— Кто-то подбросил сегодня утром. Мы нашли ее в пакете из продуктового магазина возле дверей оперативного штаба. Никто не видел, кто оставил там пакет.

— Запись уже посмотрели?

Ньюкерк кивнул.

— Вы тоже должны ее увидеть, шериф.

Кейри подозвал официантку и попросил упаковать заказ.

— Так что там? Дети?

Прежде чем ответить, Ньюкерк обежал быстрым взглядом зал. Он был явно взволнован, но в одной точке его взгляд задержался. Джесс проверил, куда он смотрит — на смуглого мужчину, завтракавшего в кабинке. Того самого, который испугался медведя.



После того как Ньюкерк увел шерифа, Джесс извлек из кармана рисунок Энни. Да, это он, человек в бейсболке. Джесс положил на стойку два доллара и сполз с табурета, нахлобучивая шляпу. По пути к двери его перехватил человек, испугавшийся медведя.

— Я забыл представиться: Эдуардо Вильяторо.

— Джесс Роулинс.

— Разрешите предложить вам чашку кофе? — Вильяторо кивнул в сторону свободного стола в дальнем углу зала.

— Спасибо, кофе мне пока достаточно.

— В таком случае можно вопрос?

— Давайте.

— Я случайно услышал, о чем вы говорили с шерифом. Он упоминал о каком-то человеке, с которым работает, бывшем лейтенанте. Можно узнать, как его фамилия?

— Шериф назвал его Сингером.

Вильяторо прищурился. И Сингер здесь. Стало быть, уже трое.

— Вы с ним знакомы?

— Да, эту фамилию я точно слышал.

Джесс всмотрелся в лицо Вильяторо, гадая, как его понять.

— Пожалуй, от еще одной чашки кофе я не откажусь, — наконец сказал он.



Первые тридцать секунд пришлось смотреть запись матча «Сиэтл Сихокс», сделанную в прошлом сезоне. Когда защитник изготовился принять пас, по экрану вдруг побежали статические помехи, а потом его заполнили ярко освещенная голова и плечи человека, сидящего на совершенно черном фоне.

— Меня зовут Том Бойд…

Запись смотрели в оперативном штабе, за закрытыми дверями. Ньюкерк стоял позади зрителей, в животе у него бушевал пожар, глаза слезились от нестерпимо кислого вкуса во рту. Этой записи он прежде не видел, потому что накануне ночью, когда ее снимали, отказался смотреть. Он ушел наверх, на террасу, где прихлебывал «Уайлд терки», и смотрел на отражения звезд в далеком озере. Понадобилось три дубля, прежде чем запись стала выглядеть так, как надо, — об этом потом сказал ему Гонсалес. Ньюкерк вернулся домой в половине пятого утра. И обнаружил, что дверь спальни заперта изнутри, а одеяло с подушкой свалены на диван в гостиной. Даже пес не захотел составить ему компанию.

— Я работаю в компании «Юнайтед Парсел сервис» в Катни-Бей. Мне надо снять с души камень, прежде чем я уеду отсюда…

Бойд выглядит кошмарно, думал Ньюкерк.

— Я не хотел зла этим детям. Я не помню даже, как это вышло. Еще минуту назад я был самим собой, а потом вдруг очнулся и понял, что случилось страшное. Я словно отключился или еще что… Честное слово, я очень сожалею об этом.

— Вот дерьмо, — застонал шериф.

Ньюкерк повернулся к нему. Казалось, Кейри сейчас схлопнется внутрь. Его плечи поникли, руки безвольно повисли вдоль тела.

— Где находятся трупы, я вам не скажу, добавлю только, что вы вряд ли найдете их. И еще: они не мучались так, как я сейчас. — Бойд помолчал, судорожно сглотнул и продолжал: — Меня искать тоже не трудитесь. К тому времени, как вы увидите эту запись, я уже буду далеко, вам меня не найти. Больше ничего такого не повторится. Я завязал с алкоголем и наркотиками.

Бойд впервые за все время отвел глаза от объектива, потом снова посмотрел в него.

— Вот и все. Кончено.

С тобой — точно, мысленно подтвердил Ньюкерк.

По экрану снова побежали похожие на густой снег помехи, потом возобновился матч. Несколько минут все молчали. Наконец Сингер подошел к видеомагнитофону и нажал кнопку паузы.

— Хотите посмотреть еще раз? — спросил он шерифа.

— О господи, — пробормотал Кейри. — Нет, сейчас не хочу.

— Похоже, теперь мы знаем, кого искать, — продолжал Сингер. — А вот найдем или нет — это уже другой вопрос.

— Бедные дети… Боже мой…

— Кассета принадлежит Бойду, в этом нет никаких сомнений, — заверил Сингер. — У него целая видеотека матчей «Хокс» за последний год — восемнадцать кассет в ряд на книжной полке. Недостает только последней, которую мы сейчас видели.

— Может, стоило бы задействовать ищеек, — вмешался Гонсалес. — Возьмем из дома матери одежду, на которой сохранился запах детей, и поищем с собаками возле реки.

Кейри уставился на темный экран.

— Мать должна узнать об этом, — пробормотал он. — Без такого разговора я предпочел бы обойтись.

Сингер изобразил сочувствие.

— Можно позвонить Суонну, — предложил он. — Пусть он сообщит ей.

Шериф заметно встревожился.

— Нет. Я должен сделать это сам.

— Суонн знаком с ней. Может, даже к лучшему, если новости будут исходить от него.

Кейри подумал.

— Пожалуй, вы правы.

«Трус», — мысленно откликнулся Ньюкерк.

— Пора объявлять «Эмбер алерт» и подключать ФБР, — сказал Кейри. — Самостоятельно мы уже не справимся. Бойд наверняка сейчас в Неваде или в Канаде.

— Никакого ФБР, — отрезал Сингер. — Вы знаете, как они являются и берут расследование на себя? Можете поверить, уж я-то знаю. Самое неприятное, что может быть, это оказаться между пресс-секретарем ФБР и телекамерой. Местные власти они выставляют некомпетентными и беспомощными. Федералы не предложат ничего нового, до чего мы не додумались бы сами.

Кейри покачал головой.

— Надо, чтобы кто-нибудь проанализировал эту запись. Может, удастся установить, где она была сделана, или заметить то, чего не видим мы.

— Да какая разница где? — возразил Сингер. — Важно только то, что он сказал. Это чистосердечное признание, шериф.

Кейри прокашлялся.

— Не нравится мне, что Бойд записал признание на пленку и, по сути дела, предложил нам поискать его — в этом есть что-то неправильное. Он вовсе не гордится тем, что натворил. Он не закоренелый преступник. Просто парень, который оступился.

— Шериф…

Кейри перевел взгляд на Сингера.

— Так будет лучше. Насколько я понимаю, шериф здесь все еще я. И я считаю, что без опытной подмоги не обойтись.

Лицо Сингера осталось бесстрастным.

— Ладно, — кивнул он. — Вы шериф, вам решать. Только имейте в виду: когда сюда нагрянет ФБР, вас сместят с главной роли. Федералы сами обо всем позаботятся: о ходе расследования, организации работы в вашей конторе — словом, все возьмут на себя. И если они не найдут ни Бойда, ни убитых, то скажут, что мы напортачили еще на ранних стадиях расследования. Вы трудились не покладая рук, шериф Кейри. Но среди ваших избирателей найдутся люди, которые решат, что вы намеренно ждали, когда расследование зайдет в тупик, и лишь потом вызвали подкрепление.

Кейри выслушал Сингера молча, не сводя с него глаз. Наконец он перевел взгляд на Гонсалеса, который сидел, скрестив руки на груди, и явно был разочарован оборотом дела.

— Двенадцать часов, — объявил Кейри и поднялся. — За это время вам предстоит все прояснить. Мы свяжемся с одним парнем из Кердалена, который держит бладхаундов. И вместе с объявлением «Эмбер алерт» разошлем ориентировку на Бойда. Скажем, что он вооружен и опасен. Но если через двенадцать часов мы не найдем ни Бойда, ни убитых, я звоню в ФБР.



Дождавшись, когда шериф скроется за дверью кабинета, Сингер повернулся к Гонсалесу и Ньюкерку:

— Значит, мы должны сегодня же найти детей.

— Сукин сын, — процедил Гонсалес, разглядывая карту округа, приколотую к стене. — Может, они уже мертвы. Сколько времени пара сопляков может продержаться в этих лесах?

Сингер понизил голос до шепота:

— Возможно, их кто-то прячет. Если так, надо выяснить кто.

Гонсалес согласился. Ньюкерк промолчал.

— Джентльмены, не забудьте зарядить мобильники. Мы выступаем, как только разберемся с посылкой. Я задержу поисковые команды добровольцев возле реки. Так что начните с дома Суонна. Обойдите все соседние дома и строения возле них. Может, дети прячутся в каком-нибудь сарае.

Ньюкерк вдруг вспомнил, что пообещал сегодня вечером забрать сыновей с бейсбольной тренировки. Ах, черт…

Сингер уже кому-то звонил по мобильнику. Он жестом подозвал к себе Гонсалеса.

— Суонн будет ждать вас у себя через сорок пять минут. Доставите посылку к этому времени?

Гонсалес кивнул.

— Все как прежде?

— Да.

— Господи, сколько же в них влезает?

Сингер усмехнулся.

— Ты даже не представляешь, насколько много, Гонзо.

— По-твоему, это гуманно — кормить их мясом, нашпигованным стероидами? — Гонсалес рассмеялся. — Ничего себе экологически чистая свининка!

— Постойте! — спохватился Ньюкерк. — Что вы от меня скрываете?

Сингер объяснил:

— Мистер Бойд приказал долго жить.

— Отдал концы с перепугу. Сегодня утром я нашел его мертвым. — И Гонсалес развел руками.

— Ты действовал слишком грубо, — сказал ему Ньюкерк и добавил, обращаясь к Сингеру: — Вы же хотели оставить его в живых.

— Потом разберемся, — нетерпеливо отмахнулся Сингер. — Побудь пока вместо Суонна у матери детей. Он скоро вернется и сменит тебя.

Ньюкерк кивнул.

— Да, и еще, — продолжал Сингер говорить в телефон Суонну, — скажи ей, что Том Бойд во всем признался. После этого она наверняка запрется у себя в комнате. — Он захлопнул телефон-раскладушку и вдруг спросил: — А ты, случаем, не сдрейфил, Ньюкерк?

— Да просто у меня сегодня вечером дела.

Гонсалес фыркнул.

— А тебе не кажется, что наши общие дела поважнее любых других? — Сингер закинул руку ему на плечо. Жест выглядел дружески, но Ньюкерк почувствовал, как больно впились ему в шею пальцы Сингера. — Я помогу выпутаться всем нам, и все пойдет, как прежде. Верь мне. — Пальцы вдавились еще глубже.

Внезапно Ньюкерк вспомнил то, что собирался сразу рассказать Сингеру.

— Кстати, сегодня утром я опять видел того бывшего копа из Аркадии в ресторане.

— Вильяторо?

— Он как будто наблюдал за всеми. Этот тип меня тревожит, лейтенант. Что-то с ним нечисто.

— Я его проверю, — пообещал Сингер. — Не хватало еще, чтобы он подкинул нам проблем.



Моника Тейлор выслушала известие со спокойствием, удивившим ее саму, а потом коротко заявила Суонну:

— Не верю.

— То есть? Что значит «не верю»? — Суонн закрыл мобильник.

Моника покачала головой:

— Нет.

Суонн уставился на нее немигающими глазами.

— А зачем ему на себя наговаривать? И что нашло на тебя, почему это ты не веришь?

Моника не знала, но это ее и не заботило. Нет, Том Бойд тут ни при чем, думала она. Сегодня она проснулась со странным чувством. Она не сумела бы объяснить, каким именно, но впервые за долгие часы осознала, что незримая ниточка соединяет ее с Энни и Уильямом, и эта ниточка пока не перерезана. Дети все еще живы.

— Хочешь сама посмотреть запись? — предложил Суонн.

— Я не хочу ее видеть.

Суонн раздраженно вздохнул, Моника отпила кофе. Сегодня утром она отказалась принимать успокоительные, у нее в голове прояснялось. Она заметила, что Суонн задумался, сжимая в руке мобильник. Может, гадал, стоит ли кому-то позвонить?

— Отрицание — вполне естественная первая реакция, — наконец заключил он. — Рано или поздно тебе все равно придется признать истину, Моника, как бы тягостно это ни было.

— Я ничего не должна признавать, Оскар.

Он вытаращил глаза, помолчал и отвернулся. Странно, подумала Моника: его реакция на ее непреклонность — не сочувствие, не жалость, а гнев.

— Дело в Бойде? — спросил Суонн. — В нем твоя проблема? Ты что, до сих пор его любишь?

— Я никогда его не любила.

Суонн хотел добавить что-то еще, но передумал. И уставился на нее, как на мутанта, лишенного человеческих чувств.

— Как фамилия того владельца ранчо, с которым ты говорил вчера? Не помнишь, случайно? — спросила Моника.

— А он-то здесь при чем? — спросил Суонн. — Он вообще не представился.

— Зачем ты вчера ночью открывал мою дверь?

Вопрос застал его врасплох.

— Что?..

— Что тебе понадобилось в моей комнате?

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Она улыбнулась.

— И не рассчитывал, что я позову тебя в постель?

Он покраснел так, что даже шея стала багровой.

— Ты в своем уме? — выпалил он, но невольно отвел глаза.

В дверь позвонили, Суонн пошел открывать. Моника ждала.

Наконец Суонн ввел в кухню мужчину помоложе его.

— Это офицер Ньюкерк, — представил он. — Мне надо отъехать по делу, поэтому он побудет с тобой пару часов.

Моника окинула Ньюкерка взглядом: ростом пониже Суонна, с грязновато-песчаной челкой, выбившейся из-под бейсболки. Ньюкерк выглядел напряженным и бледным, но в его глазах Моника разглядела жесткость. Еще один бывший полицейский.

— Вы мой новый тюремщик? — спросила она.

Ньюкерк быстро переглянулся с Суонном, ожидая объяснений.

Суонн печально покачал головой.

— Она только что узнала про кассету, — объяснил он. — И само собой, в шоке.

Ньюкерк понимающе кивнул.

— Постараюсь помочь, чем смогу.

— И кому же вы на самом деле помогаете? — уточнила Моника.

Ее собеседники вновь переглянулись.

Суонн вздохнул.

— Попробуй уговорить ее принять успокоительное. А если не получится, позвони врачу и вызови его на дом. — Он застегнул молнию на куртке и вышел.



Джесс Роулинс и Эдуардо Вильяторо покинули ресторан вместе.

— Славное утро, — заметил Джесс, останавливаясь посреди улицы и глядя на горы. Транспорта поблизости не было. Чистое, без единого облачка лазурное небо казалось бездонным.

— На редкость, — согласился Вильяторо. Он наблюдал, как съемочная группа «Фокс Ньюс» укладывает аппаратуру в фургон.

За последние полчаса Джесс узнал, зачем Вильяторо прибыл в Катни-Бей, и терпеливо выслушал подробности ограбления Санта-Аниты. Стараясь не отвлекаться на мысли о ранчо, где остались дети, он ждал, когда Вильяторо дойдет до связи давнего ограбления с нынешними событиями и заговорит о бывших полицейских, помогавших шерифу.

Когда речь зашла о Сингере, Вильяторо, к сожалению Джесса, почти ничего не смог сказать. Фамилию Сингер Вильяторо знал потому, что именно он ставил барьеры на пути следствия по делу об ограблении Санта-Аниты. Вильяторо был уверен, что и Ньюкерк входил в группу, которой поручили это дело. Там были и другие, добавил он. Вскоре он надеялся узнать, кто именно.

— Просто совпадений чересчур много, — продолжал Вильяторо, — две фамилии, связанные с делом Санта-Аниты, вдруг всплывают не где-нибудь, а здесь. А вы что скажете?

Джесс не знал, что ответить.

— Мне вообще не нравится думать о том, что где-то рядом живут плохие копы, — признался он.

Вильяторо согласился:

— Я всю жизнь проработал среди полицейских. Большинство этих людей были преданы своему делу и честны. Конечно, среди них попадались и лентяи. Но настоящие злодеи — никогда. Эта мысль не дает мне покоя, я был бы рад убедиться, что ошибся.

Джессу нравился Вильяторо. Приближаясь к пикапу, он решил, что этому человеку можно довериться — в случае, если больше помощи ждать будет неоткуда. Джесс сунул руку в карман, проверяя, там ли визитка Вильяторо. На ней хозяин от руки записал номер своей комнаты в мотеле и номер тамошнего телефона. В ответ Джесс дал ему свой номер телефона.

— Надеюсь, нам еще не раз представится случай поговорить, — сказал Вильяторо. — Хорошо иметь знакомых, которые в курсе местных дел, — надеюсь, этими словами я вас не обидел.

Джесс обернулся.

— Я ничуть не обиделся. Только не просите меня сплетничать о соседях. Сразу предупреждаю: я не стану.

— Такое мне и в голову не приходило. — Вильяторо сверкнул улыбкой. — Просто здесь я, если так можно выразиться, в лесу, в окружении миллиона деревьев, среди которых лишь изредка попадаются люди. Я никак не могу увидеть картину в целом.

Джесс взялся было за ручку пикапа, но передумал. Туда, куда он направлялся, можно было дойти и пешком.

— Интересный вы человек, мистер Вильяторо.

— Я рыба, вытащенная из воды, но очень решительная рыба.

— Это уж точно, — согласился Джесс.

Они обменялись рукопожатиями.



До здания окружного управления Джесс дошел пешком. Ему требовалось несколько минут, чтобы обдумать свой план. Пока что он пребывал в растерянности, у него путались мысли. Все, что он узнал сегодня утром, подтверждало версию событий, изложенную Энни и Уильямом. Но в отсутствие трупа словами детей можно было пренебречь как результатом не в меру разыгравшейся фантазии. Вся версия детей строилась на убийстве, которого не было, и на трупе человека, которого никто не хватился.

Джессу остро недоставало информации. Что там, в видеозаписи, о которой Ньюкерк шептал шерифу?



Оставив карманный нож и пригоршню мелких монет охраннице, проводившей досмотр у входа, Джесс направился в приемную шерифа, где остановился у стойки.

Секретарша сообщила, что шериф на месте, но принять посетителя не сможет. И добавила, опережая расспросы:

— Он уснул прямо за столом. Умаялся, бедный. Только что провел пресс-конференцию и объявил «Эмбер алерт». Теперь весь округ ищет Тома Бойда и бедных детей.

Том Бойд. Это имя он уже слышал.

— Того курьера из «Ю-Пи-Эс»? — уточнил Джесс.

— Его самого.

Оглядев приемную, Джесс узнал в одном из присутствующих Бадди Миллена, помощника шерифа, который однажды в сенокос работал на ранчо Роулинса. Бадди помахал Джессу рукой, Джесс ответил, вдвоем они вышли через распахивающиеся двери сбоку от стойки и сели к столу помощника шерифа.

— А я как раз думал о вас, — начал Бадди. — Мы с поисковой командой работали недалеко от вашего ранчо, искали детей.

У Бадди был усталый вид.

— Безуспешно?

Бадди печально кивнул и подался вперед:

— Вообще-то распространяться об этом не полагается, но один местный житель сделал видеозапись с признанием!

Джесс выпрямился.

— Вот как? Тот курьер из «Ю-Пи-Эс»?

Видеозапись!

Бадди кивнул:

— Увы, теперь нам придется искать уже не пропавших детей, а их трупы. Ужас.

Джесс подавил порыв выпалить: «Бадди, они живы и здоровы». Том Бойд сделал признание — что это значит?

Джесс собрался с мыслями: Бадди — славный малый. Может, от него удастся что-нибудь узнать.

— Бадди…

На столе затрезвонил телефон. Бадди схватил трубку, жестом другой руки останавливая Джесса.

Бадди слушал невнятный голос в трубке, издавал подбадривающие возгласы, а потом записал в блокноте адрес.

— Ясно, мэм. А у него есть мобильник? В отель, где он должен был остановиться, вы уже звонили?

Переведя взгляд на Джесса, он успокаивающе зашевелил бровями — разговор будет недолгим.

— Дело о пропаже человека мы заводим лишь по прошествии двадцати четырех часов, — объяснил Бадди. — Извините. В 99,9 % подобных случаев тревога оказывается ложной. Но я передам информацию шерифу и завтра утром первым же делом свяжусь с вами. А вы, пожалуйста, позвоните нам, если он объявится, и сообщите об этом, договорились?

Бадди повесил трубку.

— Звонила жена: вчера вечером муж уехал на рыбалку и до сих пор не вернулся. Наверное, застрял в грязи, или машина сломалась. Или развлекается в каком-нибудь стрип-клубе.

Эти слова обрушились на Джесса, как удар кувалдой. Вот он, пропавший человек.

Бадди принялся что-то царапать в блокноте.

— Жена сказала, что ее муж — бывший полицейский. И что он всегда звонит, когда задерживается.

— Еще один коп из Лос-Анджелеса? — спросил Джесс, у которого вдруг пересохло во рту.

— Да, так она и сказала. А что?

Джесс так и не придумал, что соврать. Ложь вообще не давалась ему. Вместо этого он взглянул на блокнот Бадди и постарался запомнить имя, записанное в нем.

— Да так, ничего.



Джесс нашел мужской туалет, где поплескал холодной водой в лицо. Его одолевала слабость, ноги стали ватными, рука ныла.

Он уже вытирался бумажным полотенцем, когда услышал за спиной плеск воды в ведре и, обернувшись, увидел уборщика. Джесс на миг прикрыл глаза. Как же он мог забыть?

Уборщик орудовал шваброй, опустив голову.

— Джей Джей?

Швабра замерла. Уборщик медленно поднял голову, взглянул на Джесса сквозь пряди волос. У Джесса вновь мелькнула мысль, что на фотографиях ребенка уже можно разглядеть будущего взрослого. Правда, раньше он ничего не замечал, зато теперь, разглядывая старые школьные снимки, отчетливо видел: мальчик рано замкнулся в себе и сразу встал на путь саморазрушения. Болезнь гнездилась в нем всегда, но показала себя, лишь когда ему было под двадцать. Врачи сказали, что это параноидная шизофрения. Мальчик и вправду был со странностями: разговаривал сам с собой, не выносил прикосновений. Потом его состояние ухудшилось, начались галлюцинации и вспышки ярости. Пытаясь примирить окружающий мир со своими представлениями о нем, он прибегал к наркотикам и в какой-то степени преуспел. Джей Джей был просто не создан для того, чтобы завтракать в компании владельцев соседних ранчо.

— Джесс-младший, ты меня узнаешь?

Сын тупо уставился на Джесса. Лекарства, на которых его держали, позволяли справляться с простой работой, но пребывание в заключении лишило Джей Джея остатков эмоций.

— Отец.

— Как твои дела, сынок?

Едва заметная, но искренняя улыбка.

— Так себе.

— Похоже, ты трудишься вовсю.

Джей Джей кивнул.

— Вот, полы мою.

Джесс попытался подбодрить его:

— Все налаживается, верно?

Джей Джей покачал головой. Джесс шагнул к нему, но сын выставил вперед швабру.

— Не трогай меня.

— Не буду, сынок. Что случилось?

Джессу пришлось ждать целую минуту. Видя, как Джей Джей силится ответить, он чувствовал, что сердце обливается кровью.

— Отец, здесь плохие люди.

— В тюрьме? Разумеется.

— Нет. — Джей Джей округлил глаза.

— Ты говоришь про бывших копов? — догадался Джесс, вытащил рисунок Энни и развернул его. — Это они?

Джей Джей кивнул, на его лице отразилась тревога.

— Они правда плохие.

— Сынок, я тебе верю. — Джесс почувствовал, что его глаза увлажнились.



Джесс нашел в вестибюле телефон-автомат и набрал номер с визитки Вильяторо. Он звонил в номер мотеля, но там было занято, и он оставил сообщение:

— Мистер Вильяторо, это Джесс Роулинс. Пока не знаю, что это означает, но не могли бы вы проверить еще одну фамилию?..

Объясняя суть просьбы, Джесс понял, что ситуация проясняется и вместе с тем осложняется больше, чем можно было предположить. Теперь он уже не сомневался, на чьей он стороне.



Ньюкерк рылся в холодильнике Моники Тейлор не потому, что был голоден: просто знал, что обязательно должен поесть. Его организм настойчиво требовал чего-нибудь кроме «Уайлд терки». Трясущимися руками он отставил в сторону пакет молока и поискал другую еду, которую мог бы разогреть. Даже заглянул в морозилку. Где обнаружил большое, накрытое фольгой блюдо с содержимым, замороженным до состояния камня. После разговора по телефону с женой Ньюкерк не находил себе места. Она разозлилась, услышав, что дома он появится нескоро.

Моника Тейлор сидела в гостиной на диване, уставившись в никуда. Ее спокойствие бесило Ньюкерка. С ней что-то не так, думал он, в ее положении люди ведут себя иначе. Вдобавок она оказалась привлекательнее, чем он полагал. Она как будто знала, что ее дети живы, догадывалась, что задумал Ньюкерк и остальные, и теперь издевалась над ними. Но этого просто не могло быть.

Он с досадой захлопнул морозилку.

— В доме что, нет никакой еды?

— Что, простите?

Он широкими шагами влетел в гостиную.

— Я два дня толком не ел! А у вас в холодильнике только молоко, салат и яйца.

Она рассеянно добавила:

— Есть еще суп в кладовке.

— А что в морозилке? В блюде под фольгой?

Только теперь она повернула голову и взглянула на него.

— Это блюдо не трогайте. Там лазанья, я приготовила ее вчера и заморозила. Любимая еда Энни, я берегу ее до возвращения детей. Первая сгорела в пятницу вечером.

Ньюкерк фыркнул. Его мобильник завибрировал, он ответил на звонок. Услышав голос Сингера, Ньюкерк ушел в кухню.

— Как там дела? — спросил Сингер.

Ньюкерк вздохнул.

— Ничего. Только она совсем спятила. Ждет детей.

Пауза.

— Зря.

Ньюкерка пронзил трепет ужаса и облегчения.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Но у нас все под контролем. Только что говорил с Гонзо: груз доставлен Суонну, тот уже избавляется от него. Самое большее через час он сменит тебя.

Ньюкерк постарался не вспоминать, от чего избавляется Суонн.

— Я велел Гонзо осматривать каждый дом. У него с собой отличные карты из офиса шерифа. Он обойдет соседей одного за другим, начиная от самого Сэнд-Крика. Как только Суонн вернется, созвонись с Гонзо и отправляйся ему на подмогу.

Ньюкерк приоткрыл дверь, проверяя, как там Моника Тейлор. Она сидела на прежнем месте, сложив руки на коленях.

— Честно говоря, мне не терпится убраться отсюда, — признался он. — На хозяйку смотреть страшно.

Сингер негромко усмехнулся.

— Чуть не забыл: я кое-что разузнал об этом твоем Вильяторо. У нас прибавилось проблем. Он возглавлял расследование в полиции Аркадии, после ограбления Санта-Аниты. Вот почему фамилия показалась мне знакомой.

— Твою мать…

— А сюда его наверняка привел длинный язык нашего покойного друга.

— Что будем делать? — спросил Ньюкерк.

— Пока не знаю. — Такие заминки Сингеру были не свойственны. — Он в отставке, так что полномочий у него никаких. Но ты все-таки покатайся по городским мотелям до того, как встретишься с Гонзо, посмотри списки постояльцев. Начнутся расспросы — объясни, что работаешь по шерифскому списку лиц, судимых за преступления сексуального характера. Выясни, когда он планирует съехать отсюда. Только не светись.



У Вильяторо дрогнуло сердце, когда администратор мотеля протянула ему пачку документов, присланных Селестой.

Но, когда он начал перебирать бумаги, к нему вернулось прежнее разочарование. В пачке нашлись графики дежурств, списки охранников из Санта-Аниты, копии вырезок из «Лос-Анджелес таймс» и полицейские отчеты, которые он читал уже десятки раз.

Да, Ньюкерк в тот день побывал на ипподроме Санта-Анита. Вместе с тремя другими свободными от дежурства полицейскими его наняли обеспечивать безопасность в кассах ипподрома. Так было принято в те времена. Ньюкерк регулярно оказывался на ипподроме в дни скачек. В своих письменных показаниях офицер Ньюкерк сообщал, что не заметил ничего необычного, пока кассиры пересчитывали деньги. Он узнал людей, находившихся в инкассаторских машинах, и стоял у двери, провожая броневики, пока те не скрылись из виду, отправившись в свою последнюю поездку.