Лучший подарок из всех, которые мне когда-либо преподносили.

Кочевники, разумеется, никаких лучей и нитей не видели, но само появление чудесной дороги повергло их в шок. Позже, когда мы уже шли по ней, они стали опасливо коситься на две серые стены по бокам – а ну как сойдутся да расплющат? Но горы продолжали стоять, не подавая признаков жизни, и мало-помалу кочевники успокоились.

Однако на привале страх вновь завладел ордынцами.

– Двуликий, воины напуганы, – прошептал Джухар.

– Вижу, – процедил я в ответ и поднялся с кажущейся очень мягкой поверхности камня.

Кочевники, разделившись на группки по десять-пятнадцать человек, о чем-то горячо спорили между собой. Нет, разумеется, выясняли отношения не все – кто-то просто сидел и прихлебывал из фляжки. Но спорящих было не в пример больше.

Мне очень захотелось вновь оказаться в Коргиле. Не сейчас, конечно, а в то время, когда еще ничего не случилось. В то время, когда жив был Коршун, когда дядюшка не думал о предательстве, когда Радуга уже успела забыть обо мне…

Ноги после дня ходьбы подкашивались, не в силах держать тело. Проклятье! Почему упертые контийцы не устали так сильно, чтобы забыть о страхе?

– Прошу слова! – заорал я так громко, как только мог.

Не сразу, но разговоры прекратились, и кочевники обратили ко мне удивленные лица. Они, видимо, думали, что богу полагается швырнуть пару молний, если подопечные не хотят его слушать. То, что бог будет орать, вряд ли кто-нибудь ожидал.

Тем не менее ко мне решили прислушаться.

Я поднял руки и начал:

– Воины мои! Неужто страх поразил ваши сердца и сковал конечности?

Напыщенно как-то, но ладно… Богом меня быть не научили…

– Горы не сойдутся. Создатели даровали нам эту дорогу, чтобы мы прошли по ней до самой Веронии, и не собираются ее отнимать! Не бойтесь! Смело располагайтесь на ночлег – ничего не случится!

Конечно, полностью от страха этой речью не избавишь. И всё-таки мне удалось снять часть напряжения. Кочевники больше не переругивались, не кричали до хрипоты друг на друга. Вместо этого они принялись разжигать костры, чтобы приготовить скудный ужин и хоть немного согреться. Сейчас камень скал еще хранил накопленное за день тепло, но уже к полуночи прохлада сожрет его ничтожную толику и установит свои порядки.

Я окинул стоянку суровым взглядом, после чего вернулся к моим спутникам.

Джухар уже соорудил костер и теперь поджаривал мясо, нанизав куски на тонкие железные прутья. Я благодарно кивнул ему, но он, похоже, не заметил – слишком увлекся готовкой.

Лита спала, закутавшись в шерстяное одеяло. Ей пришлось тяжелее всех: для девочки из Дома покрыть половину того, что прошла Литолайн за сегодня, – практически невыполнимая задача.

Однако время не стоит на месте. За последний месяц она путешествовала больше, чем за всю свою жизнь. А уж в разнообразных авантюрах, вроде посещения Мартины или стычки в пограничной крепости, ей раньше и вовсе не доводилось участвовать.

Круглый лежал, курил трубку и выпускал сизые кольца дыма в быстро темнеющее небо. Татуировщик был тертым калачом, потому дорога и не особо утомила его. Если бы не годы, еще столько же прошел бы, не запыхавшись.

Я присел на свою подстилку.

– Думаю, шатры ставить смысла нет.

– Конечно! – согласился Круглый, поворачивая ко мне голову. – Их тут и не поставишь!

Мы помолчали.

– Лис…

– А?

– Зачем тебе всё это?

– Ну, я ведь тебе уже рассказывал…

– Нет, я понимаю, что висельники прикончили твоего друга. Но зачем тебе уничтожать целый город?

– Ты слишком мало знаешь, – покачал я. – Кортил заслужил того, чтобы его сожгли. В нем хватает дерьма…

– Нам ли судить это дерьмо, Лис? Или сами мы лучше?

– Думаю, лучше.

– Чем же?

– От нас ничего не ждут, – сказал я. – Ни хорошего, ни плохого.

Круглый задумчиво выпустил дым.

– Да, – сказал он, разглядывая расползающиеся колечки. – Тут ты, пожалуй, прав.

– Готово, Двуликий! Круглый! – Джухар вручил нам мясо, завернув каждый ломоть в кусок рогожки – чтобы не обжечь пальцы.

– Спасибо, Джухар!

– Спасибо!

– Не за что. – Он поклонился и снова пошел к костру.

Некоторое время тишину нарушал только звук усиленно работающих челюстей. Утерев лицо обратной стороной рогожки, я устало вздохнул:

– Пожалуй, я спать. Ночи, Круглый!

– Ночи, Лис, – сказал он и перевернулся на другой бок.

Я укутался в одеяло и закрыл глаза.

Дай бог хотя бы в эту ночь обойтись без проклятых кошмаров!

Но Господь не услышал моей просьбы. Как всегда.

Кошмар ждал меня не во сне, а наяву.

Меня разбудило надрывистое сопение, которое мог издавать человек, не до конца вылечившийся от простуды.

«Наверное, кто-то из кочевников, – решил я. – Может, сам уйдет?»

Однако над ухом продолжали сопеть. Пожалуй, даже громче, чем раньше.

Я тихо ругнулся и открыл глаза:

– Слушай, ты! Если ты сейчас же не прова… – и осекся на полуслове.

На меня смотрели два красных глаза размерами с хорошие блюдца. Они располагались на весьма недружелюбной морде, покрытой чешуей и имеющей две ноздри на манер лягушки.

Я видел таких тварей на картинах в богатых особняках. Обладателю красных глаз и лягушачьих ноздрей обычно противостоял огромный, сверкающий латами рыцарь с шестифутовым мечом. И назывались такие картины обычно «Сэр Ламье разит василиска»… Или как-то в этом роде.

Ошибки быть не могло. На меня пялился самый настоящий василиск.

Но почему в таком случае я не обратился в камень? Ведь взгляд чешуйчатой твари должен превращать человека в статую. Почему же я до сих пор жив?

Василиск, похоже, тоже не понимал, в чем дело.

Однако я нашел объяснение быстрей: пучки магических красных нитей, «идущих» из его глаз, пытались дотянуться до меня и окутать сеткой магии, но что-то невидимое обрезало их, едва они «подходили» слишком близко. Разумеется, понять, что именно не дает мне окаменеть, я не мог. Впрочем, так ли это важно? Намного важнее, что делать, когда монстру надоест просто пялиться на меня?

Упорству василиска можно было позавидовать, но любое терпение не безгранично. Если он не заставит меня превратиться в статую, то просто растерзает когтями.

Неожиданно василиск встрепенулся и замер. Я тоже замер, боясь, что он вот-вот нанесет удар.

– Спокойно, малыш, – я узнал голос Литолайн. – Он – хороший. Не обижай его.

Я открыл рот. Потом закрыл. Действительно, чему тут удивляться? Если она способна призвать на помощь сотню макгайверов, почему бы ей так же спокойно не болтать с василиском?

– Послушай, Лита, – подал голос я, не спуская глаз с монстра. – Скажи ему, чтобы отошел. Он меня… немного смущает.

– Хорошо. Малыш, иди-ка сюда… иди… Умница!

Я проследил, чтобы василиск отошел на несколько футов, и только потом сел.

– Простите меня, о Дву…

Василиск резко повернул голову. Взгляд его устремился мне за спину.

Неизвестный так и не успел закончить фразу. Лита вскрикнула, и я понял, что стало тому причиной.

Оборачиваться не имело смысла. За моей спиной, я знаю, стоит каменная фигура, ранее бывшая одним из кочевников.

– Проклятье, Лита! – воскликнул я. – Завяжи ему глаза, пока он не превратил мою армию в каменных истуканов!

– Хорошо, – согласилась она.

Затрещала ткань – девочка решила оторвать лоскут от собственного платья.

– Готово.

– Умница, – сказал я, приблизившись к василиску, и осторожно положил ему на голову ладонь.

Монстр даже не шелохнулся.

– Не бойся, Лис, – посоветовала девочка. – Погладь его!

Я осторожно провел ладонью по загривку. Неожиданно василиск зарычал.

– Что за черт?! – вскрикнул я, отдергивая руку. – Почему он рычит на меня? Я же его просто погладил!

– Он не от злости рычит, Лис, – улыбнулась Лита. – От удовольствия.

Девочка погладила монстра, и тот снова зарычал, но какое-то время продолжал стоять на месте, а потом ткнулся Литолайн под мышку. Она радостно засмеялась и поскребла василиску шею.

– Эй ты! – услышал я за спиной знакомый голос. – А ну-ка, отойди от нее!

– Успокойся, Круглый, – бросил я, не оборачиваясь. – Он не собирается нападать. Они просто играют.

– О, – протянул татуировщик. Я услышал звук разряжаемого арбалета. – И чего я вскакивал?..

– Что там такое? – прошептал другой голос.

– Ничего, ничего. Спи дальше! – шикнул на него Круглый.

Вновь воцарилась тишина, нарушаемая только рычанием довольного василиска. Кто бы мог подумать, что хрупкой девочке по силам усмирить такого монстра?

Василиск улегся на бок, подставляя девушке брюхо. Почти как обычный пес… только вот псов шести футов в холке я раньше не встречал.

Хм… А что, если взять его с собой… ну, хотя бы до того, как пересечем границу оранжевой провинции? Навьючим на него пару сумок и Литу посадим, чтобы зря не сбивала ноги.

По-моему, отличная идея.

– Лита!

– Что?

– Ты сама за ним проследишь?

– Да.

– Отлично. Тогда я – спать.

Стоило закрыть глаза, как меня вновь окутал черный бархат сна.



Агенты Радуги



– Что?! К нам идет степная Орда?!

– Да, госпожа, – пролепетал гонец. – Пограничников удивило неожиданное смещение Василисковых гор, и мы рискнули направить разведчиков для выяснения причин…

– И?

– По словам двоих, к оранжевой провинции приближается не менее трех с половиной тысяч кочевников. А то и больше.

– Ладно, свободен. Только никуда не пропадай – я, возможно, захочу послать весточку на границу.

Гонец кивнул и выскочил из кабинета.

Едва дверь захлопнулась, Мелла рухнула в мягкое кресло и, поставив локти на стол, обхватила голову руками.

Похоже, Веронию решили попросту сжать в тиски. Кодия, Валитан, а теперь еще и Корлога – ей не осилить всех…

Но нужно постараться. Она даст кочевникам бой. Уничтожить всю Орду, конечно, вряд ли удастся, но подсократить количество корлогцев – почему бы и нет? К столице они уже вряд ли дойдут, ослабленные, – полягут еще у Кортила.

Нужно обязательно прихватить Дэрриена… Молодой воин наверняка поможет ей. Да и любую возможность оторвать его от Мира Иллюзий необходимо использовать на полную…

Чуть подумав, Мелла достала из ящика стола чистый лист бумаги и, макнув перо в чернила, приступила к письму…

Если она не выберется с поля боя, пусть весточку передадут в нужные руки.

Он поймет.



Висельники дядюшки Джо



Благодаря помощи Создателей, открывших нам дорогу сквозь горы, мы довольно быстро вплотную приблизились к оранжевой провинции. Еще десять миль – и мы наконец-то спустимся на равнину.

Эта ночь должна стать последней в горах. Завтра мы попадем в земли Веронии и двинемся к проклятому Кортилу.

Эта ночь не могла быть спокойной…

Луна уже подумывала спуститься к горизонту, чтобы уступить место солнцу, когда я услышал крик одного из кочевников:

– Тревога!

Заскрежетали о ножны мечи. Кочевники поднимались один за другим, готовые убивать и умирать за своего бога.

За Двуликого.

За предначертанное.

Встал Джухар. Выпрямился, расправил плечи. Словно нехотя, поднялся Круглый. Я улыбнулся татуировщику, поднял два кинжала, лежащих у кострища…

…и поймал на себе испуганный взгляд.

Литолайн.

– Что случилось, Лис?

– На нас напали.

– Кто? – Она обхватила верного василиска за шею, словно ища в нем защиту.

– Еще не знаю… Но думаю, что оранжевые.

– Но почему?

– Верония и Корлога никогда не были друзьями… Мы подошли слишком близко к их границе.

– Но мы ведь не собирались на них нападать! Мы шли к Кортилу, а он, по твоим словам, в синей провинции!

– Они не могут пропустить нас к городу. Попытаются остановить…

– Но зачем? Ты ведь говорил, что Кортил – как болячка на теле королевства!

– Лита… Давай я всё объясню потом…

Вдали уже слышался звон клинков, крики боли и пьянящей радости сражения…

– За Двуликого! – проорал Джухар возле самого уха.

– За Двуликого!!! – отозвались остальные кочевники.

Битва началась.

У них не было строя, у нас – тем более: даже хваленый Могучий не смог бы за считаные недели научить кочевников соблюдать хоть какой-то порядок. Они всегда брали числом, попросту давили врага.

А вот почему Оранжевая не организовала своих, я не понимал. Дисциплина позволила бы веронцам собрать немалую жатву. А так… Победят те, кого больше – в суматохе очень сложно демонстрировать отточенное годами умение.

Со всех сторон орали, размахивали мечами, стремясь отнять как можно больше вражеских жизней, и если уж слечь, то достойно. Я сам поймал одного резвого веронца на кинжал. Он, фальцетом, вскрикнул. Поморщившись, я выдернул нож из обмякшего тела и скрещенными над головой клинками встретил удар еще одного воина. Пока верзила пытался меня придавить, я врезал ему ногой в пах. Охнув, веронец осел на землю, попутно очень неудачно приземлившись кадыком на один из моих кинжалов. Кровью мне изрядно запачкало рукав…

«Почему она не использует заклятья», – подумал я, вглядываясь в ночь. Силился рассмотреть Оранжевую – и не видел. Она одна могла решить ход сражения! Но молчала, не прибегала к волшебству. Почему?

Неожиданно я услышал жужжание. Далекое, едва различимое. Но с каждым мгновением – всё ближе и ближе…

Магическое пламя лизнуло камень, и на том месте, где ранее стоял пяток веронцев, остался только пепел. Или вообще ничего – отсюда я не мог разглядеть. Впрочем, людей там точно не было.

Я поднял взгляд к небу…

– Эй, Лис! – Старый знакомец, Фредерик Грифон, помахал мне со спины небольшого дракона!

Я раскрыл рот. Меня не столько удивил олиец (хотя его я тоже не ожидал увидеть), сколько его чудесный крылан. Ящер был сплетен из тончайших нитей магии, поверх которых кто-то словно набросил шкуру настоящего, материального дракона, идеально подходящую этому каркасу.

Существо было одновременно материально и нематериально. Порождение магии в грубой обертке живого существа.

И таких тварей за спиной олийца я разглядел немало. На их спинах устроились ездоки, по строению похожие на питомцев – магия, а поверх материя.

Единственным «нормальным» человеком был мой старый знакомец Фредерик. Полностью настоящий, живой, олиец взмахнул рукой:

– Жгите, братья! И да не опалит огонь даже ресниц воинам степи!

– Двуликий! – практически одновременно завопили неподалеку, и меня сбили с ног.

Я больно ударился головой о камень. Сознание не потерял, но картинка перед глазами враз стала нечеткой. С трудом разглядел, что меня прижимает к земле Джухар.

– Вам нужно быть осторожней, Двуликий! – поймав мой взгляд, сказал кочевник. – Боги… спустившись на землю… становятся… уязвимыми…

– Ты так уверен? – огрызнулся я. – Впрочем, извини… Погорячился… Спасибо, Джухар!

Он улыбнулся и уронил голову. Тело его разом обмякло.

– Джухар, – позвал я.

Он не двигался. Лежал ничком, уперев лоб в мою ногу.

Я резко подтянул его к себе и обхватил за шею.

Тишина.

Мертв.

Проклятье!

Я подхватил его меч и рывком встал. Когда-то мне доводилось махать этой штукой… совсем немного, правда. Посмотрим, всё ли я забыл.

Нужно пробиваться к Оранжевой. Не станет ее – веронцы дрогнут.

Только вот где искать волшебницу?

Очередной сгусток магического огня разрезал тьму ночи, и я увидел женщину в оранжевой накидке с капюшоном. Она стояла чуть поодаль и отчаянно размахивала руками. Видимо, раздавала приказания.

И, кроме этого, внутри нее зрел комок магии. С каждой секундой разрастаясь, дюйм за дюймом, он багровым пятном разбухал, пульсировал во тьме ночи.

И как я не заметил ее сразу?!

Лавируя между островками сражающихся и время от времени отмахиваясь мечом от жаждущих боя веронцев, я спешил успеть к ней раньше, чем заклятие созреет.

Дорогу мне преградил огромный воин с двуручником. Он держал меч легко, будто игрушку.

– Ты не пройдешь! – уверенно заявил он.

У меня не было ни времени, ни желания вести с ним честный бой.

– Помилуй, о храбрый герой! – возопил я, роняя меч и падая на колени. Одновременно из рукава в мою ладонь скользнул нож.

– Нет пощады врагам королевства! – слишком серьезно возгласил он и замахнулся двуручником.

Нож метнулся к его шее, словно оголодавший вампир… и отскочил, будто от камня.

Не вставая, я оглянулся: на меня смотрели огромные блюдца василисковых глаз.

– Лита! Назад! Уводи его и беги к нашему костру! – воскликнул я и, вскочив на ноги, бросился мимо статуи верзилы к Оранжевой.

Не более двадцати футов… заклятие почти созрело… она уже поднимает руку… ладонь смотрит мне в грудь…

Фонтан огня, обрушившийся на нее с неба, едва не ослепил меня. Я закрыл лицо рукой и рухнул на камень… Сознание померкло и вспыхнуло!

Чужое сознание. Последние мысли Оранжевой словно разом стали материальными и развернулись перед моим взором.

Я увидел ратушу, заполненную людьми. Священник бубнил обязательные молитвы, периодически осеняя себя крестным знамением, зрители в нетерпении перешептывались.

У алтаря стояли двое. Красивая дама за тридцать в необычно оранжевом свадебном платье улыбалась. В руках она сжимала небольшой букетик – такой согласно традиции после венчания бросают в толпу гостей.

Жених, тоже около тридцати, темноволосый и чуть бледный, был облачен во всё зеленое. Штаны, рубаха, сапоги…

С трудом мне удалось расслышать слова священника…

– Мелла ал Монтен, согласны ли вы…

– Да! Я согласна! – воскликнула женщина, не дав служителю церкви договорить.

– Хорошо, – кивнул священник. – А вы, Марк ал Рид? Готовы ли вы взять сию прекрасную особу в жены, чтобы и в горе, и в радости следовать за ней и не оставлять ее, пока ваше сердце не перестанет биться?

Тишина.

– Марк ал Рид! – нахмурился священник. Гости вновь зашептались – никто не понимал, почему жених молчит. – Вы слышали мой вопрос?

– Да, ваше преосвященство, – словно нехотя произнес ал Рид.

– Хорошо. Но почему же вы молчите?

– Мне очень трудно ответить на этот вопрос, ваше преосвященство.

– Я вас прекрасно понимаю, – участливо кивнул священник. – Подобного рода решения всегда даются непросто. Какой бы ответ вы ни выбрали, он в любом случае изменит как вашу жизнь, так и жизнь вашей невесты.

– Я понимаю, ваше преосвященство.

– Хорошо, я повторю… Марк ал Рид, готовы ли вы взять сию прекрасную особу в жены, чтобы и в горе, и в радости следовать за ней и не оставлять ее, пока ваше сердце не перестанет биться?

– Нет, – сказал жених, и гости ахнули.

Священника, похоже, тоже ошарашил такой ответ.

– Но почему? – воскликнул он.

– Она… мертва, ваше преосвященство. Я не могу вступать в брак с мертвой.

Невеста не сказала ни слова. Вместо этого она повернулась ко мне – точнее, к тому, чьими глазами я наблюдал за церемонией.

Я никогда не забуду это лицо. Невеста смотрела на меня с укором, словно хозяйка – на нашкодившего щенка.

Вот только провинившиеся щенки не ломают чужие судьбы.

По щекам невесты бежали слезы.

– Он приходит в себя!

Я открыл один глаз. Потом второй. Надо мной склонилась Лита. На лице – испуг.

– Лис! – воскликнула она, поймав мой взгляд. – Ты очнулся!

Девушка обхватила меня за шею и прижалась к небритой щеке своей.

– Я уже и не знала, что думать! – сквозь слезы бормотала она. – Нам казалось, что ты умер. Твое сердце… оно совсем не билось!

Я лежал и молчал. Возможно, мне стоило что-то ей сказать. Подбодрить, утешить – мол, всё нормально, не плачь…

Но – не говорил. Сам не знаю, почему.

– Отпусти его, Лита! – услышал я голос Круглого. – Дай человеку прийти в себя!

– Где Джухар? – Голос татуировщика словно развязал мне язык.

– Он… мертв, – ответила Литолайн с грустью. – Кочевники похоронили его – обложили камнями тело.

– Хорошо… А что с волшебницей? Которая привела сюда веронцев?

– Ее оставили на месте гибели.

Значит, магический огонь не сожрал ее тело подобно обычному, а просто лишил жизни…

– Лита, будь другом, помоги мне встать. Нужно кое-что сделать…

– Тебе надо лежать!

– Потом… успеется еще… – сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

Голова закружилась, и я едва не рухнул на камень снова. Благо Лита поддержала.

– Спасибо, – сказал я, немного отдышавшись. – Отведи меня к ней.

Она не стала переспрашивать, к кому именно я хочу идти. Тяжело волоча ноги, я плелся рядом с пыхтящей Литой к тому месту, где последний раз видел веронскую волшебницу.

Она действительно лежала там. Ни на одежде, ни на руках я не увидел ожогов. Просто она умерла.

Я никогда не думал, что волшебники умирают иначе, чем обычные люди. Нет, разумеется, отруби магу голову или вздерни его на виселице, он, конечно, погибнет… Но если вы используете против волшебников заклятья, не ожидайте, что они разорвут магов на части или сожгут. Волшебники просто умрут – сердце остановится, и они упадут на землю…

А еще в магах умирает небольшая искра или нечто на нее похожее. Кто-то зовет ее божественной, кто-то – дьявольской. Но теперь я знаю, что искра эта – сама жизнь мага. Стоит ей погаснуть, и волшебник умирает. Пока жива искра, у мага есть еще шанс. Если же умирает и она… тут не помогут все лекари Веронии и Валитана, вместе взятые.

Искры не было. Время, отпущенное волшебнице в оранжевом, истекло.

Я опустился перед телом на колени и дрожащей рукой приподнял капюшон. Тут же опустил. Сомнений не было – та самая невеста.

– Эй, Лис! – окликнул меня Круглый.

– Что?

– Ты чего там делаешь?

– Хочу оказать даме последние почести, – сказал я, поднимаясь. – Помоги мне перетащить сюда вон те булыжники!..

…Мы обложили Оранжевую камнями, не оставив стервятникам и воронам ни одного зазора. Я не мог позволить, чтобы оголодавшие падальщики добрались до ее тела.

Когда могила была готова, я почувствовал себя немного лучше – совесть уже почти не грызла меня, подобно строящему плотину бобру, но частенько покусывала. Правда, скорее по инерции, чем нарочно.

Я виноват перед этой женщиной и ее женихом. Потому что не дал их свадьбе состояться.

– Не пора ли трогаться? – спросил Круглый, подождав, когда я открою глаза и поднимусь с колен.

– Еще нет…

Я неспешно подошел к могиле Джухара. Он спас мне жизнь ценой собственной. Я не мог так просто его оставить.

Достав кинжал, я выбрал камень покрупней и выцарапал на нем по-веронски: «Покойся с миром, Джухар», после чего водрузил его обратно, на вершину груды. Немного подумав, вновь подошел к могиле Оранжевой. Я должен был написать что-то. Один из семи агентов Радуги не может покоиться под безымянной грудой камней. Подумав, я взялся за кинжал…

– Теперь пора.

…Через полчаса после боя осталось позади. Оно провожало нас криками ворон, завываниями ветра и каменной статуей, изображавшей воина с занесенным над головой двуручником; мы же прощались молча.

В сражении полегло шесть сотен кочевников. И это против тысячи феррийцев! Я начинал всерьез опасаться, что Кортил окажется слишком крепким орешком для Орды…

Федерик Грифон исчез так же неожиданно, как появился. Круглый говорит, что когда пала Оранжевая, всё крылатое воинство олийца попросту растворилось в воздухе. «Нам на помощь пришли духи, – решил я, вышагивая впереди, – … или я совсем ничего не понимаю!»

На камне, венчавшем ее могилу, осталось всего одно слово.

«Прости».

ГЛАВА 11

Великие Дома



– Добрый день, Маквал.

– Добрый, Алисандр, добрый, – пробормотал король, любуясь площадью через распахнутое окно. – Собственно, по какому поводу вы решили посетить дворец?

– Вы недовольны?

– Да что вы! Сегодня мне ничто не может испортить настроение. Вы слышали? Мы одержали победу на море!

– Слышал, как же. Только об этом все и говорят! Внимание всего королевства сейчас направлено на фронты, а теперь еще и к Шарасскому морю.

– Это естественно во время войны…

– Нет, – возразил Алисандр. – Это естественно для простого народа, но никак не для короля и его приближенных. Похоже, что север заставил вас забыть о внутриверонских делах. Как вы могли допустить?..

– О чем вы, Алисандр? – обеспокоенно спросил Маквал. Беззаботная улыбка наконец покинула его лицо.

– О Мире Иллюзий.

– Я что-то слышал об этом, – кивнул король, – Оранжевая сообщала. Но мне показалось, что подобное развлечение не особо вредит…

– Не особо вредит?! Да вы же теряете людей, Маквал! Целью их жизни становятся иллюзии, и никто не может переубедить их в обратном! Они пропадают, забывают родных и близких, а за бесплатную порцию отвара готовы, подобно валитанским свиньям, продать кого угодно!

– Если всё настолько серьезно, почему мне так мало известно об этом?

– Маги сначала решили утаить суть Мира Иллюзий, всё-таки это их придумка. А потом им заплатили немалую сумму, и магистры Гильдий предпочли обо всём позабыть. Правда, когда масштабы начали ужасать их самих, они решили-таки предупредить агентов и стражей… но было уже поздно.

– А вы? Откуда к вам пришла подобная весть?

– Скажем так – один из магистров опомнился раньше других. Вскоре весть дошла до меня, ведь в распространении трав для отвара заинтересованы наши общие знакомые…

– Кто же? – король подался ближе, словно боясь пропустить ответ.

– Ал Ролинхас и ал Онн. Эти два Дома погрязли в столь дурно пахнущем деле и вплотную связались с Миром Иллюзий. Так что, позволю себе заметить, тот, кто прикончил ал Ролинхаса, заслуживает награды, а не петли!

– Полагаете, эти разбойники заведомо шли на устранение поставщика отвара?

– Уверен, что нет. Думаю, ал Ролинхас просто ввязался еще в какую-то игру… и, судя по всему, проиграл. Так что о благородстве речь не идет – просто так сложились звезды.

– Меня смущает лишь один момент, Алисандр. Если Дом ал Онн будет разоблачен, в Веронии останется, по сути, всего один Великий Дом – ваш.

– Но Ролинхас…