаем, как вас найти.

Лев Константинович пытался упорствовать, мол, с семьей должен остаться их отец. «Приемный» дедушка им никуда не сдался!

Но после того, как Борис сказал, что, возможно, ему придется ни раз, и ни два, шарахнуть себя электрическим разрядом — сдался. «Лев Константинович, прости, но подобные испытания не для сердца отстучавшего свой сотый юбилей, — твердо сказал Завьялов. — Я — молодой мужик, я справлюсь, выдержу. Тебя разряд — убьет».

…Завянь спрыгнул со стены на мягкий дерн. Присел, бросил одобрительный взгляд на разросшуюся неподалеку «заразу из питомника»: верхушку елочки никто не обезглавил. А это, по мнению Льва Константинович — добрый знак: в системе безопасности ничего не поменяли. Никто в старого генерала не внедрялся, не считывал его мысли относительно прорехи в охраняемом периметре.

Пятясь, все время держа приметную верхушку в поле зрения, Борис стремительно дошел до куста-пирамиды — юркнул за него и отдышался, огляделся. Дальше, по словам того же Константинович начинался форменный бардак — «Дисней и Фонтенбло»:

— Если бы не датчики движения, — кипятился генерал, — эту «красоту» можно охватить, только столб посреди лужаек вкопав! Вкопав и обвешав его камерами! Но Паше, умнику нашему гламурному — не комильфо столбы втыкать!

— Папа не знает, что стать предателем может самый преданный охранник, — вступалась за папу Зоя Павловна.

— Ой, новость! охранники уже не подкупаются, а костьми ложатся! — фыркнул генерал, но развивать перестал, зачеркнул на листке обоев пририсованный охранный столб.

…Борис сидел за выстриженной из куста пирамидой и, прищурившись, глядел на две медленно поворачивающиеся камеры наблюдения.

— Один, два, три, четыре…

Камеры повторяли описанный генералом танец. Вальсировали в нужном ритме.

Как только Борис убедился, что повороты совпадают с вычислениями генерала, вставил в уши наушники от мобильного телефона, настроенного на работу диктофоном… Дождался, пока поворотные механизмы встанут в позицию под нужным углом и активировал, многократно прослушанную запись!

— На счет четыре поворот налево, курс на беседку, — раздался в ушах спокойный генеральский голос. — Один, два, три — пошел!

Борис проскользнул над землей как черная змея! Скатился под стену беседки, замер…

— Курс на скульптуру в излучине ручья. Опасайся дерева на одиннадцать часов — там датчик. Один, два, три…, восемнадцать — пошел!

Несколько часов, настроив один из мобильников на режим секундомера, Лев Константинович работал над этой записью. Закрывал глаза, представляя повороты камер на кронштейнах, держал в уме топографические складки местности, кусты, деревья, мостики, беседки…

Завянь видел, как по впалым вискам генерала скатываются крупные, тяжелые капли пота, но не позволял себе жалеть и отвлекать — Лев Константинович РАБОТАЛ. Пожалуй, только многоопытный разведчик мог справиться с такой задачей: мысленно объединить множественные факторы и провести человека мимо камер наблюдения по выверенной записи.

…- До горбатого мостика можешь идти спокойно. Под мостом снова активируешь запись. Удачи. Мы в тебя верим, Борис. Отбой.

Завьялов отключил диктофон. В путешествии по неглубокому рукотворному каналу был один слабый момент: через два десятка метров ручей изгибался в видимости человека, вышедшего на высокое парадное крыльцо. А решившего перекурить на улице охранника, Лев Константинович не мог предусмотреть. Как и не мог предугадать, как долго сикьюрити надумает отлынивать от работы: две сигареты выкурит, одну, останется луной полюбоваться, или две затяжки сделает и бегом обратно на пост? Потапов просто попросил молодого друга накрепко зазубрить несколько цифр: «Активируй запись уже под горбатым мостом, движение начинай, когда камера на углу дома встанет на девяносто пять градусов к подъездной дорожке, а камера над крыльцом уйдет налево от тебя на тридцать градусов».

…Завьялов, уподобившись нильскому крокодилу, извиваясь всем телом и прижимаясь к земле, сполз по пологому травяному берегу в ручей. Уже под охраной берегов чуть распрямился и, нагибаясь над самой водой, стараясь не попасть макушкой или выпуклостью рюкзака под датчики движения, побрел по скользким и илистым донным плитам.

Под плоским веревочным мостиком пришлось нырнуть. Пока плыл под водой, успел подумать: «А как же Константинович тут позавчера заныривал, а?!.. Могучий старикан, однако… А тесть реально — дизайнер, блин, понаворочал всяческой фигни…» И еще подумал, что, возможно, каких-то навыков боевого пловца у генерала куда больше. Завянь казалось, что он плещется как бегемот, его широченные плечи раздвигают воду с шумом доисторического колесного парохода, что он пыхтит на всю округу и только что китового фонтана не пускает…

Сразу же, оставаясь в тени канатного мостика, Завьялов поглядел на крыльцо, убедился, что ни на нем, ни поблизости никто не прогуливается — нырнул и, под темной, ночной водой, нащупывая дорогу по стыкам плит, преодолел излучину ручья.

Отфыркивался уже в подбрюшии горбатого моста. Снял вымокшую черную шапочку, несколько часов назад приобретенную в магазине. Забросил в нее горсть мелких камушков и утопил — потяжелевшая шапка раздражала, холодом на мозг давила.

Достал из непромокаемого мешочка телефон. Пригляделся к камерам, дождался нужного положения объективов, нажал на кнопку воспроизведения записи!

— Возвращаешься на левый берег. Курс — туя рядом с фонтаном… Датчик движения в пяти мерах от берега. Один, два, три… четырнадцать — пошел!

Выписывая вензеля-зигзаги, Завьялов вновь вернулся в петляющий по территории ручей уже через сорок метров. В брод «переполз» канал. Вытянулся на пологом берегу…

— Надеюсь, ты меня слышишь, Боря, — раздался в наушниках одобряющий генеральский баритон. — Дальше ты идешь один. Как только камера на углу дома начнет поворот направо, можешь встать и быстро добежать до стены. Прижмись. Зайди в стеновую складку у окна кухни. Там слепая зона, переоденься.

Завянь лежал в густой непроглядной тени, смотрел на камеру — механизм только начал поворот налево, придется выждать секунд тридцать… Машинального бросил взгляд на освещенное окно марьюшкиной спальни и… обмер.

В окне комнаты, куда вчера занесли два дополнительных дивана, стояла ЕГО ДОЧЬ.

Свет падал на девочку сзади, путался в легких кудряшках, оглаживал хрупкие детские плечи… Ошибки быть не может — в окне стояла МАРЬЯ!

Завянь перевернулся на спину, сполз до гранитной кромки ручейка… Скорчился, потер лицо руками.

Н е м о ж е т б ы т ь! Марья, Ваня, Зоя, все — должны были уйти из дома три с половиной часа назад!!! Константиныч дал Борису время на посещение магазина альпинистских принадлежностей, покупку экипировки, дорогу до поместья. Их не могли…

Могли, пришла рассудочная, трезвая мысль. Если Завянь полчаса, десять минут вперед попался, департамент начал обратную пошаговую отмотку (в случаях на прямую не касающихся Платона, подобные мероприятия разрешены), Бориса «посетил» агент и выяснил, где находилась его семья три часа назад. Детей и Зою могли привезти в этот дом практически сразу после его отъезда от дома Морозова.

Или…

Да какое может быть «или» когда отец увидел в освещенной, словно к празднику! западне для убийцы силуэт любимой дочери!!

Борис стремительно вернулся на прежнее место, камера как раз начала требуемый поворот — метнулся вперед, в несколько гигантских прыжков добрался до стены и, прижимаясь спиной к дому, юркнул в глубокую каменную складку, что давали стена и башенка с мавританским куполом.

В голове, в сумасшедшем ритме пульса выстукивались имена: «Марья, Марья, Ваня, Зоя!!..» Завянь быстро скинул с плеч мокрый вдрызг рюкзак, достал непромокаемый пакет с костюмом, точь-в-точь похожим на одежду охранников. Переоделся. Разложил по сухим карманам из пакетов шокер, телефон, банковскую кредитку и немного наличности. Универсальный электронный ключ от всех замков дома, что дал ему Лев Константинович, взял на изготовку. Перекрестился…

«От каменной ниши до двери в бассейн не более двенадцати метров, — несколько часов назад инструктировал друга генерал Потапов. — Попасть в дом, минуя камеры, повешенные над каждой дверью — невозможно. Но ты будешь в одежде охранника. Под объектив попадешь на несколько секунд. Пока охранники у мониторов соображают — кто из коллег вдруг вынырнул из-за угла?! дойдешь до двери в помещение бассейна. Откроешь дверь. Путь до гаража займет не более пятнадцати секунд. Дальше действуешь по обстановке».

Разрабатывая операцию, Лев Константинович поставил на внезапность. Если бы Борис приехал в дом открыто, так сказать, в ворота постучавшись, ему бы не позволили бродить по дому в одиночку. Везде и всюду Карповского зятя сопровождал бы хоть один из охранников. Бродил бы по пятам, прикидывал, что здесь понадобилось беглецу. И уж наверняка, Борису не позволили бы завладеть машиной с лежащим в багажнике рабочим «инструментом».

Но при условии внезапного появления Бориса внутри дома, появлялся реальный шанс угнать машину с ноутбуком. Запрыгнуть в готовый к отправке джип, предварительно открыв с пульта автоматические двери гаража, завести двигатель и выехать на улицу — все это занимает не более сорока пяти секунд! Даже если охранникам у ворот успеют дать команду — не выпускать джип за территорию! — Лев Константинович советовал переть тараном!

«Ворота у Максимовича хоть и надежные, достаточно укрепленные, но рассчитаны они, Бориска, на удар снаружи. Причем, сам вспомни — снаружи негде разогнаться. Дорога узкая, поворот короткий, при ударе с такой дистанции, укрепленные петли даже не скрипнут!.. Другое дело — протаранить изнутри. По подъездной дорожке от дома можно разогнаться. Если тебя попытаются не выпустить из поместья, сразу же подавай машину назад и бей тараном в центр ворот! Они двойные, Боря, так что, как миленькие наружу разойдутся».

Догнать же бывшего автогонщика на трассе, заблокировать, остановить — и думать нечего.

…Завьялов вывернул из-за угла. Походкой уверенного, торопящегося по своим делам человека прошел вдоль прозрачной стены всесезонного крытого бассейна, провел картой электронного ключа по щели замка: попал внутрь дома.

Навстречу Завьялову легонько и сонно колыхнулись ветви пальм. Подсветка не работала, вода стояла ровной гладью застывшего стекла. Внутри дома не было ни единой камеры. Павел Максимович Карпов не собирался расхаживать в плавках и халатах под всевидящими объективами и развлекать, усевшуюся перед мониторами прислугу сюжетами из личной жизни.

Борис быстро прошел по кромке бассейна. Вышел в небольшой коридор и повернул совсем не к гаражу.

Перепрыгивая через три ступени, отец понесся к комнате, в окне которой он увидел дочь!

Циферблат напольных часов в торце коридора второго этажа показывали половину третьего ночи. Огромный дом был погружен в ночную тишину и полумрак, Завьялов бегом преодолел короткий отрезок до спальни дочери, сразу же увидел, что снизу из-под двери идет тонкая полоска света — рванул на себя антикварную изогнутую ручку!..

Напротив, в нескольких шагах от порога стоял мальчик лет одиннадцати с чуть вьющимися волосами, закрывающими шею. Потемневшими от расширившихся зрачков, серыми глазами пристально смотрел на Завьялова. Как будто знал и ждал, что тот сейчас откроет дверь.

Завянь громко и судорожно сглотнул, перешагнул порог и плотно прикрыл за собой дверь.

— Ты кто? — спросил мальчишку.

Спросил только потому, что надо было что-то говорить. Едва увидев мальчика, Завьялов понял, что перед ним п о т е н ц и а л. Ребенок, выбранный департаментом создавать в доме дедушки Карпова эффект присутствия детей его дочери.

Кошмарная встреча. Завянь глядел в лицо маленького потенциального покойника. Возможно, в р е а л ь н о м времени этот пацанчик сегодня попал под автомобиль, пошел купаться и не рассчитал дистанцию и силы… На умершего от изнурительной болезни мальчишка как-то не похож…

П о т е н ц и а л строго смотрел на вошедшего широкоплечего мужчину, испуг медленно стекал с серьезного детского лица.

— Вы не такой, как о н и, — внезапно выговорил мальчик. — Вы — другой, н о р м а л ь н ы й.

— Что..? — переспросил Борис. — «Нормальный»?

— Да, — кивнул мальчишка. — Вы ч е л о в е к. Не как о н и.

Завянь опешил:

— А кто о н и по-твоему? — Неожиданные слова мальчика намертво прилепили к полу ноги растерявшегося Завьялова.

— Инопланетяне, — на полном серьезе, невозмутимо произнес ребенок. — Они нас захватили. Привезли сюда. Они нас убьют, да? Порежут для опытов?

Наверное на свете найдутся мужчины способные после подобных вопросов, заданных искренним детским голосом, выйти за дверь, закрыть ее за собой, и оставить ребенка в комнате — западне для монстра.

Наверное найдутся.

Борис Завьялов к их числу не принадлежал. Он думал меньше секунды, протянул к мальчику руку, сказал:

— Пойдем.

Понимал, что совершает абсолютнейшую глупость! Назавтра в этой комнате появится еще один мальчишка-заместитель — в последний момент выдернутый из-под колес грузовика, вытащенный из реки, выкопанный из-под груды осыпавшегося строительного песка!

Но ничего не мог с собой поделать. Завянь не мог захлопнуть дверь и убежать к гаражу, где его ждет машина с ключами зажигания в замке!

Он уже знал, что навсегда запомнит серьезный сероглазый взгляд ребенка, вдруг показавшегося ему до жути, до одури знакомым! Этот мальчишка навсегда поселится в его памяти и снах, начнет приходить к нему ночью и УПРЕКАТЬ. Смотреть молчаливо и пристально — напоминать о трусости.

Завянь уже знал, что навечно проклянет себя за нерешительность и малодушие. Подушки изгрызет, пододеяльники зубами измочалит, он н и к о г д а не сможет спать спокойно. Он ж и т ь не сможет, в зеркало смотреться, открыто улыбнуться своим детям!

Борис тянулся к мальчику. Тот неожиданно спрятал руки за спиной:

— Я не пойду один. Я не оставлю Тоню.

Мальчик повернулся к детской кроватке, Завьялов поглядел туда же…

Конечно! В комнате должен быть еще один ребенок! Девочка, чей силуэт в окне Завьялов принял за фигурку дочери.

Девочка спала. Укрытая одеялом почти до растрепанной кудрявой макушки.

— Они нас накормили и усыпили, — глядя на спящую подружку, говорил мальчик. — И з н у т р и усыпили. Тоня постояла у окна, помолчала. Легла на кровать и сразу же уснула, я…, я спать не захотел.

Завьялов в несколько шагов преодолел расстояние до кровати, поднял на руки спящую девочку и скомандовал:

— Пойдем. Я вывезу вас отсюда.

Мальчишка юркой змейкой обогнул Завьялова и раскрыл перед ним дверь.



Разговор мужчины беглеца и мальчика потенциала занял не более полуминуты. Завянь на всех порах шагал по знакомому до мелочей коридору, сбегал по лестнице; чувствовал на щеке теплое дыхание спящего ребенка, в душе боролись долг перед семьей и совесть:

«Зачем? зачем?! Что ты изменишь?!» — вопил рассудок.

«Заткнись! Никто не смог бы поступить иначе!» — рычала совесть настоящего мужчины.

«Ты завтра снова приедешь сюда кого-то спасать?! Да?!.. Из-за этих детей ты свою семью погубишь!!»

«Попробую не погубить».

«Безумство храбрых нужно запрещать…»



В замке зажигания джипа действительно торчал ключ с брелком сигнализации. Завьялов быстро положил спящую девочку на пол между сиденьями, мальчик мгновенно заскочил туда же, скорчился за водительским креслом.

— Ни звука. Не высовывайся. — Приказал понятливому пацану Завянь. Закрылся от мерцающих в темноте мальчишеских глаз, захлопнув дверь машины.

Быстро обошел джип и раскрыл багажник.

Жюли опять оказалась права. В готовом к экстренной эвакуации автомобиле лежал тощий матерчатый чемоданчик с удобными для собачьих зубов ручками.

Завянь вытащил чемоданчик на свет, дернул за бегунок змейки-застежки, собираясь проверить, что лежит внутри — близнец похищенного ноута или за ним придется смотаться к комнате охраны, где уж наверняка хранится действующее устройство для телепортации. Если уж добрался, то можно попробовать отбить устройство шокером и кулаками…

— Борис Михайлович, Борис Михайлович…, - раздался за спиной Завянь насмешливый, упрекающий голос.

Не выпуская чемоданчика из рук, Завьялов оглянулся!

На небольшом, в три ступени крылечке у двери, ведущей в дом напрямик из гаража, стоял ухмыляющийся электронщик Марик. За спиной худосочного юноши возвышались троица нахмуренных, у п р а в л я е м ы х бодигардов.

— Ну зачем же вы вернулись? — продолжая ернически улыбаться, Марик, вихляя бедрами спустился до бетонного пола. Вытянул указательный палец, направленный на чемоданчик: — Наверное за этим, да?

«Устройство мне не отдадут в любом случаем», — подумал Завьялов и захлопнул багажник автомобиля, в котором спрятались два ребенка.

— Непростительная глупость, — покачал головой тощий электронщик. — Вас отпустили. Вы могли уехать…

— Ты — Зиберт? — набычившись и глядя исподлобья, хрипло выдавил Борис.

— Всегда говорил, что Миранда слишком болтлива и совершенно непригодна, — «расстроено» помотал патлатой головой компьютерный юнец. И став внезапно очень жестким, выбросил вперед правую руку: — Отдайте сумку и проваливайте. Вас ждет семья, Борис Михайлович. Предлагаю не делать новых глупостей и разойтись ко всеобщему удовольствию.

Руки бодигардов лежали на кобурах н а с т о я щ и х пистолетов, Борису не дали бы даже малейшей попытки воспользоваться шокером. И кулаками.

Завьялов помнил о детях, спрятавшихся в салоне джипа. Он медленно, не делая резких движений протянул сумку. Ее принял, выдвинувшийся из-за спины начальника охранник.

— Может быть, пешком пойдете? — задирая вверх брови, предложил Густав Зиберт.

— Сам пешком ходи, — буркнул Завьялов, обошел автомобиль и запрыгнул на водительское кресло.

Сердце стискивал страх! Любому из четверки агентов достаточно приоткрыть автомобильную дверцу — просто так, ради перестраховки! — и дети будут обнаружены!

Завянь уверенным, невозмутимым движением повернул ключ в замке зажигания, мотор негромко заурчал…

Секунда, две…

Машина, рванув колесами бетон, буквально выпрыгнула из гаража! Помчалась по дорожке.

Ворота на выезде с территории стояли открытыми настежь.

Завьялов спас чужих детей, возможно — ценой жизни собственных.

* * *

— Вы с ума сошли, Борис Михайлович!! — шокированная поступком Завьялова Миранда только что волосы на голове с корнем не выдирала! — Зачем вы притащили сюда этих детей?! Зачем вы вообще их вывезли?!

Негромкое, но гневное шипение Ирмы-Миранды никто не прерывал. Слушая рассказ Завьялова, генерал задумчиво глядел на молодого друга, но комментариев не делал. По непроницаемой собачьей морде ротвейлера-Жюли было невозможно понять отношение француженки к поступку Бориса. Полтора часа назад Завьялов не стал городить огород и баловаться электричеством, он подхватил мадам Капустину в условленном месте неподалеку от особняка, сразу же поехал к Морозовскому дому и выпустил у подъезда собаку. Ротвейлер-Жюли по следам привела его к семье, устроившей ночную прогулку по дворам района.

Борис перестал опасаться контрдействий хроно-департамента, поняв что их о т п у с т и л, решил не проверяться на внедрение.

…В комнату зашла Зоя, только что уложившая привезенных мужем детей на одном из купленных матрасов. Последние слова Ирмы-Миранды она услышала и встала вровень, плечом к плечу с мужем, упрямо сложившим руки перед грудью:

— Борис поступил правильно, Миранда. Н о р м а л ь н ы й человек не должен оставлять в беде детей.

Диверсантка фыркнула. Прошлась по комнате, остановилась у окна и, глядя на серую предрассветную улицу, немного помолчав, спросила:

— Ты говорил, что мальчик заметил твою о с о б е н н о с т ь, Борис?

— Да, — коротко сказал Завьялов в прямую спину леди полицейской.

— Что ж…, - разворачиваясь к обществу, задумчиво пробормотала террористка, — может быть это и к лучшему. Устройства у нас нет, но есть ребенок, судя по всему, обладающий исключительными ментальными способностями. Только так я могу объяснить, что Арсений сумел выделить тебя, Борис, из окружения носителей агентов хроно-департамента. Почувствовать твою особенность. И кстати, — лицо Миранды неожиданно потеряло былую хмурость, террористка улыбнулась Косолапову: — Николай, завтра утром ты имеешь возможность поближе познакомиться с сыном. Арсений — твой сын, Коля. Твой и Раисы Журбиной.

Хорошо, что Коля, один единственный из всех — сидел. Невозмутимо потягивал пивко, не вмешиваясь в разговор хроно-личностей с прибывшей повторно диверсанткой. Спать собирался — день тяжелый выдался, первые пол-литра пива в желудок проникали… Еще баночку принять и на боковую. На матрасе спину вытянуть.

Услышав диверсантку, Косолапов поперхнулся, булькнул:

— Что?! Что ты сказала?! Арсений сын Раисы?! МОЙ СЫН?!?!?!

Завьялов хорошо изучил друга. Миранда знать его не знала. Рычание Коляна приняла за радость, едва не пропустила оплеуху.

…- Бор-р-ря!!! — изрыгал Косой, отпихивая вцепившегося друга. — Дай я до этой биксы доберуся!!! Уйди!! Не стой на путях!!

Первоначально растерявшаяся Миранда преспокойно наблюдала, как Завьялов пытается зафиксировать буйного папашу в углу у двери. По зрелому размышлению и наблюдению Завянь уже не порекомендовал бы другу Коле сойтись в рукопашной с прилизанной дамочкой, прошедшей обучение в настоящей полицейской жизни и в интернате, сурово и пышно выпекающем агентов в будущем… Уж больно ж д у щ е насмехались серо-стальные женские глаза. Миранда тоже…, вроде бы, не против спустить пары хорошей стычкой. Навешать Коле ловких «дамских» кренделей.

Косой рычал:

— Когда?! когда, ты сука арматурная, узнала, что у меня есть сын?! Узнала, что твои сраные соплеменники решили из него приманку сделать?!?!

— Не соплеменники, а современники, — невозмутимо, явно нарываясь, поправила Миранда.

— Боря, отпусти! Дай я этому упырю на каблуках ребра и зубы посчитаю!

— Замолчите все!!! — перекрывая рык Косого, истошно закричала Зоя и закрыла уши ладонями. — Сколько можно?! Сколько… можно… бестолково… выяснять отношения, задыхаясь проговорила женщина: — Мы — команда. Мы — взрослые люди.

— Мы — живые люди, существующие на пределе, Зоенька, — негромко, в установившейся тишине объяснил Лев Константинович. — Подумай. Можно ли жить иначе под прицелом снайперской винтовки или мушки боевого вертолета?



Время позднее (или ранее, как поглядеть), страсти улеглись, пожалуй, на фоне общей, запредельной усталости. Миранда говорила из последних сил, лишь потому, что прежде чем разойтись по комнатам на отдых, надо обязательно подбить итоги. Неразрешенные вопросы мало сну способствуют.

— Давай-ка, Коля, без нервов, серьезно потолкуем. Твой сын — дефект. Не потенциал, как Тонечка Ватюшина, а ребенок уже существенно вмешивающийся в нормальное течение истории. Иногда подобные люди-казусы могут жизнь прожить ничего не поломав в сложившемся процессе. Арсению не повезло: он с самого раннего возраста начал «бревна поджигать». Мадам История дважды выводила на мальчика агентов департамента…

Сухая констатация фактов, усталый менторский голос Миранды; Косолапов стискивал пудовые кулаки, но в драку уже не лез. Не террористка, а ее прежние хозяева безразлично отправили его сына на смерть. Миранда лишь случайно узнала от Пучковой, что дети — дефект и потенциал — уже подобраны на роль заместителей близнецов. Что один из заместителей сын Раисы и Николая, практически воспитанник Платона. Путем долгих совещаний в департаменте решили одним махом убить всех зайцев. Жесточайший дефицит людских ресурсов не позволял департаменту обеспечить надежную охрану интерната, куда поместили сына Журбиной. Аналитики уверяли, что Извеков будет крайне заинтересован в мальчике с развивающимися телепатическими способностями — он обязательно за ним придет. Из Арсения решили сделать, так сказать, двойную приманку и заодно не распылять силы по двум охраняемым объектам — детскому приюту-интернату и поместью Карповых.

…- Потенциалу Антонине, я уверена, стерли память, — устало говорила диверсантка. — Девочка должна быть послушной, а не донимать агентов вопросами «когда мы поедем к маме-папе?». С Арсением, как мне кажется, так сделать не могли. У твоего сына, Коля, существуют воспоминания, на которые первоначально не обратили внимания, а после они окажутся крайне важными для поимки Извекова. Так что, Николай…, будь готов к тому, что сын назавтра будет спрашивать о матери…

— А если бы Арсению стерли память, — пристально глядя на Ирму-Миранду, проговорил Косолапов, — ты бы мне не сказала, что мальчик — сын Раисы? МОЙ сын.

— Наверное, сказала бы, — не слишком уверенно произнесла диверсантка.

— Да ты бы и сам догадался, — неожиданно вмешался Завьялов. — Он же — твоя копия. Я его как только в доме увидел, сразу что-то знакомое уловил.

— Спасибо, брат, — покачивая головой, в который раз поблагодарил Николай. — Спасибо, что вытащил оттуда сына.

— Давайте вернемся к сути вопроса. — Миранда, крепко зажмурившись, помассировала пальцами виски. — До того как мальчик проснется, нам надо решить, как с ним разговаривать.

— А что тут решать?! — моментально вскипел Косой. — Я с ним поговорю, скажу, что я его отец…

Миранда поморщилась, вновь разнервничавшегося папашу утихомирил генерал:

— Подожди, Коля. Миранда говорит по делу. Объясни нам суть проблемы, Миранда.

— Проблема та еще, — вздохнула женщина. — Если судить по открытым источникам информации, то, к примеру, в моем времени существует лишь несколько человек, способных на взгляд, без использования специальных датчиков засечь в носителе присутствие дубль-интеллекта. Телепатов подобной силы даже к полевым работам привлекать запрещено — они ценнейшие работники, приравненные к оборонительному вооружению.

— А мой сын…, - Косолапов не смог закончить предложение, его начала бить нешуточная дрожь. Он только что обрел нечаянный подарок судьбы, узнал, что обожаемая когда-то женщина родила ему наследника, сынишку! и тут же получил поддых — его ребенок может быть приравнен к какому-то там оружию! к ракетной установке, твою мать!!

— А твой сын смог, — слегка растеряно, подытожила Миранда. — О существовании в прошлом телепатов подобной мощности не осталось сведений. Арсений — нонсенс. Казус. Ноль, внезапно ставший миллионом. Раиса, на сколько мне известно, тупиковая ветвь генеалогического древа: ее роман с интерном Гоги закончился бы абортом и невозможностью иметь детей. Нам остается думать, что способности Арсения искусственно развил Платон. Никогда ранее ни один мужчина не отваживался прожить в теле беременной женщины до родов…

— Подожди! — Миранду перебил нервно подергивающийся Косолапов. — Раиса как-то мне рассказала, что ее прабабку в деревне кольями забили. Мол — ведьма она, коров и мужиков сглаживала, порчу взглядом наводила. Ведьминские способности могли здесь роль сыграть?

— Бабка ведьма, говоришь? — прищурилась Миранда. — Порчу взглядом наводила…? А что… Пожалуй.

— Да точно, точно! — ожесточенно закивал Косой. — Бабка — ведьма, Извеков сука потом еще в утробе материнской над мозгом плода поработал… Ну и дела…, - всерьез закручинился Косолапов: — И что мне с Сенькой делать?! Его же надо как-то защищать! Твой этот… — департамент! знает о способностях Арсения?

Покачивая головой, немного выпучив глаза террористка произнесла полушепотом:

— Господи…, мне даже представить страшно что сейчас в поместье началось… — покосилась на Завьялова: — Ты стащил у них…, даже не подберу названия ч т о именно.

— Не «что», — кого!! — взревел Колян. — Мы кажется решили, что Арсений наше спасение!

— Да, да…, - забормотала диверсантка. — Конечно же — спасение… Но что мы ему скажем, други дорогие? как объясним задачу?

— Ребенку десять лет, — соглашаясь с переживаниями диверсантки, добавила жена Завьялова.

— Ребенок уже фантастических фильмов насмотрелся, решил, что его похитили инопланетяне, — напомнил Борис. — Предлагаю придерживаться этой версии. Объясним Сене, что надо приглядываться к людям, искать захватчиков-инопланетян.

— Типа, мол, — игра такая? — нахмурился отец «стратегического» мальчика.

— Ну не совсем, — сочувственно вздохнул Завянь, — но где-то около того. Пугать не будем.

— Ты думаешь мальчика, прожившего десять лет бок о бок с асоциальным психопатом можно чем-то напугать? — уголок губ полицейской Ирмы Конниген приподнялся в невеселой усмешке. — Благодаря усилиям Платона, мозг этого р е б е н к а превосходит ваши показатели в несколько раз, господа. Мозг обычного человека задействован процентов на десять. Я, как обученный телепат средней силы, активна процентов на двадцать пять. Но только не в этом теле. Увы. В теле Ирмы Конниген я не способна к телепатическому восприятию. Арсений же пользуется с в о и м мозгом и возможностями на полную катушку, он способен почувствовать малейшую ложь. Нам не удастся мальчику соврать, друзья.

— Все так серьезно, Миранда? — пожалуй, впервые назвав террористку по имени, нахмурился Николай. Он начал понимать, на сколь серьезная ответственность свалилась на отца неординарного мальчишки.

— И даже более, чем ты можешь представить, Коля, — не стала увиливать Миранда. — По сути дела, уж прости, я до сих пор не понимаю, почему Арсения не у н и ч т о ж и л и сразу же после того, как появилась информация о его способностях. Аналитики наверняка давно просчитали: если Платон получит тело развивающегося телепата достаточной мощности, он станет — неудержим. Практически — неуязвим. Одним существованием дефект Арсений представляет серьезнейшую опасность целой хроно-популяции. — Миранда выдержала паузу, в упор поглядела на Завьялову, которому недавно разнос устраивала: — Теперь, Борис Михайлович, ты понимаешь КОГО украл из дома? Арсения, господа, будут искать все — и Извеков, и хроно-департамент. Нам предстоит решить: стоит ли утаивать от ребенка правду и ограничивать его возможности, или наоборот — позвольте мне р а б о т а т ь с мальчиком. Используя развивающие методики из будущего, я смогу усовершенствовать, сформировать его талант.

Последние слова Миранда адресовала напрямую Косолапову. Отец еще не познакомился с сынишкой, а перед ним уже поставили выбор: угнетать таланты сына полуправдой или развивать ментальные способности, тем самым превращая мальчика в страшенное орудие. Миранда открыто просила Николая дать ей возможность создать и з а р я д и т ь оружие невероятной силы.

* * *

Арсений притворялся спящим. Захныкавшую спросонья Тонечку унесла из комнаты добрая тетенька с большими ласковыми глазами. Арсений остался в комнате один. Лежал, отвернувшись к стене, и думал.

Его привезли в странный дом. Они с мамой много раз селились в подобных съемных полупустых квартирах, но те квартиры были небольшими. Эта же размахнулась почти на всю площадку шестого этажа, а из мебели в спальне — одни матрасы… Кухня, правда, ничего себе — современная, навороченная. В гостиной дорогие кресла и диваны, телек во всю стену… Жить тут можно. Но вот стоит ли?..

Дверь спальни тихонько скрипнула, Арсений усмирил дыхание, сделал его равномерным, сонным… Когда мамочка вот так же притворялась спящей, Арсений всегда улучал ее по движению под веками глазных яблок и дрожи ресниц, и потому сейчас держал лицо почти прижатым к подушке. Сведенные тревогой челюсти плавно разжал, расправил лицевые мышцы.

К матрасу кто-то подошел. Поправил одеяло, натянув его до плеч. Нежно, бережно провел ладонью по волосам Арсения, вздохнул и, распрямившись, двинулся обратно.

Арсений бросил осторожный взгляд из-под ресниц в спину уходящего человека…

Опять рыжеватый здоровяк дядя Коля наведывался. Уже три раза приходил, вздыхал, сопел, но не будил. На цыпочках передвигался.

Чудной. Но главное — не с т р а ш н ы й.

Еще в комнату приходили мальчишка и девчонка — Иван и Марья. Пока их взрослые не засекли, стояли у окна, шептались. Переругивались. Мальчишка хотел гостя разбудить «случайно», девочка его отговаривала, просила не шуметь…

По разговору: чилдрены воспитанные. Послушные. Таких бы в интернате в один момент п о с т р о и л и. Тезка этого мальца (интернатские его «Вано» звали) одной рукой обоих в бараний рог и по линолеуму бы, как половые тряпки расстелил…

Вспоминать интернат, куда его привезли после налета на квартиру бронированных спецназовцев, было неприятно, жутко. Растерявшегося Арсения подталкивал в спину усатый дядька, передавал его с рук на руки рыхлой женщине с пронзительными, испытывающими «приемыша» глазами…

Арсений их боялся до тошноты. Усач в полицейской форме и тетка были — н е о д н и. Точно так же как и в мамочке, в них чувствовалось чужеродное п р и с у т с т в и е.

И в спецназовцах, что выбили окно и дверь Арсений тоже ощущал пугающую двойственность. Они казались мальчику марионетками, ожившими грозными куклами с автоматами на взводе. Безвольными исполнителями чужих приказов.

Страшно.

Раньше Арсений думал, что так бывает только с мамой. Он никогда не видел других б о л ь н ы х людей, предполагал, что это есть симптом болезни и эту двойственность натуры способен разглядеть любой мало-мальски опытный врач психиатрической больницы, мальчик никогда не считал свои способности — о с о б е н н ы м и. Он думал, что привычка подмечать перемены в настроении мамы, вечный страх нарваться, под руку попасть — делают его чрезмерно внимательным, чувствительным к каким-то выплескам н у т р а.

Он ошибался. Полтора десятка человек, встреченных в один день: полицейские, следователи, спецназовцы, потом и тетка — не могли быть разом пациентами разбежавшейся психушки. Они все принадлежали серьезным ведомствам, туда не допускают сумасшедших.

Когда же Арсения привезли в дом, где в о о б щ е б ы л и т о л ь к о «д в о й н ы е» л ю д и, он понял, что его мама никогда не была больной. Так же как и этих людей, его маму захватили ИНОПЛАНЕТЯНЕ.

Инопланетяне захватили девочку Тоню. Но как только Антонина уснула по приказу, захватчик покинул ее расслабленное тело.

Инопланетянин побывал и в самом Арсении. Причем началось это буквально сразу же после того, как дверь квартиры слетела с петель. Арсений почувствовал внутри себя присутствие (почему-то не опасное, а мягкое как будто исцеляющее), потом ему показалось, что время и окружающее пространство странно растянулись, улетая в ширь и в прошлое… Инопланетянин постарался это ощущение убрать! Пытался успокоить, обернуть все н о р м о й…

Не получилось. Арсению казалось, что внутри его головы ползают многочисленные паучки. Щекочут извилины мягкими невесомыми лапками, раздвигают складки мозга, пробираются, погружаются в мозговую ткань…

Ощущение было настолько мерзким, что Арсений напрягся — представил, что мозг не жирное желе, а мышца! — и выкинул пришельца из себя!

Или напугал. Мальчику подумалось, что пришелец был — исследователем. Ученым, а не воином либо палачом. Иначе он бы не ушел, а зацепился — подчинил.

Но он ушел на время. Вернулся уже в доме «двойников» и попытался заставить уснуть, так же как и Тоню.

…Голоса за дверью стали громкими. Арсений уже различал порыкивающий бас бородача вздыхальщика, мелодичный голос женщины с глазами настороженной львицы. Детей перестали одергивать, а разрешили им носиться по квартире и разбудить разоспавшегося гостя…

Эх, если бы не строгая блондинка и собака, Арсений и сам бы уже давным-давно вышел из комнаты! Он бок напрочь отлежал в одной позе, повернувшись к стенке!

Дядя Борис, что вчера привез его сюда, подтянутый внимательный старикан Лев Константинович, пузатый дядя Коля, тетя Зоя — все были нормальными, не страшными!

Но вот собака…, и женщина с прилизанными волосами и глазами цвета стали… — они были п р и ш е л ь ц а м и. Они несли угрозу.

Арсений лежал и думал: уйти незаметно из этой квартиры или рискнуть — остаться?

В фантастических фильмах частенько встречался какой-то инопланетянин, вставший на сторону землян. Типа, совестливый, решивший, что захват чужой планеты — несправедливость, и воевавший заодно с хорошими парнями.

Что если блондинка и собака такие же борцы за справедливость? Что если только они могут помочь прогнать захватчиков с Земли?

Арсений повернулся, лег на спину, вздохнул…

Наверное пузатый бородач стоял за дверью и прислушивался. Едва Арсений лег навзничь, дверь приоткрылась…

— Проснулся? — показавшееся из-за двери широкое лицо растягивалось в странной, как будто заискивающей улыбке.

Арсений кивнул. Присмотрелся к дяде Коле…

Когда мама плохо спала или вовсе не смогла уснуть всю ночь, у нее были точно такие же красные, воспаленные глаза. Дядя Коля смотрел на Арсения и не решался подойти к матрасу.

— Ты можешь встать? — спросил. — Можешь встать и пойти со мной?

Арсений уже давно привык о щ у п ы в а т ь людей направленным усилием. Он как будто протянул к бородачу невидимую руку, дотронулся до головы, с ч и т а л его настроение…

Угрозы нет. Мужик растерян. Напряжен. Ждет чего-то важного, приятного.

Он не опасен.

Арсений послушно встал с матраса, вышел в просторный холл…

В холле сгрудились все обитатели квартиры. Ласковая тетя Зоя стискивала руки у груди, дядя Борис придерживал возле себя заинтересованно поглядывающих мальчишку и девчонку. Лев Константинович и жуткая Миранда стояли под аркой гостиной, где в кресле сидела печальная Тонечка. Огромная собака, настороженно поводя ушами, расположилась возле входной двери. Скорее всего — охраняла. (Или держала людей в квартире-каземате?!)

Сгустившееся волнение так переполняло атмосферу, что Арсению казалось, будто он бредет сквозь наэлектризованную воду. Толи борется, толи плывет по волнам чужих эмоций. Это было неприятно, но нестрашно.

Дядя Коля зажег свет в ванной комнате, поставил Арсения перед огромным зеркалом, сам встал сзади:

— Погляди, — сказал отражению Арсения. — Погляди на нас… Видишь, как мы похожи?… Волосы, глаза, нос… Это потому, что я твой папа, Сеня.

Бородач… нет — ПАПА! не знал, что его сыну не нужна наглядная демонстрация какой-то там похожести! Арсений прочувствовал каждое слово, каждую букву, биение папиного сердца и дрожь его рук! Сын понял — это ПРАВДА!

В дверном проеме ванной комнаты тихо плакала тетя Зоя.

* * *

Косой уже давно пошучивал, что в старости умрет от жажды. Борису говорил: «Надумаю копыта сбросить, пришли, Завянь, мне Ваньку со стаканом воды… А лучше с фляжкой спирта». Обзаводиться потомством от нелюбимых женщин ради пресловутого стакана, Косолапов не хотел, не пробовал, случайно же — не получилось. Перед фактом беременные дамы как-то не поставили.

Завянь смотрел на друга, видел как не найдут покоя его руки — сжимаются и разжимаются байкерские лапищи, прячутся в карманы и снова выползают, — понимал: Коляну до мышечного спазма, до дрожи в каждом пальце хочется прикоснуться к сыну! Обнять, прижать, погладить, сжать, да так что сам же и задохнется, дышать от счастья перестанет!

Будь Коля недалеким переростком, он так бы и поступил. Поддался чувствам. Посадил пацана на колени, тискал бы его как младенца и гуленьки-сюсюканьки пускал от счастья… Умилялся — пацан, пацан у меня есть!!