— А какие тут правила, товарищ капитан?
— Не покалечьте друг друга, вот и все правила. Ну давай, давай, разминайся!
Комбат отправился к группе офицеров. Те о чём-то оживлённо говорили, изредка бросая на меня взгляды. Мне ничего не оставалось, как последовать рекомендации комбата. Заняв уголок и переодевшись, стал делать растяжку. Минут пять для разминки мне хватило, по крайней мере, так решили офицеры. Им не терпелось посмотреть бой. Надо отдать им должное: соперника мне подобрали одной со мной весовой категории. Отдав японским поклоном дань уважения основателям каратэ, мы начали поединок. Противник мне достался очень энергичный. Ему не нужна была разведка. Он весь расцвёл серией атак, как ранний цветок. Мне же его стиль ведения боя был на руку: он весь раскрылся, показал, на что способен. Тем не менее, пару хороших ударов я пропустил. И по очкам проигрывал. Его техника оказалась несколько необычна для меня: хотя это было несомненно каратэ, что-то выдавало нетрадиционность в его бое, присущую этому виду спорта. Пришлось слегка затянуть период прощупывания противника. Дождавшись, когда он немного устал, я провёл короткую серию ударов. Затем как бы случайно раскрылся, тем самым спровоцировал соперника нанести мне удар с передвижением вперёд. В этом момент я прямым ударом ноги поразил его в солнечное сплетение. Со стороны выглядело так, будто он сам напоролся на мою ногу. Удар был не столько сильным, сколько точным. Мой противник сложился. Потребовалось около минуты, чтобы его дыхание восстановилось.
Теперь он был начеку и не бросался в атаку опрометчиво. Я же воспользовался его осторожностью и без особого труда выиграл бой. Но, несмотря на победу, мне стиль ведения спарринга моего соперника понравился. Я подошёл к нему, и мы разговорились.
Его звали Василием, призван в армию он был из Арзамаса. Он утверждал, что каратэ никто его не обучал. Все удары, блоки и стойки он со своими единомышленниками разработал сам. У меня не было повода не верить ему. Так как чувствовалось в его технике ведения боя отсутствие догм, присущих каратэ.
С Василием мы подружились, стали часто приходить вместе в зал тренироваться и спарринговаться. От него я узнал, что, оказывается, офицеры сводят своих подчинённых в бой не просто так, а делают денежные ставки. Впрочем, это обстоятельство меня мало волновало, мне было интересно спарринговаться с различными представителями рукопашного боя. А таких в нашей большой части оказалось немало. Я дрался и с боксёрами, и с представителем корейского ушу, но чаще всего попадались всё же каратисты. Тем не менее, бойцов было ограниченное число. Офицерам приходилось с трудом находить из личного состава невыявленные таланты, так как после первого поединка становилось ясно, кто кого сильнее, а ставить на слабого никто не хотел.
Я стал понимать, что хороший боец есть предмет гордости командиров батарей. И неважно, тренирует ли боец своих командиров. Здесь важен престиж. Неоднократно я наблюдал, когда мне удавалось победить соперника, как светились маленькие, поросячьи глазки у моего комбата. Поэтому он и позволял мне некоторые вольности.
* * *
Как-то вечером ко мне подошёл комбат и велел идти в зал. Я собрался и пошёл. В зале было несколько офицеров и один солдат. Он разминался в центре помещения. Я понял: сейчас будет поединок, и не ошибся. Переобувшись в кроссовки (спарринги у нас проводились в кроссовках, так как пол в зале был отвратительным), размялся и мы сошлись. Традиционный ритуальный поклон, заимствованный у японцев — и я разразился серией ударов. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять: передо мной не боец. Поэтому не потребовалась разведка. Я с этим парнем решил покончить сразу. От каких-то из моих ударов противнику удавалось оборониться, часть из них он пропускал. Пытался идти в атаку, получалось у него не очень хорошо, но всё же один его удар достиг цели, и я получил кулаком в голову. Мне захотелось тут же ответить за свой просчёт, но мой противник остановился и попросил извинить его.
— Не извиняйся, — сказал я ему раздражённо, так как его извинения сорвали мою контратаку, — это же спарринг, а не бальный танец, где, если наступил на ногу барышне, нужно извиняться.
Мы продолжили бой. После того, как я провёл ему ещё с дюжину ударов, он меня умудрился каким-то образом достать ногой и вновь как-то очень виновато сказал:
— Прости!
Это выглядело, как будто извиняется провинившийся ребёнок, случайно разбивший вазу. Но ведь он явно не случайно меня ударил, а преднамеренно из кожи вон лез, чтобы достать меня своей ногой, проявлял всё своё мастерство, и теперь стоит и просит его простить. Нет, не будет ему прощения, подумал я, и после возобновления поединка так влепил по его голове, чтобы не было у него никакого желания просить у меня прощения. Офицеры были довольны, они получили зрелище, я был доволен победой. Как ни странно, мой противник тоже был доволен, только я не понял, чем. Улыбаясь, он подошёл ко мне, протянул руку и представился:
— Меня зовут Добрыня!
— Я так и думал, — съязвил я. — Никитич, видать?
Для меня он не представлял интереса. Поэтому я развернулся и пошёл одеваться.
* * *
Прошло немало времени, прежде чем мы вновь увиделись. Однажды Добрыня пришёл к нам в казарму, нашёл меня, и спросил:
— Может, мы позанимаемся вместе?
Мне казалось, будто он боится меня, уж очень интонация у него была просящая.
— Опять будешь постоянно извиняться? Сегодня никак не получится.
Добрыня сказал своё «прости», развернулся и ушёл.
«Странно, — подумал я, — пришёл не сразу. Может, не решался, что-то думал. Уговаривать, чтобы я с ним позанимался, не стал. Чудной какой-то». Своей необычностью он меня всё же заинтересовал. И, хотя как партнёр по рукопашному бою он был никудышный, я решил познакомиться с ним поближе.
На следующий день я нашёл его сам. Когда я вошёл к нему в казарму, он сидел на своей койке и за тумбочкой писал в тетради. Подойдя к нему, я сказал:
— Привет, Добрыня!
Он повернулся и, увидев меня, положил ручку в тетрадь, закрыл её и сказал:
— Здравствуй!
— Есть у тебя сейчас время сходить позаниматься в зал?
Добрыня улыбнулся. Он не скрывал своей радости и с готовностью ответил:
— Пойдём!
Пока мы шли, я поинтересовался:
— Ты откуда?
— Из Новосибирского Академгородка, я там учился в университете.
— Ты доучился?
— Нет.
— Тебя отчислили?
— Нет. Сам ушёл. Это длинная история. Если будет у тебя желание, я расскажу как-нибудь.
Перейдя в зал, мы, немного поразмявшись, стали спарринговаться. На мой взгляд, для того, чтобы действительно научиться драться, необходимо как можно больше спаррингов и, в идеале, с разными противниками, из разных школ и направлений.
Мои тренировки, ещё дома, состояли из спаррингов, длящихся практически всё время занятий, с минимальными перерывами на растяжку и отработку ударов на мешке. На разминку я старался уделять как можно меньше времени, так как знал: случится драться на улице, разминаться мне не дадут. Приучив тело к разминкам, без разминки можно получить травму. Ещё я был сторонником жёстких спаррингов. Необходимо не только точно и сильно наносить удары, но и уметь их держать. Бесконтактное карате я называл мастурбацией. Удовольствие есть, а пользы никакой.
В тот день мы занимались долго. Я щадил Добрыню, он мне казался незащищённым и открытым. После спаррингов я перешёл к изложению теории ведения рукопашного боя. Говорил о психологии бойца, о его эмоциональном настрое. Добрыня слушал меня внимательно, почти ничего не говорил. Я чувствовал себя старым учителем из китайского фильма об ушу, а Добрыню жадным до знания учеником.
Сейчас, глядя на ту ситуацию, я вижу её забавной. Он сам вправе был назваться моим учителем, так как уже в тот момент, сам того не ведая, я стал его учеником.
Тогда, не зная, в сущности, человека, я судил о нём по тем немногим действиям, которые он совершал. Причём совершал он их осознанно, пытаясь создать у меня (да и не только) о себе то мнение, которое далеко от действительности. Намного позже, когда уже лучше узнал Добрыню, я понял это.
С Добрыней мы договорились встретиться на следующий день. Мы пошли в зал и позанимались часика полтора интенсивным мордобитием. Я показал очень хитрый удар ногой в прыжке и с разворотом в воздухе вокруг себя. Добрыне этот удар понравился и он решил взять его на вооружение. Затем мы сели отдохнуть и меня вновь потянуло на теорию. Я стал рассказывать о различиях японского каратэ и китайского ушу. Упомянул про конфуцианство и даосизм. Как эти две религии повлияли на ушу.
Дослушав с неподдельным вниманием меня до конца, Добрыня спросил:
— А ты читал книгу Лао-Цзы «Дао Дэ Дзин»?
— Нет, а ты?
— Читал, я её наизусть знаю.
— Не может быть!
— Может. Она маленькая, у меня она есть здесь. Я её в тетрадку переписал. Хочешь, я тебе её дам почитать?
— Конечно, хочу!
— Она у меня в казарме, пойдём, возьмёшь.
Ещё до армии мне были интересны учения, связанные с ушу и каратэ. Я пытался искать книги на эту тему. Но такого рода литература не издавалась у нас в стране большими тиражами, а некоторая из неё была под запретом вследствие чуждой нам идеологии. Всё, что мне удавалось достать — это размышления советских академиков на тему буддизма, дзэн-буддизма, даосизма и т. д. А тут мне в руки попадает почти первоисточник. Я был очень обрадован, когда у меня наконец-то появилась возможность прочесть «Дао Дэ Дзин». Перечитав тетрадь пару раз, я стал переписывать её себе.
Теперь мы с Добрыней встречались часто. Выяснилось, что он очень много знает о буддизме, даосизме, да и о прочих религиях тоже. А мне тогда это было интересно. Мы гуляли по территории части, я задавал вопросы, он рассказывал. Его способность запоминать меня удивляла, он мог цитировать страницами. Он прекрасно владел английским и немецким языками. Увлекался сочинением стихов на английском языке. Неплохо разбирался в электронике. Иногда я его видел с тетрадью, где он производил какие-то сложные математические вычисления. Мне казалось, он знал всё, что у него ни спроси.
ГЛАВА 3
ЗНАНИЯ
Как-то раз, когда мы шли в зал позаниматься рукопашным боем, Добрыня спросил у меня:
— Хочешь, я научу тебя, как войти в состояние, которое необходимо бойцу в решающий момент схватки, когда не хватает сил и бой, возможно, будет проигран, а поражение ни в коем случае нельзя допускать? Когда сражаешься не в спортивном зале, а с реальными врагами.
— Конечно, хочу!
Мы остановились.
Добрыня показал мне, как надо вдохнуть и выдохнуть воздух.
— Не делай это без надобности, иначе пробудишь много агрессивной силы, которую потом не будешь знать, куда деть.
— Хорошо, постараюсь без надобности не применять этот приём.
Мы вошли в зал. Переобувшись, начали спарринг. В один из моментов я заметил, что Добрыня сосредоточился и попытался выполнить тот удар ногой в прыжке с разворотом, который я ему недавно показал. Не желая мешать Добрыне совершать столь сложные выкрутасы, я сделал шаг назад. И стал свидетелем того, как мой партнер по спаррингу, неуклюже перевернувшись в воздухе, потерял координацию в пространстве и рухнул на пол, не устояв на ногах. Я подал ему руку и помог подняться.
— Ты знаешь, почему я упал?
— Ты не в достаточной мере отточил этот удар. Нога должна идти в сторону противника лишь в последний момент, а ты с самого начала её уже выкинул вперёд. Руки необходимо держать как можно ближе к себе, не следует размахивать ими, как птица крыльями. Разворот тела должен быть вокруг своей оси, которая расположена перпендикулярно полу. Только в этом случае возможно сохранить равновесие.
— Нет, — Добрыня загадочно взглянул на меня. — Я упал от знаний. Не зная техники этого удара, мне удалось бы сохранить равновесие и без тех умностей, которые ты тут наговорил.
— Но мы всегда чему-то учимся и получаем знания, — в недоумении возразил я. — Без знаний невозможен прогресс в обучении.
— Ты не совсем прав. Ты говоришь так, потому что тебя научили думать, что знания — благо.
— Конечно, благо! Без них не было бы ничего: ни техники, ни культуры, ни эволюции общества, знания помогают нам жить.
— Хорошо! По этому поводу я хочу рассказать тебе анекдот. Дело происходит в институте. Навстречу друг к другу идут по коридору студент и профессор. Когда они поравнялись, студент спросил: «Профессор, можно задать вам вопрос?» — «Да, конечно». — «Когда вы спите, то куда кладёте свою бороду, на одеяло или под одеяло?» Профессор задумался и ответил: «Не знаю». Через неделю тот же профессор и тот же студент вновь встречаются в коридоре. Раздражённый, с синяками под глазами профессор выговаривает студенту: «Из-за вас, голубчик, я уже неделю спать не могу. Когда кладу бороду на одеяло — неудобно, и когда под одеяло, тоже неудобно».
Анекдот мне понравился — в нем была доля истины.
Выдержав паузу, Добрыня спросил:
— А теперь ответь мне, в чём разница между такими понятиями, как знание и мудрость?
— Я никогда не задумывался над этим. Мне кажется, здесь нет большой разницы, — без размышления ответил я.
— Ошибаешься! Каждое слово несёт свой смысл, и даже если их называют синонимами, то всё равно между ними есть различия. А именно различие между знаниями и мудростью, кажущееся тебе почти неуловимым, послужило крушению древней ведической цивилизации, жившей в гармонии с природой, гармонии внутри своего общества, и главное — в гармонии каждого человека с самим собой. Знание — это информация, полученная от кого-то, через общение, книги, средства массовой информации либо вследствие своего пережитого опыта.
Мудрость — это единственно верные, осмысленные действия, основанные на непосредственном восприятии окружающей среды, в которой находится человек. На том восприятии, которое не передаётся никакими известными науке способами, а черпается прямо из пространства, из времени между прошлым и будущим. Мудрость — это умение быть в потоке времени, чувствовать ситуацию и всегда адекватно ориентироваться в ней.
Знания не дают той гибкости, какой обладает мудрость.
Бывает, в двух одинаковых ситуациях требуются различные решения, так как по своей сути природа не поддаётся чёткому определению. Вот тебе примитивный пример, который мне сейчас пришёл в голову: водитель автомобиля, подъезжая к перекрёстку, обязан остановиться, видя на светофоре красный свет. Это правило, и нарушать его нельзя. Но иногда бывают исключения, и проехать на красный свет светофора становится необходимостью, если, допустим, сзади несётся автомобиль невнимательного водителя, у которого либо с тормозами, либо с головой не всё в порядке, либо он ужасно пьян. Таких случаев мало, но они есть, и тогда лучше проехать на красный свет, чем потом ремонтировать свою машину. Но откуда мы можем знать о таких вещах? Ниоткуда! Мы о них не знаем. Мудрый человек также не знает, он просто проезжает на красный свет, но… лишь в том случае, когда столкновение при остановке неминуемо. Если его после спросить: «почему ты проехал на красный свет?», он не сможет этого объяснить.
Никогда лист с дерева не упадёт по одной и той же траектории, никогда не родятся двое одинаковых людей, даже близнецы отличаются друг от друга. Несмотря на всю похожесть, никогда мы не попадём в абсолютно одинаковые обстоятельства. Природу невозможно описать никакими правилами и законами. Мы не можем, опираясь на знания, сказать в точности, что будет через год, месяц, день и даже секунду.
Теперь я тебе объясню на примере твоего любимого каратэ и ушу. Каратэ — японский вид рукопашного боя, основанный на знании. Там всё подчинено правилам и канонам. Все движения, стойки описаны с особенной тщательностью. Они были отточены веками, и японцы убеждены в их рациональной эффективности: минимум движений, максимум результата. В идеале бой сводится к одному удару. Всё здесь подвластно логике, даже там, где её вроде бы и нет.
Мудрыми были лишь родоначальники каратэ, которые всё это разрабатывали. Последователи пользуются только их знаниями, которые переданы для учеников.
На сегодняшний день каратэ является хорошо продуманной системой, не только ведения боя, но и организационной. Существует целая сеть федераций каратэ по всему миру. Существуют правила ведения соревнований: это судейство, комитеты, команды. В каратэ существует строгая иерархия: основатель школы, учитель, помощник учителя, ученики. В каратэ существует оценка мастерства, это система поясов и данов.
Так вот, ничего подобного, по крайней мере, до недавнего времени, в ушу не было. Оно основано на мудрости. До сих пор европейцы не могут дать определение ушу. Оно размыто и не определяемо, потому что не является системой, основанной на рационализме. Учитель учит не определённым стойкам и ударам, а духу воина.
Специфика мастера ушу такова, что он не знает сам, как будет вести бой, а действует, исходя из настоящего момента, меняясь вместе со временем, ситуацией и своей особенностью, совершает единственно верные приёмы, удары, перемещения. Даже если раньше он их не совершал.
Для европейца и американца (я не имею виду индейцев) с их рационализмом это не совсем понятно. Они и ушу хотят систематизировать. Создать комитеты и федерации, разбить по школам, направлениям, ввести иерархию. Но как только это случится, это не будет то ушу, о котором я говорил. Это будет спорт, зрелище, очередная система. Этому способствуют и сами китайцы. Особенно после культурной революции, этим самым желая взять ушу под государственный контроль. Истинное ушу невозможно контролировать, и невозможно вычислить настоящего мастера ушу. Он не будет сниматься в фильмах, участвовать в соревнованиях и входить в федерации.
— Всё это я могу понять, но чем плохи знания? — перебил я.
— Ничего во вселенной нет плохого или хорошего, — продолжал Добрыня. — Знания не плохи. Они осуществляют свои функции. Человек пользуется ими из-за того, что не может пользоваться мудростью. Образно говоря, на сегодняшнем этапе знания — протез мудрости (хотя, конечно, знания могут и созидать, если их контролировать и сочетать с мудростью). И этим пользуются, чтобы держать население в неведении. Знания принадлежат кому-то, мы постоянно пользуемся чужими мыслями, которым нас учат с самого рождения в семье, в саду, в школе, в институте, и, естественно, здесь, в армии. Есть замечательные русские пословицы: «будешь много знать, скоро состаришься», «меньше знаешь, дольше живёшь». Русский фольклор донёс до нас много ключиков к истине, но мы глухи к ним, так как и фольклор также стал знанием. Возможно, в будущем человек научится пользоваться знаниями и они будут служить ему в эволюции к более совершенному образу жизни. Сейчас знания являются инструментом порабощения. Получив знания, мы разучились находиться в потоке времени. Мы не в состоянии пользоваться мудростью. Вследствие чего человечество стало контролируемо. Люди могут принимать решения только исходя из имеющихся знаний, которые сведены в законы, правила, уставы, инструкции, конституции и прочее, и прочее. Всё это несовершенно и не может быть совершенным для полноценной гармоничной жизни. Но для контроля над населением планеты это идеальный инструмент. Для механизма тотального контроля.
— Добрыня, а зачем ты мне это рассказываешь? Получается, что ты мне передаёшь знания, тем самым усиливая механизм тотального контроля?
— Вопрос твой кстати, но уверяю тебя, что знать об этом надо, так как ты не умеешь ещё ведать. По крайней мере, зная разницу между знанием и мудростью, ты будешь стремиться к мудрости и впоследствии сможешь осмыслить все знания, в том числе и те, что я тебе даю. То, о чём я сейчас рассказываю, не является собственностью контролирующих сил. Побочные явления от этих знаний минимальны, ты поймёшь это позже.
Сейчас отказ от знаний равносилен гибели. Не умея пользоваться мудростью и отказавшись от знаний, мы будем ещё беспомощнее. Мы опустимся до уровня животных. Могу привести пример с лекарством: во время болезни оно помогает, но когда человек здоров, оно может нанести вред организму. Когда враг идёт на страну с войной, население этой страны вынуждено применять оружие смерти для защиты своих жизней. Вопрос, как его использовать: для агрессии либо для защиты. Так и знания — всё зависит от того, кто, для чего и как его применяет.
Так как ты не обладаешь мудростью, то передаваемые мною знания покажут тебе направление, в котором есть резон двигаться для достижения полноты жизни. А когда ты будешь обладать мудростью, знания для тебя раскроются с совсем другой стороны. Ты научишься ими управлять при помощи мысли, ты будешь являться их творцом, а не рабом. Обладая мудростью и контролем над знанием, человек становится полноценным вершителем своей судьбы!
Есть такая русская поговорка: «клин клином вышибают». Старый клин (знания) сидит очень глубоко, и чтобы стронуть его с места и выбить, необходим новый клин (новые знания). Когда старый вышибается, новый не успевает застрять в щели. При грамотном подходе он убирается прежде, чем щель сомкнётся.
— Добрыня, а как отличить знания от мудрости?
— Не переживай, когда ты станешь мудрым, тебе не потребуется ответ на заданный тобой сейчас вопрос, он отпадёт из-за ненужности. Но так как ты далёк от этого состояния, я всё же попытаюсь тебе ответить. Знания приходят со словами. Мудрость приходит сама в безмолвии и лишь потом может обрести форму слов, а может и не обрести и сразу выразиться в действиях.
Когда человек ведёт сам с собой беседу, он перебирает свои знания и называется это «думанье». Мудрость приходит в полном молчании. Основывается она на веданье, от слов видение, ведение. Научившись осмыслять веданье, человек становиться мудрым. Неосмысленное веданье также возможно и оно также помогает человеку совершать верные действия, но в таком случае они носят эпизодичный и спонтанный характер. Как правило, они случаются в критические либо переломные моменты. Мы называем это интуицией. Осмысливать веданье — значит контролировать его и пользоваться им в любой момент своей жизни.
Осмысление есть понимание настоящего момента, умение пользоваться мыслью. Мысль есть у каждого, но не всякий может осмыслять!
— Ты можешь научить меня осмыслять?
— Учёба в том понимании, которое существует сейчас, подразумевает под собой передачу знаний. В этом смысле ни я, ни кто-либо другой не в состоянии тебя научить осмысливанию. Но ты можешь научиться сам. Для этого надо стремиться к осмысливанию. Пытайся осмысливать каждый момент времени своей жизни. И к тебе придёт мудрость.
— Так просто? — изумился я.
— Нет, так сложно, — парировал Добрыня. — Возможно, даже со временем это тебе покажется нереальным. Но это единственный путь: стремление! Стремление высвободит в тебе необходимую силу на осмысливание и постепенно ты начнёшь ведать!
Есть один испытанный способ, чтобы научиться мудрости. Его применяли с незапамятных времён. Действует он очень эффективно. Так как отказаться от всех знаний в нашем мире нереально, то необходимо уйти от людей. Этим способом пользовались в древности, пользуются и сейчас. Люди уходят в леса, пустыни, горы, где нет никого, в том числе друзей, родных и близких. Уйти надо в одиночку. Там не должно быть ничего, что напоминает о цивилизации. Оставив себе лишь самое необходимое, без чего невозможно выжить. Это минимум одежды, в идеале и от неё необходимо отказаться, она также несёт знания. Минимум посуды, минимум еды, лишь на первое время, потом природа в состоянии будет прокормить человека. И тогда ничего не будет напоминать о знании. Только память будет выводить в сознание слова. Разговор с самим собой будет поддерживать знания. Но стремление чаще быть в состоянии безмолвия сделает своё дело. Вначале ненадолго и спонтанно, а затем уже по своей воле человек учится входить в состояние внутреннего молчания. Он слышит и видит, что происходит вокруг. Сила природы наполняет его. Он воспринимает мир таким, каков он есть. Не плохим или хорошим, а естественным, цельным, неожиданным.
Вернувшись в общество, человек видит суть межчеловеческих отношений. Его можно назвать мудрецом. Его советы не преследуют личные выгоды, они глобальны, обширны, непредсказуемы и верны. Никакая логика не в состоянии вычислить действия и речи мудреца. Он неподвластен ей и, следовательно, неподвластен контролю.
Христос, Будда, Мухаммед, Лао Цзы — это те, кто уходил от цивилизации в одиночестве и наедине с природой получал просветление, канал доступа к мудрости. Поэтому мы их знаем сейчас. Но научить они так никого и не смогли. Мудрость осталась при них, она не передаётся с помощью знаний. Ученики из проявления их мудрости сделали культ, а политики — систему.
А вот тебе пища для осмысления: подумай, что такое любопытство. Любопытство есть те ещё не полученные знания, которые человеку не столь необходимы. Оно утоляет информационный голод, который возникает из-за отсутствия умения ведать. Есть любопытство явное, когда ты расспрашиваешь кого-либо о вещах абсолютно ненужных. Это легко отследить и впоследствии отказаться от его услуг. Но есть любопытство и другого характера. Попробуй пройти через территорию нашей части и ни на ком и ни на чём не остановить взгляд. Думаю, что вначале у тебя из этого ничего не выйдет. Взгляд постоянно будет за что-нибудь цепляться, мозг будет анализировать увиденное глазами и всё это переводить в слова, а слова, в свою очередь, уже есть знания, они осядут в памяти. В равной степени пример со взглядом можно отнести и к другим органам чувств. Осмысленно отследив и отказавшись от любопытства, ты сможешь создавший информационный вакуум постепенно заполнять веданием, то есть произойдет обратный процесс: из-за отсутствия постоянного притока знаний придёт мудрость.
ГЛАВА 4
САТАНА
Я долго размышлял над тем, что мне рассказал Добрыня. Не укладывалось в голове то, что знания не являются двигателем человеческого общества к эволюции. Вся образовательная система, оказывается, обслуживает чьи-то интересы и делает всё от неё зависящее, чтобы человек не мог мыслить. Получался полный абсурд. Кому это надо? Мне срочно надо было это выяснить, но армейский распорядок дня не позволял встретиться и поговорить с Добрыней.
Надвигался очередной советский праздник. Для солдата, как и для лошади, праздники в тягость. Нас выгоняли на плац. Мы маршировали. Учили строевые песни. Их зачем-то необходимо петь, когда идёшь строем. Признаюсь честно, никогда не пел и в армии петь тоже не собирался. Поэтому открывал лишь рот, как некая поп-звезда, поющая под фонограмму.
Странно, но служба не была для меня очень обременительной, как я предполагал на гражданке. Мне стало даже интересно. Не то чтобы жизнь в армии была для меня приятным времяпровождением. Я просто пытался найти хорошее в том, что нельзя назвать хорошим, и от этого чувствовал себя более или менее комфортно. И испытывал некое эстетическое удовольствие от порядка, царившего вокруг. Мы — рядовой состав — были молоды, одного возраста. У нас были одни цели, желания. Легко в общении находили общий язык. Нам было весело. Мы бесились, как дети. В армии возможна была настоящая мужская дружба. Она не строилась на какой-либо корысти. Просто дружба ради дружбы.
* * *
Когда мы вновь встретились с Добрыней, я задал ему беспокоящий меня вопрос:
— Кто стоит за механизмом тотального контроля? Кому нужно держать человечество в неведении?
— Я скажу, — серьезно ответил Добрыня, глядя на меня оценивающим взглядом: смогу ли я принять то, что услышу. — Всё это выгодно Сатане.
— Ты что? Какой Сатана? Сейчас ещё и бога вспомнишь, — рассмеялся я.
Тогда, при Советском Союзе, большинство людей считали себя атеистами и таких персонажей космического масштаба, как бог и сатана, воспринимали не более как мифологических героев. Меня коробило от подобных слов. Вера в эти существа была для меня анахронизмом. Верующий человек ассоциировался в моём сознании с неграмотной дореволюционной старушкой.
Добрыня продолжал:
— Сатана, Люцифер, Дьявол — вот имена того, кто действительно владеет в настоящее время контролем над всем человечеством.
— Но ведь сатана — миф?
— Да! Но миф, созданный Сатаной! Сейчас я тебе подкину одну задачку для размышления, ты задал сейчас мне вопрос, который, если перефразировать, можно задать и так: «Кому выгодно такое положение в обществе, которое мы имеем сейчас?» А положение это таково. Человек на данный момент достиг успехов в загрязнении экологии, в обнищании энергетических ресурсов Земли, в перенаселении планеты. В гонке за вооружением мы так преуспели, что при возникновении крупномасштабной войны с применением ядерного оружия, жизнь на нашей планете будет невозможной.
Посмотри, что творится в нашей стране: повальная коррупция, медицина не лечит, а калечит, милиция не охраняет население, а является карательным органом, образование оболванивает, армия не умеет воевать. Ты сколько раз стрелял здесь из автомата?
— Два раза.
К тому времени уже год, как я находился в рядах советской армии.
— Из-за двух раз не стоит служить два года! Мы здесь не для защиты отечества. А для чего? Задай себе этот вопрос! Давай взглянем, что творится в обществе: пьянство, в семьях разлад. Человек живёт для ежедневного хождения на работу, по существу это рабство, но более изощрённое, не требующее дополнительных затрат на содержание раба.
Гармонии нет нигде. И вот тебе мой вопрос: кому это выгодно?
Я задумался. В голове мелькали образа коррупционеров, богачей, директоров и владельцев крупных предприятий, министров, глав государств. С одной стороны, им выгодно то положение вещей, которое существует в обществе, но с другой, все эти выгоды непродолжительны и, имей мы здоровое, гармоничное общество, довольны были бы все, в том числе и они. Сейчас ни одного довольного и в полной мере счастливого человека я не знаю. Проблемы есть у всех: у звёзд эстрады и кино, у политиков всех рангов и бизнесменов, сложно назвать этих людей более счастливыми, нежели других членов общества. Выходит, нет заинтересованных лиц в том, что творится сейчас в обществе, не от людей зависит их теперешнее положение.
— Добрыня, я пришёл к выводу: нет на Земле человека, которому выгодны те процессы, что происходят на данный момент в обществе.
— Или ты не знаешь этого человека, — подытожил Добрыня. — Это Сатана!
— Ты его назвал человеком? — Добрыня каждый раз удивлял, и мне казалось, что он разыгрывает меня.
— Да! — подтвердил Добрыня. — Сатана — человек!
— Здесь какая-то несостыковочка. Слышал я, он давно родился. Сколько ему тогда лет? Мне кажется, столько не живут. И кто его родил? Насколько я знаю, сатана ни кто иной, как падший ангел, противопоставивший себя богу.
— А вот это миф!
— Что же тогда не миф?
— Не миф то, что люди в доисторические времена жили более осмысленной и счастливой жизнью. И если это принимать за критерий цивилизации, они во многом превосходили нас, несмотря на то, что не было у них техники, образования, медицины, органов власти в том виде, в котором они есть сейчас у современного общества. Техника есть жалкая замена физического тела и ума. У тех доисторических людей физическое тело было идеально. Мысль творила чудеса. Они могли перемещаться в пространстве и видеть через огромные расстояния. Для общения им не нужны были телефоны, телепатия заменяла их. Современные средства коммуникации не идут ни в какое сравнение со скоростью их мысли. А главное — они были счастливы и беззаботны.
Сейчас мифы описывают то время как рай. Но рай был здесь, на Земле.
Помнишь, за что бог, по Ветхому завету, изгнал Адама и Еву из сада своего?
— Помню, Ева съела с дерева познания яблоко. Искуситель был дьявол в обличье змея. Он уговорил её попробовать этот плод.
— Вот именно, знание в руках Сатаны, один из инструментов его власти. Этот инструмент выполнил свою задачу и продолжает служить ему сейчас. Знания даны нам змеем. Так гласит миф. И это даже особо не скрывается. Но умея читать и не умея ведать, мы теряем смысл происшедшего.
Никто не ведает, откуда взялся Сатана. Он стёр о себе память. Он создал миф о добре и зле, о грехе и добродетели, о боге и дьяволе. Ему пришлось придумать бога — гениального, положительного творца. Иначе нельзя было описать строение мира и свою роль в нём. А мир надо было описывать, с самого рождения, с сотворения и до конца. Необходимо было написать историю до появления Сатаны, и продолжать писать после. И он написал новую историю ещё тогда, когда человечество было счастливо, а он нет. Сейчас мы своей жизнью пишем его историю и можно с уверенностью сказать: человечество не счастливо, а он… кто знает?
Создание мифа, по существу, есть первые знания, подменяющие собой мудрость! До появления Сатаны человеческое общество было ведическим. Это значит, не знаниями руководствовался в своих деяниях человек, а виденьем, отсюда слово «ведать» — получать мудрость из пространства и времени. Сейчас веды считаются старинными индийскими письменами. Но это неверно. Как только веды были записаны, они перестали быть ведами. Продолжая называть их ведами, человек обрёк себя на невиденье или неведенье. Записывание вед выгодно только Сатане.
Была записана вся древняя мудрость, с минимальной коррекцией, с поправкой на бога как высшее существо, являющееся личностью. Мудрость утеряла свою силу. Теперь её можно трактовать как угодно. Сказанные или записанные слова, пусть даже это была мудрость древних времён, могут быть использованы как угодно, и неважно, что они вещают, а важно, кто их вещает, кто наполняет их своими образами. Если это Сатана, то самые прекрасные слова об истине будут служить его задачам и обязательно возьмутся им на вооружение для контроля над населением.
Исходя из записанных вед Сатаной были разработаны первые законы и первые системы. На их базе он создал первое государство. Самую мощную систему контроля, которая существует и по сей день. То первое государство сейчас мы знаем под названием Египет. Именно это государство оказало мощнейшее влияние на современную культуру западного мира. Позднее было создано ещё два государства: на территории Двуречья — город-государство Урим (Ур) и на территории Китая — государство Инь. Они легли в основу развития геополитики Востока и Дальнего Востока. На сегодняшний момент число государств в мире приближается ко второй сотне. Задачей государств было и остаётся укрепление власти Сатаны. А конгломерат стран даёт ему контроль над большинством населения Земли.
— Постой, Добрыня! Зачем нужно было Сатане контролировать население Земли?
— Вопрос задал ты не простой, — продолжил Добрыня. — И не просто на него ответить. Тем более, когда не знаешь ответа. Могу сказать одно, контроль позволил Сатане забирать у людей их волю, заменив мудрость знаниями, он стал питаться людским осмыслением, которое даёт силу мысли для его дьявольского творения. Творить можно и другими способами, но какова будет мощь, если в одном человеке собрать осмысления миллионов, миллиардов людей? Ему очень надо поднимать численность населения, особенно тех слоёв общества, которые будут особо рьяно ему служить. Сатана собрал осознания миллиардов в своём сознании, он в состоянии творить самые мощные образы, он стал богом. Сатана сам придумал бога и стал им. Благодаря своей мысли и творчеству, основанному на осмыслении всего человечества Земли, Сатана создал из себя бога. А вовсе не бог — человека. И не люди — бога, как полагают атеисты. И сегодня этот бог реален.
В древности боги являлись либо родоначальниками, либо основателями глобальных систем. С давних времён в мире существовало многобожие и, если углубиться в историю, то имена многих ведических богов мы можем встретить там как конкретного, жившего ранее человека.
Как основатели племени, рода, так и основатели систем за продолжительное время впитывали осмысление тех, кто держал их образ в своих мыслях, тем самым этот образ становился сильным. Образ отделялся от человека и начинал существовать сам по себе. Он был способен защищать и вести людей, преданных ему. По существу, образ помогал осуществлять намеренье, а молитвы и жертвоприношения помогали жить образу, то есть богу, тотему.
При желании, обладая знаниями определённых технологий, богом можно было стать обычному смертному. Но, как правило, это происходит уже после смерти по причине того, что тот, кто становится богом, сам не стремился к этому. Бог необходим для тех, кто его окружал, так стало с Христом, Буддой, Ульяновым. В начале своей деятельности Сатана поддерживал образ многобожия, но отделял богов и людей непреодолимой пропастью. Следующим этапом было создания образа однобожия, появилось множество религий, поддерживающих этот образ. Одной из основных таких религий является христианство.
Декларируя, что бог един, иудохристиане тем самым сконцентрировали всё внимание миллионов христиан на одном образе, и данный образ направлен на человека, который далёк от святости. Но властителем мира он действительно является. Отдавая ему своё внимание, христиане питают Сатану своим осмыслением, тем самым отдавая себя ему в услужение. Он же зомбирует верующих, использует их в своих целях. Я сейчас говорю о христианстве, так как оно более тебе понятно, но то же самое можно сказать и о других религиях, где бог один и является личностью.
Сейчас мы называем бога господом и не замечаем, что, называя его ещё и отцом нашим, мы противоречим сами себе. Слово «господь» происходит от слова «господин». По существу своему, он не может быть богом в таком понимании этого слова, как творец всей вселенной, в том числе и человека. Как творец добра, как отец наш. Не может отец быть господином своих детей, не отец тогда он.
А начал Сатана свой путь к богу обычным человеком, со способностями, которыми в те времена были у всех. Любой мог воплотить такую идею в жизнь, но не было намеренья это делать, был достаток и было счастье. На твой вопрос, зачем Сатане нужны контроль, сила, власть, могу лишь догадываться, но ведать.… Не ведаю! К себе канал закрыл Сатана. Никто его сейчас не знает, но нити власти у него в руках. Все от королей до рабов подвластны его воле.
Сотворив миф о добре и зле, Сатана ввёл такое понятие как грех (вина). В ведическом обществе такого понятия не существовало. Было другое — неведенье. Неведающий человек мог действительно совершать поступки, которые противоречили образу жизни окружающих его людей. Но таких было немного и они жили под опекой ведующих людей, которые ведали и за себя, и за неведующего.
Сейчас ситуация иная, неведующие составляют собой подавляющее большинство населения Земли. Их поступки базируются не на мудрости, а на знании. Знания есть чья-то собственность, они могут служить различным целям. Сейчас почти все знания исходят от Сатаны и служат его целям. Для наглядности эти знания можно сравнить с нитями в руках кукловода, где кукловод — Сатана, а куклы — люди. Теперь, исходя из этого примера, представь себе, что некто Сидоров совершил поступок, который несовместим с моралью. Общество Сидорова осудит, а сам Сидоров испытает чувство вины. Если мы станем разбираться, в чём же вина Сидорова, то не сможем её найти. Практически все поступки Сидорова не осмыслены и совершаются они благодаря нитям (знаниям) кукловода (Сатаны). Отсюда следует, что грех людей провоцируется Сатаной и необходимо это для того, чтобы людей можно было наказывать. Наказание рождает страх, а страх, в свою очередь, убивает мысль. Чтобы держать население в рамках правил и законов, страх необходим. При страхе истощается воля человека. Тот же принцип присутствует и в религиях. В христианстве ад и суд божий держат в страхе верующих. Понятие греха в христианстве — главное препятствие восхождения к богу. Покаяние и исповедь — основное орудие у чиновников церкви. Покаяние и исповедь показывают человеку его ничтожность и непригодность для самостоятельного вершения своей судьбы. Покаявшись или исповедавшись, мы расписываемся за греховные деяния, совершённые нами по своей воле, тем самым снимая ответственность за них с Сатаны. Взамен этого Сатана даёт нам умиротворение и надежду на бессмертную жизнь нашей души в раю.
Сатаной было создано бесчисленное число систем, из которых, по его замыслу, не суждено вырваться людям. У него есть верные слуги — демоны. С виду они обычные люди. Но с ними у Сатаны есть подписанные договора, их души принадлежат ему взамен на земные блага. Демоны сознательно служат своему хозяину, все остальные и не подозревают, для кого они живут. Если для нас есть шанс спасения, обретения счастья и свободы, то у демонов такого шанса нет. Зато они ездят на шикарных автомобилях, имеют огромные дома и почти неограниченную власть.
Ответить на вопрос, кто его родил, несложно. Родила его обычная женщина, жившая в любви с мужчиной. В ведические времена без любви никто не жил. Не было браков, подкреплённых юридически или скованных узами церковного венчания. Не было обязанности жить с человеком без любви. Семьи создавались для счастливой жизни. Более того, если в семье нет любви, то и дети появлялись слабыми. Сатана был сильным ребёнком. Иначе не смог бы сделать то, что сделал. Само имя — Сатана с древневедического языка можно перевести, как «са» — бесконечность, «та» — жизнь, «на» — смерть. У индийских йогов до сих пор сохранилась мантра, звучащая «са-та-на-ма». В имени Сатаны не хватает последнего слова «ма», которое переводится как возрождение, «са-та-на-ма» — полный цикл жизни, без «ма» цикл не замыкается, а заканчивается смертью. Возможно, родители Сатаны хотели дать сильное имя своему мальчику, но слово «ма», как женское начало, они решили не включать в его имя. И возможно, это имя повлияло на дальнейшую судьбу Сатаны и сыграло злую шутку над миром людей. Под влиянием Сатаны древний матриархальный уклад сменился патриархатом.
Сколько ему сейчас лет? Сказать этого я не могу. Свой информационный канал он скрыл. Я не думаю, что ему много лет, он не старше пенсионного возраста в нашем понимании. Сатана пользуется техникой осмысленного перерождения. Где осмысленная смерть переходит в осмысленное рождение. При этом вся память о прошлых жизнях сохраняется, также сохраняется и вся сила мысли. Пока Сатана находится в младенческом возрасте, его волю исполняют преданные ему регенты, находящиеся под контролем сатанинского образа. Их усилиями власть над человечеством не ослабевает.
ГЛАВА 5
МАТЕМАТИКА
Как-то я отправился к Добрыне в учебный корпус. Он был ответственным за класс технической подготовки.
Войдя в класс, я увидал его сидящим за столом. Он решал какие-то сложные уравнения в своей математической тетради.
Я поздоровался. Он улыбнулся и, освободив соседний с ним стул от исписанных бумаг, предложил сесть.
— Хочешь чайку? — спросил Добрыня.
— Не откажусь.
Добрыня взял чайник и ушёл за водой.
Я заглянул в его тетрадь. Тёмный лес. Мне казалось, что элементарные действия, такие, как сложение, вычитание, умножение и деление, для среднего человека знать достаточно. Тригонометрия с её синусами-косинусами и высшая математика с дифференциалами и интегралами необходимы лишь учёным, но никак не школьникам. С таким отношением я и в школе, и в техникуме по математике имел шаткую троечку. И посему считал математику ненужной тратой времени. Когда Добрыня приготовил чаёк и подошёл с двумя гранёными стаканами, я спросил его, указывая на тетрадь:
— Для чего это тебе нужно?
— Математика интереснейшая вещь! — с напыщенно загадочной мимикой ответил Добрыня.
— Я что-то этого не заметил, а ведь меня долго мучили этой интереснейшей вещью и в школе, и в техникуме.
— Я тебя понимаю! Похоже, вся система образования у нас так устроена, что человеку дают только знания, и всё. Суть остаётся за стенами образовательных заведений. Многое зависит не от программы, а от личных качеств преподавателя и личных качеств ученика. Для истинного обучения необходима передача своей внутренней убеждённости, своего тепла, своей одержимостью предметом. Мы называем это живой. Жива — это энергия жизни. Я уверен, если бы тебя в школе учил преподаватель, который был бы способен передавать математику вместе со своей живой, то, имея математическую предрасположенность (а она у тебя есть, я вижу это), ты её полюбил бы.
Вот бери печенье.
Добрыня развернул целлофановый пакет, положил его на стол и продолжал говорить:
— К математике у меня особое отношение. Через неё я хочу пробить канал к Сатане. Сделать его более уязвимым.
— Не пойму, где здесь связь? Сатана и математика?! Ты что, хочешь справиться с Сатаной при помощи интеграла?
Добрыня улыбнулся. Видимо, ему нравилось, открывать мне глаза на то, что для меня казалось абсурдным.
— Одному мне, конечно, с ним не справиться, больно силён он. Но я не один. А по поводу математики и Сатаны вот что тебе скажу: связь здесь очевидна. Математика есть одна из первых систем, созданных им. Без математики невозможно было создать государство. Слово «математика» в переводе с греческого «матима» — обучение, то есть передача знаний.
Слово от бога, числа от дьявола — так говорят, и в этих словах есть истина. По своей сути природа неопределённа, её невозможно загнать в рамки человеческих законов. Хотя попытки постоянно предпринимаются. Одним из ярких революционеров в этой области являлся сэр Исаак Ньютон, который разработал систему механики. Его научный труд «Начала» лёг в основу всей классической физики. Ньютоновское представление о пространстве и времени до недавнего времени считалось неоспоримым. Казалось, всё в природе подчинено формулам, описанным им. Но сейчас выясняется, что много дыр в его системе и мир полностью невозможно ею описать. Первая нестыковка произошла с появлением уравнения электродинамики (уравнение Максвелла), которое противоречит уравнениям классической механики Ньютона. Эйнштейн показал всю несостоятельность ньютоновского подхода к природе и сам решил вывести универсальную формулу описания всех процессов во вселенной. Но так эту формулу и не получил!
Знаешь, почему учёные не могут создать универсальные законы, объясняющие суть природы?
— Даже не догадываюсь.
— А потому, что природа мудра! А мудрость нельзя вычислить! Описывая природу с помощью цифр, мы её обедняем, делаем приспособленной под себя, неинтересной. Способствуем этим закрытию восприятия той живы, которая пульсирует вокруг нас.
Где цифра — там точность, там нет выбора, нет творчества, нет свободы. Мир цифр — это мир, созданный Сатаной, и все его системы не были бы возможны без математики. Математика придумана им для создания первого государства. Она появилась на территории сегодняшнего Египта. Именно там, где и образовалось само понятие «государство». Именно оттуда она стала распространяться по всему миру. И первыми её иностранными учениками, а затем и учителями стали греки. Вот имена тех, кто учился у египетских жрецов математике: Фалес, Пифагор, Демокрит, Платон, Эвдокс, Архимед, Аполлоний, Эвклид, Торон, Эратосфен. Их знают сейчас во всём мире. Предпосылкой возникновения сильного государства была мощная математическая база. Без неё Греции невозможно было бы достичь могущества.
Итак, математика была создана в Египте и оттуда произошла её колонизация в Грецию, а из Греции — в Европу. И хотя тогда математика была примитивной, но то было только семя, брошенное в плодородную почву. И с развитием математики развивались все остальные системы, зарожденные Сатаной.
— Что это за системы, о которых ты всё время говоришь?
— Я приведу для примера несколько из них. И ты, поняв суть систем, сам сможешь их определять. Есть большие системы, такие, как государства. Есть подсистемы, без них большие системы не смогут существовать. А сейчас я для примера приведу несколько систем, рождённых математикой, без которых невозможно само существование государства:
Денежная система. С ней торговля становится предельно точна. Каждому товару назначается определённая цена, выраженная в деньгах. Благодаря этому упростился товарообмен между абсолютно разными вещами. Но пропадает жива при товарообмене, в общении между людьми. Взамен за свою вещь, в которую была вложена душа, продавец-производитель получает безличные деньги. Тем самым его сознание уходит через эти деньги их владельцу — государству, а далее Сатане.
Земельная система. Развитие математики породило несколько её разделов, один из которых — геометрия, в переводе с греческого языка — измерение земли. Государство с помощью геометрии определилось со своими границами и объявило свои права на землю. Так появились страны. Внутри самого государства земля делилась на владения, границы которых также чётко были определены геометрически. Каждый владелец своей территории считал, что земля, находящаяся в пределах её границ, принадлежит именно ему. Это ошибочное мнение, что землёй можно владеть, считая так, люди невольно подыгрывают Сатане. В наше время почти вся земля разделена на владенья. На Земле можно жить, трудиться. Она наша мать, она дала нам жизнь и мы можем давать ей свою любовь, если, конечно, мы благодарные дети, но владеть ею мы не имеем права. Понятие «владение» чуждо человеку как свободному существу. Владея чем-то, человек сам попадает под чью-либо власть. Более того, под власть своих же мнений, заблуждений, и, конечно же, владений.
Система налогообложения. С приходом цифр эта система становится легализованной государством, ей присваивается статус закона. Если ранее налог взимался грабежом, то ныне тот же самый грабёж стал узаконенным. Рядовой гражданин государства не вправе повлиять на сумму взимаемых с него налогов, несмотря на то, что налог взимается с его труда. Система налогообложения строится таким образом, что налог должен быть чуть ниже критического уровня социального взрыва, опускать ещё ниже, с точки зрения государства, неоправданно.
Система учёта и регистрация населения. Для заявления государством власти над населением своей страны был введён институт регистрации. Отныне каждый член общества записан, его имя, национальность, вероисповедание, место жительства, и так далее занесены в государственные реестры, человеку присваивается номер, теперь его легко найти и легко контролировать. Когда человек появляется на свет, ему, прежде всего, присваивают имя. В нашем обществе имя носит регистрационный характер. Как дают номер на автомобиль. По имени облегчается поиск человека, а следовательно, усиливается контроль над ним. Имена вписываются в государственные реестры и в паспорт, тем самым государство заявляет права собственности на имя, через которое управляет в свою угоду человеком. В детском возрасте мы часто даём друг другу прозвища, где-то справедливые, где-то не очень, но с прозвищем общение делается живым и происходит между душами, а не между представителями систем. В детстве человек ещё может ведать и потому поступки в этом возрасте более ведичны. Хотя и позднее, окрылённые любовью, мы награждаем новыми приятными на слух словами своих возлюбленных и дорогих людей. Даже не подозревая, почему мы так делаем. Обращаясь к человеку по его зарегистрированному имени, мы обращаемся к системе, где вписаны эти имена-номера, тем самым теряем свою живу, которую хотели донести до собеседника.
Система времени. Жизнь начинает измеряться годами. Отныне человек может сказать, сколько он прожил. Не имеет значения степень его осмысленной продолжительности жизни. Возможно, что в осмыслении за семьдесят лет своего существования он прожил лишь минуту, но всё это не в счёт. Нельзя измерить осмысление, но можно засечь срок его физического существования. На основании астрономических наблюдений, с помощью математических вычислений за единицу времени был взят год — период обращения Земли вокруг солнца. Сутки — период обращения Земли вокруг своей оси. Но на самом деле время не подвластно математике, но оно подвластно мысли. Она может замедлять его вплоть до полной остановки либо, наоборот, ускорять. Если ты понаблюдаешь внимательно, то заметишь — время течёт не одинаково, не линейно. В зависимости от состояния мысли оно меняется. Занимаешься ты интересным делом — оно летит незаметно, то есть время сжимается. Занят монотонной работой — время растягивается. Это неконтролируемое изменение времени, но им можно управлять, использовать для продвижения к своим целям. Правда, сейчас это практически невозможно, так как время описано математически, где минута равна шестидесяти секундам и год равен трёмстам шестидесяти пяти дням. А жизнь где-то семьдесят-восемьдесят лет. Раньше люди жили намного дольше и не знали, сколько им лет, не волновало их это. У них не было завтрака, обеда и ужина. Они не шли ровно к восьми на работу и не смотрели в двадцать один — тридцать фильмы по телевизору. В субботу и воскресенье не устраивали себе выходных, в июле не ехали в отпуск. Им всё это не было нужно, они ели, когда были голодны, отдыхали, когда уставали. Умирали тогда, когда их миссия на Земле завершалась. Уходили с чистыми помыслами и в рассудке, чтобы родиться вновь для новых творений.
Существует ещё множество больших и малых систем, созданных Сатаной с помощью математики для тотального контроля населения Земли.
Математика способствовала продвижению точных наук, а также техническому прогрессу, основной целью которого является ослабление человека физически, духовно, ментально и астрально. Цифра основательно заполнила наш разум. С её помощью наш ум стал логичен и подчинён арифметическим законам.
Всё наше общество стало математическим, отношения между людьми строятся при помощи уравнений. Имя им — договора, контракты, товарно-денежные отношения. Наши знания оцениваются отметками, наш труд определяется денежным эквивалентом.
Продукты и товары взвешиваются до граммов и высчитываются до миллилитров.
Тем не менее, природа, по своей сути, не подчинена цифрам. В основе практически всех наук, в том числе и математики, стоит неопределенность. Всё вокруг нас не определено. Если бы в основе природы стояла определенность, да ещё и в цифровом выражении, то у нас были бы одинаковые люди, одинаковые животные, одинаковые растения, а следовательно, невозможна была бы эволюция. Неопределённость даёт возможность прогресса в живой природе.
Цифра мертва и не может эволюционировать. Что было создано технически, обречено на обслуживание и быстрое старение, и ни о каком воспроизводстве речи быть не может. Продукты математики являются жалким подобием живой природы. В математике, зная определённые приёмы и технику исчислений, очень легко манипулировать цифрами, и поэтому нынешние властители планеты спроецировали нашу жизнь на плоскость математики. Жизнь, как и цифра, стала мертва.
Появились тысячи психологов, тысячи политологов, тысячи социологов и других учёных, которые объясняют взаимоотношения между людьми и процессы, происходящие внутри человека, алгоритмами. Если у вас заболело то-то, съешьте вот это, если вам приснилось это, то это к тому-то. И люди верят им, а как не верить, если мы уже стали математическими людьми. Как фигуры в шахматах, мы подчинены неким правилам и определениям. Человек утерял гармонию с природой, он постепенно превращается в механизм, подчинённый механике чисел, в робота с процессором вместо разума.
Не в математике предназначение человека. В жизни должна быть жизнь, а не арифметика. Живое общение, а не контракты и договора, которые считаются и просчитываются.
Счастье, любовь — вот что не могут выразить никакие уравнения, хотя попытки это сделать предпринимались и предпринимаются.
Сейчас всё переводят в формат цифр: звук, изображение, информацию. Цифры облегчают человеку процесс мышления, якобы веданье не приводит ни к чему практичному, а вот логика (математическое мышление) упрощает наше мышление, систематизирует его. Для веданья необходим творческий подход, нужно быть чувствительным к любым проявлениям окружающего мира, а для логического мышления нужны лишь определённые знания и алгоритмы манипулирования ими. Ведая, мы смогли бы развить свой мозг намного лучше, нежели сейчас, уподобляя его счётным машинкам. Мы могли бы видеть через стены, могли бы общаться за сотни километров без всяких аппаратов и проводов благодаря лишь силе мысли. Всё это маленькая толика того, что мы могли бы делать, не будь столь арифметичны.
Научившись считать, мы научились анализировать, то есть разделять. Разделяя, мы воспринимаем разделённую часть автономно, что искажает в целом предназначение этой части. Я могу сказать, что вижу пять человек, и тем самым невольно группу людей делю на отдельные части.
Математика настолько глубоко вошла в наше общество, что мы не в состоянии видеть себя сейчас без неё. Мы не можем обойтись без этих метров, литров, рублей, граммов, часов, градусов и так далее. Все эти единицы измерения на самом деле не точны и имеют также некую степень неопределённости. Для большей убедительности в точности измерений Сатаной были введены эталоны для каждой из мер и нас приучили считать их абсолютно определёнными.
Но на самом деле все размеры единиц измерения зависят от нашего восприятия: метр, пройденный проходчиком в каменоломне в начале смены, не может быть равным метру, пройденному в конце рабочего дня.
Время, как выясняется, также величина относительная. Эйнштейн утверждал, что оно течёт по-разному, в зависимости от состояния человека. Для одного час равносилен трём, а для другого — получасу. Время, проводимое в ожидании, тянется гораздо дольше, чем время, проводимое в общении с любимой девушкой.
Принцип неопределённости действует и для всех других единиц измерений, это очевидно, но мы привыкли не замечать этого. Нам удобно жить с математикой, и не ведаем мы жизни иной. Кажется, откажись от неё, и жизнь прекратится. Математика наркотична и почти невозможно выйти из-под зависимости от нее — последует ломка, а отказаться от влияния математики на всю нашу общественную и личную жизнь чрезвычайно необходимо! Надо сделать первые шаги в этом направлении, чтобы когда-нибудь выйти из-под чар цифр. И по прошествии многих лет, возможно, и поколений, когда будет видна очевидность пагубности цифр, мы вырвемся из оков математики. И тогда жизнь будет полной, гармоничной и счастливой, а не перегруженной интеллектуальными процессами. Человек научится ведать вновь, он откажется от тех наук, которые основаны на математике и которыми кичится сегодняшнее общество. Он не станет задавать вопросы «зачем?», «почему?», «отчего?» и тому подобные. Так как на все эти вопросы не нужны будут ответы. Минуя целую цепочку вычислений и логичных рассуждений, люди будут жить, любить, творить. Понаблюдай за ребёнком, ему легче дать правильный ответ на поставленный вопрос сразу, нежели объяснять, как он пришёл к такому результату.
Слова Добрыни вызвали в памяти эпизод, произошедший со мной в детстве, когда учился в первом классе. Не желая делать уроки, я заявил отцу, что учиться не буду, что и так много всего знаю. На что отец сказал:
— Раз ты такой умный, то сможешь ответить на любой мой вопрос! Не так ли?
— Да, конечно! — ответил я.
— Так вот, я сейчас задам тебе вопрос, и если ты на него не ответишь, то, значит, тебе ещё многому нужно научиться, и ты сядешь за уроки. Договорились?
— Договорились!
Отец задумался, видать, хотел задать вопрос очень мудреный и, наконец, он его задал:
— Скажи, что такое двуокись водорода?
Я не задумываясь, выпалил:
— Эта водичка, что из крана течёт.
Помню глаза отца, как были они удивлены. Изменившимся тоном он спросил меня:
— Откуда ты это знаешь?
— Ниоткуда, я просто так ответил.
— Истинному человеческому духу, — продолжал Добрыня, — не нужна математика, нам усиленно внушают обратное, доказывая, что якобы без современной науки невозможен прогресс. Но о каком прогрессе идёт речь? Видимо, о прогрессе в мире, созданном Сатаной. Мир этот является лишь жалким подобием мира истинного, природного. Мир, созданный Сатаной, необходим ему для того, чтобы заменить собой реальный мир, а затем его разрушить. Это позволит ему получить полную власть над всей планетой. До этого момента у нас есть ещё шанс вырваться из-под его контроля. Первозданный мир ещё не уничтожен до конца.
Решая уравнения, я настраиваюсь на Сатану. Я чувствую его живу и осмысляю её. Через это осмысление он слабеет, его жива уходит через меня к тем, кто в силах её будет пустить на другие цели.
— Добрыня, а каббалистические знаки также относятся к математике?
— Конечно, все они геометричны и описываются формулами.
Геометрия — один из разделов математики. Посмотри, как взяли его на вооружение эзотерические организации. Если ты в их символике увидишь геометрические фигуры, то их хозяин, в конечном счете, Сатана. Да что там говорить об эзотерике, когда сплошь и рядом коммерческие, общественные, религиозные организации сознательно разрабатывают такую символику и Сатана действительно берёт их под свою опеку, оказывая покровительство, если действительно знак заряжен живой сотрудников организации, через знак идёт утечка живы людей работающих в системе. Гитлер и Сталин брали это на вооружение. Церковь пользуется этим веками. Государства, не имеющие своей символики, обречены на гибель.
— А письменность, она тоже геометрична?
— Всё верно. В древние времена письменности не было. Даже после появления письменности она долгое время была неопределённа. В некоторых языках не писались некоторые буквы. Праславяне пользовались вязью, верёвка никогда не повторит букву идентично. Потом на Руси появилась кириллица, она привела письменность к определённым законам и правилам. В нынешнее время письмо и вовсе стандартизировали. Загнали в печатающие машинки, станки и компьютеры.
— А как тогда, читать книги или отказаться от них вовсе?
— Нет, отчего же, отказываться не стоит. Надо учиться читать между строк. За словами стоит писатель, надо уметь осмыслять его живу (если он интересен), приобщаться к его идеям, значит, научиться ведать.
То, что я тебе рассказываю, интересно?
— Да, — согласился я.
— Вместе со словами я передаю тебе свою живу, и тогда рассказ перестаёт быть просто рассказом. Сам рассказ становится неважным. Я могу говорить что угодно: рассказывать анекдоты, сказки, это лишь носитель моей живы, которую я должен тебе передать.
— Зачем тебе передавать мне свою живу?
— Я хочу помочь тебе научиться ведать!
ГЛАВА 6
СИСТЕМЫ
Мы сидели на скамеечке возле «Минутки», так назывался киоск на территории части, где для солдата есть всё: зубные щётки, одеколон, погоны и прочая мелочь. Ещё там было чем полакомиться: консервы, конфеты, вафли, печение, шербет и сладкая вода типа «колокольчика» и «фанты». Мы купили воду и коржики. Сидели, наслаждались вкусом.
В столовой я уже давно не питался. Ел только на завтрак хлеб с маслом, остальное есть было невозможно. Вкус пищи отсутствовал совсем, а вид и субстанция напоминали какую-то слизь из фильмов ужасов. Как-то раз солдат по фамилии Котиков (замечу, это не вымышленная фамилия), нашёл в своей тарелке с супом мышь. Но несмотря на свою фамилию, мышь и даже суп, в котором она плавала, есть отказался. Это был апогей, так как недокуренные сигареты в пище находили нередко, но выбора не было. Солдатам все равно приходилось питаться в столовой. На территории части находилось кафе, в котором продавалась более-менее сносная еда, а для этого нужны деньги. Денежное довольствие солдата на тот момент составляло семь рублей. Этих денег с трудом хватало на сигареты (для тех, кто курит), на крем для сапог, пасту для чистки зубов, подворотнички, и т. д., то есть на всякую мелочь.
У меня был друг, который работал поваром в столовой. У него я брал продукты и готовил себе сам. И надо отметить, что за время службы даже поправился.
Мы сидели и радовались солнышку, была весна.
Я попросил Добрыню рассказать о системах.
— Нас окружают сотни сознательно созданных систем. Это государство, телевидение, кино, бизнес, музыка, религия, образование, питание, одежда, курение, алкоголь и множество других. Мы можем легко избежать одних, но с лёгкостью попадём в другие системы. Их сеть расставлена очень искусно. Жизнь без систем нам сейчас кажется невозможной. Это замысел Сатаны. Самой мощной системой в современном мире является государство. Она была создана территориально там, где сейчас находится Египет. Египет по существу является первым государством. Было оно создано для сосредоточения силы и власти в руках одного человека, и основное предназначение — кормить своего хозяина людским осмыслением, из которого выделяется жива. Сейчас мы знаем его под именем Сатаны, Люцифера или Дьявола. Поначалу Сатана сплотил вокруг себя племя ведунов и ведьм, пообещав им силу и власть.
На тот момент ему было сложно найти себе единомышленников. Люди жили в достатке. Не было необходимости ни в дополнительной силе, ни тем более во власти, такой термин отсутствовал вовсе. Но изобретательный, гениальный ум Сатаны создал такие понятия, как добро, зло, власть, вина, добродетель, бог, Диавол и многое другое. Это были аксиомы, на которых он впоследствии построил свою империю. Он зарядил эти понятия своей живой. Ведающие познали через свою живу сладость власти и некоторые из них явились к Сатане, предложив свои услуги по созданию государства.
Сотворив совместно образ государства, они заключили союз с окрестными племенами, который, на первый взгляд, был выгоден всем. Над тем союзом был орган власти, его и выполняли ведуны.
Сатане нельзя было оставаться на виду. Всеобщее обозрение делало его уязвимым. И он ушёл в тень. Выбрали символического правителя — фараона. Как символ он должен был привлекать к себе внимание. Поэтому разрабатывались пышные церемонии, великолепные одеяния и всевозможные регалии власти фараона. Установить сразу законы было чрезвычайно сложно. Свободный народ воспринял бы это как посягательство на своё благополучие, как на разрушение гармонии с природой. В связи с этим Сатаной и его окружением был разработан целый ряд ритуалов и традиций, которые будто бы идут для укрепления благополучия населения. Их внедряли в массы, а далее на основе этих традиций и ритуалов были созданы первые государственные законы. Таким образом, эти законы постепенно были внедрены в народ. И до сих пор живы традиции и ритуалы как лаборатория для дальнейшей разработки новых законов. Благодаря тому первому государству Сатана и его приближённые достигли такого уровня потенциала энергии, что были в состоянии контролировать население своего государства. Они смогли навязывать ему свои правила и законы, тем самым ущемив свободу без какого-то либо осложнения для себя.
Структура государства до сегодняшнего дня практически не изменилась — те же рычаги управления, но механизм стал более изощрён и совершенен. У людей появилась иллюзия свободы, особенно у тех, кто живёт в так называемых демократических государствах, у кого есть деньги, кто не голодает и имеет особняки, у тех, кто правит государствами. Но, к сожалению, и они, даже, может быть, в большей степени, являются рабами. Слово «власть» происходит от слова «владеть», и она, эта власть остаётся той же, независимо от того, в чьих руках она находится. Существует закон, поддерживающий механизм власти — те, кто входит во властные структуры государства, перестают быть прежними людьми. Энергия власти перемалывает их и делает важным «винтиком» в системе тотального контроля. Чувство важности делает человека слепцом. Кроме своих проблем, он ничего не видит и ничего не помнит. Он думает, что добился в жизни многого и всё благодаря самому себе, милому. Все остальные, кто остался внизу, по его мнению — «быдло», и заботиться о них не стоит. Более того, их стоит использовать в своих интересах. Эти неуёмные интересы и желания всё больше распаляются Сатаной, и большинство желаний исполняются им за счёт жизней ничего не подозревающего населения.
Сатана через государство даёт своим служащим много преимуществ перед другими участниками общества: всевозможные привилегии, удовлетворяющие чувство собственной важности, безграничная власть над подчинёнными, пренебрежения к людям — всё это питает их эго. Взамен у них забирают осмысление, а у сознательно служащих Сатане — душу.
Те члены общества, которые не служат напрямую государству, но проживают на территории страны, отдают свои силы за деньги, которые обезличивают наш труд, делают его оплачиваемым, необходимым для проживания, а следовательно, наш труд перестаёт быть творчеством и превращается в работу. Деньги есть собственность государства. Оно выпускает их и позволяет нам эти деньги зарабатывать. Но это несправедливо, потому что практически все деньги оно забирает обратно в виде налогов. В буржуазном обществе, где существуют частные предприятия, бизнесмены думают, что их труд свободен, но и это миф. Изощрённые способы взимания налогов позволяют теперешним государствам в десятки раз больше, чем это было в древнем Риме, получать средств (в процентном соотношении) в виде налогов со своих граждан. А в дохристианской Руси в казну шла десятина от полученного дохода, и то это происходило на добровольной основе. Землепашец знал, куда пойдут его средства, иначе он не отдавал бы свою часть прибыли. Раз он вложил в неё свой труд, то, значит, по праву ею и распоряжаться. Гениальность государственной машины заключается ещё и в том, что власть над населением поддерживает само население: налоги, которые оно платит, идут на содержание аппаратов принуждения (армию, милицию и так далее), на аппараты государственного образования (как создания образа государства), на аппараты государственного управления. Этот список можно продолжать долго. Более того, само население идёт служить во все эти государственные аппараты и само же себя принуждает жить по законам Сатаны.
Житель страны облагается налогами дважды, работник идёт в магазин и тратит свои заработанные деньги, как ты думаешь на что?
— На продукты питания, на одежду?
— Да, он тоже так думает, но в этих товарах стоимость составляет от силы 15 %, остальные 85 % уходят всё тому же государству. Получается, что мы платим невиданные налоги, когда зарабатываем деньги и когда их тратим.
Возможно, ты мне возразишь — есть те, кто хорошо зарабатывает. Да, безусловно, однако замечу: деньги — порождение Сатаны, и он вправе ими распоряжаться, как ему заблагорассудится. Когда Христу показали монету и спросили: «кому она принадлежит?» — то он ответил вопросом:
— А кто изображён на ней?
— Кесарь, — ответили ему.
— Так значит, она кесарева!
За деньги Сатана может купить душу человека, ему нужны преданные слуги.
Если даже нам удастся заработать много денег, да ещё и не продать за них душу, то все равно нас вынудят их потратить на вещи, не представляющие собой первую необходимость. В этом случае мы впадаем в зависимость от вещей. Нам нужно будет зарабатывать всё больше и больше, и конца этому нет. Денег очень много и всех их не заработаешь. Следовательно, зарабатывать много денег — это не выход.
Отсюда парадокс — не иметь деньги плохо, а иметь не лучше. Что делать? Отказаться от них? Но тогда как нам жить, когда все вокруг пользуются ими? Без них мы будем вычеркнуты из общества. Во-первых, важно понять: деньги — инструмент для выкачивания мысли. И поэтому деньги надо превращать в орудие против их хозяина. Осмыслив, кто стоит за ними, мы в состоянии обезличенные деньги наделить личностью. Зная это, мы убережём себя от потери живы через деньги. Те деньги, которые попадают в наши руки, нам следует считать демоническими, а не своими. И главное, помнить, что деньги существуют лишь тогда, когда существует государство. Отказавшись от государства, живя в свободном обществе, деньгами пользоваться никто не захочет, в этом не будет необходимости.
Итак, мы подходим к понятию системы. Наш сегодняшний мир испещрён всевозможными системами. Рассмотрим их признаки:
Систематизация, стандартизация.
Чёткое разграничение прав и обязанностей.
Взаимоотношения внутри системы подчинены строгим правилам и законам.
Присутствие иерархии.
Все процессы в обществе, в человеке, в природе описываются математически.
Присутствие символики.
Признак не столь очевидный, но я считаю, основной — у системы есть хозяин. Любая система создаётся для того, чтобы нести своему создателю энергию в виде сознания своих иерархически подчиненных.
Система подменяет ценности. Принимая правила системы, мы снимаем с себя ответственность. Во всём ответственна система, говорим мы. У нас с ней контракт, я делаю для неё то-то, а она несёт за меня ответственность и защищает меня. Человек, идя воевать за свою страну, убивает другого человека. Даже если он христианин, где в одной из заповедей сказано: «не убий». «Но, — ответит он, — я воюю за справедливость, за свою страну», или «Мне командир приказал». Страна дала приказ убивать, и он убивает. А ответственность лежит на командире? Нет! Командир тоже получил приказ. На главнокомандующем? Нет! Ситуация такова, что без войны не обойтись, в противном случае — кабала или смерть. Так на ком ответственность? На системе! Она отдувается за всех. Сатана принимает решения, и он один ведает, что делает, и ответственен он только сам перед собой, а все остальные ни за что ответственности не несут. Получается, что люди не хозяева самим себе, они не властители своей судьбы. По сути, это договор с Сатаной. Он берёт ответственность, а человек не перетруждает себя осмыслением и расплачивается при этом своей живой.
Сейчас сеть систем заменила собой реальный мир. Мы не в состоянии в одночасье отказаться от всех проявлений систем, для этого необходим длительный процесс возврата к нашему изначальному образу жизни, память о котором в нас старательно длительное время стирали.
В нашей повседневной жизни мы постоянно вовлечены в системы. И не в состоянии их избежать. В древности, да и сейчас, в наше время, некоторые люди уходили и уходят от повседневного быта, пытаясь тем самым неосознанно спрятаться от сетей, сотканных из многочисленных систем. Они уходят в монастыри, бегут в другие страны, бросая Родину, меняют образ жизни либо просто уезжают в отпуск в надежде отдохнуть от работы. На самом деле они пытаются убежать от самих себя, от невозможности уйти от той или иной системы. Уйдя в монастырь, монах, избавляясь от множества мирских систем, попадает в другие системы. Ему кажется, что он обрёл свободу, вокруг единомышленники, вместе у них сила (сила веры). У монаха есть защита, но он не догадывается, кто даёт ему эту защиту, и обрёл ли он здесь свободу? Вряд ли!
Меняя образ жизни, мы, возможно, уйдём от некоторых систем, но автоматически попадем в зону притяжения других, которые влекут, сулят благо, выгоду, силу. Но стоит попасть в их лоно, как становимся винтиком очередной системы и нас полностью высасывают.
Уехав в отпуск, мы действительно отдыхаем, за это короткое время не попадаем под влияние новой системы и успеваем набраться живы. Этому способствуют новые ощущения, полученные от новых мест, новых знакомств, новых впечатлений. К сожалению, это выгодно той системе, в которую мы возвращаемся после отпуска. Жива у нас тут же отбирается. Видимо, поэтому так тяжело даются нам первые несколько дней на работе после отпуска.
Древние аскеты, уходившие в горы, пустыни или леса от людей, могли взглянуть на всю сеть систем со стороны. Они осмысляли происходящие в обществе процессы. И, оставшись в понимании этого, возвращались в мир, где системы на них уже влияния не оказывали. Научить кого-либо своему «видению» им удавалось крайне редко, так как изначально «видение» должно прийти изнутри, а не от учителя.
Существовать в сети систем и не питать её создателя своим осмыслением на сегодняшней момент ещё пока реально. Для начала надо научиться распознавать систему, отслеживать её механизмы и использовать их для достижения полной свободы. Войти в систему сознательно означает забрать то, что хочет получить от тебя Сатана, то есть наше осмысление.
В механизме системы человек является винтиком. Системы не в состоянии существовать без человека, им нужно всё больше и больше людей. Люди изнашиваются, на их место встают другие. Здесь всё подчинено прагматичному закону цифр. Здесь нет души, она заменена моралью, — сводом законов о поведении, а не чувствами. Совесть, любовь, душа не поддаются власти закона и определений.
Давай взглянем на среднестатистического представителя человечества. Он подымается ранним утром под сигнал будильника, умывается, машинально завтракает и едет на работу. Рабочий день не приносит ему никакого удовлетворения и, чтобы как-то это выдержать, все свои служебные обязанности он делает механически, ни о каком осмыслении выполнения своей работы не может быть и речи. Цель работы — заработать больше денег, а сам труд радости и удовлетворения не приносит. Поэтому даже если работа и не столь обременительна, то всё равно вызывает сильную усталость. Производительность уставшего, незаинтересованного в труде работника низка, но систему это вполне устраивает. Она существует не для человека, а наоборот, человек, по её понятиям, существует для неё. Важно отобрать живу, для чего и был придуман целый комплекс ритуалов. Людям навязали ими постоянно пользоваться. Ритуалы тщательно расписывают, как и что надо делать. На рабочем месте ритуалы позволяют работнику не осмыслять проделанные им операции. Все операции уже кем-то продуманы. Они называются технологиями. Развитые в промышленном отношении государства гордятся ими, так как производительность при этом гораздо выше. А тот, кто продумывал конкретную технологию, в свою очередь также, по сути, создавал ритуал, мысля в определённых границах и не нарушая регламента и директив. Он использовал предписания, формулы, чертежи, а результаты согласовывал со своим руководством. У руководителей тоже масса предписаний и законов, переступить которые нельзя, надо думать в рамках закона, и поэтому мысль течёт по строго ограниченным пространствам. Производство, где отлажены все механизмы работы при помощи детального описания действий сотрудников, будет работать более эффективно. Зарплата будет выше, но и осмысление работников будет откачиваться интенсивней. За живу платят, но чем? Деньгами? Да, чтобы их потом отобрать и заставить человека работать постоянно. Получается, что человек работает, чтобы только подержать в руках деньги. Обман грандиозный, но его мало кто замечает, а кто и замечает, тот ничего с этим поделать не может. В таких отлаженных системах инициатива наказуема. Инициатива подразумевает осмысление, а это совсем не выгодно системе.
Тысячи людей трудятся на благо Сатаны, изощрённо придумывая новые системы. Они считают себя владельцами этих систем, но это огромное заблуждение. Законы, по которым они творят — демонические. По завершении создания очередной системы их ждёт не удовлетворение от своей работы, а пустота. Через них Сатана откачивает живу у всех, кто составляет данную систему.
Государство ратует за то, чтобы в наших семьях было как можно больше детей. Выделяются субсидии многодетным матерям. Существуют программы поощрения их социально. Плохо или хорошо работают эти программы — вопрос второй, но, тем не менее, население на планете катастрофически увеличивается. Государствам это выгодно! Больше рабочих рук, больше солдат и, как следствие, крепче экономика и обороноспособность. С этим можно поспорить. Такие густо населённые страны, как Индия и Китай, не являются на данный момент экономически развитыми и обороноспособными по сравнению с Европой, США и СССР. Причина не в этом. А вот в чём.