Плутта затолкнул в трубу хворост и мох, полил вверху бензином, опустил следом горящую спичку и отпрянул. Из трубы вылетел язык пламени. Сквозь дверь были слышны крики, приглушенная брань.
Четверо хяппи и Фредрик стояли у двери в бункер, прислушиваясь. Тихо… Плутта несколько раз повторял процедуру, прежде чем затворники угомонились.
Из трубы все еще поднимался дым.
Они выждали еще пять минут. Потом Фредрик снял висячий замок, приоткрыл дверь и живо отступил, встреченный густым черным дымом.
Они лежали, не двигаясь, у стены перед самой дверью. Восемь рук продемонстрировали свою силу, четверо хяппи вытащили затворников, и Фредрик быстро убедился, что они дышат. Пленников основательно обмотали вместе колючей проволокой, затащили обратно в бункер. Хворост уже прогорел.
Трое мужчин. Лет тридцати с небольшим. Мирные, невинные лица. Они не чувствовали, как в их кожу впиваются колючки. Не заметили, как Фредрик обнаружил в одном углу черные вязаные колпаки и натянул им на головы. Правда, один издал слабый стон, когда Фредрик затянул потуже колючую проволоку. Наксиманн и его приятели обыскали помещение.
Радиоаппаратура. Компьютеры. Огнестрельное оружие различного калибра. Пластиковые кружки, банки с колой. Бидон с брусникой на дне. Все.
— В чем дело? — Наксиманн фыркнул с досадой, перышко в губе завибрировало. — Где же перст, Дрюм? Что мы — зря их скрутили? Что теперь делать будем?
Фредрик вытолкал хяппи за дверь и запер оба висячих замка.
— Это только начало, парни, — весело сказал он. — Теперь путь открыт. Светоч Кассандры показывает нам дорогу.
Надо держаться до конца… Не поддаваться соблазну лечь на землю и уснуть. Игра в самом разгаре, и он все еще не установил, у кого на руках джокер. Необходимо подбросить дров в костер идеализма этих ребят.
— Все должны услышать Либбелид. Чувствую, как накаляется батарея. Перст будет наш, парни! — Он представил себе охоту на куропаток, и в голосе зазвучал неподдельный оптимизм.
Хяппи дружно кивнули, и он поднял руку, показывая.
— Если не ошибаюсь, сразу за холмом находится хутор Халлгрима. Каких-нибудь триста метров отсюда. Пойдем напрямик через лес.
В лесу царил сумрак. На каждом шагу попадались огромные камни. Он завязал потуже капюшон дождевика, уменьшив до предела видимый овал лица. Шагал без посторонней помощи. Порой отрывался от земли и парил между макушками деревьев.
Вот и хутор. Они вышли из леса как раз за сараем и остались там в укрытии. Попросив хяппи подождать, он через люк залез внутрь сарая. Осторожно приоткрыл дверь, выглянул, несколько раз моргнул, не веря своим глазам: на дворе перед домом было полно машин и людей.
Три полицейские машины. Автомобиль Лекфинна Шолда. Красная «тойота» Каана де Берга. На крыльце около запертой двери выстроились полдюжины полицейских. Перед ними стоял Каан де Берг, возбужденно жестикулируя, видимо, уговаривал впустить его в дом. Сразу за ним стоял Лекфинн, обняв одной рукой женщину — фрёкен Хауг, царицу хяппи, Сандру, Кассандру. Она потеряла красный парик и поминутно подносила руку к глазам, как будто вытирала слезы. Иллюзионист в черном пальто, Дерек Хокторн, разговаривал с сотрудником в штатском, опираясь на его машину, и вид у него был далеко не элегантный — лицо бледное, одна щека расцарапана в кровь. В «тойоте» Каана де Берга сидела женщина, держа в руках радиотелефон, Фредрик сразу узнал ее — жена де Берга, Андреа. Остальных хяппи не было видно, и Фредрик заключил, что их отвезли в город, в полицейский участок.
На часах было около половины двенадцатого.
Фредрик закрыл глаза. Застарелый запах овечьей шерсти действовал успокаивающе, но сердце продолжало бешено колотиться под свитером и дождевиком, губы потрескались, во рту пересохло.
Время, Фредрик! Если бы можно было в эту секунду все остановить, навечно заморозить. Но время неумолимо продолжало течь.
Сейчас здесь недоставало только Серины Упп и Четырех Белых. Но зачем им тут быть, даже если бы захотелось? Они пребывали в своем мире, вне опасности. Когда все кончится, могут измышлять новые доктрины.
Фредрик уловил поток нейтрино, призрачных частиц из космоса. Они не обладали ни формой, ни массой, но все же добавили ему энергии. Какое-то время он еще продержится.
Фредрик вернулся к люку. Подробно объяснил хяппи, как следует действовать, заставил все повторить, чтобы не было недоразумений. Они держались, как стоики. Настоящие эллины.
Теперь он увидел всех игроков. Знал, как распределились почти все карты. Кроме джокера.
Наподдав правой ногой изнутри дверь сарая, так что она сорвалась с петель, он вышел, не хромая, на двор.
Двенадцать пар глаз уставились на него.
— Фредрик, наконец-то, что тут… — Лекфинн метнулся было к нему, но остановился, рассмотрев маленький овал его лица.
Дерек Хокторн сжал кулаки, так что суставы побелели.
Фредрик проследовал прямо к крыльцу, где стояли полицейские, бросив на ходу Каану де Бергу:
— Отряды приготовились к стрельбе!
Наксиманн и три его товарища вышли из-за сарая и остановились поодаль.
Полицейские озадаченно уставились на фигуру в зеленом дождевике.
— Открывайте дверь! Пришла пора Ашшурбанипалу возвращаться туда, где ему надлежит находиться!
Он не узнавал собственный голос — громовой, твердый, как кремневое лезвие. Если бы Фредрик видел собственные глаза, ему стало бы ясно, почему полицейские поспешили отпереть дверь и отступить на пять шагов. Он повернулся, жестом подозвал Лекфинна Шолда. Старший хранитель нерешительно подошел к крыльцу.
— Каан де Берг, англичанин и ты — больше никого! — распорядился Фредрик, входя в дом.
Занавески на окнах гостиной были задернуты, царил полумрак, было сыро и холодно. Все кругом заслоняли контуры каменного исполина, запах древнего камня напомнил Фредрику «Пенфолдс Грэйндж Бин 95», австралийское красное вино, недостаточно зрелое.
Трое, кого он назвал, остановились у порога. Англичанин, бросив взгляд на статую, уставился себе под ноги. Каан де Берг изобразил кислую улыбку и покачал головой. Лекфинн Шолд решительно стиснул зубы.
Фредрик трижды обошел вокруг статуи, бормоча что-то себе под нос и поглаживая ладонями шершавый гранит. Глаза воинственного царя слепо глядели вперед где-то под потолком. Фредрик остановился у окна, сорвал занавеску, и в комнату хлынул свет.
— Либбелид, — произнес он. — Небывалая любовная песня страстно любящего человека.
Подставив к статуе стул, влез на него. Его голова почти поравнялась с головой Ашшурбаниапла. Осторожно положив руки на макушку царя, он осторожно поводил ими в разные стороны, нажал пальцами в одном, в другом месте, и вдруг отделил кусок камня.
— Держи, только смотри, не повреди плоскости, — сказал он, передавая фрагмент Лекфинну Шолду, на лице которого смешались испуг и недоверие. Каан де Берг явно пытался что-то вымолвить, рот его то открывался, то закрывался, как у рыбы на берегу. Иллюзионист не отрывал глаз от пола.
Лекфинн положил камень на диван. Минута — и вся голова Ашшурбанипала была разобрана.
Фредрик слез со стула.
— Достаточно. Остальное сделают другие. Четыре человека запросто могут в несколько часов разобрать эту статую и собрать ее снова. Обратили внимание — камни пронумерованы, на плоскостях тушью нанесены цифры. На лобном фрагменте стоит единица, вероятно, всего фрагментов должно быть больше трехсот.
На Каана де Берга вдруг напал кашель.
— Но Фредрик, как это… могло быть сделано… никаких, даже малейших следов… — Шолд подошел вплотную к статуе, рассматривая гранит.
— Лазер, — ответил Фредрик, ловя взглядом глаза Хокторна. — Совершенно особый лазер. Можно сказать, уникальный — верно, мистер Хокторн?
Иллюзионист поднял голову и посмотрел на него.
— Да, — прошептал он. — Так называемый изоморфный разрез. Ни один известный лазер на рубине не разрезает так тонко. Заряд частиц обуславливает явление, известное под названием изоспин. Нет более совершенного способа разрезать материю. Луч лазера не повреждает молекулы, только отделяет их друг от друга, так что получается невидимый разрез. Отдельные части объединяют полное структурное сходство. Это явление известно науке из лингвистической философии. Австрийский философ Витгенштейн описал его в своем «Логико-философском трактате». Слова могут выполнять двойную функцию и по-разному толковаться в одном и том же тексте. Интереснейший принцип. Для физики он до сих пор существовал только в теории. — Последние слова Хокторн произнес еле слышно.
— Спасибо, мистер магико, мы еще вернемся к твоей роли. А сейчас выйдем и запрем дверь. — В зычном голосе Фредрика по-прежнему звучала повелительная интонация, заставившая остальных немедленно повиноваться. Он ослабил узел шнурка, которым был завязан капюшон.
На дворе царила тихая суматоха. Полицейские пребывали в растерянности, им было приказано никого не допускать к статуе. Фредрик догадывался, что этот приказ вряд ли исходил от руководителей Национальной галереи. Сообразив, какая промашка допущена, они принялись властно выталкивать нарушителей из дома на крыльцо и заперли дверь.
Фредрик остановился перед дверью. Решительная жестикуляция человека в зеленом плаще заставила представителей власти отступить от него.
Наксиманн и его товарищи продолжали держаться в сторонке. Андреа де Берг была чем-то занята в автомобиле и как будто не проявляла особого интереса к происходящему. Фрёкен Хауг сидела на земле возле крыльца. Хокторн застегнул потуже пальто и делал вид, будто гоняет ногами камешки. Шолд и де Берг оторопело глядели на Фредрика.
Его окружало поле высокого напряжения. В любую секунду кто-нибудь мог нажать на кнопку, и он испарился бы, превращаясь в ничто.
Секунда. Эту секунду необходимо было держать. Он ощутил небывалую энергию. Никаких болей.
— Но кто?.. — Голос Лекфинна Шолда пробил брешь в гнетущей тишине.
— Я! — воскликнула внезапно фрёкен Хауг.
Глаза ее были широко раскрыты, и она царапала воздух длинными голубыми ногтями.
— Это я убила Халлгрима! Я подвесила под мостом Мать-Землю, она качалась там взад-вперед, я подвесила, велела, чтобы ее подвесили именно так, понятно?
— Вот именно, — тихо произнес Фредрик.
— Ты велела хяппи подвесить ее. Однако не спеши, Кассандра, ведь ты — Кассандра, верно? Царица света, предводительница норвежских хяппи, философ, вы разработали красивое, мирное учение, я ведь правильно толкую наименование «хяппи» как производное от инкского слова хиа-апи, означающего «дар солнца»? Халлгрим сразу стал сторонником этого учения, верно? В Национальной галерее ты была смирная, бесцветная фрёкен Хауг, а в свободное время — Кассандра.
Сейчас он говорил негромко, но голос его был слышен по всему двору. Даже полицейские замерли, не смея шевелиться.
— Однако начнем сначала, — продолжал Фредрик. — Говори, Кассандра, дай нам услышать все! Поведай о студенческих годах в Швейцарии, где ты познакомилась с Максом Куртом фон Фолльбергом. Физиком, который стал князем света и иллюзионистом.
Фрёкен Хауг встала. И произошло внезапное преображение — перед ними был верховный вождь, взыскующая мать, богиня, от которой исходило доверие и тепло. Голос ее звучал ясно и твердо, и она смотрела на Дерека Хокторна, чьи глаза по-прежнему были обращены на нечто невидимое на земле.
— Да, это было в Швейцарии, в лаборатории Европейского совета по ядерным исследованиям. Нас было много, мы изучали атомные структуры, изучали свет. Мы увидели хиа-апи, молодых носителей философии, которой принадлежит будущее. Макс изучал свойства света в новом ракурсе. Мы познакомились, полюбили друг друга. Он рано проник в сокровенные глубины философии атомной физики, но ему не давали хода представители аналитического направления в науке. Он порвал с ними. Он мог стать иллюзионистом, у него был широкий выбор. Но он не присоединился к нам, избрал собственный путь. Он писал книги. Я вернулась в Норвегию, однако мы остались друзьями. От него мы получили величайший дар. — Она перевела дух. — Но ты, мерзавец, приехал, чтобы похитить этот дар! Ты убил Дикке и Макса! Где ты спрятал перст?!
Она не сводила глаз с Дерека Хокторна, и ее указательные пальцы метали молнии.
Внезапно вся картина изменилась.
Дверца красной «тойоты» де Берга открылась, из машины вышла Андреа де Берг, сделала три шага и остановилась. Чистые женские черты лица ее не выражали никаких чувств. В руке она держала черный предмет, напоминавший передатчик дистанционного управления телевизором, только он был подлиннее, на нем было больше кнопок, и он заканчивался чем-то вроде маленького дула, которое смотрело прямо на Фредрика Дрюма.
Увидев Андреа де Берг, Дерек Хокторн вздрогнул, попятился и оперся спиной на полицейскую машину.
— Спокойно, — холодно скомандовала она. — Всем стоять спокойно. Вы все умрете. Сожалею, это относится и к полицейским…
— Андреа!? Черт возьми… — Каан де Берг метнулся было к супруге, но замер на месте.
— Заткнись, Каан! Это тебе не игрушки. Твой предел — древние псевдовоины, которыми ты тешишься в своем подвале. Сейчас другое время, мальчик мой. Никто в этой стране ничего не узнает. На этом дворе в долине Луммедален ничего не произошло. История с Ашшурбанипалом — обычная утка, выдумка полоумных журналистов. Халлгрим Хелльгрен потерял управление, съехал в кювет и разбил голову о ветровое стекло. И все.
— Перст! У нее перст! — Фрёкен Хауг сорвалась с места, но Фредрик перехватил ее.
Жми на кнопку, майор, жми сейчас, пусть наступит конец! Фредрик зажмурился. Капельки крови на щеке Дикке. Одиннадцать трупов на дворе перед домом Халлгрима. Капельки крови на коже — никаких других следов.
Он открыл глаза, крепко сжимая рукой запястье фрёкен Хауг. Никто не двигается.
А вот и нет!
Четверо хяппи во главе с Наксиманном подкрадывались сзади к Андреа де Берг. До этой минуты они, как было условлено, держались вне ее поля зрения. Ближе, ближе… Не больше метра отделяло ее до Наксиманна, и он уже замахнулся одной рукой, когда она что-то услышала. Развернулась и направила дуло на него.
Наксиманн застыл на месте. Потом покачнулся в одну, в другую сторону, и глаза его незряче уставились куда-то в воздух. В ту самую секунду, когда он начал падать, его товарищи набросились на Андреа де Берг и повалили ее на землю. Раздался отчетливый треск — это Плутта сломал ей руку, отнимая черный предмет. Тут же он подбежал к Фредрику и отдал ему свою добычу.
Джокер. Он не остался лежать в секретном сейфе, как опасался Фредрик. Она захватила его с собой.
Глаза Плутты блестели от слез.
Одна нога Наксиманна дернулась раз-другой — последний признак угасающей жизни.
— Андреа! — раскатился по двору голос Каана де Берга. — Отпустите ее, черт дери, я вам!..
Два полицейских схватили его, трое других поспешили на помощь хяппи, Андреа де Берг уложили на капот ближайшей машины. И тут же отпустили, когда она предъявила свое удостоверение. На представителей власти словно напал столбняк.
Хяппи и фрёкен Хауг опустились на колени возле безжизненного тела Наксиманна.
И снова прозвучал громовой голос Фредрика.
— Майор Андреа де Берг! Сомневаюсь, что найдется трибунал, который возьмется судить тебя и твоих сообщников, но люди, стоящие здесь, вправе вынести свой приговор! Это относится и к тебе, Каан! Вы сами слышали, что она сказала, все должны были умереть. И все было бы скрыто. Если бы ей удалось использовать это. — Он поднял в руке черный предмет.
К глазам его подступал красный туман. Тело разбухало под дождевиком. Он не понимал, почему его губы шевелятся, однако они шевелились.
Он парил в воздухе в ста метрах над землей.
— То, что скажу я сейчас, никогда не будет повторено. А потому слушайте!
Губы отделились от лица и говорили сами.
— У Халлгрима Хелльгерна был в Старом городе свой, так сказать, маленький кабинет, по соседству с обителью хяппи. Естественно, он их встречал, познакомился с ними, и ему сразу понравились их идеи, почти во всем созвучные его собственным убеждениям. Нетрудно представить себе, как он удивился, узнав, что неприметная фрёкен Хауг — царица роя хяппи, Кассандра. Удивился и обрадовался. Потому что он и Сандра Хауг еще раньше полюбили друг друга. Тем не менее что-то мешало ему полностью воспринять философию хяппи. И Сандра решила показать ему чудо — такое великое, чтобы он понял: сила света способна преобразить весь мир. Потрясающий замысел. Либбелид — песня любви, превосходящая все, что когда-либо видел и слышал Халлгрим.
Туман перед глазами Фредрика сгустился, люди перед ним стали тенями. Но он продолжал говорить.
— Сандра привезла из Швейцарии замечательный подарок. Она получила его от Макса, который попросту украл эту вещь в лаборатории Европейского совета по ядерным исследованиям. Украл, опасаясь, что она может быть использована отнюдь не для благих целей. Макс знал, что хяппи и Сандра не способны злоупотребить этим подарком, для них он станет предметом культа. Возможно, Макс не решился оставить эту вещь себе, во всяком случае Сандра привезла ее в Норвегию. Это был лазер. Весьма совершенной конструкции. Он разрезает материю, не оставляя швов. Это — свет в чистейшем виде. Это Перст Кассандры.
— Заткните глотку отступнику, слышите! Я приказываю!
Андреа де Берг подтолкнула здоровой рукой полицейского.
Однако никто ее не послушался. Зато Каан де Берг подошел к своей супруге и ударил ее по лицу, так что из губы потекла кровь.
Две минуты, Фредрик, еще две минуты, и все кончится!
— Вы спросите, что стало любовной песней Сандры Халлгриму? Вот что: несколько хяппи оделись поприличнее и в девять утра явились в Национальную галерею якобы за тем, чтобы прослушать лекцию профессора Себерга. Он явно был раздражен невежеством этих слушателей, поэтому, выходя из зала, обозвал их тупицами. А они, как только закончилась лекция, принялись разрезать Ашшурбанипала лазером. Фрёкен Хауг ничего не стоило закрыть зал на час, пока длилась операция. У задней стены галереи ждали с микроавтобусами другие хяппи. Пронумерованные части передавали наружу через маленькое окошко и там упаковывали для перевозки. В зале древней скульптуры даже пылинки не осталось. Затем хяппи отправилась со своей добычей в Луммедален, Сандра дала им ключ от дома Халлгрима. Ровно без трех минут три они приступили к сборке. Так что Ашшурбанипал воцарился в гостиной задолго до того, как Халлгрим должен был приехать домой.
Не пора ли перевести дыхание? Да и дышит ли он вообще?
На крышу сарая бесшумно опустилась ворона.
— Но на этом любовная песнь не закончилась. Недоставало малого — Матери-Земли. Она должна была парить в воздухе, приветствуя Халлгрима на дороге. Ведь именно Мать-Земля всем управляла. Сандра Хауг поддалась искушению похитить красивую копию, изготовленную Кааном де Бергом. Ей представлялось, что убеждения профессора плохо сочетаются с этой тучной, доброй статуэткой. Без ведома Халлгрима Сандра спрятала ее в сарае. Поручила хяппи найти ее там и подвесить под дорожным мостом, после того как будет собран Ашшурбанипал. И они подвесили эту статуэтку — так высоко, чтобы она не была опасна для проезжающих. Халлгрима убила не ты, Сандра.
Он остановил взгляд на ее больших удивленных глазах.
— Убийца Халлгрима стоит вон там. — Его рука поднялась, и изъеденный кислотой палец указал на Андреа де Берг. — Но она слишком рано опустила статуэтку ниже. У нее было задумано убить меня. Она не могла предвидеть, что Халлгрим разобьет руку в кровь о статую и поедет обратно, направляясь в больницу. Пришла пора изменить угол зрения…
Устремленные на него глаза Андреа де Берг были полны ненависти. Разбитые в кровь губы сжались, изображая подобие улыбки.
Еще одна ворона села на крышу сарая.
— Определенным кругам давно было известно, что в Совете по ядерным исследованиям в Швейцарии появилось сенсационное эффективное оружие — да-да, будем говорить оружие, потому что в словаре майора де Берг нет выражений типа «световая энергия», «тепловой кристалл», есть только «оружие», «орудие разрушения». В этом смысле они с мужем, по сути, единомышленники. Стало известно, что это оружие как будто попало в Норвегию. Установили слежку за хяппи, было замечено частое общение фрёкен Хауг с Халлгримом Хелльгреном, и тогда в здешнем лесу, в бункере, который служил складом боеприпасов, оборудовали командный пункт. Могу сообщить, что этот командный пункт уничтожен и трое убийц, наглотавшихся дыма, лежат там в черных колпаках, обмотанные колючей проволокой. Когда Ашшурбанипал очутился на хуторе Хелльгрена, заговорщики, окончательно убедились: лазер у фрёкен Хауг. Маленькая группа под руководством майора де Берг действовала в строгой тайне. Не стану гадать, кому все они подчинены, кто всем заправляет. Нам достаточно знать, что речь идет о военных и некоторых милитаристских организациях, которые предпочитают не засвечиваться. Суть высшего приказа ясна: добыть оружие и уничтожить всех, кто непосредственно соприкасался с ним. То есть убить Дерека Хокторна, Макса Курта фон Фолльберга, Сандру Хауг и Фредрика Дрюма.
Его слушали в мертвой тишине.
Фредрик поднял над головой черный предмет. Бросил на каменные ступени крыльца. Предмет не разбился, тогда он с силой ударил по нему сверху ногой, так что начинка разлетелась во все стороны. Одна часть осталась возле его башмака. Она переливалась на солнце красными, желтыми, синими бликами.
Фредрик нагнулся и поднял в руке кристалл в виде пятиконечной звезды, величиной чуть больше пятака. Поднес к правому глазу. Красный туман исчез. Излучаемое кристаллом тепло разлилось по всему его телу.
— Ну так, — произнес он, снимая с головы капюшон дождевика и отбрасывая шапочку. — Теперь опять меняем угол зрения. Эта звезда была когда-то моя. Я послала ее для исследования в одну лабораторию в Англии. Хотел понять, как в ней преломляется свет, что при этом происходит. Они долго ее изучали, потом попросили разрешения передать ее в Совет по ядерным исследованиям. Человек, который доставил звезду в Швейцарию, стоит перед нами, он известен как один из лучших в мире иллюзионистов.
Фредрик показал на Дерека Хокторна, и тот слегка приосанился.
— Дело в том, что Хокторн пользуется доверием одного нашего общего друга, и тот поручил ему довезти звезду. В Швейцарии Хокторн познакомился с Максом и подбивал его испытать себя на поприще иллюзионизма. Дескать, при помощи этой звезды они смогут выполнять самые эффектные в мире номера! Тогда эта идея Максу не понравилась. Хокторн надеялся заполучить на время новый лазер с моим кристаллом в роли активного элемента — моей батареей. Рассчитывал с его помощью получить обещанный иллюзионистом Ранди приз в сто тысяч долларов. По неизвестным мне причинам Ранди взял обратно свой вызов. Да и Хокторну не удалось завладеть лазером. Тем временем было решено устроить у нас в Осло конгресс иллюзионистов. Думаю, именно Макс и Хокторн постарались сделать так, чтобы конгресс собрался именно здесь. Макс уже начал жалеть, что передал лазер Сандре, в душе он надеялся, что она предоставит его в распоряжение Магического Круга — «пусть Круг победит!» Макс даже не думал, Хокторн, что ты уже договорился с Сандрой и покажешь Великий Номер на конгрессе здесь, в Осло. Но Макса опередили, лазер похитили майор де Берг и ее группа. Они застигли врасплох фрёкен Хауг в ее квартире, забрали «оружие» и облучили ничего не подозревающую Дикке. Сандра каким-то чудом спаслась, она может нам рассказать…
— Я спаслась бегством, сорвалась с места и убежала! Бедняжка Дикке, кто мог подумать… — Фрёкен Хауг разрыдалась, и Лекфинн Шолд поспешил обнять ее, успокаивая.
— И правильно сделала, — продолжал Фредрик. — Майор де Берг ушла с добычей, и вскоре там же появились Макс и Юнфино. Они спрятались, когда я вошел в квартиру. У них были только добрые намерения, они решили спрятать меня, зная, что моя жизнь в опасности, а вот что касается тебя, мистер Хокторн, то в благости твоих намерений я сильно сомневаюсь.
— Я сожалею, честное слово, — смиренно произнес англичанин.
— Да ладно — ты наврал мне с три короба там в кафе несколько часов назад, и я даже был склонен поверить тебе, но потом у меня возникли подозрения. Боюсь, ты жаден. Слишком жаден. После твоего мнимого убийства у крепости ты чувствовал себя в относительной безопасности, уже не так боялся группы Андреа де Берг. Мог действовать втихую, надеясь в конце концов все-таки завладеть лазером. Ты не хотел, чтобы я снова попал в дом Халлгрима Хелльгрена. Понимал, что я могу кое-что разведать. У тебя было задумано переговорить со мной в «Кастрюльке» — вряд ли затем, чтобы посвятить меня в секрет своего номера. Скорее ты собирался успокоить меня, заверить, что кристалл по-прежнему находится в лаборатории и мне его скоро вернут. Однако события приняли драматический оборот, и ты позвонил, надеясь напугать меня, чтобы я где-нибудь спрятался. Сдается мне, ты был способен убить и Сандру, и Макса, и меня, чтобы завладеть лазером.
Хокторн отвел глаза в сторону.
На крыше сарая сидели уже три вороны.
— Все должно быть подчинено военной культуре, верно, майор?
Фредрик снова обратил свой взгляд на Андреа де Берг. Майор в военной форме, портрет, который он видел в доме де Бергов. Он знал, что встречал ее раньше, но в тот раз не мог припомнить — где именно. И вот она перед ним, воплощение ненависти. Смотрит прямо в глаза, на губах — все та же улыбка.
— Обманиха, иные собирают обманиху. Это ты под видом невинной любительницы брусники вышла из леса через несколько минут после того, как был убит Халльгрим. Вернулась с проверкой на место преступления и совсем не ожидала увидеть меня живым. Испугалась и побежала обратно. Вернулась на командный пункт. Представляю себе, как накалились линии связи, когда хяппи приступили к сборке Ашшурбанипала, и вы точно установили, у кого находится лазер. Вы действовали быстро. Вам было известно, что я выехал, чтобы навестить Халльгрима. Ты увидела висящую над мостом статуэтку Матери-Земли, припасенную хяппи. Опустила ее на два-три метра. Простейшая смертельная ловушка для Фредрика Дрюма, владельца звездного кристалла. Больше он не станет задавать никаких вопросов. Ты хладнокровная убийца, Андреа де Берг! Ты убила Дикке и Халльгрима. Хотела убить Дерека Хокторна, но он перехитрил тебя. Твоим парням было поручено убирать меня, Макса и Сандру. Они убрали Макса. Но Дрюма не берет никакая кислота. Ты убийца, верный последователь худших сторон военной культуры, которая четыре тысячи лет господствует на этой планете, разоряя ее. Пора положить этому конец!
Вороны взлетели над сараем.
Фредрик зажмурился, пытаясь уловить суть бытия, уловить свое «я», и увидел Анну и Тоба узором на бурых бревнах сарая.
Напряжение спало.
Но хватка когтей, сжимающих сердце, не ослабела, напротив, она усилилась. На всю сцену перед ним, на двор, на произнесенные слова, на собравшихся здесь людей словно легла зловещая тень. Он был не в силах ее прогнать.
Полицейские беспорядочно метались по двору. Никто из них не пытался задержать Андреа де Берг. Напротив она заставила одного из них связаться с управлением. Продиктовала, что надо сказать. У Андреа де Берг явно было не совсем обычное удостоверение.
Сжимая в руке звезду, Фредрик спустился с крыльца. Лекфинн Шолд посторонился, его глаза были полны ужаса.
Каан де Берг стоял, опираясь на свою «тойоту», и рыдал у всех на виду.
Англичанин поднял воротник пальто, пряча лицо от Фредрика.
Сандра Хауг протянула Фредрику руку, он сжал ее пальцы. Трое хяппи бережно положили руки ему на плечи. Он ощутил приятное тепло.
— Это твоя батарея, Фредрик. Не наша. Клади ее себе на грудь. — Голос Плутты сорвался.
Фредрик наклонился над безжизненным телом Наксиманна.
— Древние греки, — прошептал он. — Она и не моя, эта звезда. Когда-то она принадлежала народу майя. Я обменял свою копию на настоящую в Музее Человека в Париже. Теперь ты знаешь об этом, Наксиманн, но никому не говори.
Перышко в губе парня чуть вибрировало на ветру.
Фредрик направился к лесу.
Он стал невидимкой.
Невозможное делало невидимым возможное. Все просто Хиггс. Фредрик увидел мельком частицу Хиггса. Этого было довольно. И другого конца быть не могло.
Он дошел до опушки. Тело его стало совсем легким, и он не чувствовал никаких болей. Коготь в груди нажимал все сильней и сильней. Но Фредрик не чувствовал страха.
Ели закрыли солнце. В лесу царил чистый, крепкий запах. Он поднес звезду к глазу. Свет. Белый свет. Такого белого света он никогда еще не видел.
Звездный кристалл. Он нашел то, что было им потеряно.
Держа звезду перед глазом, он видел, как к нему приближается силуэт. Силуэт обрел форму и стал человеком, который подошел, прихрамывая, и остановился в двух метрах перед ним.
— Ты больше не хромаешь, Фредрик?
— Не хромаю.
— Ты совсем здоров?
— Да.
— Отлично.
Скарпхедин Ульсен вытащил пистолет и прицелился в Фредрика. Затем три раза спустил курок.
Фредрик увидел на груди дождевика три коричневые круглые дырочки. Падая, ощутил, что сердце наконец отпустило.
12. Скарпхедин Ульсен колеблется в оценке своего положения, однако заявляет, что он здоров, и убирает с полки две специальные книги
По коридору одного из этажей Управления криминальной полиции раскатился оглушительный крик.
— Я убил его! Расправился наконец с Фредриком Дрюмом!
Дверь кабинета старшего следователя Ульсена была приоткрыта, так что крик этот могли слышать все, кто в этот час находились на службе. Он был услышан и этажом выше, где сам начальник управления сидел за своим столом, мрачно листая первоочередные дела.
Начальник поднял брови и отложил в сторону несколько папок. Он не ослышался? Кажется в голосе Ульсена появились давно забытые нотки? Более светлые, покладистые… Он избавился от угнетающего его бремени? Хорошо бы. Как раз сейчас им нужен Скарпхедин Ульсен, каким он был прежде. Дел накопилось — целая куча, и среди них два-три таких, что привычные дедуктивные тут не годятся. Типичные ульсеновские дела, говорил себе начальник управления.
Он подошел к шкафу, достал одну папку, расчистил для нее место на столе. Надпись на папке гласила: «Выздоровление старшего следователя Ульсена». Начальник лично заботился о том, чтобы эта особая папка пополнялась свежими данными, в ней содержались справки врачей и психологов, докладные записки коллег, протоколы собраний, а также его собственные, сугубо личные заключения.
Он пробежал глазами первый лист:
«Скарпхедин Ульсен, род. 22.III.1941. Закончил школу с английским языком, военное училище, специализация в области средства связи, компьютеров, дешифровки, языков. Экзамен на право занятия должности в юридических органах, кроме того, экзамен по нескольким классическим языкам. Полицейское училище. Увлечения: спортивное рыболовство, археология, хорошие вина и хорошая кухня, охота на куропаток и охрана среды. Женат, есть дочь. Поступил в управление в 1974 году, вел ряд важных дел.
26 мая с. г. в 04.35 отбывающий наказание за убийство Рикардо Бенедикт Хюс врывается в квартиру Ульсена, совершив побег из тюрьмы. Зверски убивает жену и семилетнюю дочь Ульсена. Сам Ульсен ранен в бедро, однако ему удается схватить преступника. Мотив убийства — месть со стороны осужденного.
Ульсену предоставляют отпуск, однако он отказывается покидать место службы. По совету психолога за ним сохраняют его кабинет, куда он и является ежедневно, однако он неадекватно воспринимает действительность и пребывает в состоянии психологической защиты (см. докладную записку психолога)».
Этот текст был написан, датирован и подписан самим начальником управления и сопровождался коротким резюме. Перевернув несколько листов, он остановился на последней докладной записке психолога, представленной две недели назад:
«Ульсен, Скарпхедин, род. 22.03.41. Состояние без перемен. По-прежнему аккуратно является службу, утверждая, что занят „делами“ особой важности. „Дела“ эти все так же носят весьма экзотический характер, основной персонаж носит имя его дела, и весь антураж заимствован из областей, которыми Ульсен всю жизнь особенно интересовался. Теперь в „деле“ речь идет о похищении древней скульптуры из Национальной галереи, которому сопутствуют убийства и другие акты насилия. Правда, Ульсен дает понять, что это „дело“ — последнее, но намерен „расправиться“ с придуманными им персонажами.
Среда, которую изображает травмированный Ульсен, отличается жуткой жизненностью, и в его сочинениях наблюдается последовательная тенденция, позволяющая заключить, что рано или поздно он вернется к реальности.
Режим. Прежний, сохранение за ним его кабинета, не мешать ему в расследовании его „дел“, поощрять успешное их завершение. Опыт общения с подобными пациентами показывает, что, обретя выход для своих навязчивых состояний, они преодолевают психическую травму и постепенно, а иногда и вдруг возвращаются к нормальной жизни.
Лекарства. Трилофон. Пролонгатум, Перфеназин, 4 плюс 4 мг».
Начальник управления еще посидел, перебирая листы дела, потом вернул папку на место в шкафу. Только успел сесть, как услышал шаги за дверью. Кто-то энергично постучался.
Вошел Скарпхедин Ульсен.
— Кого я вижу — Ульсен, это ты? Давненько не заходил. Как твоя нога?
Изрядно удивленный начальник предложил Ульсену сесть на диван. Протянул ему ящичек с сигарами, он взял одну, понюхал, кивнул, откусил кончик и задымил.
— Нога? — Ульсен прищурился и посмотрел на потолок, наклонив голову набок. — Нога почти зажила. Разве ты не заметил, что я перестал хромать?
— Как же, как же, конечно, заметил. Однако долго ты с ней помучился.
Начальник внимательно изучил лицо старшего следователя, и в душе его зародилась надежда. Кажется, Скарпхедин Ульсен, его старый друг и лучший сотрудник, возвращается к жизни? Он попытался найти какие-то нейтральные слова, но не нашел и промолчал.
— Я расправился с ними. — Ульсен проводил глазами всплывающие к потолку кольца дыма. — Сперва отдал Дрюму свою ногу, потом принялся за этот форсистый ресторан, постепенно совсем прижал его. Помнишь — они называли его «Кастрюлька». А там и вовсе подвел Дрюма к пропасти. Пришлось ему капитулировать. А то этот любитель какие только загадки не брался решать. Еще у него хватило нахальства утверждать, будто он лучший в городе дегустатор вин. Хвастался своими соусами, а сам ни черта в них не смыслил. Он получил по заслугам.
— Вот как, ага. — Начальник управления опустил задумчивый взгляд.
— Но, Артур, у меня к тебе серьезный разговор.
— Да?
— Что происходит здесь, в управлении? Все дела расследованы? Мой кабинет химически чист, на полке стоят две дюжины пустых папок, мне ничего не поручают, или я за что-то впал в немилость? Вроде бы нет никаких причин…
— Что ты, Скарпхедин, ничего подобного.
Начальник рывком поднялся со стула и вздохнул с великим облегчением. Ульсен явно пошел на поправку. Никакого сомнения. Затмение ума прошло.
— Понимаешь… тебе… столько пришлось пережить. — Он с трудом подбирал слова.
— Да, несладко мне пришлось, — тихо произнес Ульсен. — Никак не свыкнусь с мыслью, что Лизы и Катрины больше нет. Но жизнь должна продолжаться.
Господи! Он сам это сказал! Осознал, что произошло, способен говорить об этом! За четыре месяца прошедшие с того трагического дня, когда он так жестоко лишился дочери и жены, он ни с кем в управлении не говорил об этой драме.
Четыре месяца Скарпхедин Ульсен либо сидел в своем кабинете, либо бродил по коридорам, бессвязно толкуя что-то о редкостных винах, древних пещерах в Южной Франции, опасных напитках, минойских письменах, греческих философах, прекрасных женщинах, болотных трупах бронзового века, египетских пирамидах, фараонах и подозрительных археологах, расписывая вкуснейшие соусы, экзотические мясные блюда и лакомые десерты. С отсутствующим взглядом истязал напряженно работающих коллег подробнейшими описаниями особенностей давно забытых письмен и языков. И в центре всего этого безумного ералаша он поместил — надо же! — своего собственного деда, Фредрика Дрюма, человека с причудами, сына смотрителя маяка, воспитанного в детском доме, который, став взрослым, принялся разъезжать по свету в поисках приключений, с талисманом в виде звездного кристалла в кармане.
Последние недели начальник управления с тревогой узнавал от других следователей, что дед Ульсена спутался с панками и фокусниками, охотясь за шайкой убийц, которые перенесли четырехтонную статую из Национальной галереи в Луммедален! И что дед этот хромает, в точности как сам Ульсен.
Но психологи не ошиблись. Сочинительство Ульсена постепенно вернуло ему рассудок. Хотя бы это надолго…
— И ты… ты чувствуешь себя достаточно здоровым, чтобы взяться за какое-нибудь дело? — Почему-то начальник опасался смотреть Ульсену в глаза.
— Абсолютно. Не вижу причин, чтобы и дальше отстранять меня. Не понимаю, почему так долго мне ничего не поручали. Зная тебя, вряд ли я ошибусь, что у тебя найдутся для меня, так сказать, индуктивные дела? — Скарпхедин потушил сигару и поднял взгляд на начальника, тот посмотрел на него твердо и решительно.
— Спускайся пока в свой кабинет, Скарпхедин, а я тем временем кое-что подыщу. — Он принялся рыться в папках с делами.
Скарпхедин остановился.
— Да, совсем забыл, Артур. Ты помнишь, конечно, как я рассказывал тебе про моего деда, этого странного типа. Знаешь, куда он делся в конце концов?
— Не-е-ет. — Начальник управления изобразил на лице интерес.
— Он вошел в одну пещеру на Новой Гвинее и пропал. Как сквозь землю провалился. Туземцы и по сей день верят, что однажды он снова появится. — Ульсен вышел и затворил за собой дверь.
Скарпхедин Ульсен остановился перед дверью кабинета старшего следователя Анны Лёвли. Сквозь матовое стекло увидел очертания фигуры, склонившейся над письменным столом. Пора все же как-нибудь набраться храбрости и пригласить ее отобедать в «Д\'Артаньяне». Очень уж много одиноких трапез выпало на его долю за последнее время.
Он почесал ногтями шрам от пулевого ранения.
Войдя к себе в кабинет, постоял, глядя на корешки двух книг, стоящих на полке рядом с пустыми скоросшивателями. Атомная физика и теория кристаллов. Он нахмурился, покачал головой и убрал обе книги в нижний ящик шкафа.
Портрет майяского бога не стал трогать.
Ему принесли папку с каким-то делом. Он сел поудобнее, раскрыл папку, плотно соединил кончики указательных пальцев. И вот уже установлен ультрачастотный баланс между бумагами дела, столешницей и следовательскими нейронами.
Он перевернул два-три листа и удовлетворенно кивнул; в долине Эстердален на севере обнаружен труп мужчины.
По всем признакам речь шла об убийстве.