— На предмет?

— Они не заподозрят в убийстве нас? Если мы так быстро уедем? Даже не останемся на ночь.

Он покачал головой.

— Мы же новобрачные. А новобрачные не захотят проводить первую ночь там, где кого-то убили.

— Новобрачные.

— Да.

— Первая ночь. Господи, Дэйв, я ее всю распланировала. От первой до последней минуты.

Он взял се за руку.

— Я хотела предстать перед тобой такой сексуальной. Боли я не боялась, потому что очень тебя люблю. О, а разные маленькие хитрости, о которых я прочитала в руководствах по семейной жизни. Я намеревалась перепробовать их все. И удивить тебя своей опытностью.

— Перестань.

Он достал чемоданы, положил их на кровать. Молча они собрали вещи. Грязное белье он просто бросил в багажник. Оба чемодана поставил на заднее сиденье. Она села в машину, он поднялся на крыльцо, закрыл дверь, запер ее на ключ.

— Мы не оплатили, — заметила она, когда они проезжали мимо особняка. — Старуха рассчитывает, что мы заплатим хотя бы за одну ночь.

— Тем хуже для нее.

На шоссе он повернул налево, к Помкуайту. Миновав город, поехал на север.

— Уже поздно, а дорог я не знаю. Остановимся в ближайшем приличном мотеле.

— Хорошо.

— Встанем рано утром, — он смотрел прямо перед собой. — Тогда же и определимся с маршрутом. Они из Нью-Йорка, не так ли?

— Думаю, да. Кэрролл говорил, что он из Нью-Йорка, да и у них нью-йоркский выговор.

Он сбавил скорость: мотель слева. Увидел подсвеченную табличку: «Свободных мест нет». Нажал на педаль газа.

— Поедем в Нью-Йорк. Будем там завтра, в понедельник, во второй половине дня. Снимем номер в отеле и выясним, кто они. Одного зовут Ли. Имени второго я вроде бы не слышал.

— Я тоже.

— Узнаем, кто они, где их найти, а потом убьем, обоих. После чего вернемся в Бингемтгон. В нашем распоряжении три недели. Я думаю, нам хватит трех недель чтобы найти их и убить.

Впереди, справа, показался мотель. Он притормозил, свернул на подъездную дорожку. Бросил на Джилл короткий взгляд. Решительно сжатые губы. Сухие, ясные глаза.

— Должно хватить, — ответила она.



— Как же я ненавижу понедельники, — барменша-официантка в закусочной тяжело вздохнула. — Готова работать в любой другой день, но только не в понедельник. Ну да ладно. Кофе?

— Один черный, один с молоком, — ответил он.

У стойки сидели трое, два шофера-дальнобойщика, один, несомненно, фермер. Официантка налила две чашки, и он отнес их к столику. Несколько капель из ее чашки выплеснулось на блюдце. Он взял бумажную салфетку, вытер блюдце. Джилл положила в чашку ложку сахара, он — нет.

Когда подошла официантка, он заказал гренок и порцию сосисок. Джилл — горячую булочку, но таковых в закусочной не оказалось. Официантка сказала, что их подвезут к половине десятого. Тогда Джилл попросила гренок с сыром и осилила половину.

Он расстелил на столе карту, карандашом намечая маршрут. Она пила кофе, оглядывая зал. Когда он закончил, ее чашка опустела. Он поднял голову.

— Сейчас мы на Пятьсот девяностой дороге. Доедем до Форда, это почти на границе штата и свернем на Девяносто седьмую, Через пять миль, в Барривилле, повернем на Пятьдесят пятую. Ока приведет нас в Уайт-Лейк. Далее поедем по Семнадцатой до Монтиселло. А уж оттуда до Нью-Йорка рукой подать.

— Никогда не слышала об этих городах.

— Ну уж Монтиселло ты должна знать.

— Я про остальные.

Он отлил кофе, сверил свои часы с электрическими, что висели на стене.

— Без двадцати восемь.

— Пора ехать?

— Есть еще несколько минут, — он встал. — Я выпью еще кофе. А ты?

— Составлю тебе компанию.

Дэвид отнес две чашки к стойке. Официантка по-прежнему жаловалась одному из дальнобойщиков на понедельники. Полная женщина с жидкими волосами соблаговолила заметить Дэйва, налила ему кофе в две чистые чашки. С ними он вернулся к столику.



Они проехали небольшой городок, дорожный знак разрешил увеличить скорость. Он вдавил в пол педаль газа. Облака, утром затянувшие небо, уже рассеялись. Ярко светило солнце.

— Это Форстин, — Джилл заглянула в карту. — До Уайт-Лейк три мили.

— А что там?

— Поворачиваем направо, на дорогу Семнадцать-бэ.

Он кивнул. По пути они говорили только о маршруте и состоянии дороги, по которой ехали. Карта с его карандашными пометками лежала у нее на коленях, Джилл подсказывала, где ему сбавить скорость, перейти в другой ряд, повернуть. Но в основном в машине царила тишина. Не потому, что между ними встала стена или им было нечего сказать друг другу. Говорить о пустяках — не поворачивался язык, о серьезном — слова пока давались с трудом.

Ночь они провели в мотеле «Хиллкрест-Мэйнор». В номере стояла двуспальная кровать. Чемоданы Дэйв и Джил оставили в машине, он расписался в регистрационной книге, они прошли в номер, разделись при свете, выключили его, легли на большую кровать. Она — ближе к окну, он — к двери. Он ждал и она придвинулась к нему, поцеловала в щеку. А потом вернулась на свою половину. Он спросил, сможет ли она заснуть, и она ответила, что да. Через пятнадцать минут Дэйв услышал ее ритмичное дыхание и понял, что она спит.

К нему же сон не шел. Избитое тело требовало отдыха, да вот рассудок не желал спать. Стоило ему расслабиться, как возвращались воспоминания, заставляя учащенно биться сердце. Время от времени он вставал, садился на стул у окна, выкуривал сигарету, ложился вновь.

Около четырех утра он все-таки задремал. Без четверти шесть услышал всхлипывания и мгновенно проснулся. Она лежала на спине с закрытыми глазами и плакала во сне. Дэйв ее разбудил, успокоил, сказал, что все будет хорошо. Несколько минут спустя она заснула, а он встал и оделся…



Он заговорил, глядя перед собой.

— В Монтиселло ты должна зайти к врачу.

— Нет.

— Почему нет?

Дэйв посмотрел на нее. Она прикусила нижнюю губу.

— Не хочу, чтобы кто-то прикасался ко мне. Сейчас. Осматривал меня.

— В этом вся причина?

— Просто не хочу. И потом, если врач что-то заметит, разве он не должен об этом сообщить в полицию? Как об огнестрельной ране?

— Не знаю. Но, если они причинили тебе вред…

— Ничего они мне не сделали. Я хочу сказать, травм нет. Я проверяла. Ни разрывов, ни царапин, — ее голос, до того бесцветный, ожил. — Дэйв, до чего же глупы эти полицейские.

— С чего ты взяла?

— Я про их версию. Увидев, что в коттедже Кэрролле все перевернуто вверх дном, они решили, что Кэрролл сопротивлялся убийцам, которые в конце концов выволокли его на улицу и там пристрелили.

— Я как-то не думал об этом. Они так решили?

— Они говорили об этом, до того, как ты вышел из ванной. Дэйв, они не причинили мне вреда. К врачу обращаться не обязательно.

— Ну…

— И особой боли не было. Доктор, к которому я ходила до кашей свадьбы…

Дэйв ждал.

— Он научил меня кое-каким упражнениям. Чтобы облегчить нам… — Джилл замолчала. Дэйв ждал, наконец, она сумела продолжить: —… окончательное оформление наших брачных отношений.

Он не отрывал глаз от дороги, бросил «форд» влево, обогнал пикап, вновь вернулся на правую полосу. Посмотрел на лежащие на руле руки. Костяшки пальцев побелели. Сдвинул руки ниже, чтобы она этого не увидела.

Внезапно заулыбался.

— Что тебя позабавило?

— Я просто представил тебя. За этими упражнениями.

Он засмеялся, она присоединилась к нему. После убийства Кэрролла они смеялись в первый раз.



— Есть еще одна причина, по которой ты должна показаться врачу, — какое-то время спустя вернулся он к той же теме.

— Какая же?

— Не знаю, как и сказать. Допустим, ты забеременела.

Она промолчала.

— Думать об этом не хочется. Но такое возможно. Господи.

— Дэйв…

Он сбавил скорость.

— Волноваться не о чем. Это можно поправить. Законы в каждом штате свои, но я знаю нескольких врачей, которые не всегда их выполняют. Если… жертва изнасилования беременеет, она имеет право сделать аборт. Проблем с этим нет.

— Боже мой, я даже не подумала об этом. А ты волновался, так? Всю ночь.

— Ну…

— Я не беременна. Я принимаю противозачаточные таблетки. Это один из приготовленных тебе сюрпризов. Их прописал мне доктор. Маленькие желтые таблетки. Забеременеть я не могла.

Она расплакалась. Он уже хотел остановиться, но она покачала головой. Езжай, мол, все будет нормально. А вскоре слезы высохли Она повернулась к нему.

— За меня не волнуйся. И плакать я больше не буду.

Доехали они быстро. Остановились только раз, заправить «форд» бензином и перекусить, так что в половине первого уже прибыли в Нью-Йорк. В город они въехали по Соу-Милл-Ривер-паркуэй и Вест-Сайд-драйв. Сняли номер с двумя кроватями в «Ройялтоне», в западной части Сорок четвертой улицы. Швейцар отогнал автомобиль на стоянку.

Их номер находился на одиннадцатом этаже. Коридорный занес в комнату чемоданы, проверил, на месте ли полотенца, показал, где какие шкафы, открыл окно, поблагодарил Дэйва за чаевые и отбыл. Дэйв подошел к окну. Оно упиралось в административное здание.

— Прибыли.

— Да. Ты бывал в Нью-Йорке?

— Два раза, когда учился в колледже. И два года тому назад провел в этом городе шесть недель. Готовился к поступлению в коллегию адвокатов. А здесь умеют быстро натаскивать к экзаменам. Шестинедельный курс, и все дела. Я остановился в центре, в отеле «Мартиник», и ничего не делал, кроме как ел, спал и учился. Города не видел совсем.

— Тогда я тебя еще не знала.

— Нет. А ты здесь бывала?

Она покачала головой.

— В Нью-Йорке у меня живет тетя. Сестра моего отца. Она так и не вышла замуж и работает в рекламном отделе в одном из больших универмагов. Во всяком случае, работала. Я не видела ее много лет. Назови мне большие универмаги.

— Господи, да откуда мне их знать. «Сэкс», «Брукс бразерс»…

— В «Брукс Бразерс» она не работала.

— Слушай, о крупных универмагах я ничего не знаю. «Бонуит» Есть универмаг под названием «Бонуит»?

— Он назывался «Бергдорф Гудман». Я вспомнила. Мы раз или два приезжали к ней. Я тогда была ребенком. Виделись мы очень редко, потому что моя мать терпеть ее не могла. Как ты думаешь, может, она была лесбиянкой?

— Твоя мать?

— Не болтай ерунды. Моя тетя.

— Откуда мне знать?

— Интересно, была или нет? Я сталкивалась с лесбиянками, когда училась в колледже.

— Ты мне говорила.

— Одна едва не затащила меня в постель. Об этом я тоже тебе говорила?

— Да.

— Меня убеждали, что я должна заложить ее, но я этого не сделала. Неужели тетя Бет — лесбиянка?

— Позвони ей и спроси.

— В другой раз. Дэйв? — лицо ее стало серьезным. — Мы должны решить, с чего начать. Как мы найдем этих подонков? Мы о них ничего не знаем.

— Кое-что знаем.

— Что именно?

Он достал из кармана блокнот с отрывными листками, сел в кресло, открыл. Взял карандаш и записал: «Джо Кэрролл».

— Они убили человека, которого звали Джо Керролл. Вот и отправная точка. Если, конечно, имя и фамилия настоящие.

— Как так?

— Он нам так представился, на эту фамилию снял коттедж. Но он же прятался. И мог воспользоваться вымышленной фамилией.

— А как его называли эти люди?

— Не помню. Не уверен, что они вообще его как-то называли. И потом, я мало что услышал из их разговора.

— А разве полиция не сможет узнать его настоящую фамилию?

— Патрульные? Возможно, они нашли какие-то документы. При нас они называли его Кэрролл. Может, специально, чтобы держать нас в неведении. А может при нем никаких документов и не было.

— А может убийцы забрали с собой его бумажник.

— Вполне возможно, — он закурил. — Но они сняли отпечатки пальцев убитого. Это стандартная процедура. Потом эти отпечатки проверят по картотеке. Если они там имеются, полиция наверняка узнает его настоящую фамилию.

— А как мы это выясним?

— Если убитый — важная шишка, об этом напишут в нью-йоркских газетах. Если нет — в местных. Я не уверен, что в Помкуайте есть газета. Но в одном из городов побольше есть наверняка. К примеру, в Скрентоне.

— А скрентонские газеты продаются в Нью-Йорке?

— Да. Есть такой киоск на Таймс-сквер. Когда я готовился к экзаменам, я покупал там бингемптонскую газету.

В блокноте он записал: «Скрентонская газета».

Поднял голову.

— Кэрролл говорил, что занимается строительством. И вроде бы отошел от дел. Во всяком случае, на какое-го время.

— Может, эго пустые разговоры.

— Возможно. Но люди, когда лгут, зачастую не очень далеко уходят от пpавды. Особенно, если лгут незнакомцам. Кэрролл хотел подружиться с нами и выдумал всю эту историю с уходом от дел не для того, чтобы держать что-то в секрете. Просто не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Скорее всего, он преступник. Из его разговора с этими двумя у меня сложилось такое ощущение.

— У меня тоже.

— Но я думаю, его преступная деятельность каким-то боком связана со строительством. Многие незаконные операции прокручиваются за ширмой официально зарегистрированных и действующих компаний. Ты же знаешь табачный магазин рядом с Лафайет-стрит?

— В Бингемптоне?

— Да. Там букмекерская контора.

— Я этого не знала.

— Это не такой уж секрет. Всем об этом известно, они действуют чуть ли не в открытую. Однако расположена она в табачком магазине. На вывеске не написано «Букмекерская контора». И человек, который принимает ставки, называет себя продавцом табачных изделий, а не букмекером. Вот и с Кэрроллом, скорее всего, та же история. Для всех его фирма занималась строительством. А что он делал на самом деле, знали немногие.

Он разъяснял все это не только ей, но и себе. Если они хотели найти Ли и второго мужчину, им не оставалось ничего другого, как извлечь максимум пользы из имеющейся в их распоряжении куцей информации.

— Кэрролл в чем-то провинился. Поэтому эти двое и приехали к нему. Кого-то обманул.

— Он обещал все отдать.

Дэйв кивнул.

— Совершенно верно. И назвал фамилию. Их босса, человека, на которого они работали. Кэрролл просил передать боссу, что все отдаст.

В блокноте появились новые записи. Теперь первая строчка выглядела: «Джо Кэрролл — строительство». Ниже добавилось: «Округ Нассау». Вроде бы там, со слов Кэрролла, он что-то строил.

— Они называли фамилию босса, — вставила Джилл. — Или ее называл Кэрролл.

— По-моему, Кэрролл.

— Я сейчас вспомню. Одну минуту, — она закрыла глаза, сцепила руки. — Дублин.

— Нет, не та.

— Дублин, точно, Дублин. «Скажите Дублину, что я все отдам». Нет, вроде бы не та.

— Они называли другую.

— Может, Лублин?

— Не знаю.

— Произнеси-ка все предложение. Я думаю, что вспомню, слышала я его или нет. Повтори, как ты его услышал.

— С Лублином?

— Да.

— «Скажите Лублину, что я все отдам».

— Точно. Я в этом уверена, Дэйв. Лублин.

Он записал: «Лублин — босс».

— Они работали у Лублина? Так?

Дэйв покачал головой.

— Я думаю, он их нанял. Едва ли они его постоянные работники. Им заплатили за убийство Кэрролла. А когда один хотел убить нас, чтобы мы ничего не сказали полиции, второй заявил, что он убивает только тех, за кого заплачено. То есть их подрядили убить именно Кэрролла. Одно убийство за заранее оговоренное вознаграждение.

— Я помню. Это сказал Ли.

Он записал: «Наемные профессиональные убийцы. Ли».

— Ли. Что это, имя или фамилия?

— Или прозвище, — добавила она. — Если фамилия у него Лнгранд.

— Все возможно. Но его называли именно так. А ко второму этот Ли вообще не обращался ни по имени, ни по фамилии. Я, во всяком случае, этого не помню.

— Я тоже.

Он закурил очередную сигарету. Посмотрел в блокнот, перечел написанное: «Джо Кэрролл — строительство. Округ Нассау. Скрентонская газета. Лублин — босс. Наемные профессиональные убийцы. Ли».

Подошел к окну, взглянул на административное здание напротив. Ему хотелось бы видеть город, но здание все заслоняло. В городе проживает восемь или девять миллионов, он ищет двух человек из этих миллионов, но не может даже увидеть город. Ничего, кроме одного административного здания.

— Дэйв.

Он повернулся. Она стояла рядом, ее волосы касались его щеки. Он обнял ее, она прильнула к нему. Положила голову ему на плечо. Еще мгновение он думал об этих двоих, затерянных в огромной толпе, и решил, что замысел их обречен на провал. Но тут же вспомнил, что они сделали с Джилл, чего лишили ее и его. Закрыл глаза и представил себе этих убийц и насильников мертвыми.



В первый раз он проскочил мимо киоска, где продавались иногородние газеты: прошел по другой стороне площади. У пересечения Седьмой авеню и Сорок третьей улицы понял свою ошибку, вернулся назад. Киоск он нашел на Сорок третьей улице. Попросил утренник выпуск скрентонской газеты. Киоскер порылся в пачке и достал скрентонскую «Курьер геральд». Дэйв взглянул на число. Суббота.

— Это самая свежая?

— Какой день, суббота? Самая свежая. Не подойдет?

— Мне нужна сегодняшняя.

Киоскер покачал головой.

— Ничем помочь не могу. Из больших городов, Чикаго, Филадельфии, Детройта, утренние выпуски мы получаем во второй половине дня. Вечерние — на следующий день. Из городков, вроде Скрентона — через два дня. Если вам нужен «Курьер геральд» за понедельник, приходите в среду после полудня. А лучше, в четверг утром.

— Мне нужен утренний выпуск за понедельник. Через день, два, значении мс имеет.

— То есть он сгодится вам и в среду?

— Да. И завтрашний выпуск тоже.

— Ясно. Видите ли, нам привозят два-три экземпляра. Раз вам нужна эта газета, я ее отложу. Если только вы наверняка придете за ней. За любой непроданный экземпляр я плачу из своего кармана. Но я отложу «Курьер геральд» за понедельник и вторник, если они вам нужны.

— Сколько они стоят?

— Полбакса каждый.

— Если я сейчас дам вам доллар, вы обязательно отложите эти газеты?

— Можете расплатиться и потом.

— Лучше сейчас, — Дэйв дал киоскеру доллар, подождал, пока тот выпишет квитанцию и сделает для себя пометку на клочке бумаги.

За углом, в другом киоске он купил дневные выпуски нью-йоркских газет. Утренних уже не осталось. Но сообщение об убийстве Кэрролла и не могло попасть в утренние выпуски. Он зашел в кафетерий на Сорок второй улице, взял чашечку кофе, углубился в чтение. Упоминания об убийстве не нашел. Газеты он оставил на столике.

В ближайшей телефонной будке пролистал два справочника, один с номерами Манхэттена, второй — Бруклина. На Манхэттене значились семь Лублинов, в Бруклине — девять, плюс «Лублин: цветочный магазин» и «Лублин и Девлин — пекари». Справочники других районов в будке отсутствовали. Дэйв вошел в «Уолгрин» на углу Седьмой авеню и Сорок второй улицы. В магазине имелись телефонные справочники Бронкса, Куинса и Стейтен-Айленда. Четырнадцать Лублинов проживали в Бронксе, шесть — в Куинсе, ни одного — на Стейтен-Айленде. А ведь оставались еще северный сектор Нью-Джерси, Лонг-Айленд и округ Уэстчестер. Лублин мог жить и там. И с той же вероятностью — вне Большого Нью-Йорка.

В специализированном справочнике он просмотрел раздел «Строители». Начал с «Лублина», скорее по привычке, но строителей с такой фамилией в Нью-Йорке не нашлось. Тогда он попытался отыскать «Кэрролла, Джозефа». Нашел «Кэрролла, Джэса» и «Кэррела, Дж.» Подождал, пока освободится одна из телефонных будок, бросил десятицентовик в щель, набрал номер «Кэрролла, Джэса» в Куинсе.

— Слушаю, — мужской голос.

— Это мистер Кэрролл? — спросил Дэйв.

— Да.

Он тут же повесил трубку, бросил в щель другой десятицентовик. Позвонил Кэррелу Дж. Занято. Дэйв повесил трубку. У будки ждала какая то женщина. Подождет, решил Дэйв. Вновь набрал номер.

— Алло, — ответил женский голосок.

— Мистера Кэррела, пожалуйста.

— Какого мистера Кэррела?

Что значит, «какого» мистера Кэррела?

— Я не знал, что их у вас много.

— У нас два мистера Кэррела, — терпеливо объяснили ему. — С каким вы желаете поговорить?

— А как их зовут?

— Мистер Джейкоб Кэррел и мистер Леонард Кэррел. Ленки… Мистер Леонард Кэррел — сын мистера Джейкоба. Его сейчас нет, но мистер Джейкоб Кэррел…

Продолжения он слушать не стал. Вновь взял бруклинский справочник. Четырнадцать Джозефов Кэрроллов в одном только Бруклине. На остальные справочники он даже не посмотрел.

Этот клубок можно распутать только через Кэрролла, думал он. Надо точно выяснить, кто этот человек. А уже через него выйти на нужного им Лублина. И этот Лублин назовет им имена наемных убийц. Через телефонный справочник найти Лублина или Кэрролла невозможно. Город слишком велик. Тридцать шесть Лублинов с телефонами, указанными в справочниках. А сколько еще без телефонов вообще или с номерами, не внесенными в справочники? Он вот никогда не слышал фамилии Лублин, а в Нью-Йорке Лублинов хоть пруд пруди, и он понятия не имел, с чего начинать поиски.



Джилл ждала его в номере «Ройялтона». Он рассказал о своих достижениях. Она молчала.

— На данный момент нам не остается ничего другого, как ждать. В одном из утренних выпусков газет наверняка напишут об убийстве, а более подробную информацию мы узнаем из скрентонских газет, как только получим их. Может, нам следовало задержаться в пансионате на день-два. Что-то да прояснилось бы.

— Я не могла там оставаться.

— Я тоже.

— Мы можем поехать в Скрентон. Сэкономим день.

Дэйв покачал головой.

— Не будем суетиться. Подождем. Мы уже в Нью-Йорке, чего ради приезжать сюда во второй раз. Узнаем, кем был этот Кэрролл, а потом решим, что делать дальше.

— Ты думаешь, он был гангстером?

— Скорее всего.

— Мне он понравился.

В половине седьмого они пересекли улицу, пообедали в китайском ресторанчике. Еда оказалась вполне сносной. Они вернулись в отель. Она включила телевизор: показывали какую- то телеигру. Он встал, выключил телевизор.

— Пойдем отсюда. Посмотрим кино.

— Какой фильм?

— Мне все равно. Не могу сидеть а номере.

В «Критерионе» на Бродвее они посмотрели эротическую комедию с Дином Мартином и Ширли Маклейн в главных ролях. Он купил билеты в ложу. Пришли они спустя десять минут после начала, ушли за четверть часа до конца. По пути в отель остановились у газетного киоска. Из утренних газет поступила только «Дейли ньюс». С ней они и поднялись в номер.

Дэйв разделил газету на две части, каждый просмотрел свою. Ничего. Он собрал обе половины и выбросил в корзинку для мусора. Она спросила, который час.

— Половина десятого.

— Как тянется время. Не хочешь спуститься за «Таймс»?

— Еще рано.

Она встала, шагнула к окну, повернулась, подошла к Дэйву вплотную.

— Думаю, я схожу с ума.

Отвернулась от него.

— Как лев в клетке.

— Успокойся, крошка.

— Давай напьемся, Дэйв! Можем мы это сделать?

Лицо ее оставалось спокойным, а вот руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она посмотрела вниз, разжала пальцы. На ладонях остались красные, отметины: она чуть не содрала кожу.

Он заказал по телефону бутылку «V.O.», лед, содовую, два стакана. Когда коридорный принес заказ, Дэйв встретил его у двери, взял поднос, подписал чек, дал доллар на чай.

— Оказывается, мой муж щедр на чаевые, — она покачала головой. — Сколько у нас осталось денег?

— Пару сотен. Хватит.

Он разлил виски, добавил содовой.

— Сколько стоит номер в этом отеле? — спросила она.

— Не знаю. А что?

— Не перебраться ли нам в более дешевый отель? Здесь мы можем остаться без денег.

— Они возьмут чек.

— Возьмут ли?

— Любой отель принимает чеки. Во всяком случае, приличный.

Он передал Джилл полный стакан, наполнил свой. Отсалютовал ей стаканом. Она опустила глаза, поднесла стакан ко рту. Когда стаканы опустели, он вновь наполнил их. Виски чалил побольше, содовой — меньше.

— Сегодня я собираюсь напиться, — объявила она. — При тебе я никогда не напивалась, не так ли?

— Как бы не так.

— Я не про вечеринки. На вечеринках все напиваются. Я хочу сказать, не пила с желанием напиться, как сейчас. Со мной такое случалось. В колледже на первом курсе. Мы пили с моей соседкой по комнате. Мэри Бет Джордж. Из Вирджинии. Ты ее не знаешь.

— Не знаю.

— Мы напивались и делились друг с другом своими проблемами. Она обычно плакала, когда напивалась. Я — нет. Мы клялись никогда не расставаться. Я даже не пригласила ее на свадьбу. Не вспомнила о ней. Как это ужасно.

— Она вышла замуж?

— Думаю, да.

— Она приглашала тебя на свадьбу?

— Нет. Наши пути окончательно разошлись. В колледже мы просто представить себе не могли такой исход. Мы пили водку с водой. Пробовал?

— Да.

— Никакого вкуса. Словно сильно хлорированная вода. Такая иной раз течет из кранов зимой. Ты меня понимаешь?

— Конечно.

— Боюсь, я могла стать алкоголичкой. Налей, пожалуйста, еще.

Он налил, ей виски побольше, себе — каплю. Несколькими быстрыми глотками она ополовинила стакан.

— Тогда я тебя не знала. Оба жили в Бингемптоне и никогда не встречались. Потому что учились в разных школах. Глупая какая-то фраза. Ее уже произносил кто-то из комиков. Не помнишь, кто?

— Нет.

— Там были еще такие же глупые ребята. Между прочим, я не влюбилась в тебя с первого взгляда. Ты мне даже не понравился. Какие гадости я тебе наговорила! А когда ты пригласил меня на свидание, я сразу заволновалась. Я-то думала, что ты мне безразличен, но твое приглашение взволновало меня. Помнится, я говорила и говорила, несла какую-то чушь, но не могла остановиться. У меня открылся словесный понос.

Одним глотком она выпила все, что оставалось в стакане, шагнула к нему, замерла. Он испугался, что Джилл сейчас упадет, попытался поддержать ее, но она устояла на ногах. На ее лице отразилась тревога.

— Меня тошнит.

— Ничего страшного.

— Я хочу, чтобы ты овладел мною, ты это знаешь, не так ли? Ты знаешь, что я этого хочу.

Дэйв привлек Джилл к себе, ее щека прижалась к его груди. Она чуть оттолкнула его, заглянула ему в глаза. Ее глаза цветом напоминали темный нефрит.

— Я хочу, но не могу. Я люблю тебя, люблю больше всех, но не могу, и все тут. Ты меня понимаешь?

— Да. Не надо об этом говорить.

— Сегодня я думала, что дождусь тебя, а как только ты придешь, сразу отдамся тебе, и все станет хорошо. Но ты ничем не показал, что хочешь меня. Если б ты попытался подкатиться ко мне раньше, я, наверное, сошла бы с ума. Не знаю. Но я сидела одна в этой комнате и все планировала, что буду делать, что чувствовать. И внезапно меня охватила дрожь. Я поняла, что не смогу. Я боюсь.

— Не надо бояться

— Все будет хорошо?

— Конечно.

— Откуда ты знаешь?