Симански знал, что умирает. Но не обращался в юридическую фирму Датца и Гроссмана для решения своих проблем. Он пытался справиться с ними самостоятельно.

— Нам нужно взглянуть на банковский счет Джейка Майерса.

Глава 36

— Эй, парень! Ты что, издеваешься? Почему их?

Платиновая блондинка на высоченных шпильках была раздосадована, увидев, как охранник без очереди пропускает за бархатный канат «Тенджуна» двух девиц. Раздражение блондинки было вызвано убеждением, что уж она-то наверняка выше, стройнее и сексуальней, чем Рейчел Пек и ее подруга Джина, и ее убеждение не было лишено оснований. Однако в паутине дружеских связей простых людей, обслуживавших крупнейшие увеселительные заведения, ее убеждение ничего не значило.

Рейчел шлепнула ладонью по раскрытой пятерне охранника.

— Спасибо, Рико. Ты просто прелесть.

Два года назад, еще до того, как он стал активным членом спортклуба и начал щеголять в обтягивающих черных футболках, вышибала Рико звался Рикардо и убирал со столов в «Меса Гриль». Блондинке в стриптизерских туфлях следовало принять к сведению: чтобы попасть в такой клуб, как «Тенджун», нужно быть кем-то или знать кого-то.

Они спустились по ступеням и через холл с бархатными креслами прошли к отделанному крокодильей кожей бару. Старая песенка «Бисти Бойз» громыхала из колонок, смешиваясь и перемежаясь с мелодией Мадонны.

— Два мартини с джином «Бомбейский сапфир», — попросила Рейчел, как только ей удалось обратить на себя внимание бармена. — Без вермута. Безо льда. С лимоном и оливкой.

Бармен с недовольным видом принял ее кредитку. Ему тут не поживиться. 35 долларов за оба напитка — на такие траты способна только карта «Виза».

Сунув кредитку в передний карман джинсов, Рейчел протянула Джине один бокал и сделала большой глоток из другого, чтобы понизить уровень напитка до безопасного, иначе малейшее столкновение в толпе будет стоить ей половины коктейля. Холодный джин приятно щекотал горло.

Она прошла за Джиной в следующий зал, где им удалось найти уютное стоячее местечко неподалеку от подковообразного танцпола.

— За сегодняшний девичник! — сказала Джина, немного наклоняясь, чтобы подруга могла ее услышать.

Рейчел чокнулась с ней и отпила еще глоток. Тост был прозрачным намеком на недавний разрыв Рейчел с биржевым брокером, с которым она познакомилась за стойкой своего бара три месяца назад. Обычно она отметала предложения подвыпивших парней, которые, опрокидывая текилу, смачно хлопают рюмкой по стойке. Но Хейден показался ей другим. Конечно, в тот вечер он тоже заигрывал с ней. Но на следующий день он пришел пообедать — один, чтобы попросить ее номер. Это показалось ей весьма элегантным ходом с его стороны.

Некоторое время Рейчел позволяла себе верить, что ей повезло завести отношения, какие, похоже, заводят девушки в этом городе. Хейден был приличным парнем с хорошим доходом. Симпатичный, веселый, он действительно читал ее рассказы, и, казалось, они ему даже нравились. Рейчел тешила себя мыслью, что, если все удачно сложится, она сможет уйти из бара и сосредоточиться на своем творчестве.

Но, как и всё, что кажется нереально хорошим, Хейден тоже имел свой недостаток. Причем весьма значительный, если, конечно, вы не в силах закрыть глаза на неудержимую страсть к кокаину и женщинам, которые после нескольких «дорожек» казались ему неотразимыми. В первый раз, когда Рейчел нашла в его квартире следы пребывания другой женщины — в холодильнике лежали коктейльные вишни и смесь сауэр для девчачьего напитка, к которому сам Хейден никогда бы не притронулся, — она простила его. Это все кокс, говорил он. Он завяжет. У него нет зависимости.

И когда она обнаружила заначку этой дряни в его тумбочке, снова простила. Проблема серьезнее, чем он думал, сказал Хейден. Придется прибегнуть к посторонней помощи.

Но к тому моменту он уже раскусил ее. Рейчел была наивной и бесхарактерной. Такие прощают, даже столкнувшись с неприкрытым враньем. Ей не стоило удивляться, обнаружив четыре дня спустя, что его постельное белье пропахло ароматом «Фенди».

Но во всяком случае она не купилась на последнюю порцию извинений. Хотя он даже всплакнул. «Я не знаю, что со мной. Не знаю, почему просто не могу ценить то, что ты даешь мне». Как будто она должна была его пожалеть.

А при расставании обнаружилась и еще одна его черта. Слезы сменились гневом. Рейчел не назвала бы это насилием, но он попытался ее удержать. Физически. Ничего серьезного, однако на левом плече синяки от его пальцев остались.

И вот теперь они с Джиной вернулись туда, откуда, как ей мнилось, Хейден мог ее вытащить. Мужчины в таких клубах были богаты. А женщины — красивы. Здесь происходит безотчетный обмен в сфере гендерных предпочтений, повелевающих флиртом на Манхэттене. Мужчины выбирают по возрасту и внешности, женщины — по толщине кошелька.

— Вот черт, — ругнулась Джина. — Один мартини, а мне уже пописать надо.

Обе девушки знали, что визит в дамскую комнату может растянуться минут на пятнадцать в зависимости от длины очереди и количества девиц, норовящих использовать кабинки, чтобы догнаться. Рейчел приложила указательный и средний пальцы к губам, показывая, что она пока выкурит одну из тех сигарет, которые Джина упорно заставляла ее выбросить.

Когда Рейчел вышла на улицу, от резко стихшей музыки у нее даже уши заложило. Блондинка на шпильках ее появлению не обрадовалась.

— Да ты что! Сначала туда так резвенько проперлась, и вот уже обратно?

— Рико, пожалей девушку. — Прикрыв огонек от ветра, Рейчел прикурила свой «Ньюпорт». — Бедняжка стоит тут полуголая и скоро ноги себе оттопчет в этих колодках.

Вышибала, ранее именовавшийся Рикардо, смерил девицу неодобрительным взглядом, который обычно отбивал у посетителей желание приходить.

— Не я советовал ей так одеваться.

Рейчел сделала еще одну, теперь более долгую затяжку.

— Я наябедничаю на тебя Кларите.

Кларита была матерью Рико. Когда Рикардо только начал превращаться в Рико, Рейчел случайно услышала, как Кларита жаловалась в ресторане, каким «модным» становится ее сын.

Рико закатил глаза и отстегнул бархатный шнур, пропуская блондинку и ее друзей.

— Чувствуешь свою вину? — бросил он Рейчел.

— Просто гуляю по полной, — улыбнулась она.

Теперь исполненные надежды взгляды тех, кто все еще томился в очереди, устремились на Рейчел, а она прошла немного по Малой 12-й улице, затем остановилась, чтобы покурить, наблюдая за суетой на 9-й авеню.

Синий «Форд Таурус» появился со стороны улицы Гринвич и остановился у тротуара прямо перед ней.

— Вы не знаете, где тут клуб «После полудня»?

— Вы проскочили нужный поворот. — Рейчел махнула рукой в сторону улицы Гэнсвурт.

— Я тут уже совсем запутался, — посетовал мужчина.

Рейчел прекрасно его понимала. Гринвич, Гэнсвурт, Малая 12-я (не путать с просто 12-й) и 9-я авеню — все они сплелись на этом невразумительном перекрестке.

— Только не обижайтесь, — сказала Рейчел, — но вы не очень-то похожи на тех, кто ходит в «После полудня».

— А я не из их числа. Но это долгая история.

— Звучит интригующе. — Истории Рейчел любила. В том числе и поэтому она не бросала работу в баре. Подслушанные разговоры превращались в сюжетные подробности ее произведений.

— Не очень. Погодите, а я вас не мог где-нибудь раньше видеть? Мне ваша внешность кажется знакомой.

— Ого! — поразилась она. — Вам и впрямь придется придумать что-то получше, если вы собираетесь в «После полудня».

— Посмотрите на меня. Господи боже, я сижу в «Форде Таурусе». Вряд ли я чего-нибудь добьюсь, если попытаюсь соблазнить кого-нибудь разговором. Вы действительно кажетесь мне знакомой. — Он щелкнул пальцами. — Вы делаете отличную «Маргариту». «Меса Гриль».

— «Меса Гриль», — подтвердила она, потирая озябшие руки.

— Зимой запрет на курение — настоящая жестокость. Залезайте-ка сюда. — Мужчина кивнул на пассажирское сиденье.

— Я что, похожа на девиц, которые прыгают в машины к незнакомцам?

Мужчина наклонился влево, правой рукой вытаскивая бумажник, а затем раскрыл его. Рейчел внимательно поглядела на его содержимое.

— Видите? Я здесь на законных основаниях. А длинная история насчет того, почему мне надо в «После полудня»… Я тут по службе, клубы проверяю. И в ужасе от этого. А вы замерзли. Позволить вам докурить в машине — меньшее, что я могу сделать для женщины, приготовившей мне такую незабываемую «Маргариту». А потом двинемся каждый своей дорогой.

Оставалось еще полсигареты, а Рейчел действительно замерзла.

Садясь в машину, она чуть было не ударилась головой об опущенный солнечный козырек.

— Давайте-ка я поправлю.

Когда мужчина протянул левую руку в ее сторону, Рейчел едва успела заметить какой-то кусок материи, зажатый в его ладони, и тут же ощутила, как влажная ткань коснулась ее лица. Она почувствовала, что ее сиденье резко откинулось назад. Теряя сознание, она вдруг подумала: а кто позвонит папе? Подумала, удастся ли ей вообще закончить ту сцену, над которой она работала, в которой, как она мечтала, ее отец сможет увидеть тайный смысл?

Мужчина выкинул в окно недокуренную сигарету Рейчел и влился в поток машин на 9-й авеню.

ЧАСТЬ IV

ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА

Глава 37

— Доброе утро, Мэнни. Можно мне большую чашку кофе? Полную. И лимонную слойку.

— Полную! Думаете, мне надо все время напоминать об этом? Каждый день по утрам вы берете большую чашку кофе, полную. Я уже понял. Для того мы тут и стоим, дорогуша.

— С вами приятно иметь дело, Мэнни. — Элли была не против, что мужчина за прилавком называет ее «дорогуша», вместо обычного официального обращения, которым он пользовался в разговоре с другими полицейскими. Она давно поняла, что безобидные отступления от правил действительно облегчают общение с ней для мужчин старшего возраста.

У нее на поясе завибрировал сотовый. Судя по надписи на экране, звонил Питер, уже второй раз за утро, а ведь еще только восемь.

Вчера вечером, вернувшись из больницы Сент-Винсент, она позвонила ему. Как и предсказывал Джесс, объяснение у Питера нашлось. Он сохранил страничку на сайте знакомств исключительно на тот случай, если для книги потребуются какие-либо изыскания. А сослался на Элли в разговоре с редактором из «Саймон энд Шустер» лишь для того, чтобы объяснить, почему изменил решение относительно своего проекта.

Проговорив с ним час, Элли вдруг почувствовала себя так, словно она при исполнении и допрашивает подозреваемого, полагающего, что он от всего отболтается. Она закончила беседу, сообщив, что ей нужна передышка. Питер уступил, хотя сам он, очевидно, вкладывал в это слово другой смысл. Сейчас, как и прежде, она перекинула звонок на голосовую почту. И снова не последовало никакого сигнала об оставленном сообщении.

Мэнни передал ей высокий стакан с кофе.

— Чего там с вами приключилось? Ребята в участке вас не обижают, а?

Она подняла все еще перевязанную руку.

— Акула цапнула. Представляете? Выскочила прямо из реки Гудзон.

— Поумничать решили, да? Смотри-ка, акула укусила.

— Да нет, просто вчера вышло маленькое недоразумение. Все в порядке.

— Ну, а злодею-то крепче досталось?

К Мэнни заходили немало полицейских, так что он успел освоить их жаргон.

— Само собой.

— Ладно, если собираетесь и дальше разгуливать с этой чудовищной повязкой на руке, нужно поработать над историей. Лучше всего та, в которую легко поверить.

По пути в участок, находящийся всего через два дома, Элли обдумывала слова Мэнни. Она размышляла о Челси Харт, Люси Фини, Робби Харрингтон и Элис Батлер. И вспоминала слова Рогана о том, что Челси от них отличалась: «Они — видавшие виды горожанки. Побитые жизнью, не слишком разборчивые. Не то что неискушенная студенточка». Она думала о Даррелле Вашингтоне, убитом всего через день после того, как он воспользовался кредиткой Джордан Маклафлин в магазине электроники на Юнион-сквер.

Добравшись до своего стола и вытащив лимонную слойку из бумажного пакета, она решила, что путаница в ее мыслях по крайней мере оправдает этот телефонный звонок. Она перелистала страницы своего блокнота, с трудом орудуя забинтованной рукой.

Электронный голос сообщил, что номер Джордан Маклафлин в настоящее время отключен. Тогда Элли набрала Стефани Хайдер.

— Алло? — В Индиане было только семь утра, но голос Стефани звучал бодро.

— Это детектив Элли Хэтчер, Полицейское управление Нью-Йорка. Как ваши дела?

— Очередные неприятности. Вы знаете, что с нами в среду произошло?

— Слышала. Наверное, это было ужасно.

— Конечно, с гибелью Челси это не сравнить. Но мы пошли в музей только для того, чтобы прочитать стихотворение, которое ей так понравилось, там, напротив… Ведь это место показалось ей таким чудесным, когда мы были там впервые… Ну, вы понимаете. И вот так все испортить… Мы даже не разглядели этого парня. Наверное, единственное, что мы обе видели, — это пистолет.

— А никто из управления не сообщал вам, что кредитку Джордан обнаружили на месте другого преступления?

— Да, нам вчера звонили, после того как мы прилетели. Мы чуть не свихнулись от всего этого.

— Хорошо, что вы уже дома. На самом деле я звоню насчет одной детали, о которой ты на днях обмолвилась. Ты говорила, что Челси любила сочинять про себя небылицы.

Элли услышала в голосе Стефани улыбку.

— Она это обожала. Но делала это не со зла, просто, если к ней подкатывал какой-нибудь урод и все такое, она могла тут же напридумывать о себе черт-те чего!

— Например?

— Ну, что-нибудь забавное, как ей казалось. В самое первое утро, когда мы решили перекусить в городе, она сказала какому-то парню, что мы приехали на прослушивание в «Танцевальную компанию Марты Грэм».[40] Даже описала импровизацию, которую мы якобы проделываем с барными стульями. Иногда говорила, что она стриптизерша. А когда мы в старших классах учились, ляпнула однажды, что мы сбежавшие лесбиянки.

— Как думаешь, она могла сочинить подобную историю в ту ночь, когда ее убили?

Стефани задумалась.

— В «Пульсе» — нет. Я слышала, как она говорила с двумя парнями про Индиану.

Элли вспомнила щепетильного однолюба Тони Руссо, приятеля Ника Уордена, который вспомнил о жителях Индианы, когда она показала ему фотографию Челси.

— А может, тем же вечером, но раньше? В ресторане?

— Да. Возможно. В баре было много народу, а в какой-то момент она отлучалась в туалет.

— Но ты не знаешь, с кем она могла разговаривать?

— Нет. А к чему все это? Она же познакомилась с этим Джейком Майерсом в «Пульсе», а не в ресторане.

— Знаю. Мы просто хотим убедиться, что ничего не упустили. У Джордан сохранилась та фотография, где вы все втроем?

— Нет. Большинство фоток из той поездки были у нее в телефоне, телефон в сумочке, а сумочку украли.

— Может, она их дублировала или отсылала кому?

Пока Стефани говорила с оказавшейся рядом Джордан, Элли открыла на своем компьютере программу «Фотошоп». Черт. Так она и думала.

— Нет, у нее не осталось, — сообщила Стефани, — а давала она ее только вам и тому парню в газету.

Элли порылась в царившем на ее столе беспорядке и выудила экземпляр «Сан» с первой статьей о смерти Челси. Она поглядела на подпись.

— Его звали Дэвид Марстерс?

Девочки снова посовещались друг с другом.

— Она говорит, это он.

Элли поблагодарила Стефани, затем быстро набрала номер «Нью-Йорк сан». Ей повезло: Марстерс оказался на месте. Кратко представившись, она изложила ему свою легенду:

— Простите, что беспокою вас, но прокуратуре понравилась фотография Челси Харт, которую вы у себя напечатали, и они хотят получить копию для процесса. Она у вас сохранилась?

— Секундочку. Да, она тут, у меня в компьютере. Хотите, перешлю ее вам?

— Было бы отлично. — Она продиктовала ему свой электронный адрес. — А у вас случайно не сохранился оригинал, который давала вам Джордан Маклафлин?

— Погодите. Нет, я с ее телефона слил прямо себе в ноутбук. У меня остался только обрезанный вариант, а ту я не сохранял.

— Не страшно. Думаю, прокуратура все равно предпочла бы оставить только лицо убитой.

Сама Элли поступила точно так же, как Марстерс. Не сохраняя отдельным файлом исходник, она оставила только откорректированную версию. Она плохо помнила лица на заднем плане, а после кражи телефона восстановить целостную картину не представлялось возможным.

Следующий звонок был адресован детективу Кену Гарсия.

— Это Элли Хэтчер. Мой лейтенант присылал меня вчера в Ла Гуардию.

— Перевязанная рука.

— Точно. Звоню узнать, появились ли какие-нибудь подозреваемые в убийстве Даррелла Вашингтона.

— Нет. Между нами, есть у меня предчувствие, что это дело так и останется глухарем.

— Больше никакого оружия в квартире не нашли?

— Мы нашли орудие убийства. Обычно этого достаточно.

— Знаю, но пострадавшие сказали, что Вашингтон был вооружен. Меня интересует, нашлось ли оружие, с которым он их ограбил?

— Хорошая мысль. Возможно, следует рассмотреть версию, что его убили из его же оружия.

Прощаясь с детективом и благодаря его за потраченное время, Элли размышляла, какие еще версии она не рассмотрела на этой неделе.



— Как рука? — Роган шлепнулся на свое место.

— Неплохо, — ответила она. — А теперь приготовься к очередному спору. Я считаю, что убийца Даррелла Вашингтона и Челси Харт — один и тот же человек.

— Ты про того пацана из Ла Гуардии?

— Подумай вот о чем. Уличная преступность есть везде, особенно на Манхэттене. А двух девушек, у которых только что убили подругу, чисто случайно грабят среди бела дня в Верхнем Ист-Сайде? А затем человека, который это сделал, тоже случайно убивают выстрелом в собственном доме? Мне кажется, многовато совпадений. Кто-то увидел фотографию Челси в «Сан» и понял, что мог там засветиться. Нанял Даррелла украсть сотовый Джордан. Однако он знал, что парню доверять нельзя: тот мог оставить часть добычи себе. Но стоило бы ему воспользоваться кредиткой, мы сели бы ему на хвост и начали бы задавать вопросы. И наш неизвестный убивает Вашингтона, чтобы знать наверняка: связи между ними не осталось.

По ходу ее монолога Роган то и дело кивал, переваривая каждый аргумент.

— А ты дельно мыслишь, Хэтчер.

— Пора и тебе брать пример.

Крик удивления вырвался у флибустьеров при внезапном виде двух пленительнейших лиц.

— Тут вот какая загвоздочка. Поскольку Джейк Майерс в заключении, мы же говорим не о нем, верно?

Донье Эльмине и донье Лилии едва минуло по семнадцать лет; в чертах их лиц мавританский тип слился с кастильским и явил самую ослепительную красоту, какую могло бы создать воображение поэта.

— Да, зато это легко мог быть Симански. Он имел возможность грохнуть Вашингтона еще до того, как мы с тобой возникли у него на пороге.

К несчастью, это обаятельное видение мелькнуло с быстротой молнии и почти мгновенно две девушки опять с улыбками надвинули складки своих шарфов на лицо.

— Есть еще новости. Я только что закончил разговор с «Американ экспресс». «Кэпитал Ресерч Текнолоджиз» приняла аванс в размере ста тысяч долларов наличными за четыре с половиной часа до того, как мы арестовали Джейка Майерса за убийство. И подписал Майерс это распоряжение в «Мохеган сан».

— Уже! — пробормотал Медвежонок.

— Теперь прощайте, сеньоры! — сказала донья Эльмина.

До этого казино было самое большее два часа езды от города.

— Значит, либо Майерс ухитрился спустить сотню штук в рекордное время…

— Еще одно слово! — с внезапной решимостью вскричал капитан, вынув кольцо, которое носил на шее на стальной цепочке, и разорвав эту цепочку. — Будущее никому неизвестно. Бог мне свидетель, что я от всего сердца желаю вам счастья, но если суждено бедствиям снова обрушиться на вас и если вам понадобится верный, преданный и храбрый друг, возьмите это кольцо с моей печатью. Когда, как и где бы вы ни доставили мне его, я немедленно явлюсь на зов. Если же вы сами пожелаете отыскать меня, только покажите мое кольцо, и, так как всем моим товарищам знаком его вид, оно будет вам охраной и послужит свободным пропуском ко мне.

— Либо использовал кредитную карту компании и фишки казино, чтобы скрыть, что очень нехило кому-то заплатил.

— Принимаю, сеньор кабальеро, — ответила тронутая этим подарком донья Эльмина, — вы меня так приучили к рыцарским поступкам, что еще одно благодеяние уже не в силах увеличить моего неоплатного долга.

— А потом, на тебе, через два дня Леон Симански так удачно берет на себя убийство Челси Харт.

Несмотря на грубую и неотесанную натуру, Тихий Ветерок был растроган не меньше товарища, однако решительно положил конец сцене, которая становилась уже тягостной, тем, что увлек за собой капитана.

— Вот только отец малыша — недостающее звено.

Погруженные в собственные мысли, испанцы не заметили или сделали вид, будто не замечают продолжительного разговора флибустьеров с двумя дамами.

Элли составила ту же цепочку, ведущую от Майерса к Симански. Связь между Майерсом и Ником Уорденом была очевидной: они дружили, трудились в одном и том же фонде венчурного инвестирования и были практически неразлучны. А Уорден тесно общался со своим наркодилером, Хайме Родригесом. После того, как вчера вечером они встретили в больнице беременную дочку Симански, легко предположить, что Родригес и есть папаша нерожденного внучка подозреваемого. Добавим сюда то, как быстро, тихо и своевременно Майерс расстался с сотней тысяч долларов, и придем к логическому выводу: Майерс заплатил Симански, чтобы тот взял вину на себя.

Часом позже явился Польтэ в сопровождении трех своих слуг и штук двенадцати гончих, которые при виде испанцев чуть не вцепились им в горло; успокоить собак стоило величайшего труда.

Роган похлопал шариковой ручкой по ладони.

Слуги несли на своих широких плечах все принадлежности обильной трапезы; в несколько минут были раскинуты палатки и устроен букан.

По приказанию Польтэ, который в общем-то был человек добрый, перед бывшими испанскими пленниками и солдатами поставили большое количество съестных припасов и последним развязали руки, чтоб дать им возможность есть.

— Пожалуй, теперь мы знаем, почему Уорден ставил сделку для Родригеса одним из условий своего соглашения о сотрудничестве, когда обещал дать показания против Майерса, — это все та же услуга за услугу.

Лучшие куски, разумеется, были отложены для дам, оставшихся под навесом. Затем и слуги, и Береговые братья уселись в кружок и в свою очередь храбро набросились на пищу.

— Это объясняет также, почему Симански был столь уклончив, когда мы спросили о девушке, которую видели у его дома. Если бы мы пошли за ней, мы могли бы обнаружить Родригеса и выстроить все ту же цепочку. — Элли покачала головой. — Господи. Сначала Родригес обрюхатил дочку Симански, а потом предложил ему сознаться в убийстве, которого тот не совершал?

Флибустьеры между тем в нескольких словах объяснили Польтэ, почему они очутились на равнине и какие имели намерения.

— Может, он его и не спрашивал. Родригес провел ночь в камере, когда мы взяли его за наркоту. Дочка Симански наверняка не обрадовалась. Она заявляется к папаше, рыдает, говорит, что отцу ее ребенка дадут от шести до девяти лет как дилеру-рецидивисту и отправят за решетку. Папочка видит возможность показать себя героем — ведь он все равно скоро отключится из-за своей мелатемионы.

Буканьер не возражал, только покачал раза два головой; но он оставил за собой право поступить с солдатами, которые в сущности были его пленниками, по своему усмотрению. Товарищи признали это вполне справедливым.

— Мезотелиомы.

После завтрака, который длился недолго — охотники и авантюристы не теряют времени на еду — Береговые братья закурили трубки, и по приказанию Медвежонка были приведены бывшие пленники.

Роган закатил глаза.

— Сеньор кабальеро, — обратился капитан к тому из освобожденных испанцев, кого его собратья по плену, как бы по безмолвному соглашению, признавали за старшего, — теперь мы расстанемся. Вы свободны, как я уже говорил. Слуга Польтэ проводит вас до испанских аванпостов; они всего в нескольких лье отсюда, и вы будете там до заката. За свою услугу я прошу об одном: оказывать некоторое сострадание тем из Береговых братьев, которых судьба приведет в ваши руки.

— И вот еще, тебе это точно понравится. Я тут соображал, как они это устроили, и все время мысленно возвращался к невероятно знойной адвокатше Уордена.

— Я никогда не забуду, — с достоинством ответил испанец, — что вам мы обязаны свободой. Взамен обещаю вам щадить каждого французского пленного, который окажется в моей власти.

— Сьюзан Паркер.

— Принимаю ваше обещание, сеньор, и считаю себя вполне вознагражденным.

— Именно. Младший юрист в конторе, которая никогда не вела криминальных дел. Однако именно она сообщила нам, что Уорден хочет заключить сделку не только для себя, но и для Родригеса. Именно она привела нам в суд Родригеса, указавшего на Симански.

— Не забывайте, кабальеро, — по своему обыкновению бесцеремонно вмешался в разговор Польтэ, — что если с проводником, которого я вам даю, что-нибудь случится, за это ответят жизнью десять солдат.

— Думаешь, она тоже в этом замешана?

— Разве эти бедные солдаты останутся в плену? — с живостью спросил испанец.

— Я зашел на сайт ее конторы. Оказывается, она выпускница Корнелла.

— Если только вы не согласитесь заплатить выкуп.

— Без сомнения. Сколько вы требуете за них?

— Альма-матер Джейка Майерса.

— Пятьдесят пиастров за каждого, — отчетливо проговорил Польтэ.

— Согласен, но вы же понимаете, что при мне этих денег нет. Клянусь честью и словом дворянина, завтра, через два часа после рассвета, мой гонец вручит вам оговоренную сумму, то есть две тысячи пятьсот пиастров.

— Верно. Она окончила колледж на год раньше него. И оба были членами некоего клуба под названием «Общество предпринимателей». Я пока не понял, чья это идея, но она наверняка была в курсе. Они все знали, каждый человек в этой цепочке.

— Как только деньги окажутся у меня в руках, солдатам будет возвращена свобода.

— Черт возьми, — сказала Элли. — И Симански подходил как нельзя лучше.

— Разве вы не верите моему слову? — надменно вскричал испанец.

— Но вернемся к Майерсу — он не мог начать убивать почти десять лет назад.

— Напротив, но предпочитаю деньги; давайте пиастры — получите солдат.

— Ты здорово потрудился этим утром, пока я теряла время, пытаясь вытащить из компьютера задний план фотографии. Ты случаем рак лечить не выучился, а?

— Не устроить ли нам этого дела между собой, брат? — в свою очередь вмешался Медвежонок.

— Нет, оставил это на послеобеденное время. Но дам тебе кое-какой совет насчет здоровья. — Он бросил взгляд на ее недоеденную булочку. — Тебе не приходило в голову повнимательнее относиться к тому, что ты ешь? Ты же не настолько юна.

— То есть как же это?

— Я всегда внимательно рассматриваю то, что ем, перед тем как засунуть это себе в пасть.

— Если ты будешь согласен, то я поручусь за этого господина.

— Хэтчер.

— Ты с ума сходишь; тебя обманут.

Оглянувшись, Элли увидела лейтенанта Экелса, стоявшего в дверях своего кабинета.

— Ба! Велика важность.

— Доброе утро, босс.

— Как хочешь, если так, но я умываю руки.

— Как рука?

— Позвольте, сеньор кабальеро, — перебил испанец, — благодарю вас за предлагаемое поручительство, но я не принимаю его. Я докажу вашему товарищу, что больше доверяю ему, чем он мне.

— Гораздо лучше, спасибо.

С этими словами он вынул из камзола футляр.

— Вот, — продолжал он, — несколько бриллиантов, которые мне удалось скрыть от флибустьеров. Оставьте их у себя, сеньор кабальеро, и отдайте тому, кто привезет условленную сумму.

— На два слова, оба.

Польтэ открыл футляр и рассмотрел бриллианты взглядом знатока.

Экелс закрыл дверь, не дожидаясь ответа.

— Тут больше чем на миллион, знаете вы ли это? — спросил он.

— Их стоимость — четыреста тысяч пиастров, — холодно ответил испанец.

— Ты это слышал? Он спросил про мою рану. Мой лейтенант беспокоится о моем здоровье. — Она сделала вид, что смахивает воображаемые слезы здоровой рукой. — Меня переполняют эмоции.

— И вы доверяете их мне?

— Ты и вправду считаешь, что Саймон Найт спас твою задницу, верно?

— Почему же нет? Я полагаюсь на вашу честь.

— Вчера он так сказал.

— Возьмите назад ваш футляр, — заявил, возвращая его, Польтэ, пристыженный уроком, — пленники свободны. Вы пришлете выкуп, когда вам угодно.

— А ты не думаешь, что Экелс мог нас вызвать, чтобы отстранить тебя от дела окончательно? Он явно на взводе.

— Хорошо. Благодарю, — просто сказал испанец. Спустя минуты две дамы садились на лошадей и бывшие пленники, молча раскланявшись с Береговыми братьями, отправлялись в путь, предшествуемые слугой буканьера.

— Есть только один способ это проверить.

Проезжая мимо капитана, донья Эльмина слегка наклонилась в седле и прошептала одно слово:



— Recuerdo!6

— Как у нас там с этим долбаным делом Симански?

Капитан молча и почтительно поклонился, после чего следил глазами за небольшой вереницей удалявшихся путников, пока те не скрылись из виду. Когда же испанцы наконец исчезли за поворотом извилистой тропы, флибустьер подавил вздох и в глубокой задумчивости направился к своим товарищам.

Роган вкратце пересказал события предыдущего вечера, искусно умолчав о визите в больницу Элли. Он также доложил о стотысячном авансе наличными, который уплатил Майерс, и поделился своей версией насчет сговора Майерса и Симански, устроенного стараниями Сьюзан Паркер.

В тот же вечер слуга Польтэ вернулся с пятью тысячами пиастров — сумма, ровно вдвое превышающая оговоренный выкуп.

— Так, это мне нравится. Оба виновны. Майерс — в убийстве. Симански — в препятствовании правосудию. Мы их всех можем привлечь как соучастников в воспрепятствовании. Докажите это, и мы, возможно, выпутаемся из этого дела на раз-два.

На другое утро Тихий Ветерок и Железная Голова, дружелюбно простившись с буканьером, возвратились в Пор-Марго.

Недели, месяцы, год и наконец другой миновали, а капитану, несмотря на все поиски, не удалось добиться каких-либо известий о донье Эльмине; характер его, и без того мрачный по природе, стал еще более замкнутым. Исчезла надежда, хотя и слабая, которую он лелеял до той поры.

Ни одно управление полиции не захотело бы признать, что арестован невиновный, но за подобное признание в случае с богатым парнишкой вроде Майерса можно влипнуть очень крупно, поплатившись и репутацией, и деньгами.

Донья Эльмина забыла его! Однако не она ли шепнула ему, при расставании нежное, исполненное таких пленительных обещаний слово:

— Ты про все это знаешь, Хэтчер?

— Recuerdo!

— Я сейчас не занимаюсь этим делом, сэр, но — да, Роган явно кое-что нащупал.

Однажды вечером он, по обыкновению грустный и задумчивый, бродил по берегу гавани Пор-Марго, когда человек, показавшийся ему знакомым, хотя он не мог припомнить, где видел его, остановился с поклоном перед ним.

— Кто вы и чего хотите? — спросил Медвежонок.

— Что значит «не занимаюсь этим делом»?

— Капитан, я слуга Польтэ. Хозяин приказал мне доставить вам эту бумагу, которую он получил вчера через час после заката.

— Вчера вечером мне передали, что вы хотите отстранить меня…

Сердце капитана сжалось от тайного предчувствия. Он взял бумагу дрожащей рукой и развернул ее. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы убедиться, что предчувствие не обмануло его: на бумаге он увидел свою собственную печать на черном сургуче и три слова:

— Вчера вечером я отослал тебя домой, потому что любому копу требуется передышка после того, как на него налетают с ножом. Так ты что, хочешь выйти из дела?

Картахена. Сейчас. Опасность

— Нет. Вовсе нет.

— Твой хозяин ничего не велел передать на словах? — спросил он слугу.

— Хорошо, поскольку оно твое. Твое и Рогана. Оно всегда было вашим. И мне жаль, если возникло недоразумение. Теперь вот что: значит ли это, что ты выкинешь из головы всю эту чушь насчет висяков Макилроя?

— Он приказал вам сказать: «Куда направится капитан, туда и я с ним; не позднее завтрашнего утра я буду у него».

— Благодари хозяина и скажи, что я буду ждать. Вот тебе за труды.

— Мы работаем по делу Харт. Я поняла.

И, сунув руку в карман, флибустьер вынул несколько пиастров.

Разумеется, если в тех папках обнаружилось бы что-то полезное по делу Челси Харт, она с радостью ухватилась бы за ниточки, куда бы они ни привели. Однако Элли уже начала задумываться, существует ли на самом деле сходство, которое ей привиделось в этих четырех делах, или, как сказал Экелс, это просто чушь.

Слуга принял их, поклонился и ушел.

— Еще кое-что, ребята. Сегодня утром я говорил с Саймоном Найтом.

На другое утро согласно своему обещанию явился Польтэ. Это было в четверг.

Элли подавила желание улыбнуться Рогану.

Капитан немедленно приступил к вербовке людей; в пятницу утром все было кончено.

— Поскольку и Майерс, и Симански взяты под стражу, на этапе предъявления обвинений мы должны действовать в тесном контакте с прокуратурой. С этого момента вы работаете непосредственно с Найтом и его помощником из отдела расследования убийств.

Флибустьер не знал, какою рода опасность грозила донье Эльмине, но полагал, что она была велика, если испанка решилась прибегнуть к его помощи.

— И что это значит? — спросил Роган.

Итак, не давая себе времени даже на размышления, он поспешно приготовился к экспедиции.

— Я хочу, чтобы вы считали их частью команды. Есть проблемы?

Прежде всего надо было поспеть в Картахену, а там уже и решать, что предпринять.

Оба детектива покачали головами, однако вид у Рогана был хмурый.

Вполне возможно, обстоятельства сложатся так, что он составит план действий сообразно с ними.

Медвежонок Железная Голова много выстрадал и потому веровал.

— Вот и славно. И не удивляйтесь, что я вас погоняю. Мне нужны новые данные.

Он надеялся.

На что именно — он не смог бы сказать; он надеялся, пожалуй, на невозможное…

— Конечно, сэр, — согласилась Элли, прежде чем они покинули кабинет вместе с Роганом.

Впрочем, не так ли всегда бывает в любви?

— Ни хрена себе! — воскликнул Роган, когда они отошли на безопасное расстояние. — То, что произошло вчера, — недоразумение? Ты не шутила, говоря, что Найт скользкий тип.

Не признаваясь в том самому себе, капитан любил.

— Прямо как шелк.

Он безумно любил девушку, виденную мельком, одно мгновение, но чей образ навеки запечатлелся в его сердце.