– Как ты умудрился стать главой «Акул»? Ты, конечно, полный придурок, но не создаешь впечатления человека, которого волнует школьная иерархия. Скорее похож на сурового одиночку. Не будь у тебя денег, стал бы главарем банды. «Банда Нокса». И набил бы себе партак акулы на шее. Крутым бы был, жуть!
Ну же, Нокс, давай! Ломай стену! Покажи, какой ты на самом деле!
– Повезло мне быть богатым!
– Вопрос: ты все еще дрочишь в туалетах?
Он дергается.
– А ты в ваннах?
– В последнее время не доводилось.
– Очень жаль.
– Я иногда думаю, что было бы, если бы ты остался. Как бы все повернулось? Если бы я пошла на вечеринку с тобой и ты был бы рядом…
– Ава, хватит! Пожалуйста!
Стены, только-только начавшие опускаться, вернулись. Он отодвигается от меня на стуле.
– Я действую тебе на нервы, я же вижу. Почему? Потому что я здесь по стипендии и не стою твоего внимания? Нет, сомневаюсь. Тут что-то другое…
Он вздыхает. Но я не собираюсь останавливаться.
– Помнишь, ты спрашивал меня об Аиде и Персефоне? Это один из моих любимых мифов: Аид влюбляется в прекрасную богиню, и ему не нужны демоницы из своего царства. Только она.
– Не понимаю, о чем ты.
– Он довольно романтичный – для истории о богах. Да, Аид похитил Персефону, но он любил ее, и похищение – мелочь по сравнению с поступками некоторых. И хотя все предупреждали ее держаться подальше, она тоже его любила. Она ведь специально съела зерна граната: знала, что иначе мать не позволит ей остаться в Аду.
– Она жила там всего шесть месяцев в году, а потом возвращалась на поверхность. Не самые прочные отношения, на мой взгляд…
– Так ты помнишь! – довольно говорю я. – Ну а прочные или нет… Говорят же, что разлука сближает. Ты скучал по мне, пока меня не было?
Дыхание перехватывает, пока я жду ответа, но он, хитрый дьявол, умеет увиливать. Поворачивается ко мне, светя подбитым глазом, кожа вокруг которого болезненно опухла и посинела.
– Еще я помню, как Аид поднялся из Ада на черной колеснице, схватил Персефону и уволок в мир мертвых. Обманом скормил ей гранат, чтобы она захотела быть с ним. По-твоему, это нормальные отношения?
Я пожимаю плечами.
– Она любила его и знала, что выхода нет. Нет, она боялась его, наверное, до смерти, но все равно готова была рискнуть.
Он хмыкает.
– Серьезно? Никто не хотел, чтобы они были вместе. Ни один бог их не одобрял. Кто полюбит короля подземного мира?
– Подходящий человек.
Он резко втягивает воздух.
Мимо проходит Джолин. Она злобно косится на Нокса, и я задумываюсь. Этот его синяк… Хм…
– Как глаз? Болит? Вот бы он умел говорить! Так бы и спросила его, как это Нокс Грейсон не удержал себя в руках на той вечеринке у Ченса.
Он бросает на меня недовольный взгляд.
– Ладно, ладно. Я же вижу, ты не ответишь. Тогда давай поговорим про драку, в которую ты явно ввязался. Я такие фингалы видела – мама с ними часто ходила. Отец Тайлера, Купер, собрал целое комбо: безработный, больной на голову наркоша. Как-то прижал маму к стене и избил до крови. Прямо по лицу – так, что у нее голова моталась. Туда-сюда. Как в кино, знаешь? Когда еще ноги отрываются от пола. Она так и болталась, представляешь? А вокруг – бутылки от водки. Конечно, куда же без чертовой водки? Он обернулся через плечо и сказал валить, пока до меня не добрался. И я сбежала.
После признания грудь часто вздымается, и Нокс наклоняется ближе.
– Куда?
– В школу. Днем я была там, обедала, а ночью спала в палатках под мостом. Три дня не возвращалась домой. Меня никто не заметил, да и погода была хорошей. Это было весной.
Он хмурится.
– Твою мать, Ава! Под мостом? А если бы с тобой что-то случилось? Почему ты не обратилась в полицию?
– Сразу видно, что ты богатый. Я тебя умоляю! Копы сразу позвонили бы в социальную службу, и меня бы отдали в детдом. Нет уж, спасибо! Из двух зол я предпочту меньшее.
Он протяжно выдыхает, сжимая руки в кулаки.
– Что было, когда ты вернулась?
Я пожимаю плечами.
– Да ничего. Эти два голубка миловались, как обычно. Мама была беременна, так что я просто ждала появления брата. – Помолчав, добавляю: – Я иногда думаю, жива она еще или нет.
– А где твой отец? – Нокс всматривается в мое лицо.
– А, этот? Победитель по жизни! Бросил маму еще до моего рождения. Сейчас вроде работает на нефтяной вышке в Персидском заливе.
Нокс мельком хмурится, но потом его взгляд смягчается. Он приоткрывает рот.
– Не надо меня жалеть, Нокс. У меня есть Тайлер. Это самое главное.
Я прикасаюсь к медальону, и он переводит взгляд на него, скользит ниже, а я чувствую, что краснею. Чувствую, что по мне видно: в моих мыслях нет ничего, кроме Нокса, с которого так хочется сорвать эту маску…
– Советую приложить лед, – кашлянув, говорю я. – Или чего-нибудь холодное. Где твои девочки на побегушках? Я думала, только свистни – они появятся. Принесут обезбол. Минет сделают.
У него дергаются губы.
– Из-за девчонки подрался? Если честно, на тебя не похоже. Ты такой сдержанный… Правда, не за трибунами, – ухмыляюсь я.
Он краснеет, но усмехается.
Тут ко мне подскакивает Пайпер, поправляя свои милые очочки, и я вздрагиваю: Нокс настолько меня захватил, что я забыла, где мы находимся. Она обнимает меня, и ужас от возвращения в школу слегка отступает.
– Подруга, поздравляю с заселением в общагу! Это кайф! Мы теперь почти соседки! Устроим тусу. И домашку теперь можно делать вместе! – Она торжественно вскидывает кулак, а потом оглядывается на Дейна: тот как раз зашел в кабинет и сел за парту. – М-да, отлично. Явился, индюк напыщенный! Он такой… уф! Пошла я! Забегу к тебе вечером, отпразднуем с «Маунтин Дью» и тако. Ты же их любишь, я ничего не забыла? Вот их и куплю. Давай, увидимся!
И она убегает за свою парту.
Нокс пристально смотрит на меня.
– Это ее родители отвезли тебя в больницу?
Откуда…
– Рот закрой, муха залетит! – ухмыляется он.
Я поджимаю губы.
– Странный ты! Вот уж не думала, что ты за мной наблюдаешь. И я никому об этом не рассказывала. Пайпер сказала? – Настороженно кошусь на него.
– Нет. Я как-то у нее спрашивал. Она посоветовала пырнуть себя ножиком и спрыгнуть с крыши.
– Да, она такая: милая, но дерзкая.
Я оглядываюсь на Пайпер. Та как раз отчитывает Дейна, сверля его взглядом:
– Да посмотри ты уже этот тупой фильм, дурья твоя башка! Ну умрет паучиха, и что дальше? Потерпи. Господи, какой же ты нытик!
Дейн пялится на нее, будто она свалилась с Луны. Небось раньше он с ней даже не разговаривал, а теперь выбора нет.
Усмехнувшись, я отворачиваюсь.
– Хорошо, что у тебя есть друзья, – бормочет Нокс.
– Это не помогает. Все равно возвращаться сюда очень странно, будто мне здесь не место. Я слишком изменилась.
Он замирает, и я напрягаюсь. Черт, почему я не могу держать рот на замке? Вот же трепло!
– А ты… король школы, – говорю я. – Девушки тебя обожают, парни завидуют. Все хотят погреться в лучах твоей славы. Тебя вечно окружают друзья. Славься, Нокс!
– Угу.
Господи, как же это угуканье бесит!
Миссис Уайт до сих пор не начала урок. А жаль. Так бы я, может, заткнулась.
– Ну, рассказывай, откуда фингал, – говорю я.
Он тяжело вздыхает и наклоняется все ближе и ближе, пока я не вдыхаю аромат океана.
– Подрался.
– Да это понятно. Но кто посмел к тебе полезть? – Я притворно ахаю и хватаюсь за сердце.
Он фыркает.
– Ты не перестаешь удивлять, Тюльпан!
Только я собираюсь ответить – сама не знаю, что именно, но мне нравится с ним ругаться, – как миссис Уайт приглушает свет и включает «Волшебника страны Оз».
– Сегодня мы смотрим культовый фильм. Ваша задача – записать все метафоры, которые вы увидите на экране… – Я не слушаю, что она говорит: рядом с Ноксом сосредоточиться сложно.
Он передает мне записку. У него аккуратный, убористый почерк. Без завитушек: буквы ровные, почти печатные.
«Пойдем смотреть “Грязные танцы”?»
Я бросаю взгляд на миссис Уайт, но та сидит за столом, погрузившись в учебник, и не смотрит на класс.
«Ага. Завтра в девять устроит? Можем созвониться и сразу все обсудить. Или лучше потом, после фильма? Мне все равно».
Передаю записку обратно.
«Хм… Если все равно, давай сразу посмотрим вместе? Так удобнее, чем созваниваться. Можно будет сразу придумать, о чем писать в сочинении. Предлагаю собраться у меня. Там будет Сюзи, если тебя это беспокоит. Это наша бывшая гувернантка».
Я перечитываю записку дважды, не веря глазам.
Господин Злой-и-Неприступный предлагает посмотреть кино вместе? Еще и с гувернанткой? Господи… Он до сих пор живет с няней! Я усмехаюсь. Он позвал меня к себе домой. Я думала, мы посмотрим фильм по отдельности, а потом просто обсудим. Мы ведь договаривались!
Я оглядываюсь. Я точно не в параллельной вселенной?
На экране Дороти, но я на нее не смотрю. Просто сижу, пять минут обдумывая ответ, и замечаю, что чем дольше тяну, постукивая по записке ручкой, тем больше Нокс нервничает: дергает ногой под партой, барабанит пальцами по столу. Бросаю на него взгляд. Он наблюдает. Внимательно. Пристально. Косится мельком. Нехотя, будто против своей же воли.
Когда он прикусывает полную губу, по телу пробегает тепло, и сердце подскакивает. Внутри все трепещет и…
«Нет», – пишу я.
«Почему?» – тут же отвечает он.
«Сам знаешь. Ты “акула”. ГЛАВА “Акул”».
«И что? Это просто образ. Людям нужно кого-то бояться. Разве я такой страшный? Я ведь помог тебе поменять колесо».
«Помог. Спасибо! Но нет».
Он выдыхает, пишет ответ и передает мне записку.
«Я подрался с Лиамом. Фингал из-за него. Ничего такого».
Хм. Ну да, футболисты часто дерутся…
«Ты ему наподдал? Из-за чего подрались?» – пишу я в ответ.
Он читает ее и зарывается ладонью в темные волосы.
Я жду ответа, но не получаю его. Более того, Нокс игнорирует меня весь урок, а со звонком подскакивает и практически убегает. Я провожаю его взглядом: он проталкивается через толпу, орудуя широкими плечами, и только машет паре ребят, которые его окликают. Потом я замечаю Тони – она липнет к нему, ухватив за руку. Она не чирлидерша, но ее красота притягивает взгляды и заставляет гадать, что за гены создали настолько совершенного человека. Роскошные золотисто-каштановые волосы, мягкий овал лица, тонкий нос – глаз радуется. Фу…
Нокс останавливается, хмуро смотрит на нее, а потом переводит взгляд на меня.
Я выгибаю бровь.
«Хотел девчонку, которая с радостью поедет к тебе домой, – получай», – читается у меня на лице.
Я показываю ему большой палец. Помедлив, он обнимает ее за плечи. У входа они останавливаются, вынуждая остальных протискиваться мимо, но Ноксу плевать, кому он преграждает дорогу.
Они разговаривают, а я разглядываю его профиль. Точеную линию челюсти, блестящие волосы, которых совсем недавно касалась… Тони скользит рукой по его шее. Поднимает голову, привстав на носочки. Просит о чем-то. Я знаю этот взгляд. Он ей нравится. Очень.
И тогда…
Я вздрагиваю от неожиданности. Перед глазами встает прошлогодняя вечеринка и как Нокс уводит Тони, скользнув ладонью в задний карман ее джинсов.
Но… Так, стоп, погодите-ка!
Сначала я поцеловала Ченса.
Сердце колотится, и я вздрагиваю, когда расплывчатые воспоминания приобретают четкость. Закрыв глаза, сосредотачиваюсь на возникающих образах. Поцелуй Ченса – долгий, глубокий и нежный. Моя реакция на прикосновения его губ, языка. Я так ждала обещанного свидания! Он хотел заехать за мной и отвезти ужинать. Наверное, глупо радоваться такой ерунде, но я не привыкла к роскоши, и именно мелочи трогают мое сердце: тихий дождь, звездные ночи, застенчивые взгляды, листопад, хороший фильм, улыбка Тайлера, шоколадный торт – и свидание со своим парнем.
«Я люблю тебя, Ава», – шепчет Ченс на ухо, придерживая за талию, будто я могу в любую секунду разбиться.
Он поцеловал меня и сказал, что любит, а я напрочь забыла! Охренеть!
Я моргаю.
К тому моменту я уже напилась, но слова горят в памяти. Что я ответила? Не знаю, но, когда подняла голову с плеча Ченса, не поцеловала его, а встретилась с блестящими серыми глазами Нокса Грейсона. Он смотрел на меня, стоя буквально в паре шагов. Так близко, что я могла протянуть руку и коснуться его неулыбчивого лица. Могла разжать стиснутые в кулаки пальцы.
Когда наши взгляды пересеклись, он втянул в себя воздух.
Ченс целовал мою шею, а я дрожала, смотрела на Нокса и видела… Я видела его настоящего. Его гнев, смешивающийся с желанием. Страсть и тоску.
В свете костра он прижал два пальца к губам, а потом послал мне воздушный поцелуй. Тогда зрение туманил алкоголь, но сейчас я вижу, с каким сожалением он отвел взгляд от нас с Ченсом.
А потом обнял Тони, проводил к машине и открыл перед ней дверь. И уехал. А я… Я осталась.
Когда я поднимаю глаза, они все еще стоят на пороге, так и не двинувшись с места.
Он наклоняется к ней, и сердце болезненно замирает. Дыхание учащается. По позвоночнику пробегает тревога.
Хочется топнуть ногой, но я сдерживаюсь.
Хочется крикнуть: «Посмотри так на меня снова!»
Меня толкают в плечо. Потом дергают за руку.
– Ава, ты слушаешь? – доносится мужской голос; вздрогнув, я оборачиваюсь на его обладателя.
– Ну? – рявкаю я на Ченса. Тот давно стоит рядом. Заметив, что цепляюсь за парту, я разжимаю руку и выпрямляюсь. Оглядываюсь. – Где Бруклин?
Он краснеет.
– Уже ушла. Ава… – И замолкает, хлопая ртом.
– Чего тебе? – Снимаю со спинки стула рюкзак. Хочется поскорее уйти и не вспоминать ту ночь, а по нему видно, что он явно пытается что-то сказать.
– Ты меня обидела, – наконец выдает он.
Это еще что такое?
– Я тебя обидела?
Он пытается выдержать мой взгляд, но опускает голову.
– Это невыносимо. Ты здесь всего два дня, а я… – Он замолкает.
– Ты – что?
Он поднимает голову. Мнется, но слова вырываются из него силой. Ему явно тяжело; такое ощущение, что еще немного, и он пошатнется.
– Я не могу перестать о тебе думать.
– И ты говоришь мне это сейчас?
Он кивает. Я выдыхаю.
– Серьезно? Где ж ты был раньше, а? Явно не обо мне думал! Ты бросил меня на вечеринке, а сам убежал трахаться с новой девушкой.
Невероятным образом я говорю тихо, почти спокойно, но ярость таится во мне, в любой момент готовая вырваться на свободу.
Его щеки пылают. Это стыд – по крайней мере, я на это надеюсь.
Обида клубится в воздухе ураганом. Я понимаю, что лучше не лезть к нему, но ситуацию нужно прояснить. Мне этого не хватало. Мы ведь так и не поговорили. Он просто написал мне, и я вычеркнула его из жизни.
– Вот ты мне скажи: как ты мог сначала признаться в любви, а потом оставить меня на вечеринке одну? Будь у тебя яйца, ты бы мне поверил. Но ты трус, Ченс. Бросил меня, как мусор. До сих пор не верю, что я тебе душу открыла… – Я закусываю губу, сама удивляясь потоку слов. Я и правда подпустила его слишком близко. Доверилась. Господи…
Сглотнув, он опускает голубые глаза.
– Прости…
Нет уж. Я перебиваю его:
– Ты жалок. И знаешь, что меня гложет? Вдруг это был ты? Вдруг это был ты? – Голос срывается – совсем чуть-чуть, и я замолкаю.
Он кивает, будто ожидал этого, но все равно судорожно вздыхает.
– Нет. Я на такое не способен. Ты меня знаешь. Я постоянно о тебе…
– Хватит. Пожалуйста!
– Я не могу, Ава. – Он смотрит в сторону дверного проема, где все еще стоят Нокс с Тони. Я вижу их краем глаза. – Нокс был прав, а я ошибался. Прости меня. Ты тоже права. Надо было запретить тебе пить, позаботиться о тебе, забрать тебя с собой…
– Но ты уехал один. Ха!
В чем был прав Нокс?
Он на мгновение закрывает глаза.
– Я впервые оказался в такой ситуации. У меня никогда не было такой девушки. Я даже представить не мог, что кто-то из моих знакомых, моих друзей посмеет тебя тронуть…
– Мне не нужны твои извинения!
– Да знаю я! Меня самого корежит, понимаешь? Но я отреагировал как отреагировал, и этого не изменить! – Он повышает голос, но вокруг никого. Класс опустел, и только бесячая парочка милуется на пороге. Я видеть их не желаю: само присутствие отравляет жизнь. – Я всегда считал себя сильным человеком, а оказывается, что нет, – добавляет он, потирая лицо. – Ава, прошу тебя! – Его грудь вздымается. – Я… я скучал. Постоянно представлял, как ты идешь по коридору. Играл в футбол, а сам смотрел на трибуны и мечтал увидеть тебя. Я сто раз прокручивал в голове ту ночь, но я тоже напился и плохо соображал. Ты убежала танцевать с ребятами, а я увидел просто девчонку на первой вечеринке «Акул», бросившую меня ради кого-то получше. Я поступил неправильно. Распустил нюни, как ревнивый мудак. А ты из-за меня пострадала.
В горле встает ком, но я сглатываю его. Ченс закрывает глаза.
– Скажи, что мне делать, и я все исправлю!
Нахмурившись, я оглядываю его. Смотрю на песочные волосы, пышные и густые, в которые я зарывалась пальцами после игры, убирая со лба мокрые пряди. На сильные руки, которыми он крепко меня обнимал. Вспоминаю записки, которые он оставлял в шкафчике. «Ты такая красивая». «Я твой – только попроси». А потом: «Ты постоянно мне снишься». О, вот эта записка меня добила! Как же приятно было думать, что я нравлюсь ему… Я представляла, как мы вместе отпразднуем выпускной, поступим в университет, как я выйду к нему в белом платье. Что со мной стало? Дура! Забыла, что в жизни нет места пони и радугам.
– Я понимаю, что уже ничего не исправить…
– Молчи. Просто молчи. Держись от меня подальше, и я к тебе даже близко не подойду, обещаю.
– Но я не хочу…
– Зато я хочу!
Он вздрагивает, хочет сказать еще что-то, но опускает голову и проходит мимо.
Грудь вздымается. Вдох… Выдох…
Звенит звонок, и кабинет наполняется учениками. Я бросаюсь к двери, но натыкаюсь на Нокса и Тони.
Какого хрена они до сих пор здесь? Идите отсюда!
Она прижимает его к стене, красными ноготками скользя по груди, и озабоченно разглядывает синяк. Нокс ловит мой взгляд; он слышал наш разговор с Ченсом. Видел все представление, устроившись в первом ряду. Специально? Возможно. Такое ощущение, что у Нокса на все есть причина.
Я уже собираюсь пройти мимо, но останавливаюсь и оборачиваюсь. Сверлю его взглядом, игнорируя Тони.
– Завтра в семь. Буду ждать у входа в библиотеку Вандербильта. Посмотрим фильм там. У меня есть читательский билет, я в прошлом году там занималась.
– Хорошо, – тихо говорит он, изучая мое лицо, будто пытаясь понять, все ли в порядке. Он отодвигает от себя Тони – буквально надавливает на плечи, пока та не начинает мило пыхтеть. Зыркнув на меня, она шепчет ему что-то на ухо – я слышу слово «трибуны». Но он качает головой, и я усмехаюсь.
Тони уходит, покачивая бедрами. Я провожаю ее взглядом, но когда отворачиваюсь, натыкаюсь на серые глаза Нокса.
– Перекусим перед фильмом? – спрашивает он.
– Нет. Мы же не на свидание идем!
– Да, но у меня будет бурчать в животе, а в библиотеке нужно соблюдать тишину. И мне лучше поесть после тренировки, а то станет плохо.
Какой же он… блин!
Я упираюсь рукой в бедро.
– Как рассказать про фингал – так это из тебя силком тянуть. А как дурацкий фильм смотреть вместе, так это сразу! А теперь ты еще и поесть хочешь?
– А почему нет? Это же просто перекус! Можем пойти ко мне, Сюзи приготовит ужин.
Нет уж, не пойду к «акуле» домой!
– Ладно. Встретимся в закусочной Лу, оттуда доберемся на машине. Это ресторан в Нэшвилле, на улице Вязов. Доволен?
– Всего-то соберемся и посмотрим романтическое кино ради сочинения, – усмехается он. – Забились, Тюльпан!
– Увидимся, Злой-и-Неприступный, – говорю я и ухожу.
«Вот зачем согласилась?» – проносится в голове.
Это все Ченс виноват! Ченс и его идиотское извинение.
Или воспоминание о том, как Нокс смотрел на меня.
Ой, да какая разница?
Выкинув Нокса из головы, ускоряю шаг и бегу по коридору. Черт! Опаздываю на английский. Но мистер Бэнкс старенький, начинает урок не сразу. Может, успею пробраться на заднюю парту. Пока я мчусь по коридору, натыкаюсь на Брендона Уилкса из футбольной команды – мускулистого парня с непослушной копной рыжих волос. Заметив меня, он замедляет шаг. Косится, а потом оборачивается и идет спиной вперед, сверля меня черными глазами.
– Поняла, крыса? Ты нам тут не нужна!
– Урод, – бормочу я и прохожу мимо.
А когда вижу свой шкафчик, то понимаю, что он имел в виду. На серебристой дверце красуется черная надпись «СВАЛИ ШЛЮХА».
Во рту пересыхает. К горлу подступает тошнота.
Опять это слово. Опять это сраное слово!
За спиной раздается смех.
Сколько бы ни прошло времени, они не забудут, кто я и что со мной случилось…
Забудь. Хватит жалеть себя. Хватит!
Дрожащими руками я открываю шкафчик, достаю учебник и захлопываю дверцу.
А когда оборачиваюсь, Джолин смотрит на меня сверкающими глазами. Вскидывает руки, словно сдаваясь.
– Спокойно! Это была не я, хотя послание одобряю.
Снова звенит звонок. Мы опаздываем.
Джолин не спешит. Так и стоит, улыбаясь.
Я киваю в сторону шкафчика.
– Думаешь, мне обидно? – ОЧЕНЬ. Одиночество накрывает с головой, и я стискиваю кулаки. – Я тебя умоляю! Какой кошмар! Не такой, конечно, как изнасилование – оно-то похуже будет. А тут даже запятой не хватает. Прискорбно… Писал, видимо, совсем идиот.
– Не лезь к футболистам, Ава! – кричит она мне в спину, когда я ухожу. – И я не только про Лиама, но и про Нокса. Он наш. Не забывай!
Да как я забуду?
На дрожащих ногах добираюсь до кабинета миссис Кармайкл. Бесцветным голосом, уставившись на цветастую блузку, сообщаю о надписи, и она бормочет что-то себе под нос.
– Ох, какой ужас… Ну и дети пошли! Бедняжка… Я вызову клининг, и они обязательно все сотрут…
Слова, слова, слова!
Она выписывает мне пропуск, и я тут же бегу в туалет и прячусь в последнюю кабинку. Поджимаю ноги, чтобы никто меня не заметил. Живот болит, и я сдерживаю рвотные позывы.
Набрав номер начальной школы, прошу позвать доктора Риверс. Она отвечает не сразу, но мне плевать: я жду, и когда по ту сторону трубки раздается ее голос, прошу поговорить с Тайлером. Она отказывается; говорит, нельзя отрывать учеников от занятий, чтобы поговорить по телефону. Я отвечаю, что мне нужно услышать его голос, хоть на минутку: «Пожалуйста, ну пожалуйста, дайте мне с ним поговорить!» – а потом признаюсь, что не смогу найти в себе силы вернуться в класс, пока его не услышу. Она долго молчит, а потом до меня наконец-то доносится голос Тайлера. Доктор Риверс что-то ему объясняет, слышится возня, а затем брат тонким голосом здоровается со мной по телефону, и я закрываю глаза.
– Ну как первый день, мелочь? – Голос дрожит, но я хотя бы могу говорить.
– Офигенно! – Даже через телефон я слышу его улыбку. – У нас сейчас окружающий мир. Нас разбили по парам и дали такой огромный кусок бумаги, на который нужно было лечь и обвести друг друга! А теперь дали нитки – мы сделаем из них кровеносную систему! Согласись, круто? – вздыхает он.
– Очень!
Мы болтаем долго – значительно дольше обещанной доктору Риверс минуты, договариваемся вместе поужинать тако, которые принесет Пайпер, а потом Тайлер возвращает директору телефон. Та спрашивает, точно ли у меня все в порядке и не нужно ли позвонить мистеру Траску, а я вру и говорю, что все хорошо. А затем вешаю трубку и трогаю щеки. Они сухие, что хорошо. Господи, я так не хочу плакать!
Только не здесь, в этом богом забытом месте.
Выхожу из кабинки и смотрю на себя в зеркало. Бледная, тощая. Темные круги под глазами. Черные волосы. Практически гот, если бы не яркая форма. Достав из сумки алую помаду, я крашу губы и изучаю свое отражение. Ради Тайлера я готова быть сильной. Готова пройти до конца этот мерзкий, кривой путь. Потому что рано или поздно он сменится другим: легким, ровным и идеальным.
– Ты же не будешь обращать внимание на этих придурков, да, Ава? – говорю я испуганной девушке в зеркале. – Нет. Я не сдамся. Только трусы сдаются.
Выхватив маркер, я оставляю на стене небольшое послание, украсив его сердечками.
Затем выхожу и иду на урок.
Глава 11
Нокс
Я нервничаю, подъезжая к закусочной Лу. При мысли об Аве сердце рвется из груди, и это тревожит. Перед глазами – Ченс, его неловкие извинения и то, каким влюбленным взглядом он на нее смотрел. Черт! Давно пора было к ней подойти, но я не удивлен, что Ава его отшила. Учитывая, что с ней случилось и как он ее подвел, подозреваю, прощением здесь даже не пахнет.
Да, я воздвиг вокруг себя стены, но и она тоже.
Она – эпицентр бури, и ураган боли бушует вокруг.
Опустив козырек, я смотрю в зеркало, приглаживаю чистые после душа волосы, стараясь смягчить правую сторону лица. Ну была не была! Я выхожу и на мгновение останавливаюсь перед стеклянной дверью, оглядывая себя в отражении. Джинсы и обтягивающая рубашка, подчеркивающая руки, – на месте. Туалетная вода, которую она якобы ненавидит, а на самом деле любит, – тоже.
Не на свидание идешь, придурок!
Ага.
Тогда почему меня трясет от волнения?
Ладони мокнут от пота, когда я открываю дверь забегаловки, расположенной в самом паршивом районе.
За прилавком сидит крупный бородатый мужчина в заляпанном белом фартуке. Он хмурится, пристально глядя на меня.
– Столик в углу.
Я киваю. Он явно про меня знает и не испытывает восторга. Ну ничего, ничего… Я здесь не ради него, и я его понимаю.
Не сдержав нетерпения, прохожу вглубь закусочной и сажусь на красный диванчик напротив Авы. Мы уже виделись в школе, но контрольная по «Волшебнику страны Оз» не оставила времени на разговоры. Обедала она с Пайпер и Уайеттом, заняв место как можно дальше от столика «акул». Я наблюдал за ней весь перерыв, а когда Дейн спрашивал, что со мной такое, делал вид, будто вовсе не отвлекаюсь.
Сейчас на ней потертые шорты и желтая футболка Sex Pistols, и от ее красоты щемит в груди. Длинные волосы мягко ниспадают на плечи, и на мгновение становится жаль, что она перекрасилась. Черт, мне так нравятся ее волосы! Какой же я идиот…
– А ты рано. Не терпится приступить? – бормочет она, отодвигает ноутбук и поднимает голову.
Кашлянув, осматриваю закусочную. Потрескавшийся линолеум, синие стены, на которых не помешало бы освежить краску, старые диванчики и потускневшие металлические салфетницы рядом с бутылками кетчупа и горчицы. Темный узкий коридор ведет к туалетам. Не самое идеальное место для первой встречи наедине, но что поделать…
Я устраиваюсь, вытянув ноги. Задеваю ее под столом, и она незаметно отодвигается, пока я извиняюсь.
– Ага. Но ты все равно пришла раньше. Работала?
– Нет. Ходила к Тайлеру в интернат, это рядом. Откуда ты знаешь, что я тут работаю?
Ох, Ава… Чего я только не знаю!
Но я просто отмахиваюсь.
– Как ему «Кэмден»?
Она склоняет голову.
– Ну эй, откуда ты все знаешь?
Я пожимаю плечами и сдерживаю улыбку. Она так свободно со мной общается! С каждым разом открывается все больше и больше. Хочу ли я этого? Сейчас, в этот самый момент, – очень.
– Траск обратился в совет попечителей, а мой отец в него входит. Он упомянул.
И не раз. Неожиданно позвонил в понедельник и неуверенно спросил, действительно ли Ава вернулась. Как член совета он знал, что Траск хочет выделить ей место, и, хотя сам сомневался, все же проголосовал в ее пользу. Видимо, тоже помнил, как Дейн отреагировал на новости о той вечеринке.
– Я так понимаю, ему понравилось?
Она мягко улыбается, и я задыхаюсь.
– Он в полном восторге! От администрации, от учителей, от одноклассников… От всего.
Я мельком пролистываю меню, лежащее рядом с салфетками.
– Ты же поэтому и вернулась? Что, ворвалась в кабинет Траска, похвасталась своим невероятным умом, парочку раз пригрозила, а потом попросила взять брата в школу?
Ава прикусывает губу.
– С чего ты взял?
– У тебя есть яйца. Я бы тоже так поступил. Да и не вижу других причин возвращаться.
Она на мгновение прикрывает глаза, и ресницы трепещут. Мои слова порадовали ее.
– Ничего себе, Нокс! А ты немало времени посвятил изучению моих мотивов. Приятно, что ты обо мне думаешь!
Ага, последние три года.
– Что вам принести? – К нам подходит мужчина, которого я видел за стойкой. Почесав бороду, он кидает на Аву мягкий взгляд, а меня одаривает мрачным.
– Мне бургер с картошкой, Лу, – широко улыбается она. – Только без майонеза. И положи побольше помидоров. Ну, ты в курсе, как я люблю. И еще колу.
Он поворачивается ко мне и хмурит кустистые брови.
– Тебе?
– То же самое. И воду. – Черт, я же терпеть не могу помидоры! Что со мной такое?
Он уходит, перекрикиваясь с девушкой, стоящей за грилем.
– Я ему не нравлюсь.
– Ах, бедный Нокс, у него совсем нет друзей! – смеется Ава. – Я работаю здесь три года. Лу хороший мужик.
– Это радует.
Она склоняется ближе.