Карл казался унылым. Взгляд его блуждал где-то далеко, и Хатч показалось, что он думает о будущем.

Жанет уснула через несколько минут после вылета. Она все еще спала, когда шаттл ткнулся носом в палубу «Уинка».

Хатч установила скорость вращения кольца Б, чтобы создать центробежное ускорение в одну десятую «g». Они разгрузили археологические находки, вес которых сейчас равен одной десятой от обычного земного, и перенесли их через двойную дверь в главный грузовой трюм. Здесь Хатч сняла обувь, чтобы не поцарапать тефлоновый пол. Помещение грузового трюма просторное, с высокими потолками – можно в баскетбол играть. Они разместили контейнеры в дальнем конце, там, где сложили груз, доставленный предыдущими рейсами.

Главный грузовой трюм «Уинка» предназначался для тяжелого оборудования, применяемого при раскопках, там можно хранить большие запасы продуктов и разместить все, что команда Академии сочла бы необходимым доставить на Землю. Помещение разделено на четыре секции с отдельными выходами.

Когда они закончили, Хатч провела небольшую экскурсию. Она сводила своих пассажиров на палубу кольца А, показала им комнаты, помещение для отдыха и реабилитационное отделение, продемонстрировала, как действует автоматическая кухня и пообедала вместе с ними. Они выпили за свой новый дом, и лица их понемногу прояснились.

После обеда она отвела Жанет в сторону.

– Тебе не хочется отплатить кое-кому? – спросила она.

Жанет с любопытством посмотрела.

– О чем ты говоришь? – Потом она улыбнулась. – Ты имеешь в виду Траскот?

– Да, я говорю о Траскот.

Жанет кивнула.

– Я вся внимание.

– Это рискованно.

– Скажи, что ты придумала. Мне бы очень хотелось, чтобы она получила свое.

– Думаю, что мы сможем это устроить.

Она снова вернулась в кольцо Б. Локальное гравитационное поле корабля, равное примерно половине земного, стабилизировалось. Двери в грузовом трюме выходили на палубу. Во всех четырех секциях они разных размеров. Она выбрала дверь секции номер два – самую большую. И в самом деле, дверь достаточно широкая, чтобы прошел объект, в два раза большего диаметра, чем шаттл.

Хатч внимательно осмотрела дверь и, только убедившись, что она вполне подходит для решения предстоящей задачи, пояснила свою мысль. Поначалу настроенная весьма скептически, Жанет слушала ее со все возрастающим интересом. А когда Хатч закончила, она уже широко улыбалась.

– Не хотела бы я, чтобы ты имела на меня зуб, – сказала она.

– Если нас застукают, обе будем сидеть на Массачусетс-авеню с железными банками для сбора милостыни.

– А они смогут нас застукать?

– Все может быть. Слушай, я у тебя в долгу. И мне не хотелось бы, чтобы у тебя были из-за меня неприятности. Если не хочешь, можешь не принимать в этом участия.

– Но одной тебе не удастся ничего сделать.

– Это правда.

– Я не могу упустить такой шанс. Единственное, о чем я действительно сожалею, так это о том, что нельзя потом похвастаться.

Хатч повеселела.

– Нам не составит труда послать Мелани Траскот весточку из преисподней.

– Мы действительно можем сделать это?

– Давай посмотрим.

Хатч выключила поле, и они пошли к шаттлу и достали два бочонка с «Поли-6». Потом они перетащили их в секцию номер два и поставили посреди палубы, как раз напротив загрузочных дверей. Потом Хатч пошла за соединительными шлангами и распылителем.

Теперь, когда Жанет дала согласие, она уже не колебалась и не испытывала сомнений. Хорошо иметь такого союзника, – подумала Хатч.

– Нам необходимо что-нибудь, с чего начать, – сказала Жанет.

У Хатч был наготове отличный ответ.

– Сиди спокойно, – ответила она. Затем сходила в кольцо А, в реабилитационное отделение и принесла тампон из медицинской аптечки.

Жанет весело улыбнулась.

– То, что надо, – заметила она и подсоединила шланг к бочонкам и к распылителю.

Хатч положила тампон вниз и отошла на шаг. Взгляд ее был прикован к распылителю.

– Хочешь удостоиться такой чести?

– С удовольствием. – Жанет нацелила пистолет на медицинский тампон. – Выполняем назначения доктора, – объявила она без зазрения совести и нажала на спусковой крючок.

Появилась белая пена, покрыла тампон и палубу вокруг. Тампон откатился.

– Пожалуй, это займет немного времени, – заметила она.

– Вряд ли, стоит только начать.

Выросший шар быстро потерял округлость и превратился в белый неровный сгусток шипящей пены.

Он расширился в результате процессов, происходивших при смешивании полимерного вещества из одного бочонка с водоактивированным изоцианитом из другого. После затвердевания «Поли-6» мог выдерживать большие температурные перепады.

Они двигались вокруг шара, периодически прекращая работу, чтобы смесь затвердела.

Шар становился все больше и больше, продолжая расти даже тогда, когда они не поливали его свежей пеной.

Вот он уже размером с небольшую машину. Потом размером с гараж. Они продолжали работу.

Теперь шар стал таким большим, что они не доставали до верха. Пришлось принести контейнер и залезть на него. Изделие получалось кривобоким и приплюснутым. С одного края оно как бы распухло.

– Похоже на мертвого кита, – сказала Жанет.

Хатч выстрелила в очередной раз.

– Дитя полимерного распылителя, – засмеялась она.

– Но это же просто чудовище!

Наконец раздалось шипение, и струя иссякла. Их лица сияли от гордости.

– Просто великолепно, – сказала Жанет, весело откидывая в сторону пистолет.

– Мне бы не хотелось иметь с ним дело.

– Я тоже об этом подумала.

– Никогда не стоит играть с огнем, – мягко сказала Хатч. Они пожали друг другу руки. – Хорошо. Вторая фаза. Оставайся здесь. Я иду на капитанский мостик.

Сверху над ними проплывала Куракуа. В солнечном свете она казалась туманной. Луны не было видно.

Мелани Траскот и ее станция находились в крайней точке орбиты. Хатч разыскивала оба буксира Космика. Она пока обнаружила только один. Другой, возможно, затерялся среди «снежков», где его будет нелегко отыскать. Впрочем, это не важно. Даже если бы он находился вблизи космической станции, все произойдет слишком быстро.

У Траскот не было средств для самостоятельного передвижения. Ни одного корабля не стояло на причале.

Хатч ввела орбитальные координаты станции Космик в навигационный пульт управления, затем сканировала «торпеду» – это слово так и вертелось на языке – оценивая ее массу, и сделала запрос вычислить вектор перехвата. На экране появились цифры. Ну что ж, немного уточнить траекторию, и торпеда будет преследовать станцию семь витков по орбите и ударит по ней на восьмом витке. Через двадцать один час.

Она села, чтобы обдумать возможные последствия. Еще можно остановиться. После того как шар будет запущен, она уже не сможет ничего изменить. Иначе провалится все шоу. Какие могут быть последствия? Судебный процесс? Кому-то станет плохо с сердцем?

Волна снова предстала перед ее мысленным взором – черная и холодная. И последняя Башня. И еще Карл и Жанет, которые тащат свои сумки, как беженцы.

Она включила внутреннюю связь.

– Леди и джентльмены, через три минуты мы произведем небольшую коррекцию орбиты. Прошу пристегнуть ремни. Подтвердите, пожалуйста, получение сообщения.

– Говорит Карл. Все нормально.

Она ввела в компьютер параметры новой орбиты.

– Подождите немного. – Это был Маркотти.

– Фил, осталось три минуты, независимо от того, готовы вы или нет. – Она проверила запас энергии.

– Это Мэгги. Готова.

Теперь Хатч связалась по личному комму с Жанет.

– Все в порядке?

– Да. С какой скоростью он будет лететь, когда столкнется с ними?

– Семь тысяч относительно станции. Столкновение произойдет семнадцать минут девятого по времени Храма, завтра вечером.

– Семь тысяч – это довольно много. Возможно, даже брызги пены причинят им заметный вред.

– У них что-то погнется, что-то слетит. Но они заметят опасность и покинут станцию, а может, закроются в ней наглухо. С ними ничего не случится.

– О’кей. Что делаем дальше?

– Меняем курс. – Она включила остальные каналы связи. – Фил?

– Почти готов, – ответил он.

– Отлично. Пристегнись.

Через несколько секунд она снова услышала его голос.

– Все нормально, – сказал он. – Я готов.

Она включила внутреннюю громкую связь.

– Осталась одна минута. – Она ввела команду «Исполнение» и наблюдала, как бегут секунды.

– Куда мы направляемся? – спросила Мэгги.

– Никуда, – ответила Хатч смущенно. – Это просто обычный маневр. – Она никогда не умела толком соврать.

Включились двигатели, и «Уинкельман» перешел на более высокую орбиту, одновременно изменив угол наклона на несколько градусов. Покончив с этой операцией, Хатч объявила отбой. Потом переключилась на связь с Жанет.

– Все нормально?

– Пока да. Он слегка откатился, но все еще напротив двери.

– На твоей палубе «g» снижается до ноля.

– О’кей. Начинаю опускать давление.

Вращение кольца Б замедлилось и остановилось.

Хатч наблюдала по мониторам. Торпеда поднималась.

– Отличный вид, – сказала Хатч. Она уже знала, что нарушит их договор хранить молчание. Она расскажет Ричарду. Все это слишком здорово, чтобы остаться тайной. Он рассердится, но, в конце концов, все превратится в шутку. И спустя многие годы это будет вспоминаться как яркое пятно среди всеобщего отчаяния. Если Академия потерпела поражение, она должна пойти на дно с поднятыми флагами.

– Он все еще около двери. Я собираюсь открыть ее.

– Давай.

– Двери открываются.

– Хатч? – чей-то голос. Карл.

– Да, Карл?

– Можно мне получить доступ к монитору обзора?

– Да. Отсек 3-А. – Это был запасной мостик. – Но подожди пару минут, ладно? Мы проводим запланированную профилактику.

– Двери открыты, – сказала Жанет. Другие не слышали ее.

– Хорошо, – ответил Карл.

– Я скажу когда, – сказала Хатч, обращаясь к Жанет. – Осложнений нет?

– Кажется, нет.

– Хорошо. Начнем.

Из-за того, что вращения колец имитировали гравитацию, палубы располагались под прямым углом к оси корабля. Двери багажного отделения открывались, таким образом, на внешний край корабля. Торпеда должна выйти со стороны звездного неба. Находясь внутри багажного трюма, она была готова отправиться в путь. Оставалось только убрать корабль.

Хатч подготовила двигатели, чтобы повернуть «Уинк» влево. Раздался легкий толчок, потом еще один.

– Маневр закончен, – сообщила она Жанет.

– Все идет хорошо. Торпеда начала опускаться. – На мониторе видно, как она движется по палубе.

– Препятствий нет?

– Нет. Все достаточно хорошо. Через тридцать секунд она выйдет наружу.

– Смотри, не улети вместе с ней.

– Хатч, – ответила ей Жанет. – Кажется, у нас только что родился ребенок.

* * *

Присцилла Хаткинс. Дневник.




Сегодня вечером, первый раз в жизни, я не занесла в корабельный журнал важные сведения. Если этот проступок обнаружится, у меня отнимут лицензию.
Возможно, для всего этого не было достаточных оснований. Но я не могла устоять против соблазна ответить им хоть чем-нибудь. Если в результате меня с позором выгонят, то хоть будет за что.
Среда, 9 июня, 2202 год.


* * *

Четверг, 08:54.

Спуск в Нижний Храм забит илом и камнями. Джордж Хакет – специалист по подводным археологическим работам – исследовал территорию и наложил вето на предложение выкопать параллельную шахту.

– Да, – заявил он. – Это будет более безопасно, но займет слишком много времени.

Поэтому они подперли все, как могли, и стали пробираться через камни. Они благополучно добрались до бокового туннеля, но он тоже сильно пострадал. Когда Жанет связалась с ними с борта «Уинка», дежурил Ричард Вальд.

– У меня есть кое-что для Генри, – сказала она.

– Он в Храме. Хотите, чтобы я соединил вас?

– Да, спасибо. И вы тоже послушайте.

Директор экспедиции появился на экране – мрачная фигура с излучателем элементарных частиц в руках. Здесь обнаружилась еще одна неприятная сторона всей этой спешки, сильно испугавшая Ричарда: профессиональный уровень новоявленного добровольного помощника. Отправка Карла на «Уинк» с первой группой была ошибкой. Насколько знал Ричард, Карл – хороший специалист по проходке туннелей.

Зазвучал знакомый голос Генри.

– Что случилось, Жанет?

– Прибыли «Полевые Отчеты». Вы их случайно уже не видели?

– Нет. По правде говоря, я был несколько занят. – В голосе звучало раздражение.

– О’кей. А сейчас вам очень хочется взглянуть на внеочередной планетарный обзор с Нока. Секция четыре дельта.

Журнал «Полевые Отчеты» ежемесячно издавался Академией. В его дополнительный выпуск включались новые сведения о текущих экспедициях и будущие проекты. Ричард нашел его в базе данных и вывел на экран.

– Жанет, пожалуйста, ближе к делу.

– Они обнаружили четыре каменных куба. На орбите.

Ричард нашел сообщение. О, господи.

– Здесь все связано, – вырвалось у него. – Это просто замечательно. Инакадемир, или Нок, сам являлся луной, вращающийся вокруг окруженного кольцами газового гиганта Шола. Орбиты кубов находились в той же плоскости, что и орбиты колец, а также орбиты других небесных тел, вращающихся вокруг центральной звезды. Все они были одинакового размера со стороной примерно равной 2,147 километра. И жители Нока, как и куракуанцы, никогда не выходили в космос. Что, черт возьми, происходит?

– Что вы думаете об этом, Ричард? – спросил Генри. Звук его голоса заставил Ричарда очнуться.

О чем же он думал? Опять прямые углы. Он думал о них.

Позже Мэгги рассказала ему о Хоргоне.

– Может быть, – сказал он, – мы обойдемся и без расшифровки надписи.

– Каким образом? – Мэгги говорила с одного из терминалов на мостике «Уинка».

– Все эти квадраты и прямоугольники. И еще две круглые башни.

– С покатыми крышами.

– Да. По-моему, Оз – указатель направления.

– Мы тоже об этом думали.

– Насколько вы уверены, что слово «Хоргон» есть в надписи?

– Мы достаточно уверены в этом, Ричард. Я думаю, что могу сообщить тебе больше. Но я не могу сейчас это доказать.

– Круглые башни уникальны. Их крыши не плоские, в отличие ото всех остальных в Оз. Они наклонены в сторону, противоположную центру города. Устремляются к звездам. Чем они еще могут быть, как не указателями, обозначающими линии прицела? Проведи прямые вдоль крыш – от самой низкой точки до самой высокой, – которые, к слову сказать, пройдут через математический центр Оз, и продолжи их в космос. Под углом наклона крыши.

– Ты думаешь, что там может быть звезда, как-то связанная с «Хоргоном»?

– Да, например, Звезда Собаки.

– Да, но если это так, я об этом ничего не знаю. И не могу назвать никого, кто мог бы знать.

– Об этом мог знать Дэйв Эмори.

– Возможно. – Она все еще пребывала в недоумении. – Если все так просто, то зачем было строить все остальное? Почему бы не ограничиться одними башнями?

– Мне кажется, – заметил Ричард, – они хотели, чтобы башни не слишком привлекали внимание.

– Но ты думаешь, за этим стоит большее…

– О, да. Гораздо большее. – В этом нет никаких сомнений. К сожалению.

* * *

Четверг, 10 июня 2202 года.


«Дорогой Дик!
…Открытие кубических лун произвело неизгладимое впечатление. Еще вчера наши мнения по поводу печатного станка расходились. Сегодня, когда, безусловно, установлена связь между Куракуа и Ноком, все готовы пойти на любой риск, чтобы достать эту проклятую штуковину. Такое единодушие смущает меня. Хотя я тоже согласен с ними.
Отказ бюрократов Космика сдвинуть сроки – преступление. Я разговаривал с их уполномоченным, но в ответ услышал, что ничего нельзя сделать. И никому, в том числе и мне, не удалось убедить Кейсуэя.
История проклянет нас всех…
Ричард».


Ричард Вальд своему двоюродному брату Дику.

Получено в Портленде, штат Орегон, 30 июня.

12

Куракуа.

Четверг, 19:50.

Хатч приняла на борт шаттла Энди, Трифа, Арта и очередную порцию археологических находок. А Карсон вез Линду Томас и Томми Лафери. Для Карсона этот рейс был последним. После возвращения на Куракуа Генри собирался использовать его при проходке туннеля. Эдди при этом чуть не разбил паралич, но сейчас нет ничего важнее печатного станка.

На «Уинке» теперь много помощников. Хатч смогла разгрузиться очень быстро, но выигранное время было потеряно из-за того, что ей пришлось заменить сгоревший пульт управления топливными насосами. Хороший инженер мог бы решить проблему минут за двадцать, но для Хатч – это настоящее сражение. Пилоту во время полетов редко приходится заниматься вопросами технического обслуживания и ремонтом, да она никогда и не была в этом сильна.

Покончив с ремонтом, она тут же отправилась вниз на «Альфе». Но лучшее временное окно для перелета было упущено, и полет затянулся. К тому моменту, когда она планировала над Храмом, торпеда находилась уже на завершающей стадии полета к станции Космик.

Погрузка без плавучего пирса настолько трудна и опасна, что им пришлось найти подходящую гавань. Эдди обнаружил скалистый риф, который защищал от прибоя. Правда, этот риф был далеко от «Морской точки». Тут достаточно глубоко для подлодки, а течения относительно спокойные.

Хатч следила за изображением космической станции, передаваемым с телескопов «Уника», и слушала переговоры по радио. В них не было ничего необычного. Ни срочных вызовов буксиров, ни перемен в рабочих программах и никакого волнения. Они ничего не видели.

Внизу ее ждал на подлодке Эдди. Ему никто не помогал, потому что все были заняты раскопками туннеля или находились на «Уинке». Несколько дюжин контейнеров стояли на рифе, и Хатч подозревала, что все это сделал Эдди в одиночку. Она мигнула ему навигационными огнями. Бедный дурачок. Впопыхах все забыли о нем.

Как же получилось, что люди Траскот все еще не заметили торпеду? Ответ простой: они не ведут наблюдение. Хатч не зарегистрировала действие радаров ближнего радиуса. Они игнорировали инструкции. А… Черт! Если торпеда подлетит незаметно, то от станции ничего не останется.

С «Уинка» вышла на связь Жанет. Она спрашивала, все ли в порядке.

– Да. Произвожу посадку в гавань Эдди. – Они намеренно старались не говорить о том, что их действительно беспокоило, по открытому каналу. Они хотели изобрести свой код, но отбросили эту идею, как слишком опасную.

Взгляды их встретились, и волнение Жанет, казалось, достигло высшей точки.

– У нас все спокойно, – сказала она. Значит, не обнаружила никакой активности.

Через три минуты «Альфа» совершила посадку. Как раз в этот момент Жанет, действуя по намеченному плану, связала Хатч со станцией Космик.

На экране появилось нахмуренное лицо Харви Сила.

– Что у вас, «Уинкельман»?

– Это Хаткинс. Извините, что побеспокоила, но у вас могут возникнуть проблемы.

Он наклонил голову так, чтобы смотреть на нее сквозь полуприкрытые веки.

– Какие проблемы?

– Вы сканируете ближнюю область?

– Разумеется. – Взгляд его устремился куда-то вверх. Потом последовали манипуляции на пульте управления. Затем переговоры с кем-то.

– Кажется, один из ваших «снежков» потерялся. Проверьте в северо-восточном направлении, примерно на расстоянии двух тысяч пятисот километров.

– Не отключайтесь, «Уинкельман». – Сил вздохнул. Хатч доставило огромное удовольствие наблюдать, как у него меняется выражение лица – легкое сомнение – уверенность и, наконец, страх.

– Странно, что вы не ведете наблюдение, – ее голос звучал вполне наивно. – Это нарушение инструкций.

– Сукин сын. – Голос стал выше на октаву. – Откуда он, черт возьми, взялся?

Хатч пожала плечами. Но Сил на нее больше не смотрел. Он протянул руку за экран.

– Черт возьми, Луиза. – Постучал по клавишам и ткнул куда-то указательным пальцем. – Вот. Вон там. – Он взглянул на Хатч. – Спасибо, леди… – Экран погас.

– Сообщите мне, – сказала Хатч погасшему экрану, – если вам понадобится помощь.

Прошло не больше минуты, из своей каюты в операторскую прибыла Траскот. Все еще звучал сигнал тревоги, и по каналам связи разносились голоса.

– Вы не ошиблись? – Она рассматривала объект на двенадцати экранах.

Харви Сил вытер губы тыльной стороной ладони.

– Да нет. Вот он, летит прямо на нас и довольно точно. Чертова бомба.

– Откуда он взялся?

Сил беспомощно развел руками.

– Кто-то искривил траекторию.

– Сколько у нас времени?

– Семнадцать минут.

– Куда он попадет?

– Он летит сверху. Под углом восемь градусов. Похоже, что врежется прямо в инженерную. – Этот отсек в ступице. – Но есть шанс, что ударит и по ободу. Но большой разницы не будет. Эта штука пройдет сквозь нас, как нож сквозь масло.

– В какую часть обода грозит попадание?

– В голубую.

Кто-то выключил сигнал тревоги.

– Уберите оттуда всех. Харви, подготовьте эвакуацию. Джефф, подайте SOS «Уинкельману». Попросите их поторопиться. – Она связалась с инженерной. – Уил?

Небольшая пауза.

– Я здесь, Мелани. Что случилось?

– Сейчас произойдет столкновение. Очень сильное. Задрай все двери и уходи оттуда.

– Столкновение? С чем?

– «Снежок» отклонился. Не оставляйте там никого.

Она услышала, как он выругался.

– Сию минуту. Только закрою тут все.

– Чтобы через пять минут был здесь. Тебе помочь?

– Нет. – Опять ругательства. – Послушайте, какого он размера? Станция может лишиться всех систем жизнеобеспечения и энергии.

– Мы не шутим, – прорычал Сил.

Три члена экипажа вошли в операционный центр, заняли места за запасным пультом и включились. ГБР – группа быстрого реагирования. Их задача заключалось в том, чтобы поддерживать связь и координировать эвакуацию в непредвиденных случаях.

Джефф Кристофер – вахтенный офицер – смотрел с экрана.

– По-моему, вес «снежка» тысяча триста тонн.

– Нам повезло, – сказал Сил. – Он небольшой.

– Перехожу на связь по седьмому. – Он постучал по наушникам, послушал и кивнул. – Мелани, – сказал он. – «Уинкельман» отвечает, что у них на борту нет пилота. Никто не умеет управлять этой штукой.

Траскот уставилась пустым взглядом в темноту.

Сил выдохнул и опустился на стул.

– У нас нет возможности эвакуировать всех.

– Я знаю. Кто находится поблизости?

– Никого так близко, чтобы помочь.

– О’кей. – Она включила общий канал. – Говорит Траскот, – голос ее звучал ровно. – На нас летит «снежок». Столкновение произойдет через тринадцать минут. Покиньте станцию.

– У нас есть два персональных флайера и шаттл, – сказал Сил. – Мы можем взять трех пассажиров и пилота в каждый флайер. На одного человека больше, чем положено, но это возможно. Еще двенадцать могут разместиться в шаттле.

– Нет, четырнадцать.

– Черт возьми, Мелани, четырнадцать там не поместятся.

– Подберите людей невысокого роста. Сделайте, как я говорю. Сколько у нас остается?

– Четверо, – ответил Сил. – Вы, я и еще двое.

Она подумала, что его надо бы отправить, но ничего не сказала.

В тяжелом воздухе операторской звучали голоса.

– На палубе А меры безопасности приняты.

– Тэрри, у нас ничего нет от Дэйва. Проверь его местонахождение.

– Нет, Гарольд. Не поднимайся. Ты должен быть на борту с Джулиан и Клаусом. Да, я говорю серьезно. Теперь иди.

– Слушай, ну должен же он где-нибудь быть.

Девять минут.

– Найди двух добровольцев. Джефф, закрывай все и уходи. Ты нам больше не нужен. – Не успел Кристофер ответить, как она добавила: – Но сначала прихвати мне несколько подушек.

– Сколько?

– Сколько сможешь унести. Только быстро.

Сил мучился с проблемой добровольцев.

– А почему бы вашим людям не остаться? Я имею в виду старших по званию.

Она посмотрела на него и почувствовала прилив теплых чувств.

– Они напуганы так же, как и все остальные. Я никому не могу приказать остаться. Харви, мы можем погибнуть здесь. Мне бы хотелось сделать это в приятной компании. – Она смотрела, как техники медленно и неохотно идут к выходу. Они знали, что всем места не хватит, и посматривали на нее. В их взглядах читалось замешательство. И страх. Двое подошли к ней. Макс Сайзмор – он с необычной фамильярностью потрепал ее по плечу. И Тира Кордэй, которая пробормотала «спасибо» и ушла.

Сил говорил с Яном Хелмом из Антарктической группы. Он старался обеспечить быстрое спасение людей, которые эвакуируются на флайерах. У них лишь восьмичасовой запас воздуха. Даниэль Лима, руководившая материально-техническим обеспечением, склонилась над своим коммом, отдавая распоряжения, но взгляд темных глаз не отрывался от Траскот. Лицо застыло. Молодая худенькая брюнетка, яркая, с амбициями, хороший работник – она ведь только начала жить, и ей стало страшно. Даниэль выключила комм и все еще смотрела на директора.

– Я остаюсь, – сказала она и быстро отвернулась.

Траскот смотрела ей в спину.

– Спасибо, – ответила она. Но Даниэль, казалось, не слышала.

Голубая секция располагалась через семьдесят градусов по кольцу в сторону, противоположную вращению. Это означало, что возможно, они в безопасности, насколько вообще можно говорить о безопасности. В любом случае – они вне траектории движения объекта. Черт возьми, возможно, у них есть реальный шанс.

Даниэль сказала в микрофон:

– Хорошо, Ганс. Возвращайтесь как можно быстрее. – Она улыбнулась Траскот. – Стэлворт остается.

Траскот пыталась все предусмотреть, сделать все возможное, чтобы дать им шанс.

– Перезвоните ему. Скажите, чтобы он по пути задержался у складов и прихватил с собой четыре генератора поля Фликингера.

Она окинула взглядом команду быстрого реагирования. Марион Эдвардс, который работал в Космике только на нее. Чак Уайт – молодой карьерист, который надеялся когда-нибудь стать начальником (и, вероятно, станет). И Пенни Кинова – наивная, спокойная и начитанная. Пенни слишком много читала, и ей отчаянно не хватало напористости. Но она прекрасный координатор. Эдвардс вынимал из аппаратуры базовый кристалл.

– Я прослежу за тем, чтобы он был в целости и сохранности, – смущенно объяснил он. Правда, было непонятно, зачем ему понадобилось вынимать кристалл лично. Да, независимо от того, как все обернется, отношения между членами этой команды теперь уже никогда не будут прежними.

В кристалле содержались все записи их переговоров и бортовые журналы. Нельзя потерять их даже в том случае, если все погибнут. Первый вопрос Нормана Кейсуэя после катастрофы – записи сохранились? Успокоившись на этот счет, он захочет знать, кто повинен в катастрофе. Ее гибели будет мало. Они еще погубят ее репутацию.

– О’кей, – сказал Харви. – Группа быстрого реагирования на выход! Вы трое отправляетесь на оставшемся флайере. Идите.

Пенни и Даниэль переглянулись. Этот последний обмен взглядами означал многое. Они подруги. И этой дружбе тоже мог прийти конец, если они останутся в живых.

Сил отдавал последние распоряжения по выключению станции. Траскот наблюдала за ним. Он мог бы быть хорошим начальником, но слишком честен, чтобы выжить в высших эшелонах. Он хорошо начал, но тут же нажил множество врагов, и на этом его карьера закончилась. Дальнейшего продвижения не будет, независимо от того, что произойдет дальше. И, как бы хорошо он ни работал, ему не дадут подняться на следующую ступеньку.

Эдвардс закончил свою работу.

– Все второстепенные системы выключены, – сообщил он. – Люки задраены, мы сделали все, что могли для безопасности станции.

Чак Уайт старался сделать вид, что думает – не остаться ли и ему.

– Если я вам нужен…

Интересно, подумала Траскот, что он будет делать, если я приму предложение.