— Да, мы везли девушку. Она ехала от самой Москвы в запломбированной фуре. В том тайнике, который вы нашли. Мы с ней хорошо обращались, клянусь Аллахом! Кормили, поили…
Дмитрий Соколов-Митрич
И вдруг что-то изменилось в глазах Вострякова.
Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики
Как будто какая-то мысль оживила их, зажгла, и веселые чертики снова запрыгали в них, делая их обладателя вновь похожим на неунывающего весельчака Олежку Вострякова.
— Говоришь, в пролете? Да? Банда, мы выиграли! Мы будем там первыми! Мы опередим их!
— По-моему, ты сошел с ума…
— Банда, да послушай же! Мы будем не в пролете, а в полете!
Говоря о проблемах межнациональных отношений и национальных меньшинств, мы не вправе забывать, прежде всего, и о проблемах русского народа, права и интересы которого так же, как и других народов России, нуждаются в защите государства и общества.
— На самолете?..
— Именно!
— Это, конечно, позволит нам быть первыми, — ни радости, ни восторга предложение Вострякова у Банды почему-то не вызвало. — Но что дальше? Ты хочешь штурмом брать их машину или катер с голыми руками?
… Русские к самоорганизации сегодня не способны и постоять за себя не могут. Каждый из них сам по себе, хотя в таком многонациональном государстве, как Россия, им давно пора повсюду создать свои общины и землячества. В первую очередь в Москве. Только так они смогли бы эффективно защитить свои интересы в политике и бизнесе, до которых российскому государству, по существу вненациональному, нет никакого дела.
— Банда, что-то я тебя не понимаю…
Предисловие
«Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики» – это темная сторона проблемы, имя которой «фашизм в России».
— Олежка, милый, я хоть и темный, но отлично знаю, что в аэропортах тебя просветят до последней кишки. Это в машине есть тайник. А где ты спрячешь «пушки», когда пойдешь через электромагнитные ворота? Куда ты денешь оружие, когда будут просвечивать твою сумку?
Есть еще светлая сторона. Но о ней вы все знаете.
Ее мы видим каждый день на экранах телевизоров, на полосах газет и журналов, на веб-страницах самых популярных информационных сайтов.
— Банда, ну не говорил ли я, что ты — человек темный и малообразованный.
Но те, кто нам сообщают последние новости со светлой стороны, не говорят о том, что их правда – лишь часть правды, которая в этот момент становится ложью.
Мы все знаем, что скинхеды и просто лысые подростки нападают на африканцев, азиатов, кавказцев, цыган, мотивируя поступки исключительно национальной ненавистью.
— Что тебе еще от меня нужно? — устало и безразлично, даже не разозлившись, спросил Сашка. — Иди лучше этого иранца отпусти на все четыре стороны.
Мы все знаем, что почти 60 процентов населения России поддерживают лозунг «Россия для русских». И это значит, что дяди и тети, дедушки и бабушки, рабочие, крестьяне и даже интеллигенция – десятки миллионов человек в России в душе со стриженными наголо подростками заодно.
И мы всерьез полагаем, что «русский фашизм» – это болезнь, которая свалилась с неба и метастазы которой расползлись по несчастной стране, победившей когда-то Гитлера.
— Погоди с иранцем! Знаешь, зачем в аэропортах контроль? Чтобы предотвратить случаи терроризма.
И уподобляемся средневековым мракобесам, во времена эпидемии холеры тащившим на костер ведьм, вместо того чтобы искать источник болезни и разрабатывать вакцину против нее. Точно так же мы готовы тащить на скамью подсудимых любого, кто просто скажет: «Я русский», или заикнется о том, что большое количество гастарбайтеров – это прежде всего демпинг на рынке труда, или с цифрами в руках попробует рассказать о том, кто везет в Россию героин.
Или же просто будет идти по улице и увидит, как какой-то тип тянет в темную подворотню девушку. И спасет честь этой девушки. И тип окажется представителем национального меньшинства.
— Так что?
В последние несколько лет в России сделано все для того, чтобы никто не говорил: «Я русский», не заикался о законах на рынке труда, не показывал пальцем, откуда в Россию поступает героин, и не защищал честь девушек, если на нее покушается представитель нацменьшинства.
— А кто из летчиков не боится угона самолета?
Только показатели ненависти к инородцам в России от этого не уменьшаются. Они лишь растут. Значит, что-то не так. Значит, мы боремся с симптомами, а не с причиной эпидемии. Значит, болезнь уходит вглубь и рано или поздно проявится в более серьезной форме.
— Кто? — Банда совсем не врубался, куда клонит друг.
В этой книге собрана информация, без которой невозможно поставить правильный диагноз.
— Частник! — Востряков победно вскинул вверх руку. — Мы полетим на частном самолете, Банда!
Оставим в стороне трескучие фразы, обратимся к цифрам, которые занимают довольно скромное место в милицейских сводках. У них голос не такой громкий, как у правозащитников, СМИ и представителей власти. Зато очень убедительный. Особенно когда за очередной цифрой стоит не чья-то, а твоя собственная жизнь.
Быстрый огонек интереса вспыхнул в глазах Банды, но тут же погас, как будто снова опуская голубую радугу его глаз в пучину равнодушия и покорности судьбе.
Вот цифры из официальных данных МВД за январь—август 2005 года: «Иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории Российской Федерации совершено 34,6 тыс. преступлений, в том числе гражданами государств-участников СНГ – 31,5 тыс. преступлений, их удельный вес составил 91%. В отношении иностранных граждан и лиц без гражданства совершено 8,5 тыс. преступлений.
— Где ты его возьмешь, Олежка?
— Как где? В аэропорту! Я вот только название забыл. Там, в пансионе, откуда ты звонил Большакову, я видел рекламу…
То есть в 2005 году мы, граждане России, совершили преступлений против гостей из других государств в 4 раза меньше, чем сами иностранцы совершили преступлений против нас. Точно такая же картина и в 2006 году. За январь—март иностранными гражданами и лицами без гражданства совершено 14 тыс. преступлений, в том числе гражданами государств-участников СНГ – 12,6 тыс. преступлений, их удельный вес составил 89,8%. В отношении иностранных граждан и лиц без гражданства совершено 3328 преступлений. Опять в 4 раза меньше.
— Ты серьезно?
Не в этом ли причина ненависти?
— Вполне!
Еще немного цифр. В том же 2005 году в московские суды было направлено 121 дело об изнасиловании. В 79 случаях обвиняются мужчины, нелегально приехавшие из ближнего зарубежья.
— Так чего же ты молчишь?
— Я тебе это уже полчаса объяснить пытаюсь!
Ксенофобия – это боязнь иного. Но бояться иного можно не только в силу собственных психических расстройств, но и из-за неадекватного поведения представителей этого самого «иного».
— Так бы сразу и сказал!.. Где аэропорт?
А вот официальные милицейские данные, которые говорят о том, что похожая ситуация сложилась в России не только с нелегалами или гражданами других государств, но и с представителями некоторых национальных меньшинств, имеющими российское гражданство.
— Не знаю.
На территории Подмосковья действуют 47 этнических преступных группировок. Особые проблемы милиции доставляют выходцы из Чечни, Дагестана,
— А кто…
Грузии и Азербайджана. Об этом сообщил заместитель начальника Управления по борьбе с организованной преступностью ГУВД Московской области Александр Кирсанов. А по информации начальника отдела 3-го ОРБ ГУБОП МВД России полковника милиции Геннадия Захарова, 65 процентов всех воров в законе – выходцы с Кавказа.
— …, таксист, — опередил его вопрос Востряков, улыбаясь.
И теперь еще одна цифра: за 2005 год было совершено 28 убийств, в числе мотивов которых имеет место и межнациональная рознь. Разумеется, в списке жертв нет ни одной русской фамилии.
— Какой таксист?
Эта книга – о том, что на самом деле они есть.
— Да любой таксист, Банда!
— Стой, а деньги на полет?
Об этом знает любой профессиональный журналист-криминалист. Информационные агентства сообщают о сотнях преступлений, совершенных нелегальными иммигрантами и представителями нацменьшинств в отношении граждан России русской национальности[1]. Журналист идет к своему начальству и рассказывает, что в Ингушетии – этнические чистки, в Калмыкии – русские погромы, в Питере уроженцы Кавказа порезали олимпийского чемпиона, а в Москве в одной из школ с «этническим компонентом» – массовое бегство школьников, потому что новое, этническое руководство школы поставило их в положение детей второго сорта.
— А тебе «мицубиси» сильно нужна?
Но в ответ он чаще всего слышит: «Мы не будем об этом сообщать. Это разжигание национальной розни».
Бондарович несколько минут молчал, вглядываясь в лицо друга, а потом произнес только одну фразу:
— Знаешь, Олежка, что-то я не могу понять: то ли я такой тупой в последнее время стал, то ли ты у. меня — ну просто гений!..
И в тот же день это же СМИ бодро рассказывает о том, что в России совершено очередное нападение на иностранца или представителя нацменьшинства. И что, по мнению правозащитников, чиновников и представителей правоохранительных органов, нападающие были «русскими скинхедами», а мотивом преступления стала национальная ненависть. И вот уже в очередном ток-шоу говорящие головы разного калибра начинают петь очередной куплет песни о «русском фашизме».
Очень часто, правда, позже выясняется, что нападение было не нападением, а просто дракой. По пьяни. Из-за девушки. Да и нападавшим был вообще не русский, а чуваш. Или татарин. Да и напал он в ответ на оскорбления в свой адрес. Или вообще не нападал, а оборонялся – просто уж очень успешно у него это получилось.
Полчаса спустя по шоссе, ведущему из города, неслись две машины — белый «мерседес» — такси с Востряковым в салоне и «мицубиси», управляемая Бандой. Их путь лежал на небольшой пригородный аэродром, выделенный лет восемь назад городскими властями под нужды частных авиакомпаний и собственников маленьких крылатых машин.
Я еще раз повторю: такое случается не всегда. Но очень часто. Однако вновь открывшиеся обстоятельства уже никого не волнуют.
Я утверждаю, что эта привычка правозащитников, а вслед за ними и СМИ – каждому нападению на человека с экзотической внешностью приписывать мотив национальной ненависти и цеплять к нему слово «русский» – является разжиганием национальной розни.
Как Востряков и предсказывал, таксист с радостью согласился за десять долларов отвести ребят в «Хрубицку Гору», как называлось это место, и в результате, расставаясь с Прагой, Банде и Вострякову надо было решить лишь один вопрос — куда девать маленького иранца, единственного свидетеля их приключений и самого информированного об их планах человека.
Я утверждаю, что привычка правоохранительных органов в угоду «общественному резонансу» уделять одним уголовным делам больше внимания, чем другим, только потому, что пострадавший – человек нерусской национальности, является разжиганием национальной розни.
Я утверждаю, что привычка судов в угоду «борьбе с русским фашизмом» давать за одни и те же преступления сроки, отличающиеся в несколько раз, – это разжигание национальной розни.
Выход нашел Банда, и, как обычно, довольно оригинальный: он приковал их пленника наручниками к фонарному столбу в ближайшем парке, рассчитывая, что до утра несчастного араба не найдут, а утром чешские власти уже никак не смогут помешать осуществлению их планов…
Когда подонка русской национальности Александра Копцева, устроившего резню в московской синаг гоге, приговаривают к 13 годам строгого режима, а подонкам даргинской национальности, устроившим массовый погром в школе города Приаргунска Читинской области, дают по 2,5 года колонии, – это разжигание национальной розни.
Когда про таджикскую девочку Хуршеду Султанову, убитую в Питере пьяными малолетками-отморозками, трубят все СМИ, а про русского мальчика Алешу Севастьянова, убитого таджиками-гастарбайтерами, которых семья Алеши приютила у себя дома, пишет только «Комсомольская правда», – это разжигание национальной розни.
Светало, когда ребята, расплатившись с таксистом, въехали на летное поле. Охрана аэродрома поначалу крайне подозрительно отнеслась к их появлению, но небольшие чаевые вполне ее успокоили, и ребята получили даже дельный совет.
Когда руководство России в угоду сиюминутному политическому моменту не только не желает признать факт масштабных этнических чисток в Чечне в 1990—1994 годах, но и официально при выплате компенсаций ставит бывшее русское население республики в дискриминационное положение по отношению к чеченскому, – это разжигание национальной розни.
Лидерам националистических движений впору закрыть свои маргинальные газетки типа «Я – русский» и награждать всех этих журналистов, общественных деятелей, прокуроров, судей и чиновников специально учрежденным призом – «Золотым спичечным коробком». С надписью: «За разжигание».
Один из охранников вспомнил, что пан Вацек уже возится у своего самолета. А пан Вацек часто выполняет заказы клиентов на перевозку. Попробуйте, мол, уговорить его.
Аэродром в эти предутренние часы был тих и пустынен, и парни без труда заметили человека, копавшегося в моторном отсеке маленького самолета.
— День добрый! Пан Вацек?
Чех вздрогнул и удивленно оглянулся, чуть не выронив из рук гаечный ключ.
— Вы что, русские?
— Да. А вы знаете язык?
— В школе когда-то учил. Что вам надо?
— Чтобы вы покатали нас на своем самолете.
— С какой стати?
— Пан Вацек, нам очень нужно попасть в один городок, и нам посоветовали обратиться к вам. Говорят, вы что-то вроде воздушного таксиста.
Есть в России такое странное, но устойчивое мнение, что когда русский убивает нерусского – это преступление ненависти, проявление фашизма. А когда, наоборот, нерусский убивает русского – то это просто криминал. Дескать, русских бьют, убивают, насилуют, выгоняют из дома не за то, что они русские, а по другим причинам – в основном прагматическим.
— Кто это сказал?
Тут надо просто вытряхнуть из головы весь мусор, который скопился там после выслушанных за последнее время дискуссий на тему «Сам фашист!», и вспомнить изначальное значение этого слова.
— Охранники аэропорта.
Итальянский корень «fascio» означает всего лишь «пучок, связка, объединение». Разумеется, имеется в виду объединение по национальному признаку. И, разумеется, в таком «fascio» изначально нет ничего плохого, до тех пор пока это «объединение» не начинает руководствоваться такими моральными установками, в которых по отношению к людям других национальностей действует «принцип остаточной справедливости». Когда все люди, кроме «наших людей», – «кормовая база», они существуют лишь постольку, поскольку полезны нам. И ради пользы нашей нации этих всех остальных можно обманывать, гнать, избивать и даже убивать.
— Что ж. Вам повезло. Осталось работы минут на пятнадцать, и моя «Сессна», надеюсь, сможет вам помочь.
Это тоже самый настоящий фашизм. Пусть и молчаливый. И именно такой фашизм исповедуют представители очень многих национальных диаспор в России. И жертвами именно, такого, прагматического, тихого фашизма оказываются многочисленные русские, живущие в России. И, наконец, этот бестолковый, идеологический, декларативный русский фашизм зародился и с каждым годом укрепляется именно как ответная реакция на описанный выше прагматический фашизм национальных диаспор.
И единственное поистине эффективное средство борьбы с фашизацией России – отнюдь не борьба с отдельно взятым фашизмом при потакании всем остальным, а равноудаленная тактика «единой справедливости для всех». Причем справедливости не только в судебных решениях, но и трактовании этого факта СМИ, чиновниками, общественными деятелями. Если ничего не изменится, мы придем к катастрофе.
— Так это и есть «Сессна»? — удивился Банда, вспомнив название легендарного самолета, под управлением Матиаса Руста наколовшего всю противовоздушную оборону огромной страны и приземлившегося прямо на Красной площади Москвы, у самых стен Кремля.
«Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики» – это необходимый противовес той воинствующей «половине правды», которая стремится стать правдой единственной и тем самым ввести нас в заблуждение.
В книге собраны наиболее яркие (далеко не все) события последних 5 лет, свидетельствующие о том, что в отношении этнического большинства России ежедневно совершаются не менее чудовищные преступления, чем убийство в Питере таджикской девочки Хуршеды Султановой или нападение в Москве на сына чеченской певицы Лизы Умаровой.
— Она, — ласково похлопал ладонью по борту свой самолет пан Вацек.
Под рубрикой «Глазами очевидца» помещены мои собственные репортажи. Под рубрикой «По материалам СМИ» – короткие сообщения, имевшие место в различных средствах массовой информации.
Практически все перечисленные в книге события оказались, увы, незамеченными широкой общественностью.
Банда даже удивился, до чего этот человек был похож на классический, сложившийся у него в сознании образ чеха: невысокий и лысоватый, усатый и кругленький, с выпирающим животиком, свидетельствовавшим как нельзя лучше о пристрастии хозяина к хорошему пиву. Его лицо было открытым и улыбчивым, но одновременно хитрым и, как говорится, себе на уме — ну просто копия бравого солдата Швейка. На вид ему можно было дать лет сорок пять — пятьдесят, и это обстоятельство тоже обрадовало Банду: с человеком, что-то повидавшим на своем веку, всегда легче найти взаимопонимание, особенно в таком непростом деле, с каким они пожаловали к этому пану Вацеку.
Считаю, что данная книга антифашистская, возможно, самая антифашистская из всех, что выходили в России в последние годы.
Летчик тем временем, видимо, почувствовал пристальный взгляд Банды, и что-то, наверное, его насторожило. Он отвлекся от своей работы и внимательно присмотрелся к этим русским:
1. ЭТНИЧЕСКИЕ ЧИСТКИ
— А куда мы полетим, кстати?
ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА: Февраль 2005 года. Вся Россия
— В Болгарию.
— Куда?! — глаза его округлились и от удивления медленно полезли на лоб.
— В Болгарию. В Варну.
Забытый геноцид. Русские, ставшие жертвами этнических чисток в Чечне, требуют уравнять их в правах с чеченцами («Известия»)
— Вы, наверное, издеваетесь надо мной?
— Нет, мы очень серьезно. Я бы даже сказал, слишком серьезно, — тон Банды действительно исключал даже малейший намек на шутку.
— Мы вам хорошо заплатим, пан Вацек, вы не беспокойтесь. Мы сознаем весь риск и всю сложность этого полета, — поспешил на помощь Банде Востряков, справедливо считая себя более опытным в обхождении с людьми, — и оплата, пан Вацек, я вас уверяю, вам очень понравится.
Инициативная группа бывших русских жителей Грозного направила Президенту России Владимиру Путину открытое письмо с требованием официально признать факт массовых этнических чисток в Чечне в период с 1991-го по 1994 год. Под «русскими» авторы письма имеют в виду всех бывших жителей Чечни нечеченской национальности. Авторы обращения называют режим Дудаева фашистским, обвиняют российские власти в попытке скрыть факт геноцида, а также требуют уравнять русских в правах с чеченцами при выплате компенсаций за утраченное в Чечне жилье и имущество. Подписавшиеся отмечают предвзятую позицию Европейского суда по правам человека, который охотно принимает иски от чеченцев и который не замечает факт геноцида в отношении жителей Чечни других национальностей.
Востряков знал одно ценное правило: если хочешь произвести на человека хорошее впечатление, если хочешь войти в доверие — не ленись повторять имя этого человека. Звучание собственного имени — самое привычное, самое приятное и «самое располагающее к доверию звучание.
И на этот раз, кажется, правило психологов сработало — лицо чеха немного смягчилось, и он уже не смотрел на них, как на полных идиотов. Чувствовалось, что по крайней мере суммой оплаты он заинтересовался.
«Русские, не уезжайте: нам нужны рабы»
— И сколько это будет стоить? Паны понимают, что мы будем лететь часов пять-шесть и что на это уйдет уйма горючего? И что мне столько же горючего надо, чтобы добраться назад? Паны понимают, что румыны — странные люди, и я не пожелал бы даже своему врагу летать над их территорией? Паны действительно все это учитывают?
– Это было в мае 1993-го. К нам в квартиру вломился сосед Сахрутдин с автоматом. Прошелся бесцеремонно по комнатам и говорит: «Это оставляйте, это оставляйте и вот это оставляйте. Остальное забирайте. Даю вам трое суток на сборы». Спорить было бессмысленно. Мы были далеко не первыми, кого вот так выгоняли, а скорее одними из последних. Проблемы начались еще в 1990 году, тогда в почтовых ящиках появились первые «письма счастья» – анонимные угрозы с требованием убираться по-хорошему. В 1991-м стали среди бела дня исчезать русские девчонки. Потом на улицах стали избивать русских парней, затем их стали убивать. В 1992-м начали выгонять из квартир тех, кто побогаче. Потом добрались до середняков. В 1993-м жить было уже невыносимо. Моего сына Дмитрия группа чеченцев среди бела дня избила так, что, когда он пришел домой, это был комок крови и грязи. Они перебили ему слуховой нерв, с тех пор он не слышит. Единственное, что нас еще держало, – мы надеялись продать квартиру. Но даже за бесценок покупать ее никто не хотел. На стенах домов тогда самой популярной была надпись: «Не покупайте квартиры у Маши, они все равно будут наши». Еще полгода – и самым популярным чеченским лозунгом станет: «Русские, не уезжайте: нам нужны рабы». Слава богу, к тому времени мы успели свалить.
— Ну конечно, пан Вацек! — инициативу разговора Востряков теперь твердо взял в свои руки, даже отодвинув плечом Банду подальше. — Мы вам заплатим очень хорошо. Пять тысяч долларов наличными.
Нина Васильевна Баранова – коренная жительница Чечни, ее предки из терских казаков. В Грозном работала технологом на швейной фабрике, ее муж Геннадий – водителем в Нефтегазодобывающем управлении (НГДУ). Жили по адресу Старопро-мысловский район, городок Нефтемайск, дом 17, квартира 9– Это была огромная четырехкомнатная двухуровневая квартира. Сейчас Нина Васильевна с мужем, сыном, снохой и внуком живут на птичьих правах в общежитской комнате площадью 11,5 кв. м . Сосед за шкафом торгует наркотиками. Государство считает, что оно свой долг перед Барановыми выполнило. Почему – об этом позже.
— Сколько? Пять тысяч! — чех, конечно, обрадовался предложенной сумме, но вовремя сообразил, что с этими ребятами можно и поторговаться. — Неплохо, конечно, но если бы вы заказали Францию… Румыния — очень нехорошая страна, цыганская страна. Там так опасно летать…
— И мы оставим вам наш автомобиль, — с нажимом, не давая летчику опомниться, продолжил Олег. — Посмотрите — «мицубиси-паджеро», возраст три года. Да ей самая бросовая цена — тысяч десять — пятнадцать.
«Самые добрые из чеченцев говорили: „Убирайтесь по-хорошему“
— Да, но…
— Конечно, нотариально мы договор заверить не успеем. Но у вас будут все документы на руках, мы вам дадим даже наш московский адрес, и вы в любой момент сможете все переоформить.
– Через три дня после прихода Сахрутдина мы уже загружали контейнер, – продолжает Нина. – И не могли понять: чего это Сахрутдин так внимательно наблюдает за этим процессом. Слышу, соседка-чеченка Хава мне кричит: «Нина, зайди на секунду, мне помощь нужна». Если бы я к ней не пошла, меня бы уже 12 лет как не было на свете. «Вон видишь хлебовозка стоит? – сказала мне Хава. – Вам осталось жить несколько часов. Как только вы покинете город, они вас убьют, а вещи заберут». Я тут же к сестре, у нее знакомый чеченец был в селе Первомайском, Сайд, который тогда уже стал дудаевцем, но еще не совсем совесть потерял. Он со своими ребятами проводил нас эскортом до границы с Осетией. Хлебовозка тоже не отставала. Когда Сахрутдин и его команда поняли, что им ничего не светит, то дали очередь по кузову. Мы еще потом несколько лет на простреленных кроватях спали.
— Ну тогда…
– А почему Сайд не сказал Сахрутдину, чтобы оставил вас в покое и дал вам спокойно жить в Грозном?
— Летим?
— Летим!..
– Да вы что?! Об этом тогда и речи не могло быть. Самые хорошие из тех чеченцев, которые разгуливали с оружием в руках, говорили: «Убирайтесь по-хорошему». Плохие ничего не говорили, они просто убивали, насиловали или угоняли в рабство. А с оружием разгуливала треть мужчин республики. Еще треть молча их поддерживала. Остальные сочувствовали нам, это были в основном городские чеченцы, но что они могли поделать, если даже старейшины сидели на лавочках и улыбались: «Пусть русских побольше уезжает».
Барановы считают, что им страшно повезло. И вспоминают тех, кому повезло не очень:
— Олег, где ты возьмешь пять тысяч долларов наличными? — с ужасом шептал Банда на ухо другу, спрятавшись за хвостом «Сессны», пока хозяин производил последние приготовления. — Ты что, охренел?!
— Банда, а неужели ты думаешь, что в декларации в Бресте я указал всю свою валюту?
– Помнишь, Ген, заместителя начальника телефонной станции, Аня ее звали? Когда я приехала в Грозный за Димкиным аттестатом и увидела ее, то впала в истерику. Она была в одном халате, а руки – голое мясо. К ней ночью чеченцы вломились в квартиру, ее загнали в угол, ребенку кляп в рот засунули и стали все из дома выносить. У нее сдали нервы, она стала на них кидаться, так они ей все руки искромсали. А она, когда меня увидела, даже плакать от удивления перестала. Оказывается, Сахрутдин всем сказал, что убил нас и в землю закопал. Соврал, чтобы авторитет свой не потерять. А в квартире нашей уже продавали наркотики.
-..?
– Да, если бы не Хава, нам бы хана, – покачал головой Гена. – Помнишь учительницу, которая напротив нас жила? Она вот так и пропала без вести. А вещи ее потом какой-то чеченец с машины продавал. Потом эти, Тижапкины, Крачевские, а наверху, как их? Поповы. А главный инженер НГДУ, мои родители с его семьей дружили, помнишь? Его жена теперь в рабстве. Потом эта, завуч в десятой школе, Климова – их вообще прямо в доме всех убили, отца, мать и двух дочерей. Кровищи было море. А девочку с последнего этажа как изнасиловали! Ей 12 лет было. Три дня искали, потом нашли, но она уже сумасшедшая была.
— Я не настолько наивен. Банда, чтобы ехать с тобой на приключения с пятьюстами долларов в кармане.
Я попросил больше не продолжать. Уже и так было ясно, что Барановым повезло.
— Олежка… — Банда даже не находил слов признательности, чтобы более-менее внятно выразить другу свою благодарность. — Олежка, друг, иногда я просто не понимаю, а что бы я вообще без тебя делал?!
Теперь то же самое языком цифр. По данным переписи 1989 года, в Чечено-Ингушской республике проживали 1 миллион 270 тысяч человек. Из них чеченцев – 734 тысячи, ингушей – 164 тысячи, русских – 294 тысячи, армян – 15 тысяч, украинцев – 13 тысяч, многочисленными также были диаспоры евреев и греков. Общая численность невайнахского населения составляла 370 тысяч, проживало оно в основном в городах. На сегодняшний день из них в республике остались единицы – в основном старики, жены чеченцев» и рабы. Большинство наблюдателей сходятся на том, что до начала войны в Чечне погибли 20 тысяч человек и более 250 тысяч покинули республику, спасаясь от этнических чисток. Эта крупномасштабная гуманитарная катастрофа была не замечена ни российской общественностью, ни западными наблюдателями.
«Странные эти русские! — думал между тем пан Вацек, доверху заполняя баки «Сессны». — Нас в нищету вогнали, сами живут еще хуже, а деньгами бросаются налево и направо. Если я скажу кому из друзей-летчиков, что слетал в Варну за двадцать тысяч долларов, они же от зависти поумирают!»
«Военные нам говорили: „Раз вы до сих пор в Грозном, значит, вы тоже чеченцы“
В одиннадцать часов утра «Сессна» с чешскими опознавательными знаками с Бандой и Востряковым на борту приземлилась на лугу в трех километрах от Варны…
«У меня все хорошо и с каждым днем становится лучше и лучше» – такой психотерапевтический плакат висит над столом Лидии Наумовой, председателя «Комитета Надежды». Это региональная правозащитная организация, занимающаяся проблемами беженцев не только русских и не только из Чечни.
Наумова сама из коренных русских в Чечне. Ее предки из станицы Романовской. Когда в 20-е годы по всей Чечне прокатилось расказачивание, русских из Романовской выселили, на их место заселили красных чеченцев, а станицу переименовали в За-кан-юрт. Вайнахи, которые принимали в той репатриации активное участие, не очень-то любят вспоминать эту страницу истории.
В Закан-юрте родился Джохар Дудаев. Именно этот факт биографии Лидии Федоровны помог ей вызволить мужа в 1996-м, когда он был уже одной ногой в рабстве. После этого они уехали. О прошлом Наумова не хочет вспоминать.
III
Они явно опередили бандитов. Те еще никак не успели бы добраться до Варны по дорогам трех стран.
– Я вам лучше про Баранову дорасскажу. Знаете, сколько положено компенсации тем, кто покинул Чечню до войны? Ноль. Не было никаких чисток. Нам все приснилось. 10 тысяч «русских чеченцев», проживающих в Волгоградской области, дружно увидели один и тот же сон. Короче, Барановым удалось выбить статус вынужденных переселенцев и встать в льготную очередь на квартиру, но потом они его потеряли. Случилось это такт в управлении Федеральной миграционной службы им предложили ссуду – миллион триста рублей. С возвратом. До деноминации и дефолта это было 200 с небольшим долларов. Барановы согласились: как раз надо было зимнюю одежду детям покупать А потом им приходит уведомление, что эти 200 долларов, оказывается, были им даны на покупку квартиры, а стало быть, они свое уже получили и их вычеркивают из очереди и лишают статуса вынужденных переселенцев. Это не фантастика. Вот вам документы. Таких историй только в Волгоградской области сотни.
И теперь перед Бандой с Востряковым встал самый важный вопрос — как найти их в этом городе?
Как успеть хоть немного продумать план действий, осмотревшись на местности, чтобы атака оказалась успешной?
– А почему вы в Страсбургский суд не обращаетесь, как это сделали чеченцы, потерявшие жилье в результате военных действий?
Раздумывать было некогда, и ребята приняли единственно правильное решение — они попросили первого попавшегося таксиста отвести их в порт, к частным причалам, и здесь, устроившись на горке так, чтобы видеть практически всю бухту, стали дожидаться появления похитителей.
– Дело в том, что Россия подписала конвенцию, по которой признала над собой юрисдикцию этого суда в 1998 году. А практически все русские покинули Чечню до этого срока. Конечно, при благосклонном отношении европейцев к нашей проблеме эту загвоздку можно было бы обойти на том основании, что наши права продолжали нарушаться и после 1998 года. Но Страсбургский суд ведет себя странно: принимает иски от чеченцев, даже не обращая внимания на то, что они еще не прошли все судебные инстанции в России, а к нашей проблеме относится чисто формально.
Черный «БМВ-318» въехал в порт около трех часов дня…
В кабинет заходит дедушка в чистой одежде, но от него плохо пахнет. Это потому, что он уже много лет живет без водопровода. Его фамилия Зеленое. Они с женой в Чечне дотянули до 1996-го, потому что старики. В Грозном у них был двухэтажный дом. В России ему выплатили 120 тысяч рублей, которых хватило лишь на халупу в удаленном Быковском районе Волгоградской области.
Алина уже почти ничего не соображала.
Отупевшая от побоев, ужаса и унижения, она безучастно смотрела в окно «БМВ», глядя на пролетавшую мимо чужую счастливую жизнь. На себе она поставила крест. Она считала себя уже умершей, и ей было практически все равно, что произойдет с ней дальше, какие еще кошмары уготованы ей судьбой…
Машина въехала в порт.
– Это уже другая история, – продолжает Наумова. – Те, кто безвозвратно покинул республику после 12 декабря 1994 года, право на компенсацию имеют. На основании 510-го постановления правительства от 30 апреля 1997 года. За жилье – из расчета 18 кв. м на человека, но не более 120 тысяч рублей, при условии, что они выписываются из Чечни и отказываются от прав собственности на имевшуюся у них там недвижимость. В 1997-м в Волгограде на эти деньги еще можно было что-то купить, но получать их люди стали не сразу. В постановлении был идиотский пункт, согласно которому надо было зарегистрироваться в органах Федеральной миграционной службы до 23 ноября 1996 года – то есть за полгода до принятия самого постановления. Пока «Мемориал» дошел до Верховного суда и добился отмены этого пункта, случился дефолт. Реально деньги начали платить лишь в 1999 году. Тогда в Волгограде на 120 тысяч уже можно было купить лишь 14 кв. м . Сегодня здесь даже самая убитая комната стоит 150 тысяч. Да, чуть не забыла. Еще нам полагается компенсация за потерю имущества – по 5 тысяч рублей на человека.
Исфахалла уверенно, точно зная, куда подъехать, направился к одному из самых дальних причалов, к которому была пришвартована красивая белая яхта без названия на борту…
Девушка теперь воспринимала реальность, как кошмарный сон. Вот они подкатили к яхте. Вот их встречают какие-то бородатые люди, и вновь приехавшие троекратно с ними обнимаются, приветствуя друг друга. Вот Хабиба сменяет кто-то из новых бородачей, и ее ведут куда-то вниз, в маленькую и тесную каморку в самом носу суденышка. Вот она снова остается одна, накрепко запертая, и лишь мерный шелест воды о борт да гортанные голоса на палубе связывают ее как-то с внешним миром…
В кабинет зашла маленькая тихая женщина, которую можно было принять за девочку\', если бы не морщины. Свою фамилию просила не называть. Она все время чего-то боится.
— Ты сколько насчитал? — спросил Банда Вострякова.
– А вот постановление правительства № 404 от 4 июля 2003 года, – продолжила Наумова. – Оно касается тех пострадавших от чеченского конфликта, кто возвращается в Чечню на ПМЖ. Им полагается 300 тысяч за потерю жилья и 50 тысяч на человека за потерю имущества. Естественно, ни в том, ни в другом документе ничего не говорится о национальности, но на практике получается, что первое постановление – только для русских, а второе – только для чеченцев. Потому что русский, если он приедет в Чечню, может не дожить до утра. А чеченец, даже если он не собирается возвращаться в республику, запросто может приехать в Грозный, получить компенсацию и вернуться в Россию.
— Сейчас. Трое приехали в машине. На яхте — четверо. Один из тех, кто был на яхте, погнал «БМВ» в город. Значит, теперь их шестеро.
– Надя, вы ненавидите чеченцев? – спросил я у маленькой женщины. Она дотянула в Грозном до 1999 года, у нее там убили мужа, теперь живет в общежитии с двумя детьми.
— И седьмая — Алина… Мне показалось, что она еле передвигала ноги.
– Нет, – ответила Надя. – Знаете, почему? Потому что еще больше я ненавижу русских. Я считаю, что наша трагедия – это история предательства. Сначала нас предали русские политики, которые привели к власти Дудаева. Потом нас предали русские правозащитники и журналисты, которые не замечали, что нас убивают. Потом нас предали русские военные, которые говорили: «Раз вы до сих пор в Грозном, значит, вы тоже чеченцы». А потом нас предали родственники, которые не пускали нас в свои квартиры. Чеченцы – это всего лишь волки, которым нас оставили на растерзание. Спрос – не с волков, а с тех, кто бросил нас им на съедение.
— Посмотрел бы я на тебя на ее месте. Столько суток взаперти, и неизвестно даже, кормили ли ее…
Надя не плачет. Ее мелко трясет. В приемной слышен крик Это пришла женщина, которую в Грозном на глазах ее мужа насиловали по очереди трое боевиков, а потом на ее глазах забили до смерти ее мужа. У нее истерика, потому что она увидела в приемной чеченцев. Эта женщина не может видеть чеченцев. Таких тоже много. Чеченцы продержались в приемной недолго. Они молча встали и ушли. Стоят на крыльце и нервно курят.
— Сволочи!
— Банда, давай-ка лучше подумаем, что делать дальше. Мне кажется, что до темноты они вряд ли двинутся, зачем им иметь проблемы с пограничниками или таможенниками…
«Молчание овец»
— А вдруг? Нет, Олежка, ждать нельзя… Слушай меня. Борт яхты невысокий, и я смогу забраться из воды на корму.
— Допустим. А те Две гориллы, расхаживающие вдоль бортов? Мне почему-то кажется, что «пушки» у них под рукой.
Жертвами этнических чисток в Чечне стали даже те русские, которые относились к чеченцам не просто с симпатией, а кто искренне любил этот народ. Ростислав Подунов – известный диссидент, который в советское время отсидел срок за то, что осудил депортацию чеченцев. До девяностых годов был в Чечне уважаемым человеком. Его стихотворение «Мусульманка», написанное в 70-е годы, до сих пор считается на Кавказе образцом правильного понимания исламской культуры:
— А их отвлечешь ты.
— Ну, это запросто, — и Востряков, достав из спортивной сумки «Смит — Вессон», передернул его затвор…
Что произошло с Ростиславом Подуновым в 90-е, можно догадаться по другому его стихотворению. Оно называется «Молчание овец».
Олег внимательно следил глазами за маленькой отсюда, сверху, фигуркой Банды, старательно обогнувшей три или четыре причала и только тогда спрыгнувшей в воду.
«Молодец, Банда. Не торопись, лучше издалека подплывать», — подумал Олег, одобряя действия друга, и стал осторожно спускаться вниз, поближе к причалу, у которого пришвартовалась яхта иранцев…
Отсюда, снизу, Бондаровича он не видел совсем.
Еще один русский, которого не спасло то, что он полностью посвятил себя чеченской культуре, – Александр Петров. В Чечне был известен как Анди Хашумов. Под этим псевдонимом он с 1975 года танцевал и даже солировал в культовом для чеченцев танцевальном ансамбле «Вайнах». Александр потерял в Грозном мать, сам еле-еле дотянул до 1999 года, когда перед второй чеченской войной в город снова нахлынули боевики.
Его заслоняли многочисленные лодочки и катера, заполнявшие бухту, и Востряков мог ориентироваться только по времени, приблизительно рассчитав, сколько минут потребуется Банде, чтобы подплыть незаметно под корму яхты.
– От своих коллег по ансамблю я за все эти годы ни одного оскорбительного слова не услышал, – вспоминает Петров. – Но в 1999-м они мне сказали: «Извини, Анди, но мы уже ничего не можем гарантировать». В последнее время им приходилось просто кольцом вокруг меня ходить: все думали, что это русского пленника ведут. И все равно не обходилось без конфликтов.
Выждав, Олег начал потихоньку пробираться вдоль причала, прячась за подворачивавшимися по дороге ящиками. Когда до яхты оставалось метров пятьдесят, Олег вытащил из кармана фанату, выдернул чеку и, размахнувшись, швырнул ее к самой яхте, чуть-чуть не добросив до борта.
В Волгограде Александр получил свои 125 тысяч рублей, снимает комнату в коммуналке на окраине города, работает грузчиком на рынке, но уверен, что еще сможет подняться.
Взрыв потряс тишину бухты, и тотчас же отозвались автоматы, невесть откуда взявшиеся в руках у сторожей иранской яхты.
– Знаете, что я понял за эти годы в Чечне? – улыбается Саша. Он очень много улыбается. – Это миф, что если русского довести до крайности, то он покажет всем кузькину мать. Я понял, что терпение русских безгранично и никакой кузькиной матери не будет.
Банда ухватился за борт и, сильно рванувшись из воды, оказался на корме, прикрытый от бандитов канатным ящиком. Он замер на мгновение, пытаясь определить, не заметили ли его бандиты, но, убедившись, что по его позиции огонь никто не ведет, осторожно выглянул, оценивая обстановку.
Бой шел между Востряковым, здорово устроившимся за кучей ящиков, и иранской охраной. Один из сторожей уже лежал без движения, то ли пораженный осколками брошенной Олегом гранаты, то ли подстреленный им.
Олег стрелял с обеих рук, резко высовываясь над ящиками и паля из пистолетов до тех пор, пока не кончались обоймы, а затем снова нырял за, спасительное укрытие.
«Может, русские недостаточно громко кричали?»
Банда выглянул как раз в тот момент, когда Востряков утихомирил еще одного иранца, и дал длинную очередь по защищавшимся, неожиданно веером сыпанув пули из чрезвычайно скорострельного «микро-узи» с тыла противника. Несколько свинцовых подарочков прошило спину еще одного бородача, и троим оставшимся пришлось резко перестраиваться, переключая свое внимание теперь уже и на Банду.
«Узи» в руках Сашки замолчал буквально через несколько секунд — магазин был уже пуст, и парню снова пришлось нырнуть за канатный ящик, чтобы заменить обойму.
– Мы виноваты перед русскими беженцами из Чечни, – говорит Лидия Графова. Это уже Москва. Лидия Ивановна – председатель Форума переселенческих организаций, одной из старейших российских правозащитных организаций. Графова занимается беженцами с 1990 года, и сегодня в ее организации 200 региональных филиалов в 43 регионах страны. – Мы – это в целом правозащитное движение. Именно с нашей подачи общественное сострадание замкнулось только на чеченцев. Это, наверное, заскок демократии – поддерживать меньшинство даже ценой дискриминации большинства.
Он переполз немного левее, чтобы не появиться на уже пристрелянном своем прежнем месте, но хитрость не помогла, и пули защелкали буквально у самой его головы — кто-то из иранцев теперь держал именно его, совершенно не обращая внимания на Вострякова. Зато другой, огромного роста араб, как краем глаза успел заметить Банда, прилаживал у плеча американскую винтовку «М-16» с подствольным гранатометом, целясь в Вострякова.
Все дальнейшее, как показалось Сашке, было словно в кино с замедленной съемкой.
Лидия Ивановна буквально выдавливает из себя каждое слово. Видно, что покаяние ей дается нелегко, а значит, оно настоящее.
Вот медленно-медленно рука высокого иранца оттягивает затвор гранатомета.
– Вот на этом самом диване в 93-м сидели русские из Грозного. Они рассказывали, как каких-то старушек чеченцы душили шнуром от утюга, мне это особенно запомнилось. Но рассказывали как-то спокойно, без надрыва. А мы тогда занимались армянами из Баку. Когда я этих армян увидела, почувствовала, что это самые несчастные люди на свете. А с русскими я этого почему-то не почувствовала. Не знаю, может, недостаточно громко кричали? А потом пошел вал беженцев-чеченцев. И я должна признаться, мы искренне считали, что должны отдавать предпочтение им перед русскими. Потому что чувствовали перед ними историческую вину за депортацию. Большинство правозащитников до сих пор придерживаются этого мнения. Лично у меня постепенно чувство вины перед русскими перевесило. Я была в Чечне 8 раз, и с каждой поездкой мне становилось за них все больнее. Окончательно меня сразила одна старушка, которая сидела на табуретке посреди улицы. Когда она увидела меня, то достала из-за пазухи чайную ложечку из синего стекла и с гордостью сказала: «Моя!» Это все, что у нее осталось.
Сашка кричит, так же медленно, будто непослушной рукой, вытягивая из кармана гранату и зубами срывая чеку. Он слышит, как раздается хлопок гранатомета, и ему даже кажется, что он видит, как вылетает из подствольного устройства граната, устремляясь на причал. И в ту же секунду Банда бросает свою гранату в араба…
Два взрыва прогремели одновременно.
ПО МАТЕРИАЛАМ СМИ:
Араба взрыв гранаты подбросил высоко в воздух и швырнул за борт, в воду. Его сосед, получив несколько осколков в голову, заливаясь кровью, бездыханно привалился к рубке. Третий иранец, очевидно, контуженный, обхватил голову руками и страшно закричал, бросив оружие на палубу.
А второй взрыв взметнулся на том самом месте, где только что прятался за ящиками Олежка, и теперь там вздымалась, постепенно оседая, туча огня и пыли…
Ноябрь 2002 года. Чеченская Республика
Банда снова закричал. Закричал дико и страшно, как раненый зверь. Закричал так, что даже сам не услышал очереди из своего «узи», которой он прошил всех еще шевелящихся на палубе раненых иранцев.
Наверное, все было кончено, но Банда, снова перезарядив «узи», нырнул вниз, в глубину яхты, к каютам. Выбивая ногой одну дверь за другой, он обошел, казалось, уже все судно, но Алины нигде не нашел. И лишь в самом конце коридора, в маленькой каморке в носовом отсеке, он нашел ее.
В Грозном расстреляна русская семья (интернет-издание «FederalPost»)