К ней приблизилась другая ассистентка — женщина по фамилии Пейдж, брюнетка с резкими чертами лица, которая не отлучалась со своего поста всю неделю и работала по двадцать часов в сутки, параллельно контролируя всех остальных, — по сути, правая рука Хейзел Кейн и главная в ее отсутствие.

— Ну, как он? — спросила Хейзел.

Она сто раз клялась себе не задавать этот вопрос. Но тревога все же пересилила.

— Плохо, — ответила Пейдж. — Он в реанимации. Врачи говорят, что шансов у него немного.

— Вот дерьмо!

— Именно.

— А вы сами что думаете?

— Он крепкий. Выкарабкается.

Ни одного комментария по поводу катастрофы и тысяч проблем, возникших в связи с ней. Эта Пейдж действительно была профессионалом с большой буквы.

— Отлично. Жду от вас подробный отчет через пятнадцать минут.

Хейзел подошла к колодцу с лестницей, уходящей вниз. Остатки сгоревшего автобуса были уже убраны. Технический персонал продолжал расчищать место.

Она молилась только о том, чтобы ФБР прибыло не слишком быстро. Агенты Спаркли и Босс оказались чертовски упрямыми. Если она потерпит неудачу, то все окажутся в тюрьме — и это в лучшем случае.

— Мать вашу, дайте мне, наконец, пройти к этой чертовой лестнице!



Томас почувствовал, как чья-то рука приподнимает ему подбородок.

— Все кончено, — прошептал голос Элизабет.

Он разлепил веки. Ее зеленые глаза, устремленные на него, были полны слез. Он ничего не понимал.

— Я… я умер?

— Нет.

Она погладила его с величайшей нежностью, словно укачивала ребенка. По ее щекам струились слезы.

— Ты выиграл, Том. Ты последний.

— Последний? — эхом повторил он.

— Ты выиграл… ты победил… — повторяла она, обнимая его.

Комната осветилась, и внезапно вошло множество людей. Камерон Коул, Ленни, Нина, Пола Джонс и даже этот кретин Каминский в своем галстуке с Гомером Симпсоном.

— О Боже мой!.. — выдохнул Томас. — О Боже мой… О Боже мой…

Нина Родригес нервно рассмеялась. Ленни попытался улыбнуться, но видно было, что он тоже на грани слез. Вслед за ними вошли техники в защитных касках.

Томас чувствовал, что теряет рассудок.

Все это не могло быть реальным. Сейчас декорации развалятся, и весь этот кошмар исчезнет…

Вошел Сесил, ведя за руку Питера.

Это было уж слишком. Томас зарыдал.

— Гребаные уроды!.. Придурки!.. Идиоты!..

— Браво! — просто сказал Сесил. — Вы действительно лучший из участников.

С потолка хлынул поток яркого света. Томас не успел защитить глаза и не сразу различил того, кто спустился сверху.

Перед ним стояла Хейзел Кейн.

— Превосходно! Вы все были великолепны! Но вы, Томас, — особенно.

Томас больше был не в силах что-либо произнести.

— Такой потрясающий финал состоялся только благодаря вам. Вы пожертвовали собой, вместо того чтобы убить Питера, и это было прекрасно. Настоящий героизм. Совершенно непредвиденный поворот сценария. Никто не был к этому готов, вы в курсе?

— О чем вы говорите?

— Об «Оке Каина».

У Томаса отвисла челюсть.

— Вы участвовали в нем с самого начала, — пояснила Хейзел. — О, конечно, технических сложностей было море. Нужно было разместить оборудование под землей, установить повсюду скрытые камеры… Я уж не говорю об антеннах, спутниковой связи, насекомых и прочих трюках, а особенно об этом чертовом песке, который проникает повсюду! К счастью, Сесил оборудовал для нас множество тайников, где разместилась съемочная группа.

Томасу все еще не удавалось уместить все это в голове.

— Но взрывы… убийства… весь этот риск…

— Всё было полностью под контролем! — заверила Хейзел. — Но вы правы в одном: финансовый риск был действительно громадным! К счастью, мы справились. Даже ни одно животное не пострадало, — шутливо добавила она. — Все летучие мыши целы.

В группе техников раздались смешки.

— Это просто трюки, мой дорогой Линкольн. Спецэффекты. Трупы, видеозаписи, взрывы — всё.

Она взглянула ему в глаза и добавила:

— Кроме ваших тайн. И ваших чувств. Они были настоящими. Помните, что я вам говорила? Меня интересует не телереальность, а реальность как она есть.

У Томаса кружилась голова. Ему пришлось вцепиться в руку Элизабет, чтобы не упасть с кровати.

— Питер?.. — прошептал он.

Хейзел взяла его руки в свои.

— Питер Ди Маджио — единственное исключение. Он и его родители с самого начала были в курсе. Он был нам нужен, чтобы получать информацию и незаметно подбрасывать вам нужные предметы. Это замечательный актер, и ему прочат большое будущее. В последние несколько дней у него отбоя нет от предложений сняться в фильмах. Но никто из остальных ничего не знал. Тайна была полностью сохранена. Нас здесь была всего небольшая горстка — съемочная группа и участники. Все — подлинные. Включая и Леонарда, который, боюсь, пострадал немного больше, чем я ожидала.

Хейзел скрестила руки на груди и продолжала:

— Все шло по сценарию. Десять участников, из которых один должен выиграть. Испытания — «десять египетских казней» — нужны были затем, чтобы постепенно отсеивать лишних. Все происходившее в течение дня транслировалось по телевидению в реальном времени, и каждый день публика голосовала за тех, кого отсеять.

— А потом Сет их «уничтожал», — добавил Сесил.

— Именно. Сет приводил в исполнение приговор публики.

Томас наконец смог сесть.

— В обычных реалити-шоу зритель — король. Но в нашем он — Бог. Он получает власть над жизнью и смертью участников. Виртуальную, разумеется. Это зрители возвели вас на пьедестал. Вы — их кумир.

— Подождите…

— Да?..

— Я хочу понять…

— Что?

— Угон автобуса, взрыв на бензозаправке…

— Пиротехнические трюки.

— Трупы в соседнем автобусе?

— Полусинтетические манекены. Настоящая свиная кожа. Обошлись в целое состояние.

— Взрыв в шахте, пожар, крушение самолета?..

— Инсценировки с помощью дистанционного управления. Мы купили эту шахту, переселили жителей поселка в другие места — так что могли разрушать в свое удовольствие. А также инсценировать пытки и убийства, как вы это наблюдали в видеозаписях.

— Вашу мать!.. А если бы кто-то действительно погиб?

— Исключено. У нас был специально оборудован медицинский пост, дежуривший круглые сутки. С лучшими специалистами. Уж не буду говорить, во сколько это обошлось…

Томас глубоко вздохнул.

— Где сейчас Сет?

Все же Хейзел умела владеть собой — она замешкалась буквально на долю секунды.

— Отдыхает. Эта неделя его вымотала.

— Вы не ответили на вопрос.

— В компании каскадеров, я думаю…

Она бросила быстрый взгляд на Сесила, который потянул Томаса за руку.

— Пойдем отсюда…

Они пошли прочь, пока Хейзел Кейн продолжала говорить с другими участниками.

— Успокойтесь, — прошептал Сесил. — Сет действительно мой брат.

— Он играл роль убийцы.

— Да.

— У меня не было выбора, я должен был защищаться…

— Конечно.

— У него ведь и в самом деле была аллергия на латекс… И его реакция была настоящей. — Томас схватил Сесила за воротник. — С ним случился анафилактический шок! И это превращает всех нас — меня, тебя, Хейзел Кейн — в его убийц!

Сесил покусал губы.

— Да, ваш трюк с латексом мы не могли предугадать. Я не знал, что вы в курсе. Сет никогда никому об этом не говорил. Он жив. Наши медики свое дело знают, на них можно положиться.

— ВЫ ВСЕ ЧОКНУТЫЕ!

— Говорите тише.

Сесил произнес это каким-то необычным тоном, и Томасу стало любопытно.

— Что вообще здесь происходит?

— Вы еще не знаете всего… Сет работал в полном соответствии со сценарием. Он и сам подвергался немалому риску, смею вас уверить. Но в его контракте оговорена полная анонимность. Его лицо не должно было появляться на экране. Отсюда и маска.

— Почему?

— Из-за его прошлого. Не стоит выставлять на обозрение прессы не слишком приятные вещи, не правда ли? Кроме того, он ведь действительно лежал в психиатрической больнице. Доктор Уэлш сотрудничал с «Оком Каина», потому что это шоу обеспечивало рекламу его метода краткосрочной терапии. Так что шоу обладало определенным исцеляющим эффектом, если угодно. Всего лишь за несколько дней каждый из вас достиг грандиозных успехов. Достаточно прослушать ваши разговоры — и сразу же…

— Избавь меня от этой хренотени.

Молодой человек вздохнул.

— О’кей. Тем более что нами заинтересовалось ФБР.

— Из-за чего?

— Сет не имел права выезжать за границы штата Калифорния.

— Я же сорвал с него эту чертову маску и разгласил его историю. Ваши камеры этого не засняли?

— Эти эпизоды были вырезаны. Проблема в другом. Случилась какая-то нехорошая история с начальником службы безопасности отеля «Бонавантюр», которому было поручено следить за Сетом. Сет подозревается в его убийстве. Сейчас идет расследование.

— Черт возьми! — Томас готов был рвать на себе волосы. — Сет психически болен! С чего вам вообще пришло в голову заставить его в этом участвовать?

— Я понимаю, что вы чувствуете. Это все действительно было очень проблематично, но все закончилось. Скоро, очень скоро произойдут очень многие счастливые события, поверьте мне. Вся страна вами восхищается. Не упустите свой шанс!

Сесил взял его за руку. У него была крепкая хватка.

— Пойдемте к остальным.

Они вернулись в комнату. Еще издалека слышался воодушевленный голос Хейзел Кейн:

— …эксклюзивные интервью! И это еще только начало! Вами заинтересовался Голливуд! Наверняка вам вскоре поступят предложения о киносъемках!

— Не говоря уже о прочих доходах! — вмешался Сесил. — Наш телеканал просто озолотился благодаря вам. Мы продали «Око Каина» во многие страны. Журналисты с нетерпением ждут вас снаружи, чтобы услышать о ваших впечатлениях! И кроме того…

— Так, значит, мы теперь кинозвезды? — перебил Томас.

— Именно!

— И даже сейчас нас снимают?

— Конечно!

— Прекрасно. Хотите узнать о моих впечатлениях?

Хейзел Кейн вопросительно взглянула на него.

— Да, а что вы…

Томас ударил ее кулаком в лицо. Хейзел врезалась в группу техперсонала, и вокруг ее глаза в несколько секунд расплылась густая синева.

— Вот вам «Око Каина»! — сказал Томас.

Затем повернулся и направился к двери.

— Вернитесь! — закричал Сесил.

— Оставьте его в покое, — проговорила Хейзел.

— Но…

— Оставьте его в покое!



Томас вышел на свет с таким чувством, что выбрался из склепа. Он прикрыл глаза рукой, защищая их от солнца. Вертолет раскручивал пропеллер, готовясь взлететь, а несколько других, напротив, готовились к посадке. Прямо на главной улице поселка были расставлены накрытые столы, и вокруг них толпились люди. К нему приблизилась молодая женщина:

— Сигарету? — спросила она.

Томас взял сигарету из протянутой раскрытой пачки.

— Почему бы нет?

— Не возражаете, если я покурю с вами за компанию?

— Нет.

Она зажала сигарету в зубах и отбросила волосы за спину. Томас поднес ей зажигалку. Она затянулась и медленно выдохнула.

— Вы в порядке? — спросила она, зажимая сигарету двумя пальцами.

— Да. А вы?

— Там видно будет.

— Как вас зовут?

— Пейдж.

— У вас усталый вид, Пейдж.

Он смотрел на круги у нее под глазами.

— А кстати… долго это все продолжалось?

— Семь-гребаных-во-все-дыры дней, мистер Линкольн. Простите мой плохой французский.

Она выпустила густой клуб дыма, не отрывая от него глаз.

— Хорошо. Спасибо, что заботились о нас.

— Не за что, сэр. Это была большая честь для меня. Правда.

ГЛАВА 74

Три месяца спустя ураган медиасенсаций стал понемногу стихать.

Томас смотрел на волны, поблескивающие под солнцем.

Он отпустил бороду, к тому же сейчас на нем были круглые очки, так что никто не обращал на него внимания. Стекла очков были маленькими, круглыми, в стальной оправе. Легкая коррекция зрения. Семьдесят пять долларов со скидкой. Элизабет, смеясь, говорила, что он похож на Дензела Вашингтона[22].

Он перестал писать и убрал блокнот. Босые ступни были погружены в песок. Запах моря щекотал ноздри. Чайка с криком пролетела над самой водой, задевая крылом пенистый гребень волны. Продавец мороженого ехал по пляжу, крутя педали своей тележки, а за ним бежала стайка детей.

Да, Томас кое-что записывал. Но ничего особенного.

Он не собирался издавать свои мемуары — как Виктор Каминский, который уже сколотил себе на интервью небольшое состояние. Точно так же он не собирался сниматься в полицейском телесериале — как Коул. Нет, ему просто нравилось нанизывать цепочки слов. Воспоминания, заметки, впечатления.

Все это было довольно сумбурно и не так уж важно. Но он хотел это сохранить — просто для себя.

Леонард Штерн, попавший на обложку журнала «Форбс», настойчиво приглашал его к себе в Нью-Йорк, но Томас отказывался. Точно так же он отказывался от интервью (Питер появился в программе Ларри Кинга), от «медиатрамплинов к славе» (Перл Чан снялась в клипе, который постоянно крутили на MTV), от сотрудничества с акулами бизнеса (Пола Джонс стала владелицей бара в новом развлекательном комплексе в Лас-Вегасе) или с организациями лоббистского толка (Нина Родригес включилась в борьбу за права секс-меньшинств). Он предпочел не торопить события, так же как Карен — она уехала работать в Париж, подальше от американских массмедиа.

Продавец мороженого, лениво крутивший педали своей велотележки, остановился в нескольких метрах от него. Томас наблюдал за ним: блуждающая улыбка, джинсовая куртка, усеянная разноцветными значками, светлая щетина на подбородке, растаманские косички и бейсболка с надписью «Мистер Суперстар». Ник и Алекс приблизились к нему с заговорщическими минами. Кажется, они рассчитывали получить у него бесплатные рожки.

— Мозно мне морозеного? — спросила Тина, дергая Томаса за руку.

— Конечно, — ответил Томас. — Всего за один поцелуй.

Девочка рассмеялась. Со своими огромными зелеными глазами и веснушками она явно готовилась вырасти в покорительницу сердец. Как и ее мать.

— Спасибо! — воскликнула она, убегая с денежной купюрой.

Потом она подбежала к своим братьям, и все трое уселись у кромки воды с вафельными рожками в руках (один за деньги, второй — бесплатно). Расправившись со своими порциями, они под присмотром Элизабет занялись строительством песочного замка.

— Шесть рожков по цене трех, — вздохнул продавец. — От этих детей одно разорение. Скоро придется закрывать лавочку.

— Мне вы можете об этом не рассказывать, — ответил Томас. — Вчера они точно так же чуть не разорили парк аттракционов.

Он гадал, не узнал ли его продавец, но Мистер Суперстар, возвышавшийся над тележкой, больше не обращал на него внимания.

Томас обвел глазами пляж.

Дэвид Уэлш и Хейзел Кейн оставили ему сообщения на мобильнике, но он им не перезвонил. Хейзел с честью выдержала недавнюю бурю в СМИ, а Сесил уже с головой ушел в работу над тремя новыми проектами. Можно было спорить на что угодно, что его звезда только начинает восходить.

Единственной загадкой до сих пор оставался Сет: он исчез.

Его больничная койка оказалась пустой, вещи тоже не нашли. Больше того: блокировка его банковских счетов, прослушивание городского и мобильного телефонов, проверка электронной почты, постоянное наблюдение за квартирой — все оказалось впустую. Он был объявлен в федеральный розыск — ФБР он интересовал прежде всего в связи с убийством Гарольда Крампа.

Когда с этой проблемой обратились к Сесилу, тот лишь пожал плечами: его брат был сопродюсером «Ока Каина» и достаточно богатым человеком, для того чтобы сменить внешность и паспорт, если бы ему вдруг пришла такая мысль. Он вполне мог быть в Европе или в Японии.

Властям оставалось лишь временно смириться с этим.

Томас потянулся.

Ha пляже Санта-Моники было спокойно. Томас закрыл глаза и прислонился затылком к громадной скульптуре у себя за спиной. Это было творение скульптора Карла Ченга — согласно надписи на табличке. Рельефный план города был выгравирован на вращающемся цилиндре, который с помощью специального механизма прокатывался по песку, оставляя на нем рисунок городских улиц. Томас находил эту идею оригинальной. На той же табличке было и название скульптуры: «Прогулка по Лос-Анджелесу».

— Жара страшная, да? — спросил продавец мороженого.

Томас открыл глаза. Тот смотрел на него из-под выгоревшей растрепанной шевелюры.

— Что вы сказали?

— Хотите рожок?

— Нет, спасибо.

— Симпатичная у тебя подружка. Прямо кинозвезда.

— Что?

Томас пристально взглянул на него, приспустив очки. Мистер Суперстар протянул ему рожок.

— Ты должен попробовать, Линкольн. Это «Тройка О».

— Сет?!

— Говори потише. Членоголовые всегда где-нибудь поблизости.

— Кто?

— Федералы.

Томас посмотрел вокруг, но никого не заметил. Потом снова обернулся к Сету.

— Тебя в самом деле ищут? Значит, ты все же убил того типа?

Сет почесал нос.

— Крамп был дешевый интриган, тупой как пробка. По правде говоря, я его прикончил, не советуясь ни с кем.

— Черт! Ты хоть понимаешь, что…

— Ладно, Том. Надеюсь, ты не будешь читать мне мораль?

Очередная метаморфоза, произошедшая с ним, была удивительной: он похудел до такой степени, что выглядел тощим, загорел до черноты, сменил цвет глаз с помощью линз, навесил на себя этот невероятный парик с растаманскими дредами и множество побрякушек. Получилось нечто среднее между Ван Халеном и Бобом Марли.

— Ты что, собираешься выступать в цирке?

— Ха, — сказал Сет. — Очень смешно. Но, так или иначе, я рад тебя видеть.

Том кивнул на вращающийся цилиндр.

— Помнишь, ты говорил: «Однажды я выйду на прогулку по Лос-Анджелесу, будь там, если захочешь со мной встретиться»?

— Да, моя последняя загадка, специально для тебя. Я был уверен, что ты догадаешься. — Сет открыл ящик с мороженым. — Кстати, я продаю и сигареты. Хочешь?

— Я бросил курить. И с выпивкой завязал.

— По просьбе Элизабет?

— Нет. Но она мне помогает.

— Замечательная женщина. Тебе повезло.

— Еще бы. — Томас помолчал. — Э-э-э… Извини, мне жаль, что так получилось с резинками.

Сет расхохотался.

На мгновение Томасу показалось, что он смеется над ним, но нет — это был радостный искренний смех абсолютно счастливого человека.

— Да, подловил ты меня, — кивнул Сет. — Мне бы стоило ожидать чего-то в этом роде.

Томас какое-то время колебался, но потом все же задал вопрос, который не давал ему покоя все эти три месяца:

— Это ведь ты все придумал, правда?

— Конечно.

Вот так вот.

А Томас думал, что никогда не услышит этого ответа.

— Сценарий практически полностью был мой. Я продумывал детали годами. Привык об этом думать постоянно. В детстве, когда у меня были… проблемы, я прятался от них в собственном сознании и менял сценарий. — Он лег на песок и закинул руки за голову. — Тебе случалось, когда ты смотрел какой-нибудь фильм, думать: «Черт, если бы я только мог вмешаться и все изменить!»

— Кажется, да.

— В тот день, когда Хейзел Кейн обосновалась в отеле «Бонавантюр» всего в нескольких номерах от моего собственного, все сошлось. «Око Каина» уже существовало в моей голове. Оставалось лишь воплотить его в жизнь.

— И тут тебе помог Сесил.

— Да. Он сначала учился на архитектора, чтобы пойти по стопам отца, но потом его увлекло кино. У него талант, не говоря уже о том, что он чертовски обаятелен. Прирожденный соблазнитель!

— Он представил тебя Хейзел Кейн и рассказал ей о твоем проекте. Заодно получил поддержку доктора Уэлша с его теорией краткосрочной терапии.

Сет улыбнулся.

— Люди так предсказуемы! Ты заставляешь их поверить, что идея исходила от них, и они делают все, о чем ты попросишь!

Алекс бежал за Тиной с ведерком воды, собираясь ее облить, а Ник пытался ему помешать. Все трое хохотали.

— Ты нашел свое счастье, Линкольн? — спросил Сет, меняя тему.

— Не знаю.

— Как это — не знаешь?

Томас вздохнул.

— Думаю, что да.

— Все еще терзаешься чувством вины? Очень по-иудеохристиански. По-идиотохристиански, я бы сказал.

Томас промолчал.

— Это правда, что ты передал все деньги, которые получил от «Ока Каина», в помощь нуждающимся африканским детям?

— Да.

— Что, весь миллион?

— Кое-что оставил себе.

— Ну, слава богу! Твоей семье ведь тоже надо на что-то жить!

Сет кивнул на Элизабет. Заметив, что он на нее смотрит, она подняла руку с вафельным рожком и помахала ему. Разумеется, она никогда бы не догадалась, кто перед ней.

— Она развелась с мужем, — сказал Сет. — Ты теперь глава семьи.

— Хватит! — резко сказал Томас.

— Что?

— Все эти твои трюки, уловки… Ты всю жизнь манипулировал людьми, которые тебя окружают! Ты говоришь, что все придумывал ради реалити-шоу, но это ерунда! Оно было для тебя лишь средством осуществить свои фантазии! Контролировать чужую вселенную, как некогда контролировали твою! Скажи, зачем ты на самом деле явился?

Сет, внезапно посерьезнев, пристально взглянул ему в глаза.

— Ты и сам знаешь.

— Чтобы отомстить?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Даровать тебе свое прощение, Том.

У Томаса перехватило дыхание.

— Так вот, слушай меня внимательно: я — тебя — прощаю, — сказал Сет, четко разделяя слова. — Твоя жизнь больше не должна быть сплошным искуплением вины. Я освобождаю тебя от груза прошлого и снова передаю тебе поводья твоего собственного существования. Все, что я сделал, я сделал ради тебя.

— Для меня?

— Для того чтобы люди видели тебя таким, какой ты есть. Чтобы они тебя любили. Чтобы ты сам полюбил себя.

— Что ты мелешь? — пробормотал Томас, пытаясь сдержать нервную дрожь.

— Я принес тебе отпущение грехов. Ты не должен гробить свою жизнь, потому что спас мою. Дважды. В ту ночь, когда был шторм, и в тот день…

Томас почувствовал, что его сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Я говорю о субботе, 7 мая 1983 года… — продолжал Сет.

Томас слишком хорошо помнил этот день.

Он помнил отель, служебную лестницу, скрип паркета и даже запах цветов. Он помнил мелодию, доносившуюся из плеера: Do you really want to hurt me? Группа называлась «Калчер клаб».

В тот день он стоял рядом с Сетом.

Он нацелил револьвер на Лилиан Гордон.

— …о том дне, когда ты убил мою мать, — закончил Сет.

Мимо промчалась группка мотоциклистов, подняв за собой песочный вихрь.

— Я прошу у тебя прощения, — прошептал Томас. — Мне жаль… Я не должен был этого делать. Мы были всего лишь мальчишки…

— Я знаю.

— После выстрела я отступил в тот боковой темный коридорчик и вдруг понял, что совершил ужасную вещь. Я испугался…

— …и сбежал.

— Да, через черный ход по служебной лестнице. — Томас покусал губы. — Почему ты ничего не сказал копам?

Сет вздохнул.

— Чего ради? Я был виноват не меньше тебя: это ведь я тебя побудил это сделать. По логике вещей, я и должен был отвечать за последствия. К тому же у меня на руках были следы пороха, а поскольку я подобрал револьвер, на нем остались мои отпечатки пальцев. Поэтому меня даже ни о чем не спрашивали. — Он наклонился к Томасу. — Скажу тебе и еще одну вещь: я всегда надеялся, что ты это сделаешь. У меня не хватало мужества сделать это самому. Моя мать была психопаткой, она полностью утратила связь с реальностью. В тот день она ждала меня с заряженным револьвером — он лежал на столе перед ней. Она собиралась убить меня, потом отца, моего брата и, наконец, себя. Но там оказался ты. Ты знал о том, как я живу, ты увидел револьвер и все понял. Это обычно принято называть роком.

— Я должен был поступить как-то иначе.

— Было уже поздно. Ты мог разве что отказаться от любых действий и позволить нам всем умереть. Или сделать то, что сделал, — и спасти три жизни. Я рад, что ты выбрал второе.

— Ты никогда…

—..никому об этом не рассказывал, — договорил за него Сет. — Даже Сесил не знает.

На его лице вновь появилась блаженно-рассеянная улыбка Мистера Суперстар.

— Ну что ж, мне пора. Тебе нечего бояться с моей стороны. Ни сейчас, ни потом. Это все, что я хотел сказать.

Он сжал руку Томаса двумя своими.

— До когда-нибудь, Томми-бой. «Ты и я».

— Ты и я.

— Брат.

Сет выпустил его руку, вскарабкался в седло велотележки и закрутил педали. На песке остались следы шин. Потом Сет, не оборачиваясь, поднял руку, словно в последний раз прощаясь, проехал мимо деревянной карусели и исчез.