– Я не знаю. Не знаю я, что мне снится, черт подери.
— Хорошо, — согласился Юнг. — А мы обойдем танцпол.
Глухие удары все усиливались, и она увидела, как Ричард искоса глядит на нее сквозь туман.
Фрейд ушел. Он чувствовал, что Юдифь где-то здесь. Пребывая в каком-то странном опьянении, он понял, что среди всех ощущаемых им запахов сильнее всего выделялся аромат из прошлого — духи Грейс, которая, находясь в образе Юдифь, бросилась в его объятия.
– Все будет нормально, – успокаивал он, налегая на весла. – Нам надо просто продолжать двигаться.
Толпа рассеялась. Аттракционы, мимо которых Фрейд теперь шел, казались менее популярными, чем предыдущие. Когда он поравнялся со скромной постройкой из соснового дерева, его внимание привлек плакат с надписью:
Она повернулась и, вытянув шею, попыталась что-нибудь рассмотреть сквозь плотное белое облако.
БОЛЬШАЯ ГАЛЕРЕЯ ЗЕРКАЛ —
ВСЕГО 10 ЦЕНТОВ!
Пропеллер.
Ее снова охватила дрожь.
Приписка внизу заинтриговала Фрейда еще больше. Под словами «Лабиринт зеркал» красными буквами было начертано: «Оставь похожесть, всяк сюда входящий».
Пропеллер.
Неуклюжая попытка перефразировать Данте. Но удивительным образом созвучная тому, что волновало Юдифь.
Никакой не вентилятор. А пропеллер! И не самолета.
Фрейд решительно направился к окошечку, в котором сидела переодетая мексиканкой служащая, и протянул ей десять центов. Потом поднялся по лестнице к входу в галерею. За стеклянной дверью его ждал коридор с множеством ниш. Висевшее на стене в одном из углублений вогнутое зеркало превратило Фрейда в баварского крестьянина, а выпуклое — в Дон Кихота в очках.
А судна!
Гротескное изменение пропорций собственной фигуры вызвало у Фрейда и раздражение, и приятное воспоминание о стадии зеркала, когда он еще ребенком, глядя на свое отражение, понял, что обладает отдельным телом, отличающимся от тела его матери.
А потом она увидела огромную черную тень, почти над ними.
В конце коридора Фрейд толкнул дверь и обнаружил лабиринт из наклонно расположенных зеркал, развешенных по стенам петляющих туннелей. Он тут же заметил бесчисленные отражения какой-то фигуры — не своей, а высокого рыжего молодого человека.
Когда Фрейд шагнул вперед, чтобы рассмотреть парня, тот исчез.
– Эй! – завопила она. – Эй!
Фрейд ускорил шаг и очутился перед разветвлением коридора. Он выбрал путь налево — ведь Юдифь левша.
Вода тяжелая, словно пули, перехлестнула через них, обжигая холодом и больно ударяя. Их лодка зачерпнула боком, потом бешено откачнулась назад, отчего Сэм сорвало с сиденья, и она упала на дно, громко хлопнувшись прямо под ноги Ричарду. Она услышала глухой рев двигателя, мощные удары винтов-пропеллеров, которые молотили по воде, взбивая ее в безумно-дикую водяную пыль. Гигантские тяжелые волны обрушивались на них, словно стремительный водопад. Лодку швыряло с борта на борт.
Миновав около полудюжины поворотов в лабиринте, он услышал чье-то прерывистое дыхание.
Красная молния пронеслась перед его глазами. Платье. Фрейд бросился за ним, натолкнулся на зеркало, обернулся и увидел отражение парня; тот схватил его за пояс, развернул спиной к себе и приставил к горлу нож.
«Сейчас мы перевернемся», – подумала она.
— Я держу его, — произнес он со злорадством. — Что с ним сделать?
А потом наступила тишина.
Фрейд стал искать глазами того, к кому он обращался. Однако видел в отражениях лишь всклокоченные волосы, темный и суровый взгляд. Больше ничего. Юдифь мелькнула и исчезла.
— Его можно убить, — произнес низкий и хриплый женский голос. Голос альтер эго Грейс.
Это исчезло. Пропало.
— Вам незачем это делать, — сказал Фрейд.
Абсолютная тишина, если не считать шлепанья воды от еще раскачивающейся лодки.
— И почему же это, доктор?
— Я пришел, чтобы помочь вам. Вас преследуют сыщики. Вы должны покинуть парк.
Вода стекала по ее лицу, обжигая глаза маслянистым грязным потоком, пахнущим отработанным топливом. Твидовые брюки Ричарда промокли насквозь, волосы спутанными прядями прилипли ко лбу.
Юдифь неожиданно появилась в зеркале, висящем прямо перед Фрейдом.
– С тобой все в порядке? – спросил он.
— И где же они? — спросила она, уперев руки в бедра.
Ее жесты казались театральными. Бесчисленные отражения помогли ей вновь почувствовать себя актрисой. Захватчицей.
Лодка накренилась набок.
— Здесь, в этом лабиринте. Поверьте мне.
– Где оно?
Фрейд попытался обернуться, чтобы увидеть ее, но почувствовал, что лезвие ножа стало сильнее давить на его горло.
— Ну, так я покончу с ним? — нетерпеливо спросил рыжий.
– Вот сволочи! Прошли на такой скорости в таком тумане…
Фрейд вздрогнул, увидев появившуюся перед ним Юдифь — настоящую, осязаемую, распространяющую одной ей присущий запах. Это была точно она, а не одно из отражений.
– Я его не слышу. Куда оно делось? Что это было, Ричард? Что это, черт подери, было?
— Сыщики… — задумчиво сказала она. — Что они хотят?
— Они хотят помешать вам, чтобы вы не рассказали правду об отце и преступлениях, которые он совершил.
Она отползла назад на коленях, потом осторожно села, вытирая воду с лица и отбрасывая волосы назад.
— С ними я разговаривать не буду.
– Что-то вроде скоростного катера.
Она сделала шаг назад и раздвоилась в зеркалах.
— Разговаривать надо с Грейс, — сказал Фрейд. — Ей необходима правда. Она хочет понять, что с ней произошло…
– А почему мы больше не слышим его?
— Она не знает, чем рискует, — возразила Юдифь. — Она не знает, как сильно будет страдать.
— Вы думаете сейчас, томясь внутри вас, она не страдает?
– Что ты имеешь в виду?
Юдифь исчезла. Фрейд видел теперь лишь собственный профиль.
– Он же… как… он просто исчез, – сказала она. – Растворился в воздухе.
— Я должен вам открыть нечто очень важное, что изменит все, — сказал он. — Пожалуйста, пойдемте со мной.
— Пускай в ход нож, — велела Юдифь рыжему сообщнику.
Она всматривалась в клубящуюся белизну вокруг них, дрожа от холода и страха. А потом, совсем рядом, послышалось жужжание стартера, резкий громоподобный гул какого-то мощного двигателя и звуки ударов по воде.
«Жажда насилия», — подумал Фрейд, еще не видя, как стоящий позади него молодой человек заносит руку, чтобы ударить его. Резко согнув локоть, Фрейд ударил рыжего парня в солнечное сплетение. У того перехватило дыхание, он схватился за живот.
Чей-то голос закричал из тумана:
Фрейд сделал шаг вперед, заметил Юдифь и бросился к ней. Он думал, что уже поймал ее, но ударился о холодную поверхность нового зеркала.
— Заканчивай с ним! — крикнула Юдифь сообщнику.
– Эй! Там! Все в порядке? Эй?
Фрейд безуспешно искал ее глазами. Рыжий парень вновь занес огромный кулак, и психоаналитик приготовился к худшему.
Двигатель сделал два-три оборота и снова заглох.
— Так, приятель, ну-ка прекращай свои номера!
Человек в котелке — Фрейд узнал сыщика с парома — целился из пистолета в одно из отражений рыжего молодого человека.
– Эй?
Тот впал в бешенство и бросился с ножом на детектива. Прозвучали два выстрела. Два зеркала разлетелись вдребезги — пули попали в отражения. Рыжий сбил сыщика с ног.
Какой-то массивный темный контур возник за спиной Ричарда, туман развеялся, и она увидела корму большого шикарного моторного катера. За его штурвалом стоял мужчина в клетчатой шерстяной куртке и в шапочке для бейсбола – он обеспокоенно смотрел вниз.
Фрейд искал глазами Юдифь. На секунду ему показалось, что ее ранили. Присев на корточки, Юдифь пристально рассматривала себя в валявшихся на полу осколках зеркала. Раздробленное изображение, казалось, внушало ей ужас.
– Простите. Извините меня.
Фрейд подумал, что она сейчас переживает ощущения, противоположные тем, когда ребенок осознает истинные пропорции своего тела. В кусочках зеркала Юдифь видела человека, потерявшего форму, чувствовала, что находится во власти своей невыносимой судьбы.
Двое мужчин продолжали драться, катаясь по полу. Фрейд кинулся к Юдифь:
Позади него виднелась кабинка, дымчатые стекла которой закрывали жалюзи с широкими планками, сквозь которые Сэм разглядела фигуру: какой-то мужчина смотрел в их сторону.
— Пойдемте со мной! — Он решительно поднял ее на ноги. Своим неподвижным взглядом Юдифь напоминала сломанную куклу. — Идемте!
– Ах ты, псих проклятый! – заорал Ричард.
Наконец она взяла Фрейда за руку. И они побежали, лихорадочно ища выход.
На улице они смешались с толпой посетителей.
– Извините меня, извините меня. – Рулевой поднял вверх руки. – Все в порядке?
— В той стороне должен быть выход из парка! — крикнул Фрейд.
Ричард успокаивающе помахал рукой.
Юдифь посмотрела в указанном направлении и не сдвинулась с места. У решетки стояли два сыщика. Через секунду их взгляды обязательно привлечет красное платье. Фрейд потянул девушку в противоположном направлении.
Она подчинилась. Агрессия, выплеснувшаяся наружу в лабиринте, ослабила ее волю. Нужно было воспользоваться этим и немедленно возобновить лечение. Быть может, он никогда больше не увидит ее в таком податливом состоянии.
– В порядке все, все в порядке! – крикнул он по-французски.
Психоанализ надо провести прямо здесь, в парке. Но где?
Сэм перехватила взгляд мужчины из-за жалюзи, увидела злорадную, самодовольную ухмылку, разглядела его настолько, что была почти уверена…
Фрейд заметил справа большое колесо и сказал:
Это был Андреас Беренсен.
— Пойдемте.
Он увлек ее к кассе. Девушка покорно последовала за ним. Они зашли в кабинку в тот момент, когда колесо остановилось, и уселись на желтые кожаные сиденья.
Рулевой ткнул с громким стуком вперед рукоятку переключения передач, и, когда катер медленно стал отваливать прочь, туман на мгновение рассеялся, и они ясно увидели в отдалении берег. А потом туман снова опустился, словно занавес на сцене, и в нем исчезли и катер, и берег.
Гигантский мотор заурчал. Кабинка, легко подрагивая, стала медленно подниматься вверх. Юдифь смотрела на небо — казалось, это ее успокаивало.
– Ты его видел? – спросила Сэм.
Искусственное и шумное волшебство «Дримленда» оставалось внизу и становилось все менее и менее навязчивым.
Момент настал.
– Его?! Кого?
— А теперь послушайте меня! — произнес Фрейд настойчивым тоном.
– Твоего приятеля!
— Ну и что же вы мне откроете? — холодно спросила Юдифь.
— Все очень просто. Если Грейс по-прежнему не будет знать, что с ней произошло, она умрет.
– Моего приятеля?
Юдифь фальшиво рассмеялась, но это не остановило Фрейда.
— Травма, которая раздробила ваше сознание, продолжает подтачивать ее изнутри. Вы считаете себя ее ангелом-хранителем, выступаете в роли обезболивающего средства каждый раз, когда страдания становятся нестерпимыми. Но внутри своего подсознательного раненый ребенок продолжает мучиться. Все сильнее и сильнее. Вскоре она уже не вынесет этого груза и попытается покончить жизнь самоубийством. Вашу жизнь…
Юдифь вцепилась в поручни.
Колесо остановилось, чтобы принять новых пассажиров и продолжить движение. Они неторопливо удалялись от запахов, шума и рокотания мотора.
– Да-да, твоего приятеля! Ты его видел?
— Боль, испытанная в детстве, не уходит вместе с ним, — снова заговорил Фрейд. — Ребенок, выросший в нищете, хранит ее печать всю жизнь. Ребенок, перенесший то, что перенесли вы, должен пережить период траура. Поэтому ему необходимо знать, что с ним произошло: это единственный способ отторгнуть случившееся.
– Что ты имеешь в виду, таракашка? Какого моего приятеля?
— Грейс нужно оставаться в неведении, — упрямо сказала Юдифь. — Она никогда не узнает…
– Андреаса. Он был на этом катере.
Колесо поднимало их к небу, и Фрейд должен был «достать» со дна души молодой женщины все лучшее, что там было: ее естественное стремление к правде.
— Тот сон, который видела Грейс, — продолжал он, — эта шевелящаяся, скользящая в темноте фигура с пронзительным, направленным на нее взглядом. Это ведь не сон, не так ли? Это было едва закамуфлированное воспоминание, вновь прожитое как галлюцинация…
– Да не смеши ты меня, черт подери!
— У вас воображение бьет через край, доктор Фрейд!
– Он наблюдал за нами. Я видела его в кабинке.
— Мы используем воображение, когда не знаем, что заставляет нас страдать. Грейс страдает постоянно, потому что каждый раз, когда она видит эти образы, вы скрываете от нее их смысл. Вы заставляете ее думать, что это кошмарный сон. Вы обманываете ее! Но ее боль — это не иллюзия. Вы не можете лгать ее телу, оно — реально. Оно требует, чтобы о нем позаботились.
Дыхание Юдифь участилось. Она вытянула руки перед собой, словно хотела дотянуться до какого-то существа или ощутить некую невидимую силу.
– Ты думаешь, что он мог просто остаться внутри и не выйти? Это Андреас-то? – Он засмеялся. – Он обязательно бы вышел. Он же один из моих самых лучших друзей. Господи, таракашка, у тебя в самом деле какой-то пунктик насчет него. Он ведь тебе не нравится, да? На этом катере не было больше ни души. Твое сознание вновь выкидывает какие-то штучки.
— Юдифь?
— Я вижу его, да, я вижу его!
– Мне это не пригрезилось. Там кто-то был в той кабинке. И я уверена, это был Андреас.
Ее голос стал жалобным и высоким. Высокомерный взгляд — умоляющим. Тело сжалось, словно уменьшилось.
Ричард пожал плечами:
Это была уже не Юдифь. Более мягкие жесты принадлежали Грейс, а взгляд — маленькой напуганной девочке.
— Вот он. Я боюсь! Я боюсь его!
– Ты просто сходишь с ума, таракашка. В самом деле, может быть… когда мы вернемся обратно, тебе следовало бы съездить повидаться с Бэмфордом?
— Кого вы боитесь? — прошептал Фрейд.
Она отвернулась и рассерженно уставилась в непроглядный туман, прислушиваясь к звуку удаляющегося катера, который набирал скорость. Когда тарахтение двигателя стихло, она услышала другой звук, похожий на отдаленный смех, медленно перекатывающийся по озеру, будто его несло ветром.
Кабинка поднялась в самую верхнюю точку, дернулась и застыла в полной неподвижности. На этой высоте дул сильный ветер, шевеля черные как смоль волосы молодой женщины; она продолжала кричать детским, все более пронзительным голосом:
— Нет, прекратите! Прекратите!
Не считая, конечно, того, что никакого ветра и в помине не было.
Неожиданно она стала задыхаться и яростно заметалась, словно пыталась помешать кому-то задушить ее.
Фрейд встряхнул ее за плечи, расстегнул верхние пуговицы корсажа, чтобы молодая женщина могла вздохнуть полной грудью.
— Грейс! Грейс! Возвращайтесь! Все закончено! Опасности больше нет!
39
Он понял: Грейс, под руководством Юдифь, переживала травму, с которой все началось. Юдифь передала ей эстафету.
Через несколько долгих минут она встрепенулась, как будто приходя в себя.
Пейзаж бесшумно проплывал за окном. Сквозь темные пихты пробивался солнечный свет. Сэм внимательно наблюдала за приплясывающей трехконечной звездочкой, трепещущей на краешке капота, словно танцор в немом фильме. Ей казалось, что она очутилась внутри плотного кокона. В машине стоял густой запах новой кожи. Сэм ласково погладила пальцами мягкую кожаную обивку сиденья, испытывая почти чувственное наслаждение от прикосновения к ней.
— Я видела его! — дрожа всем телом, произнесла она своим обычным, взрослым голосом.
— Что вы видели?
Справа дорога круто спускалась вниз, о чем предупреждали несколько дорожных знаков: толстые извилистые линии, две стрелки, черная и красная, и большой восклицательный знак. Ричард резко затормозил, и она уперлась ногами в нишу на полу под толстым ковровым покрытием. Странно было видеть Ричарда сидящим слева от нее за рулем. Она попыталась вспомнить, почему они оказались в этом «мерседесе», а не в их собственном БМВ. Она еще раз присмотрелась к ярко-зеленому капоту. Отвратительно. Отвратительный цвет для такой дорогой машины. Гадость ужасная!
— Он вошел в спальню. Я проснулась, когда он подошел ко мне. И Юдифь заняла мое место.
— Как это заняла ваше место?
Тормоза взвизгнули на крутом повороте, промелькнул небольшой домик с рекламой мороженого. Промчался встречный желтый автобус ПТТ.
— Мне всего шесть лет. Я не могу это пережить.
— Пережить что?
– Тебе не кажется, что цвет этого автомобиля ужасный? – спросила она.
Грейс сделала паузу, словно прислушиваясь к своему внутреннему голосу. С ней говорила Юдифь.
— Когда я спала, Юдифь все видела. Однажды она не выдержала и все рассказала мисс!
– Некогда мне было еще и о цвете беспокоиться, – отрезал он с сердитым выражением лица и резко увеличил скорость.
— Мисс Дэймон?
— Она заботилась обо мне. Она защищала меня. Она избавила меня от этого.
Покрышки заскрежетали по неплотно уложенному гравию, перейдя на визг и сцепляясь с полосой свежего гудрона. Машина виляла из стороны в сторону. Двигатель прибавил обороты, автомобиль стал подниматься вверх по холму, мимо придорожного столба и ряда деревьев с побеленными стволами. Деревья закончились, и «мерседес» со свистом мчался вверх по извилистой дороге; слева круто поднималась ввысь внушительная скала, а справа шел голый крутой откос, спускающийся к стремительной реке, которая на глазок становилась заметно мельче и уже.
— От чего?
— От младенца.
Она встревоженно посмотрела на Ричарда: почему он так гонит машину? Дорога опасна, а машина огромная. Пришлось еще больше сдвинуться к краю, чтобы освободить путь громадному грузовику, который, громыхая, мчался под гору навстречу. Мощная воздушная волна, поднятая им, ударила в «мерседес».
— Вы забеременели?
— Да.
С пронзительным визгом тормозов машина сделала очередной вираж, и Сэм с облегчением увидела, что теперь вдоль обочины тянулось низкое каменное ограждение. Справа, на сотню ярдов подальше, виднелась небольшая придорожная площадка для стоянки автомобилей и знак, оповещающий о панорамном обзоре. Послышались слабые гудки. Теперь навстречу стремительно промчался красный «фольксваген», за ним – с кошачьим завыванием – мопед, а следом белый фургончик.
— Когда?
— В двенадцать лет.
Сэм снова услышала гудки, теперь уже ближе, злобные, трубные звуки, от которых она задрожала. Было видно, что дорога впереди изгибается, скрываясь из вида, промелькнул дорожный знак с черной изломанной линией, предупреждающий об опасном повороте, затем следующий, ограничивающий скорость до сорока миль в час.
Голос Грейс был спокойным, ровным, словно она не до конца понимала, что говорит.
— Мисс Дэймон дала мне настойку, чтобы все прошло.
Грейс откинулась на спинку сиденья и начала совершать головой круговые движения. Фрейд заметил, что потухший взгляд молодой женщины блуждает по лазури неба. Кабинка стала спускаться вниз.
Ремень безопасности, казалось, еще сильнее затянулся на ней, так плотно прижав к сиденью, что она едва дышала. Громадный грузовик-джаггернаут
[21] с ревом вылетел из-за поворота, прямо на них, его водитель оглушительно сигналил, отчаянно пытаясь обогнать другой джаггернаут слева. Тормозные колодки «мерседеса» взвизгнули, безумный взгляд Ричарда метнулся сначала на скалу слева от них, а потом на откос справа, уходящий вниз на несколько сотен футов. А ревущий джаггернаут был уже почти над ними, она видела в кабине беспомощное лицо водителя, пытающегося вывернуть рулевое колесо. Наконец ему удалось увести свою машину немного в сторону, и между двумя джаггернаутами образовалась брешь. В голове Сэм промелькнула отчаянная надежда: быть может, они сумеют протиснуться в эту брешь.
— Все эти годы Юдифь скрывала от меня правду. Но она не могла держать в себе всю эту боль.
Быть может.
Грейс закрыла глаза, словно прислушиваясь, потом открыла их.
На лице ее появилось выражение ужаса.
Но вдруг грузовик резко вильнул в другую сторону, врезался в джаггернаут, который обгонял, а затем его отбросило прямо на них.
Фрейд понял: Грейс узнала своего насильника.
В ее груди медленно зародился, а затем вырвался наружу крик:
Словно поднявшись на дыбы, он надвигался гигантской тенью, похожий на огромное голодное насекомое с разинутой пастью. Сэм попыталась нырнуть вниз, под приборный щиток, но ремень безопасности крепко удерживал ее на месте. Оглушительный грохот двигателя, тупое надсадное завывание гудка, визг и скрежет тормозов, покрышек – все это сливалось в оглушительную и устрашающую какофонию смерти.
— Не-е-е-е-ет!
Она увидела, что трехконечная звездочка на капоте, как от легкого щелчка, отлетела назад, а бампер джаггернаута протаранил ветровое стекло их машины. Она выбросила руки вверх, загораживая свое лицо, будто надеясь оттолкнуть, сдержать этот бампер. Ее, как из катапульты, вышвырнуло вверх и вперед, и тут же она почувствовала мучительную боль, когда ее голова врезалась во что-то жесткое и острое.
Грейс резко поднялась на ноги и хотела выйти из кабинки. Фрейд бросился к ней, усадил и пристегнул ремнем безопасности, хотя она вырывалась, словно тигрица. Платок соскользнул с ее шеи и полетел между балками к зубчатой передаче. Раздался новый крик. Пассажиры из других кабинок повернулись к ним, думая, что что-то случилось.
Они были уже в двадцати метрах от земли.
Фрейд сел рядом с Грейс и прижал ее голову к своей груди.
Раздался скрежещущий страшный удар, сопровождаемый ужасным визгом резины и металла, и вдруг она оказалась уже не в машине, а на площадке придорожной стоянки. В ошеломлении она наблюдала, как джаггернаут бешено несется дальше, вниз по дороге, вместе с «мерседесом», зажатым под его кабиной, словно жук с мухой во рту. Потом его круто развернуло к краю дороги, задняя часть «мерседеса» пробила низкое ограждение, и обе машины, не расцепляясь, перелетели через край, продираясь сквозь деревья, грохоча, словно гигантские мусорные ящики, и со страшным треском разбились. Наступила тишина, такая долгая тишина, что свет вокруг начал меркнуть, пока не стало совершенно темно, и она не смогла больше ничего увидеть.
— Это был мой отец, — сказала молодая женщина, приникая к нему.
Смерть.
— Он умер, — проговорил Фрейд. — Все кончено.
Грейс потеряла сознание. Он сжимал ее в своих объятиях.
Вот она, смерть. Тишина. Поймана в непроницаемую ловушку пустоты. Навсегда.
Кабинка опустилась к земле. Кто-то быстро открыл дверцу, вокруг кабинки собралась группа людей. Какой-то человек вошел в кабинку и попытался разомкнуть руки Фрейда. Потерявший чувство реальности психоаналитик начал сопротивляться.
Пустота.
— Доктор, это я!
На какое-то мгновение она почувствовала тошноту. А потом ее охватил гнев. Ее затрясло: да помогите же кто-нибудь!
Фрейд поднял глаза и узнал Кана.
– Ричард! – закричала она. – Ричард!
— Ей нужна медицинская помощь, — добавил инспектор.
Фрейд посмотрел на безжизненное лицо Грейс и разжал свои объятия. Он вдруг почувствовал признательность — не к полицейскому, а просто к жизни. Грейс была жива.
Ничего.
— Пойдемте со мной.
Почему же не слышно сирен полицейских машин, «скорой помощи», пожарных?
Юнг протягивал ему руку. Фрейд схватился за нее и вышел из кабинки под любопытными взглядами зевак.
Полдюжины детективов окружили кабинку. Среди них виднелась долговязая фигура Германа Корда.
– Помогите мне, кто-нибудь!
— Я беру на себя заботу о ней, — сказал дядя Грейс, посмотрев на Кана.
Она плыла, словно попавшая в непонятную среду, не похожую ни на воду, ни на воздух. «Пустота, – догадалась она. – Это пустота».
— Только после допроса, — возразил инспектор.
— В связи с чем?
Прошелестел тихий шепот.
— Соучастие в убийстве.
– Все в порядке. Все в порядке, Сэм!
— Что это значит? — заявил Герман. — Вы бредите?
Он раздвинул зевак, чтобы подойти к Грейс ближе.
Кто-то приближался к ней из темноты. Кто-то был в этой пустоте вместе с ней! И приближался все ощутимее. Она увидела мерцающий отблеск спортивного костюма металлически-зеленого цвета, а потом – его голову.
Кан достал револьвер и направил его на Германа.
Нет. Господи, пожалуйста, нет!
— Я увожу ее в комиссариат, — процедил он сквозь зубы.
— Вы об этом пожалеете! — сказал со злостью Герман.
Голова приближалась. Ярко-красная пустая глазница под черным капюшоном надвигалась почти вплотную, еще немного – и она коснется ее щеки.
Сквозь толпу к ним приближалась машина. Кан, увлекая за собой Грейс, направился к автомобилю, Герман шел за ними.
– НЕТ!
В этот момент Фрейд заметил человека в маске Авраама Линкольна, который быстро приближался, расталкивая всех плечами.
Время словно замедлило свой ход.
– Таракашка?
Человек в маске достал из кармана белый платок. Между складками ткани появилось дуло.
– Помогите мне. О господи, помогите мне.
— Осторожно! — закричал Фрейд.
Кан обернулся. И резко бросился на землю, увлекая за собой Грейс. Раздался выстрел. Пуля попала в корпус машины. Кан, лежа, прицелился и выстрелил. Раненый незнакомец вскрикнул и побежал прочь.
– Таракашечка?
Фрейд хотел кинуться к Грейс, но Юнг удержал его:
Голос совсем другой.
— Не мешайте инспектору!
Кан усадил в машину Грейс, даже не заметившую, что ей угрожала опасность. Затем обошел автомобиль и обменялся несколькими словами с полицейским, сидевшим за рулем. И автомобиль уехал, разгоняя клаксоном возбужденную толпу.
Слышится одинокий звон церковного колокола, что-то шевелится в темноте рядом с ней.
Детективы вместе с Германом Корда бросились за стрелявшим. Видя, что его догоняют, человек в маске вырвал зажженный факел у глотателя огня и бросил на соломенную крышу киоска с мороженым. Крыша немедленно загорелась, образовалось плотное облако дыма. Но беглецу это не помогло оторваться от преследователей: опрокинутый порывом ветра щит упал перед ним и преградил дорогу.
– Таракашка? Все в порядке? С тобой все в порядке?
— Бросайте оружие! — закричал догонявший его сыщик.
– Ричард? – спрашивает она.
Загнанный в угол человек в маске поднял вверх пистолет, давая понять, что готов сдаться, но тут раздался выстрел. Человек в маске рухнул на землю. Сыщик обернулся и встретил взгляд безумных глаз Германа. Из дула его револьвера еще вился дымок.
В комнате ледяной холод. Чертовский холод. Лицо совсем закоченело. Раздается какое-то шуршание, а потом – лязг пружины.
— Что вы наделали?
– Ты в порядке, таракашка? – сонно спрашивает голос Ричарда.
— Он хотел убить мою племянницу! — ответил Герман.
Слышно какое-то ворчанье, опять что-то шуршит, но уже громче – это шевелится она сама.
Сыщик наклонился к лежащему на земле человеку и снял с него маску.
— Это один из наших, — произнес он с изумлением.
Сэм осторожно провела рукой по постели и недоверчиво дотронулась до человека, лежавшего рядом. Теплая плоть. Дыхание. Она опять прикоснулась к нему и уже не отнимала свою руку, так сильно сдавив его плоть, что он снова заворчал. Подвинулась ближе к нему, вытянула другую руку и коснулась его плеча. Она крепко держала его, еще дрожа от пережитого страха и внезапного облегчения, она целовала его спину…
— Рой Блэйк! — сказал догнавший их Кан. — Он теряет кровь… — Кан обернулся к одному из своих подчиненных и приказал: — Врача!
Он снова зашевелился.
— Если бы этот урод не вмешался, я бы его взял, — сказал инспектор, показывая на Германа, на лице которого теперь появилось жалкое выражение.
Кан внимательно посмотрел на Германа Корда.
– Трахни меня, – сказала она.
— Уведите его в участок, — сказал он другому полицейскому.
40
— Как? — возмутился Герман. — Это неслыханно!
Сэм стояла у окна и пристально смотрела на озеро, ожидая, когда привратник заберет их чемоданы.
Далеко-далеко от берега торопливо летел по воде моторный катер, так далеко, что она едва слышала звук его двигателя. Не тот ли самый, который выскочил из тумана и чуть не убил их.
Полицейский бесцеремонно взял его за локоть:
Кто-то легонько постучал в дверь, и она крикнула по-французски:
— Следуйте за мной.
– Войдите!
Фрейд, который следил за происходящим, хотел подойти в Кану, как вдруг над толпой взметнулся крик:
— «Дримленд» горит!
Появился привратник и забрал чемоданы, она последовала за ним по коридору, к лифту. В сумрачном, прохладном вестибюле царила привычная, спокойная атмосфера терпеливого ожидания – которая, кажется, всегда присутствует в вестибюле большой гостиницы. Приглушенно зазвонил телефон, и тут же сняли трубку. Высокий привратник стоял на посту, оглядывая свои владения. Коротенький аккуратный мужчина в толстых очках сидел за столиком кассира и записывал что-то в огромном гроссбухе. У стойки приема гостей один служащий разговаривал по телефону, а другой лениво листал какую-то брошюру.