И посредине всего — огромная черная дырища. Словно огненный камень, рухнув с небес, жестоко покарал жителей этого удивительного замка за великие прегрешения…

Стало понятным, почему внутри замок выглядит намного больше, чем казался снаружи: почти две трети его находятся под землей. Может быть, мелькнула мысль у Владигора, его построили соплеменники Чучи? Не зря же они называются подземельщиками. Впрочем, он сразу отказался от этого предположения. Слишком не соответствовал сей грандиозный замок неказистому облику и весьма непритязательным запросам подземельщиков.

— Не замок, а настоящая крепость! — с восхищением произнес Вешняк.

— Почти город, — добавил Ярец. — Но уж больно чудные люди в нем жили…

«Город!» — молнией сверкнуло в памяти князя. Как он мог забыть? Ведь чародеи предупреждали его об этой опасности!

— Ты прав, старик, — негромко сказал он, поворачиваясь к своим спутникам. — Это город… Мертвый город, в котором властвует нежить.

7. Мертвый город

Только на Яреца слова князя произвели впечатление, остальные же посчитали их не более чем ярким образом, пришедшим на ум Владигору.

— Мертвый город? — с тревогой переспросил гусляр. — Ты уверен?

— Почти, — кивнул Владигор. — Меня предупреждали, что он может встретиться по дороге на юг. Так и случилось…

Он зябко передернул плечами, стряхивая с себя краткое оцепенение, и поудобнее перехватил меч.

— Иного пути все равно нет. А против нежити — по своему опыту знаю — огонь и железо весьма действенны. Просто будьте осторожнее, не подпускайте мертвяков близко и старайтесь держаться все вместе.

На ажурный мост, соединяющий две самые высокие башни Мертвого города, он ступил первым. Для проверки прочности даже попрыгал — мост не шелохнулся. Однако, лишь дойдя до середины, Владигор разрешил другим следовать за собой. Панорама разоренного «улья», раскинувшаяся под ногами, отсюда выглядела еще более грандиозной и фантастической.

— Там что-то движется! — крикнула Ольга, указывая вниз. — По-моему, это…

Договорить она не успела. Десятки, сотни летучих мышей с оглушительным писком ринулись на людей.

В то же мгновение засверкали клинки — и железный мост окрасился ядовито-зеленой кровью злобных нетопырей. Теперь ни у кого не осталось сомнений в том, что судьба забросила их в царство нежити: зеленая кровь могла быть только у мертвяков.

Волна за волной, стая за стаей налетали нетопыри, пытаясь выцарапать глаза, разодрать лицо и руки, сбросить в пропасть. Но люди защищались умело и ловко, неуклонно продвигаясь к башне. Владигор, оказавшись на противоположной стороне пропасти, с облегчением обнаружил знакомый магический знак — звезду, заключенную в круг — и без промедления шагнул в него. Стена башни со скрипом раздвинулась.

Князь еще быстрее заработал мечом, чтобы не позволить нечисти проникнуть внутрь башни. Его товарищи, продолжая отбиваться от летучих кровопийц, поспешили в укрытие. Как только последний из них оказался под куполом, проход в стене закрылся. Около десятка тварей сумели-таки влететь вслед за ними, но, лишенные поддержки стаи, испуганно заметались в поисках выхода. Ольга без труда и даже с какой-то грациозной небрежностью сразила их несколькими молниеносными бросками метательных ножей.

Путники перевели дух и осмотрели раны, полученные в этой скоротечной схватке. Впрочем, каких-либо серьезных ранений быть не могло, одни царапины, да и те не у всех. Больше всего досталось Вешняку, не слишком привычному к оружию: нетопыри искровянили ему щеку и оторвали мочку уха. Князь и скоморошка не получили ни единой царапины. К удивлению огорченного Вешняка, ничуть не пострадал и торговец Путил.

— Где это ты навострился мечом махать? — обмывая раны водой из глиняной фляжки, спросил Вешняк.

— Не в железе моя защита, а в камушках самоцветных, — усмехнулся торговец и показал на цепочку с медной бляхой, висящую у него на шее. В бляху были вкраплены небольшие драгоценные камни.

— А побрякушка твоя при чем? — еще больше удивился Вешняк.

— Не побрякушка вовсе, — терпеливо объяснил Путил. — Оберёг, на многие случаи пригодный. В нем семь самоцветов, каждый из которых свою силу имеет. Вот этот, например, пурпурно-красный с лиловым оттенком, называется альмандин. Как раз он летучих бестий отпугивал, колол им глаза своим блеском. Он же, кстати, помогает кровотечение останавливать.

Путил снял с пояса кожаный мешочек, высыпал из него на ладонь самоцветы, отыскал нужный и протянул Вешняку:

— На, приложи к уху, сам убедишься, сколь быстро подействует.

Тот принял камень, однако воспользоваться им не спешил. Его другое заинтересовало:

— Ишь как сияет… Дорогой небось?

— В свою цену, — уклончиво ответил торговец.

Об удивительных свойствах самоцветов и прочих драгоценных камней он мог рассказывать долго и занимательно, но всегда уходил от разговора об их стоимости.

Тем временем Владигор осматривал помещение, в котором они оказались. Вопреки ожиданиям, оно отличалось от зала северной башни, и прежде всего тем, что имело три железные двери. На каждой из них были изображены таинственные знаки, ни о чем не говорящие синегорцу. Пожалуй, только один — золотая змейка, обвивающая кубок — показался ему смутно знакомым. Похожую картинку он видел в иноземном фолианте из библиотеки Белого Замка. Но ни тогда, ни теперь Владигор не имел понятия о ее значении.

Стены зала украшал замысловатый орнамент, а пол был выкрашен в ярко-желтый цвет. Впрочем, в самом центре его, как и в северной башне, находилась мраморная плита со звездой, практический смысл которой был уже вполне ясен.

— Куда двинемся, Владий? — спросила, подходя к нему, Ольга.

За весь этот день они не обменялись и полудюжиной фраз. Ольга вела себя так, словно ничего особенного минувшей ночью не произошло. Словно не ее губы шептали ему жаркие, сумасшедшие слова. Словно не ее руки сплетались с его руками и не ее сердце билось в одном ритме с его сердцем…

Может быть, подумал Владигор, сейчас так и нужно? И она просто не хочет отвлекать его от более важных забот? Вероятно, она права. Но почему-то подобные — вполне разумные — мысли не принесли ему облегчения.

— Выбор не слишком большой, — ответил Владигор. — Давайте для начала попробуем дверь, которая открывается в южную сторону.

— Если она вообще открывается, — рассудительно добавил Вешняк.

— А это мы сейчас проверим, — сказал Зенон, наваливаясь на железную дверь своим могучим плечом.

И тут же растянулся во весь рост на каменных плитах. Никакой двери не было! Зенон встал на ноги, потирая ушибленный бок и с недоумением оглядываясь. Несмотря на комичность ситуации, никто даже не улыбнулся. Только Владигор тихонько откашлялся, чтобы не рассмеяться.

Ему уже доводилось встречать такие «обманные препятствия» — два года назад, когда Чуча вел его отряд через подземный лабиринт в княжеский дворец. Помнится, коротышка рассказывал, что его предки даже обманные крепости эдаким образом воздвигали, чтобы врагов дурачить. Неужели все-таки и здесь подземельщики поработали?

— Опять колдовство, — услышал он испуганно-злое бормотание Вешняка. — Со всех сторон обложили, ублюдочное отродье!..

Хотя Зенон уже стоял по ту сторону «двери», никто не решался последовать за ним.

Владигор шагнул вперед и спокойно встал на пороге.

— Нет, к проделкам нечисти это не имеет отношения, — пояснил он своим спутникам. — В стародавние времена и у нас в Синегорье такими шутками подземные мастера баловались.

— А ведь верно, — сказал вдруг Путил, присматриваясь к невысокому порогу. — Здесь какие-то кристаллы вмурованы. Похоже, в них все дело. Очень занятные бывают кристаллы — так хитро свет преломляют, что…

— Ладно, приятель, в другой раз доскажешь, — прервал его Ярец. — Ни к чему сейчас лясы точить. Нет колдовства — и слава богам. Пошли, что ли?

За порогом находилась винтовая лестница, по которой они начали осторожно спускаться вниз. Тут столкнулись еще с одной загадкой: ни факелов, ни светильников на стенах они не приметили, тем не менее лестница была озарена странным бледно-голубым сиянием. Казалось, оно исходит из мрамора…

Лестница вывела их в новый зал. Очень просторный, восьмиугольный, он был почти пуст, если не считать возвышающейся в центре и отливающей всеми цветами радуги колонны из горного хрусталя. Одна из восьми стен представляла собою тяжелые двустворчатые двери, отделанные сверкающими золотыми пластинками. Остальные семь были украшены, как и в верхнем зале, затейливыми узорами. Только на сей раз неизвестный мастер искусно вплел в орнамент изображение диковинных животных.

Люди с изумлением вглядывались в них, стараясь понять: плод больной души мастера перед ними или столь поразительные звери на самом деле существуют в Поднебесном мире? Лохматый бык с торчащим во лбу единственным рогом, большая птица с головой крокодила, шестилапый дракон, раздирающий тигра с аршинными клыками, одноглазый медведь с рыбьим хвостом и даже получеловек-полулошадь с дубинкой в руке!..

Внезапно раздался резкий металлический скрип, и тяжелые двери медленно распахнулись. В зал молча скользнули вооруженные люди. Владигор не поверил своим глазам: перед ним и его друзьями стояли… они сами! Лица вошедших были очень бледны и совершенно неподвижны, словно вырезаны из мелового камня; во всем прочем они не отличались от людей.

«Но это не люди, — подумал Владигор. — По крайней мере не живые люди. Такие застывшие лица бывают лишь у мертвецов».

Однако вслух он предпочел этого не говорить.

— Как во сне, — взволновано выдохнула Ольга. — Только никак не могу проснуться…

— Переплут их раздери, — пробормотал Вешняк. — Даже не предполагал, что у меня есть брат-близнец!

— Наверняка это вновь обман зрения, — отозвался Путил. — Какая-нибудь хитрость с горным хрусталем. Не хочешь проверить, Зенон?

— Можно и проверить, — согласился дружинник.

Он шагнул навстречу своему двойнику и легонечко кольнул его мечом. Вернее, попытался кольнуть. Двойник мгновенно отбил меч Зенона и сделал ответный выпад, который оторопевший дружинник с трудом успел парировать.

Эта стычка словно послужила сигналом к общей схватке. Под гулкими сводами пронесся воинственный клич и зазвенела сталь. Князь не понял, откуда именно раздался призыв к бою, кому принадлежал этот странный каркающий голос, но рассуждать было некогда. Мечи Владигора и его двойника скрестились, рассыпав вокруг яркие искры.

Противник не уступал князю ни в силе, ни в ловкости. Складывалось впечатление, что бледноликому известны все тайные боевые приемы Владигора. Он раз за разом отбивал удары, сохраняя при этом каменное выражение лица. Бой мог затянуться, что было бы не в пользу друзей Владигора, изрядно вымотанных последними событиями.

Резко отскочив назад, Владигор быстро окинул взглядом место сражения. Каждый отчаянно бился со своим двойником, и было видно, что бледноликие начинают теснить людей к стене. Лишь Ольга оставалась немного в стороне от общей схватки. Сжимая в обеих руках метательные ножи, по-кошачьи выгнув спину и не сводя глаз с соперницы, она мягко двигалась вокруг хрустальной колонны, выгадывая момент для убийственного броска. Однако и ее «двойняшка» действовала точно таким же образом. В результате они обе кружили в центре зала, не предпринимая активных действий.

Всю эту картину Владигор увидел и оценил в одно мгновение, а в следующий миг вновь был готов к отражению ударов противника. Но тут он понял, что двойник, обладающий великолепной реакцией, почему-то даже не пытался воспользоваться мимолетной возможностью застать его врасплох. Бледноликий словно ждал, когда князь вскинет меч и возобновит поединок.

Туманная догадка зародилась в голове Владигора. Чтобы проверить ее, он пошел на рискованный шаг: опустил меч и поднял вверх левую руку. Так поступают во время учебного боя, когда желают прервать его. И хотя их поединок был отнюдь не учебным, двойник Владигора застыл на месте. Глаза на неподвижном лице смотрели вперед, но создавалось ощущение, что сейчас они слепы. Князь медленно вложил меч в ножны. Двойник не шевельнулся.

— Слушайте меня! — крикнул Владигор, перекрывая звон железа. — Все быстро отступите назад и опустите оружие. После этого не делайте никаких резких движений.

Его друзья хотя и не сразу, но все же один за другим выполнили странный приказ. И произошло то, на что рассчитывал Владигор: бой прекратился.

— Не может быть! — воскликнул Ярец, едва сдерживая руку, готовую продолжать схватку.

— Может, как видишь, — ответил ему Путил. — Похоже, они подчиняются какому-то колдовству и нападают лишь на тех, кто поднял на них оружие. Но дадут ли они нам спокойно уйти?

Владигор, улыбнувшись, сказал:

— Как говорит в таких случаях Зенон, это можно проверить.

Он осторожно шагнул вперед. Бледноликий ответил тем же. Владигор сделал еще шаг — двойник тоже. Они оказались лицом к лицу, и князь чуть сдвинулся в сторону. Двойник в точности повторил его движение.

— Не пускает, сучья морда! — выругался сквозь зубы Вешняк.

— Полегче, приятель, — усмехнулся Владигор. — Разве ты не приметил, что внешность у него такая же, как у меня?..

Оставалась только одна возможность: не обходить препятствие, а идти напролом. Владигор зажмурил глаза и, по-бычьи пригнув голову, сделал несколько быстрых шагов.

Он ничего не почувствовал. Но, открыв глаза и осмотревшись, обнаружил, что стоит посреди зала, а двойник — исчез.

— Он растаял, как туман под порывом ветра! — воскликнул Путил в ответ на вопрошающий взгляд Владигора. — Сейчас сам увидишь.

Следуя примеру князя, торговец смело шагнул сквозь своего двойника. Владигор увидел, как на краткий миг их тела слились, вновь разделились, а затем бледноликий обратился в легкое облачко, тут же бесследно растаявшее.

Другие не стали медлить. Только Вешняк, прежде чем присоединиться к товарищам, по какой-то дурацкой прихоти плюнул в лицо своему обманному сопернику. Со стороны не было видно, ответил ли ему двойник тем же, но лицо Вешняка, освободившегося от опеки, особой радости не выражало.

— Надо спешить, — сказал Владигор. — Мы потеряли много времени…

— Ты еще думаешь, что нам удастся провести здесь коней? — спросил Ярец.

— Нет, конечно. Но Демид не усидит на месте — наверняка отправится нас разыскивать еще до наступления ночи. В одиночку он дальше моста не пройдет.



Они не знали, сколько времени продолжались их плутания в южной башне Мертвого города. В отличие от северной, она оказалась буквально напичкана разнообразными хитростями.

После зала с двойниками, выйдя в широкую галерею и миновав ее, путники почему-то вновь очутились возле знакомых двустворчатых дверей зала. Прошли по галерее еще раз — с тем же успехом. При третьей попытке Владигор вдруг обнаружил ранее не замеченный извилистый коридорчик (Ольга твердо заявила, что уже осматривала это место и никакого прохода здесь не было), по которому они спустились-таки на следующий уровень башни. Здешний зал представлял собою спиральный лабиринт с прозрачными стенами, по высоте едва достигавшими человеческой груди. Разобраться с ним было совсем несложно, однако он вывел их в опасное место — в те самые развалины, которые они видели с высоты ажурного моста. И сразу на людей кинулись крылатые бестии — нетопыри.

На сей раз отбиться было труднее. Складывалось впечатление, что мерзкие твари кое-чему подучились: налетали мелкими стайками, но отовсюду и неожиданно, без писка. Поэтому когда Ярец нашел среди развалин чудом сохранившуюся лестницу, все поспешили к ней, хотя понятия не имели о том, куда она их заведет.

Впрочем, они уже не старались достичь какой-либо определенной цели, Владигор с отчаянием осознавал, что в этом хаосе невозможно придерживаться избранного направления. У него не было уверенности даже в том, что они спускаются к подножию башни, а не петляют по-прежнему вокруг восьмигранного зала.

Люди устали и нуждались в отдыхе. Хуже всех выглядел Вешняк: на его бледном лице выступила испарина, в глазах сверкал лихорадочный блеск, рука с трудом удерживала короткий венедский меч. Если таковы были последствия глубоких царапин, оставленных когтями нетопырей, то почему ничего подобного не происходило с Ярецом и Зеноном, которым тоже досталось немало? Как ни странно, Ольга, Путил и сам Владигор пока не получили ни единой раны… Разбираться во всем этом не было ни времени, ни сил.

Нетопыри, к счастью, не стали их преследовать. Люди беспрепятственно спустились по лестнице в очередной извилистый коридорчик, который, однако, привел их в тупик. Нужно было возвращаться и отыскивать другой путь, но князь объявил привал.

Пока его спутники, устроившись прямо на полу, доедали остатки хлеба, он подошел к Вешняку, чтобы осмотреть его раны. Вешняк отмахнулся:

— Со мной все в порядке. Просто немного бедро саднит — в него мой проклятый «близнец» мечом ткнул.

— Чего же ты раньше молчал? Надо перевязать. Ведь сколько крови, поди, уже потерял!

— Да в том-то и дело, что ни капли… Наверно, меч у гаденыша какой-то особый: шкуру мне попортил, а кровь не течет. В общем, князь, не о чем беспокоиться.

Владигор не разделял его уверенности. Вешняк был единственным, кто пострадал во время схватки с двойниками. Так не эта ли бескровная рана стала причиной его болезненного состояния?

— Боги небесные, кто это?! — раздался крик Ольги, заставивший всех вскочить на ноги и схватиться за оружие.

Из глубины коридора надвигалась массивная туша лохматого зверя, в котором Владигор не сразу признал вставшего на задние лапы медведя, ибо даже для хозяина леса он был слишком велик. Кроме того, шкура гиганта отливала не бурым, а почти красным цветом, и сей удивительный окрас пугал не меньше, чем размеры животного.

Старый гусляр оттолкнул внучку к стене и закрыл ее своим телом. Мгновенно рядом оказались Владигор и Зенон. Все трое, обнажив мечи, ждали, когда медведь подойдет ближе. Но было ясно, что ни втроем, ни впятером этого гиганта им не осилить…

— Давайте-ка я попробую, — негромко сказал Путил, снимая с пояса кошель с драгоценными камнями. — Я слышал кое-что о красных медведях. Есть случай убедиться, правду ли мне рассказывали.

Он достал несколько крупных самоцветов и бросил их под ноги зверю. Тот не обратил на подачку ни малейшего внимания. Поматывая страшной мордой и шумно принюхиваясь, он продолжал приближаться.

И тут медведь случайно наступил своей лапищей на один из камней. Вероятно, острые грани самоцвета доставили ему некоторое беспокойство, потому что он медленно наклонился и посмотрел на каменные плиты. Дальнейшее поведение зверя при других обстоятельствах могло бы и рассмешить: медведь, разглядев сверкающие камушки, вдруг начал собирать их!

С поразительной ловкостью он загонял самоцветы под коготь передней лапы, а затем отправлял их в свою пасть. Один, другой, третий… Торговец тем временем подбрасывал ему новые камни, стараясь закатить их между лап гиганта, за его могучую спину. И хитрость удалась. Чтобы достать очередной камушек медведь вынужден был развернуться — люди его больше не интересовали!

Вешняк, дико горящими глазами наблюдавший за этой сценой, подкрался к зверю и готов был прыгнуть ему на спину в безумной попытке сразить великана. Владигор разгадал намерения Вешняка и успел удержать его, крепко схватив за плечи.

— Ты что, рехнулся?! — громко зашептал он ему на ухо. — Пусть уходит! Нам не совладать с ним.

Медведь, потоптавшись немного в полутьме узкого коридора, на самом деле вскоре убрался восвояси. Люди с облегчением перевели дух. Путил, кажется, не меньше других был удивлен своим успехом.

— Честно говоря, — признался он, — я не верил в существование красных медведей, хотя рудознатцы, приходившие с востока, из-за Рифейских гор, рассказывали о них и о том, что эти великаны очень любят самоцветные камни. Найдя самоцвет, красный медведь кладет его за щеку…

— А я решил, что он ими питается, — почесал затылок Ярец. — Зачем же ему эти камешки?

— Толком никто не знает. Собрав несколько камней, медведь уносит их в тайное место и зарывает. Рудознатцы, кто посмелее, ходили по следу, откапывали медвежьи клады. Говорят, иные богачами стали после таких находок, но многие не вернулись — сгинули безвестно.

Слушая рассказ Путала, они не заметили, что Вешняк, прихватив заплечный мешок, украдкой скользнул в коридор. Лишь в последний момент князь увидел спину Вешняка и крикнул:

— Вернись, дурак! Не делай глупостей!..

Но было поздно. Подхлестнутый окриком, Вешняк бросился бежать.

— Куда это он? — изумилась Ольга. — Там же медведь!

— За медведем и кинулся, — сокрушенно покачал головой Путил. — Тоже, небось, рудознатцев встречал и сказания их запомнил, а теперь вот разбогатеть вознамерился. Не зря всю дорогу на мои самоцветы глаз косил… Пропадет, бедняга, через жадность свою.

— Он просто болен, — возразил Владигор. — Двойник его поранил, а на мече, видимо, заклятие какое-то было. Надо выручать мужика. Может быть, мне еще удастся его излечить.

Никто не стал спорить с князем, хотя все понимали, что отыскать Вешняка они вряд ли смогут. В любом случае пора было выбираться из опасного тупика.

Не пройдя и сотни шагов, они услышали глухой звериный рык, а затем истошный вопль человека.

— Похоже, конец Вешняку пришел, — сказал Ярец, когда все стихло. — Да успокоят боги душу его…

— Ждите меня здесь, — решительно заявил Владигор. — Нельзя дальше двигаться без разведки.

— Так дозволь мне пойти, князь! — воскликнул Зенон.

— Нет, друзья, тут не сила нужна, а нечто иное. Я скоро вернусь, не тревожьтесь.

Уже через два поворота извилистого коридорчика Владигор наткнулся на растерзанного Вешняка. Зрелище было жутким. Медведь оторвал несчастному правую руку, размозжил обе ноги и вспорол живот. Каким-то чудом жизнь еще теплилась в изувеченном теле, и глаза, наполненные мукой, с мольбой смотрели на Владигора.

Мертвенно-белые губы шевельнулись, на них запузырилась розовая кровь. Князь не столько услышал, сколько догадался:

— Добей… Прошу…

Опустившись на колени, Владигор протянул ладони к его окровавленной голове, надеясь хоть немного облегчить последние мгновения жизни Вешняка. Но в его глазах вдруг вспыхнул такой ужас, что синегорец отпрянул. Чем он мог испугать его?

— Не надо… проникать… в меня…

— Я не собираюсь вторгаться в твой разум, — торопливо объяснил Владигор. — Просто хочу снять боль. Сейчас тебе станет легче, дружище.

Осторожными прикосновениями ко лбу и вискам умирающего он, насколько это было возможно, умерил его телесные муки. Однако было очевидно, что в не меньшей степени страдает душа Вешняка. Преодолевая смертное забытье, Вешняк хрипло и отрывисто зашептал:

— Не называй меня… другом… Я… предал тебя… Ильмерцы посулили… большую награду за голову… молодого колдуна… Всю дорогу оставлял метки… гадальщику…

— Ты бредишь! Оговариваешь себя! — воскликнул Владигор, хотя уже понимал, что тот говорит правду.

— Считал, что… не человека продаю… оборотня… Потом было поздно… Агей не поверил…

Неожиданная мысль обожгла Владигора. Он пристально посмотрел в глаза предателя и спросил:

— Ты раскрыл им, что я — князь?!

Дикая гримаса скривила рот Вешняка. По телу пробежала судорога. Он прохрипел:

— Они… не поверили…

Это были его последние слова. Мертвая ладонь разжалась, и большой темно-красный рубин выкатился из нее на холодные каменные плиты.

8. Глаза Дракона

Владигор не рассказал своим спутникам о признании Вешняка. Известие о предательстве не прибавило бы им ни сил, ни надежды на спасение из лабиринтов Мертвого города. То и другое давно уже было на исходе.

Перед тем как провести друзей мимо растерзанного тела Вешняка, князь прикрыл его лицо клочком рубахи. Слишком страшен был последний оскал человека, который только перед смертью осознал до конца глубину собственного падения…

Кривой коридорчик вывел в широкую анфиладу из дюжины пустых комнат. В одной из них встретилась новая нежить — упыри. К счастью, всего трое. Венедские мечи в несколько мгновений искромсали кровососов, забрызгав серые стены поганой фиолетовой слизью.

Пошатываясь от усталости и резкого запаха гниющего мяса, люди прошли анфиладу до конца и, обнаружив в последней комнате очередную винтовую лестницу, спустились по ней в просторный зал. Тяжкий вздох вырвался из груди князя. Они вернулись в тот самый зал с хрустальной колонной, из которого начались их блуждания по заколдованным недрам южной башни!

— Да когда ж это кончится?! — простонала Ольга. Теперь даже она утратила свою всегдашнюю бодрость. Золотистые глаза потускнели, уголки губ опустились, над бровями обозначилась морщинка.

Сердце Владигора заныло от любви и жалости к молодой женщине, которая, ни на что не жалуясь, сносила все наравне с мужиками. Он — князь и воин — обязан был оградить ее от нападок нежити, а вместо этого втянул в многотрудное путешествие, подверг смертельным опасностям. Хуже всего было то, что он не знал, как. поступить дальше.

Некоторое время, став полукругом в центре зала, они настороженно ожидали появления двойников. Однако на сей раз ничего не произошло. Двери оставались закрытыми, под высокими сводами зала царила гулкая тишина, нарушаемая только взволнованным дыханием пяти измученных человек.

Наконец Владигор вложил меч в ножны и сказал:

— Сейчас мы не можем искать выход, слишком устали. Поэтому — всем отдыхать. На свежие головы будем решать, как выбираться отсюда.

Никто не произнес ни слова. Да и что было говорить, если каждый из них понимал: Мертвый город не желает выпускать свою добычу. Еще сохранялась смутная надежда на то, что удастся вернуться в северную башню, а через нее — в караульный дворик, где дожидаются раненый Демид и отдохнувшие кони. Но сейчас люди были не в том состоянии, чтобы справиться с кровожадными стаями нетопырей и без потерь пройти по ажурному мосту.

Улеглись там, где стояли, прямо на каменные плиты, которые сейчас казались им мягче пуховых перин. Только Владигор по-прежнему был на ногах. При всем желании не смог бы он сомкнуть глаз, поэтому твердо заявил, что будет караулить первым.

На душе у него было муторно. Чародейский аметист продолжал гореть кровавым светом опасности, а серебряный Браслет на левой руке, никак не проявивший себя во время их блужданий в Мертвом городе, и вовсе казался теперь пустой безделушкой. Вероятно, колдовские заклятия здесь столь могущественны, что Браслет Власти бессилен противостоять им.

А только ли в заклятиях дело? Уж больно не похож Мертвый город на создание рук человеческих. Будто возводили его какие-то иные существа, может и разумные, но — не люди. Лишь позднее, с течением лет, проникли в него предметы и приметы Поднебесного мира, точнее, были втянуты в Мертвый город, захвачены им, как речной водоворот затягивает в свою пучину то, что никогда ему не принадлежало.

Эти мысли, разумеется, не приносили утешения Владигору. Ведь если его догадка верна и Мертвый город подобен водовороту в Реке Времени, то спастись почти невозможно.

Он знал один очень опасный водоворот — в том месте, где Быстрица впадает в Чурань-реку. Каждый год там гибли люди, и далеко не все тела возвращала река неутешным родичам для предания земле. Старики утверждали, что иной раз ненайденного утопленника кто-нибудь встречал через год-другой на болотах Заморочного леса, или в Гнилой заводи Щуцкого озера, или еще в каких нечистых краях. В это не очень-то верилось. Куда более подходили на правду рассказы рыбаков о том, что даже из этого гиблого водоворота некоторым счастливчикам удавалось выплыть.

По их словам, главное, когда тебя затягивает в пучину, — не тратить напрасно силы, стараясь одолеть стремительный речной поток. Наоборот, нужно набрать побольше воздуха и самому нырнуть в сердцевину водоворота, позволить ему утащить тебя на глубину. И вот там, на грани между жизнью и смертью, — бороться за жизнь расчетливо и хладнокровно.

Если не потеряешь самообладания, если руки и ноги крепкие, а грудь широкая, то сможешь одолеть пучину, разжать ее холодные объятия и вырваться к дневному свету…

Так ли это, Владигор доподлинно судить не мог. Просто не было случая, слава богам, на деле проверить рыбачьи советы.

Однако теперь получалось, что сегодня он и его спутники действовали схожим образом: не пытались обойти Мертвый город болотами, а сами полезли в колдовскую ловушку; и в сердцевину нырнули, чтобы на глубине вырваться… Да ничего не вышло. То ли силенок не хватало, то ли воздуха, то ли здешний «водоворот» не чета речному.

Может быть, основной ошибкой Владигора стало решение идти напрямик, через подозрительный лес? Не зря ведь чародеи предупреждали его: «Избегай прямой дороги!».

Неожиданно мысли Владигора прервали свой бег, будто споткнулись на чем-то. На чем же? Он лихорадочно рылся в памяти, извлекая и ощупывая каждое слово тех наставлений, что были даны ему чародеями после страшного поединка на Обманной горе.

Да, конечно, среди прочего было сказано: «Осторожнее в Мертвом городе» или что-то похожее… Они заранее знали, что этой западни ему не избежать? Но почему тогда толковали всего-навсего о необходимости соблюдать осторожность, а не о том, что сей «город» смертельно опасен для человека? Значит, из него должен быть выход!

Взгляд Владигора, скользнув по спящим друзьям, устремился к высоким дверям (нет, за ними дороги не было), задержался на колонне из горного хрусталя (здесь тоже вряд ли кроется путь к спасению), затем — на винтовой лестнице (она в лучшем случае приведет их на прежнее место), наконец — обратился к настенным рисункам.

В прошлый раз внезапно нагрянувшие бледноликие двойники не дали рассмотреть их как следует. Сейчас никто не мешал это сделать. Предчувствуя, что разгадка находится где-то рядом, Владигор стал внимательно, вершок за вершком, изучать покрытые замысловатыми узорами стены.

Диковинные звери уже не казались ему бредовым вымыслом неизвестного рисовальщика. Красный медведь-великан, собирающий самоцветы, вполне мог соперничать с любым из этих невиданных чудищ. Если он существовал в реальности, почему бы им тоже не обитать в Мертвом городе или в его окрестностях? Бык-единорог и рыбохвостый медведь, человекоподобная лошадь и птица с крокодильей головой, шестилапый дракон и… Стоп!

Как же он раньше не обратил внимания на столь явную подсказку?! Изображение дракона было единственным, содержащим в себе чужеродную деталь: драгоценный камень, поблескивающий желтыми гранями, вставленный вместо драконьего глаза. Но ведь именно эти два слова — «Драконий глаз» — отпечатались в его памяти вместе с предупреждением чародеев о Мертвом городе! Так не здесь ли спрятан ключ к свободе?

Владигор поспешно растолкал Путила. Тот вскочил, хватаясь за меч и таращась по сторонам. Поднятый им шум разбудил остальных. Легкая тревога сменилась недоумением, когда они услышали возбужденные слова князя, обращенные к Путилу:

— Взгляни-ка на этот самоцвет. Что скажешь о нем?

Путил приблизился к стене, осмотрел камень, удовлетворенно поцокал языком:

— Скажу, что хороший мастер над ним трудился. Очень редко можно встретить такую огранку. Она называется «звездчатой» — восьмиугольник служит основанием для восьми треугольников, которые образуют в центре чудодейственную звезду. Поговаривают, что подобная звезда позволяет внушать свои мысли другим людям. Но это вряд ли.

— Ну а сам камень, — с нетерпением спросил Владигор, — он что-нибудь означает?

— Его имя — золотистый топаз, а еще — гелиодор и «Глаз Дракона»…

— Так и есть! — воскликнул князь. — Но говори дальше, я весь внимание.

— Мудрый Аюрведа, знаток всех самоцветов Поднебесного мира, считает, что в нем заключены Огонь, Эфир и Воздух, поэтому золотистый топаз способен управлять морскими течениями и усмирять бури. Кроме того, при определенных условиях он оказывает влияние даже на ход Времени… Очень могущественный камень. И просто не понимаю, как это я его раньше не приметил?

— А вам не кажется, — сказала вдруг Ольга, — что раньше его прикрывало веко Дракона? Посмотрите, оно и сейчас подрагивает, как живое.

Владигор подошел вплотную к стене, дабы проверить Ольгино наблюдение, и ему в самом деле привиделось, что мохнатое веко чудища дрогнуло. Но ведь не мог нарисованный Дракон быть живым!

Князь осторожно коснулся стены и очень медленно провел пальцами по оскаленной пасти — словно опасаясь, что эти острые зубы сейчас вонзятся в его руку. Пальцы ощутили обычную прохладу камня, ничего более.

Но стоило притронуться к самоцвету — и тело Владигора пронзила мгновенная, хотя не слишком сильная боль. Он тут же отдернул руку. Поздно. Свет в зале померк, от хрустальной колонны заскользили прозрачные сиреневые шары, которые быстро отыскивали людей и накрывали их собою.

В последний миг Владигор вспомнил предупреждение чародеев; «Осторожнее в Мертвом городе!», однако обругать себя за непростительную глупость уже не успел.



…Князь очнулся в полной темноте. Судя по коротким репликам, которыми обменивались его товарищи, никто из них не пострадал. Было похоже, что сиреневые шары, захватывая людей, на несколько мгновений лишали сознания, а затем переносили — куда? Этого никто не знал.

— Мне показалось, что земля ушла из-под ног и я падаю в пропасть, — услышал он голос Ольги.

Ей ответил Ярец:

— Со мной было то же самое. Правда, лишь на мгновение, а потом… Нет, не помню.

— Эх, надо было факелы заготовить! — подал голос Зарема. — Не копошились бы сейчас, как слепые кроты.

— Знать бы, где упадешь, подстелил бы соломки, — усмехнулся Путил.

Владигор отмалчивался. Его тяготило чувство вины перед людьми, доверившими ему свои жизни. Пусть они по собственной воле присоединились к нему в трудный час, так ведь надеялись все же — чего хитрить? — на покровительство богов и на сверхъестественные способности Стража Времени. А как он оправдал их надежды? Привел в западню, из которой не может найти выхода.

Удивительно еще, что никто не обвиняет его в нынешних бедах. Напротив, ведут себя так, будто ничего страшного не происходит. То ли разучились бояться, то ли еще не оценили толком своего нового положения. Положение между тем не вселяет особых надежд на перемены к лучшему.

Невеселые размышления князя были прерваны громким шепотом Ольги:

— Смотрите, там… движется!

Владигор вскинул голову, быстро огляделся. Да, так и есть — из глубины подземелья к ним уверенно приближалось пятно света. Через несколько мгновений стало понятно, что это свет факела, которым кто-то освещает себе дорогу.

Обнажив меч, Владигор шагнул навстречу новой опасности.

— Узнаю синегорца по звону оружия, — прозвучал вдруг веселый голос, — Мог бы и поласковей старых друзей встречать!

Владигор не верил своим ушам. Лишь когда свет факела озарил улыбающееся лицо, князь радостно охнул:

— Филька!.. Откуда ты взялся?!

— Как ни странно, на сей раз — из-под земли, — хмыкнул Филимон. — Впрочем, вопросы потом будешь задавать. А сейчас давайте-ка все за мной, не то Чуча мне голову оторвет за медлительность.

— И он здесь?

— К сожалению, да. Третий день изводит меня своими попреками.

— С чего вдруг?

— Если бы, дескать, ему раньше сказали, где искать, он успел бы перехватить тебя еще в северной башне. Чушь городит! Будто не помнит, чем мы три дня назад были заняты. Так вы идете или здесь решили обосноваться?

Не отвлекаясь больше на разговоры, путники направились вслед за Филькой по узкой штольне, совсем не похожей на коридоры и галереи Мертвого города. Грубо обработанные гранитные стены сочились водой, пол пересекали извилистые трещины… Как же они здесь очутились? Количество вопросов все увеличивалось, но ответов на них по-прежнему не было.

Вскоре штольня вывела их в просторную пещеру, в центре которой ярко пылал костер. Возле костра, подбрасывая в него сучья и ветки, как ни в чем не бывало сидели Чуча и… Демид!

9. «Рыба воды не разумеет»

Когда затихли первые удивленно-восторженные восклицания, когда Владигор познакомил своих спутников с птицечеловеком Филимоном и подземельщиком Чучей, когда наконец каждый получил по солидному куску хорошо прожаренной лосятины и по кругу пустили большую флягу с молодым вином, пришло время для подробных расспросов.

Владигор был поражен услышанным — и раздосадован. Открытие «иномерного колодца», бой на берегу подземного озера, бесславный конец Черного колдуна — и все это без его участия! Пока он бездарно растрачивал время и силы, скрываясь от вражьих соглядатаев и совершая множество глупых ошибок, другие сражались — и побеждали. Какой же он после этого Страж и Хранитель?!

Филька, заметив выражение досады на лице князя, решил пока не вдаваться в подробности. Он хорошо изучил характер своего молодого друга, поэтому был уверен: Владигор сам расскажет обо всем, что его мучит.

В отличие от молчаливого князя, его венедские спутники буквально забросали Филимона и Чучу вопросами. Более прочих усердствовал торговец Путил.

— Объясните наконец, — не успокаивался он, — откуда вы узнали, что мы свалимся в это подземелье? А ты, Демид, как здесь оказался? И рана в плече, похоже, совсем затянулась — за день-то?

— Почему за день? — переспросил Демид. — Филимон меня почти три дня врачевал. У него для таких дел особый бальзам имеется…

Не договорив, он уставился на Путила, затем перевел взгляд на остальных и удивленно вскинул брови:

— Так, по-вашему, мы только вчера расстались?

— Сегодня утром, — тихо произнесла Ольга.

— Знакомые шуточки, — обронил Владигор. — Еще повезло, что тремя днями отделались, а не тремя годами… В этом проклятом городе Время и Пространство словно в дыру какую проваливаются.

— Верно, — подтвердил Филька. — О том же самом Белун предупреждал, когда мы с Чучей сюда собирались. Очень сокрушался, что слишком поздно это выяснил и тебя, князь, оповестить не смог. Надеялся, однако, что ты сам разберешься и отыщешь выход. Так и получилось.

— Что получилось-то? — хмуро проворчал Владигор. — Людей завел в колдовскую круговерть, а сам пузыри пускаю и жду, когда нас отсюда вытащат.

— Не возводи на себя напраслину, синегорец! — тут же вмешался Ярец. — Никого ты за собой не тянул, сами идти вызвались. Без тебя нас либо нетопыри разодрали бы, либо двойники порубили, либо до скончания веков плутали бы в южной башне.

— А кто золотистый топаз высмотрел и догадался о его назначении? — не преминул заметить Путил. — Сколько лет я самоцветами торгую, сколько всячины о них знаю, но ведь не мне «Глаз Дракона» открылся!

— Случайность, — отмахнулся Владигор.

— Вряд ли, — возразил ему Филька. — Мертвый город подарков не делает, по своей воле секретов не раскрывает. Их из него вышибать нужно: где железом и силой, но чаще — светлым разумом и упорством духа. Не мои слова, кстати, — так Белун говорил.

— Между прочим, князь, — подал голос Чуча (он сидел немного в стороне, то и дело поглядывая в глубь пещеры), — откуда тебе известно о здешней круговерти Времени? Даже чародей Белун узнал об этой особенности Мертвого города в последний момент. То ли в «Серебряной книге Перуна» вычитал, то ли еще где, и сразу к нам с Филькой бросился — чуть не опоздал. Правда, я мало что раскумекал, однако главное уловил: ни в коем случае наверх не подниматься, иначе сами в круговорот Времени влипнем. Если суждено тебе вырваться, то рано или поздно мы тебя в подземелье встретим… Ну а здесь я, — Чуча обвел рукой пещеру, — как у себя дома.

— И даже лучше, — хмыкнул Филька, будто намекая на что-то.

— Сейчас не обо мне речь, — сердито отмахнулся Чуча. — Белун все твердил, что нет у него с тобой даже тонюсенькой связующей ниточки — не позволяет, мол, Чуждая реальность использовать магические силы нашего мира. Но как же тогда ты узнал о круговерти Времени? Не понимаю!

Владигор пожал плечами. Он не знал, что сказать на это.

Вместо него ответил Филька:

— Есть древняя пословица: «Рыба воды не разумеет»… Хранитель Времени, очевидно, нутром такие вещи распознает, но объяснить, почему и откуда пришло озарение, не может. Ты, Чуча, например, тоже словами не скажешь, как умудряешься подземные лазейки выискивать. Да и я — понятия не имею о том, почему даже в сплошном тумане завсегда найду кратчайшую дорогу к Белому Замку.

Доводы птицечеловека выглядели убедительными для всех, в том числе для Владигора, однако его настроения они не улучшили. Ненасытный червь самоуничижения по-прежнему грыз его сердце.

— Раненого Демида обнаружил, разумеется, Чуча, — рассказывал Филимон. — Подземный ход, по которому вы сюда пришли, один из самых коротких и узких, такими здесь все изрыто. Но под внешней стеной города проложен широкий туннель. Чуча его быстренько разнюхал, а потом нашел за обманной кладкой (я бы ни за что не догадался!) выход в караульный дворик у северных ворот. По словам Демида, мы совсем немного опоздали, но я все-таки бросился догонять. Бесполезно, вас наверху уже не было. В общем, по туннелю и Демида сюда перенесли, и коней провели.

— И коней? Вот это славно! — обрадовался Путил. — Где же они?

— Не беспокойся, милый человек, — улыбнулся Филька, легко распознав истинную причину его радости. — Твои сундучки тоже прихватили… Коней со всей поклажей мы оставили у южных ворот, там для них вполне безопасно.

— А для людей? — спросил Владигор.

— Проскочить можно, — заверил Филька. — Хотя, конечно, повозиться придется. На рассвете сам увидишь, какие…

Что будет на рассвете, он договорить не успел. Чуча вдруг вскочил на ноги и, выхватив из костра горящую головню, кинулся к нагромождению камней в глубине пещеры. Озадаченные таким поворотом беседы, князь и его спутники мгновенно обнажили мечи.

Только Филимон и Демид по-прежнему сохраняли спокойствие. Маленькие злобные уродцы, появившиеся среди камней, не удивили и не насторожили их.

— Ничего страшного, князь, — чуть усмехнувшись, объяснил Меченый. — Это родичи твоего оруженосца.

— Не родичи, — возразил Филька. — Чуча наотрез отказывается считать их каким-либо семейством подземельщиков. Говорит, что это в лучшем случае загнившая ветвь очень далеких предков.

Владигор подал знак своим людям: не двигаться, ждать развития событий.

Издали уродцев и в самом деле нетрудно было принять за подземельщиков-рудокопов, хотя Чуча на полторы головы перерос самого высокого из них. Но главное отличие составляли выпирающие желтые клыки, голые черепа и покрытые жесткой щетиной наросты на спинах. В крепких, не по росту длинных ручищах многие карлики сжимали грубые каменные топоры и тяжелые куски гранита. Угрожающе размахивая ими, уродцы всем своим видом демонстрировали желание немедленно разделаться с пришельцами.

Чуча ловко вскарабкался на гранитную глыбу и сердито крикнул каким-то каркающим голосом:

— Грызлы, слухар\'ть Грызната!

Озаренный ярким светом пылающей головни, он выглядел весьма внушительно, по крайней мере для карликов, которые нехотя остановились у подножия глыбы.

— Грызната велч\'рит: ух\'райтесь в шарм\'гу. Тут\'рь грызлам жрам\'ть дрязн\'во!

— Ч\'му дрязн\'во? Грызлы нюхач\'т — дылданы жрам\'тны! — прорычал-прокаркал в ответ один из наиболее агрессивных уродцев.

— Жрам\'тны! Дылданы жрам\'тны! — подхватили другие.

Чуча ударил горящей головней по камню, и во все стороны полетели огненные искры.

— Грызната озл\'одит! — дико завопил он. — Озл\'одит, скурна\'т и заб\'дрясит грызлов! Р\'зумо?!

Даже Владигор несколько опешил. Никогда ему не доводилось видеть и слышать такого Чучу. На карликов вопли подземельщика произвели куда большее впечатление. Половина из них тут же обратилась в бегство, оставшиеся попытались продолжить странные переговоры, но уже в ином тоне:

— Не гн\'дись, Вел\'бый Грызната! Грызлы пос\'ламны, грызлы тиг\'ши… Жрам\'ть оч\'хота.

— Жрам\'ть, оч\'хота жрам\'ть…

— Пос\'ламны, жрам\'ть…

Они теперь не рычали, а повизгивали, как пришибленные собаки. Однако камни и топоры из рук не выпускали.

— О чем, интересно, они толкуют? — спросил Зенон.

— По-моему, все очень понятно, — хмыкнул Ярец.

— Да, — согласилась с ним Ольга. — Похоже на нашу тарабарскую песенку о Малмалеке и Грозеке. Вот не думала, что где-нибудь на таком же языке разговаривают!

— А главное — о том же, — подал голос Демид. — О жратве, которая сама к ним пришла и на вид весьма соблазнительна. Да вот «Грызната» Чуча не дозволяет «грызлам» животы набить, всяческими карами запугивает.

— Бр-р-р! — передернулась Ольга. — А если они его не послушают? Их здесь, наверно, дюжины три. Если разом накинутся…

— Не накинутся, — заверил ее Демид. — Оруженосец нашего молодого князя, как выяснилось, для этих карликовых людоедов тоже в своем роде иноземный князь, а может, и бог. На дню по два раза приходят, он с ними по-тарабарски беседует — и они убираются.

— Боюсь, что долго сдерживать он их не сможет, — озабоченно произнес Филимон. — Голод не тетка.

Под сводами пещеры вновь пронеслось громогласное:

— Ух\'райтесь, грызлы! Ух\'райтесь в шарм\'гу!

Недовольно ворча, последние уродцы скрылись во мраке. Однако Владигора не покидало препротивное чувство, будто из темных расщелин за людьми продолжают жадно следить их маленькие злобные глазки.

Вернувшийся Чуча выглядел измученным и раздраженным.

— Что, Грызната, тяжек хлеб самовластья? — спросил Демид.

Подземельщик только рукой махнул и молча сел у костра. Владигора удивила неприкрытая колкость в словах Демида. Чуча жизнью рискует, друзей прикрывая; зачем же над ним ерничать? Похоже, Меченый столь неумно вымещает на княжеском оруженосце свою обиду на князя.

Чтобы сгладить возникшую неловкость, Владигор подсел к Чуче и громко сказал:

— Молодец, дружище, ловко ты с ними! А я уж рубиться хотел. Но последнее это дело — кровь проливать, если договориться можно.

— Не уверен, что в следующий раз они меня слушать станут, — почти Филькиными словами ответил Чуча. — Оголодали больно…

— Язык-то их откуда знаешь?

— Спроси что полегче, князь. Когда три дня назад они обступили нас в кольцевом туннеле и начали выкрикивать свою дребедень, у меня в башке будто какую заслонку сдвинули: половину сразу понял, об остальном догадался.

— Может, память предков в тебе проснулась? Я читал о подобном в чародейских писаниях.

— Может быть, — согласился Чуча. — Но если и были у нас общие корни, то, видят боги, эти людоеды-грызлы давным-давно их утратили… Представляешь, они вдруг возомнили, что я послан из «Внешнего мира» властвовать над ними! Теперь называют меня Грызнатой, что означает «наиглавнейший грызл», и ждут, когда я поведу их в края, где много сладкого мяса. Тьфу!

— Они разве не могут сами отсюда уйти через южные или северные ворота? Как я понял, выбраться из Мертвого города через подземелье не слишком трудно. Или я ошибаюсь?

— Все верно, князь, утречком так и пойдем, — кивнул Чуча. — Грызлы тоже могут уйти, да жутко боятся. То ли заклятие на них наложено, то ли просто по своей дурости, но вопят, что вывести их отсюда способен только «Вел\'бый Грызната». Да я лучше удавлюсь на собственном подпояске, нежели поведу этих кровожадных уродцев в Поднебесный мир!

Разговор с Чучей отвлек Владигора от собственных невеселых мыслей и вернул к предстоящим заботам. Его спутники, утомленные пережитыми треволнениями, легли спать. Филька всех заверил, что привык по ночам бодрствовать, поэтому другой охраны им не понадобится. Он потребовал, чтобы и князь обязательно отдохнул перед завтрашней дорогой. Владигор не стал возражать, но сначала ему нужно было кое-что для себя прояснить…



Они уселись чуть в стороне от костра, чтобы, как подумал Филимон, не беспокоить спящих товарищей. Вскоре, однако, ему стало ясно, что дело не только в этом. Князь поведал ему о погоне, устроенной ильмерскими дружинниками, об измене Вешняка, сохраняемой им в тайне от своего крошечного отряда, и попросил совета — как быть дальше?

Два обстоятельства в этом коротком рассказе смутили Фильку. Во-первых, он сразу почувствовал недоговоренность: Владигор явно о чем-то умалчивал. А во-вторых… С каких пор князь обращается к нему за советом? Даже мальчишкой он все решал самостоятельно, не терпел чужого вмешательства, а если Филька совался к нему с подсказками — сердился и упрямо гнул свое. При этом, надо признать, почти всегда добивался успеха.

«Похоже, чародей оказался прав в своих опасениях», — подумал Филимон и ответ начал издалека:

— Из-за дружинников князя Дометия беспокоиться нечего. Даже если они пошли в обход Пьяной топи с намерением сунуться в Южные степи, что маловероятно, им трудно будет отыскать тебя. Их осведомитель погиб, кто же оставит метки? Хуже, что Вешняк успел рассекретить твое имя. Но ведь ему не поверили. Следовательно, Климога по-прежнему ничего не знает. Ты же не думаешь, что кто-либо еще из твоих спутников может оказаться предателем?

Владигор отрицательно покачал головой.