Несмотря на все свои старания, Рамон только мешал Натали, и, поняв это, старик отступил в сторону.

— Это ты говоришь, что они исторические, — решительно вмешался в разговор Цакхмаим. — Мы должны проверить.

—     Наверное, люди уже вызывали пожарную команду, — сказал он.

—     Пойдите... узнайте!

— Совершенно верно, — произнесла Лейя прежде, чем деваронец успел возразить.

—     Это все из-за сигарет, верно?

Вот только, вздохнула она про себя, на изучение инфочипов может уйти несколько часов, а дети ждут.

—     Рамон, идите... идите встречать пожарных!..

—     Иду, иду!

— Вот что я предлагаю, Лак Йит. Я забираю инфочипы и плачу пять сотен сейчас как аванс. После того как я их проверю, Новая Республика выплатит вам полную стоимость.

Он повернулся и исчез. Натали наконец выбралась на крыльцо, задыхаясь от непрерывного кашля. В груди жгло. Перед домом стояли несколько соседей, но только один из них, пятидесятилетний мужчина, который, как слышала Натали, не работал из-за какой-то болезни или травмы, реально мог чем-то помочь.

—     Помогите мне! — закричала Натали, лихорадочно со­ображая, что ей делать.

— И кто эту стоимость будет определять? — недоверчиво поинтересовался Лак Йит.

Если мать не дышит, доверить соседу сделать ей искус­ственное дыхание и вернуться в дом искать Дженни или молиться о том, чтобы та оказалась в школе, и заняться матерью? Они с соседом перевернули Эрмину на спину и стащили по ступенькам. Она была вся в саже и копоти, а ее длинные, иссиня-черные волосы сильно опалены. Ната­ли нагнулась и приложила пальцы к сонной артерии. В ту секунду, когда она почувствовала слабые толчки, Эрмина шевельнулась и сделала слабый хриплый вдох.

— Я, — просто ответила Лейя. — Или, если хотите, я могу передать их на Корускант и попросить провести оценку советника Сиен Сиева или любого другого специалиста-историка.

Слава богу!

— А если я откажусь?

Натали зажала нос матери двумя пальцами, другую руку просунула под шею, чтобы запрокинуть голову, и на­чала делать искусственное дыхание. Эрмина снова вздох­нула — теперь глубже. 

Лейя кивнула на Цакхмаима.

— Хотите, чтобы я доверила определять их ценность ногри?

—  Мам, ты меня слышишь? Дженни в доме?

Лак Йит горестно сморщился, получилось еще противнее, чем все его улыбочки вместе взятые.

Голова Эрмины дернулась, но ответа не последовало. Натали поднялась на ноги, с трудом ловя ртом воздух.

— Похоже, выбора мне не оставили, — он шагнул вперед и протянул Лейе стопку инфочипов. — Стало быть, вот. Оценивайте. А поскольку еды мне вы не принесли, то, надеюсь, у вас не будет возражений, если я пойду поищу пропитания, пока вы трудитесь?

— Присмотрите за ней! — крикнула она.

— Ну вот, а ты говорила — минута… — подал голос вконец разочарованный Йакен.

— Не ходите туда! — отозвался мужской голос, когда она снова бросилась на крыльцо, в облако дыма.

— Йакен, уймись, — шикнула на него Лейя. Она бережно взяла у деваронца кристаллы, пересчитала. Так, всего шесть штук, покрыты той же грязью, что и вся одежда Лак Йита. Наверное, когда Чубакка и Ландо Калриссиан подорвали реактор базы, эти инфочипы выбросило наружу, и с тех самых пор они так и пребывали в земле Вейланда. Лак Йит изобразил тактичное покашливание.

Сзади послышалась сирена, но повернуть обратно и ждать Натали не могла. Пока она способна двигаться, нужно идти. Судьба и так поступила с ее племянницей крайне несправедливо, и нельзя было допустить, чтобы она погибла в этом огненном капкане.

— Могу я, наконец… — заикнулся он.

Дым, жар и треск стали еще сильнее, но у самого пола Натали еще могла дышать. Почти зажмурившись, прикрыв рот и нос, она поползла к кухне. Маленькая гостиная была уже полностью объята пламенем. Горе­ла перегородка между комнатой и кухней, полыхали диван и ковер. Задержав дыхание, Натали рискнула встать.

— Да, можете, — отрезала Лейя.

Мысленно прикидывая, где ее ждала большая опас­ность — от обвалившегося потолка или от проваливше­гося пола, — Натали рванула через кухню. На самой се­редине ее ноги за что-то зацепились, и она упала лицом вниз. Ничего не видя вкруг, она никак не могла набрать в грудь достаточно воздуха. Именно в этот момент Натали услышала голос Дженни.

Она совершенно не представляла, как деваронцы добывают еду, но ее сейчас меньше всего на свете заботили подобные мелочи.

— Помогите! Пожалуйста, помогите! Бабушка! Тетя Нат! Кто-нибудь, помогите мне!

— Йакен, не ной. Это еще минута-другая, обещаю тебе.

Натали поднялась на четвереньки и поползла вперед. Нет, она, скорее, понеслась, как на последних ста метрах полуторакилометровки, чувствуя жесткие локти сопер­ниц. Легкие на пределе, ноги гудят от последних усилий, но линия финиша приближается, и Натали знает, что не может проиграть. Неважно, сколько сил осталось у сопер­ниц, у нее их больше...

— Побыстрее, пожалуйста, — сказал Лак Йит и скрылся за дверью.

Полуослепленная и задыхающаяся, она ввалилась в комнату Дженни и споткнулась о девочку, лежащую на полу рядом с опрокинутым креслом-каталкой. У Дженни была истерика и, кажется, она не понимала, что происхо­дит.

— Ну, мам…

—     Я здесь, малышка... Все в порядке... Это я... тетя Нат...

— Если тебе так уж скучно, попроси Цакхмаима, пусть расскажет тебе про исторические хроники, которые они здесь вырезают на стенах, — посоветовала Лейя, быстро счищая грязь с верхнего инфочипа. — Или иди позанимайся с ребятами ногри в школе единоборств. Кажется, Мобвекхар сегодня собирался учить захватам с фиксацией сустава.

Йакен презрительно фыркнул.

— Джедаю это не нужно. У нас есть Сила.

Дженни в ответ только кричала и повторяла имя тетки.

— Ну, ты еще не джедай пока что, и до джедая тебе еще… — осадила его Лейя, для верности сопроводив замечание строгим взглядом.

По сравнению с Эрминой, десятилетняя девочка каза­лась перышком, но она тоже не могла двигаться самостоя­тельно, а сил у Натали почти не осталось. Она прикрыла майкой Дженни рот и нос, просунула руки ей подмышки и потащила так же, как пятью минутами раньше мать — по шесть невозможных дюймов за рывок. Но Натали не про­ползла и трети кухни, как ощутила, что ноги ее больше не слушаются и дышать стало совсем нечем.

Ее саму совершенно не радовал такой перерыв в отдыхе, но если хныканье не пресечь сейчас, потом будет сложнее.

Пытаясь укрыться от падающих сверху раскаленных углей, она прижала к себе племянницу, крепко закрыла глаза и стала молиться, чтобы неизбежное произошло бы­стрее и им было не очень больно.



— Если бы ты был джедаем, то знал бы, что владение Силой вовсе не означает, что ты можешь позволить себе пренебречь поддержанием физической формы. А уроки борьбы у ногри — отличные тренировки.

— Карабкаться на гору тоже полезно, — не сдавался Йакен. — Так когда мы пойдем?

ГЛАВА 16

— Как только закончу, — закрыла дискуссию Лейя. Она покончила с отмывкой и стала рассматривать ярлычки.

Если представить человека, овладевшего властью быть невидимым и не пожелавше­го когда-либо поступить несправедливо или притронуться к чужому, то всем, кто это заме­тит, он покажется в высшей степени жалким и неразумным.

Платон, «Государство», кн. II

«Стенограммы Четвертой Конференции на Песториве». Здесь — ничего важного, конференции на Песториве были совершенно открытыми и полностью документированными. Если только Император не хранил собственную версию происходившего там. Ладно, это можно проверить позже, да и инфочипы надо почистить тщательнее, прежде чем можно будет рискнуть вставить их в свою деку. Лейя отложила инфочип в низ стопки и занялась следующим. Тоже чушь какая-то, что-то про брачные танцы ри\'дар. Третий…



—     Сократ, приветствую тебя! С возвращением на со­вет.

Странно, с этикетки этого инфочипа грязь уже соскребли. Она уставилась на нее, и внезапно ощутила, как по спине прошел озноб. Два слова. Всего два.

—     Спасибо, Лаэрт. До моего следующего срока еще ос­тается два месяца, но уверяю, что с нетерпением жду этого. Все в сборе?

Рука Трауна.

—     Все.

— Мам, что там? — спросил Йакен почти шепотом. Молодой и в Силе неискушенный, он тем не менее улавливал чувства матери почти так же остро, как и своей сестры-близняшки. — Все плохо, да?

Четыре члена совета, говоря с трех разных континентов, приветствовали одного из основателей своей организации.

Лейя призвала Силу, чтобы успокоиться.

—     Итак? — сказал Сократ.

— Нет, все нормально, — поспешно успокоила она сынишку. — Тут просто кое-что странное на инфочипе, только и всего.

—     Итак, — ответил Лаэрт, — мы звоним тебе по поводу X, клиента под номером четырнадцать в нашем списке. Его здоровье стало ухудшаться. Процедуру необходимо провести в течение десяти дней, хотя его врач говорит, что нужно быстрее — если еще вообще возможно. Как все вы, без сомнения, можете судить по имени клиента, на карту поставлено очень многое — и с точки зрения поли­тики, и с точки зрения финансов. Мы знаем, что ты был очень занят, действуя от нашего имени, но нам нужно знать, сможешь ли ты взяться за этот случай.

Йакен немедленно вытянул шею и заглянул ей через плечо.

—     Постараюсь сделать все, чтобы быть полезным. Кто донор?

— «Рука Трауна», — прочел он. — А что это значит?

—     Есть три варианта. Номер один — сорокалетний пе­карь из Парижа. Совместимость по одиннадцати пунктам.

Лейя покачала головой.

—     Что о нем известно?

— Пока не знаю.

— Да? — Йакен с упреком посмотрел на мать. — А чего ж ты так испугалась?

—     Немногое. Типичный ремесленник. Сам пекарней не владеет и никогда не станет владельцем. Двое детей. Сосе­ди говорят, что он печет отличный хлеб.

Хороший вопрос, признала Лейя. Неужели само упоминание имени Трауна при совершенно неожиданных обстоятельствах так сильно поразило ее? Нет, несмотря на то что в свое время он был на волосок от победы, вряд ли.

—     Говорит Фемистокл. Мне кажется, что изъятие из мира даже одного хорошего пекаря было бы грехом. Пред­лагаю рассмотреть другие варианты.

— Сама пока не пойму, Йакен, — честно ответила она. — Может, былое дало о себе знать.

—     Два других донора из Соединенных Штатов. Пер­вый — актер из Лос-Анджелеса, тридцать семь лет, совмес­тимость — одиннадцать пунктов.

— Или будущее, — тихо сказал Цакхмаим. — Могущество мал\'ари\'уш огромно, внук господина нашего Дарта Вейдера.

—     Чем он известен?

— Я знаю, — серьезно сказал Йакен. — Она ведь моя мама.

—     В основном фильмами ужасов категории В. Был же­нат минимум четыре раза, имеет пристрастие к азартным играм и по уши в долгах. Кредит доверия низкий, уваже­нием в отрасли не пользуется.

— И не забывай этого, — шутливо пригрозила Лейя, взъерошив волосы сына. — А теперь посиди тихонько, посмотрим, о чем там.

—     Это не имеет значения, — сказал Главкон. — Даже мало­талантливый, он все равно актер, а это делает его помощни­ком. И совместимость одиннадцать. Только в крайнем случае.

Лейя достала из кармана деку и вставила в нее инфочип. Про то, что грязь может навредить ее деке, она почему-то уже не думала.

—     Согласен, — отозвался Полемарх. — Ремесленники раньше помощников, такова наша политика. Кстати, уве­рен, что Сократ был бы первым, кто проголосовал за две­надцать пунктов, если бы такого нашли.

— Что там говорится? — спокойно спросил Цакхмаим.

Лейя покачала головой.

—     Верно, — отозвался Сократ, — хотя наши труды показали, что разница в результате между одиннадцатью пунктами и две­надцатью минимальна Но я все же при прочих равных услови­ях предпочел бы полную совместимость. Взрослый ремеслен­ник, без отклонений в здоровье, чем моложе, тем лучше.

— Ничего, — ответила она. — По крайней мере, ничего не разобрать.

—     Рад сообщить, что у нас есть вариант с такой совмес­тимостью, — сказал Лаэрт. — Женщина, тридцать шесть лет, ремесленник низкого уровня. Официантка в каком-то ресторане. Разведена, один ребенок. Мало чем интересует­ся помимо работы. Наш человек докладывает, что некото­рые замужние женщины в ее городе ей не доверяют.

Она попробовала другой раздел, затем еще один.

—     У нее совместимость по двенадцати пунктам?

— Такое впечатление, что инфочип покорежен. Конечно, десять лет в грязи… Может, специалисты с Корусканта что-то смогут…

-Да.

—     Из какого штата? — спросил Сократ.

Она осеклась на полуслове. Лицо и мысли Йакена…

—     Сейчас посмотрю. Думаю, что... да, Теннеси. Она из штата Теннеси.

— Мама! — завопил он. — Йайна и Анакин!

—     Наверное, целыми днями слушает эту ужасную му­зыку в стиле кантри, — пробормотал Полемарх.

— Это Лак Йит! — выпалила Лейя. Она потянулась к детям Силой. Упругий толчок детского испуга, рогатая фигура деваронца, несущегося через вырубку, где она оставила детей, клубящееся облако странного белого дыма…

—     Мы окажем ей честь нашим выбором. Возражения?

— Цакхмаим!

—     Нет.

Но ногри и без того уже вылетел за дверь. Раздались певучие трели боевой переклички ногри. Лейя абы как запихнула деку с инфочипами в поясную сумку, схватила Йакена за руку и вылетела вслед за Цакхмаимом в тот самый миг, когда из-за деревьев раздались ответные трели.

—     Нет.

— Они невредимы, — перевел Цакхмаим; он старался говорить спокойно, но в голосе боролись облегчение и удрученность. — Но деваронец угнал один из гравициклов.

—     Правильный выбор.

Услышав сигнал тревоги, из домов высыпали вооруженные ногри. Лейя решительно зашагала через поселок. Руку сына она так и не выпустила, и Йакен, поджав губы, изо всех сил старался не отставать.

—     Хорошо, Сократ. С этого момента ты должен пребы­вать в полной готовности. Всего доброго, джентльмены!

— Куда он полетел? — спросила она.



На ходу к ним присоединялись другие жители поселка, занимали места в охранном построении, готовые защищать ее и ее сына до последней капли крови. Впереди, между деревьями, клубился дым. Лейя тронула нити Силы, пытаясь успокоить и утешить детей.

Цакхмаим издал новую трель. Ответ пришел раньше, чем они выбрались из поселка.

— Неизвестно, — доложил он. — Они не видели, как он взлетал.

ГЛАВА 17

Через минуту они были на вырубке. Дым почти рассеялся. Из девяти ногри, которых там оставила Лейя, шестеро замкнули плотное оборонительное кольцо вокруг детей, остальных не было видно.

Ты помнишь слова больных — что они гово­рят, когда хворают? Нет ничего приятнее, чем быть здоровым. Но до болезни они не за­мечали, насколько это приятно.

— Йайна, Анакин! — выдохнула она, опустившись перед детьми на колени и наградив каждого быстрым, но крепким объятием. Не было нужды спрашивать, целы ли они, ее способности джедая и так сказали ей, что дети не пострадали. — Что тут произошло, Хабаракх?

Платон, «Государство>, кн. IX

— Он захватил нас врасплох, дочь господина нашего Дарта Вейдера, — на лице ногри застыла сдержанное страдание не выполнившего долг воина. — Он будто случайно прошел по площадке и бросил между нами на землю свои инструменты для раскопок. Среди них оказалась замаскированная дымовая граната. При падении она взорвалась. Мы слышали, как он заводил гравицикл, но я не мог никому позволить преследовать его в таком дыму. Я должен был поступить иначе?



— Нет, — твердо ответил Цакхмаим. — Кража машины не повлечет никаких последствий. Важна только жизнь дочери господина нашего Дарта Вейдера и ее детей. Твоя честь не запятнана, Хабаракх из клана Кихм\'бар.

—     Ну что же, Нат, пора! Газообмен в крови практически восстановился, уровень кислорода девяносто восемь про­центов. Думаю, мы можем вытащить трубку. Ты готова?

Кто-то подергал Лейю за рукав. Оказалось — Йайна.

Натали решительно кивнула доктору. Рэйчел Френч была заведующей пульмонологическим отделением в Уайт Мемориал. Долгие часы Натали провела в блоке ин­тенсивной терапии на искусственной вентиляции, плавая по тонкой линии, разделяющей реальность и забытье, и почти всегда, когда приходила в себя, видела рядом док­тора Френч.

— Мама, почему он убежал? Он что, ногри испугался?

Наверное, это зависело от препаратов, на которых ее держали, но для Натали эндотрахеальная дыхательная трубка оказалась не такой страшной, как она представля­ла. Она совершенно не помнила ту трубку, которая под­держивала в ней жизнь в больнице святой Терезы, и не ду­мала, что сохранит в памяти и этот случай.

— Можно и так сказать, солнышко, — невесело ответила Лейя. И вдруг все детали головоломки встали на свои места. Она поспешно достала из поясной сумочки инфочипы деваронца, перебрала их…

Так и есть. Все основательно перепачканы в грязи, но у одного из них грязь лишь на краях. А сам чип — чистый…

Боже, благослови фармакологов! После того как она потеряла сознание на полу горящей кухни, первым ощу­щением, что она жива, была сирена «скорой помощи», мчавшейся по скоростной юго-восточной к Уайт Мемори­ал. Похоже, что с кислородом у нее дела были плохи, по­тому что, как сказала Рэйчел, трубку ей ввели сразу же, в приемном покое. Но о том, что там происходило, Нат тоже ничего не помнила.

— Дочь господина нашего Дарта Вейдера?

Судя по часам, висевшим на стене напротив кровати, успокоительные и обезболивающие прекратили давать ча­сов двенадцать назад, и Натали могла сосредоточиться на своих мыслях уже больше пяти минут подряд. Всего же с момента пожара прошло почти двое суток.

Лейя обернулась. Двое ногри помогали Ц-ЗПО выбраться из кустов на краю площадки. Дроид-секретарь, похоже, был потрясен до глубины своей электронной души.

Натали нужно было несколько раз услышать, прежде чем она смогла удержать в сознании новости. Ее мать и Дженни живы и поправляются — они в другой больнице. Пожарная служба и пресса признают, что именно благода­ря ей удалось спасти две человеческие жизни. Говорили, что всего через несколько минут после того как пожарные вытащили ее и Дженни из кухни, потолок обвалился и дом в считаные минуты выгорел дотла. Для Натали невы­ясненным оставался вопрос, насколько серьезны травмы, которые она получила. Она стала заложницей ситуации, в которой часто оказываются врачи и студенты-медики, которые слишком хорошо знают о возможных последствиях несчастного случая...

— Ох, беда, — причитал он. — Должно быть, я оступился!

Доктор Френч, мать близнецов и одна из самых моло­дых заведующих отделением в Уайт Мемориал, относи­лась к такому типу врачей, которым когда-нибудь надея­лась стать и Натали, — уверенной в себе и решительной, но оставалась женственной и умеющей сочувствовать. Френч стала «своим» врачом для Натали в период ее короткого пребывания в больнице после возвращения из Рио. Они много часов провели, беседуя о философии, рассказывая друг другу разные истории и делясь планами на будущее.

— Ц-ЗПО! — возопил Анакин, ныряя в просвет между матерью и Цакхмаимом и устремившись на помощь. — Как ты?

Ц-ЗПО оглядел свои руки.

— Немного хрипов в нижней доле, — сказала Френч, тщательно прослушав Натали, — но это неудивительно. Тут пришел доктор Хадави из анестезиологии, так что делай, как он скажет, и мы вытащим эту трубку в две се­кунды. Но если все пройдет не очень хорошо, мы не будем долго ждать и снова вставим ее обратно, понимаешь?

— Есть некоторые основания полагать, что я невредим, хозяин Анакин, — церемонно произнес он.

Натали кивнула. Потом, выполняя указания анестезио­лога, она напряглась, прокашлялась, и все — трубку выну­ли. Несколько минут она лежала неподвижно, медленно и глубоко дыша через маску увлажненным кислородом. Привыкая к этой перемене, Натали напряженно и со стра­хом ожидала появления признаков ухудшения дыхания и необходимости снова вставлять дыхательную трубку. Френч несколько минут внимательно наблюдала, а по­том поблагодарила анестезиолога и отпустила его. Натали лежала по-прежнему неподвижно, стараясь справиться с волнением и дышать нормально.

— Мы должны найти его, — Лейя показала Цакхмаиму с Хабаракхом чистый инфочип. — Одна из тех, что он нашел на горе, осталась у него.

Что-то было не так.

— Я усилю поисковую группу, — Цакхмаим вытащил комлинк. — Может быть, у нас тоже найдется, чем удивить этого вора.

— Ваше высочество, — воззвал Ц-ЗПО. — Не знаю, сможет ли это оказаться полезным, или, может быть, вам уже об этом все известно, но перед тем, как я оступился и упал…

— Говори быстро! — перебил его Цакхмаим. Ц-ЗПО попятился.

Даже сейчас, через два дня, она ощущала запах дыма, засевший, очевидно, в носовых пазухах. Видела она все хорошо, но в глазах, несмотря на закладываемую за ниж­ние веки каждые несколько часов мазь, было неприятное чувство — ощущение песка. Главной проблемой, осозна­вала Натали, являлось ее легкое. Благодаря интенсивным тренировкам она почти восстановила свои дыхательные функции, но сейчас, даже при глубоком вдохе, создавалось впечатление, что ей не хватает воздуха. Не так сильно, что­бы это можно было назвать одышкой или испугаться, но Натали знала свое тело так, как знают только спортсмены, и понимала — что-то не так. Заметив выражение лица Рэй­чел, Натали догадалась, что врач того же мнения.

— Я видел, как украденный гравицикл улетел вот в том направлении, — поспешно договорил он.

—Как ты? — спросила Френч.

— Ну да! — воскликнул Анакин. — Верно, Ц-ЗПО-то в дым не попал!

—Даже не знаю. Вроде бы ничего.

— Он направляется к северному склону горы Тантисс, — решительно заключил Цакхмаим. — Наверняка там он спрятал корабль. Хабаракх, ты и твой отряд возьмите турболеты и оставшиеся гравициклы и отправляйтесь следом. Я отведу дочь господина нашего Дарта Вейдера и ее детей в поселок.

—Выглядишь хорошо...

— Только детей, Цакхмаим, — поправила его Лейя, шагая к одному из турболетов. — Я лечу с Хабаракхом.

Натали заметила, как по лицу доктора пробежала тень.

Через полминуты группа уже была в воздухе.

—Выглядишь хорошо. Не это ли самое сказали Марии Антуанетте... перед тем как упал нож гильотины?

— Ты догадываешься, где он мог спрятать корабль? — спросила Лейя, пока они летели над лесом.

Пауза в середине предложения, которую сделала Ната­ли, чтобы вдохнуть, была необычной.

— Минейрши знают наверняка, — ответил ей Хабаракх. — Они следят за любыми передвижениями у запретной горы. Наверное, об этом и говорил Цакхмаим — у нас есть чем его удивить.

—Поверь, ты выглядишь гораздо более румяной, чем она, — улыбнулась Френч, — поэтому я и решила, что трубку можно вынимать. Но у тебя еще немного понижена степень усвоения кислорода, и в легком присутствует ос­таточный отек. Отсюда и трудности с дыханием.

Лейя отыскала в кабине макробинокуляр и несколько минут тщательно изучала лес впереди и под ними. Ничего.

—Думаешь, это пройдет?

— Возможно, корабль спрятан под землей, — предположила она.

—По большей части уже прошло.

— Это задержит его, — сказал Хабаракх. — Но он может взлететь раньше, чем мы его обнаружим.

—Но у меня обожжены альвеолы... Поэтому появился отек и понижено усвоение кислорода?

И тогда, если только турболетам не посчастливится оказаться в момент старта как раз над кораблем, вор через несколько секунд будет уже за пределами досягаемости их пушек. До рези в глазах вглядываясь через макробинокуляр в простирающийся под ними лесной ландшафт, Лейя изо всех сил напряглась, силясь засечь присутствие Лак Йита.

—Нет, ты надышалась дымом и горячим воздухом...

Впереди пока ничего похожего на вороватого деваронца не обнаруживалось. Зато гораздо ближе обнаружилось кое-что, точнее, кое-кто другой. Кто-то, кого она совершенно не ожидала здесь встретить. Кто-то знакомый. Хорошо знакомый. Лейя опустила бесполезный бинокль, прикрыла глаза и постаралась настроиться на это ощущение…

Натали почувствовала страх.

— Держись! — внезапно рявкнул Хабаракх.

—И что?

Турболет резко накренился влево. Лейя схватилась за поручень и чуть не выронила бинокль. Впереди из-под деревьев вылетел потрепанный грузовик «гимснор-2». Снова прикрыв глаза, сенатор потянулась к грузовику и наконец обнаружила деваронца.

Френч подняла изголовье кровати так, чтобы Натали могла полусидеть, и сама устроилась рядом.

— Это он, — воскликнула она. — Мы сможем его перехватить?

—Слизистая трахеи, бронхов, а также альвеолы у тебя повреждены, это без сомнения.

— Попробуем, — кратко ответил Хабаракх.

—Понимаю, повреждены. Значит, этот отек — не про­сто реакция на... на раздражение легочной ткани дымом?

Лейя невольно поморщилась. Делай или не делай. Нечего пытаться. Когда Люк учил ее, он бесперечь цитировал эту догму джедаев.

—В некоторой степени. Но в основном причина за­ключается в термической травме. Ты же знаешь, что при пожаре можно получить ожоги первой, второй и третьей степени? Так вот, именно это и произошло.

И вскоре стало ясно, что пытаться действительно было нечего. Хоть турболеты и шли на полной тяге, «гимснор» уверенно отрывался от преследователей. Впереди у него по курсу не было ничего: ни кораблей, ни гор, вообще ничего такого, что могло бы хоть ненадолго его задержать. Он уже набрал высоту, недоступную для гравициклов; еще пара минут, и он оторвется и от турболетов.

—Первая и вторая степень обычно полностью вылечи­ваются, — сказала Натали.

Из динамика раздалось несколько скрипучих слов на ногрийском. Хабаракх ответил, и турболеты внезапно пошли вниз. Лейя резко повернулась к нему, открыла рот, чтобы спросить, почему они вдруг отказались от преследования…

—     Верно. Но ожог третьей степени поражает эпи­дермис и все остальные слои ткани. И ткань, получив­шая такой ожог, восстанавливается не в своем пер­воначальном виде, а рубцуется. Такая ткань, хотя и является некоторой защитой, теряет почти все свои функции, в твоем случае — способность осуществлять газообмен.

Справа от них с жутким ревом пронесся космический корабль, явно нацелившийся на хвост «гимснору».

—     Значит, вопрос в том, сколько... какая часть моего легкого получила ожог третьей степени?

— Хабаракх! — вскрикнула Лейя, вздрогнув, когда турболет швырнуло струей выхлопа чужого корабля.

—     Пока что мы не знаем. Ты героиня, Нат, и с того мо­мента как тебя сюда привезли, я молилась, чтобы пораже­ние не было слишком обширным.

— Не волнуйся, дочь господина нашего Дарта Вейдера, все хорошо, — успокоил ее Хабаракх. — Это друзья.

—     Но точно ты не знаешь, — пробормотала Натали, больше для себя, чем для Рэйчел.

— Друзья? — переспросила Лейя, недоверчиво глядя на нового участника событий. На первый взгляд — неуклюжий кореллианский грузовик «боевик VI». По размеру — почти в четыре раза больше, чем корабль Лак Йита, но то, как резво он догонял деваронца, говорило, что его двигатели подверглись весьма основательной доработке. А то и замене.

—     Не знаю. Нат, то, что случилось в Бразилии, а теперь еще и это — слишком много для одного человека. Я не хочу, чтобы стало еще хуже.

Лак Йит, похоже, пришел к тому же выводу. Резко бросив корабль вправо, он нырнул вниз, к деревьям, затем резким восходящим виражом сменил курс, пытаясь уйти по вертикали в верхние слои атмосферы.

—     А что, может?

Лейя вдоволь насмотрелась на такие финты за время войны с Империей. Несмотря на потерю в скорости, от более массивных и менее маневренных преследователей так вполне можно было оторваться. Но не в этот раз. Лак Йит еще не закончил разворот, а «боевик VI» рванул наперерез, и когда «гимснор» выровнялся, преследователь уже висел точно над ним, вынуждая его либо прекратить набор высоты, либо врезаться в превосходящий его размерами и массой корабль. Медленно, но верно деваронца прижимали к земле.

Френч задумалась, подыскивая правильный ответ.

— Ловко, — заметил Хабаракх.

—     Мы не знаем точно объем поражения, поэтому мо­жем сказать, какой процент ожогов второй степени может функционально оказаться ожогами третьей.

— Да, — пробормотала Лейя… вдруг до нее дошло, что за странное ощущение она испытала несколько минут назад. — Так вот что за сюрприз обещал Цакхмаим?

—     Боже! Что я могу сделать?

— Точно, — ответил Хабаракх. — «Дикий Каррде» с твоими друзьями Тэлоном Каррде и Марой Джейд на борту, — он украдкой покосился на нее. — Надеюсь, ты не оскорблена в лучших чувствах?

—     Подождем неделю, потом сделаем анализы, назначим новое лечение.

Лейя натянуто улыбнулась. Тэлон Каррде: благородный вождь контрабандистов, в свое время — союзник Новой Республики. Большинство членов Совета считали его абсолютно не заслуживающим доверия типом. Мара Джейд: бывший агент Императора, первый помощник Каррде и первая, не считая Лейи, кого Люк учил владеть Силой. Также считается абсолютно ненадежной. В общем, старые друзья.

—     Не знаю... выдержу ли я это...

— Нет, что ты, Хабаракх, вовсе нет, — заверила его Лейя. — Как и ногри, я тоже не забываю прошлого.

—     Если ты заползла в горящий дом, чтобы спасти пле­мянницу, то выдержишь.

* * *

—     Не знаю, — повторила Натали и сделала глубокий вдох, который, как ей показалось, наполнил легкое лишь наполовину. — Что если все окажется совсем плохо? Если поражение такое обширное, что я вообще не смогу дышать нормально?

«Гимснор» сел красиво, хотя и несколько кривобоко, потому что одна из посадочных лап подломилась в самое последнее мгновение. Грузовой люк был уже открыт, а вокруг без особой суеты выстраивались ногри. И на почетный караул это собрание похоже не было.

Рэйчел посмотрела Натали прямо в глаза.

— Ни за что не поверила бы, что можно обеспечить такую посадку, — прокомментировало ее высочество, критическим оком окидывая грузовоз. — Думала, развалится на куски.

—     Не нужно делать таких мрачных прогнозов. Ты мо­жешь так погрузиться в то, что могло случиться, что поте­ряешь всю силу воли. 

Стоящий рядом долговязый контрабандист пожал плечами.

—            А ты не хотела бы знать, что будет дальше? Не хотела бы ты знать, сможешь ли когда-нибудь снова бегать?.. Или просто ходить, не борясь за каждый глоток воздуха?

— Цакхаим сказал — «относительно неповрежденным», — заметил он. — Мы постарались ублажить заказчика.

—Успокойся, Нат! Прошу тебя.

— И преуспели, — похвалила Лейя, старательно делая вид, что не замечает саркастических ноток в голосе собеседника.

—Ведь можно же что-то сделать!

В проеме люка появилась парочка ногри, перекинулась с толпой сиплым и шепелявым мявом и вновь исчезла в недрах корабля.

—Ладно, скажу, — наконец решилась Рэйчел. — Сде­лать можно. Я взяла на себя смелость отправить образец твоей крови на типирование.

— Хорошо, что вы оказались на Вейланде. Кстати, а каким солнечным ветром вас сюда занесло?

—Пересадка?!

Кажется, контрабандист с трудом удержался, чтобы не посмотреть на нее как на малолетнюю дурочку. М-да, удачный вопрос для дипломированного политика.

—Я не утверждаю, что она тебе понадобится, но, как ты понимаешь, процесс может быть сложным и длительным.

— Дела, — кратко обронил собеседник, любуясь небом. — Обожаю эксперименты. Последний, в частности, заключался в том, чтобы выяснить, нельзя ли нанять ногри в охрану для моих людей, которым приходится совершать деловые поездки в небезопасные или неспокойные районы Галактики.

—Да, я понимаю. Нужно, чтобы меня внесли в список.

Экс-принцесса сдвинула выщипанные бровки.

— А почему я об этом ничего не знаю?

—У нас есть региональный список, но это не совсем то, что делается для пересадки почек. Лист ожидания на пе­ресадку легких сопровождается еще и сложными матема­тическими расчетами, которые называются показателями легочной совместимости. Но пока еще не время говорить об этом. Я всего лишь дала ход этому процессу, потому что он требует много времени. Тебе пересадка может понадо­биться еще очень нескоро.

— А потому что мы не трубили об этом на каждом углу, — усмехнулся Каррде. — Кроме того, в последнее время меня на Корусканте не очень-то жалуют. А учитывая, как крепко вы прикипели душой к ногри, ни в коей мере не хотелось запятнать вашу безупречную репутацию честнейшего человека. Так что извините, что без доклада.

—Если я не буду в норме или почти в норме, — сказала Натали, — не думаю, что мне захочется жить.

По-моему, он издевается… Как всегда, сколько ни пыжься, а в разговорах с Когтем Великая сила дает сбой.

Френч вздохнула.

—Нат, мне, наверное, стоило подождать с этой ново­стью... Извини!

— Ценю вашу заботу, — сухо сказала Органа Соло. — Но я сама как-нибудь присмотрю за своей репутацией. Что же касается границ гостеприимства Новой Республики, среди нас осталось несколько человек, которые помнят, кто помог остановить Гранд адмирала Трауна.

—У меня первая группа крови. Я знаю, это самая не­подходящая группа для подбора трансплантата.

— О да, несколько… это в корне меняет дело, — в голосе и настроении контрабандиста сквозила нехарактерная для него горечь. — Не только ваши советники и сенаторы обладают хорошей памятью. Я, например, очень живо вспоминаю, как негодовала Республика, когда мы оказывали ей помощь.

В кои-то веки Лейе пришло в голову воспользоваться не только Великой силой, которую она так и не сумела по большому счету приручить, но и зрением. Она присмотрелась к собеседнику повнимательнее. Худое лицо Каррде было жестким. Официальные отношения между друзьями Когтя и Новой Республикой становились все тоньше и слабее, но Лейя как-то не предполагала, что Тэлон может переживать по столь незначительному поводу.

—Нат, прошу тебя!

— Мне так жаль, — других слов она не сумела придумать. — Чем я могу помочь?

—Я не собираюсь глотать иммуносупрессоры... каждый день до конца жизни... А еще побочные эффекты — список длиной в два фута... Инфекции, остеопороз, диабет, почеч­ная недостаточность...

Он отмел ее предложение небрежным взмахом узкой ладони; малейшие следы горечи растворились в суховатом смирении с ситуацией.

—Слушай, милая, сделай глубокий вдох, соберись и выкинь все это из головы. Ты слишком забегаешь вперед. Я даже не знаю, будешь ли ты когда-нибудь...

— Не лезьте, — посоветовал Коготь. — Контрабандисты — отбросы общества наряду с пиратами, наемниками и аферистами. Мы — подонки. Попытаетесь нас защитить и плюхнетесь в грязь рядом с нами.

—Буду ли я когда-нибудь в порядке, да? Ладно, пусть я не смогу снова бегать... Но учеба в ординатуре требует вы­носливости, не так ли? Стоять несколько часов у операци­онного стола... Значит, я не стану хирургом, если буду не в состоянии даже дойти до магазина за углом без одышки! Такое можно выдержать?

— Я уже говорила, моя репутация — моя забота!

— Кроме того, — спокойно продолжил Каррде, пропуская мимо ушей возмущенное восклицание, — если ваши власти начнут уделять мне повышенное внимание, это создаст дополнительный риск для ногри. Или вы всерьез верите, что ваше правительство не считает, будто работа на контрабандиста — занятие подлое и весьма грязное?

Доктор Френч не стала спорить или возражать. Вместо этого она просто обняла Натали и прошептала ей на ухо:

—     Успокойся. Успокойся, Нат!

Лейя скривила губы. Но Тэлон, к сожалению, попал в самую точку. А если учесть, что ногри никак не могли избавиться от приступов самобичевания за службу Империи, династы подобное обвинение воспримут особенно остро.

— Мне жаль, — повторила бывшая принцесса.

Натали поняла, что через секунду расплачется. Но она собралась, глядя на стену перед собой, и не дала волю сле­зам.



— Не стоит, — посоветовал ей Каррде. — Если я не нужен Новой Республике, то уж для меня она — определенно не свет в окошке. О! Вот и мы.

                                                                                           * * *

Следующие сутки были для Натали малоприятными, хотя ее дыхание немного улучшилось. Она, конечно, ра­довалась тому, что ей удалось спасти мать и племянницу, но депрессия, вызванная новостью о состоянии ее легкого, продолжала усугубляться. Несколько раз приходила пси­хотерапевт и наконец смогла убедить Натали попробовать принимать легкий антидепрессант. Но кроме лекарства она попросила принесли ее ноутбук и почти все время, что не спала, проводила теперь в сети, читая о транспланта­ции легких, типировании тканей, гистосовместимости и о недавно принятой формуле, определяющей, кто может по­лучить этот весьма редкий орган, — показателе легочной совместимости.

Лейя оглянулась на грузовик. Наружу вывалилась интереснейшая компания: трое ногри, насупившийся деваронец и Мара Джейд. Огненно-рыжие волосы последней сияли на солнце, словно костер, а в руке Мара держала заляпанный инфочип.

Этот показатель, если упростить сложную термино­логию, определял вероятность выживания на последую­щий год. В математических уравнениях мало значения придавалось возможной инвалидности — речь шла толь­ко о вероятности смерти. И без того тягостное настрое­ние Натали стало еще мрачнее, когда она поняла, что даже вероятность того, что ее ждет смерть в ближайшем будущем, лишат ее призрачного шанса получить транс­плантат. Она может годами еле волочить ноги, борясь за каждый вздох, но это не шло в расчет. Качество жизни отступало на второй план, а основным становились коли­чественные показатели. 

Впрочем, какая разница? Натали все равно не хотела пересадки. Она не хотела готовиться и ждать, не хотела операции, не хотела пить эти чертовы препараты против отторжения и страдать от их побочных эффектов. Не хо­тела провести остаток жизни под дамокловым мечом экстренной госпитализации в случае отторжения чужого органа. Жить, имея силы не больше, чем у помидора, или жить, поглощая таблетки, которые позволят чужому лег­кому не дать ей умереть... Большой выбор...

— Случайно, не знаете, что произошло с независимой торговой компанией Мары? — поддержала светскую беседу принцесса. — Мне говорили, она прогорела, но причин я не знаю.

В довершении всех бед Натали снова начали посещать видения ужасов Рио. Без всякого предупреждения, полно­стью захватывая ее сознание, — обычно по ночам, но ино­гда и днем. Сцены эти никогда не были воспоминаниями, они являлись ужасом на уровне инстинктов. Появление их спустя почти месяц после действительных событий доктор Фирстайн не могла объяснить иначе как рециди­вом посттравматического шока.

Натали снова в своем полусне висела на заборе в тем­ном переулке, когда звук шагов вернул ее к действитель­ности. Она медленно открыла глаза в ожидании очередно­го репортера, хотя настоятельно просила охрану и сестер не пускать их к ней. Но вместо репортера Натали увидела свою мать, державшую в руках номер «Геральда» с боль­шой, на две страницы, статьей про нее, отважную спаси­тельницу. Позади матери стоял Беренджер, а рядом с ним, с каким-то пластиковым ящиком в руках, Терри Миллвуд, оба — самые частые посетители ее палаты.

— Случайно, знаю, — в тон Лейе откликнулся Тэлон Каррде. — Не прогорела, просто никто не собирался создавать ее на века. Я хотел, чтобы Мара набралась опыта в управлении небольшой фирмой. Когда-нибудь она займет мое место, а для этого нужно кое-чему научиться.

—     Привет, мам! Тебя уже выписали? И Дженни тоже?