— Да, — сказала она. — Я встречалась с Мартином.

— Как долго? — спросила Лоцца.

— Какая разница? Я понимаю, что вам нужна любая помощь в его поисках, но…

Лоцца подалась вперед.

— Чем более полноценным является профиль личности пропавшего человека, тем больше мы будем знать о его эмоциональном состоянии, мотивации и недавних передвижениях. Это дает нам больше возможностей для поиска.

— Лоцца права, — добавил Грег. — Если с Мартином что-то случилось в открытом море или его куда-то вынесло, то хороший психологический профиль дает нам представление о том, как он может реагировать, куда он может пойти или что он может сделать.

Рабз посмотрела на свои руки.

— Мы уже некоторое время встречались.

— Как долго? — спросила Лоцца, пристально наблюдавшая за ней.

Она покраснела.

— До того, как его жена приехала сюда.

— Его жену зовут Элли, — напомнила Лоцца.

Рабз сглотнула и медленно кивнула.

— До того, как Элли приехала в Джервис-Бэй.

— Как долго? — спросил Грег.

Молчание.

— Рабз?

Одинокая слезинка сползла по ее щеке. Она быстро вытерла ее.

— С октября прошлого года. Мы познакомились, когда Мартин приехал сюда посмотреть на землю вокруг Агнес-Ривер.

Лоцца нахмурилась, вспоминая слова Уиллоу о свадьбе в Вегасе.

— Кажется, они поженились позже? В мае этого года.

Рабз помедлила, нервно покосилась на дверь, словно ей хотелось убежать, и потом сказала:

— Мы с Мартином начали встречаться задолго до того, как он познакомился с Элли. Он встретился с ней в начале января этого года. В Ванкувере.

Лоцца обменялась быстрым взглядом с Грегом. Ее пульс участился.

— Просто для ясности, — сказала она. — Вы начали встречаться с Мартином до того, как он познакомился с Элли? А потом периодически встречались с ним во время его ухаживания и до самой свадьбы? И после того, как они переехали сюда, ваш роман продолжался?

Она кивнула.

Темная, недобрая мысль, совпадавшая с показаниями Уиллоу, просочилась в мозг Лоццы.

— Мартин женился на Элли ради ее денег, Рабз? Значит, вот в чем дело? Он любит вас, но она оплачивает вашу совместную жизнь?

— Это не так.

— Тогда как? — спросил Грег.

— Почему бы вам, черт возьми, не найти его и не спросить, как это было на самом деле?

Лоцца и Грег промолчали. Они ждали. Рабз убрала с лица упавшую прядь волос и тихо сказала:

— Прошу прощения. Просто я нервничаю, я боюсь, что он умер или… Мне не с кем поговорить или поделиться моим беспокойством. Мы были вместе в Сиднее, а потом она вдруг позвонила ему и сообщила, что они срочно должны встретиться и что ему нужно вернуться как можно скорее. Вот он и улетел сюда.

— «Она» — это его жена Элли? — уточнила Лоцца.

— Да, — отрезала Рабз. — Элли. Он сказал мне, что собирается расстаться с ней. Мы купили билеты на… в общем, мы собирались уехать вместе. Жить за границей, путешествовать по миру. Не знаю, почему ее сообщение было настолько важным, что он поспешил обратно.

— Вот чего я не понимаю, — тихо сказала Лоцца. — Ваш роман с Мартином начался после того, как у него появился интерес к большому строительному проекту в Новом Южном Уэльсе. Вы были не замужем, он был холост: почему вы не могли официально оформить ваши отношения?

Рабз молчала и смотрела в пол.

— А потом он познакомился с Элли, которая, как мы узнали, является богатой наследницей. Ее отец — один из богатейших людей в Канаде. Мартин очень быстро женился на ней — предположительно, во время поездки в Лас-Вегас, — в то время как ваш тайный роман продолжался. Он и его богатая жена основали партнерскую компанию на деньги ее отца, и Мартин Крессуэлл-Смит вдруг обзавелся значительными средствами для продолжения строительства. Тем не менее он собирался расстаться с женой и убежать вместе с вами?

Лоцца сделала паузу. Грег пристально наблюдал за Рабз.

— Похоже, что он авантюрист и мошенник, Рабз. И вы знали об этом.

— Он сам по себе вполне богатый человек, — возразила Рабз. — Когда он женился на Элли, то совершил ошибку, вот и все. Ужасную ошибку. Он понял это после того, как они переехали сюда. Она оказалась вовсе не такой женщиной, как он думал. Он завершал свои дела и продал свою половину «Агнес Холдингс»; он собирался развестись с ней, прежде чем она станет абсолютно невменяемой и набросится на него с ножом, если не хуже. Она подсела на таблетки и швырялась в него разными вещами. Она порезала его ножом на яхте; много людей видели, в каком состоянии она находилась в тот день. Потом она пыталась ударить его литой сковородкой; он сам мне рассказывал. И еще… вот вы знаете, что Мартин пропал, но она-то вернулась с рыбалки! Я боюсь, что она могла что-то сделать с ним. Он говорил, что больше никогда не возьмет ее на рыбалку. Я была уверена, что так и будет. Совершенно необъяснимо, почему они снова вышли в море на яхте. Особенно после того, как она срочно вызвала его домой. Должно быть, она заманила его или вынудила это сделать.

Лоцца подумала о словах Уиллоу: ей тоже показалось очень странным, что ее подруга Элли снова вышла в море вместе с Мартином. Здесь ничего не складывалось.

— Итак, вы с Мартином приобрели авиабилеты?

— Через две недели мы собирались улететь на Острова Зеленого Мыса. Мартин арендовал для нас дом на целый год.

— И вы верите, что он сворачивал деятельность своей компании? — спросил Грег. — Отказался от крупного строительного проекта?

— По его словам, он продал свою долю в компанию и оставил Элли разбираться с остальным. Пусть продает или делает что хочет.

— Элли знала, что через две недели ее муж сядет на самолет и исчезнет из ее жизни? — испытующе спросила Лоцца.

Рабз явно смутилась.

— Нет… Нет, не думаю. С какой стати?

— Вам известно, что Элли наняла частного сыщика и получила компрометирующие фотографии вас с Мартином?

Над верхней губой Рабз выступили капельки пота, и она стерла их дрожащей рукой.

— Нет, — прошептала она.

Лоцца положила на стол перед ней фотографию лысого мужчины, сделанную с камеры наружного наблюдения.

— Вы знаете этого человека, Рабз?

Она посмотрела на фотографию.

— Нет. А что?

— Пока вас не было, этот мужчина пришел в «Пагго» с пакетом для Элли. Он оставил пакет здесь, чтобы она забрала его. Он приходил раньше?

— Я… я никогда не видела его. Такого человека трудно забыть, — она подняла голову. — Какое отношение он имеет к этому делу?

— Возможно, никакого, — ответила Лоцца. Ее мобильный телефон зазвонил. Она оставила звонок без внимания и вгляделась в лицо Рабз, чье внимание снова вернулось к фотографии. Потом зазвонил телефон Грега. Он посмотрел на экран и жестом показал Лоцце, что собирается выйти в коридор и принять вызов. Она кивнула.

— Есть кое-что еще, — тихо сказала Рабз, когда Грег вышел из комнаты. — Это может оказаться важным… с учетом всего, что случилось.

После некоторого колебания, она вытерла рот и продолжала:

— Ночью перед тем, как они в последний раз вышли в море, Мартин позвонил мне из своего дома. Он сказал, что планы внезапно изменились и мы не встретимся в Сиднее, чтобы отправиться на Острова Зеленого Мыса. Он спросил, смогу ли я вместо этого присоединиться к нему в Куала-Лумпуре, в отеле, где он забронирует номер. Он сказал, что утром ему нужно срочно вылететь в Куала-Лумпур, где он будет дожидаться меня. А оттуда мы отправимся на Острова Зеленого Мыса.

Лоцца нахмурилась.

— Вы думаете, он мог улететь в Куала-Лумпур?

— Он больше не отвечал на мои звонки. По его словам, он собирался выслать мне подробности в текстовом сообщении, но так ничего и не прислал.

— Он сказал, почему вдруг решил изменить свои планы?

— Нет. Он лишь сказал, что появились неожиданные обстоятельства и ему нужно обо всем позаботиться. Потом повесил трубку. А на следующее утро вышел в море вместе с Элли и не вернулся.

Лоцца молча смотрела на Рабз.

— Элли не такая, как может показаться, — сказала Рабз. — Она может выглядеть скромной, тихой и погруженной в себя, но такие женщины наиболее опасны, когда чувствуют себя преданными или несправедливо обиженными, поскольку вы меньше всего ожидаете этого. Они могут быть смертельно опасными. Вы знаете, что она пырнула своего бывшего мужа ножом, когда застала его за ужином в ресторане вместе с любовницей? Вы знаете о подозрениях полиции на Гавайях, что она утопила свою трехлетнюю дочь во время купания в бухте Ваймеа?

Лоцца едва не вздрогнула от удивления.

— Ее дочь утонула?

— Элли заплыла с ней в такое место, где были большие волны.

Странное поведение Элли на море внезапно приобрело новый смысл. Лоцца удержала взгляд Рабз, но ничего не сказала, ожидая, что собеседница продолжит свои откровения.

— Если Элли знала о наших отношениях… Думаю, она могла сделать что-то ужасное с Мартином.

— Лоцца? — Грег появился в дверном проеме; его взгляд был напряженным. — Нам нужно поговорить. Сейчас же.

Лоцца вышла из комнаты.

— Они нашли тело, — очень тихо сообщил Грег. — В одном из притоков Агнес-Ривер. Вероятно, это он.

Раньше

Лоцца

Наверху прогремел гром, и Лоцца поморщилась. Звук раскатился над мангровым болотом и ушел к морю. Шторм набирал силу, пока они с Грегом и шкипером Маком Макгониглом поднимались по Агнес-Ривер и Барни направлял их к жуткой находке, запутавшейся в веревках его контрабандных ловушек для крабов.

Наступила темнота, и шел мелкий дождь. Лоцца была совершенно уверена, что тело, плававшее без штанов в маленькой бухте, принадлежало Мартину Крессуэлл-Смиту. Телосложение и волосы соответствовали описанию. Она узнала его кольцо, которое видела на пляже, когда плавала вместе с Элли.

Лоцца сделала фотографии. Грег огородил площадку вокруг трупа в мелководной бухте. Теперь они ждали группу криминалистов, коронера и следователя из «убойного отдела», но шторм сильно затруднял передвижение.

Гром грянул снова, и дождь полил с удвоенной силой. Капли ударяли по черной воде канала с такой силой, что отправляли в воздух целый поток обратных всплесков, похожий на мерцающий водопад в свете бортовых прожекторов и перемежающихся вспышек молний. Под брезентовым навесом катера хватало места только для двоих, поэтому они с Грегом сидели под дождем. С козырька ее форменной фуражки стекал ручеек. Дождь проникал ей за шиворот, а волосы становились все более влажными. Она вытерла лицо и посмотрела на часы. После вызова группы прошло около двух часов.

Грег проследил за ее взглядом.

— Этот багор у него в груди выглядит как официальное заявление, — проворчал он.

Она кивнула, думая о Майе. Надеясь, что ее дочь закончит свою домашнюю работу.

— Да, это личное. Явный перебор в количестве колотых ран.

— А отрубленные пальцы? Бессмыслица какая-то.

Следующие пятнадцать минут они сидели в молчании, и Лоцца была благодарна Грегу за это. Он нервно болтал, когда она вернулась на катер из заброшенного дома, где нашла фаланги отрубленных пальцев, веревки, фекалии, канадскую ветровку и голубую бейсболку «Найк».

Вспыхнула молния. Все вокруг превратилось в белое серебро. Образ трупа ярко высветился в ее сознании.

Белая кожа на фоне черной воды, пустые глазницы, отсутствующий нос, безгубый рот. В ее голове кружились слова Рабз, сказанные перед тем, как они получили срочный вызов.

«Элли не такая, как может показаться… Она может выглядеть скромной, тихой и погруженной в себя, но такие женщины наиболее опасны, когда чувствуют себя преданными или несправедливо обиженными, поскольку вы меньше всего ожидаете этого. Они могут быть смертельно опасными. Вы знаете, что она пырнула своего бывшего мужа ножом, когда застала его за ужином в ресторане вместе с любовницей?»

Лоцца не была уверена, что Элли Крессуэлл-Смит была способна на такое. Был ли у нее сообщник? Имела ли Элли окно возможности между тем временем, когда свидетели последний раз видели ее вместе с мужем, и моментом, когда Лоцца обнаружила ее на полу в ванной?

Пока вопросы продолжали вращаться по кругу в голове Лоццы, прошло еще полчаса. Дождь прекратился. Они услышали звук вертолетного винта за облаками.

— Это они, — сказал Мак.

Лоцца снова посмотрела на часы: прошло два часа и тридцать три минуты. Она встала, и катер качнулся на воде. Вскоре они услышали приближавшийся звук лодочного мотора. Яркие прожекторные огни мелькали и пропадали из виду за мангровыми зарослями. Затрещало радио. Мак ответил, направляя прибывающее судно на швартовку к их причалу.

Лоцца прикрыла глаза от слепящего прожекторного света, когда из темноты появился катер. Она видела несколько силуэтов, облаченных в белое — экспертов криминалистического отдела, которые уже переоделись и были готовы к действию. Катер пришвартовался с другой стороны причала. Лоцца перебралась через борт и встала на причале. Волны шумно плескались у свай.

Мужчина, выглядевший как черный силуэт на фоне прожекторного ряда над кабиной полицейского катера, выступил вперед и приблизился к ней.

Что-то зашевелилось в рудиментарных полостях подсознания Лоццы по мере его приближения. Осанка, манера движения. Прежде чем она успела интерпретировать свои ощущения, свет упал на его лицо.

Ее сердце замерло. Она сглотнула и злобно выругалась про себя.

— Лоцца, — сказал он.

— Корнелл.

Из всех копов, служивших в отделе убийств сиднейской штаб-квартиры, они прислали именно этого. Ее заклятого врага. Единственного следователя, который больше всего настаивал на лишении ее полицейского жетона после «инцидента». Мужчину, который был женат, когда она завела роман с ним. Мужчину, которого она теперь ненавидела всей душой.

— Не ожидал увидеть тебя, — тихо сказал он.

Его голос был прежним. Ровным и невыразительным. Как и его лицо. Как и его взгляд, отчужденный и бесстрастный. Детектив из отдела убийств редко выказывал какие-либо эмоции, не считая бдительного выражения в глазах. Бог знает, что она вообще нашла в нем. Она думала, что нуждается в сексе. Но больше всего Лоцце было нужно, чтобы кто-то обнял ее. Это началось в уборной одного бара одним пьяным вечером, ровно через год после гибели мужа. Ее муж был пожарным, и она любила его больше всего на свете. Они хотели завести детей. Они строили планы на будущее. А потом, во мгновение ока, его не стало. Он погиб под колесами пьяного водителя.

Потом появился Корнелл.

После этого было много жестоких дел и еще больше пьяных вечеров, пока не наступил момент, когда Лоцца сломалась. Она выехала по вызову, где обезумевший муж забил свою жену до смерти, несмотря на то что она имела защитное предписание, запрещавшее ему приближаться к ней. И все это случилось, когда их маленькая дочь, которой едва исполнилось три года, пряталась под кроватью.

Она видела все, что случилось.

Маленькая девочка по имени Майя, фактически осиротевшая после инцидента.

Девочка, заставившая Лоццу жестко посмотреть на себя в зеркало и усомниться в своей жизни. И когда она привела себя в порядок, когда попросила о переводе в провинцию, когда ей предложили службу в Джервис-Бэй с помощью некоторых доброжелателей из высших чинов — несмотря на ожесточенное сопротивление Корнелла, — она подала прошение об удочерении Майи.

Битва Корнелла с Лоццой была чисто личной вендеттой. Он хотел отплатить ей — и кому угодно, — поскольку его жена, узнавшая об их тайной связи, просто ушла от него. К тому же она получила право опеки над тремя их детьми. У него ничего не осталось. Он возложил вину на Лоццу, и это превратилось для него в болезненную привычку. А потом он воспользовался насильственным «инцидентом» с ее участием как оружием, чтобы лишить ее права на материнство.

У него не получилось.

Она была здесь.

И Майя осталась с ней.

Она обрела новую жизнь.

Теперь он стоял у нее на пути, готовый снова все испортить.

Она вскинула подбородок и расправила плечи.

— Все будет хорошо? — тихо спросил он.

— Что прошло, то прошло. Сэр, — она подчеркнула последнее слово.

— Поскольку вы занимались первичным следствием и поскольку вы вернулись к исполнению обязанностей уголовного следователя, то вы восстановлены в этой должности, — сказал Корнелл. — Временно.

На самом деле, это не имело отношения к служебному положению. Лоцца не утратила свой статус следователя при исполнении общих обязанностей. Ее просто перестали называть «детективом».

— Ясно, — сказала она. Для Корнелла прошлое явно не прошло до конца. Он сохранил немного яда в качестве подручного средства.

Грег подошел к ним.

— Грег, — сказала она. — Это старший констебль, следователь Корнелл Тремейн из отдела убийств.

— Сержант Тремейн, — поправил он, протягивая руку Грегу.

Лоцца преисполнилась негодованием. После того, как ее понизили в должности и отправили в тихую провинциальную заводь, Корнелл преодолел еще одну ступень служебной лестницы и стал сержантом. Теперь он был начальником Лоццы в этом расследовании. На ее территории.

«Я пошла на понижение ради Майи. Теперь речь идет обо мне и Майе, о нашей новой реальности. Не поддавайся его ауре и не играй в эти игры. Я больше не хочу того, к чему он стремится… или нет?»

Грег покосился на Лоццу: он чувствовал напряжение, повисшее в воздухе.

— Констебль Эббот, — представился он и пожал протянутую руку.

— Где тело? — спросил Корнелл.

— Сюда, сэр, — сказал Грег и возглавил путь, хотя в последний раз именно Лоцца расчистила ему место в болоте, прежде чем он упал туда и весь обблевался.

Она сдержалась и посмотрела на двух уходивших мужчин. Грег уже начал лебезить перед новой фигурой на сцене.

Раньше

Лоцца

19 ноября, более одного года назад.

Полицейский участок Джервис-Бэй, Новый Южный Уэльс

Лоцца вошла в комнату для совещаний, держа в руках кучу папок и кружку с тройным кофе. Была середина утра, и ей в лучшем случае удалось поспать не более одного часа. Они с Грегом и Корнеллом почти до утра оставались на месте преступления.

Атмосфера в комнате была хмурой, но пронизанной электрическими искрами предвкушения грядущих событий.

Корнелл занял место перед доской на стене. Привезли большой монитор. На столе перед ним лежал ноутбук. Грег устроился рядом с Корнеллом, как ревностный домашний любимец. Джон Рэтклифф сидел за столом в углу; он присутствовал здесь в основном как наблюдатель. Инцидент произошел во время его дежурства и на его территории, но расследование возглавлял отдел убийств из полицейского командования штата.

— Спасибо, что присоединились к нам, старший констебль, — сказал Корнелл, когда Лоцца вошла в комнату.

Она кивнула, держа рот на замке. Обнаружив пустой стол у окна, она направилась туда, положила папки и сделала огромный глоток кофе.

В комнате также присутствовала сотрудница полиции в штатском, которую Лоцца не знала, высокий и тощий констебль «Хендж» Маркхэм и профессиональный серфер, констебль «Джиммо» Дафф с лицом Кевина Костнера и неотразимыми манерами для дам, которым нравилось его плотное телосложение. Команда Джервис-Бэй была небольшой, но сейчас она получила поддержку от уголовной полиции штата, включая группу криминалистических экспертов, дополнительных сотрудников отдела убийств из штаб-квартиры и техническое содействие подразделений по мошенничеству и киберпреступности. Корнелл мог по своему усмотрению уменьшать или наращивать свои ресурсы.

Корнелл подошел к доске и написал наверху «Ударная группа Абра» — название, которое он присвоил расследованию убийства. Он постучал по ладони черным маркером и повернулся к собравшимся:

— Доброе утро. Поприветствуйте констебля Сибил Грант, следователя из отдела тяжких преступлений.

Сибил, полицейская в гражданской одежде, сурово кивнула.

Загорелое лицо, собранная и опрятная, темно-русые волосы собраны в хвостик. Она излучала впечатление опыта и профессионализма.

— Буду краток. Ситуация находится в развитии, и время является решающим фактором. Элли Крессуэлл-Смит опознала кольцо, найденное на трупе, как собственность ее мужа. Миссис Крессуэлл-Смит также произвела позитивную идентификацию тела по одной из наиболее щадящих фотографий, которые были показаны ей следователем Грант сегодня утром, незадолго до ее выписки из больницы. Аутопсия находится в процессе. Скорее всего, мы получим позитивную идентификацию ДНК, но в настоящее время исходим из предпосылки, что тело, обнаруженное в Агнес-Бэй, принадлежит Мартину Крессуэлл-Смиту.

— Где сейчас находится Элли? — спросила Лоцца. — Вы упомянули о ее выписке.

— Следователь Грант привезла ее сюда, в полицейский участок. Она задержана и ожидает допроса. Наши сотрудники находятся в ее доме в соответствии с ордером на обыск. Хотя дом не является местом преступления, у нас есть разрешение на изъятие компьютерной техники Мартина Крессуэлл-Смита и других средств коммуникации, которые мы сможем найти, для дальнейшего исследования.

Корнелл быстро изложил известные факты, включая отплытие четы Крессуэлл-Смитов на яхте и необъяснимое возвращение Элли.

— Явные и латентные отпечатки пальцев из заброшенного фермерского дома сейчас находятся в обработке, — сказал он. — То же самое касается биологических и других улик. Часы «Ролекс-Дейтона», которые, по словам миссис Крессуэлл-Смит, всегда носил ее муж, так и не были обнаружены. Мы также ищем мужчину с татуировкой на шее, который оставил в «Мопсе и свистке» посылку с контрабандными препаратами, адресованную миссис Крессуэлл-Смит. Пока что она является единственной подозреваемой, но мы исходим из возможности ее работы с сообщником.

— Это не было хладнокровным и обдуманным убийством, — сказал Грег. — Налицо явный перебор с количеством колотых ран. А багор, оставленный в его груди? Это выглядит как официальное заявление.

Лоцца внутренне закатила глаза. Этот зеленый юнец позировал перед крупной шишкой из штаб-квартиры. Ей стало тошно, но она была вынуждена признать, что тоже прошла через это. Все они когда-то были новичками. Все хотели выделиться на общем фоне и произвести впечатление.

— Возможно, что сначала это было обдуманное действие, — сказала Сибил Грант. — Но потом эмоции одержали верх над рассудком, — она указала на изображение отрубленных пальцев на экране. — Отсечение пальцев похоже на пытку. Или на попытку насильственного извлечения информации. Точно так же, как стул с обрывками веревок, обнаруженный в заброшенном доме.

— Парень был испуган, — добавил Джиммо. — Он обосрался и обоссался.

— Возможно, он не выдал того, чего добивался захватчик, — вставила Лоцца. — Может быть, Мартин Крессуэлл-Смит отказался говорить, а его захватчик пришел в ярость и вышел из себя.

Корнелл уперся в нее взглядом. Лоцца мысленно выругалась. Она чувствовала его напоминание о том, что она может выйти из себя, что и случилось однажды в Сиднее. Разъяриться и прибегнуть к насилию.

— Итак, возникает вопрос, — сказал Грег. — Почему нужно было избавиться от тела под водой, да еще в такой манере? Если кто-то пытался спрятать тело, почему он оставил веревки, секатор и остальные улики в пустом доме?

— Возможно, что-то пошло не по плану? — предположил Хендж. — Например, его пришлось изменить прямо на ходу. Возможно, кто-то потревожил подозреваемого и сообщников, если они были, и они поспешно скрылись.

— У нас есть оценки времени смерти или пребывания тела в воде? — спросила Сибил.

— Предварительная оценка патологоанатома сводится к тому, что он был убит где-то ночью семнадцатого ноября. Тело пробыло в воде около суток. Эти илистые крабы работают очень быстро.

Лоцца знала, что это правда. Можно было оставить крупные рыбьи головы в крабовой ловушке поздно вечером, а к утру они оказывались обглоданы дочиста.

Корнелл подал голос:

— Итак, между 5.40 утра 17 ноября, когда Крессуэлл-Смиты вышли в море на «Абракадабре», и 19.40 того же числа, когда соседка видела, как миссис Крессуэлл-Смит вошла в дом, она могла иметь окно возможности, — при условии, что оценка времени смерти окажется неизменной.

— Она также могла принять наркотик и намеренно потерять сознание в качестве алиби, — предположил Грег. — Предполагаемая потеря памяти в таком случае является удобным инструментом. Только все пошло не так: она упала и ударилась головой.

— С другой стороны, она могла воспользоваться передозировкой, чтобы отвлечь внимание от себя при работе с сообщником, — сказал Хендж. — Такая женщина — наследница с тоннами денег… В общем, такие люди предпочитают нанимать других для грязной работы.

— Возможно, того самого мотоциклиста, — предположил Грег.

Лоцца крутила в голове разные кусочки головоломки, но не получала ничего ценного на выходе. Пока что она предпочитала держаться подальше от Корнелла с его застарелой враждой. Если у него будет шанс, он использует его против нее.

— Ну, ладно, — сказал Корнелл. — Перейдем к распределению обязанностей. Следователь Грант, вы специалист по виктимологии[20]. Нам нужно все, что можно найти о Мартине Крессуэлл-Смите: кем он был, чем занимался, откуда он родом, кто его друзья и родственники, каковы его убеждения, кто его враги и чем он занимался до приезда в Австралию. Любые сведения о нарушении закона.

— Принято, сэр, — сказала Сибил.

— Констебли Маркхэм и Дафф, новички, на вашем попечении. Констебли Бьянки и Эббот, поскольку вы уже общались с его женой, я хочу, чтобы вы провели первичный допрос Элли Крессуэлл-Смит.

От внимания Лоццы не ускользнуло, что Корнелл не назвал ее «старшим констеблем». Этот тип был настоящей занозой в заднице.

— Сегодня утром, когда следователь Грант привезла сюда из больницы миссис Крессуэлл-Смит, она узнала, что миссис Крессуэлл-Смит забронировала место на рейс из Моруи, отбывший вчера вечером. Она пропустила его, так как находилась в больнице. Миссис Крессуэлл-Смит ясно дала понять, что она намерена купить другой билет и как можно скорее улететь в Канаду. Поэтому придумайте способ удержать ее здесь. Она наш ключевой свидетель или подозреваемый, и я не хочу терять связь с ней, — он сделал паузу. — Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда приступайте, — сказал Корнелл. — Мы разместили фотографии пропавших часов «Ролекс-Дейтона» Мартина Крессуэлл-Смита в СМИ и в нашем внутреннем циркуляре. Хотите верьте, хотите нет, но они стоят семьдесят тысяч долларов. Я хочу знать, если кто-то попытается сбыть их с рук. У нас также есть регистрационные документы и корпусной номер «Абракадабры», плюс фотографии сходных моделей. Если кто-то попытается продать яхту с таким номером, я хочу знать об этом. Кроме того, у нас есть ориентировка на этого человека, — он постучал цанговым карандашом по изображению лысого мужчины с татуировкой на шее. — Кто он такой? Как он связан с Элли Крессуэлл-Смит? Как они оба связаны с подпольным рынком рецептурных препаратов? Почему он открыто оставил этот пакет в «Пагго» и написал на нем имя Элли?

Он обвел взглядом присутствующих в комнате.

— Вечером мы встретимся здесь для подачи отчетов. Часы тикают. Добудьте мне что-нибудь ценное.

Раньше

Лоцца

— Спасибо, что пришли, — сказала Лоцца, усаживаясь за стол напротив Элли. Грег занял место на стуле слева от нее. — Как вы себя чувствуете?

Женщина выглядела слабой. Она исхудала и была очень бледной. Под ее глазами залегли темные круги, голова по-прежнему была перевязана. Лоцца задавалась вопросом, правильно ли они поступили, когда привезли ее сюда прямо из больницы.

Элли на мгновение встретилась с ней взглядом, потом покосилась на камеру в углу потолка. Как и Лоцца, она знала, что за ними наблюдают. Она ощущала на себе взгляд Корнелла.

— Если хотите знать, я больше ничего не помню, — сказала Элли. — И я не приходила; меня привезли сюда.

Оборонительная позиция.

Лоцца кивнула Грегу, и он нажал кнопку записи.

— Допрос Элли Крессуэлл-Смит, 19 ноября, 11.02, проведенный в Джервис-Бэй старшим констеблем Лорел Бьянки в присутствии констебля Грега Эббота.

Она продиктовала номера их полицейских жетонов.

— Мне очень жаль, что так произошло с вашим мужем, Элли, — тихо сказала Лоцца. — Насколько я понимаю, вы дали положительное опознание по фотографиям.

Элли кивнула.

— Вы можете дать нам некоторые ответы для записи?

— Да, — Элли снова покосилась на камеру.

— Мы все еще ожидаем результаты анализа ДНК…

— Это он. Я знаю, что это он.

Лоцца удержала ее взгляд.

— Вы говорите очень уверенно.

Элли сглотнула; кончик ее носа порозовел.

— Я могу судить по фотографиям. Теперь у меня нет сомнений.

Лоцца кивнула.

— Хорошо. Вы понимаете, что нам необходимо задать вам несколько вопросов для расследования того, что случилось с вашим мужем?

— Да.

— У вас есть представление о том, что могло произойти? — спросила Лоцца.

— В больнице я уже рассказала вам все, что знаю. Я не выходила в море на яхте вместе с ним.

— Но у нас есть несколько свидетелей, которые это видели, Элли. Включая констебля Эббота, который находится здесь. Он видел вас в подзорную трубу.

Ее взгляд метнулся к Грегу. На его щеке дернулась мышца.

— Давайте начнем с воспоминаний о преждевременном возвращении вашего мужа из Сиднея, хорошо? Почему он вернулся так рано?

— Не знаю. Я не помню, говорил ли он об этом.

— Вы не могли позвонить ему и попросить вернуться домой?

— С какой стати? Я уже собрала вещи и готовилась к отъезду. У меня был билет на самолет. Я хотела уехать до его возвращения.

— Значит, сейчас вы помните об этом?

Она нервно сглотнула, но взяла себя в руки.

— Я… думаю, да. Должно быть, какие-то фрагменты возвращаются.

— Почему вы хотели уехать?

— Он имел роман с другой женщиной. Я получила доказательства. Я боялась открыто бросить ему вызов, потому что он мог прийти в ярость. Я также пришла к выводу, что он мошенник. Он украл все деньги, которые я вложила в наш брак. Я… — Ее голос пресекся, и она замолчала. На ее скулах появились два красных пятна.

— Что он делал в Сиднее? — спросила Лоцца.

— Спал со своей любовницей и готовился бежать из страны с моими деньгами… черт его знает. Я планировала уладить все юридические проблемы у себя дома, в Канаде.

Лоцца внимательно посмотрела на нее.

— А его любовницу звали…

— Пожалуйста, не принимайте меня за дурочку. Пока мы говорим, ваши сотрудники обыскивают мой дом. Вероятно, вы уже нашли фотографии моего мужа и Рабз, которые находились в моей студии. Я уверена, что вы уже допросили ее и всех, кто знал меня и Мартина, а также всех, кто видел, как наша яхта выходит в море. И мою соседку. Чего еще вы хотите от меня? Я… я же не подозреваемая, верно?

— Нам нужно рассмотреть некоторые основные моменты, Элли, — Лоцца раскрыла папку и достала несколько фотографий, сделанных на месте преступления. — Вы узнаете эти вещи?

Она подтолкнула к Элли фотографии синей ветровки и бейсбольной кепки, заляпанной кровью.

— Да, это мои вещи. На них кровь.

— Кровь?

— Главным образом, это кровь Мартина. И частично моя. Это произошло, когда я порезала его.

Лоцца моргнула.

— Вы признаете, что порезали вашего мужа?

— Когда мы вышли в море на «Абракадабре», сразу же после моего приезда в Джервис-Бэй, я промахнулась ножом и случайно порезала Мартина. Я носила эту ветровку и кепку. Потом я оставила их в гараже. Спросите любого, кто в тот день был на причале. Мартин засадил себе рыболовный крючок в шею, я пыталась обрезать леску, и… Мы оба были в крови. Наблюдатели на утесе видели, как мы вернулись обратно. Мартин поехал в больницу, так что врачи тоже знают об этом. Вероятно, вы также найдете мои отпечатки на рыбацком ноже и багре, потому что в тот день я хваталась за них окровавленными руками.

— Откуда вы знаете про багор?

— Он был на одной из фотографий, которые мне показывала следователь Сибил Грант для опознания тела.

Лоцца подалась вперед.

— Элли, каким образом ваша ветровка и кепка могли оказаться в заброшенном фермерском доме на Агнес-Ривер?

— Не знаю.

— Вы носили их, когда вас видели с Мартином на «Абракадабре» семнадцатого ноября.

— Я… я больше не выходила с ним в море. Я не стала бы этого делать.

— Я же сказала: есть несколько свидетелей, включая мистер Эббота.

— Ну, тогда я не помню об этом. И я действительно не могу понять, как и почему я могла снова выйти в море вместе с ним. Я ненавидела эту яхту. После первого инцидента я перепугалась до полусмерти. Мартин хотел запугать меня. И это ему удалось.

— У вас есть соображения, каким образом ваша ветровка и бейсболка с кровью Мартина и вашей кровью оказались в заброшенном доме на мангровом болоте в Агнес-Бэзин, где убили Мартина? — медленно и раздельно спросила Лоцца.

— Понятия не имею.

— Вы когда-нибудь были в этом заброшенном доме, Элли? — поинтересовался Грег.

Она нервно покосилась на него.

— Не знаю. Может быть.

— Может быть? — повторила Лоцца.

Элли глубоко вздохнула.

— В тот день, когда я приехала в Джервис-Бэй, Мартин отвез меня к реке. Мы поплыли на «Абракадабре» в Агнес-Бэзин и поднялись по каналу. Мы взяли с собой ленч и вино, а потом… потом я отключилась на борту яхты. Оглядываясь назад, я думаю, что он мог подсыпать что-то мне в вино или в воду. Возможно, даже в сидр, который он дал мне сразу после посадки самолета, поскольку у меня регулярно случались провалы в памяти. Я считаю, что он травил меня и пытался свести меня с ума или сделать так, чтобы я чувствовала себя сумасшедшей. Тогда мое опьянение или передозировка казались бы нормальным явлением. А потом он получил бы деньги по страховке, оформленной без моего ведома, и забрал бы все, что я вложила в «Агнес Холдингс».

Лоцца пощелкала шариковой ручкой.

— Хорошо. Давайте вернемся к тому дню, когда Мартин отвез вас посмотреть на канал. Вы где-то пришвартовались, верно?

— Возле причала. Там была тропинка к заброшенному дому, но об этом я узнала от него. Мы устроили ленч на борту яхты, и я потеряла сознание, и потом, когда я очнулась на полу яхты, уже начинало темнеть. Мартин был в ярости. Он принес с собой протестные плакаты, которые, по его словам, он обнаружил в том старом доме. Он сказал, что «зеленые» нарушили границы нашей частной собственности.

Она снова посмотрела на камеру, и у Лоццы возникло ощущение, что Элли играет на публику. Возможно, она разыгрывает их. Слова Рабз просочились в ее сознание.

«Такие женщины наиболее опасны, когда чувствуют себя преданными или несправедливо обиженными, поскольку вы меньше всего ожидаете этого. Они могут быть смертельно опасными».

— До тех пор я ни разу не видела Мартина таким рассерженным. Он сказал мне, что если эти «зеленые» попадутся ему в руки, то… — Элли побледнела, пытаясь что-то вспомнить. — Он сказал: «Я порву этих мудаков на куски, порежу их ножом. Воткну в них мой багор и оставлю истекать кровью, на пищу илистым крабам».

Грег и Лоцца уставились на нее. Воздух в комнате как будто загустел и потрескивал от разрядов невидимой энергии.

— Вы помните это, но не можете вспомнить, ходили ли вы по этой тропинке и были ли в старом фермерском доме вместе с Мартином? — очень тихо спросила Лоцца.

Элли сглотнула.

— Я не просто упала в обморок, детектив; я полностью отключилась. В этом помраченном состоянии я могу что-то делать, но потом не знаю, что я сделала. У меня не остается воспоминаний, поскольку события во время таких припадков не откладываются в моем мозге. Мой лечащий врач однажды рассказал мне об этом. Я отключилась на яхте, потом очнулась на полу: это все, что я помню. А потом пришел Мартин и сказал все эти вещи. Это потрясло меня… только подумать, что мужчина, за которого я вышла, мог оказаться таким омерзительным. До тех пор в наших отношениях я почти не замечала эту безобразную черту в характере Мартина. В Канаде он был одним человеком, но в Австралии оказался совсем другим. Как будто он подцепил меня на крючок и ему больше не нужно было изображать приличного человека.

— Ваш врач рассказал вам о помраченном сознании? — спросил Грег.

— Мой психотерапевт.

— Почему вы ходили к психотерапевту? — спросила Лоцца.

— Я могу сказать, что это личная и конфиденциальная информация. Я также могу сказать: это произошло потому, что моя дочь утонула в трехлетнем возрасте и я не могла справиться с горем. Оно убивало меня, и я боролась с ним… разными неправильными и вредными способами, — она плотно сжала губы, и ее глаза заблестели. — Послушайте, я понимаю, что вы собираетесь раскопать всю мою жизнь и выяснить всякие ужасные вещи обо мне, которые будут преследовать меня до конца моих дней. Например, как я подверглась принудительной госпитализации. Так вот что я могу сказать. Горе и чувство утраты могут свести вас с ума или довести до самоубийства. Но я не убивала моего мужа. А теперь я хотела бы уйти.

Лоцца какое-то мгновение смотрела на Элли, вспоминая слова Рабз.

«Вы знаете о подозрениях полиции на Гавайях, что она утопила свою трехлетнюю дочь во время купания в бухте Ваймеа? … Элли заплыла с ней в такое место, где были большие волны».

— Элли, — Лоцца наклонилась над столом. — Мы можем вернуться к одежде, которую вы носили во время первого выхода в море на «Абракадабре», — к той самой одежде, на которую попала кровь? Значит, вы оставили ее в гараже?

Элли поерзала на стуле и шмыгнула носом.

— Да.

— И вы не знаете, как эта куртка и кепка оказались в Агнес-Бэзин?

— Нет. Я оставила их в гараже вместе со спортивными туфлями и холщовыми штанами с передними карманами. Типа брюк-карго.

Лоцца сделала мысленную пометку узнать насчет штанов и туфель.

— И я не знаю, что с ними произошло и как они оказались в том месте.

Лоцца поскребла подбородок.

— Значит, кровь на…

— Она моя. И Мартина. Я же сказала!

Красные пятна на ее скулах стали пунцовыми. Атмосфера в комнате стала более нервной и накаленной.