Говорят, что, когда человек умирает, а душа отлетает, его тело становится легче. Мелисса не умерла, но я думал, что ее душа отлетела, так как ее тело весило как перышко.
С рассветом отряд снова тронулся в путь.
Теперь они двигались медленнее, поскольку у лесной ведьмы Элисон Гросс не было лошади, а ни один из рыцарей, ни даже Ян с Хиллари не пожелали взять уродливую и тяжелую спутницу к себе в седло или одолжить ей лошадь. Впрочем, преисполнившись надежды на близость цели и тешась сознанием того, что местонахождение этой цели теперь известно, они были полны энтузиазма и оптимизма.
Уложив Мелиссу на кушетку, я услышал, как шины автомобиля Морленда захрустели по снегу.
Это было весьма кстати, поскольку местность становилась все более диковинной и опасной.
Через несколько минут фургон скорой помощи, сверкая огнями, въехал на подъездную аллею. Машина, несомненно, дежурила на улице на случай надобности. В доме появилось еще несколько человек в темной одежде. Они отнесли Мелиссу наверх и уложили в кровать. Я стоял на лестничной площадке — мои глаза горели, а челюсть ныла.
Ян сразу заметил, что вокруг почему-то сделалось светлее и с виду спокойнее по мере приближения к месту, которое до метаморфозы было центром Круга. Горы сменились холмами и долинами, унылые пустоши — лесами и лугами. Но легче от этого не становилось, поскольку самый воздух здесь был пропитан чем-то чужим и пугающим. Краски были необычными, запахи отдавали привкусом ожидания — предвкушением чего-то причудливого и странного, что может произойти в любой момент.
Последовала горячая дискуссия, так как Моралес и Сэндерс отказывались арестовывать меня за нападение и предлагали шерифу, чтобы он сделал это сам.
В перерывах между чудными происшествиями, случавшимися теперь вокруг с частотой появления сорняков в запущенном огороде, путники по большей части молчали. К счастью, ни одно из этих происшествий не требовало их внимания и участия: в основном это были побочные образы, проецирующиеся из других миров: сатиры, гоняющие нимф, да очертания чужих ландшафтов, проступающие сквозь местный пейзаж. Ян наблюдал за этими образами, как за сценами из праздничных представлений-мистерий, которые он так любил смотреть дома, в Грогшире. Они были наполовину миражами, наполовину — реальностью и казались исполненными глубокого смысла. Но Ян не был уверен, что смысл ему не мерещится, да и постичь его был не в состоянии.
— О\'кей, ребята, — уступил он. — Вы слишком близки к этой ситуации, чтобы спорить с вами. — Говоря, он посасывал кровоточащий передний зуб, пострадавший во время потасовки.
— Не обращайте внимания, — посоветовала Элисон Гросс. — Я и прежде видела немало подобного. Просто здесь воздух еще не улегся после всех потрясений. Бояться нечего! Заглядываете себе в другие миры и наблюдаете за тем, как местная живность привыкает к новому образу жизни, а это, надо вам сказать, не так уж легко!
— Что верно, то верно, — отозвался Сэндерс.
С этой мыслью Ян был вынужден согласиться. Хотя земля под копытами лошадей выглядела вполне нормально, горизонт по-прежнему завивался в немыслимые кудряшки. Расположение созвездий изменилось, солнце, как ни странно, по-прежнему восходило утром и заходило вечером там, где ему положено... правда, на месте этого бывшего горизонта теперь лишь клубились облака. То же самое творилось с лунами-кубиками, которые непрестанно вращались в небе, разыгрывая вечную партию в кости.
— Беда с этими безумными местами в том, — продолжала Элисон Гросс, — что в них ни складу ни ладу! Сплошная игра случая! Здесь все импортное! Все-все-все сляпано из лоскутков разных вселенных... Какая-то полоумная мозаика, а не мир! Потому-то так трудно сохранить семью, потому-то я так и держалась за моего возлюбленного Принцерюша!
Я поднялся наверх.
Она вздохнула, но тут же улыбнулась при мысли о том, что возвращается домой и сможет избавиться от ненавистной соперницы.
При дневном свете Элисон Гросс была еще уродливее. Рыцари держались от нее на расстоянии, бдительно поглядывая по сторонам и держа оружие наготове на тот случай, если из кустов выскочит химера, лев, тигр или медведь. Но Ян и Хиллари, которых не смущала отвратительная внешность ведьмы, ехали рядом с ней, желая как можно больше услышать об этих диковинных волшебных краях.
Мелиссе дали успокоительное. Ее веки затрепетали, а рука на мгновение сжала мою руку. Я сказал медикам, что ни в чем не нуждаюсь.
— Не так уж много я знаю, как хотелось бы, — на второй день пути ответила она на прямой вопрос, пожевывая стебель какого-то сорняка, который подобрала на обочине дороги. — Вот, Ян, — проговорила она, вытаскивая изо рта большой обслюнявленный кусок и предлагая его юноше. — Чудная травка! Лечит любые болезни! — Элисон подмигнула Хиллари глазом, опухшим от ячменя. — Я знаю все о растениях, которые водятся в Темном Круге, а это — мое любимое. Не хотите попробовать?
Когда я спустился, шериф ушел. Моралес и Сэндерс стояли, уставясь в пол.
Ян отказался.
— Похоже, вы действительно много знаете об этих местах, миссис Гросс. Даже если вы считаете себя невежественной, мы все равно выиграем, если вы поделитесь с нами вашими знаниями.
Элисон Гросс пожала плечами и снова запихнула стебель себе в рот.
— Возможно, я еще разыщу травку вам по вкусу. — Она сплюнула зеленым соком. — Ну ладно. Что вы хотите узнать?
— Кто такая эта Аландра и почему она так важна? — настойчиво спросила Хиллари.
— Господь меня прибери, если я что-то об этом знаю, милочка, — закашлявшись, ответила Элисон Гросс. — По мне, так она просто дрянная девчонка, каких пруд пруди. С виду она из тех, что готовы развлекать кого попало в свободный вечерок. Но я кое-что чую и слышу и могу сказать наверняка, что в этой мерзкой потаскушке есть какая-то магия. Иначе она не смогла бы украсть у меня Принцерюша!
— Нет, я думаю, Хиллари хотела узнать что-то о прошлом этой принцессы, о Рупе Пугаре и вообще обо всем, что происходит в последнее время в Темном Круге, миссис Гросс.
— О-о-о, эта ужасная голова! — простонала ведьма, передернувшись от омерзения. Наутро после того, как Элисон присоединилась к отряду, она встретилась с головой Пугара лицом к лицу. Черный Властитель был, по-видимому, доволен, что их полку прибыло, но Элисон невзлюбила Пугара с первого взгляда. — От головы без тела добра не жди, попомните мои слова! Впрочем, я слышала о Рупе Пугаре и раньше, и о Хырце Моргшвине тоже слышала. Два сапога пара: оба — Черные Властители, оба много лет сражаются за власть над этой землей. Недавно победили. Но вы правы... в последнее время стало твориться что-то непонятное. — Элисон вздрогнула всем своим массивным телом, ее спутанные космы рассыпались по плечам.
— Вы должны понять, миссис Гросс, — сказал Ян, — что мы с Хиллари до недавних пор жили за пределами Круга. Мы всего лишь обычные люди, а все эти истории о волшебниках и магии для нас просто сказки.
Элисон Гросс понимающе кивнула.
— Конечно... странно это все, — согласилась Хиллари, — но дело вроде бы проясняется... посмотреть, например, что сталось с лунами!
Ян рассеянно покачал головой.
— Домой хочется...
— А я как раз домой и возвращаюсь! — весело воскликнула Элисон Гросс. — Конечно, с вашей любезной помощью. Скажите, — продолжала она, нащупывая под рваным платьем Хрустальную кишку, — не хотели бы вы еще раз взглянуть на мой дом? А может, нам удастся и в будущее заглянуть. Сегодня с утра я отлично сходила по-большому, что предвещает хорошие события!
Ян и Хиллари торопливо заверили ее, что верят на слово предзнаменованиям ее кишечника.
Путники ехали дальше по диковинной земле, полной контрастов и светотеней. Странные видения по-прежнему мелькали в воздухе, словно обрывки снов. Необычные существа то и дело выглядывали из-за деревьев и скал. На отряд они не нападали: метаморфоза, постигшая эти магические края, заставила их на время пренебречь своими обязанностями чудовищ.
Ян постоянно чувствовал то недомогание, то беспокойство, и привести его в норму могла только Хиллари. Время от времени он даже стал уступать свою лошадь Элисон Гросс, поскольку пешком ему было идти легче.
— Помнишь, Хиллари, — сказал он вечером на третий день после встречи с Элисон Гросс, — как мы любили слушать все эти чудные истории об отважных путешественниках и славных рыцарских походах? Но почему-то ни в одной из них не говорилось, как неуютно и тяжело в таких походах.
Голова Яна лежала у Хиллари на коленях. Хиллари наклонилась, взглянула ему в лицо и ответила:
— Но там не говорилось и о том, что в походах легко и уютно, Ян. По-моему, и без слов было понятно, что путешествовать — дело трудное.
— Но, понимаешь, все эти истории... — сказал Ян, взволнованный тем, что ему наконец удается подыскать слова для выражения своих смешанных чувств, — понимаешь, они звучали так прекрасно... даже смерть казалась прекрасной, а боль если и была, то быстро прекращалась. Но в действительности оказывается, что поход — скучное и утомительное занятие! Я даже слышал сегодня, как рыцари жалуются на тяготы пути.
— Думаю, к этому можно привыкнуть, Ян, — возразила Хиллари.
— А ты уже привыкла? — спросил он.
— Я здесь с тобой, Ян. Мы делаем важное, достойное дело. Разве этого недостаточно? — Отсвет костра озарил ее лицо и рыжие волосы; сейчас она казалась старше своего возраста. — Или тебе кто-то пообещал, что твой жизненный путь будет усыпан лепестками роз? По-моему, Ян, ты должен только благодарить судьбу!
— Благодарить?! Ты что, с ума сошла, Хилли? Мы в самом центре этого дьявольского Темного Круга! Наш родной Грогшир превратился в черт знает что! За что же мне быть благодарным?!
Хиллари улыбнулась:
— За то, что у нас есть цель. У нас есть миссия, Ян. Нам есть к чему стремиться, впереди нас ждет нечто ценное, правильное и... ну, доброе. Наша жизнь обрела смысл. — Она ласково провела пальцами по его волосам. — Кроме того, я рядом с тобой, дурачок. Как же мне не благодарить судьбу? Не спорю, я тоже скучаю по уюту и удобствам. Я скучаю по маме, отцу и своему дому. Я устала путешествовать, а до принцессы Аландры мне и вовсе нет дела. Но все равно я не считаю себя несчастной. И мне кажется, что ты придаешь своим жалобам слишком много значения!
— Ну, мне есть на что жаловаться, — заметил Ян.
— Если тебя интересует мое мнение, Ян Фартинг, то, по-моему, это просто дурная привычка. Тебе нравится слушать собственное нытье. Иди-ка ложись спать, иначе завтра мне придется выслушивать, как ты устал.
Ян неохотно поднялся и поплелся к своему спальному мешку.
Когда он уже начинал засыпать, Хиллари сказала:
— Между прочим, Ян... только не смей задирать нос! Ты действительно меняешься.
— М-м-м... О чем ты, Хилли? — пробормотал Ян, раздраженный, что его отвлекают от погружения в дрему.
— Возможно, здесь замешано какое-то волшебство, Ян... точно не знаю, — тихо ответила Хиллари. — Но поверь, твои черты лица становятся более правильными. И тело — стройнее. И прочие мелочи... Похоже... ну, мне кажется, что отправиться в этот поход тебе было предназначено самой судьбой. И чем ближе ты подходишь к тому месту, где тебе положено быть, тем красивее ты становишься. Ты ведь всегда хотел быть похожим на других людей, Ян. Так что подумай об этом. Возможно, когда все это кончится, твоя мечта исполнится.
— Ага, как же! И рак на горе свистнет, — проворчал Ян.
Но сердце его радостно забилось. Неужели он, Ян Фартинг, сможет стать красивым? Возможно ли это? Надо признать, что рыцари, во всяком случае, стали лучше понимать его речь. Не исключено, что Хиллари права, хотя все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Кроме того, такие мысли пугали его. Почему-то они были страшнее любых приключений, которые встретились ему на пути в этом походе.
Ян Фартинг будет стройным, избавится от колченогости и горба, от уродливой физиономии и шишек на голове, может быть, даже станет немного выше ростом...
Удивительно, невероятно и страшно подумать!
Он не мог долго размышлять на эту тему, она была чересчур мучительной для него. Ян Фартинг изменится? Станет настоящим героем?!
Нет, это просто чушь. Такого просто не может быть. Ян Фартинг — дурак, калека и ошибка Господа Бога. Такова его роль в этой жизни. Приемные родители учили его, что каждый человек должен найти свое место в мироустройстве, исполнять свой долг и не поддаваться на соблазны дьявола...
Дьявол... В последнее время Ян нечасто задумывался о дьяволе: у него было слишком много других, более насущных забот. Но сейчас образ надменного мятежника, изгнанного с Небес, целиком поглотил его воображение. Впервые за все время Яну подумалось, что, позволив всем этим невероятным событиям управлять его жизнью, он поддался какому-то соблазну. Темный Круг, безусловно, так и кишел демонами. Ян видел их жуткие морды в туманных картинах миражей и представлял себе, как они заглядывают в его мысли и смеются над этим ничтожеством и убожеством, которое они, эти прислужники самого Сатаны, поглотят при первом же удобном случае.
Что, если это и есть разгадка всех безумных событий последних дней? Что, если все это — часть сатанинских планов... Конец света?
Но эта мысль ничего не объясняла и лишь повергала Яна в смущение. Дело в том, что, вопреки религиозному воспитанию, которое он получил в Грогшире с малолетства, все, что Ян видел, слышал и испытывал за свою жизнь, никоим образом не вязалось с католической картиной мира.
Впрочем, возможно, его разум был чересчур ограничен, чтобы постичь всю эту премудрость. Где-то в глубине его души, за всем этим смущением и растерянностью, робко теплилась искорка осознания: замысел Господа должен осуществиться!
«Господи! — взмолился про себя Ян Фартинг, чтобы хоть как-то успокоиться и задремать. — Помоги мне избавиться от всех этих напастей, помоги вернуться в мою уютную сапожную мастерскую, и я никогда впредь не совершу подобной ошибки!»
Но в ответ ему раздался тихий, едва различимый шепот, чрезвычайно напоминающий собственный голос Яна:
— Заткнись и спи! Будешь думать дальше — начнется размягчение мозгов.
Глава 7
Хотя по сторонам от дороги, по которой направили путников Эдисон Гросс и Руп Пугар, опасности и ужасы попадались на каждом шагу, первое приключение, потребовавшее от рыцарей проявить боевую готовность, произошло только наутро четвертого дня.
В конечном итоге это приключение оказалось до невозможности гадким.
Небеса, похоже, начинали успокаиваться, причудливая игра светотеней и звуков сходила на нет, диковинные существа встречались все реже: казалось, местные обитатели поняли, что жизнь продолжается, несмотря на потрясшие всех перемены.
Птицы заливались веселым щебетом, в воздухе разлилась весенняя свежесть, присутствие магии уже не так сильно обременяло путников. Настроение рыцарей существенно приподнялось. Они позавтракали, перебрасываясь шутками, оседлали отдохнувших за ночь лошадей и пустились навстречу своей судьбе.
Хиллари приободрилась настолько, что даже принялась напевать песенку; Элисон Гросс стала подтягивать ей, добавляя собственные слова. Даже Пугар, когда его вызвали в очередной раз, по-видимому, пребывал в хорошем расположении духа. Правда, слова он выговаривал не очень четко, словно находился в подпитии, а фразы перемежал икотой и рыгающими звуками, заверяя собеседников, что это всего лишь помехи в магических волнах.
Только Ян все никак не мог избавиться от беспокойства. Впрочем, он всегда о чем-то тревожился, поэтому рыцари лишь подняли его на смех, когда он поделился с ними своими дурными предчувствиями.
— Какое счастье, что прежде мы тебя не понимали, — сказал сэр Оскар Корноухский и, звякая кольчугой, повернулся к Яну с широкой ухмылкой на своем круглом лице. — Твой корявый череп битком набит пессимизмом, Ян Фартинг! Выше нос, дружище! Лучше подпой своей подружке!
— Вот-вот, — подхватил сэр Мортимер Щитсон, почесывая усы и тоже улыбаясь. — Мы тут с ребятами как раз рассуждали о том, что, помимо славы и всего прочего, в конце этого похода нас ждет целая груда сокровищ. Эта принцесса Аландра наверняка очень богата и вознаградит наши старания по заслугам!
— Верно! — согласился сэр Годфри, хотя глаза его как-то странно блеснули. — Ибо разве такая прекрасная дева может оказаться скупой? Но щедрее всех буду вознагражден я, ибо я буду главным ее спасителем, если, конечно, Ян не помешает! — Рыцарь бросил на Яна взгляд, полный ревнивой ярости, и Яну в его угрюмом настроении вдруг почудилось, что Годфри не шутит.
— Чушь и бред! — бодро провозгласила Хиллари, смерив рыцаря испепеляющим взглядом. — Не смей винить Яна в том, что он тогда не помог этой принцессе! Неужели ты не понимаешь, Годфри, что, не будь Яна, могло бы произойти что угодно другое! Ведь норхи и так гнались за ней по пятам и уже настигали ее. Неужели ты думаешь, что она успела бы домчаться до Грогшира? И потом, скажи на милость, как бы тебе удалось с ними разделаться в одиночку? Насколько я понимаю, эти норхи не такие уж слабаки!
— Послушай, девчонка, — проворчал сэр Годфри, — мастер Фартинг уже почти избавился от своего косноязычия, и мы способны понимать, что он говорит, так что в твоих услугах мы уже не нуждаемся. Не забывай об этом и знай свое место!
— Эй, Пинкхэм, на твоем месте я бы попридержал язык, — сказал сэр Оскар. — Думаю, что не ошибусь, если от лица всех рыцарей скажу, что мы успели привязаться к Хиллари. Мы ее полюбили и готовы защитить от любой опасности. Поэтому хоть ты и глава отряда, но не смей угрожать нашим друзьям... особенно когда они говорят разумные вещи! Никто не пытается оспаривать твое право на руку и сердце Аландры Достославной! Так почему же ты заранее пытаешься отстаивать его? Слова малышки Хиллари не могут нанести вреда твоему тщеславию, и не забывай, что для успешного завершения похода тебе нужны все мы до единого.
— Золотые слова! — поддержал Оскара другой рыцарь.
Сэр Годфри еще немного поворчал, но возразить было нечего. Поэтому он лишь надулся, предоставив остальным петь и веселиться.
И в тот момент, когда Хиллари попросила Яна сочинить песню об Элисон Гросс, на дороге у путников встал огромный тролль. Ростом он был в добрых четыре ярда, а тело его было крепким и мускулистым, как у самого могучего рыцаря, но только, естественно, в куда большем масштабе.
Зазвенели мечи, стрелы легли на тетивы арбалетов. Рыцари мгновенно приготовились к сражению.
— Привет вам, храбрые путники! — воскликнул тролль на удивление высоким и писклявым голоском, слегка шепелявя. — Я услышал, как вы поете, и рискнул показаться, чтобы пожелать вам удачи.
— Боже, какая громадина! — пробормотал сэр Рональд Кроватт. — Голиаф ему и в подметки не годится. — Рыцарь поднял арбалет повыше, но сэр Годфри, остановившийся с ним бок о бок, положил руку на плечо рыцаря.
— Опустите оружие, ребята. Давайте послушаем, что хочет сказать нам этот великан.
— Он не великан, а тролль. Да вы только посмотрите на его морду! — сказала Элисон Гросс. — Он уродлив, как Адамов грех! А великаны — смазливые парни.
— Верно, — согласился тролль. — Я действительно тролль, точнее — Дж-Р-Р-Р Троллькиен. — Тролль поклонился церемоннейшим образом, а когда выпрямился, то его морщинистое грубое лицо, покрытое бородавками и кустиками черно-бурой щетины, сморщилось еще пуще от широкой улыбки. — К вашим услугам. Простите меня, любезные путники, что я напугал вас своим неожиданным появлением. Я понимаю, что вид мой внушает тревогу и опасения. Но уверяю вас, что не желаю никому зла. И вообще не вооружен. — В доказательство он развел пустыми шишковатыми ладонями. — Более того, скажу вам честно и откровенно, что у меня нежная и чувствительная душа. Я живу здесь, в глуши, со своей женушкой в небольшом коттедже. Мы не так уж часто общаемся с внешним миром, поэтому события последних нескольких дней чрезвычайно обеспокоили нас. Я рискнул встать у вас на дороге, чтобы спросить: не знаете ли вы, что послужило причиной этой ужасной катастрофы?
Тролль был одет точь-в-точь как деревенский сквайр: рыжеватые вельветовые штаны и жилет и куртка из такого же материала с коричневыми заплатами на локтях. Под тяжелым подбородком тролля красовался огромный красный галстук-бабочка, а в руке у него была трость, с какими сквайры прогуливаются по лугам и рощам. Так что ужас, который навевали его уродливое лицо и лохматая копна волос, смягчался цивилизованным костюмом, скромной и деликатной манерой речи, а также дружелюбной улыбкой. Цветок подсолнуха, торчавший из петлицы, лишний раз подчеркивал благодушие и миролюбие этого создания. Лишь время от времени мелькавшие за губами огромные клыки (в сочетании, естественно, с комплекцией и безобразной внешностью) напоминали о том, что перед ними был все-таки тролль.
По мнению Яна Фартинга, этого парня следовало как можно скорее спровадить в мир иной. Но остальным путникам, за исключением, пожалуй, Элисон Гросс, тролль показался симпатичным.
— Честно говоря, господин Троллькиен, мы бы и сами хотели знать эту самую причину, — ответил сэр Годфри на его вопрос. — Но мы ни в чем толком не уверены, правда, ребята? Кроме того, чтобы обсудить эту проблему с вами подробно, понадобилось бы слишком много времени. Впрочем, могу сказать вам одно, сэр: мы пустились в путь, чтобы навести порядок в мире, а лично я еще и для того, чтобы добыть себе в жены прекрасную деву, руки которой я достоин как самый доблестный из рыцарей.
— Опаньки! Йо-хо-хо! Ура-ура-ур-р-р! Рыцарский поход, настоящий, замечательный поход! — завопил Дж-Р-Р-Р Троллькиен, и толстые узловатые пальцы его принялись взволнованно мять крахмальный воротничок рубашки, извиваясь, словно гусеницы, торопящиеся стать бабочками. — Ох, до чего же мы с женушкой обожаем рыцарские походы! Лет сто назад мы развлекали короля Пеллинора, который все гонялся за своим Зверем Ыкающим. А мой прапрапрапрадед угощал чаем с пирожными самого сэра Галахада, когда он шел на поиски Святого Горшка.
— Вы хотите сказать — Святого Грааля? — поправил его сэр Годфри.
— Нет-нет, то было гораздо позже. Не думаю, что вы слышали историю этого давнего похода. Но какой отличный оказался Горшок! — Большие красноватые глаза тролля внезапно вспыхнули, словно ему в голову пришла замечательная идея. — Скажите мне, добрые люди, вы, наверное, устали? Мой коттедж тут недалеко, за поворотом, рядом с большой поляной. Женушка наверняка печет сейчас огромный пирог, а еще у нас свежие пшеничные лепешки, горячий чай со сливками, масло и джем. Вы просто обязаны заглянуть к нам ненадолго и отдохнуть! Я бы даже пригласил вас остаться на ночлег, но у нас не хватит места для такой большой компании. Однако попить с нами чайку и рассказать о ваших приключениях вы непременно должны! Такие первосортные рыцари заслуживают достойного отдыха среди скитаний и злоключений! Прошу вас, не отказывайтесь!
Вид такого огромного и устрашающего тролля, горевшего желанием сделать путникам что-нибудь приятное, буквально потряс рыцарей. Дж-Р-Р-Р Троллькиен выкатил налитые кровью глаза, жирный подбородок его затрясся, а улыбка, обнажившая на удивление белые зубы, растянулась до самых ушей — больших, остроконечных, порозовевших по краям от возбуждения.
— Что скажете, ребята? — спросил сэр Годфри, обводя взглядом своих спутников. — На мой взгляд, это вполне любезное предложение не менее любезного и гостеприимного хозяина, осознающего благородство и высокую миссию нашего рыцарского похода.
— Да! — согласился сэр Мортимер Щитсон. — От чашки чая я бы не отказался, а от одной мысли о домашней пище у меня начинает урчать в желудке.
Остальные рыцари одобрительно закивали.
— Но откуда нам знать, что этот тролль — мирный тролль? — проворчала Элисон Гросс.
— Разве я попытался требовать с вас плату за проезд по моей дороге? — возразил тролль, не переставая ухмыляться. — Я не пошлинный тролль, мадам, да и вообще во мне нет ни крупицы пошлости. Уверяю вас!
— Кроме пошлинных троллей, есть много других разновидностей, мистер, — возразила ведьма.
— Да, и вы своими глазами убедитесь, что я не тролль-бус, ибо ни бус, ни усов у меня нет и по шумным городским улицам я не езжу. Более того, я не тролль-троечник — мои таланты в полумертвых языках были удостоены великих наград.
— Тогда кто же вы? — сварливым тоном осведомилась Элисон.
— Я тролль-трулляляй, а значит, я тролль, избравший себе достойную роль! — заявил Дж-Р-Р-Р Троллькиен с учтивым поклоном, прижимая шляпу к груди. — Ну же, пойдемте, друзья! Мы с женушкой любим приятное общество.
— Что-то я не уверен, стоит ли нам соглашаться, Годфри, — проговорил Ян, наклонившись к уху предводителя отряда. — Какого черта лезть в логово этого бегемота по доброй воле? Зачем искать приключений себе на задницу?
Тролль нахмурился в первый раз с начала разговора, что придало его физиономии совершенно ужасный вид.
— Зарубите себе на носу, сударь, что я не логовищный тролль! Я ведь уже объяснял вам, что мы с женушкой живем в славном уютном коттедже. — Он снова улыбнулся. — Кстати, джентльмены, я не говорил вам еще, что сам делаю великолепное домашнее вино из ромашек? Это предмет моей заслуженной гордости! Превосходная выпивка! А какая крепость!..
— Вот что я тебе скажу, Ян, — с непреклонной суровостью в голосе произнес Годфри. — Ты со своей подружкой можешь оставаться здесь. Считай, что я не понял ни слова из твоей болтовни. Итак, ведите нас к своему жилищу, мистер Актер... прошу прощения, мистер Тролль, Играющий Роль. Мы с удовольствием попьем чаю с вами и вашей женушкой. Но учтите, у нас мало времени. Скоро нам придется покинуть вас и продолжить наш славный рыцарский поход.
— Ну конечно же, я все понимаю! — в полном восторге пропищал радушный Дж-Р-Р-Р Троллькиен, и жирное брюхо его всколыхнулось, как пудинг. — Мы с женушкой быстро подготовим угощение, можете не сомневаться. — Тролль снова расплылся в улыбке до ушей. — Вот увидите, вы не пожалеете!
— Не знаю, что и думать, Хилли. Как ты считаешь? — спросил Ян, увидев, что тролль повернулся и вприпрыжку двинулся по тропе, сделав рыцарям знак следовать за ним.
У Хиллари заблестели глаза.
— Чай! — жалобно проговорила она. — Пирожные!
Запасы лакомств в их дорожной сумке давно уже исчерпались, и в перерывах между песнями Хиллари то и дело возвращалась к разговорам о сладких бисквитах, конфетах и пирожках.
— И кто знает, какие восхитительные леденцы могут водиться в этой цивилизованной части Темного Круга! — Она говорила с таким энтузиазмом, что можно было подумать, будто отправиться в этот поход ее побудило в первую очередь стремление открыть новые шедевры кулинарного искусства. — Ян, может быть, они даже дадут нам с собой немного на дорожку!
Ян понял, что от нее не добьешься ничего разумного. На сердце у него по-прежнему было тяжело, его мучили дурные предчувствия.
— А что скажете вы, Элисон? — спросил он.
— Не знаю, как вы, мой мальчик, — ответила лесная ведьма, — но я бы следила за этим пакостником в оба. Глаз бы с него не спускала!
И в подтверждение своих слов она достала из кармана маленький перочинный ножик.
Глава 8
Прекрасная принцесса восседала на самоцветном троне в замке, который, в свою очередь, восседал высоко на вершине горы. Это был отнюдь не обычный, а самый настоящий магический замок, казавшийся естественным продолжением голых скал. Его зубчатые башни напоминали вздымающиеся из пола невидимой пещеры сталагмиты, по стенам змеились прожилки обсидиана. Какова была истинная природа создавшей и охранявшей его магии, никто наверняка не знал, но поскольку в Темном Круге все было волшебным, то и этот замок не мог обойтись без чар. Самой же любопытной особенностью этой величественной горной твердыни было полное отсутствие всяких лестниц, ступеней, подъемников, лифтов и вообще каких бы то ни было средств добраться к месту, где она гордо возвышалась над окрестными неприступными скалами.
Однако вернемся к нашей принцессе.
Принцесса Аландра Достославная в действительности была королевой Аландрой Моргшвин, супругой ныне здравствующего Черного Властителя Хырца Моргшвина. Если еще точнее — беглой супругой, о чем с удовольствием рассказывала всем интересующимся долго и подробно. Но все это было уже за плечами, а сейчас Аландра сидела посреди огромного роскошного зала, украшенного канделябрами и гобеленами, факелами и узорными коврами — короче говоря, всеми атрибутами роскоши, которые в те времена были характерны для средневековых магических замков.
Принцесса была на удивление хороша собой. Юность и здоровье так и сияли во всех порах ее сливочно-белой кожи, блестели в синих глазах и белокурых волосах, пульсировали в пышной груди и бедрах, обтянутых атласным платьем. Одним словом, она тоже была наделена всеми достоинствами, необходимыми принцессе гуманоидного типа в местах, где сверхъестественные существа составляют большинство населения.
Но что за принцесса без придворных? Поэтому множество придворных старательно ловили каждое желание Аландры, пока она сидела, читая книгу и держа на коленях пушистого золотистого кота. Трудно себе представить более прекрасную аллегорию безмятежности и покоя!
— О боги! — воскликнула эта образцовейшая из принцесс, громко захлопывая книгу и с отвращением оглядываясь по сторонам. — До чего же мне все надоело!
Испуганный кот, взгвизгнув от неожиданности, вскочил на деревянную спинку трона. Шерсть на его спине встала дыбом, образовав хорошенькую гривку.
— Норхи! — плаксиво пропищал он. — Эти жуткие злобные норхи опять явились за нами?!
— Нарки?! Ты сказал «нарки»? — Из груды лохмотьев на полу рядом с троном показались ноги, руки и большие глаза с неподвижным взглядом. — Тьфу, облом какой! Спасайся кто может! — Костлявое существо бочком забилось в темный угол, цепко прижимая к груди прозрачный пакет с бурьяном.
— Интересно, почему это создание называет себя «гиппи»? — вслух полюбопытствовала Аландра. — С кем, с кем, а с бегемотом этого дохляка не спутаешь!
— Не отвлекайтесь, госпожа! — перебил ее кот Алебастр, украдкой озираясь по сторонам. — Я хочу знать, нашли нас норхи или еще нет?
— Ну что ты, дурачок, конечно, нет! — Аландра поднялась, положила книгу (бестселлер Гарольда Роббинса, обнаружившийся в библиотеке Принцерюша) на плюшевую подушечку и принялась расхаживать взад-вперед по залу. — Для нашего хозяина это стало бы слишком волнующим событием, он просто не смог бы об этом умолчать. Норхи не могут взобраться сюда, а мы не можем спуститься! Мы застряли здесь, и я буквально умираю со скуки!
Кот заметно расслабился. Он спрыгнул со спинки трона и лениво свернулся клубком на подушечке рядом с книгой.
— Не смотрите на меня с таким упреком, о Самоцветная Принцесса Радуги! Я неописуемо счастлив здесь и хочу наслаждаться покоем, по крайней мере до поры до времени. Да, конечно, полагаю, что через годик или около того мне снова захочется пошевелить мозгами и поразмыслить о том, как спуститься вниз и отыскать моего хозяина Кроули Нилрема. Но пока что я чувствую себя в безопасности и совершенно доволен такой жизнью, хотя в ней полным-полно всяческой магии и чародейных штучек. В последнее время все шло кувырком. Мне надо забиться в уголок и прийти в себя. Я получил такую возможность, так зачем же впиваться когтями в Судьбу, когда ей вздумалось приласкать тебя и почесать за ушком?
— Ах, так все пошло кувырком?! — воскликнула Аландра, разворачиваясь и тыкая в кота сломанным ногтем. — Но скажи на милость, кто в этом виноват? Разве не ты испортил эту... как ее?.. Доску-Призрак? Ведь с тебя начались все безобразия, разве не так?
— Я же объяснял вам, что в этом нет моей вины! — начал оправдываться кот. — Я оказался всего лишь пешистой пушкой... бр-р-р... пушистой пешкой! Меня вынудила к этому какая-то другая сила, нечто глубинное, тайное и первозданное. — Кот пару раз лизнул лапу, потянулся и зевнул. — А теперь, если вам не нужна эта подушечка, я, с вашего позволения, вздремну.
Щеки Аландры окрасились нежным румянцем.
— Нет уж, позволь! — взвизгнула она, бросилась к коту и схватила его за шкирку. Гневно встряхнув Алебастра, она швырнула его через всю комнату на стол. Задребезжали тарелки, опрокинулись кубки, вино пролилось, а фрукты рассыпались. Кот проскользил по полированной столешнице до самого края и повис, уцепившись когтями за стол. Зеленовато-коричневые глаза его были полны ужаса.
— Караул! Гадкая, мерзкая принцессишка! — завопил он.
Аландра, тут же пожалев о своем поступке, поспешила ему на помощь. Взяв кота на руки, она ласково прижала его к груди и, не переставая извиняться, понесла обратно к трону.
— Прости меня, милый котик, прости! Ты прав, меня действительно избаловали в детстве и у меня чудовищный характер. Не сердись на меня.
— С вами так же трудно уживаться, как с Кроули Нилремом! — проворчал кот, цепляясь за шелковый рукав ее платья и пытаясь оправиться от испуга. — Но, госпожа, я прощаю вас. У меня нет другого выбора!
— Конечно, нет! Меня же просто невозможно не любить! — кокетливо отозвалась Аландра, оставшись весьма довольна собой. — Разве я не прекрасна? Разве я не очаровательна? — Продолжая нежно сжимать в объятиях золотистого кота, она закружилась по комнате в облаке пышных юбок и лент. — О, сколько поклонников у меня было при дворе моего отца! О, скольким надменным юношам я разбила сердце! А какие были балы, какие званые вечера! И танцы, восхитительные танцы!..
Аландра принялась вальсировать, напевая что-то вроде «У Пегги был смешной козел...».
— Госпожа, перестаньте! Пожалуйста... у меня голова кружится! — простонал кот.
Аландра разжала руки.
— Ох, до чего же мне скучно!
Кот шлепнулся на пол и торопливо побежал к трону — там было безопаснее.
— В первый день, когда нас сюда принесли, вы не скучали! — заметил он, снова устраиваясь на подушечке, но время от времени боязливо поглядывая на принцессу. — Помните, как вы сцепились с этой лесной ведьмой? А люди еще говорят, будто мы, коты, устраиваем много шума, когда деремся!
Аландра самодовольно улыбнулась:
— Просто для нас двух дворец был бы маловат. Принцерюш, разумеется, предпочитает мое общество и мои поцелуи. И вообще это ведь всего лишь полоумная бабка, которой дракун вбил в голову, будто из нее выйдет приличная домоправительница.
— И все же на вашем месте я бы держал ухо востро, — предостерег кот. — Не забывайте: она поклялась проделать с вашей головой тот же трюк, что когда-то устроили с головой Иоанна Крестителя.
Аландра с любопытством склонила голову набок.
— Что это значит? Я знаю, что мне присущи некоторые мессианские качества... то есть я, конечно, Ключ и все такое прочее...
— Нет, нет... помните — голова на блюде! — Для наглядности Алебастр провел когтем поперек своего пушистого горла. — Эдакий ростбиф!
— Ах, Саломея! Фи, какая скука! — фыркнула Аландра, раздраженно топнув миниатюрной ножкой. — С этой проблемой мы справимся. Я уверена, что мой герой, сэр Годфри, уже в пути и скоро спасет меня.
— Ш-ш-ш! — прошипел Алебастр. — Упаси Боже Принцерюш услышит! Я в общем-то тоже не прочь выбраться из этого замка, но второй раз падать в Темный Круг головой вниз... бр-р! При моей удачливости я опять приземлюсь на голову тому же норху, это уж точно! — При этом воспоминании кот нервно передернулся.
— Ладно, Алебастр, я тебя ни в чем не виню, — проговорила Аландра, продолжая ходить взад-вперед и не обращая внимания на двух шутов у дальней стены зала, жонглирующих черепами и костями. — Но нужно что-то предпринять, чтобы развеять скуку. Немедленно! Ты не сбегаешь за Принцерюшем? Я не виделась с ним с самого утра. Хочу с ним поговорить!
— Ну почему я?.. — заныл кот. — Вы же знаете, что при виде этого чудища с меня все блохи разбегаются! Точнее, разбегались бы, если б я был блохастым.
Аландра рассеянно помахала рукой.
— Коты быстро находят дорогу. Это всякая собака знает! Кроме того, мне пора посоветоваться с рунами. Пусть придумают, как мне избавиться от скуки.
— Ну хорошо. Я готов на все, лишь бы меня больше не швыряли! — Алебастр спрыгнул с подушечки, грациозно прошелся по ковру и потерся мордой о ноги Аландры в знак кошачьей привязанности. — Ой! Красные башмачки! Они, случайно, не унесут вас обратно в Канзас?
— Не говори глупостей, Тотошка... то есть Алебастр! Это же не сказка, а реальная жизнь! Ну что, отыщешь мне этого проклятого дракуна?
— Вы меня любите, госпожа?
Аландра наклонилась и погладила кота по голове.
— Конечно, люблю, глупый ты мой котик! А теперь иди выполняй мою волю!
Кот золотистой молнией пронесся по залу, прошмыгнув между ног огромной желтой птицы, меланхолично клевавшей кунжутные семечки, и мимо лягушки, игравшей в шашки с существом, похожим на синюю метелку. «Зануды несчастные», — подумала Аландра о придворных, с отвращением качая головой. — Все, на что они способны, — играть в дурацкие игры и распевать считалки. Забавы для сосунков!
Она снова удобно устроилась на троне, который Принцерюш извлек для нее из подвала («А я настаиваю, настаиваю! У каждой принцессы должен быть трон!»), и сняла с пояса кошелек. Ослабив шнурки, стягивавшие мешочек, он заглянула одним глазом в его темные недра.
— Привет, черепушки! Время рок-н-ролла пришло. — И Аландра с силой встряхнула кошелек. Оттуда раздался шум, привычный ропот и ворчание разбуженных сонь. — У меня возникли проблемы, — сообщила принцесса рунам. — Вы, конечно, мне посоветуете потерпеть и поостыть. Так вот — это будет наглость! Так что валяйте что-нибудь пооригинальнее!
Аландра вытащила из кошелька один плоский камешек и по отметинам на нем тут же узнала Орату, часто выступавшую глашатаем всей компании. Принцесса поднесла руну к уху.
— Вы совершенно правы, ваше величество, — согласилась руна чистым, хорошо поставленным контральто. — Но вы буквально не даете нам ни минуты покоя! Мы стали раздражительными и нервными! Мы на грани срыва! Мы не созданы для приключений! Меня преследует предчувствие, что мои знаки вконец сотрутся!
— Если вы не образумитесь, Ората, — сказала Аландра, — я нарисую у вас на обороте крестики и нолики и буду играть вами в шашки!
Руна вздохнула:
— Что ж, ваше величество, чего вы от нас хотите на сей раз?
— Я скучаю, Ората. Я хочу знать, как рассеять скуку.
— Да, это вполне понятно, ваше величество.
— Вы еще не придумали, как мне выбраться отсюда? — спросила Аландра.
— Мы следим за всеми потоками сил, госпожа, как и обещали. Но беспорядки еще не улеглись окончательно, и в будущее заглянуть мы не способны. — Внезапно мешочек вздрогнул, и камешки шумно затарахтели. — Ой, похоже, они хотят что-то сказать мне. Если вы не возражаете, ваше величество...
Аландра бросила Орату обратно в кошелек и стала ждать. Эти руны она собирала в течение десяти лет, пока длилась Охота за Сокровищами — программа, которую ее отец с придворными чародеями разработали для развития ее способностей. Время от времени Аландре преподносили шифрованные карты, загадки и притчи, разгадав которые, она находила очередную руну, спрятанную в замке или в его окрестностях. Это была замечательная игра, и когда Аландре в ее пятнадцатый день рождения сообщили, что все руны найдены, она даже расстроилась. Но придворные колдуны, пробормотав над камешками соответствующие заклинания, превратили их в оракулов, которые впоследствии не раз помогали ей справляться с затруднительными ситуациями. Аландра не всегда следовала их советам, но после того как Черный Властитель Хырц Моргшвин захватил ее в плен, ей ничего не оставалось, как полагаться на твердокаменные прорицания этих ясновидиц. Прогнозы не подводили — покамест не началась вся эта кутерьма с неудачным побегом.
С того злосчастного мига предсказания рун, и прежде не отличавшиеся хрустальной ясностью, делались все туманнее и причудливее.
Аландра дождалась, пока бормотание в мешочке затихнет, и снова запустила руку внутрь. В ее ладонь снова скользнула Ората.
— Миледи! — возвестила руна. — Мы подвергли ситуацию коренному пересмотру, и мои подруги просят у вас содействия. Надо припомнить события недавнего прошлого. Не будете ли вы так любезны приложить наш кошелек к своему левому виску, закрыть глаза и вспомнить, что происходило в тот день, когда дракун принес сюда вас и вашего кота?
Аландра пожала плечами.
— Ну ладно. — Сейчас годилось любое средство, чтобы рассеять скуку! Закрыв глаза, она почти сразу почувствовала, как ее сознание ускользает в прошлое.
— Припомните, как Принцерюш принес вас сюда, — настаивала Ората.
И Аландра стала припоминать.
— Не бросайте меня! — кричал кот, изо всех сил впиваясь когтями в Аландрино платье. — Ох, только не бросайте меня, пожалуйста, госпожа!
Широкие кожистые крылья хлопали у принцессы над головой. Она потихоньку возвращалась к действительности. Сильные руки — наполовину человеческие, наполовину драконьи — крепко прижимали ее к широкой груди, облаченной в жилет. Лицо, отчасти также наделенное человеческими чертами, горделиво рассекало воздух, словно фигура на носу корабля викингов — туман над северным морем.
Той частью сознания, которая сейчас лишь наблюдала за происходящим, а не переживала его заново, Аландра поняла, что вновь переживает произошедшее спустя пару минут после того, как дракун унес ее от стражей-норхов, Гробоноса и Грызноклыка, которые должны были доставить ее обратно к Хырцу Моргшвину в королевство Тусклоземья. Она услышала свой собственный голос:
— Котик, я отлично понимаю, каково тебе!
Над головами кота и принцессы пророкотал низкий голос дракуна:
— Не тревожьтесь, о принцесса! Прекрасной девственнице нечего страшиться в моих руках! Думаю, что ваш кот так же целомудрен, как и вы.
— Ох, черт побери! — прошептал Алебастр. — Мы попались. Похоже, мы — в глубокой заднице.
Но на самом деле они были не глубоко, а высоко-высоко над землей, среди облаков, и не будь Аландра так перепугана, ее взор наверняка порадовала бы живописная панорама. Внизу и вверху вились и кудрявились, заплетаясь причудливыми узлами, фрагменты того, что когда-то было плоской страной Темного Круга и ее окрестностями. Казалось, будто шутник-художник, раскроив свою картину на полоски, развесил их в пустоте среди туч. Дракун перелетел пропасть между двумя полосками ленты Мёбиуса. Над головами путников навис перевернутый горный хребет — навис безо всякой для них опасности, ибо сила тяготения на удивление быстро приспособилась к новой ситуации.
Аландра закрыла глаза, чтобы отделаться от головокружения. Должно быть, руны немного сжали время, поскольку, когда она открыла глаза снова, всего пару секунд спустя, горы были уже значительно ближе. Еще один скачок времени — и дракун уже пролетал между горными пиками, иногда торчавшими так близко друг к другу, что Аландра вжимала голову в плечи, чтобы не зацепиться волосами за скалу.
— Вот, дорогая, — проговорил дракун, — это и есть твой новый дом. — Сняв руку с плеча принцессы, он указал в нужном направлении. Аландра начала соскальзывать вниз, холодный ветер ударил ей в лицо, она завизжала. — Ой-ей-ей! — огорченно воскликнул дракун. — Прости меня, дорогая! — Он подхватил принцессу и кота. — Знаете, всегда теряю голову от восхищения, когда вижу мою твердыню.
Слова ответа застряли у Аландры в горле. Дракун круто спикировал и, хлопая крыльями, стал приближаться к горному замку на головокружительной скорости.
— Ой, не могу больше смотреть! — заорал Алебастр. Но Аландра, наоборот, от ужаса разучилась жмуриться. А стены замка надвигались все ближе и ближе. Затем дракун, на миг зависнув в воздухе, камнем устремился вниз. Платье Аландры затрещало по швам. Алебастр, вопя и корчась, закувыркался в воздухе, но сумел-таки приземлиться на все четыре лапы. В ужасе кот опрометью бросился через двор к воротам... но на пути у него встало какое-то огромное существо, заполнившее своей тушей весь дверной проем. С новым воплем, уже не таким пронзительным, Алебастр ринулся обратно и прыгнул Аландре на руки.
— Ты как раз вовремя, милый котик, — сказала она, прижимая кота к груди. — Знаешь, платье порвалось, и мое целомудрие под угрозой.
Кот не мог пошевелить языком: его слишком вывело из себя столкновение с дверным существом.
— Добро пожаловать в Многоскальную Твердыню, дорогие гости, — сказал дракун Принцерюш. — Чувствуйте себя как дома. Думаю, что вы задержитесь здесь очень и очень надолго, так что привыкайте — теперь вы члены моей семьи. — Дракун оправил свой гофрированный плащ, из-под которого торчали большие крылья. — О, вижу, нас уже встречают.
Существо, до последней секунды так и стоявшее в дверном проеме, выступило из тени и двинулось навстречу им. Такой безобразной женщины Аландре еще не доводилось видеть.
— Элисон, дорогая, — обратился к ней дракун, небрежно отряхивая с плеч дорожную пыль. — Погляди только, кого я нашел! Я принес еще одну хорошенькую девушку, которая составит тебе компанию, а в придачу — ее кота.
— Это — хорошенькая девушка?! — возмутилась Аландра. — Ты только не обижайся, Принцик, но, на мой взгляд, это форменная лесная ведьма!
Дракун смущенно сморгнул.
— Элисон, дорогая, ты мне об этом никогда не говорила. Это правда?
Ведьма сделала шаг вперед, уткнувшись грудями-арбузами прямо в талию дракуну.
— Ну, Принцик, дело же не в имени, а в сути!
— Как дерьмо ни назови — вонять не перестанет, — пробормотала Аландра.
Ведьма смерила принцессу убийственным взглядом.
— Кто это, Принцерюш?
Как только Принцерюш объяснил, ведьма визгливо запричитала:
— Тебе, значит, нужна принцесса-девственница? Для поцелуев? Ах ты, негодяй! Изменщик! Двоеженец! Зачем тебе девственная принцесса, когда у тебя есть я?!
Прочие обитатели замка высыпали во двор и с интересом наблюдали за происходящим. Среди них была парочка гномов, парочка эльфов, кентавр и целая куча маленьких дракунчиков. Все смотрели на Аландру как завороженные. Они подошли к ней так близко, как только осмелились.
— Не понимаю, от меня что, как-то по-особенному пахнет? — шепотом осведомилась Аландра у Алебастра.
— Должно быть, все дело в вашей магии, госпожа. А может быть, они просто никогда не видели такой красавицы.
Принцерюш и ведьма еще немного попрепирались, и наконец дракун повернулся к Аландре.
— Элисон, неужели ты думаешь, что я по доброй воле откажусь от такого лакомого кусочка? Я уверен, что ты быстро привыкнешь к ее присутствию. Ведь с другими членами семьи ты уживаешься легко!
— Черт побери, в твоей жизни должна быть только одна прекрасная дама! — воскликнула Элисон Гросс. — И это я! — Ведьма бросила на Аландру полный презрения взгляд и сморщила свой толстый висячий нос. — И потом, от нее так и несет паршивой магией. Дрянь, а не магия, попомнишь мои слова! — Элисон вцепилась в свое дрожащее, как желе, брюхо. — Неудивительно, что у меня все нутро взбесилось. Все из-за этой бесовки! Выгони ее ко всем чертям, Принцерюш! Пусть убирается!
Дракун окинул Аландру задумчиво-рассеянным взглядом.
— Отлично! — воскликнула Аландра. — Отнеси меня в Грогшир. Я не хочу вносить раздоры в твою семью.
— Не могу, дорогая, поверь мне, — возразил дракун. — Ты покорила мое сердце, и я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной и осыпала меня поцелуями...
Ведьма запрыгала вокруг Принцерюша, пронзительно визжа:
— Ох, сгубит она тебя, Принцерюш! Или не веришь? Нутром чую, тебя погубит! — Элисон расстегнула блузку и засунула руку под одежду. — Хочешь сам посмотреть?
— Ну и ну, — пробормотал Алебастр. — Похоже, она говорит совершенно буквально. Прошу прощения, но меня сейчас стошнит.
— Ненавижу свою работу, — сказал Сэндерс.
Ведьма тем временем вытащила наружу длинную кишку, имевшую на конце этакое расширение — луковицеобразную опухоль, сверкающую неземным светом. Внутри опухоли замелькали какие-то светящиеся фигурки.
* * *
— Можем мы оставить вас? — обратился ко мне Моралес. — Вы не причините вреда себе или кому-нибудь еще?
В голове Аландры прозвучал голос:
Я покачал головой.
— Вот мы и нашли, что нам нужно, миледи. Смотрите внимательно.
Ход воспоминаний замедлился. Голос Ораты продолжал:
Все было кончено.
— Смотрите, что возникнет внутри Хрустальной кишки. Именно это мы ищем, миледи.
Хрустальная кишка увеличивалась и увеличивалась, пока не заняла все поле зрения принцессы. Ората была права: внутри плясали какие-то движущиеся картинки. Сперва появились изображения Принцерюша и членов его семьи, особо внушительное место среди которых занимала сама лесная ведьма. Затем Аландра увидела овальное зеркало в раме стиля рококо, похожей на золотой свиток, а в зеркале отражалась... она сама! Далее появилось изображение отряда рыцарей, скачущих по полю. «Мои спасители! — подумала Аландра, увидев затем, как те же самые рыцари идут по залам замка, куда принес ее дракун. Один из них был нечеловечески красив... — Безусловно, это он! Он, Годфри Пинкхэм, мой герой!»
Этим вечером, когда солнце садилось, поблескивая холодными искорками на снегу и льду, а температура упала до минус десяти, я поднялся к Мелиссе в нашу темную спальню. Она еще спала. Медики сказали, что она, вероятно, проспит до утра. Тем не менее я оставил ей записку на ночном столике; я сам не узнавал свой почерк:
Но минутку... стоп... нет, это невозможно! Однако отрицать это было бы еще невозможнее. Среди рыцарей Аландра узнала того самого уродца, который помешал ей бежать! Уф-ф! А визуальная начинка Хрустальной кишки тем временем менялась с головокружительной быстротой. Вновь зазвучали голоса.
Я собираюсь забрать Энджелину.
Если я не вернусь, хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя всей душой. Джек.
— Вот видишь, Принцерюш? Эта девка тебя до добра не доведет! Рыцари в лепешку разобьются, чтобы отобрать ее у тебя! — твердила ведьма.
Я сунул кольт 45-го калибра в передний правый карман моей парки. Он был тяжелым. Чтобы уравновесить груз, я положил коробку с патронами в левый карман.
— Да, норхи тоже готовы были пойти на все, — заметил дракун. — Но ты же знаешь, Элисон, этот замок не так просто взять штурмом! Гора очень крутая, а замковые укрепления выдержат натиск целой армии, не то что этой жалкой горстки разбойников! Ты только посмотри, какая она красавица! — Взгляд дракуна мечтательно затуманился. — Разве она не стоит того, чтобы побороться за нее, сразиться за возможность хотя бы недолго побыть рядом с ней? Нет, Элисон, она останется здесь, и это — мое последнее слово.
— Она или я — выбирай! — взвизгнула ведьма.
В лицо ударил холод. Когда я вдохнул воздух, то почувствовал, что на моем носу образуются ледяные кристаллики. Снег скрипел под моими ботинками. Этот звук заставлял меня стискивать зубы.
«Недурная мысль», — подумала Аландра, бочком придвигаясь к Принцерюшу.
— Если эта леди недовольна моим присутствием здесь, о мой возлюбленный дракун, то я тоже буду чувствовать себя несчастной.
Я забыл перчатки, и металлическая ручка дверцы моего джипа обожгла мне пальцы.
Мгновенно расправив крылья, дракун поднялся в воздух, ухватил когтями ведьму и оторвал ее от земли.
— Куда это ты собрался, Джек?
— По-моему, Элисон, тебе пора навестить своих родичей в далеком темном лесу.
Я застыл. Коуди.
— Принцерюш! — завопила ведьма. — Как ты смеешь?!
Он шел через мою лужайку. Его машина стояла перед домом, а я даже не заметил ее.
— О, думаю, ты без труда отыщешь дорогу домой, моя милая, — донесся до принцессы и кота его затихающий вдали голос. — Тебе нужно время, чтобы подумать над своим поведением.
— Я собираюсь убить судью Морленда.
— А что будет со мной? — крикнула ему вдогонку Аландра.
— Значит, все кончено? Они забрали ее?
— Слуги покажут тебе покои, где ты будешь жить, — ответил дракун и скрылся в сумраке, унося в когтях воющую от обиды ведьму.
— Вот так-то! — заявила Ората. — По-моему, вполне достаточно. — Перед глазами Аландры вновь появился тронный зал. — Вы все видели, миледи? Ваши спасители уже близко. Потерпите еще чуть-чуть.
— Где ты был? Я несколько дней пытался с тобой связаться.
— Это зеркало... — замирающим голосом проговорила Аландра. — Что значит это зеркало?
— Я разбил свой телефон о голову одного парня.
— Зеркало? О... наверняка эта ведьма очень ценила его... Эту картинку она долго смаковала. — Руна хихикнула.
— Мне нужно ехать.