— Самую малость, для настроения.

Да, у нее есть кое-какие проблемы с выпивкой, все правильно. Пожалуй, даже серьезные проблемы. Например, алкоголь убил ее отца, а у нее не было денег на похороны. Три штуки. Господи, какая же стыдоба. Брант обо всем позаботился, потом сказал:

— Ты у меня в долгу, Фоллз.

И он получил свой долг… причем не деньгами. Хуже того, он спас ее от клэпхемского насильника. Черт, ей никогда не освободиться от Бранта.

Рози, хоть и была белой, любила слушать Леонарда Коэна.[19] Фоллз ее дразнила: «Девк, хочешь блюз? Давай включу тебе Нину Симон[20]».

Через ее тоску пробилась строчка из Леонарда Коэна, что-то насчет будущего и грядущего убийства.

Тут ты прав, грек.[21]

Она села в двухэтажный автобус номер «36» и на втором ярусе доехала до Паддингтонского вокзала. В крови ее бурлил алкоголь. Кондуктор тоже был черным; он сказал, растягивая слова:

— Просто заглядение.

Она улыбнулась, после чего кондуктор осмелел.

— Не хошь выпить после моей смены? — предложил он.

Она одарила его взглядом а-ля Рейлтон-роуд, и кондуктор быстро ретировался.

Паб «Руки лесоруба» был почти приличным заведением. Моряки, туристы, яппи — не самый худший вариант. Портер сидел за угловым столиком, на котором уже стояла выпивка. Портер встал и сказал:

— Настоящая красотка.

Потом обнял ее, что заставило несколько голов повернуться, — но Фоллз было на это наплевать. Она сказала:

— Дай я на тебя посмотрю.

Портер сделал шаг назад; на нем был бежевый пиджак, белая рубашка с расстегнутым воротом, синие брюки, полицейские ботинки. Почему-то мужики все время носят эти ботинки.

— Пиджак дерьмовый, — констатировала она.

— В «ГЭПе» покупал.

— Без разницы.

Они чувствовали себя отлично в обществе друг друга. Она подняла маленькую рюмку, понюхала и поморщилась. Он сказал:

— Текила.

— А у тебя?

— Виски.

Они чокнулись, пригубили, после чего Портер вынул из кармана пачку тонких сигарет с ментолом и большую зажигалку. Фоллз сказала:

— Одно к другому не подходит.

Портеру понравилось ее замечание.

— А мне нравится. — Он улыбнулся. — Ментол — для тех, кто легок на подъем, а зажигалка от Молодежной христианской организации — в порядке шутки.

Фоллз не была уверена, что поняла его — но какая разница? Зазвонил его мобильник, она попросила:

— Не отвечай.

— Надо.

Он ответил. Помрачнел. Произнес:

— Ладно. — Посмотрел на нее и сказал: — Полицейского убили.

_

Возможно, мы подсознательно избегаем ситуаций, к которым плохо приспособлены, даже если за это приходится тут же расплачиваться страданиями. Дервла Мерфи
Выйдя из паба, Портер сказал:

— Я на машине.

Фоллз взглянула на него, с укоризной произнесла:

— Ты же сказал, что мы напьемся в стельку.

— Ну и что?

— Тогда какого черта ты взял колеса?! Портер виновато повесил голову, проговорил:

— Я недостаточно хорошо все продумал. Она не поверила ему и сказала:

— Я тебе не верю.

— Ладно, Фоллз.

— Ладно? Что ладно, мать твою?

— Я не собирался много пить.

— Но ты обещал меня напоить в дупель.

— Да.

Они дошли до красного «датсана». Портер показал на него пальцем:

— Вот машина.

— Разбитая колымага.

Это было обидно, но он не стал ерепениться. Они сели в машину. Портер завел мотор, включил передачу, машина тронулась с места, и в этот момент Фоллз спросила:

— Что это за игры?

— Ты о чем?

— Ты меня слышал. Мы договорились провести вечер вместе, а ты, оказывается, собирался изображать мисс Благонравие.

Он резко вывернул руль, чтобы увернуться от «ауди», и, опустив стекло со своей стороны, крикнул:

— Иди на курсы, научишься водить!

Она искоса на него взглянула, который раз пожалела, что он голубой, и сказала:

— Прямо как Брант.

Портер поморщился, сказал:

— Никто не умеет так, как Брант.

Он нашел брешь в потоке транспорта, подрезал черное такси и набрал приличную скорость. Оба они думали о погибшем коллеге, но говорить об этом не хотелось. Наконец Портер сказал:

— Я бы все-таки немного выпил.

— Забудь.

— Ты извини.

— Я что только что сказала? Я сказала: забудь.

Он глубоко вздохнул и проговорил:

— Это женщина-констебль.

Фоллз некоторое время смотрела в окно, потом спросила:

— Она умерла?

— Да.

— Черт, черт, черт.

Портер знал о самоубийстве подруги Фоллз. Ей было вдвойне тяжелее пережить гибель женщины-полицейского. Он сказал:

— Больше никаких подробностей не знаю.

— Она умерла — какие еще подробности?

— Я имел в виду, как ее зовут… Ну, знаешь, и как там все произошло.

— Скоро все узнаем.

Они уже подъезжали к Ватерлоо. Фоллз заметила:

— Я тут жила когда-то.

— Да? И как оно было?

— Дерьмово.

Он засмеялся, потом внезапно замолчал, почувствовав себя виноватым. Она спросила:

— Тебе уже приходилось с этим сталкиваться?

Он знал, что она имеет в виду смерть полицейского, но сделал вид, что не понял, и спросил:

— С чем с этим?

— С гибелью полицейских.

— Да, несколько раз.

Они поднимались по Кеннингтон-роуд и уже могли видеть мелькание синих огней впереди. Портер сказал:

— Все уже в курсе.

Полицейские машины были всюду, создавая хаос. Водители, пытавшиеся выражать недовольство, тут же слышали в свой адрес резкое замечание. Неподходящая была ночь, чтобы беспокоиться об отношениях с общественностью. Регулировщик остановил их машину. Когда Портер опустил стекло, полицейский сказал:

— Насквозь не проедешь, придется подождать.

Это была не просьба, это был приказ. Лицо у полицейского было мрачным, а глаза говорили: только вякни, огребешь так, что мало не покажется.

Портер показал свое удостоверение. Регулировщик детально изучил его и сказал:

— Извините, сержант, я думал, вы гражданские.

Он оглядел Фоллз, ее облегающее платье, ноги и спросил:

— Новая форма?

Портер выдержал паузу и сказал:

— Следи за своим языком.

Регулировщик удивился и пробормотал:

— Да я просто пошутил.

Портер выскочил из машины и крикнул в лицо регулировщику:

— Полицейского убили — а ты шутишь?!

Фоллз поспешно вышла и сказала:

— Портер, уймись.

Тот посмотрел на свою машину, затем на регулировщика и сказал:

— Оставляю эту машину под твоим присмотром. Надеюсь, ты о ней позаботишься.

Регулировщик показал на запрудившие проезжую часть машины, которых становилось все больше, и со вздохом сказал:

— Слушаюсь, сержант.

Портер уже отвернулся и зашагал к Овалу. Фоллз крикнула:

— Подожди!

Когда она догнала его, он сказал:

— Когда я работал в участке в Кенсингтоне…

— Ты работал в Кенсингтоне?

— Да, так вот, там один сержант, его звали Карлайл, один из лучших копов, каких мне только доводилось знать…

Фоллз подумала: Карлайл, Портер Нэш — неудивительно, что они устраивали концерты в Западном Лондоне.[22] Тем временем Портер продолжал:

— …Мне здорово доставалось из-за того, что я голубой, и Карлайл отвел меня в сторону и сказал: «Не прячься от этих козлов».

— Что он имел в виду?

— Чтобы я не скрывал, какой я. Говорил им об этом прямо в лицо, пусть они выбирают, как к этому относиться.

— Помогло?

— Отчасти… Главное, он убедил меня, что прежде всего надо быть полицейским, а все остальное несущественно.

— Он был белый и гетеросексуал?

— Да.

— Тогда ему легко было так говорить.

Портер резко повернулся к ней и с ожесточением сказал:

— Он остался без головы во время погони на большой скорости. Водителю угнанной машины было четырнадцать. Ты думаешь, важно, какой у Карлайла был цвет кожи и какая была сексуальная ориентация?

Они уже подошли к Овалу. Рядом со стадионом стояла палатка. Фоллз сказала:

— Они ее туда положили.

— Жди здесь, — велел Портер.

И направился к полицейским, стоявшим около палатки.

Кто-то присвистнул. Фоллз обернулась и увидела Бранта, который сказал:

— Клевое платьице.

Брант выглядел ужасно, будто не просыхал целую неделю. Фоллз сказала:

— Выглядишь ужасно.

— Я утешал старшего инспектора.

— Как он?

Брант посмотрел на палатку, затем на Фоллз и ответил:

— Хреново.

_

Я плюнул на черный пепел и растер его между пальцами и ладонями, затем взял пепел и нарисовал крест на своем лице. Крест, чтобы отогнать страх подальше. Крест, чтобы отогнать страх — Крест, чтобы отогнать — Крест, чтобы — Крест. Дэвид Пис. «1980: Провожатые мертвых»
Убитую женщину-полицейского звали Сандра Миллер. Она приехала в Лондон из Манчестера два года назад. Полгода торговала телефонами, едва не сошла с ума. Поэтому подала заявления в авиационную компанию и государственную полицию, решив, что в любом случае она будет летать. Копы отреагировали первыми, затем авиационная компания. Первым делом Сандра сравнила форму. Решила, что полицейская форма немного круче. К тому же Сандре хотелось наблюдать, как меняется выражение на лице тех людей, которые, интересуясь родом ее деятельности, слышали бы в ответ: «Работаю в полиции».

Должность стюардессы на скромной авиалинии не производила бы никого эффекта. И Сандра решила, что ей нравится работа вольнонаемной в полиции.

Сандру Миллер назначили в Юго-Восточный округ. Она нашла себе жилье в Кемберуэлле и начала работать на улицах. Она занималась этим уже год, когда Барри случайно выбрал ее своей жертвой. Два выстрела — и жизнь Сандры оборвалась.

На место преступления явился суперинтендент. И все копы, что были в радиусе нескольких миль вокруг. Чтобы засветиться. Полицейских в форме отправили опрашивать жителей домов, из окон которых было видно место преступления. Когда подошел Брант, Браун разговаривал с детективами. Постаравшись скрыть свою неприязнь к сержанту, Супер заявил:

— Я сейчас занят. Получишь всю информацию утром вместе с остальными.

И удивился, что Брант не пошевелился. Сержант остался стоять на месте; он, как обычно, усмехался. Супер с раздражением произнес:

— Что-нибудь еще?

— Да, сэр.

— А подождать нельзя, черт побери? Здесь расследование убийства.

Брант взглянул на машины, затем повернулся и сказал:

— Есть свидетель.

— Что? Почему мне не сказали?

— Я уже полчаса пытаюсь вам это сказать, но ваш водитель… — Брант презрительно махнул рукой в сторону Макдональда и закончил: — Но ваш водитель сказал, что вы заняты.

Супер заметил, как детективы, слышавшие его разговор с Брантом, подавили улыбки. Браун решил напомнить присутствующим, кто среди них главный, и начальственным тоном произнес:

— Почему этот… свидетель не появился раньше?

— Никто его не спрашивал.

— Что?

— Никто с ним не разговаривал.

С этими словами Брант кивнул стоявшему на повороте улицы мужчине, и тот приблизился. Если такое скопление полицейских и пугало его, он этого никак не показывал. Мужчина выглядел как человек, проводящий большую часть времени на улице, то есть имел предприимчивый вид того, кто всегда в курсе, всегда начеку. Супер оглядел его, явно не впечатлился и рявкнул:

— Говоришь, видел стрелка?

— Ага.

— Опиши.

Мужчина слегка улыбнулся, помолчал несколько секунд и сказал:

— Вон на него похож.

И указал на Макдональда. Супер, не сразу ухватив смысл, закричал:

— Это же полицейский, черт тебя побери!

— У него такие же волосы, светлые, длинные, стянуты сзади… ну, вы знаете, как у гомиков или других, которые вроде них.

— И что ты делал — болтался на углу улицы и случайно увидел стрельбу?

Мужчина, игнорируя ор суперинтендента, спокойно ответил:

— Я продаю «Биг Исью».[23]

— Ну и что?

Мужчина показал на вход в метро и сказал:

— Это мой участок. Стою тут каждый день с утра до ночи, так что все вокруг вижу.

Супер повернулся к Бранту и приказал:

— Отвези его в участок и запиши показания.

Мужчина тут же сказал:

— А как же мои клиенты? Это самое удачное время — пабы закрываются. Люди под градусом, более жалостливые.

— Тебе все компенсируют.

— Так я и поверил.





Брант отвел мужчину в паб и спросил:

— Что будешь пить?

— Пинту и большую рюмку бренди.

Он получил только пиво. Они заняли столик в углу. Брант сказал:

— Ты ведь Тони, так?

— Энтони. А ты Брант?

— Ты меня знаешь?

— Ё-моё, кто же тебя не знает?

— Опиши мне того парня.

— А чего ты не записываешь?

Брант посмотрел на продавца «Биг Исью» так, что тот судорожно сглотнул.





Вокруг места преступления около Овала была натянута лента. Большинство полицейских разъехались. Портер спросил Фоллз:

— Хочешь выпить на посошок?

— Нет.

— Постой тут. Я пригоню машину, отвезу тебя домой.

— Дойду пешком.

— Да будет тебе, Фоллз. Как ты пойдешь в таком виде?

Она резко повернулась к нему и с гневом сказала:

— Какой такой вид тебе так не нравится?

— Господи, да ничего такого, но сама знаешь… женщина, одна…

Фоллз уперла руку в бедро и сказала:

— Очень хотела бы, чтобы какой-нибудь козел попытался. Очень.





Макдональд почувствовал себя лучше. День начался скверно. Когда он приехал в участок, он увидел, что к его шкафчику прибита мертвая крыса. Затем в буфете он попытался подсесть к группе полицейских, но они все до одного поднялись и ушли. День тянулся, и Макдональд наконец сообразил, что с ним никто не разговаривает. В конце концов он подошел к дежурному сержанту и спросил:

— Сержант, что происходит?

— Как будто ты не знаешь.

— Сержант, клянусь, понятия не имею. Что я такого сделал?

Другой не стал бы с ним разговаривать, но сержант был шотландцем. Он огляделся, убедился, что никто не слышит, и сказал:

— Ты донес на доктора.

— Доктора… Какого доктора?

— Того, к которому ты ходил, по психической части. Позвонил в службу служебных расследований и донес на него. Они поехали туда, обнаружили его пьяным в зюзю, да он еще и к медсестре приставал.

Макдональд пытался привести свои мозги в порядок. Покачал головой:

— Я ни к какому врачу не ходил.

Сержант выгнул брови, сказал:

— Как бы то ни было, с психотерапевтом все кончено. Консультантом в полиции он уже служить не будет. Я слышал, он неплохо зарабатывал. А о тебе теперь говорят, что ты доносчик, крыса.

Макдональда внезапно осенило, и он сказал:

— Брант.

— Что? — с недоумением произнес сержант.

— Это его рук дело. Он звонил, я уверен.

Сержант наклонился вперед и проговорил:

— Ты, парниша, здорово влип. Меньше всего тебе теперь надо злить Бранта.

Макдональд с обидой возразил:

— Я этого урода не боюсь.

Сержант глубоко вздохнул:

— Зато все остальные боятся.

— Да уж, — кивнул Макдональд.

Он почувствовал, что зашел слишком далеко, и попытался дать задний ход.

— Я был бы очень признателен, — произнес он просительным тоном, — если бы вы всем сказали, что я не стукач.

Сержант покачал головой:

— Теперь никуда не денешься, ты в дерьме.

_

Откуда я все это знаю? Я сумасшедшая. Ты всегда можешь верить тому, что говорят тебе те, кто безумен. У них есть доступ к правде, которую нельзя получить по обычным каналам. Норма Джин Харрис
Звонок поступил на коммутатор «Таблоида» и был переведен на главного корреспондента по уголовным делам, человека, которого звали Данфи. Он снял трубку:

— Да?

— У меня есть информация об убийстве полицейского.

— Слушаю.

Последовала пауза, затем Барри сказал:

— Где твои гребаные манеры?

Данфи напрягся, услышав ругательство, и сказал:

— Что?

— Я предлагаю информацию, а ты даже не здороваешься.

— Привет.

— Уже лучше.

— Я рад, что ты счастлив.

Еще пауза, затем:

— Ненавижу сарказм. Наверно, я начну отстреливать журналистов, после того как закончу со своей квотой легавых.

Данфи нажал кнопку записи и легким тоном произнес:

— Мы начали не с той ноги. Давай все с начала. Как, ты сказал, тебя зовут?

— Господи, ну и уродский ход. Сомневаюсь, что ты годишься для дела.

— Для дела?

— Ну да. Для того чтобы по горячим следам писать отчеты об убийствах полицейских.

— Ты коп?

— Господи, ну ты и дурак.

Клик.

Данфи закурил сигарету, вытер слегка вспотевший лоб. Данфи сообразил, что все испортил. Он уже решил послушать запись, как телефон снова зазвонил. Данфи торопливо схватил трубку.

— Да?

— Еще один шанс.

— Замечательно.

— И веди себя прилично.

Хорошие манеры не были сильной стороной Данфи, но он мог притвориться, как нередко и делал. Он попытается.

— Очень рад, что вы позвонили.

— Твое место в пищевой цепи?

Данфи не вполне понял, что это значит, и сказал:

— Я не вполне понимаю, что это значит.

— Есть у тебя какой-нибудь вес? Ты из тех, от кого что-то зависит?

— Ну… я заведую уголовной хроникой.

— Я могу сделать тебя знаменитым.

Теперь ему хотелось от души выматериться, но он сдержался и сказал:

— Было бы здорово.