— Да брось. — Наклонившись, Александр принялся целовать ее грудь. — Никому нет до нас никакого дела…

— Но… ведь не у самого же трапа!

— А вот тут ты, пожалуй, права, милая!

— Ой!!!

Подхватив жену на руки, Саша побежал на другой борт и, осторожно поставив Катю на ноги, стащил с нее шорты и трусики.

— Ага, попалась!

Катя и не сопротивлялась, наоборот, кажется, хотела, чтобы он овладел ею прямо здесь, на фешенебельной яхте посреди флюоресцирующего моря.

— Ах… — изгибаясь, стонала юная женщина. — Ах…

Голубые глаза ее сияли, как звезды, и такие же звезды смотрели вниз с синего вечернего неба. Только они не отражались в воде, потому что вода сверкала!

~~~

— Ну ты и дурень! — надевая шорты, расслабленно хихикнула Катя — Видел бы нас сейчас Мишка, точно сказал бы: чокнутые!

— О нет, не то бы сказал наш сынок! — Александр принял картинную позу и, повернувшись к берегу, поклонился в ответ на бурные аплодисменты компании любопытствующих подростков.

Посмотрев на них, Катя взвизгнула и убежала за мачту.

— Не то бы сказал наш сын… — ничуть не стесняясь неожиданных зрителей, вальяжно продолжил Саша. — Он бы сказал: «И эти люди запрещают мне ковыряться в носу?!» Вот бы он что…

— Ну, хватит! Одевайся давай — по-моему, Нгоно уже едет. Ага! Вон бегут вместе с Луи!

Друзья-приятели уже поднимались по трапу: ибо и фульбе — длинный и тощий Нгоно и небольшого росточка Луи.

— Ну вот. — Подойдя к борту, Александр вновь обнял жену. — Наконец-то, Штепсель с Тарапунькой прибыли. Ну здорово, ребята! Как жизнь?

— Идет! — обнимаясь, белозубо смеялись парни. — Очень рады вас видеть! Очень! Как добрались?

— Да, слава богу, неплохо.

Саша улыбался: ну надо же, встретились. Два года прошло, даже больше. Мишке, сыну, уже два. Сидит сейчас с двоюродной Катькиной бабулей, скучает, поди.

А Нгоно повзрослел. Ну конечно — начальник! Да и Луи уже не тот восторженный мальчик…

М-да, бывает же.

Александр не удержался, хмыкнул: скажи кому, что с парнями этими, с профессором да и с собственной женой он познакомился в Карфагене в четыреста тридцать девятом году от Рождества Христова, — не поверят!

В ту гнусную эпоху они — впрочем, не они одни — попали не сами, их туда отправила некая организация военных, успешно продолжающая знаменитый «Филадельфийский эксперимент». В тысяча девятьсот сорок третьем году эсминец «Элдридж» внезапно переместился во времени и в пространстве. Тогда военные хотели сделать военный корабль невидимым, используя мощное электромагнитное поле. А получилось, что после этого эксперимента начала сжиматься Земля! Да что там Земля — Вселенная… Сколько еще осталось до коллапса — лет сорок, пятьдесят?

Саша хотел узнать об этом у профессора, да все не было подходящего для начала серьезной беседы момента. То любовались красотами побережья, то пили ароматный яблочный самогон — кальвадос, то Катька в эротичных шортиках бегала, отвлекала.

— Прошу к столу, — любезно пригласил профессор. — Нгоно, что у вас с пиджаком? Такое впечатление, что вы за кем-то гнались через колючки.

— Да, гнался, — смущенно улыбнулся Нгоно. — Хулиганов тут хватает.

— Ладно, не будем пока о делах. Так! Всем водки!

— А мне можно пастис? — тут же запротестовал Луи. — Я вообще не переношу крепкого спиртного.

— Ну, пастис, так пастис, — махнул рукой доктор. — Вон там, в бутылках, — сидр. Сам разбавишь.

Саша наклонился, понюхал наполненный Луи бокал и скривился: в нос резко шибануло микстурой от кашля. Анис, понятно. Но как эту бурду можно пить? То ли дело водка или кальвадос…

— За долгожданный приезд наших дорогих друзей!

Все дружно выпили и потянулись к закускам: фрукты, овощи, орешки. И конечно, нарезанный сыр во всем его многообразии на большом серебряном блюде: и блеклый, с зеленоватыми прожилками, рокфор, и мягкий овечий, и желтый, со слезой, и белый твердый, такой, что едва укусишь, и козий, козлом и пахнущий, и… Как и любой француз, доктор Фредерик Арно знал толк в сыре!

Александр налегал на фрукты. Да еще взял на себя обязанности тамады:

— Ну давайте еще по одной… А ну-ка!

Постепенно беседа перешла на футбол, потом на спорт вообще, и Нгоно заговорил о парапланах.

— Здесь у нас, недалеко, в Порт-ан-Бессене, есть клуб, — неожиданно вклинился Луи. — Приглашают всех желающих, говорят, что совершенно безопасно. Я вот думаю, может, попробовать?

— Ага, — скептически усмехнулся Нгоно. — Один уже попробовал. Долетался! Четвертый день ищем. Вылетел из клуба, а унесло аж сюда, в Пуант-дю-Ок. Тут где-то и сгинул. Ой, не люблю я этих экстремалов, ой, не люблю!

Профессор расхохотался:

— А-а-а! Значит, вы там этого планериста искали?

— Ну да.

— Кстати, все хотел спросить, как служба? — Александр снова налил, по чуть-чуть, для поддержания разговора. — Вот уж, честно сказать, не думал…

— Да я и сам не думал, — добродушно улыбнулся стажер. — Предложили пойти в полицейскую школу после одного случая, я не отказался. И знаете, не жалею! Хотя работы, конечно, полно, особенно в туристический сезон. Да что там говорить: меня самого сегодня чуть не ограбили, спутали с одиноким туристом! Так что вы будьте поосторожнее, особенно вечерами.

— Да ладно, — хлопнув полицейского по плечу, ухмыльнулся Саша. — В случае чего отобьемся как-нибудь. Я и сам парень не слабый, а Катерина карате занималась.

— Точнее, кекусенкай, — улыбнулась Катя. — Я даже на соревнованиях выступала когда-то.

— А как ваш сынок? — поднял глаза профессор. — Наверное, большой уже?

— Два года! А вот он… — Катерина достала смартфон.

— Ого! Какой симпатичный! На вас, Катя, очень похож. А глаза — папины. С нас, кстати, подарок для вашего малыша!

— Спасибо, спасибо, — засмеялся Саша. — Знаете, дорогой господин Арно…

— О, нет! Фредерик, только Фредерик!

— Так вот, дорогой Фредерик, у нас ведь тоже для вас подарочек есть. Сейчас… То, что вы просили.

Выйдя из-за стола, Саша прошел в отведенную для гостей спальню и, вытащив из-под койки чемодан, принес его в кают-компанию. Положил на стул, открыл и поставил на стол два золоченых подсвечника.

— Красивые… — озадаченно пробормотал профессор. — Но зачем?

— Как это — зачем? — Ухмыльнувшись, молодой человек взял столовый нож и колупнул на одном из подсвечников позолоту.

Белым серебром блеснул скол.

— Вот вам ваш цирконий. Как заказывали!

— Господи! — Доктор Арно в волнении вскочил на ноги. — Так вы все-таки привезли!..

— Вы же просили.

— Я говорил: если будет возможность. Но даже не думал, что так много… Как же вам удалось?

Александр скромно потупился:

— Не скрою, пришлось повозиться, но у нас ведь есть Урал-батюшка!

— Урал!

— Ну да. Кстати, мы немного не продумали форму: в аэропорту были проблемы, подумали, что везем антиквариат. Но ничего, обошлось.

— Боже! Боже! — Доктор Арно, казалось, сейчас расцелует подаренные подсвечники. — Луи, друг мой! Мы можем теперь продолжать…

— Ага, дорогой Фредерик! — Саша шутливо погрозил пальцем. — Так вы все ж таки продолжаете свои безответственные опыты без санкции соответствующих органов? Так всю Францию без света оставите. Ладно-ладно, шучу. Ну, расскажите же наконец, как у вас дела? Чего нового добились? Ведь добились же? По глазам вижу!

Профессор переглянулся с Луи:

— Что ж, от вас у нас нет секретов. Да, мы проводим опыты и лет через пять, очень может быть, найдем способ прекратить сжатие! Очень может быть!

— Даже так?! — удивилась Катя. — Но ведь вы работаете один… Вдвоем…

— Один? — Доктор неожиданно расхохотался. — Нет-нет! Есть Интернет, слава богу. Человечество вовсе не спит в ожидании неминуемой смерти. Научная мысль работает. Но все же, вы знаете, хочется быть первым! И в этом мне поможет ваш металл — цирконий. Знаете, если добавить в обмотку генератора любой редкоземельный металл, но цирконий лучше всего… Я вывел формулы и не далее как неделю назад обнаружил точно такие же в Интернете!

— Можно мне спросить? — робким, совсем не похожим на полицейский, голосом вдруг произнес Нгоно.

— Да-да, — поощрительно улыбнулся профессор. — Спрашивайте.

— Вообще-то я уже спрашивал Луи, но он объясняет так коряво…

— Это я-то — коряво?!

— Тише, любезнейший Луи. Продолжайте, Нгоно. Что вы хотите узнать?

— Об этом… о сжатии. И о том, как получилось, что мы…

— В двух словах?

— В двух словах. И пожалуйста, очень популярно. Я ведь не технарь, хотя и закончил коллеж в Нигере.

— Хорошо, — несколько рассеянно кивнул доктор. — В двух словах, так в двух словах.

Итак, в тысяча девятьсот сорок третьем году в США, в Филадельфии, был успешно проведен эксперимент по созданию невидимости большого военного корабля — эсминца «Элдридж». Однако в ходе эксперимента эсминец не только исчез из поля зрения, но и телепортировался — из Филадельфии в Норфолк и обратно! Мало того, как нам удалось выяснить, он побывал и в Карфагене, как раз в пятом веке! С этого все и началось.

Ход эксперимента разбудил страшные силы, о чем сразу же заявил Альберт Эйнштейн, в то самое время консультировавший ВМС США. Понимаете, тогда считали, что ради победы над нацизмом все средства хороши. Просчитались. Все и произошло согласно единой теории поля, ее когда-то разрабатывал Эйнштейн. Американцы разместили на корабле мощный электромагнит, создали магнитное поле. Понимаете, уже два — электрическое и магнитное, причем силовые линии обоих полей находятся под углом друг к другу. Но ведь, согласно единой теории поля, есть еще и пространство, и время… и еще много чего! И все взаимосвязано! Вот и получили телепортацию и провал во времени — прорыв хронополя. И тяготение-сжатие… Плоды чего мы сейчас и пожинаем.

— Все так просто? — удивленно протянул Нгоно.

— Ну, это только как вы и просили — в двух словах. Кстати, уравнение, математическим путем объясняющее ход взаимодействия между всеми силами, в том числе электромагнетизмом, силой тяготения и ядерной энергией, до сих пор не создано. Эйнштейн был гений, но и он сетовал, что недостаточно владеет математикой.

— Значит, кроме вас, профессор, этими проблемами занимаются еще многие?

— О да!

— И даже, может быть, те, с кем мы когда-то столкнулись?

Доктор Арно удивленно моргнул:

— Они же были осуждены, разогнаны. Но почему бы и нет? Хотя откуда у них деньги, это же нищие офицеры?.. Нет, вряд ли. Да и смысл? Одно дело — находиться под крышей Североатлантического альянса, и совсем другое — действовать на свой страх и риск. А почему вы спрашиваете?

— Я полицейский, господа, — просто ответил Нгоно. — У событий всегда может быть много версий.

— Нгоно, вы что-то говорили про Пуант-дю-Ок? — встрепенулась Катя. — Знаете, мы с мужем планировали завтра посмотреть те места: мемориал, американское кладбище. Я читала о них в Интернете — весьма познавательно. А послезавтра поедем в Онфлер, в музей Будена. Да и сам городок — сказка. А по пути — Довиль, Трувиль, гостиница «Черные утесы»…

— И посмотрим, что там за кухня, — Александр усмехнулся: кулинария давно стала его хобби, иногда принося куда больше денег, чем основная профессия — каскадер.

Каскадер, хм… Несолидно как-то взрослому, тридцатидвухлетнему мужику скакать сломя голову на коне, стрелять, прыгать со скал, сражаться на мечах и саблях. Это в двадцать лет здорово, а после тридцати… К тому же супруга, владелица трех пилорам, несмотря на молодость, управляла своим бизнесом жестко. А Саша что же, будет за гроши на пегом коне скакать да помахивать сабелькой? Вот уж дудки!

А потому подумал-подумал да и открыл ресторан, а в ближайшем крупном поселке — столовую. Нанял персонал, сам все контролировал тщательно, чтоб и вкусно было, и дешево. Шоферы, пилорамщики, сплавщики повалили валом, благодарили, чуть ли в пояс не кланялись. Видано ли дело, в наши-то времена дешевую рабочую столовку открыть? Для всех, а не для всяких там снобов.

Катя, как родила Мишку, лично столовую проверила, велела перекрасить, повесила портреты Брежнева и прочих коммунистических вождей, плакаты «Слава великому советскому народу — строителю коммунизма» и «Пионер — всем ребятам пример». Саша поначалу хмурился: не переборщила бы женушка, а потом махнул рукой. Да что говорить — по вечерам на «гламурный совок» полгородка съезжалось. Ну для этих-то низких цен не держали — каждому свое.

А для пацанов из местных школ Александр организовал клуб исторического фехтования: все никак не мог забыть каскадерскую молодость, форму поддерживал. Вот так и жили — хорошо! К профессору вот наконец вырвались. Он давно уже в гости звал, да Мишка маленький был.

~~~

Профессор сошел с дистанции быстрее всех, оно и понятно — возраст. Поклевал носом да отправился спать, за ним, чуть погодя, и Луи. А Катя с Сашей уходить в каюту не торопились.

— Во сколько открывается мемориал в Пуант-дю-Ок? — Пожелав ушедшим приятного сна, Катя повернулась к Нгоно.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Но когда вы проснетесь, он уже точно будет открыт. Некоторые, кстати, ходят на побережье, когда захотят.

— Клошары?

— Не только, еще художники.

— Художники? — Катерина захлопала в ладоши. — У вас есть знакомые художники?

— Только один. — Стажер скромно потупился. — И… гм… Не совсем взрослый. Но рисунок мне подарил… Хотите, покажу?

Нгоно вытащил из кейса плотный листок, протянул:

— Вот…

— Здорово! — сразу оценила девушка. — Прямо как ранний Моне. Не совсем импрессионизм, но где-то рядом. В манере барбизонской школы — Камиль Коро и прочие.

— Катька! Не ругайся, а? — Александр жалобно обхватил голову руками и застонал. — Школы какие-то, коровы…

— Не коровы, а Коро! — Катя расхохоталась и ласково взъерошила волосы на голове мужа. — Подожди, я еще тебя научу разбираться в живописи, не так уж это и сложно!

— Ну да, ну да, — покивал молодой человек. — Уж всяко не сложнее, чем готовить… Опа!

Он вдруг осекся, внимательно вглядевшись в картину. «Не совсем взрослый» художник изобразил на ней вид со скалы на море: на переднем плане — колючая проволока, какие-то кусты, дальше — синее в желто-оранжевых проблесках море, над ним, в отдалении, красный параплан, нарисованный, точнее, намеченный одним мазком. А внизу, под скалами, какая-то зеленая нитка… Луч!

— Что это? — негромко спросил Александр. — Нгоно, ты не спрашивал у художника?

— Он сказал, что все точно изобразил: и параплан, и садящееся солнце.

— А вот это, смотри… Это что такое?

— Это… гм… Может, просто краска пролилась?

— Может. А может, и не краска. Да что вам говорить, небось и сами помните.

Все замолчали. Вспомнили Тунис, Средиземное море и странное научно-исследовательское судно с внезапно вырвавшимся из его антенны изумрудно-зеленым лучом, после которого, собственно, все и очутились… в пятом веке!

— Так ты думаешь… — тихо прошептала Катя, — тот парашютист тоже, как мы тогда…

Нгоно взволнованно потер руки:

— Этот парень, художник, сказал, что парашютист как-то внезапно исчез: только что был, и нету. Впрочем, я позвонил в комиссариат, вызвал наутро подмогу — глядишь, парашютист и отыщется.

— Очень бы хотелось, — Александр усмехнулся и разлил по бокалам остатки водки — Мы с Катей тоже там завтра будем.

— Значит, увидимся, — рассмеялся стажер. — Правда, я буду с инспектором Мантину. Это мой начальник, очень, я бы сказал, своеобразный человек.

~~~

«Своеобразный человек» оказался непрестанно изрыгающим проклятия господином в синих вытертых джинсах и грязно-белом джемпере. Коренастый, круглолицый, с короткой шеей, он проявлял прямо-таки кипучую энергию: куда-то звонил, бегал, распоряжался, кричал.

— Гоно! Гоно! Чем вы там занимаетесь, черт побери?

Гоно — с ударением на последний слог — так здесь все называли Нгоно.

— Так мы тут измеряем…

— Я вижу, что измеряете, а какого черта? Ищите лучше следы! Во-он туда пробегитесь, к той скале… Ножками, ножками… Сторожа опросили? Нет? Так какого ж черта? Ну и что, что он дома! Мало ли, что отдыхает. Вызвать! А не явится, так вломиться самим, да так, чтоб мало не показалось! Кинолог где? Как — у моря? Я вижу, что у моря. Что он там делает со своей собакой? По-моему, прогуливаются, разрази их дьявол, что-то этот неспешный променад не очень похож на работу. Сходите к нему, Гоно, поторопите. Скажите, пусть к скалам идет и пошарит во-он в тех кусточках… Это что еще за троглодиты? Вижу, что туристы. Спрашиваю, какого черта они здесь делают? Какая, к чертям собачьим, панорама? Открыта уже… Так закройте ее! И быстро! Жаловаться будут? Пускай! А ты, Гоно, запомни: не жалуются на тех, кто не работает. На меня вот постоянно жалуются, потому что я работаю, а не просиживаю штаны, как те бездельники в комиссариате. Можете им, при случае, передать, да они и так знают мое мнение. Ну что ты стоишь, как пень, господин стажер?! Иди живо, прогони туристов. И кинологу, кинологу не забудь сказать. О, это ж не собака! Это ж крокодил! Чего она в воду-то полезла? Что ей делать в воде, она что, рыба? Гоно, ты здесь еще? А какого черта? Где постовые? А, вот они, бездельники… Ну-ка идите сюда, черти! Чего пялитесь? Живенько убрали туристов. Что? А пускай потом жалуются — мы тут не в песочнице играем, а, между прочим, исчезновение человека расследуем, то есть я имею в виду — ищем пропавшего. Гоно! Я сказал — живо!

~~~

Опершись на парапет бетонного капонира, Александр не без любопытства наблюдал кипучую деятельность инспектора Мантину до тех пор, пока постовые не попросили всех покинуть панораму. Просили вежливо, но настойчиво, и хвост туристов потянулся от скал и воронок на американское кладбище. Туда же пришлось отправиться и Саше с Катериной, тем более что ничего интересного среди скал они не увидели.

Пара дотов была закрыта на реставрацию, о чем красноречиво свидетельствовали таблички с названием производящей работы фирмы. Фирма называлась красиво: «Подрядно-строительная организация реставрационных работ «Немезида»». «Немезида»! Вот так-то! Не какое-нибудь там СМУ!

Правда, самих реставраторов что-то было не видно. Бездельники, как непременно высказался бы о них кипучий начальник Нгоно.

Александр все же задержался у самой тропинки, обернулся, пытаясь представить, откуда бы мог вырываться луч. Получалось, вроде бы как ниоткуда. Прямо из скалы, что ли?

— Парашют! — показывая вниз, на песчаную отмель пляжа, вдруг закричал кто-то из оцепления. — Они нашли парашют! Вон-вон собака из воды тащит!

— Да отберите вы у нее наконец вещдок, черти вам в задницу! Я кому говорю, отберите! Это ж не собака, это ж крокодил!

Саша слабо улыбнулся. Вот и парашют нашелся. А его бедняга хозяин утонул, видно. Не повезло. Ладно, тем лучше, не будут разные гадости в голову лезть. Лучи всякие…

Быстро догнав жену, молодой человек зашагал к американскому кладбищу.

Они пригласили Нгоно на яхту поужинать, и не одного, а вместе с инспектором. Это была Катина идея — типа, пусть Нгоно налаживает с начальством неформальные отношения, в дальнейшем они очень даже пригодятся. Кто бы сомневался?!

Только вот инспектор Андре Мантину вблизи оказался еще невыносимее, чем издали.

За столом он говорил все так же громко и все так же ругался, правда, иногда спохватываясь и целуя Катерине ручку толстыми мокрыми губами.

— Не знал, не знал, что у моего подчиненного такие друзья! Целый профессор! Ну надо же! Да еще русские! Вы правда из России?

— Из Антарктиды. Водку будете?

— О, водка, водка!

Как выяснилось, инспектор оказался не дурак выпить.

— Хорошая водка — да! Холодная, ах! Парашют? Какой парашют? Ах, тот… Да, нашли, вытащили… Эта хвостатая сволочь его чуть было на куски не порвала! Не кормят ее, что ли? Это ж не собака, а крокодил!

В широких ноздрях представителя уголовной полиции департамента Кальвадос росли сивые волосы. Темные, чуть раскосые глаза цепко смотрели на собеседников, круглое лицо разрумянилось то ли от выпитой водки, то ли от ругани, впрочем, может быть, инспектор и от рождения был таким краснощеким.

— Что скажешь, дружище Гоно? Тот парашют?

— Тот. — Нгоно согласно кивнул. — Красный, с желтыми нормандскими львами.

— Сам ты красный с желтыми львами! — неожиданно рассердился инспектор. — Из этого еще вовсе не следует, что парашют — тот. Мало ли таких парашютов? Вот отвези его на опознание в этот, как его… в Уистреам.

— В Порт-ан-Бессен, господин инспектор.

— Вот-вот. Отвези! Пусть его там опознают, все оформишь, как надо, составишь протокол. А потом подъедешь в Байе, к антиквару… Ну, ты знаешь.

— К Жану, что ли?

— К нему. — Инспектор Мантину снова недовольно поморщился и, словно ища сочувствия, посмотрел на профессора. — Нет, ну нельзя на недельку в отпуск сходить! Этот чертов Гоно столько карманных краж накопил — к зиме не расхлебать! Поедем в Байе, потрясем этого барыгу Жано. Дьявол! Он же нас знает. Гад, крокодил зубастый… А вы, мадам Катрин, случайно, в Байе не были?

— Случайно, нет! — Катя весело рассмеялась: ей, единственной из присутствующих, нравилось общаться с инспектором.

— Там такой собор, ум-м! — Месье Мантину закатил глаза. — Кафедраль! А еще ковер! Гобелен знаменитый. Черт знает, какой длинный!

— Вышитый королевой Матильдой, — улыбнулась девушка. — Или, точнее, герцогиней. А что, Саша, съездим посмотрим? Мы ведь собирались. Тем более любезнейший месье инспектор нас туда довезет… Ведь довезете, месье?

— О, конечно, конечно! Такая вежливая и мудрая мадам… И очень-очень красивая! Не беспокойтесь, привезем и все покажем. А вы нам с Гоно кое в чем поможете. Так, чуть-чуть. Собственно, вам и делать-то ничего не придется. Просто зайдете в одну лавку да кое-что спросите. Это ведь нетрудно, правда?

Короче, уговорил. Саша, правда, морщился, да супруга настояла:

— Дорогой, давай поможем, — Катя говорила с ним на русском. — Этот господин такой милый, на нашего участкового дядю Лешу похож, есть у нас такой в поселке. Сейчас на пенсии, а люди до сих пор уважают! Тем более нам же все равно в Байе. Ну как же — быть в этих местах и не полюбоваться знаменитым гобеленом?! Завоевание Англии герцогом Вильгельмом Нормандским…

— О, да-да, — охотно поддакнул инспектор, — Вильгельм! Бренд!

Глава 3

Нижняя Нормандия

Департамент Кальвадос. Немезида

Если остаться, сможет ли он оплакать умерших? Жан-Мари Ле Сиданер.[3]
Антикварная лавка располагалась на одной из центральных улочек города с древней славой, рядом с сувенирным отделом. На продававшихся здесь брелках для ключей, открытках, магнитиках, даже подушках были изображены сцены со знаменитого гобелена.

Оглянувшись на маячивший позади остроконечный купол собора Нотр-Дам-де-Байе, супруги обошли стойки с сувенирной продукцией и, подойдя к прятавшемуся внутри магазина прилавку, вежливо поздоровались с продавцом. Судя по виду — лысый, небольшая бородка, серьга в левом ухе, — это и был сам хозяин, господин Жан Ливье, в определенных кругах известный как Жан Антиквар или Жано Скряга. Инспектор Мантину предупредил, что из-за своей природной скупости барыжник не тратился на продавцов, а сидел за прилавком сам, никому не доверяя. К нему и нужно было обратиться.

— Бонжур, месье.

Чтобы лучше чувствовался акцент, разговор начал Саша.

— О, бонжур, бонжур! — Словно почувствовавший жертву паук, антиквар потер руки. — Что угодно любезнейшим господам?

— Мы… хотеть… хотели бы купить… нечто… Скажем, колье или бусы. Желательно старинные. У вас такие есть?

— Ну конечно же есть, господа! Вам какие? Есть по сто евро, есть дороже — по двести, триста, даже по тысяче.

— Нам бы за пятьсот.

— Отлично! Изволите взглянуть? Прошу, пожалуйста!

Китайская бижутерия, на голубом глазу выдаваемая барыгой за старинные бусы, не стоила и пяти евро! Жано Скряга просил пятьсот. Обнаглел при виде иностранцев, особенно когда узнал, что эти «милые молодые люди» приехали всего на один день, до вечера.

— А дальше — Париж, Руасси — Шарль де Голль, самолет… Авион, понятно?

— О, да-да. Прекрасные бусы! Очень хорошо смотрятся на вашей девушке, месье! Берите, берите… Может быть, хотите что-нибудь еще старинное?

— А что, есть еще?

— Найдем! Ради вас, господа, все, что угодно.

Инспектор Мантину и Нгоно вошли как раз вовремя: владелец лавки показывал антикварные вазы и статуэтки.

— Антик?

— О, что вы, что вы, это новодел! Я вот только собрался объяснить господам…

Казалось, неожиданный визит полицейских не произвел на Жано Скрягу особого впечатления. Впрочем, нет: маленькие глазки барыги беспокойно забегали.

— А вот эти бусы… — усмехнулся инспектор. — Да-да, красненькие… Что-то у меня есть сомнения.

— О, это принесли… Сдали на продажу…

— Скупка краденого, месье Ливье! Скупка краденого!

~~~

Как потом, за ужином, рассказал Нгоно, Скрягу все-таки удалось припугнуть, и тот согласился сотрудничать — сдать проходимцев, притащивших и бусы, и портмоне, и прочее.

— А по-другому никак на него пока не наехать, — потягивая бордо, честно признался стажер. — Да, шеф сказал, и не надо. Есть у него насчет этого барыги свои планы, всегда были. Вам от господина инспектора большое спасибо!

— В стакане не булькает! — хохотнул Александр.

— Это такое русское выражение, — быстро пояснила Катя. — Шутка.

Они втроем сидели на террасе небольшого кафе в Арроманше, на набережной. Напротив сохранившихся памятников войны — полевых пушек и зениток, которыми нормандские деревни любили украшать себя ничуть не меньше, чем их русские собратья.

Нгоно говорил много, и не потому, что выпил. Видно было — парню хотелось выговориться, поделиться версиями. Насмешник Андре Мантину, несмотря на свою должность, для этой цели подходил мало, а Луи и профессор Арно были погружены в свои научные дела. Катя и Саша оказались сейчас самыми подходящими слушателями, к тому же с ними можно было толковать обо всем: не здешние, иностранцы, скоро уедут.

— Кстати, как дела с парашютистом? Тела так и не нашли? — поддерживая беседу, спросил Александр.

— Нет, — Нгоно задумчиво повертел в руках брелок с ключами. — Видать, труп отнесло в море. Если он здесь вообще был.

— Это как понимать? — моргнула Катя.

— Да так. — Стажер пожал плечами. — Парашют-то мог быть и не его. Такой же, но не его. Знаете, в клубе парашюты никак не помечены. А недалеко от порта есть одна лавка, там продаются товары для активного спорта, парапланы в том числе. Покупают не особо, конечно, часто, но… Я говорил с продавцом, — Нгоно зачем-то оглянулся по сторонам и понизил голос. — Такой парашют купили, именно такой — красный, с желтыми нормандскими львами, почти сразу после радиообращения о пропавшем!

— Ничего себе! — Саша почувствовал, как его самого начинает затягивать эта странная тема: исчезнувший спортсмен, зеленый луч на рисунке юного художника из Изиньи, теперь вот парашют. — Значит, его специально купили! Чтоб подбросить! Замести следы!

— Вот именно! — азартно воскликнул Нгоно. — Кто-то очень не хочет привлекать внимание к Пуант-дю-Ок. И я теперь уже начинаю думать, что то покушение, ну, когда меня чуть не столкнули со скалы, было отнюдь не с целью наживы!

Катя улыбнулась:

— А вы ничего не усложняете, парни? Кстати, господин Мантину по этому поводу что говорит?

— Шеф сейчас больше месье Скрягой интересуется, тем антикваром-барыжником. А парашютист что? Пропал и пропал… Шеф это дело на меня повесил. — Стажер скривил губы. — Наверное, это и к лучшему: сам себе хозяин. Хотя и от других дел меня никто не освобождал.

— Покупатель! — напряженно произнес Саша. Ну не давал ему покоя этот чертов зеленый луч! — Кто купил парашют?

— Высокий парень лет двадцати, не местный. Приехал на синем «Пежо-206», но насчет марки продавец не уверен: сквозь витрину взглянул, да и то случайно. Так что с этой стороны глухо. Мало ли синих машин? Я и сам на синем «пежо» езжу.

Александр азартно потер руки:

— Тогда надо зайти с другой стороны. С Пуант-дю-Ок! Что там за реставраторы?

— «Немезида», — поставив опустевший бокал на стол, усмехнулся Нгоно. — Так они называются. Я тоже думаю, стоит там покопать. Кстати, не пороетесь в Интернете или в Минитель? Я бы и сам, но, увы, шеф вызывает к семи в Байе — досконально проверить счета.

— Пороемся, пороемся, — прощаясь, обнадежил Саша. — На профессорской вилле мощный компьютер.

— Тогда до завтра, — Нгоно махнул рукой. — Наверное, здесь же и встретимся, часов в семь. Идет?

— Идет.

— Вас подвезти к вилле?

Катя засмеялась:

— О нет, спасибо! Мы прогуляемся… Сегодня такой прекрасный вечер!

Нгоно больше ничего не сказал, лишь смущенно улыбнулся и побежал к припаркованной неподалеку машине.

~~~

Район, в котором жил профессор Арно, ничем не отличался от прочих фешенебельных пригородов побережья: пустынные, вылизанные до блеска улицы, белые, с зелеными воротами и почтовыми ящиками заборы, аккуратные двухэтажные особнячки, террасы, ухоженные клумбы с цветами, подстриженные в виде прямоугольников, конусов и квадратов кусты. И деревья в основном почему-то туя, но попадались и рвущиеся к небу тополя, и медово-желтые липы, и раскидистые вязы, и даже сосны.

— Вот, поди ж ты, — взяв мужа под руку, неспешно рассуждала Катя. — Вроде бы все как у нас: и особнячки, и ограды… И богатства особого нету, а вот уютно как-то, спокойно. Нет ощущения опасности, как у нас в подобных местах, где каждый чужак вроде как враг. И охранников нету!

— Да уж, у нас бы давно мордовороты появились, — чмокнув супругу в щеку, рассмеялся молодой человек. — Я где-то читал: у нас больше двух миллионов охранников! Представляешь? Два миллиона молодых здоровых мужиков — целая армия! — бездельничают! Груши околачивают. Не на заводе, не в поле, не в милиции даже, а просто тупо торгуют мордами! Ты права, у нас от таких мест угроза исходит. Может, потому, что заборы куда как выше, тюремные напоминают, да и ворота — как в крепости! Не то что тут — картонки какие-то. Хотя не думаю, что здесь не воруют, достаточно на Нгоно взглянуть. Выжатый как лимон, в Интернет бедолаге заглянуть некогда.

— Так это потому, что в отпусках все. К тому же, — Катя прищурилась, — ему его работа нравится, поверь, я в таких вещах разбираюсь.

— Психолог ты мой… Дай, поцелую…

— Да ну тебя. — Девушка неожиданно отстранилась. — Ну хватит, люди уже оглядываются.

— Где ты тут видела людей-то?

— Да вон! Парни.

Александр оторвался от супруги, осмотрелся и увидел за углом, напротив профессорской виллы, двух подростков с велосипедами. Один мальчишка чернокожий, в светлых джинсах и красном джемпере, второй курносый, растрепанный, в голубых шортах и желтой майке с изображением какой-то улыбающейся рожицы. Обоим лет по четырнадцать или меньше. Кстати, тот, что в майке, выглядел знакомым, наверное, жил где-то рядом.

— Сады-огороды собрались почистить ребятки, — хохотнул молодой человек. — Ладно-ладно, шучу!

— Тот, лохматый, по утрам тут ездит, я видела. Ой, смотри, кажется, наш любезный хозяин куда-то собрался! — вдруг вскликнула Катерина, кивая на открывшиеся ворота виллы. Рыкнув двигателем, оттуда показался автомобиль — белый «ситроен» профессора Арно. Притормозил, дисциплинированно мигнул поворотником и, набирая скорость, умчался в противоположную от идущих гостей сторону. — Ну вот! — хмыкнула девушка. — Даже нас не заметил.

— Зато кое-кто другой заметил… — Саша снова обнял жену, прижал к себе, чмокнул и шепнул на ухо: — Посмотри-ка на тех подростков! Черненький сразу бросился кому-то звонить!

— Господи! Да мало ли! Вы с Нгоно сыщики чертовы! Пошли быстрее — Луи-то наверняка на вилле.

— Милая… — задумчиво пробормотал Александр. — А не прогуляться ли нам во-он до той церкви? Видишь, шпиль торчит? Погода чудная, не жарко. Пройдемся, а?

— Ну пошли, что с тобой поделать. Только прошу: не играй больше в детектива, ладно? Вот завтра встретитесь с Нгоно…

Молодые люди свернули к собору, немного полюбовались им и неспешно зашагали обратно. Подростки дисциплинированно торчали все на том же углу. И чего им там стоять, спрашивается? Совершенно без всякого дела!

Подойдя к воротам, Александр нажал кнопку звонка и, пропустив вперед жену, быстро обернулся: черный парень снова приложил к уху телефон!

Следят?! А чем черт не шутит? Может, кто-то облюбовал виллу, послал мальчишек: выяснить распорядок дня хозяев, выбрать подходящий момент… Вернется господин профессор — и на тебе! Где аппаратура, где китайские вазы, где Ренуар? Что там у него еще взять можно? Ну разве что генератор. А Ренуар у доктора, кстати, поддельный, просто хорошая копия.

~~~

— Ага, вот она, «Немезида», — инженерно-строительная фирма! — после двух часов копания в Сети воскликнула наконец Катя. — Но тут про реставрацию ничего нет, только про склады. И объявление: фирма «Немезида» приобретет редкоземельные металлы — бериллий, иридий, цирконий, можно оптом.

— Что?! — Александр чуть было не выронил стакан.

— Что слышал! — резко обернулась Катя. — Цирконий они купят, оптом!

Вскочив с кресла, молодой человек подбежал к окну: мальчишки с велосипедами все стояли. Ага! Подъехал профессорский «ситроен», и чернокожий снова позвонил.

Уехали.

— А! Вы уже тут? — Доктор Фредерик Арно, радостно улыбаясь, возник на пороге гостиной. — Надеюсь, Луи не дал вам умереть с голода?

— Ага, не дал… Спасибо, хоть калитку открыл, а потом скрылся в лаборатории. — Хмыкнув, Александр опустился в кресло. — Кстати, любезнейший профессор, хочу вас поздравить — за вами следят!

— Угу, мальчишки на велосипедах, — как ни в чем не бывало кивнул доктор Арно. — Только не за мной они следят, а за моим садом! У меня, видите ли, как раз поспевают вкуснейшие сливы, так эти сорванцы уже пытались совершить набег!

— Так-так… — протянул Александр. — Слива, значит? Ну-ну. Кстати, как думаете, кроме вас, цирконий здесь еще кому-нибудь нужен?

Доктор Арно хохотнул, сбрасывая на диван летний плащ:

— Ну вы и спросили! Да много кому! Тем более редкоземельные металлы — штука недешевая, всегда можно выгодно перепродать. Александр, друг мой, и вы, Катя… — Профессор неожиданно стал серьезным и в волнении принялся приглаживать рукой свою вечно растрепанную шевелюру — У меня к вам, к Кате, есть одно предложение, не знаю, как и сказать.

— Говорите, как есть!

— В общем, я сегодня получил приглашение от некоего господина де Виньи. Это известный меценат, предприниматель. Приглашение на малый прием…

— Так идите, что же вы!

Профессор посмотрел жалобно, словно побитый пес:

— Да я бы и пошел, но… Семья де Виньи — аристократы, известные своей чопорностью и строгим следованием традициям! Приглашение к ним — великая честь, но приглашенные мужчины обязательно должны быть с дамами, это специально оговаривается. А я, как вы знаете, холостяк, и подруги у меня сейчас нет. И вот, я бы хотел попросить вас, Александр, отпустить вашу очаровательную супругу со мной… К семи часам.

— К семи? Отлично! Катя, как ты?

— Да я не против.

— Хорошо! А я тем временем встречусь с нашим другом Нгоно. Кстати, забросите меня в кафе?

— Де Виньи пришлют лимузин! Но Луи может вас отвезти.

— Да ладно. Уж пройдусь и пешком. Эх, Катя-Катерина, расскажешь потом, как там развлекаются аристократы?

— Господи, как же я поеду? — воскликнула девушка. — Мне же совершенно нечего надеть! Ну не в джинсах же!

— В Кане есть «Карфур»…

— Ну что вы! — Профессор Арно фыркнул от возмущения. — Какой «Карфур»? Мы же с вами не клошары! А платье… Я знаю одно место. Пусть это будет мой подарок столь очаровательной и прекрасной мадам! Поверьте, вы меня очень и очень выручили.

~~~

Они покинули виллу почти одновременно. Саша вышел чуть раньше, перешел улицу и стоял с рассеянным видом, глазея на шикарный белый лимузин у ворот профессорской виллы. Ага… Вот вышел господин Арно, а за ним Катерина в черном, с жемчужными вставками, платье и колье из жемчуга. Скромно, но со вкусом.

Пусть девочка проветрится, заодно и за профессором присмотрит. Интересно, зачем миллиардеру-аристократу понадобился доктор физико-математических наук? Кстати, некогда учившийся в Бауманке — отсюда и хорошая русская речь.

Велосипедистов уже не было. Может, они и вправду интересовались сливами? Как знать, как знать…

Прошелестев шинами, лимузин скрылся за поворотом, увозя Сашину супругу в аристократический французский рай.

— Да, — проводив машину глазами, вслух посетовал молодой человек. — Мы чужие на этом празднике жизни. Увы!

Эту же фразу он повторил и в кафе. Нгоно не понял, пришлось разъяснить. Впрочем, стажеру было не до того, да и выглядел он словно загнанный зверь.

— «Немезида» скупает цирконий, — сделав подошедшему официанту заказ, словно бы между прочим произнес Саша. — Это такой редкоземельный металл. Если его поместить в генератор поля, то…

— «Немезида»! — эхом откликнулся стажер. — Именно с ее складов в лавку Жано Скряги поставляются подделки под античные редкости. Мало того, разрешения на реставрационные работы в Пуант-дю-Ок этой фирме никто не давал!

Александр удивленно вскинул глаза:

— Ах вот как!

— Это еще не все, — устало усмехнулся Нгоно. — Вчера проверял счета. «Немезида» заключила контракт на покупку списанного военного корабля и двух катеров на очень приличную сумму! И это при том, что на ее счетах пусто. Ну, не считая мелочи за фальшивый антиквариат. Однако ведут они себя так, как будто вот-вот у них вдруг появятся золотые горы! Вот возьмут и возникнут неизвестно откуда, как в какой-нибудь волшебной сказке.

— Может, спонсор?

— Может, и так, — тихо согласился стажер. — Только что-то плохо верится, не того полета контора! Можно сказать, типичные проходимцы. Кстати, там много бывших военных.

— Военных?!

— Правда, мы еще не копали глубоко. Шеф поехал в Кан за ордером.