— О\'кей. Это ни к чему не обязывает. На это я пойти могу. Если я наткнусь на что-то интересное, я вам сразу сообщу. Как мне вас найти?

— Успокойся. — Джек похлопал его по плечу.

— Успокоиться? — Мальчик стряхнул руку. — Уж кто-кто, а ты-то должен понять! Он убил твоего отца так же, как моего брата. Докуган Рю связан не только с тобой и твоими драгоценными картами, Джек. Мне тоже больно! Каждый день. Только вот у меня не осталось ничего, за чем охотится ниндзя. Он уже забрал у меня единственного брата!

Он протянул мне визитку:

Повисла напряженная тишина.

Джеку стало стыдно. О чувствах Ямато он и позабыл. Все время думал только о себе, строил планы, как вернуться домой, боялся за сестру, оплакивал отца и придумывал, как защититься от Глаза Дракона. А ведь Ямато страдал не меньше. Он тоже потерял близкого человека.

— Тут все мои телефоны: и рабочий, и домашний. Но Фёрде — городок небольшой. Так что, подозреваю, мы с вами еще до конца дня не раз пересечемся. С чего вы думаете начать?

— Я не догадался… — начал Джек.

— С начала. Сейчас мне, пора в офис к ленсману. Он просил меня прийти поговорить о вчерашних событиях.

— Прости… — сказала Акико с поклоном.

— Неплохое начало, Веум. — Он поднялся.

Ямато поднял руку в знак примирения и глубоко вздохнул.

— Так мы договорились?

— Забудем. Простите, что вышел из себя. — Он поклонился Джеку и Акико. — Не надо нам так ссориться. Наш враг — Докуган Рю. Он во всем виноват.

— Некоторым образом.

— А вам не кажется, — заметила Акико, — что пора рассказать о картах Масамото?



Он выглядел вполне удовлетворенным моими словами. Развязно кивнув, он покинул столовую. А я опустошил последнюю, уже остывшую, чашку кофе и отправился к Стандалю.

Джек вошел в Зал феникса и опустился на колени перед Масамото, сэнсэем Хосокава и сэнсэем Ямада. За спинами наставников на шелковом полотне поднималась, точно ангел мщения, огненная птица.

— Меня порадовало, как ты справился с испытаниями Круга трех, Джек-кун. — Масамото поставил чашку сэнча и одобрительно посмотрел на мальчика. — Ты — мой приемный сын, и я горжусь тобой так же, как гордился бы родной отец.

23

Джек моргнул. Упоминание об отце и неожиданная похвала опекуна до слез его взволновали. Как же он стосковался по отцовской поддержке, как хотел, чтобы отец подмигнул ему лукаво, или дал совет, или просто обнял могучими, как океан, руками. Этих драгоценных мгновений так не хватало в последние два года!

В офисе ленсмана в здании Красного Креста царило мрачное настроение, хотя все старались держаться бодро. Местный отдел полиции находился на третьем этаже, в помещении с видом на болото, которое находилось позади отеля. Перед стойкой охраны лежала толстая стопка рапортов. Невдалеке нетерпеливо переминался фотограф с аппаратом на плече, готовый, если хоть что-то произойдет, в любую минуту броситься снимать.

— Ты прошел испытания Круга, показав истинные добродетели бусидо — верность, честность и отвагу, — продолжил Масамото. — Поэтому я с нетерпением жду, когда начну обучать тебя технике «Двух небес».

Когда я вошел, полицейский в форме объявил, что в одиннадцать состоится короткая пресс-конференция, а после обеда — еще одна. К тому времени представители Крипос[9] будут готовы изложить свои первые впечатления о деле. Журналисты без особого восхищения приняли все сказанное к сведению. Кто-то из них остался в отделе, а другие устремились по направлению к ближайшему кафе.

Сердце Джека радостно дрогнуло. Наконец-то мечи, подаренные Масамото, найдут себе применение! Наконец-то он выучится непобедимой технике!

— А теперь перейдем к делу, — сказал Масамото, посерьезнев. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

По дороге из гостиницы я захватил пару газет. Сегодняшние центральные газеты до Фёрде еще не доехали, но и «Фирда», и «Бергенское время» на первых полосах напечатали статьи, повествующие о том, что уже получило название «двойное убийство в Аньедалене». Там была большая фотография хутора Либакков, пустого и покинутого, только виднелись два припаркованных во дворе автомобиля, а также снимки поменьше, не слишком четкие, на которых угадывался полицейский автомобиль, в котором везли Яна Эгиля, после того как мы спустились из Трудалена.

Джек растерялся. Откуда самурай все узнал?

В изложении прессы жуткое двойное убийство было расписано в мельчайших деталях, о которых, без сомнения, сообщил источник в полиции. Яна Эгиля назвали «членом семьи», который после разрешения «ситуации со взятием заложника» сдался полиции и тут же оказался «на допросе» в офисе ленсмана в Фёрде. Кари и Клаус Либекки были представлены читателям как «уважаемые люди», о которых никто не мог сказать ни единого плохого слова. Ну и, само собой, сообщалось, что трагедия навела «страх и ужас» на всю округу. В «Фирде» Хельге Хауген сосредоточил внимание публики на знаменитом Трудальском убийстве. И я тут же узнал его фразочки, которыми он меня угощал всего час тому назад. В «Бергенском времени» была еще и небольшая статейка «Убийства на фьордах», в которой кратко говорилось и о Трудальском Мадсе, и о Хетлесском деле, и об «убийце со шприцем» семьдесят третьего года, и о прочих уголовных делах, получивших широкую известность. «Вестник Бергена» предупреждал, что своего корреспондента в том районе у них нет, так что все статьи на эту тему основываются на сообщениях информационных агентств. Негусто. Ну ничего, нам будет что почитать, когда из Осло прибудут центральные таблоиды. Я был доволен хотя бы тем, что нигде ни разу не было упомянуто имя Яна Эгиля.

Когда Джека вызвали в Зал феникса, они с Акико и Ямато как раз решили, что должны рассказать о тетради. Джек понимал, что их могут сурово наказать, поэтому настоял, чтобы друзья с ним не ходили. Он решил скрыть, что Ямато и Акико знали о картах.

Я протолкнулся сквозь толпу журналистов и оказался у стойки, где представился и сказал, что ленсман просил меня зайти и назначил это самое время.

Масамото так хвалил его, так им гордился. Мальчик сгорал от стыда. Как теперь сознаться, что он обманывал опекуна?

— Вот как? — Дежурный полицейский непонимающе воззрился на меня.

— Спасибо за ваши добрые слова, Масамото-сама, — начал Джек, низко поклонившись, — но я их не заслуживаю.

— Во всяком случае, он хотел поговорить о том, что мне известно об этом деле.

— Стало быть, перед нами свидетель, — пробормотал парень. У него были жидкие волосы, бесцветное лицо и ни малейшего интереса к предмету разговора. Но он все-таки открыл боковую дверцу стойки, впустил меня и показал на что-то вроде приемной, которая находилась во внутренней части отдела.

Масамото подался вперед и с любопытством поднял бровь:

— Я доложу ленсману, что вы пришли. Веум, вы сказали?

— Почему это?

— Да.

— Я знаю, почему ниндзя напали на нас в горах Ига. Это все Глаз Дракона. Он охотится за мной. Точнее, за тетрадью моего отца.

Я сел в приемной и развернул одну из прихваченных газет. Была у меня нехорошая мысль, что придется мне постоять в очереди к ленсману, и я оказался прав. Я так и не увидел его, пока он не прошел по коридору, окруженный множеством сотрудников, направляясь на одиннадцатичасовую пресс-конференцию. Он несколько удивился, увидев меня, но кивнул и показал жестом, что мы побеседуем, когда он вернется от журналистов.

— Какой такой тетрадью? — спросил сэнсэй Хосокава.

По этой причине — и не только — я вернулся к стойке дежурного, чтобы послушать, что скажут на пресс-конференции, носившей характер поверхностный и импровизированный. Среди журналистов я увидел и Хельге Хаугена, и еще пару знакомых по Бергену лиц.

Джек рассказал учителям о картах, объяснил, как штурманы водят по ним суда и почему тетрадь важна для европейских торговцев и правителей.

Ничего нового сказано не было. Супруги Клаус и Кари Либакк были найдены застреленными в их собственном доме. Никаких следов взлома не обнаружено. Их ближайший родственник в настоящее время находится на допросе. Для укрепления местной следственной группы утренним рейсом из Осло прибудут два представителя Крипос.

— Простите, Масамото-сама, но я солгал вам, — признался Джек. — Глаз Дракона напал на дом Хироко в Тоба из-за карт. Нужно было рассказать вам тогда, но я обещал отцу сохранить все в тайне. Я не знал, кому можно доверять, а еще боялся, что, если тетрадь будет у вас, Докуган Рю начнет охотиться не за мной, а за вами.

— Ему предъявлено обвинение? — поинтересовался один из журналистов.

Масамото не спускал с мальчика глаз. Каменное лицо самурая осталось непроницаемым, но Джек заметил, что шрамы начали багроветь. Сэнсэй Хосокава тоже посуровел. И только сэнсэй Ямада тепло смотрел на Джека. В глазах старика, окруженных лучиками морщинок, светилось сочувствие.

— Нет, — ответил ленсман и непроизвольно добавил: — Пока.

— Поговорим об этом завтра, — коротко ответил Масамото. — К несчастью, сейчас у нас есть более неотложное дело.

— Но это скоро произойдет?

Джек и представить не мог, что может быть хуже, чем нарушить пятую добродетель бусидо, солгав опекуну.

— В настоящий момент не могу вам сказать.

Масамото кивнул сэнсэю Хосокава. Мастер меча взял длинный свиток и протянул его Джеку.

— Правда, что он захватил соседскую девушку в заложницы?

— Объясни мне, что это! — потребовал Масамото.

— Без комментариев.

Джек уставился на свиток. Он был размером с афишу. На бумаге кто-то каракулями вывел иероглифы кандзи. Акико научила Джека основам письма, и он сумел разобрать среди значков свое имя.

— Есть ли версия о возможном мотиве преступления?

— Что это? — спросил мальчик.

— Без комментариев.

Три самурая в замешательстве переглянулись.

Больше они от него ничего не добились, и ленсман Стандаль закончил пресс-конференцию, пригласив журналистов вернуться сюда к четырем или шести часам вечера. Точное время следующей пресс-конференции им сообщат, как только оно станет известно.

— Это вызов, — ответил Масамото так, словно это все объясняло.

Джек продолжал растерянно глазеть на свиток.

На этом брифинг закончился. Кое-то из репортеров попытался разговорить ленсмана, задавая дополнительные вопросы, но все было без толку. Единственный, кому удалось добиться от него пары слов, был репортер радио, который задал те же вопросы и получил те же ответы, что и на пресс-конференции.

— Может, ты и победил в Круге трех, однако свои силы несколько переоцениваешь, — мрачно заметил сэнсэй Хосокава. — С чего ты вздумал вызвать на бой незнакомого самурая, совершающего муся сюгё?

Вернувшись через стойку дежурного в отдел, Стандаль сделал мне знак, чтобы я следовал за ним:

Джек в ужасе посмотрел на учителей. Они что, шутят? Судя по мрачным лицам, на шутку не похоже.

— Пойдемте, Веум, поговорим в моем кабинете.

— Я не вызывал никого на бой, — пробормотал Джек.

Окна кабинета ленсмана тоже выходили на болото, за которым виднелись высокие грузовые краны, стоявшие на верфи. На небе выцветала белая полоска от реактивного самолета. Стандаль показал мне на стул, сам уселся за свой рабочий стол и уставился на меня светло-голубыми, чуть прищуренными глазами.

— Здесь твое имя, ты назвался Великим Светловолосым Воином. — Сэнсэй Хосокава указал на иероглифы. — Воин Сасаки Бисямон принял твой вызов. Сегодня вечером ты должен явиться на место поединка.

— Расскажите мне все, что вы знаете об этом Яне Эгиле Скарнесе — я так понял, это его настоящая фамилия. Значит, вы были знакомы с ним раньше?

У Джека отнялся язык. Неужели это правда? Но он же никуда не записывался! Он не хотел рисковать жизнью, только чтобы доказать, кто лучше владеет мечом! И уж точно не собирался вызывать на бой самурая с именем бога войны.

Он лишь хотел перепрятать карты. Если, конечно, Масамото после таких известий разрешит ему пойти вечером на празднества. Пусть опекун решил отложить приговор на завтра, угроза наказания все равно висела над мальчиком, словно топор палача.

— Точно так, — сказал я и вкратце изложил историю несчастной жизни Яна Эгиля с нашей первой встречи летом семидесятого в жилом комплексе Ротхаугс, когда его второе имя было еще «Элвис», и вплоть до трагических событий семьдесят четвертого года.

Только поединка сейчас и не хватало.

Ленсман заинтересованно подался вперед:

— Я ничего не писал, — повторил Джек с мольбой в глазах. — Я не могу биться с этим самураем.

— Значит, в тот раз он тоже был замешан в истории со случайной смертью человека?

Разум в панике бросался от одной мысли к другой. Не исключено, что в поединке он потеряет руку или ногу, а то и жизнь! Кто же мог так с ним поступить?

— Замешан! Да ему шесть с половиной было тогда! И приемная мать тут же призналась, что это она была виновата в несчастье.

Кадзуки!

— Понимаю. — Он записал имена Вибекке и Свейна Скарнес. — А дальше?

Он поклялся отомстить. И выполнил угрозу. Джек не мог не восхититься умом соперника. Как ловко все подстроено! Один Кадзуки на такое и способен.

— Дальше… Мы в охране детства занимались им целых полгода, пока его не отправили сюда, к новым приемным родителям, Кари и Клаусу Либакк. И это фактически последнее, что я о нем слышал, пока мне не позвонили вчера с требованием приехать как можно скорее.

— Если не ты, то кто же? — спросил Масамото.

— Получается, вы никакого понятия не имеете о том, как складывалась его жизнь в Аньедалене?

Джек уже открыл рот, чтобы назвать имя врага, но вспомнил, как ошибся, обвинив его в жульничестве во время Круга. Не хотелось повторять ошибку и судить поспешно.

— Да. Я думал, вы меня просветите на этот счет.

Мальчик опустил глаза и медленно покачал головой:

— Это о чем же?

— Я не знаю.

— Как? По нему у вас ничего нет? Его имя вообще никогда не встречалось в полицейских протоколах?

— В таком случае перед нами тяжелый выбор. — Масамото задумчиво отхлебнул сэнча. — Все в Киото видели твое имя и название школы. Если ты откажешься от поединка, запятнаешь не только свою честь, но и честь Масамото и Нитэн ити рю.

— А разве нельзя объяснить, что это ошибка? — взмолился Джек.

— Вообще. Честно говоря, я сам о нем впервые услышал только вчера.

— Никакой разницы. Ведь твой вызов уже приняли.

— А о супругах Либакк вы слышали?

— Но я слишком молод, чтобы участвовать в поединке.

Он помедлил.

— Сколько тебе лет? — спросил сэнсэй Хосокава.

— Я знал, кто такой Клаус. Район у нас небольшой. — На мгновение он глубоко задумался. — Но ничего особенного, что могло бы хоть как-то относиться к делу, о нем сказать не могу.

— В этом месяце исполняется четырнадцать, — с надеждой ответил Джек.

Я подался вперед.

— Я вышел на первый поединок в тринадцать, — припомнил Масамото с ноткой гордости. — Против Арима Кибеи. Знаменитый был мечник в те времена. Он тоже вывесил объявление с вызовом. Я тогда был горяч и, конечно, вписал свое имя. Знаешь, ты очень похож на меня, Джек-кун. По крайней мере, иногда. Признаюсь, я даже немного разочарован, что ты не записался на поединок сам, а еще больше огорчен тем, что ты мне солгал.

У Джека запылали щеки. Он отвел глаза.

— А в преступлениях на сексуальной почве он не был замешан?

— Так или иначе, — продолжил Масамото, — на закате ты защитишь честь школы и докажешь, что ты — могучий молодой воин Нитэн ити рю.

Джек раскрыл рот от изумления:

— На сексуальной почве? — Рот ленсмана удивленно округлился.

— Но я ни разу не бился настоящим мечом!

— Да. Мы же слышали, что вчера сказала Силье: «Старый мерзавец». И называла его при этом «дядя Клаус». Он действительно приходился ей дядей?

— Я тоже. — Масамото помахал рукой. — Я победил Арима боккэном.

Он медленно кивнул:

Тут-то Джек и понял, что выбора у него нет. Поединок неизбежен.

— Она родом с хутора, который находится в глубине долины. Альмелид. Ее мать — сестра Клауса.

— Вижу, твои мечты сбываются. Ты так спешил взять в руки меч, и вот твое желание наконец за тобой поспело, — усмехнулся сэнсэй Хосокава. — Не волнуйся. Я видел, как ты тренируешься с катаной в саду. Получалось неплохо. Может, и выживешь.

— Ее тоже допрашивают?

«Может?!» — мысленно воскликнул Джек, ошарашенный таким спокойным тоном.

— Пока нет.

А он-то еще надеялся, что все не так плохо.

— А где же она?

49. Поединок

— Домой отпустили.

Молодой самурай распростерся в пыли. Тело содрогалось в предсмертных судорогах. Из раны на шее бежал алый ручеек.

Толпа ревела, требуя нового кровопролития.

— Что?!

Потрясенный этим зрелищем Джек стоял на краю импровизированной арены. Он сжимал рукоять так сильно, что костяшки побелели, а инкрустация-мэнуки до боли врезалась в ладонь.

— За ней приехали родители и увезли.

Джек смотрел в глаза юного воина и видел, как жизнь гаснет в них, словно огонек умирающей свечи.

— Но она же созналась!

— Следующий! — прорычал грозный самурай, гордо стоявший в центре площадки.

Он скептически скривил губы:

Паломник был одет в хакама — темно-красные штаны и белую рубаху. Он поднял катану и резко опустил ее, стряхивая кровь с клинка движением тибури.

— А вот как раз ее признанию, Веум, я не верю.

Ямато подтолкнул друга вперед:

— Почему же?

— Он тебя вызывает, Джек.

Тогда он поднес свою руку прямо к моему лицу и, загибая пальцы, пункт за пунктом перечислил свои доводы:

— Обалдеть, правда? — восхитился Сабуро, запихивая в рот обаняки.

Сладкая начинка текла у него по подбородку.

— Во-первых, когда помощник ленсмана заметил, как они убегали по склону, винтовка была в руках Яна Эгиля. Во-вторых, я не верю, что такое тяжкое преступление, как двойное убийство, может совершить шестнадцатилетняя девчонка. В-третьих, если уж на то пошло, весь диалог с полицией вел именно Ян Эгиль. И, наконец, в-четвертых, ничто не указывает на то, что кто-то другой, а не этот парень ответствен за произошедшее. А ее признание — так это, я считаю, просто-напросто истерика.

— Как ты можешь! — воскликнула Акико.

— Но она мне говорила то же самое и раньше, когда я пошел к ним на осыпь для переговоров.

— Но мы успели на поединок! Я думал, не вернемся вовремя.

— Ну и что? Это полная ерунда.

— Сабуро, — произнес Джек, обиженный равнодушием друга, — меня вот-вот убьют.

— Даже если предположить, что этот дядя Клаус приставал к ней?

— Да никто тебя не убьет, — ответил Сабуро с жизнерадостной улыбкой. — Масамото договорился с твоим противником, что бой будет до первой крови. Ну, боевой шрам заработаешь. И все.

— Ну, об этом нам ничего не известно, Веум. И потом, зачем ей тогда убивать еще и Кари?

— Предыдущий поединок тоже был до первой крови!

Я развел руками.

Сабуро открыл рот, однако не знал, что возразить, поэтому откусил еще обаняки.

— Да это как раз очевидно! Если стреляешь в одного… Может, они заперли ее и не выпускали по-хорошему?

— Тому воину просто не повезло, — успокоил Ямато. — Он не вовремя подался вперед, и меч задел шею. Несчастный случай, и только. С тобой так не будет.

Он снисходительно посмотрел на меня, а потом взглянул на часы:

Мальчика эти слова не убедили.

— Она сейчас едет сюда. У нас с ней будет долгий разговор, Веум. Допросим, как полагается.

— Джек! — крикнул знакомый голос.

— А у нее есть адвокат?

Толпа расступилась.

— Да. Один из местных. Ойгунн Бротет. К тому же фру Меллинген не оставляет девчонку своими заботами.

К ним ковылял Ёри. Его поддерживала Кику.

В дверь постучали, и вошел Рейдар Русет. Он коротко кивнул мне и обратился к Стандалю:

— Тебе надо лежать, — упрекнул Джек. — Нога…

— Адвокат заявляет, что он закончил с Яном Эгилем.

Ленсман кивнул:

— За меня не бойся, — перебил мальчик, опираясь на костыль. — Ты ведь мне помог в беде. А кроме того, я должен был отдать тебе вот это.

— Хорошо. Сейчас начнем.

Мальчик подал ему бумажного журавлика, крошечного, как лепесток вишни, но сложенного по всем правилам.

— А мне что делать? — спросил я.

— Спасибо, — поблагодарил Джек, — но у меня еще остался тот, старый.

Он посмотрел на меня не без сомнения во взгляде:

— Да, но этот особенный. Я наконец закончил Сен-бадзуру ориката. Это тысячный журавлик. Тот, который исполняет желание.

— Не могу сказать, чтобы у нас была срочная необходимость в вашем присутствии. Но, раз уж вы все равно здесь, будет совсем замечательно, если вы останетесь в Фёрде еще на пару дней.

На миг Джеку показалось, что крохотная птица в его руке с надеждой захлопала крылышками.

— Хорошо.

— Я молюсь, чтобы мое желание защитило тебя так же, как ты спас мне жизнь, — сказал Ёри.

— Постарайтесь убить время. Это будет непросто.

Потрясенный его добротой, Джек поклонился и бережно посадил журавлика в складки оби.

Я медленно кивнул. С меня хватит. Но я не был уверен, что он пришел к тому же выводу, что и я.

К ним подошел Масамото:

— Я должен забрать свою машину. Подпишете мне счет за такси?

— Готов?

— Если вы не захотите прокатиться до Флурё. Отлично, значит договорились.

Джек неуверенно кивнул.

Через пять минут я сидел в такси, которое везло меня мимо городского совета Фёрде в направлении Аньедалена. На полдороге мы проехали мимо автомобиля с несколькими пассажирами. На мгновение я встретился глазами с Грете, сидевшей у окна. Машины разминулись так быстро, что улыбки друг друга мы увидеть не успели.

— Не бойся. У тебя мои первые мечи, — подбодрил его самурай. — Они хорошо тебе послужат. Только помни: нужно всегда сохранять дистанцию. Замани его поближе или не подпускай, но сам не подходи, ни за что не поддавайся на его уловки.

Джек поклонился, благодаря за совет.

24

— Если будешь сражаться отважно, — тихо сказал Масамото, чтобы никто, кроме Джека, его не услышал, — еще сможешь восстановить свою честь и заслужить прощение.

Масамото ушел и занял свое место в первых рядах зрителей. Джеку еще больше захотелось победить. Ведь теперь у него появилась возможность искупить вину в глазах опекуна.

Я заплатил за такси и подошел к своему автомобилю. Какой разительный контраст по сравнению со вчерашним вечером: сейчас мой «мини» был единственной тачкой во дворе, он стоял одиноко, будто лодка, налетевшая на мель. Я ободряюще похлопал по кузову, чтобы показать, что он своего дождался: сейчас заведемся и поедем.

Подошел сэнсэй Кано.

Аньедален в этот день казался совсем другим: несмотря на облака, лежащие между горами, при дневном свете он выглядел веселее, чем вчера. Раскинувшиеся по долине леса были открыты взгляду. Здесь, согласно карте, которая лежала у меня в машине, сходились горы Сандфьеллет и Скруклефьеллет с севера и Тиндефьеллет с юга. Наверху уже лежал первый в этом году снег, как напоминание о зиме, которая вот-вот войдет в силу.

— Как ваша нога? — спросил Джек.

Хутора были разбросаны повсюду — некоторые в самом низу долины, другие повыше. У двора Либакков — я узнал его по фотографии в газете — я увидел множество припаркованных автомобилей, среди которых была и полицейская машина. Два человека в белых халатах, видимо криминалисты, отнесли свои коробки из жилого дома в автомобиль и снова вернулись. Где тут хутор под названием Альмелид, определить было невозможно, но тот, что расположен наискосок от дома Либакка, должно быть, был Лиа.

Наставник рассмеялся:

— Вот за что я тебя люблю, Джек-кун! Ты всегда сначала думаешь о других, а уж потом о себе. А как же твоя беда? Скоро закат, верно? Постарайся напасть на врага, когда солнце будет слепить ему глаза.

Повсюду царило удивительное спокойствие — будто все шло своим чередом, без всяких драматических событий. Но в то же время я почувствовал какое-то напряжение, словно все вокруг затаило дыхание перед следующим несчастьем. Я был уверен, что я не единственный человек, следящий за полицейским автомобилем у двора Либакков: за каждым забором в Аньедалене почти наверняка люди всматривались в окна жадными взглядами, чтобы узнать, не уехала ли полиция.

Он тряхнул Джека за плечи и неохотно отпустил, уступая место сэнсэю Ёса.

В городе мне заняться было нечем, кроме как осесть в кафе и основательно поковыряться в салате. Я сел в машину, развернулся и покатил прямиком в Фёрде.

— Сосредоточься и не теряй равновесие. Ты выживешь, я в тебя верю. — Она ласково провела по его щеке тыльной стороной ладони. — Но если этот самурай хоть волосок на твоей голове тронет, я из него стрелами подушку для иголок сделаю!

Из телефонной будки я позвонил в Берген Сесилии. Она, как выяснилось, насторожилась, еще только заглянув в утренние газеты, но, когда я подтвердил ее опасения, была потрясена случившимся.

Все хотели дать Джеку совет, и даже сэнсэй Кюдзо, проходя мимо, бросил:

— Ити-го, ити-э. У тебя одна попытка. Постарайся, чтобы она не стала последней.

— Спасибо, Варг, что позвонил.

Коротышка криво улыбнулся, словно у него зубы разболелись, и зашагал дальше.

Легче от его слов Джеку не стало. Настроение испортилось еще больше, когда он увидел, что к нему шествуют Кадзуки и его банда. Рядом с ними шла Морико. Ее зубы еще сильнее чернели на белом как снег лице.

— Не за что… А ты бы не могла для меня кое-что разузнать?

Кадзуки шагнул вперед и поклонился.

— Что именно?

— Удачи, Джек, — сказал он, словно бы от чистого сердца.

— Попробуй узнать, как поживает мать Яна-малыша. Где она и что с ней, ладно? И сообщили ли ей о случившемся.

— Э-э-э… спасибо, — пробормотал Джек. Такая искренность застала его врасплох. Что если Кадзуки не думал записывать его имя в свиток?

Она помедлила немного и ответила:

— Можно взять твои мечи, когда он с тобой разделается? — как ни в чем не бывало спросил мальчишка.

— Метте Ольсен, да?

— Точно.

Его дружки захихикали, а затем вся банда со смехом удалилась.

— Ладно, попробую.

Акико вдруг взяла Джека за руку:

— И еще одно. У тебя есть под рукой телефон Ханса Ховика?

— Не обращай внимания. Не забудь, что сказал настоятель: дух — наш истинный щит.

— Сейчас.

— Фудосин! — напомнила Кику. — Вот что тебе пригодится.

Я услышал, как она открыла телефонную книгу, и через короткое время уже записывал его телефон в свой блокнот.

— И помни, чему учил сэнсэй Кано, — добавил Ямато. — Глаза — окна твоего разума. Скрывай их от врага.

— Спасибо большое. Я перезвоню тебе примерно через час.

— Ты поел? — спросил Сабуро, протягивая Джеку куриное мясо на палочке. — Самурай не должен биться на пустой желудок.

Я повесил трубку и вытащил еще несколько монеток, чтобы позвонить Хансу Ховику. Он по-прежнему работал в детском приюте в Осане, но на месте его не оказалось.

Джек покачал головой. Он уже не знал, кого слушать.

— Он в Фёрде, — доложил мне его коллега, — выехал сразу, как только узнал о происшествии.

Эми протиснулась к нему и протянула букетик желтых и красных камелий.

— О каком происшествии?

— На удачу, — шепнула она. — Не опоздай сегодня на праздник.

— Не знаю, могу ли я об этом говорить.

Акико встала между ними и предложила подержать букетик. Эми вежливо улыбнулась, но в глазах у нее мелькнула досада.

— Ладно, забудь. Я знаю, в чем дело, — сам сейчас в Фёрде. А ты знаешь, где он тут остановится?

— Пора, Джек-кун, — сказал сэнсэй Хосокава, показывая туда, где ждал самурай-паломник с мечом наготове.

— В одном из отелей.



— О\'кей. Мне нужно с ним встретиться. Будь здоров.

— Мусин, — тихо сказал сэнсэй Хосокава, представив Джека противнику.

Я вышел из будки. Облачность, и без того низкая, похоже, спустилась еще ближе к земле. Среди бела дня кругом потемнело. Стало ясно, что скоро снова польет дождь.

— Вы говорили, чтобы овладеть мусин, потребуются годы, — запротестовал Джек, пока сэнсэй Хосокава последний раз проверял его меч.

Я вернулся в офис ленсмана и спросил, на месте ли Грете Меллинген. Дежурный ответил утвердительно, и после нескольких минут хождения туда-сюда по вестибюлю я получил разрешение войти.

— Такой благодати, как время, у тебя больше нет, — ответил он, глядя Джеку в глаза. — Ты упорно тренировался, прошел Круг. Когда ничего не ждешь и готов ко всему, тогда и обладаешь мусин. Пусть меч растворится в твоей руке.

Грета встала со стула и улыбнулась.

С этими словами он подал Джеку катану и оставил его лицом к лицу с противником в центре площадки, на которой темнели пятна крови.

— Варг… — Она подошла и обняла меня. — Рада тебя видеть.

Вблизи Сасаки Бисямон выглядел точь-в-точь как бог войны. Обе его руки покрывали шрамы, похожие на длинных мертвых змей, взгляд был тяжелым, бессердечным, как у гранитной статуи. Даже по осанке становилось ясно, что он далеко не новичок и побеждал на поединках по всей Японии.

— Спасибо, я тебя тоже. Как там?

Но больше всего Джека встревожил камон. Рубаху воина и белую повязку на его голове украшал герб — круг из четырех черных скорпионов.

Она стояла так близко от меня, что мне тяжело было сфокусировать взгляд.

В памяти мигом ожил первый сон нового года. Мальчик вспомнил, как истолковал его видение сэнсэй Ямада. Скорпионы — это коварство. Четверка — смерть. Сначала ему противостояла банда Скорпиона, на Испытании духа тоже был скорпион, а теперь он украшает фамильный герб самурая. Может, воин и есть четвертый скорпион из сна?

— Она сейчас на допросе. Адвокат с ней.

— Вижу, ты уже оделся для похорон. Очень кстати, гайдзин, — захохотал самурай, показывая на грудь мальчика.

— Да, я слышал, что ей пригласили какого-то. Неизвестного. И что, она по-прежнему настаивает на своем?

Джек смущенно посмотрел на свое ги. В спешке он запахнул правую полу на левую, как у покойника! Почему никто ему не сказал?

— Думаю, да.

— Скоро одним гайдзином станет меньше! — крикнул кто-то.

— Пусть его первая кровь будет последней! — послышался другой голос.

— А родители?

Толпа встретила эти слова ревом и свистом. Все разделились на сторонников и противников гайдзина.

Зеваки вопили все громче, и Джек совсем растерялся из-за гама, жары и суеты вокруг. В голове вихрем кружились все советы, которые он сегодня услышал. Джек начал часто дышать, и сэнсэй Ямада, заметив его панику, шаркая, подошел к ученику: