Если б не подоночная политика нацистов, сегодня в Германии еврея встретить было бы труднее, чем пакистанца, а большинство их были бы даже не «немцами Моисеева закона», а «немцами с примесью немецкой крови».

Так кто же тут антисемит? Получается, что либералы.

А вот сохранению евреев на Земле помогают как раз люди, которых и антисемитами называть не хочется. Какие же они, антисемиты? Да они без евреев жить не могут. Они прилагают максимум усилий, чтобы евреев на Земле жило побольше. В общем, как раз антисемитов следует считать какими-то извращенными, но любителями евреев: никто не прикладывает больше усилий, чтобы евреи сохранялись. Это наш брат, либерал, способствует их полному искоренению.

Что евреи — космополиты и что им на все плевать, кроме выгоды, антисемиты рассказывали всегда. В наше время такую же глупость охотно рассказывают сионисты. Тоже любители евреев и тоже совершенно извращенные. Если послушать сказки сионистов о евреях, то все они и во все времена мечтали только об одном: уехать в Палестину. Ну просто жить они без Палестины не могли, евреи всех времен, всех языков и народов!

Вот только к реальным евреям это имеет косвенное отношение. Апьгамбрским декретом 1492 года испанским евреям предоставили три месяца, чтобы перейти в христианство или уехать из страны. Всякий некрещеный еврей, оставшийся в Испании после этого срока, объявлялся вне закона. Это стало тяжелейшим выбором для евреев. «Почему-то» они вовсе не полетели, как птички, в вечно обожаемую Палестину. Половина крестилась. В наше время 20 % испанцев имеют еврейские корни (что уже говорит о масштабе явления).

А для тех, кто уехал, изгнание стало чудовищной национальной катастрофой. Уезжавшие рыдали на могилах и буквально с трудом покидали родные места.

Они старались поселиться поближе: в Северной Африке, в Португалии… Если приходилось забираться дальше, то селились в странах с похожим климатом: Италии, Турции.

А вот число переселившихся в Палестину испанских евреев не превышает нескольких сотен. С чего бы это?!

Такие же глупости пишут в израильских учебниках про ашкенази: «Половину времени в году штетл просто не был здесь: он был в Святой Земле и при этом — либо в далеком прошлом, либо в отдаленном будущем, в обществе патриархов и пророков или же в обществе Мессии. Его праздники были приспособлены к климату Палестины и к ее календарю; он регулярно отмечал дни урожаев, собранных его предками сотни поколений тому назад; он молился о „зоре“ и „малкош“ (ранних и поздних субтропических дождях), совершенно не считаясь с нуждами соседей, молитвы которых имели в виду местный практический распорядок».[81]

Разумеется, это полная чепуха. Всякий, кто даст себе труд познакомиться с фольклором ашкенази, их песнями, сказаниями и образом жизни, легко убедится: это народ, идеально приспособленный к жизни на этой земле. И любящий свою Страну ашкенази. Песни на идиш пелись «почему-то» про «Могилевску губерню» и про поездку в Шклов (а не в Вифлеем), истории рассказывались о жителях Львова и местечек на Волыни, образ жизни включал множество навыков хозяйствовать именно в этом климате. Большинство евреев ашкенази плохо переносят резко континентальный климат, а в Южной Европе (и в Палестине тоже) им слишком жарко. Вот во всей Европе, от Атлантики до Москвы, они чувствуют себя превосходно. И от Скандинавии (но там уже «прохладно») до Болгарии. До субтропиков.

Если даже еврей переселялся в большой город, в титульную столицу Румынии или Польши, он вовсе не покидал Страну ашкенази. В 1910 году евреи составляли 8,6 % населения Вены, 25 % населения Будапешта,[82]15 % населения Варшавы, 20 % населения Львова. Эти цифры сами по себе показывают, что евреев ашкенази было по-настоящему много. В 1918 году, к концу Первой мировой войны, их было не менее 6 миллионов на территории 9 государств: России, Польши, Чехословакии, Венгрии, Австрии, Румынии, Германии, Болгарии. Это уже не национальное меньшинство, а «второй народ» во многих странах. 8 % населения даже такой большой страны, как Польша.

Это при том, что между 1881 и 1914 годами примерно 2,5 миллиона ашкенази эмигрировали в США и Британию.[83] Вот в «страну-мечту», в которой ашкеназские евреи «духовно жили», по мнению сионистов, в Палестину, уехало не более 30 тысяч человек. Причем в страны англосаксов ехали далеко не самые худшие. А вот в Палестину — или фанатики сионизма, или те, кто ничего вообще не мог и не умел. 10 тысяч «реэмигрантов» в Палестину скоро вернулись оттуда. Это тоже имеет смысл отметить.

А если…

После Первой мировой войны считалось, что каждый народ распавшихся Германской и Австро-Венгерской империй «должен» получить свое государство. Этот принцип непоследовательно, но проводился. Непоследовательно потому, что государство Чехословакия объединило два родственных, но разных народа. Еще в составе Чехословакии был небольшой Русский национальный округ — для маленького народа карпатороссов.[84] Польша фактически состоялась как империя, захватив земли украинцев и белорусов.

Австрия хотела присоединиться к остальной Германии, но победители ей это запретили.

Реально свое национальное государство между мировыми войнами имели болгары, венгры и румыны.

А хуже всех победители поступили с украинцами и евреями. Украинцам своего государства не дали, обрекая этот народ на истощающую обе стороны, жестокую войну за независимость — и с Польшей, и с СССР.

О еврейской государственности речь вообще не была поставлена. 6 млн человеческих существ как бы в ней и не нуждались.

Страна ашкенази, Идишленд, никогда не состоялся даже в проекте. В раннем СССР, в 1920-е годы, возникали смутные проекты создания «еврейской земли» с сельскохозяйственным производством. Под эту идею создавали особый округ с центром в Джанкое, но ведь в Северном Крыму евреи отродясь не жили. И это не Идишленд! Это попытка создания некой искусственной территории.

Еще более невероятно и безумно создание Еврейской автономной области на Дальнем Востоке, не знаю и пока не буду изучать, был ли у Сталина план поголовного переселения «гонимого племени» в эту «область». Но что ашкеназские евреи болезненно воспринимают сам факт ее создания — более чем объяснимо. В «самиздате» мне доводилось натыкаться на прямую просьбу к китайцам: завоевать Россию и устроить для русских «русский автономный район» в Тибете. Попытка возлагать на русский народ коллективную ответственность сама по себе дикая и подлая. Но крик души понятен, «еврейская область» в плавнях Амура и «русский округ» с видом на Гималаи друг друга стоят.

Почему же Идишленд никогда не состоялся ни в какой форме? Ни в Польше, ни в Венгрии, ни в СССР ни разу не пытались создать Еврейского национального округа на части Страны ашкенази. Почему?! Для этого придется изучать уже не историю, а политику XX века.

В политических бурях XX столетия возникла удивительная общность советских евреев, но исчезла Страна ашкенази — как будто ее и не было. Причины — чисто политические.

Но до того, как эти причины изучать, надо разобраться с еще одним чисто историческим вопросом.

Глава 10

Об одном страшном шоке

Еще он проснется, народ-исполин! И ток его мыслей свободных Взовьется, как пух из еврейских перин, Во дни пробуждений народных. И. Губерман
Анафилактический шок

Есть в медицине такое понятие: анафилактический шок. Смысл этого термина в том, что организм может не переносить даже микроскопических доз какого-либо вещества, попадающего в него не первый раз. В том числе такого вещества, которое однажды нанесло большой вред организму. Повторное попадание этого же вещества может быть в масштабах совершенно неопасных… Но организм реагирует так, словно получил смертельную дозу. Открыватель анафилактического шока в 1913 году Шарль Рише получил Нобелевскую премию. Явление, приводящее к смерти в 10–20 % случаев, изучают и в России, и за рубежом.[85]

Есть любопытное предположение, что у народов может быть своего рода «анафилактическая реакция». Только Кара-Мурза почему-то считает, что крайне болезненная реакция евреев на погром или угрозу погрома обусловлена погромами в Германии XIV–XV веков. Это очень надуманное объяснение, потому что попытка истребить евреев была предпринята позже, в XVII веке, и именно по отношению к ашкеназским евреям.

В истории это зловещее явление получило название «хмельниччина».

Казачья смута

Нет ничего дальше от реальности, чем считать Богдана Хмельницкого и его шайку украинскими повстанцами, православными фундаменталистами или даже людьми, которых оскорбляла иноземная и иностранная власть. Первоначально восставшие казаки требовали одного: включения себя в реестр, в список казаков, получающих жалованье, то есть получается — превращения себя из вольных гуляк в слуг государства. Совершенно конкретного государства — Речи Посполитой.

Включить сорок тысяч казаков в реестр?! Сорок тысяч новых дворян?! Где взять деньги?! И государство всеми силами воюет с потенциальными шляхтичами. Дичайшее восстание — воюем за то, чтобы нас сделали слугами государства, того самого государства, с которым воюем!

Другое дело, что слишком многое в Речи Посполитой XVII века вело к тому событию, которое в Польше называли и называют «казачьим бунтом», в Российской империи называли то «восстанием малороссов против Польши», то «восстанием Богдана Хмельницкого», а в СССР стали называть «Освободительной войной украинского народа».

Казацкое восстание за включение себя в реестр наложилось на слишком большое количество противоречий, буквально разрывавших Украину. Противостояние католиков и православных, поляков и русских, униатов и католиков, униатов и православных, шляхты и «быдла», казацкой старшины и «черни», реестровых казаков и нереестровых, казачества и мещанства, католической шляхты и православных русских магнатов, иные из которых были гораздо богаче короля, — все эти противоречия моментально взорвались, стоило казакам и татарам войти на большую часть Украины.

Наверное, это многих огорчит… И многих казаков (вернее, их потомков), и людей, слишком хорошо учившихся по учебникам советского времени… Но Богдан Хмельницкий выигрывал сражения с поляками только в одном-единственном случае — если выступал в союзе с крымскими татарами. Победы у Желтых Вод, под Пилявцами, в Корсунском и Зборовском сражениях принято считать победами казаков над полянами… Это глубоко неверно. Все это примеры СОВМЕСТНЫХ татарско-казацких побед.

С самого начала крымский хан был теснейшим союзником Хмельницкого, а как только крымчаки отошли от казаков после Зборовского сражения — пришлось подписать Зборовский мирный договор 1649 года, и это был договор, которого не подписывают победители. Богдану Хмельницкому не позавидуешь — поскольку единственным способом успешно воевать с поляками он мог только под лозунгом освобождения православной Украины от поляков-католиков. Но освобождать Украину он мог только вместе со злейшими разорителями Украины, с крымскими татарами, формально — мусульманами, фактически — чуть ли не шаманистами, которые непринужденно устраивали конюшни и в православных церквах, и в католических костелах. Не пытаться ограничить грабежи и увод татарами людей Богдан Хмельницкий не мог. Но, теряя покровительство татар, он терял и возможность побеждать.

Беда еще, что восстание казаков пришлось на последние недели жизни короля Владислава IV. После его смерти в Польше установилось бескоролевье, и некоторое время не могли дать достойный ответ. В конце 1648 года Богдан Хмельницкий и его союзники-татары оказались владыками всей Украины. Население встречало его с разной степенью восторженности, а татар так вполне определенно видеть на Украине не хотело. Но «зато» множество крепостных и полукрепостных, нищих ремесленников и мещан, работавших по найму, почуяли великолепную возможность изменить свое положение, записавшись в казаки. К ним присоединялись и беглые поляки, и всевозможный приблудный люд, число казаков стремительно росло, и все они хотели бы попасть в реестр…

Только избрав нового короля и убедившись, что крымские татары отступились от союзника, в начале 1651 года польские войска переходят в наступление, громят казаков под Берестечком и в июне очищают от них Киев.

По Белоцерковскому мирному договору казаки теряли почти все, что завоевали: власть казацкой старшины признавалась только на территории Киевского воеводства, а выборный гетман должен был подчиняться коронному гетману и не имел права на внешние отношения без разрешения правительства Речи Посполитой. Реестр сокращался до 20 тысяч человек, крепостные, сбежавшие в казаки, должны были вернуться под власть панов, шляхта имела право вернуться в свои поместья, а казаков обязывали разорвать союз с крымским ханом.

Если бы этот договор применялся на практике, казачье движение, вероятно, удалось бы ввести в некие приличные рамки. Но земля горела под ногами польской армии — и в Киевском воеводстве, и по всей Украине. Даже если бы Богдан Хмельницкий хотел остановить гражданскую войну, вряд ли это было в его силах. Страна уже оказалась ввергнута в Смуту, и действовать чисто репрессивными методами уже не имело никакого смысла. Война продолжалась… Мятеж продолжался…

С самого начала Богдан Хмельницкий, как он ни заявляет о себе как о «единовладном русском самодержце», прекрасно понимает — самому ему не усидеть. Уже 8 июня 1648 года он пишет письмо к Алексею Михайловичу о принятии Украины под руку Москвы. В начале 1649 года он повторяет такое же письмо.

В украинскую смуту оказывается втянутой еще и Московия, начинаются военные действия нескольких государств, а там приходит в движение и Турция…

Очень характерно, что все историки, пишущие о событиях того времени, как бы не замечают присутствия евреев. Польские, украинские, русские историки подробно описывают, как и куда ходили армии, какие решения принимали командиры и что делали солдаты и офицеры. Многие из этих описаний интересны, полезны, назидательны… Но все эти описания неполны. Потому что, даже описывая бедствия мирного населения, разорение жителей деревень и местечек, жестокость одичалых казаков, все удивительным образом «в упор не замечали» евреев. Исключение, конечно же, составляют еврейские авторы, но и у них другой перекос: они не замечают ничего, что бы не имело прямого отношения к евреям, — а в результате картина получается еще более искаженной. Почитать того же мистера Даймонта, и получается примерно так, что «злобный, жестокий и хитрый Богдан Хмельницкий»[86] и начал-то военные действия из антисемитских побуждений. А это, мягко говоря, не совсем точно.

1648 год

Истина состоит в том, что Восточная Европа — родина многих народов. Любое событие на ее территории, хотим мы того или нет, отражается на всех других народах — даже на тех, которые вообще не хотели принимать участия в военных действиях, и даже не очень понимали, что вообще происходит.

Понимал ли румынский цыган в 1941 году, почему танк со свастикой на броне вдруг повернул к его кибитке? Знал ли он вообще о существовании расовой теории, слыхал ли про доктора Геббельса и прочие теоретические изыскания? Вряд ли. Сидел человек у костерка, вдыхал запах дыма, любовался на синее небо и осенний убор леса да лениво прикидывал, куда поедет со своей кибиткой, когда докурит. Сидел на пеньке, добродушно усмехался в усы цыган: чего это поехал в его сторону немецкий танк? Он жил в других измерениях, предельно далеких от овладевшего людьми жестокого безумия. Он даже не понимал, что происходит, но тем не менее последними впечатлениями в жизни этого совершенно мирного человека могли стать хруст кибитки под танковыми гусеницами, страшный крик его детей, пулеметная очередь в упор. Независимо от понимания, почему так.

Так же точно евреи Западной Руси не имели никакого отношения к казацкому мятежу. Им было глубоко наплевать на все проблемы казаков, в том числе и на то, кто из них есть в реестре, а кого из них там нет. Они даже не противились включению казаков в реестр; справедливости ради, если бы они и захотели сократить или расширить реестр — у них не было бы такой возможности. В чем в чем, а в вопросах составления реестра никому и в голову не пришло бы спрашивать мнения самого уважаемого раввина или члена Ваада. Наверное, не очень многие из евреев вообще были способны понять, почему реестр — это так страшно важно для казака.

Тем более они были совершенно безразличны к животрепещущему вопросу: будет ли Западная Русь частью Речи Посполитой, войдет в Московию, станет частью империи султана или сделается «самостийной» под новым именем Украина?

Единственно, в чем можно обвинить евреев, — это в неумении понимать других людей. Века были они откупщиками и арендаторами и так не удосужились понять, как воспринимают их украинские крестьяне, кем они являются в их глазах. Евреи не умели смотреть на себя глазами других, а тем более не умели принимать во внимание свою репутацию. Мотивы тех или иных поступков христиан были так же непонятны их воображению, как и мотивы поведения самих евреев для казака или шляхтича. Только этой поразительной наивностью можно объяснить изумление евреев: с чего это вдруг их начали резать?!

А казаки резали их еще более жестоко, чем польскую шляхту, чему можно найти и объяснения. Шляхта была все же понятнее, ее образ жизни и поведение были доступнее анализу для казаков. Поляк и русский человек были людьми разных народов, разных ветвей христианства, но людьми одной цивилизации. Евреи принадлежали к другой цивилизации и были совершенно непостижимы — почти как инопланетяне. И неприятны.

К тому же шляхта все же могла и отомстить. Были правила, нарушать которые небезопасно, на зверское убийство раненых, попавших в плен к казакам, на резню детей и женщин поляки отвечали. Нет, они не опускались до уровня запорожского зверья — но переставали брать пленных, например. Под Зброевом пленных не брали, раненым противника помощи не оказывали, несмотря на увещевания ксендзов. Казаки могли сколько угодно пить водку и буйствовать, но они очень хорошо знали — шляхту опасно доводить до озверения. Евреи были беззащитнее, на них проще было выместить накопившееся зло.

Похоже, что дело не только в накопившемся зле, но и в составе самих казацких толп. Наивно видеть в казаках украинцев, защитников своей земли. Среди казаков были и татары, и москали, и уголовные преступники из Польши, сбежавшие к казакам. Таковы уж были эти «мстители за народ» и «защитники православной веры», и вели они себя соответственно: «Убийства сопровождались варварскими истязаниями — сдирали с живых кожу, распиливали пополам, забивали до смерти палками, жарили на угольях, обливали кипятком; не было пощады и грудным младенцам (несомненно, самым главным врагам православия и самым лютым откупщикам. — А.Б.). Самое ужасное остервенение выказывал народ к евреям: они осуждены были на конечное истребление, и всякая жалость к ним считалась изменой. Свитки Закона были извлекаемы из синагог: казаки плясали на них и пили водку, потом клали на них евреев и резали без милосердия; тысячи еврейских младенцев были бросаемы в колодцы и засыпаемы землей».

Очень часто казаки захватывали еврейских девушек, насильно крестили их и так же насильно венчались с ними. Само стремление брать в жены непременно евреек заставляет сделать довольно неприятное предположение: может быть, казаки считали евреев более высокой социальной кастой, чем они сами? Может быть, брак с еврейской женщиной был для них тем же, чем брак с графиней для расстрелыцика из ЧК образца 1919 года?

Готовность же творить насилие ставит под сомнение верность казаков христианству: и принятие крещения, и уж тем более брак может быть делом только добровольным; в сам обряд венчания входит вопрос священника о согласии невесты. Что самое удивительное — православные священники крестили и венчали насильно; а это заставляет поставить под сомнение уже их христианство: принадлежность к христианской вере людей, которые носят рясы и махают кадилом, служат литургию и всерьез считают себя носителями Апостольской благодати.

Трудно сказать, сколько трагедий видела Речь Посполитая в эти месяцы казацкого безумия. Одна из еврейских «невест» бросилась с моста в реку, пока казаки волокли ее в церковь крестить и венчаться. Другая сумела убедить своего будущего «мужа» в том, что она умеет «заговаривать пули». Казак был настолько темен и туп, что поверил в эти сказки и для проверки выстрелил в «невесту». Естественно, казак убил ее наповал, но, по крайней мере, эта еврейская девушка не стала женой казака. Наверное, этот казак наслушался историй про «еврейское колдовство»; впрочем, психология казаков для европейца еще менее доступна, чем еврейская.

Зная о своей судьбе в казацких руках, евреи бросались под защиту крепостных стен, но и тут не всегда им удавалось уцелеть. Узнав, что в городе Немирове укрепилось много евреев, Богдан Хмельницкий отправил туда казацкий отряд — специально для истребления евреев. Зная, что взять укрепленный город непросто, казаки переодели свой передовой отряд в польские кунтуши и подошли к стенам с польскими знаменами. Евреи решили, что это польская армия идет к ним на выручку, открыли ворота… Резня, устроенная в этом городе казаками и местными русскими жителями[87] в июне 1648 года, унесла больше шести тысяч жизней ни в чем не повинных людей.

Известно, какую смерть принял немировский раввин Иехиель: он скрывался со своей матерью на кладбище, когда некий местный сапожник нашел его и стал избивать дубиной, в явном стремлении убить. Старуха мать умоляла сапожника убить ее и пощадить сына, но сапожник убил сначала раввина на глазах матери, а потом уже ее саму.

Эта история человека известного, ученого раввина, который был к тому же главой и преподавателем местной иешивы. Сколько людей менее знаменитых были убиты таким же образом, мы знаем только очень приблизительно.

В этой истории хорошо проявляются две важные закономерности.

Во-первых, соседи убивают соседей. Это очень странно, потому что даже в случаях самой жестокой национальной вражды и резни лично знакомые люди стараются избегать участия в кровопролитии. Человек может быть самым злейшим антисемитом, но еврей, которого он лично знает, приобретает для него какие-то личностные, индивидуальные черты. Он уже выделился из толпы, из смутной массы «врагов». Даже если он выделен по каким-то скверным чертам, он все равно уже личность, а не пустое место; не абстрактный «христопродавец», а Мойша Рабинович с соседней улицы, любитель выпить и жуликоватый тип… И квасом он торгует разбавленным. Но это же не причина его зарезать?!

Всегда, организуя резню, правители старались не допускать, чтобы соседи резали соседей. Даже армянский геноцид в Турции или «кристальная ночь» в Германии требовали участия тех, кто не был лично знаком с жертвами. А тут СОСЕДИ резали СОСЕДЕЙ, вот что совершенно удивительно.

Во-вторых, евреи, как видно, верили в помощь поляков. Во многих случаях не зря верили: для коронного войска и для большинства шляхты евреи были пусть странными, пусть даже не особенно приятными, но подданными короля. Коронное войско защищало евреев от казаков, как и всех других жертв бунтовщиков, совершенно на тех же основаниях. В некоторых городах евреи отсиделись вместе с поляками и выдержали по нескольку штурмов (например, в Чернигове).

В конце концов, шляхту казаки тоже резали, и поляки не могли не чувствовать некоторую общность судьбы.

Но вот в городе Тульчине все получилось не так, хотя в городе поляки и евреи дали друг другу клятву, что будут друг другу верны и будут держаться до конца. Сначала удалось отбиться, причем евреи организовали эффективную самооборону, и казаки очень потерпели от их стрельбы из ружей с крепостных стен. А потом казаки предложили полякам сделку: мол, они не тронут католиков, на том они целуют крест. Только пусть поляки выдадут им врагов христианского человечества и своих злейших эксплуататоров. Поляки согласились и тайно открыли ворота.

Казаки начали с того, что ограбили евреев и поставили перед выбором — креститься или умереть. С удовольствием сообщаю, что ни один еврей не дрогнул, и мерзкий казацкий сброд зверски перерезал полторы тысячи человек. Я избавляю читателей от подробного описания, как именно убивали этих евреев.

С еще большим удовольствием могу сообщить, что в Тульчине, покончив с евреями, казаки начали резню католиков. Мрачная, но справедливость… Казаки и целовали крест на том, что поляков не тронут? Но есть много признаков того, что христианство казаков — чисто внешнее; это как бы идеология, объясняющая, почему они «должны» резать евреев и католиков. Из католиков в Тульчине тоже не уцелел ни один человек: казаки убили даже младенцев, беременных женщин и священников.

Резня продолжалась в течение всего лета и осени 1648 года. Даже Иеремия Вишневецкий, «ужас казачий», был не в силах остановить погромы. Только когда был выбран новый король Ян-Казимир, брат Владислава IV, казаки остановились и начались переговоры. Для темы нашей книги особенно важно, что на территории Казацкой Украины евреям было запрещено проживать.

Ян-Казимир разрешил всем евреям, которые под угрозой смерти перешли в христианство, перейти обратно в иудаизм. Насильно окрещенные еврейки убегали от «мужей»-казаков, и их принимали обратно в свои семьи.

Множество евреев казаки продали в рабство. Турецкие евреи собрали деньги и выкупили около двадцати тысяч невольников. Многие из них вернулись домой.

Какое-то время могло казаться, что жизнь возвращается в свое нормальное русло. К сожалению, так могло только казаться.

После 1648 года

В 1650 году начались новые военные действия между казаками и поляками. С 1654 года в эту войну ввязалась и Московия. В 1655 году Швеция начала войну с Польшей, и был момент, когда почти вся территория Польши оказалась занята шведскими войсками. Этот период получил у поляков выразительное название «Потоп». К тому же пришла чума… В Краковской, Калишской, Люблинской, Познанской областях вымерло до половины населения. Евреям было даже хуже других — они жили очень тесно, а разойтись по стране было опасно: повсюду ходили вражеские армии.

При этом ведь евреи были чужими для всех. Поляки относились к евреям лучше и терпимее всех других, уже как к чему-то привычному. Но ведь и польская армия была армией Речи Посполитой. Это ни в каком смысле не была еврейская армия; она никак абсолютно не была связана с евреями, хотя и готова была их защищать как подданных своего короля. Многие общины пострадали от «реквизиций», которые мало отличались от грабежей и даже от прямого ограбления солдат. Шведская армия грабила и поляков, а уж беззащитных евреев не теребил разве что ленивый. На Украине, особенно на отошедшей к Московии левобережной, восточной Украине, ужас немировской резни постоянно висел над евреями.

Стоит ли удивляться, что многие пленники, выкупленные в Турции единоверцами, не захотели возвращаться на Украину и осели в Турции или уехали в Нидерланды?

Еврейские историки часто пишут, что уцелела от силы одна десятая еврейского населения. Это, выражаясь мягко, преувеличение, но и более реальные цифры ужасны: порядка пятисот тысяч жертв. В те времена в Польше жило порядка 18 миллионов человек, из них полтора миллиона евреев. Значит, погиб каждый третий. Это чудовищная цифра потерь за десять лет, с 1648 по 1658 год. Тем более чудовищная, что это потери не только мирного населения, но и вообще не воевавшего, не объявлявшего никому войны народа. Евреи ни с кем не воевали, но казаки воевали с евреями.

При этом на той части Украины, которая отошла к Московии, вообще пропали все еврейские общины. Эта часть Украины, на радость казаков, стала «свободна от евреев», «Judenfrei».

Евреи эти события запомнили и даже в наше время в синагогах читают молитвы за упокой душ мучеников веры, принявших смерть от рук казаков. Натан Ганновер из Заслава, очевидец событий, написал об этом книгу, которая в XIX веке вышла и на русском и на немецком языках.

Все эти бедствия не могли не наложить отпечатка на жизнь евреев, на их интеллектуальный и духовный уровень.

Повторение хмельнитчины — гайдаматчина

Еще до разделов Польши евреи Малороссии «материализовались» для русского правительства при довольно мрачных обстоятельствах.

…Первое восстание гайдамаков произошло еще в 1702 году — восстание Семена Палия. Само слово «гайдамак» восходит к турецкому haydamak — нападать. В число участников то ли шаек, то ли повстанческих отрядов гайдамаков входили беднейшие запорожцы, бедные крестьяне, батраки, ремесленники. К гайдамакам прибивались поляки, не ужившиеся в скучных рамках законов, ищущие приключений молдаване, русские старообрядцы, беглые солдаты. Повторялась история времен Богдана Хмельницкого, с той только разницей, что у гайдамаков не было даже такой программы — любой ценой попасть в списочные казаки.

Гайдамацкие восстания поднимались в 1734 и в 1750 годах. Каждый раз все происходило по одному и тому же, хорошо знакомому сценарию: «Так продолжалось год или два, пока не распространялась весть о каком-нибудь походе на татар, на ляхов или же на Валахию; тогда все эти бондари, кузнецы, шорники и воскобои бросали свои мирные занятия и начинали пить до потери сознания по всем украинским кабакам… Старосты тогда усиливали свои отряды, а шляхта отсылала в город жен и детей».[88]

Начиналось на правом берегу Днепра, но всегда перехлестывало и в Русскую Украину, на левый, восточный берег Днепра.

Некоторые ученые всерьез считают, что гайдаматчина никогда и не прекращалась, она просто знает свои точки высшего взлета и периоды относительного покоя.

Во всяком случае, весной 1768 года начиналось все, как обычно: подложным указом Екатерины II, которая якобы велела идти «истреблять ляхов и жидов» на Украине. Это не оговорка! В «указе» так и было написано: «истреблять». «Указ» православные священники показывали казакам — якобы получили его от царицы Екатерины. С мая 1768 года несколько недель на юге Киевщины бесчинствовали гайдамацкие банды во главе с запорожцем М. Железняком.

Вооружены они были в основном холодным оружием и колами, вырванными из заборов, откуда и название восстания — «колиивщина». Гайдамаки разбивали еврейские местечки и польские усадьбы и хутора. Часто гайдамаки вешали на одном дереве еврея, поляка и собаку с «остроумной» надписью «Лях, жид да собака — все вера одинака». Впрочем, большую часть таких «троиц» пришлось никак не подписывать — сбесившееся зверье было неграмотно. Это же вам не грязные жиды с их идиотскими законами — практически всегда трезвые, да еще по-дурацки поголовно грамотные.

Истребив несколько тысяч людей в нескольких местечках, Железняк направился к Умани — в этот город побежали евреи из местечек и поляки, не успевшие уйти из полыхающей Украины. Узнав о приближении гайдамаков, уманский губернатор выслал против них свой казачий отряд. Казаки перешли на сторону гайдамаков; тем более, сотник Гонта, командовавший отрядом, был православным казаком.

18 июня 1768 года оба разбойника подступили к стенам Умани. Удержать город не удалось, и, несмотря на пальбу пушек и ружей со стен, в город ворвались гайдамаки. «Они прежде всего бросились на евреев, метавшихся в ужасе по улицам: их зверски убивали, топтали копытами лошадей, сбрасывали с крыш высоких зданий; детей поднимали на концы пик, женщин мучили. Масса евреев, числом до трех тысяч, заперлась в большой синагоге. Гайдамаки приставили к дверям синагоги пушку, двери были взорваны, разбойники проникли в синагогу и превратили ее в бойню».[89]

Перебив евреев почти до последнего человека, казаки принялись за поляков. В их домах, впрочем, они нашли немало евреев — поляки, к их чести будь сказано, спасли очень многих… пока имели такую возможность. Множество поляков убили в костеле, других выводили из домов как бы специально для того, чтобы завалить мертвыми и умирающими улицы города. Когда спустя несколько дней в Умань вошли польские и русские войска, бывалых воинов выворачивало от открывшегося зрелища.

Одновременно другие гайдамаки и взбунтовавшаяся «голота» истребляли шляхту и евреев в Тульчине, Фастове, Животове — там, где столетие назад уже прошел Богдан Хмельницкий.

27 июня Железняк и Гонта были захвачены; русские генералы обещали им прощение при добровольной сдаче… но выполнять обещания никто и не подумал. Польских подданных выдали польским войскам. С Гонты полосами содрали кожу, а потом четвертовали (чего он, справедливости ради, вполне заслуживал). Русских подданных прогоняли сквозь строй и пачками гнали в Сибирь (что глубоко неправильно: в результате эти страшные преступники и многократные убийцы оставались живы, а это глубоко несправедливо). Как видно, к диким «казакам» и к их преступлениям польское и русское дворянство относилось примерно одинаково.

Получается — попыток истребить евреев-ашкена-зи предпринималось несколько. Если принимать всерьез идею анафилактического шока, стоит вспомнить об этом.

Кое-что об усвоенных уроках

На что я еще хотел бы обратить внимание читателя: ни в книгах украинских историков, ни в современных учебниках нет никакого упоминания про казацкие зверства в отношении евреев. Совершенно. В книге классика украинской историографии, М. Грушевского, еще пишется, что «крестьянство убивало или прогоняло панов и жидов-арендаторов, грабило панские подворья и католические костелы».[90]

В современных же украинских учебниках евреи на Украине вообще не упоминаются. Никак. Ни в каком контексте. 35 страниц из 380 страниц такого учебника посвящены «национально-освободительной войне» 1648–1649 годов.[91] Подробнейшим образом описывается каждое сражение с «поляками» — то есть с теми подданными польского короля, кто оставался верен присяге. Большое место уделяется международной политике Богдана Хмельницкого и созданию того, что автор учебника называет «украинской казацкой державой»,[92] его личности и его детству.[93] Особое место отведено для живописания восторга «всего украинского народа» по поводу «победы над поляками».[94] Но о резне — ни слова нет. Совершенно. Про «изгнание ненавистного панства»[95] — пожалуйста! Про взятие городов[96] — пожалуйста! А вот про евреев на Украине, про их роль в экономике и политике — ни слова.

Тем более, современный украинский школьник не получает никаких сведений о том, что выделывали его предки в местечках и штетлах. Да и вообще в учебнике нет о евреях ничего. Наверное, их никогда и не было, потому не было и резни. Разумна ли такая политика — это пусть судит читатель.

В рассказе о гайдамацком движении — тоже ни слова про евреев. «18 мая 1768 года повстанцы взяли Умань. В городе гайдамаки устроили страшенный погром, перебив около двух тысяч шляхтичей, корчмарей, арендаторов, униатских ополченцев, учеников василианской школы. Этот всплеск народного гнева повстанцы считали справедливой расплатой за свое гнобление и несчастную жизнь».[97]

Вот-вот! Уже интереснее… А теперь, панове, про корчмарей бы и про арендаторов… Но о том, кто были эти арендаторы и управляющие, в другом месте сообщаются совершенно фантастические сведения: оказывается, «особенно тяжело приходилось селянам тех сел, которые были отданы в аренду или управление мелкой шляхте».[98] Какие там евреи… Вам почудилось.

Да и сам факт резни чуть ли не померещился полякам. С большим осуждением пишется об оставшихся в живых детях растерзанного гайдамаками губернатора Умани Младановича: «Через 60 лет, в 77-летнем возрасте, Вероника написала воспоминания про „Уманьскую резню“, а ее брат Павел свои домыслы так и назвал — „Уманьская резня“. В этих домыслах подлинные события переплетаются с выдуманными жалостливыми историями, порожденными в польской среде».[99]

А евреям погром даже и мерещиться не может — на Украине их попросту не было.

С удовольствием сообщаю, что в польских учебниках по истории сведения даются другие, и уж по крайней мере о жидах-арендаторах школьник получает представление.[100]

Часть II

СОВЕТСКИЕ ЕВРЕИ И ПОЛИТИКА

Испанец, славянин или еврей — Повсюду одинакова картина: Гордыня чистокровностью своей — Святое утешение кретина. И. Губерман
Глава 1

Дорога в советские евреи

Националисты социально опасны всюду, где обитают. Они досаждают окружающим, излучают ненависть и калечат детей. Д. Хмелевский
Разные пути из местечек

В какой бы стране ни жил еврей-ашкенази, выйти в современную жизнь он мог, только ассимилируясь в рядах другого народа. Нравится это евреям или нет — их проблемы. Но жизнь еврейского местечка, еврейского квартала в большом городе — это и в начале XX века туземная жизнь. Жизнь в полном подчинении кагалу и его ставленникам. Жизнь, подчиненная традициям. Неукоснительное послушание раввину и мнению «обчества». Выход был один — разрыв с этим средневековым мирком. Разрыв политический и социальный: формальный выход из общины. Но если выйти — то куда идти? На что жить? На кого опираться в случае беды или болезни?

Разрыв религиозный: выкрещивание в католицизм, лютеранство или православие. То есть полная «смена кожи», разрыв с культурной традицией, своим народом и своей цивилизацией.

Стать выкрестом для традиционно воспитанного еврея было не тем же, что для русского принять католицизм или лютеранство. А тем же, что принять мусульманство или буддизм… И поселиться среди арабов или китайцев.

К тому же почему надо ассимилироваться именно в стране, в которой родился этот еврей? Если уж ассимилироваться, то ведь ассимилироваться можно не только в России или Польше, но и в других странах западной цивилизации:

— в Австро-Венгрии или Германии — в странах, где тоже живут евреи ашкенази;

— в любой европейской стране, которая готова принять;

— в США.

При этом ведь в Германии ассимиляция легче, чем в Польше, в Польше легче, чем в России, а в России легче, чем в Румынии. Чем страна современнее и богаче, тем больше возможностей предоставляет она как раз для тех, кто оказался вне общины и традиционного уклада.

Гражданское общество требует соблюдать законы и правила общежития, но безразлично к роду-племени своих членов. Чем оно менее традиционно, тем легче чужаку в него войти.

В Германии свободнее… в Британии еще свободнее… В США просто рай по сравнению в Европой. Вообще не нужна никакая «крыша», никакая система взаимопомощи. Еврей? А никого это не волнует. Подумаешь, вера такая. Синагога тебе нужна? Строй и молись.

Потому и течет поток ашкеназских евреев за океан или в заморскую Британию.

Не в одной России число путей из местечка ограниченно. По словам польской исследовательницы Риты Прагер, старшее поколение евреев «еще до войны знало традиционный образ жизни»…[101] Эти люди чувствовали себе евреями, а не поляками. Из этого состояния «довоенного еврея» вело «три дороги: ассимиляция, выезд в Палестину и „равенства и справедливости“».[102]

Уточним, что ассимиляция возможна была в разных странах и что «путь равенства и справедливости» бывал весьма разным. Вот что любопытно — огромный процент ашкеназских евреев пошел по пути этого самого «равенства и справедливости».

Уточним еще, что и путь ассимиляции «здесь и сейчас», и путь эмиграции — пути изменения своего положения в реальном мире.

А вот путь построения «равенства и справедливости» — путь построения утопии.

Этим путем пошли буквально толпы евреев.

Обычнейший механизм

Ученым давно известно, что революции порождают не голод и гуманитарная катастрофа, а обманутые ожидания. Когда человек действительно голоден и убог, он не восстает — он судорожно борется за существование.

«Голодные бунты обычно устраивают сытые люди. Парадокс состоит в том, что революционным ситуациям, кризисам обычно предшествуют периоды экономического роста, а не упадка. Беспорядки в обществе начинаются не тогда, когда приключается „обострение выше обычного нужды и бедствий“, не тогда, когда ситуация в экономике плоха по объективным показателям, а совсем наоборот — когда экономика растет! Потому что параллельно растут ожидания людей. А поскольку потребности и ожидания всегда растут быстрее экономики, нарастает неудовлетворенность, людям представляется, что они живут совсем не так, как они должны были бы жить, что их существование невыносимо.

Возникает то, что в психологии называется ретроспективной аберрацией, то есть смысловой переворот — хотя по объективным критериям уровень жизни вырос, людям кажется, что все ужасно и в прошлом было лучше. И именно так это описывают мемуаристы, летописцы, выдавая свои ощущения за фактическое положение дел…

Дальше, когда экономический рост по каким-то причинам сменяется относительным спадом, а ожидания по инерции продолжают расти, разрыв влечет за собой социальные обострения…»[103]

Вот он, механизм начала революции: когда было хорошо, но стало чуть хуже прежнего — тут обыватель начинает возмущаться. Для него ведь «очевидно», что кто-то виноват в отсутствии белых булок и в необходимости платить еще один налог.

«…еврейские историки конца XIX века совершенно не сомневались в том, что и власть и народ России ненавидели евреев… Оглядываясь на XIX век, они нимало не сомневались в том, что политические, социальные, экономические условия жизни евреев постоянно ухудшались. Эти историки ставили перед собой задачу установить и выявить те принципы, которые опирались на казавшуюся неистребимой ненависть русских к евреям».[104] О «неистребимой ненависти» сказать несложно: точно так же и многим русским, полякам и немцам казалась неистребимой ненависть евреев к России, Польше, Германии и ко всему христианскому миру.

А в то же время каждый из нас знает проявления отнюдь не злобы между этими двумя народами — трудно ведь всерьез говорить о «неистребимой ненависти» друг к другу, когда треть русских евреев жената на русских, а треть евреек находит русских мужей. Тут, что называется, одно из двух: или «неистребимая ненависть», или смешанные браки (то же самое можно сказать и о польских и немецких ашкенази).

Михаил Агурский предполагает, что участие в революционном движении было своего рода «более приличной ассимиляцией», потому что позволяло войти в русскую общественную среду и притом не требовало крещения. К тому же оно и выглядело более благородно, потому что шла ведь пропаганда и против еврейской буржуазии, а не только против русской.[105]

Не бесспорная, но очень, очень интересная мысль…

Орден борцов

Нет ничего нового, что ашкеназские евреи составили огромный отряд, чуть ли не большинство, во всех революционных организациях, включая «чисто русские народовольческие». Об этом только ленивый не писал. Про то, что «…прилив евреев в террористическое движение почти точно совпал с „эмансипацией“, началом распада еврейских общин, выходом из изоляции. Пинхус Аксельрод, Геля Гейсман происходили из таких слоев еврейства, где вообще нельзя было услышать русскую речь. С узелком за плечами отправлялись они изучать „гойскую науку“ и скоро оказались среди руководителей движения».[106]

Меньше обсуждалось, что состав еврейских и русских революционеров совсем разный… Во-первых, русская интеллигенция была идейно очень разной.

Из полутора миллионов человек, которых относили к интеллигенции в 1880 году, из 3,5 миллиона интеллигентов 1914 года хоть какое-то отношение к революционной пропаганде имели от силы несколько десятков тысяч человек.

А вот еврейская интеллигенция цвела одним цветом, хотя и разными оттенками: от нежно-розового либерального до махрово-багрового, сверхреволюционного.

Во-вторых, из русских вели пропаганду, «шли в революцию» люди не особенно элитные, в том числе и психологически не особенно благополучные. Период «охоты на царя» и высших чиновников Российской империи начался 4 апреля 1866 года — в этот день у ворот Летнего сада в Александра II стрелял некий Дмитрий Владимирович Каракозов. Потом уже стало известно, что этого самого Каракозова, родом из дворян, студента Казанского, а потом Московского университетов, вовлек в боевую организацию его двоюродный брат Н. А. Ишутин. До этого Каракозов уже распространял листовку «Друзьям-рабочим», в которой агитировал рабочих на восстание, но неудачно — устраивать революцию никому не было нужно. И тогда Каракозов купил револьвер, взял несколько уроков стрельбы и отправился в Петербург — убивать…

Об Ишутине и Каракозове подробно писала Е. И. Козлинская, которая хорошо знала обоих: «Любовь к молодой девушке необыкновенной красоты заставила Ишутина лезть в герои, он гонялся за славой, готовый купить ее хотя бы даже ценой жизни. Будь он человеком более культурным, он, вероятно, этой славы и сумел бы добиться. Как ни широко тогда шагала наука, но все же в ней не было ни единой области, которую нельзя было бы при упорной настойчивости еще и еще продвинуть вперед. Но в том-то и заключалась трагедия, что таким мелким людям, сереньким недоучкам, наука была не по плечу. Проще и легче людям этого типа прикрываться бутафорией и под флагом политической деятельности выжидать, не подвернется ли где кус послаще. А не ровён час попасть в герои».

«Каракозов был еще серее и еще озлобленнее Ишутина: он хотя и кое-как переполз из бурсы в университет, учиться положительно не мог и, не умея по своей неразвитости ни к чему приспособиться, перекочевывал из одного университета в другой, нигде подолгу не уживаясь… И всюду его угнетала все та же беспросветная нужда. Это и сделало его всегда готовым на всякое злое дело в отместку за свои неудачи».[107]

Такими были первые двое террористов, открывшие сезон охоты на русских царей. О продолжателях их дела говорит современный исследователь: «Наверное, это не очень объективная оценка. Но в архиве Красноярска хранятся сотни дел, где описываются не очень высоконравственные поступки политических ссыльных».[108]

Большинство русских «борцов с царизмом» были таковы, что становится вообще непонятно, что им было нужнее всего — хороший психиатр или попросту дешевый публичный дом.

На фоне же русских революционеров еврейские «борцы за народное дело» смотрелись очень даже неплохо. Почему?!

Очень распространено мнение, что на участие в революции толкало в основном неравноправие. Несомненно, было и это. В семейной истории Самуила Маршака есть и такая: мол, как-то его отец спустил с лестницы пристава. Почтенный полицейский пришел к грязному жиду в ожидании — когда же ему сунут в карман установленные обычаем пятьдесят рублей. А Яков Маршак имел полное право жить вне черты оседлости — право по всем законам Российской империи, и взятки давать не хотел. Кончилось тем, что в конце концов «пристав кубарем катился по всем ступеням, гремя шашкой и медными задниками калош».

Эта история, которую передавали в семье Маршаков из поколение в поколение, сожалея, «что отец жил в ту пору во втором этаже, а не в третьем и не в четвертом…», да плюс «непонятная процентная норма», из-за которой маленькому Якову не довелось учиться в гимназии… Вот и психологическая основа некоторой нелюбви целой еврейской семьи к государству Российскому. Осудить — повернется ли язык?

Но ведь вовсе не одни евреи шли в революционное движение! Они шли охотнее, больший процент молодежи оказывался там… Но и только. «Участие евреев в общероссийском революционном движении только в очень небольшой степени объясняется их неравноправием… Евреи только разделяли общее настроение».[109] Остается уточнить сущую «мелочь» — почему же евреев в революционном движении оказалось так много? И почему если из русских шли немногие и не лучшие, то из евреев — многие и не худшие?

Качество революционных евреев

Очень важное обстоятельство: если в Русской России в революцию шли в основном подонки общества, то про Еврейскую Россию этого никак не скажешь. Сагитировать еврея на участие в нигилизме уже в 1860–1870-е годы оказалось очень легко. Дейч свидетельствует, что «даже фанатик-ешиботник, погруженный в изучение Талмуда», после «двух-трех бесед с ним нигилиста» расставался с патриархальными взглядами. «При незначительном даже прикосновении к „гойской“ грамотности, едва сделана брешь в его ортодоксальном мировоззрении, он готов идти до самых крайних пределов».[110] Множество молодых людей не заканчивали даже учения: ведь диплом — тоже средство эксплуатации трудового народа.

При этом огромная часть еврейских революционеров — Натансон, Дейч, Аптекман, Хотинский, Гуревич, Лурье — происходили из зажиточных купеческих семей… Как и державшая первый в истории России красный флаг Фелиция Шефтель, и хозяйка подпольной динамитной мастерской Хася Гринберг. Из состоятельных мещан, способных отдать сына в гимназию, происходят Александр Бибергаль, Владимир Богораз, Штернберг.

Только Павел Аксельрод из первого поколения революционеров беден и послан в гимназию кагалом, чтобы не загребли в армию.

Остальные же происходят из того общественного круга, откуда из русских «борцов» происходят разве что князь Кропоткин да Савва Морозов (да и тот только деньги давал).

Множество свидетелей могут подтвердить — проблемы отцов и детей в еврейских семьях, как правило, не возникало. Примеров — океан.

Герц Лурье или киевский врач Исаак Каминер поддерживали детей всем чем угодно. Женихами всех трех дочерей стали революционеры… Потом Лурье стал сионистом, сблизился с Ахад-Гаамом.

Мордка Богров, убийца Столыпина, вовсе не из бедняков — этот выкрест имел отца богача и либерала.

Террористы братья Гоцы вышли из родов чайных фабрикантов Гоцов и Высоцких, людей необычайно богатых. Причем деды, владельцы и распорядители семейных денежек, пожертвовали эсеровской партии сотни тысяч рублей, а внуками просто гордились.

«Ряды социалистов были переполнены евреями»[111] ровно потому, что старшие и сами «смутно тяготели к идеологии, восставшей против притеснителей вообще, не разбирая, в чем заключается протест и в чем угнетение».[112]

Из всех известных нам первых еврейских революционеров только Геся Гельфман, соучастница убийства Александра II, ушла из дому, из своей ветхозаветной традиционной семьи тайком. Ушла не в революцию — ушла учиться.

В более поздние времена еврейские революционеры попадались и из довольно бедных слоев (Свердлов, например, был сыном часовщика; Ярославский-Губельман родился в семье ссыльнопоселенца). Но и в среде большевиков большинство еврейских членов РСДРП происходило из среды купцов (Урицкий), помещиков (Троцкий) или аристократии (Гинзбург). В то время как немногочисленные русские большевики происходили из гораздо менее богатых и влиятельных семей.

И это имело определяющие последствия: слой еврейских революционеров независимо от партийной принадлежности был несравненно сильнее, умнее, культурнее, интеллигентнее, чем слой русских. Русские все же состояли на 90 % из неудачников, клинически не способных хоть чему-нибудь путному научиться, или из типов криминальных. О евреях этого не скажешь.

То есть были и среди них психи, невротики, слабаки… Люди, которым нужно было заключение не столько в тюрьму, сколько в сумасшедший дом.

Дейч сообщает, что Лев Златопольский «был не вполне психически уравновешенным человеком», что Бети Каменская «уже на второй месяц заключения… лишилась рассудка». Помещенная в больницу, взята отцом — богатым купцом на поруки. К суду ее решили не привлекать, она хотела заявить прокурору, что здорова и хочет под суд, но не успела — покончила с собой. Моисей Рабинович, сосланный в Иркутскую губернию, сошел с ума и умер в 20 с небольшим лет. Лейзер Цукерман уже в Нью-Йорке застрелился. Нахман Левенталь в Берлине «испытал крайнее нервное состояние», да тут еще неудачно влюбился и «выпил серной кислоты и бросился в реку». Ему навеки 19 лет. Убийца губернатора Харьковской губернии, Г. Гольденберг, просивший как чести собственноручно убить царя, в одиночной камере Трубецкого равелина стал каяться, плакать, предал всех, о ком только вспомнил, и в конце концов покончил с собой.

Но большинство-то были совсем другими! Ведь это были не неудачники, ринувшиеся в революцию из-за своей собственной неспособности хоть что-то сделать, хоть чему-то выучиться и занять хоть какое-то положение в обществе. Это совершенно нормальные юноши и девушки, совсем неплохо подготовленные и воспитанные своей семьей. Они производили неплохое впечатление на многих знавших их людей — совсем не как Каракозов и Ишутин. Корреспондент писателя Федора Крюкова, некая Орлова, взволнованно сообщала:

«…их умение и любовь к борьбе. А какие планы — широкие, неустрашимые! Есть у них нечто свое, выболенное и дорогое. Как обидно, завидно!» — видимо, что такой русской молодежи мало.[113] В результате многие из еврейских революционеров не только бегали с наганами по крышам или крыли матом городовых, агитировали проституток в публичных домах против эксплуатации и совершали прочие революционные подвиги. Они оказывались способны и на более осмысленные поступки. В том числе и в ссылке они необязательно спивались и не только охотились на зайцев.

Лев Штернберг написал научную книгу о гиляках — раз уж он среди них живет, так не пропадать же материалу. Точно так же В. Иохельсон писал о юкагирах, Н. Геккер — о якутах, М. Кроль — о бурятах.

Тан-Богораз написал прекрасную книгу «Чукчи», которую издавали в виде двухтомника в 1934 году. Это вовсе не «просто» памятник литературы или науки того времени. Книга нисколько не утратила актуальности, мне доводилось пользоваться ею в профессиональной работе, а Богораза называют порой «классиком русской этнографии».[114] Есть у него и несколько художественных книг, которые и в наше время вполне можно читать.[115] Сам Тан-Богораз 20 лет жил в Нью-Йорке, и не на средства от «эксов», то есть от ограбления банков, а читая лекции (на английском языке, разумеется).

Ромм стал практикующим врачом в Нью-Йорке.

Левенталь сделал карьеру ученого и врача, получил в Лозанне кафедру гистологии и от социализма отошел. Лурье окончил медицинский факультет в Италии. Любовь Аксельрод получила степень доктора философии в Бернском университете.

Из народовольцев-эмигрантов самую фантастическую карьеру сделал Григорий Гуревич, вернувшийся в Киев… послом Дании.

Конечно же, все это верхушка, соотносившаяся по числу с основной массой как 1 к 20 или даже 1 к 50. «За вычетом двух-трех крупных деятелей… все остальные мои соплеменники являлись лишь людьми второго или даже третьего ранга».[116]

Но покажите мне, ради бога, хотя бы одного революционера — этнического русского, который заведовал бы кафедрой или стал бы послом в любой европейской стране?!

Интересно, что это касается именно революционеров. В рядах либералов евреи вовсе не превосходили по качеству русских.

«Среди наших единомышленников, евреев, было много людей способных, искренне преданных либеральным идеям, но самые значительные люди в кадетской партии были русские. Это не значит, что я отрицаю влияния евреев, растворившихся в нашей толпе. Самая их неугомонность не могла не действовать. Своим присутствием, своей активностью они напоминали о себе, о том, что их надо выручать, помнить об их положении. И мы честно помнили, честно считали, что еврейское равноправие нужно не только евреям, но нужно самой России».[117]

Евреи начала XX века не поняли бы истерики части своих внучков и правнучков, стремления откреститься от революционной борьбы. Они вовсе не считали свою работу в демократических организациях предательством еврейских интересов или нарушением неких жизненных правил.

Член Государственной думы Мейер Бомаш в 1916 году заявил: «Мы не раскаиваемся, что евреи участвовали в освободительной борьбе… Они боролись за вашу свободу».

В марте 1917 года О. О. Грузенберг сказал перед руководителями Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов: «Мы щедро отдали революции огромный процент нашего народа — почти весь его цвет, почти всю его молодежь…»

Вот так: почти всю его молодежь. Так что Авигдор Эскин может надрываться, сколько ему влезет — но известнейшему юристу О. О. Грузенбергу я доверяю как-то больше.

«Евреи связали судьбу еврейского вопроса в России с торжеством в ней прогрессивных идей», — не слабее О. Грузенберга определила «Еврейская энциклопедия».[118]

Покровский же сообщает, что «евреи составляли от четверти до трети организаторского слоя всех революционных партий».[119]

Федотов Г. П. говорит: «Еврейство… подобно русской интеллигенции Петровской эпохи, максимально беспочвенно, интернационально по сознанию и максимально активно… сразу же занимает в русской революции руководящее место… на моральный облик русского революционера оно наложило резкий и темный отпечаток».[120]

В царское время прозвучал только один голос, осуждающий массовое участие евреев в революционном движении: в 1905 году С. Дубнов обвинил еврейских революционеров в национальной измене. Из-за кучки подонков погромы обрушиваются на весь народ. Из-за кучки идиотов всех евреев считают предателями их Родины — России. В своей статье «Рабство и революция» он написал с предельной определенностью: «Та многочисленная армия еврейской молодежи, которая занимает самое видное место в рядах Российской Социал-Демократической партии и выдвигает там даже своих „командиров“, формально порвала всякие связи с еврейством… Вы не творцы, а батраки революции или маклеры ее».

Но при всем благородстве тона С. Дубнов не остановил соотечественников.

Но совсем не оценивался еще один параметр: а какое число ашкеназских евреев пошло по пути «равенства и справедливости»? Дать точную оценку очень трудно. Во всяком случае, евреев, готовых хотя бы морально поддержать революционеров, было явно больше половины.

Некоторые историки даже полагали, что революции 1905–1907 и 1917–1922 годов — это этнические войны русских с евреями.[121] Это не совсем так, но были ведь и основания?

I съезд РСДРП: «Из восьми делегатов… пятеро были евреями… В образованный на съезде центральный комитет партии в составе трех человек вошли А. Кремер и Б. Эйдельман».[122]

Лидеры меньшевиков после III съезда РСДРП — Аксельрод, Дейч, Мартов, Либер, Троцкий, Дан, Абрамович, Плеханов. Да-да, я знаю — это не имеет никакого значения и вообще говорить об этом неприлично, но вот факты — 7 евреев из 8 людей в руководстве.

О лидерах большевиков говорилось столько, что просто не хочется еще раз перечислять десятки еврейских фамилий с редкими вкраплениями русских.

Глава 2

Утопия сионизма

Теперь много таких находют, которые с древности за советскую власть стояли. Г. Федоров
Внесем ясность

Часто сионизмом называют любое национальное еврейское движение. Так и требование культурно-национальной автономии (например, на идиш), образования еврейской автономии в Крыму, право на выезд в США… все это в обывательском представлении — сионизм.

В действительности есть множество национальных еврейских движений, которые не имеют к сионизму вообще никакого отношения. Всемирный еврейский союз «Альянса» в 1860 году выпустил свое «Воззвание» с такими словами: «Евреи! Если вы, рассеянные по всему земному шару и смешанные со всеми народами, все-таки остаетесь привязанными сердцем к древней религии ваших отцов; если вы не отказываетесь от своей веры, не скрываете своего культа, не краснеете от обидного прозвища, которое тяготит одних только малодушных; если вы ненавидите те предрассудки, от которых мы еще до сих пор страдаем, ту ложь и клевету, которую о нас повторяют, те несправедливости по отношению к нам, которые допускаются, — наконец, те преследования, которые оправдываются или извиняются… если вы думаете, что громадная масса наших единоверцев, еще подавленная тяжестью двадцати веков горя, оскорблений и преследований, снова могут сделаться достойными прав человека и гражданина… что надо защищать оклеветанных, а не молчать безучастно, что преследуемым надо помогать, не довольствуясь одними воплями о преследовании… если во всем этом вы убеждены, евреи всего мира, откликнитесь на наши призывы, поддержите нас вашим сочувствием и содействием!»

Сей национальный призыв (на немецком языке) не имеет ничего общего с сионизмом.

Первые еврейские националистические организации были созданы в странах Запада в середине XIX столетия. К ним относились: масонский орден «Бнай брит» («Сыны Завета», США, 1843 г.), «Всемирный союз израэлитов» (Франция, 1860 г.), «Союз еврейско-американских общин для защиты гражданских и религиозных прав единоверцев» (США, 1861 г.), «Немецко-еврейский общинный союз» (Германия, 1869 г.), «Англо-еврейская ассоциация» (Великобритания, 1871 г.)…

Ложи масонского ордена «Бнай Брит» в России были нелегально основаны в 50–60-х годах XIX века и включали в свой состав наиболее богатых промышленников и предпринимателей — Бродских, Гинзбургов, Поляковых.

Впервые термин «сионизм» употребил ортодоксальный раввин Натан Бирнбаум в 1890-м на страницах идишеязычного журнала «Самоэмансипация». Скоро этот журнал стал называться «Орган сионистов».

Сионизм же — движение за «возвращение» евреев в Израиль. Почему в кавычках? Да потому, что с тем же успехом можно вести пропаганду за возвращение современных американцев и австралийцев в графство Суффолк или Йоркшир. И требовать, чтобы программисты и управленцы копали картошку, выращивали яблони на «исторической родине» и были бы безоблачно счастливы. Сама по себе идея «вернуться в Израиль» — уже утопия от начала до конца.

Сионисты расходились в методах: одни полагали, что надо создавать в Палестине земледельческие поселения, другие — что надо договариваться с властями, правительствами, действовать политически.

Первый сионистский конгресс (29–31 августа 1897 г.) планировали провести в Мюнхене. Но местная еврейская община категорически протестовала. Лидеры реформатской синагоги подписали Антисионистскую декларацию. 204 делегатам из еврейских общин 17 стран пришлось собраться в Базеле. Они приняли Базельскую программу и создали Всемирную сионистскую организацию, объявив ее «Парламентом еврейского народа». С 1897 по 1946 год конгресс собирался каждые два года в различных крупных европейских городах. До 1933 года рабочий язык сионистов был немецкий.

Цели сионистов — создать Еврейское государство в Палестине! Создать в нем еврейское население! Такую «мелочь», как многочисленное арабское население Палестины, сионисты попросту игнорировали. Они выбросили совершенно восхитительный лозунг: «Земля без народа — для народа без земли». К лозунгу — только один комментарий: в 1880 году в Палестине жили 450 тысяч человек, из них евреев — только 24 тысячи (5,5 %).

Быстро выяснилось еще и то, что очень немногие евреи собираются переселиться из цивилизованных стран на задворки Переднего Востока. Возникла идея «помочь переселиться» в будущий Израиль евреям из Восточной Европы. Несмотря на пропаганду, они как-то больше ехали в США и в Британию… но их старались разагитировать. Сионистов активно поддерживали многие богатые евреи Франции, Британии и США. В том числе британская еврейская масонская ложа «Бнай брит» и американские миллиардеры еврейского происхождения.

Современные бредни сионистов

Любимая идейка нынешних послесоветских людей, стремительно возвращающихся в иудейство, — мол, в большевики шли подонки еврейского общества! Выразить это можно и применительно к современности, и тоном вполне благородным.

«Знакомый нам тип обрусевшего еврея, встречающийся на политических собраниях различных организаций с приставкой „демократический…“, может быть чутким и порядочным человеком, идеалистом и бессребреником. Однако он никогда не сможет предложить правильный рецепт страждущей России, ибо даже себе самому не нашел лекарства от беспочвенных метаний. Подобная близорукость свойственна сегодня еврейским ассимилянтам в России, неспособным понять, что одной из основных сегодняшних трагедий этой страны является превращение слова „патриот“ в ругательство.

…Не нам наставлять российских политиков, каким образом им следует бороться с недугами своего общества, но ассимилянты, ратующие за свободу разложения личности и общества, должны знать, что их позиция антиеврейская по своей сущности. Глядя на этих благомыслящих, но заблудших людей, незамысловатые окружающие могут подумать, что эти духовные сироты представляют исконно еврейскую точку зрения. А это подрывает шансы на подлинное сближение между Россией и Сионом».[123]

Но этот строгий выговор, в котором резко разводится сионизм и все русское, не был бы понятен сионистам конца XIX — начала XX века.

В наше время часто недооценивается социалистический запал раннего сионизма… Сказывается опять же советская пропаганда послесталинского времени: якобы сионисты — это такие буржуазные националисты. А они совсем и не обязательно буржуазные, они сплошь и рядом очень даже народные, вполне даже пролетарские националисты, не хуже немецких национал-социалистов. Того же типа.

«Кибуц (само слово означает „коллектив“) — израильское сельскохозяйственное поселение с коллективной собственностью не только на землю, но и на все имущество работников… Свобода личности в К. сильно ограничена. Например, член К. не свободен в праве выбора работы или учебы»,[124] — рассказывает Карманная еврейская энциклопедия. И уточняет: «Среди первых сионистских лидеров были социалисты, воплотившие таким образом свои убеждения. Первые К. основаны нерелигиозными еврейскими поселенцами в 1910 г.».[125]

Конечно же, русские крестьяне, называвшие колхозы «жидовскими», — это мерзкие твари и антисемиты, тут даже говорить и спорить не о чем. Отметим только, что прерванное в проклятой России, дикой и антисемитской, доведено до конца в Израиле.

«В начале 1967 года, когда открылась северная граница с Ливаном, среди ливанцев было несколько крестьян, помнивших еще период, предшествовавший созданию Государства Израиль, знакомых с еврейскими поселенцами тех лет. Они немного знали иврит и даже могли напеть несколько еврейских песен. Телевидение показало изюминку этого пирога: одна из арабок запела песню „Языки пламени“, песню, которой в свое время научилась у своих еврейских друзей. В этой песне, очень популярной у молодых хелуцим [переселенцев] до создания государства, припев заканчивался словами:



Пламя,
Языки пламени
Будем молотом высекать весь день.
Пламя,
Языки пламени
Как ты, как мы, как наш красный-красный флаг.



Израильские телезрители были смущены. С тех пор, как в 1948 году была закрыта северная граница, пламя погасло, а вслед за ним был спущен и „красный-красный“ флаг. Память женщины из Ливана ей не изменила, но израильская реальность изменилась радикально.

Этот эпизод может служить иллюстрацией к тому, что произошло с социалистическим сионизмом с тех пор, как молодые поселенцы закладывали в Галилее основы жизни в коммуне. Его песни, его поэзия прочно забыты, его идеи, его мечты, надежды на создание нового мира и на то, что этот мир поведут вперед трудящиеся Эрец-Исраэль,[126] — все это отступило, стерлось. Социалистический сионизм полагал, что именно ему предначертано привести будущий мир к свободе…».[127]

И вовсе не одних евреев! Этот, по мнению современных недоучек из журнальчика «Лехаим», сионизм был «национально-освободительным движением» евреев и тем самым радикально отличался от других форм социализма. Что сионисты «решили строить общество социальной справедливости только для своего народа и на его древней родине».[128]

Эта глупость вынуждает сделать два допущения:

1. Господин Синельников попросту не владеет материалом, — он даже и этого не читал.

2. Что он сознательно скрывает истину от своих читателей.

А убедиться, что это неправда, просто: в 1917 году сионистские партии и организации России признавали лозунг Временного правительства «Война до победного конца» и обратились к нему с просьбой сформировать и отправить на фронт 100-тысячный «еврейский легион». Получается — сионисты были большими патриотами Российской империи, чем большевики.

Еще очень советую почитать программы, написанные сионистами в России в начале XX века. Этой литературы очень много,[129] и в ней все написано предельно ярко и ясно.

Уже в самом начале XX века были созданы такие сионистские партии, как «Мизрахи», «Ахдут» («Ахдус»), «Гордония», «Цеире Цион», партии «сионистов-ревизионистов», Партия сионистов-социалистов, «Поалей Цион», Сионистско-социалистическая рабочая партия, Независимая еврейская рабочая партия.

Договоренность между религиозными сионистами и революционными была достигнута в августе 1902 г. на Всероссийском сионистском съезде в Минске. После него во многих городах были созданы кружки под опекунством синагог, в которых одновременно с Талмудом и Торой изучались проповеди сионистов — в том числе атеистов.

В Гельсингфорсе в октябре 1906 года на Всероссийском сионистском съезде был утвержден принцип политического плюрализма. Получалось, что форма не важна, и соответственно не важны официально принятые партией идеи. Важно одно — чтобы сохранялась суть — сионизм. После этого сионисты нередко вступали в ряды и «буржуазных», и революционных партий как самые искренние сторонники, сохраняя при этом свои убеждения сионистов.

Впрочем, «истинные сионисты» порой убеждали, что евреям даже вредно что-то делать в России. Все равно без «своего государства» ничего путного не получится… Сейчас забавно вспоминать, что в 1909 году Корней Чуковский (еврей по отцу) разразился статьей в газете «Свободная мысль» и потом в еженедельнике «Нева»: «Евреи и русская литература». Корней Иванович полагал, что евреи дали русской литературе очень даже немного. В. Г. Тан (Богораз) тогда яростно протестовал, уверял, что евреи дали очень даже много. А вот В. Жаботинский занял такую позицию: «Если господину Тану или другим уютно в русской литературе, то вольному воля… При малом честолюбии и на запятках удобно».[130]

Действительно, чего это Тан не слушается Жаботинского и не собирается в Палестину?! Ах он, непослушный! Ужо ему…

Сейчас вспоминать это забавно, потому что в историю русской литературы уже во время этой полемики вошло много писателей и поэтов еврейского происхождения. Маршак, Пастернак, Мандельштам, Вигдорова, Инбер, Заходер, Свирский… Ко времени, когда Чуковский писал свою статью, многие из названных уже начали работать. Никак не запятки, а вполне даже почетное сиденье.

Сионисты — организаторы «русской» революции

Недооцениваем мы порой и масштаб влияния сионизма на народные массы, особенно сразу после революции 1917 года. Тогда ведь сионисты оказались одной из сил, захвативших власть в Российской империи. Лишь за несколько недель после Февральской революции численность сторонников сионистских партий в России возросла с 36 000 до 140 тысяч человек. За сионистов при выборе Учредительного собрания голосовало до 80–90 % русских евреев.

Лишь общее число разных газет и журналов сионистского характера, которые выходили в конце 1910-х годов, по всей России составило не меньше 500–600 наименований. Такого количества органов прессы не имело ни одно другое политическое течение. Часть еврейских организаций создавались как филиалы зарубежных политических центров.

Сионисты даже вынашивали план создания своего рода «нового кагала»: сети еврейских советов (Ваадив) во главе с центральным Ваадом с правом самоуправления «во всех областях национальной жизни». Всероссийский Ваад должен был получить право «в вопросах общеевропейских сообщаться со структурами и организациями других стран». То есть культурная автономия евреев плавно перетекала в такую… почти государственную форму.

В России 1917–1922 годов сионисты выступали вовсе не как «еврейская буржуазная партия», а как еврейское народное по форме, социалистическое по содержанию широкое национальное движение. В начале XX века сионисты проводили съезды, на которых обсуждалось строительство социализма в России, и, судя по всему, вполне искренне верили в свою способность вести в будущее «эту страну». Или Россия хотя бы для некоторых сионистов была все-таки «нашей страной»?

В мае 1917 года состоялся VII Всероссийский съезд сионистов. Он открылся вступительной речью одного из сионистских лидеров Е. Членова, который от имени съезда заявил: «Мы посылаем Временному правительству наш пылкий привет. Мы просим его верить, что в своих геройских усилиях… он может полностью рассчитывать на наши силы и поддержку».

В ответ министр иностранных дел Терещенко от имени правительства приветствовал сионистов и заявил об официальной поддержке их деятельности.

Одновременно в Англию и некоторые другие страны были разосланы сионистские представители — агитировать за Временное правительство. Британцы ведь поддерживали сионистов, в том числе и в России. Через работу сионистов Временное правительство становилось для англосаксов «другом наших друзей».

В декабре 1917 года в Одессе сионистами была проведена демонстрация, в ходе которой генеральный консул Великобритании заверил слушателей в поддержке сионизма его правительством.

В далеких США президент Вильсон захотел получить информацию: какие силы стоят за Керенским. Такую обобщенную информацию, на тысячу слов! И центр сионистов в Нью-Йорке эту работу проделал! Даром проделал работу спецслужбы, не прося ни денег, ни услуг. Но что характерно, сионисты информацией владели и могли ее предоставлять, получая за это вполне понятную благосклонность властей и политических сил.

Справедливости ради, сионисты действительно конфронтировали с большевиками. И во многом идейно, у них был свой план построения социализма. Во главе с еврейством, объединенным в Ваад, которое становится в ряд правительственных партий и через свое «полуправительство» само сносится с Западом. И строит Эрец-Исраэль, посылая в Палестину русских евреев. Они показали себя более демократичными и более «европейскими», чем большевики.

Сионисты протестовали против ареста ЧК кадетских лидеров, на Украине поддерживали Центральную раду, в которую вошли Гольдельман и Зильберфарб. В составе петлюровской Директории был тот же Гольдельман, Ревуцкий, Красный, Марголин (который в эмиграции потом долго рассказывал, какие плохие русские эмигранты: социализма строить не хотят! Нет, вы только себе представляете?!).

В правительстве гетмана Скоропадского «министром торговли и промышленности» был сионист Гутник.

В Киеве, Одессе, Харькове, Житомире, Бердичеве «боевые дружины самообороны» создавались сионистами в поддержку социалистических правительств и для отгона бандитов, шедших в составе Красной Армии.

Сионисты входили в состав Белорусского совета, в состав татарского Курултая в Крыму, блокировались с дашнаками и мусаватистами на Кавказе.

Конечно, нельзя считать всякую еврейскую активность сионистской. Были и белые евреи, евреи-белогвардейцы. Многие евреи поздравляли в Ростове белогвардейского генерала Каледина, религиозные общины Сибири присягали на верность адмиралу Колчаку. В Ростове в 1919–1920 годах в помощь Деникину действовала «еврейская политическая коллегия». В ее состав входили уполномоченные сионистского центра, но не они заправляли.

Главный центр пропаганды Деникина, Осведомительное агентство (Осваг) возглавлял ростовский еврей Абрам Самойлович Альперин. Альперин придумал замечательный лозунг: «Лучше спасти Россию с казаками, чем потерять ее с большевиками». Это Абрам Самойлович убеждал интеллигенцию в правильности политики Деникина… В эмиграции Альперин дружил с Кутеповым и Миллером, просился идти в Россию: взрывать большевиков, стрелять в них из револьвера. Отказали: уже старенький. Умер в Париже в 1968 году.

Но и сионисты как политическая сила делали многое. Они были тесно связаны с монархическим «Советом державного объединения России», кадетским «Союзом земств и городов Юга России», савинковским «Народным союзом защиты родины и свободы».

7 апреля 1920 года проведено совместное заседание украинских социал-демократов, эсеров и «Поалей Цион». Платформа — независимость Украины.

Сионистские легионеры были среди Британо-Славянского легиона в Архангельске 1918 года: шли служить против врагов исторической России. Эти легионеры называли себя сионистами, но «настоящие» сионисты вполне могли бы стрелять в Альперина и тем более в белых офицеров Ландау и Кауфмана и солдат Британо-Славянского легиона.

Одной из идей сионистов была отсталость России и невозможность построить в ней «правильный» социализм. Впрочем, кроме Палестины, они его нигде строить и не считали возможным. Уже потом, имея пред собой такой образчик, народы мира могут, конечно, попытаться…

Эти идеи очень хорошо коррелировались с изначальным марксизмом: по Марксу, революция должна произойти в самых развитых странах!

Коммунисты взяли курс на новое восстание и взятие власти. Сионисты не считали необходимым свергать Временное правительство. И вот тут происходит удивительное: буквально за считаные дни до переворота, 2 ноября 1917 года британское правительство опубликовало «Декларацию Бальфура».


«Министерство иностранных дел, 2 ноября 1917 года
Уважаемый лорд Ротшильд,
Имею честь передать Вам от имени правительства Его Величества следующую декларацию, в которой выражается сочувствие сионистским устремлениям евреев, представленную на рассмотрение кабинета министров и им одобренную:
„Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели; при этом ясно подразумевается, что не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить гражданские и религиозные права существующих неевропейских общин в Палестине или же права и политический статус, которыми пользуются евреи в любой другой стране“.
Я был бы весьма признателен Вам, если бы Вы довели эту Декларацию до сведения Сионистской федерации.
Искренне Ваш, Артур Джеймс Бальфур».


Этим документом лорд Бальфур, министр иностранных дел Великобритании, от имени своего правительства вел с Сионистской федерацией переговоры, как вел бы с любым национальным правительством. Как вел бы с Израилем, если бы он уже существовал. Тем самым британцы официально признали сионизм.

А почему именно в это время? Английский историк К. Сайке свидетельствует: «Считалось, что открытая поддержка сионизма со стороны Англии оторвет российских евреев от большевистской партии и обеспечит не только умеренное развитие революции, но и сохранение России в роли военного союзника Франции и Англии».[131]

Значит, в Британии прекрасно знали о роли евреев в «русской» революции. Значит, вели свою политику, сделав ставку на одну из еврейских утопических группировок.

Неудачливые конкуренты

Еще весной 1918 года сотни еврейских общин в разных концах России без помех провели «Неделю Эрец-Исраэль». Сионистские организации действовали легально, продолжали выходить сионистские периодические издания.

Наступление на сионизм и на язык иврит началось по всей России в 1919 году, после того как в итоге Гражданской войны красные захватили Украину. По настойчивому требованию Евсекции Комиссариат по делам национальностей (возглавляемый Сталиным) в июле выпустил циркуляр, в котором объявлялось, что преподавание в еврейских школах должно вестись на идиш, поскольку иврит — язык «реакционный» и «контрреволюционный».

Несмотря на требования сионистов объявить иврит «прогрессивным», знаменитый историк М. Покровский вел другую линию: 30 августа 1919 года было принято решение запретить преподавание языка иврит во всех учебных заведениях, в том числе вечерних школах для взрослых.

Одновременно ЧК на местах начала предъявлять сионистам обвинения в контрреволюции и даже шпионаже в пользу Англии (к чему, прямо скажем, основания были).

Одно время ВЦИК принял решение (21 июля 1919 года) не считать сионистов «контрреволюционной партией» и не чинить ей препятствий, «пока культурно-просветительная работа сионистских организаций не противоречит решениям советской власти».

Окрыленные сионисты постановили провести новый съезд — теперь в Москве. Но Седьмой съезд в мае 1917 года в Петрограде оказался последним.

Во-первых, Московская конференция 20 апреля 1920 года была намного менее представительной: 90 участников и 19 гостей. Два дня счастье человечества проектировали беспрепятственно, а 23 апреля, во время послеобеденного пленарного заседания в зал вошли чекисты вместе с вооруженным отрядом из 50 человек. Забрали всех присутствующих, и делегатов и гостей. Домой отпустили только престарелого раввина Мазе.

Зрелище было чудесное: сионисты под конвоем гордо шли по улицам Москвы с пением своего гимна. Сбежалась огромная толпа.