Под ногами тяжело вздрогнуло, сзади донесся свист запирающих поршней. На середине стены, прямо за спиной Ассира появилась тонкая щель, через мгновение стала шире, уже можно просунуть ладонь. Потом расширилась еще и еще, воздух с шипением стал вылетать наружу в космос, следом потянуло и еще охваченные огнем обломки, дым стремительным потоком также побежал в щель, черные струйки ударялись в створки ворот и выскальзывали наружу. Через считанные секунды воздух в доке стал прозрачным как стеклышко, теперь Антарианцы доделают начатое…
Гиви решил самостоятельно прекратить арию. Он убьет Ленского, и петь будет некому. Но Ленский не умер, он опустился на колено и продолжал заливаться соловьем:
Ассир обернулся и не поверил глазам: метаморфы убегали из дока, как зайцы, только свет блистал на влажных широких спинах. Металлические лапы дроидов застучали по полу, один за другим стальные звери попрятались в ниши, сверху опустились прозрачные заслонки из метаматериала, свист за спиной становился все сильней, скоро усилители гравитации отключат, и тогда, его, Ассира выкинет в открытый космос как пробку!
– «Что день грядущий мне готовит? Его мой взор напрасно ловит, в глубокой мгле таится он…»
За ним нарастал грохот, когда он оглянулся, то увидел как, высекая искры, к нему ползет пылающая громада корабля. Краем глаза Ассир уловил движение в углу, там, где заканчивалась посадочная площадка. Один из метаморфов тоже развернул в ту сторону плоскую морду, короткими скачками уродливая тварь добрела до стены и вытащила наружу что — то небольшое, сжавшееся в комок.
Звучали те самые верхи, которые подтверждали прекрасный голос молодого жениха Хуты Гагуа.
Ассир не сразу узнал Ярану: волосы обгорели, как и часть лица, вся правая сторона летного костюма потемнела от крови, тело девочки вздрагивало, словно флаг на ветру. Антарианец недовольно хрюкнул, наклонил голову, будто принюхивался, в другой руке холодно сверкал тяжелый кистевой клинок, хотя зачем они метаморфам, Ассир не понимал, ведь есть боевая трансформация, или может не все так просто с метаморфами?
Он шагнул вперед, пальцами нажал на плазмоусилители встроенные в рукоять, по лезвию побежали алые вспышки. Ассир видел, как угасает пламя в разрушенном корабле, пурпурные языки с каждым мигом укорачиваются, прячутся в черноте. Тихо, но быстро, словно молния, Ассир налетел на удивленного метаморфа, тот лишь успел вскинуть вверх руку с клинком. Черное лезвие полыхнуло огнем и отрубленная рука взлетела в воздух, за ней потянулся шлейф зеленой жижи.
Родственники сидели в середине пустого зала, занимали целый ряд. Из района приехала вся родня. Голос Хуты звучал как никогда.
Метаморф взвыл, из разрубленной руки на пол упало всего несколько темно — зеленых капель, страшная рана прямо на глазах стала затягиваться, шипы на спине и морде резко выдвинулись, широкая спина раздулась, как воздушный шарик.
Однако время шло, десять гонораров испарялись на глазах. Певец должен открывать свадьбу, а не являться в середине, когда уже все пьяные и всем все равно.
Громадные врата уже почти распахнулись, еще мгновение и отключатся гравитационные усилители, в спину уже бил яркий свет Центавры, так похожий на родной солнечный. Ассир рубанул от плеча вниз, по дуге, но проворный метаморф отскочил к стене, пальцы правой руки уже вытянулись вперед, стали похожи на звериную лапу, предплечье левой удлинилось, на конце выступил острый костяной шип, которым легко можно прошить и саму прочную броню. Рядом с антарианцами щиты не работают, гады носят подавители поля, им — то оно ни к чему, все зарастает как на собаке, не успеешь и глазом моргнуть.
– «Паду ли я стрелой пронзенный, иль мимо пролетит она», – заливался Хута, стоя на одном колене.
Бой как всегда, вышел жестокий, но короткий. И хотя на этот раз метаморф успел завершить трансформацию, а он Ассир был измотан и не так быстр, как прежде, но двумя точными ударами, он отделил от тела здоровенные руки, а третьим рассек от головы до брюха, где находился главный нервный узел твари. Толстые как бревна конечности шлепнулись на пол, рядом с раненой Яраной.
Одна из капсул с дроидами распахнулась, оттуда выскочил похожий на собаку зверь, с шестью лапами и длинным, как у крокодила, стальным телом. Ассир проворно взмахнул деструктором и блестящая обшивка дроида с треском лопнула, плазмоусилители доделали начатое, на пол упали уже две обугленные половинки.
Гиви подошел к Хуте вплотную:
Ворота распахнулись, в глубине антарианского крейсера раздался яростный рык. Поздно жабы поняли, что землянину удалось выжить. Усилители гравитации отключились, и мир изменился в одно мгновение. Груды обломков взлетели в воздух, следом за ними черный и искореженный остов мусоровоза, Ассир видел, как и труп метаморфа взлетел под потолок, следом за ним бежали крохотные зеленые капельки, похожие на бисер.
– Бах! Бах! Бах!
Ассир проворно ухватился за крышку капсулы, свободной рукой подхватил Ярану и быстро захлопнул люк за собой. Теперь мог со спокойным лицом наблюдать как со страшным грохотом и треском их мусоровоз отправляется в последний полет.
Яркие свет залил весь стыковочный док, даже матовая поверхность стен заблестела, Ассир зажмурился, чтобы не резало глаза. Только сейчас услышал тихий вздох. О легонько прикоснулся пальцами к темной уродливой корке, что казалось приклеена к красивому личику Яраны, сердце сжалось от жалости.
Хута встал на второе колено. Он изображал раненого Ленского. Выстрелы не пропали даром. Певец был ранен, но не убит и продолжал петь.
— Они ушли? — спросила девочка тихим, как шелест листвы, голосочком. Ассир не верил своему счастью: Девочка жива, самое главное что не погибла, а ожоги не проблема, медики подлатают.
Тогда Онегин прицелился и выстрелил в грудь Ленского:
Он кивнул, не спуская глаз с ее лица.
– Бах!
— Мы их прогнали, — сказал он. — Видела бы ты, как они драпали!
Губы Ярана легонько вздрогнули, улыбаться ей было больно, из уголков глаз прямо на руку Ассиру брызнули слезы.
Ленский лег на спину и продолжал петь, лежа на спине. Голос звучал божественно. Хута завоевывал свое право войти в семью Мананы.
— Вы герой…, — прошептала она. — Самый настоящий…
Как только ворота захлопнулись, Ассир высадил ногой люк капсулы и с громадным деструктором в одной руке, и девочкой в другой, побежал к взлетной площадке, где стояли три горбатых, похожих на жуков истребителя.
Гиви не знал, что делать. Ленский был живуч и неистребим. Онегин взял партнера за ноги и повез его за кулисы. Хута Гагуа ехал на спине и продолжал петь:
Ассир видел, как на той стороне дока распахнулись черные двери, наружу выбежало не меньше десяти метаморфов, заблистали их влажные шкуры и костяные шипы. Одновременно их капсул в стенах выскочили полчища дроидов, пол позади него вздулся, заходил ходуном, в стороны брызнули искры и металлические щепки. Но Ассир двигался так быстро, что дроиды лишь успевали портить обшивку джаггера.
– «Приди желанный друг. Приди, я твой супруг. Приди, приди…»
Метаморфы, те проворней, успели первыми. Их широкие спины только мелькнули в воздухе, костистые выросты тут же угрожающе выпятились, скрежет и грохот разнес по всему доку. Следом за ними бежали шестилапые дроиды, еще с десяток громадных, с аннигиляциоными пушками, замерли на полдороге, видно их держали на крайний случай, не палить же из аннигиляторов по своему кораблю.
Ассир заскочил в истребитель как раз за миг до того, как метаморфы вцепились в люк. Уродливые пальцы царапали прозрачный метаматериал, все старались подцепить крышку, но не успели, Ассир уже запрыгнул в кресло пилота, пальцы вдавили кнопку экстренного запуска. Из двигателей ударили столбы пламени, засвистело…
Ария окончилась. Ленского увезли.
Ассиру уже приходилось летать на антарианских кораблях, в прошлый раз он так сбежал прямо с Эребуса. Корабль оторвался от земли, молнией рванулся вперед, метаморфы слетели с гладкого корпуса как назойливые мухи. Ассир проворно застучал пальцами по голографическому интерфейсу, излучатели истребителя выдвинулись из пазов, стволы завертелись, и потоки плазмы с грохотом полетели в ворота.
Родственники из района сидели, выпучив глаза. Они не понимали: жив Хута или помер? Но пел он хорошо. Лучше не бывает.
Огненные заряды ударились в черный и прочный материал с жутким звоном и грохотом. Прямо перед носом истребителя распахнулась уродливая дыра, с рваными краями. Ассир мигом активировал защитный барьер, вокруг корпуса вспыхнул светящийся кокон, выстрелы дроидов растеклись по нему, как масло по горячей сковородке.
Ярана не успела сообразить что происходит, как ощутила, что лежит на кресле, рядом с Ассиром. Вокруг мигали незнакомее индикаторы и символы, над лицом нависла выпуклая приборная панель, вся усыпанная странными приспособлениями. Ассир уверено щелкал по ним пальцами, с негодованием посматривал через плечо.
Гиви быстро переоделся и помчался в буфет. Нугзар Бадридзе пил пиво и стучал колбасой по столу. Он обращался с колбасой, как с вяленой воблой.
Пушки развернулись в сторону джаггера и трое метаморфов рухнули, как сломленные ветром сухие ветви. Дроиды в ужасе вжались в стены, где поблескивали крышки капсул. Те, что покрупнее, с аннигиляциоными пушками на горбатых металлических спинах, проворно подбегали к разломанным воротам, некоторые даже успели выстрелить, прежде чем Ассир снес их рекой огня.
Гиви присел рядом. Ждал. Хозяин не торопился. Гиви подумал: мог бы не убивать Ленского раньше времени. Хута мог спеть свою арию стоя. Стоя петь гораздо удобнее, чем лежа. Диафрагма лучше подпирает грудную клетку.
Антарианцы не унимались, они выбегали в док целыми группами, все огромного роста, в боевой броне, не метаморфы — цитоподы, усовершенствованные имплантатами, лучшие стрелки своей расы. Зеленые доспехи красиво блестели на солнце, от ярких бликов рябило в глазах, Ассир развернул истребитель, и быстро юркнул под брюхо джаггера, пока сообразительные враги не сели в оставшиеся в доке корабли.
Ярана подняла голову, взглянула на Ассира: губы того растянулись в улыбке, глаза сияли счастьем и удалью. Настоящий герой, прямо как из легенд или кинофильмов. Он посмотрел ей в глаза, улыбка стала еще шире.
— Будут знать жабы, как связываться с мусоровозами! — произнес он весело.
Семинар окончился. Мы вернулись в Москву.
Глава 24. Пиратская честь
Ираклий пригласил меня в ресторан Дома литераторов. Без меня его бы не пустили. Пройти в Дом литераторов можно было по членским билетам. Я в ту пору, несмотря на молодые годы, уже была членом Союза писателей.
Чернота перед глазами мелькнула так быстро, что показалось, моргнул, и тут же оказался в ином мире, хотя помнил и воронку, что втянула внутрь, и извилистый туннель, похожий на кротовью нору. Но что толку с тех переходов, если не можешь понять, зачем все это, и главное, как остаться в живых…
Отправляя меня в долгое путешествие, именуемое жизнь, Господь Бог положил в мою корзину такую простенькую вещь, как удача. Удача сопровождала меня, и я довольно рано пробилась в первые ряды писателей и кинематографистов. Меня заметили и раскручивали. Я писала книги и сценарии с неизменным успехом.
Ассир напряженно всматривался в коридор, где стояла могучая фигура, в черной боевой броне. Едва не попятился назад когда увидел как изменилось лицо блондина. Под бледной кожей проступали черные вздутые прожилки, глаза налились кровью, зрачки расширились, каждый размером с радужку, толстые как канаты вены набухли на шее и висках. В руке Рутгер держал свой любимый деструктор, которым играючи мог разрубить любого, невзирая на защитный барьер.
— Что — то ты плоховато выглядишь, — произнес Ассир насмешливо. — Забыл нос припудрить?
Это не значит, что удача была во всем, включая личную жизнь.
— Ты будешь давиться собственными кишками, если сейчас же не сложишь оружие! — прохрипел блондин, черный как ночь клинок выдвинулся вперед.
— Ух, ты, какой грозный! Кишками… Придется тебя наказать, — громким голосом произнес Ассир, губы растянулись в улыбке. Правую руку уже опустил поближе к бедру, где торчала из кобуры рукоять аннигилятора.
Господь Бог, собирая меня в дорогу, скреб в затылке и размышлял: это положу и это положу. А вот это – обойдешься…
Рутгер ухмыльнулся, стал в пол оборота, деструктор выставил вперед, вторую руку отвел за спину, наверняка чтобы Ассир не понял, как будет атаковать, клинком, или бластером. Ассир уже знал, что блондин тот еще парень, двигается так же быстро, как он сам. И не удивительно, если окажется что Рутгер нейробионт, или другой усиленный организм.
— Я бы с радостью отрубил тебе голову, — произнес блондин свирепо. — Но у меня другой приказ. Но не радуйся, я доставлю тебя к Аркусу калекой!
Мы с Ираклием уселись за свободный столик. Заказали дежурное блюдо: осетрина, запеченная с картофелем, в белом соусе. Подавали на маленьком серебряном подносе. Не серебряном, конечно, но что-то в этом роде. Я до сих пор помню колечки золотистого картофеля, свежайшую осетрину. Стоило это все сущие копейки.
В красных, будто залитых кровью глазах Рутгера вспыхнули такие яростные огни, что Лотар испугано дернулся. Стил лишь пожала плечами, сам, мол, ввязался, сам и разбирайся. Я не обещала помогать.
Раздался громкий, похожий на звериный, рык, Рутгер бросился вперед со скоростью света. Лотар, как широко не разнимал глаза, не смог увидеть ни одного движения: вот блондин стоял здесь, а теперь на десять метров дальше…чудеса…
Официантки были все похожи между собой, как сестры: круглые попки, круглые личики. Подвыпившие писатели соблазнялись и договаривались.
Дух счастья реял над залом.
Ассир отступил на шаг, металлические плиты под ногами содрогнулись, словно под ними зашевелился громадный змей, в ушах стоял страшный грохот, черная молния неслась с присвистом прямо ему в грудь. Лишь мгновение отделяло Ассира от смерти, он проворно отскочил в сторону, и едва не угодил под следующий удар, лезвие пропело над самым ухом. Удары деструктора нельзя отразить, или парировать, как поступил бы с обычным мечем, остается только быстро — быстро отскакивать. На то чтобы прицелиться, времени нет, быстрый как мангуст Блондин то появляется, то исчезает, не успеваешь и глазом моргнуть. Одно хорошо, в узком коридоре тяжело зайти за спину, а значит, у него, Ассира есть шанс на победу.
Мы с Ираклием взяли бутылку грузинского вина. В те времена грузинские вина были настоящие. «Киндзмараули», «Ахашени» – какие слова, какое звучание и какой аромат!
Он поднырнул под руку блондина, крутнулся и выстрелил из аннигилятора в неприкрытый бок. Загрохотало так, что закололо в ушах, казалось, выстрел разорвет противника на части, но нет, Рутгер только и ждал атаки, извернулся как змей, и ударил в ответ. Тяжеленный кулак пронесся над самой макушкой Ассира. Он отскочил к стене, только сейчас увидел что блестит между пальцев блондина, энергетический кастет, теперь стало ясно как он одолел его в тумане, огрел кастетом по затылку…
Ираклий разбирался в винах. Он обнимал ладонью фужер и рассказывал мне про свою жену, вернее, про то, как они познакомились.
Рутгер грязно выругался, широкая грудь вздымалась часто, снова застыл, внимательные глаза следили неотрывно за каждым движением. Ассир тоже выжидал: если выстрелить сейчас, то блондин наверняка бросится вперед, и длинным клинком пригвоздит к стене как бабочку булавкой.
Институт кинематографии ВГИК существовал только в Москве. Для того чтобы получить диплом режиссера, сценариста, надо было ехать в Москву, селиться в общежитии. Жить непонятно как и есть неизвестно что.
— Это была лишь разминка, — произнес Рутгер яростно. — Сейчас будет настоящий бой!
Ассир, несмотря на моторику, едва успевал укорачиваться, на него обрушилась гремящая лавина ударов. Под ногами грохотало, тряслось, стонало, металлический пол весь покрылся громадными зарубками, на стенах также виднелись глубокие черные следы деструктора. Ассир предусмотрительно отступал к лифту, чтобы Рутгер случайно не зарубил Лотара в пылу схватки.
Тенгиз Абуладзе и Ираклий Квирикадзе решили создать кинофакультет при театральном институте.
Блондин налетел на него как вихрь, могучим ударом развалил обугленную кабину лифта, в стороны разлетелись крохотные обломки. Рутгер рубился как дьявол, с каждым ударом клинок все ближе проносился к броне Ассира. Он даже ощутил как в животе укололо холодом: впервые не мог и представить, как справиться с врагом. Даже метаморфы, и те более предсказуемы…
Хлынули заявки. Ираклий знакомился с заявками. Его внимание привлекло заявление, подписанное «Нана Джорджадзе». Внутри все вздрогнуло и замерло. Он что-то почувствовал. Какое волшебное сочетание звуков: на-на-джор-джад-зе. Музыка. Такая музыка не может принадлежать неизвестно кому. За этим сочетанием звуков – фея сирени, богиня, ангел.
Рутгер снова издал громогласный рык, ринулся вперед, с тяжелым грохотом, массивный, в красных глазах пляшут злые огоньки, казалось не человек, а истребитель пикирует с небес прямо на него, Ассира. Только в последний миг удалось увернуться от клинка, Ассир уже чувствовал что устает, а противник напротив — свеж и подвижен, только черные прожилки на лице вздулись еще сильней.
Рутгер не давал и секунды чтобы опомниться, ударял с разных сторон, умело теснил к стенам, чтобы противнику некуда было скрыться. Ассиру оставалось лишь выжидать, когда враг совершит ошибку, но тот, наоборот, с каждым ударом рубил все точней, все быстрее.
Нана действительно оказалась высокородная княжна и действительно красавица.
Лотар устал мотать головой, даже шея заболела, не успевал поймать взглядом молниеносных бойцов. От волнения рот пересох, в груди все сжалось в комок. Сейчас его судьба зависела о того кК закончится бой.
Стил отошла в самый дальний угол и замерла как статуя, лишь глаза бегали быстро — быстро, но ладонь лежала на кобуре, так на всякий случай. Уговорам она никогда не верила.
Ираклий находился в напряженном поиске. Он ждал, предвкушал. И когда впервые увидел Нану – понял, что его долгий поиск завершен.
В мозгу у Ассира с каждой секундой все ясней проступала мысль, что победить не удастся. По спине струйками бежал пот, лоб также взмок, по носу сбегали крупные капли, каждое следующее движение медленней предыдущего, мышцы становились будто стальные, с уголков глаз надвигается туман. А вот Рутгер сражался с прежним пылом, так же жестоко и умело, от него несло жаром и мощью, лицо тоже блестело от пота, но каждый раз удары оставляют на броне Ассира свежие зарубки.
Нана поступила на факультет, а Ираклий преподавал. Ираклий был талантлив, а это заметно, и это главный козырь. Ираклий – лидер, элитарный самец. Все его хотят, но никто не получит. Только княжна Нана Джорджадзе.
— Все, сдавайся! — произнес Рутгер свирепо, — Больше не буду броню резать. Наигрался. Следующий удар рассечет уже тебя.
Ассир со злостью выстрелил в наглеца, тот легко отошел в сторону, будто не из аннигилятора стрельнули, а бросили камнем. За спиной у блондина взорвалось, со страшным треском на пол полетели длинные щепки. Стил, наблюдавшая за боем из угла, даже вытащила из кобуры бластер. Лотар тоже в который раз потянулся к ножнам, но блондинка метнула в него колючий взгляд, сказала тихо, но злобно:
— Даже не думай, коротышка.
Густы брови контрабандиста сошлись на переносице, смотрел с недоумением: почему блондинистая дура не дает выстрелить гаду в спину? Разве не согласилась помочь солдатику?
Нана навсегда осталась его ученицей, внимала своему мастеру, верила.
Ассир взглянул на свою броню, вся в глубоких царапинах, зазубринах, вмятинах. Наплечники и вовсе укрыты зарубками, глубокие засечки переплетаются, даже образовывают абстрактный узор. А вот на вороненом доспехе Рутгера нет ни царапинки… Хоть бы маленькая была, — но нет ни одной.
Они родили сына Мишу. Миша скрепил их союз, и не было такой силы, которая смогла бы их разъединить.
Ассир сплюнул гневно на пол, бесполезный аннигилятор отлетел в сторону, слишком медленный для такого врага. Но без оружия не остался, тут же подхватил с груди зарубленного наемника тяжелый виброклинок. Барьер таким не пробьешь, но Рутгер рубиться без него, чтоб не мешал размахивать деструктором.
Он не стал ждать, пока налетит могучий и быстрый как тигр Рутгер, сам шагнул вперед по залитому кровью полу. В воздухе на мгновение повисла тишина, все вокруг затаив дыхание, следили как черный клинок и тяжелый меч замелькали в воздухе со скоростью выстрелов.
Постепенно Нана превратилась в режиссера. Она сняла очень интересный фильм с Пьером Ришаром в главной роли: «Тысяча и один рецепт влюбленного кулинара». Сценарий написал Ираклий, кто же еще!
Ассир впервые за бой прыгнул, безмолвие раскололось на тысячи осколков, стены задрожали от мощного удара тяжелыми сапогами. Тело взлетело в воздух, со скоростью удивившей даже его самого, тяжелый клинок блеснул серебристой полосой в свете ламп и впился в руку Рутгера. Лезвие прошло сквозь пластины брони как сквозь сочные листья, раздался треск, это лопнула кость, из широкой раны струйками брызнула горячая кровь.
Обычно Пьер Ришар играл смешных недотеп, которые постоянно попадали в глупое положение. Ришар всегда был клоун, а у Наны он сыграл нечто противоположное, и зритель увидел перед собой умного, многослойного актера.
Но Рутгер даже не пискнул, могучим ударом ноги отбросил Ассира, на пол, тут же щелкнул пальцами по нарукавнику, кровь из раны престала бить фонтанчиками.
Ираклий поддерживал свою любимую жену, неизменно оставаясь в тени. Им было интересно вместе. Они доверяли друг другу безоговорочно, без слов, без клятв.
Ассир на миг замешкался, переводил дыхание, низ живота свело болью. Промедление едва не стоило жизни, черное лезвие снова оставило глубокий след на грудных пластинах брони.
– Ты скучаешь? – спросила я.
Рутгер отошел назад, рассеченные мышцы свисали из раны целыми ломтями, сквозь них проглядывали черные, усиленные углеродом кости, похожие на обгоревшие ветки. Озлившись, Рутгер вскинул деструктор высоко над головой, и хотя ударил так же быстро как прежде…
– Я звоню ей каждый день. Мы разговариваем, и мне кажется, что я держу ее в своих объятиях, – сознался Ираклий.
Лотар даже в ладоши хлопнул, когда увидел, как Ассир перекатившись по полу, обрушил страшный удар на беззащитную шею блондина. Осколки костей и багровые брызги полетели во все стороны, стены коридора покрылись крапинками крови. На мгновение мир перед глазами Ассира застыл, и он увидел, как расширились от изумления глаза Рутгера. В следующий момент голова уже шлепнулась под ноги удивленной Стил.
«Счастливый человек», – позавидовала я. А в чем мое счастье? В интересном замысле. В творчестве. Мне не нужна жизнь, в которой я не сочиняю и не записываю на белом листке.
Обезглавленный пошатнулся, как срубленное под корень дерево, тяжелое тело упало на колени, с приглушенным лязгом. Ассир стоял над ним, дыхание из груди вырывалось со страшными хрипами, колени подгибались.
Иногда среди ночи мне приходит в голову точная строчка. Я встаю и иду к письменному столу, чтобы записать. И пока это будет продолжаться, я тоже буду продолжаться и радоваться всему что имею.
Он взглянул на распластанное тело поверженного врага, из срубленной шеи мощными толчками изливалась кровь, под ноги набежала целая лужа. Ассир брезгливо отошел в сторону, почему — то она показалась ему гадкой.
— Браво, Ас. Браво! — воскликнула Стил. — Я болела за тебя.
К нашему столику подошла Зоя Богуславская.
— Я понял, — ответил Ассир устало.
Зоя – литературный критик плюс жена поэта Андрея Вознесенского. Евтушенко и Вознесенский – поэты первого ряда. Срубить такого мужа, как Андрей, большая удача, выигрышный билет. Все женщины без исключения завидовали Зое, и каждая думала про себя: «А почему она? Я не хуже».
Лотар приложил ладонь к груди, сердце с такой силой билось о грудную клетку, что пальцы вздрагивали, Ассир видел, как контрабандист забавно надувает щеки, выдыхает шумно. На лбу блистали капельки пота, тонкие струйки сбегали по вискам вниз, Лотар напоминал смешного лягушонка, что только вылез из пруда.
Зоя села напротив Ираклия и стала на него смотреть, молча. Буквально рассматривать. Позже Зоя мне призналась, что была влюблена в Квирикадзе. Я поразилась: иметь всемирно известного мужа и при этом косить глазом в сторону…
Ассир подошел к нему медленно, навис сверху, как скала.
Ираклий, как все грузины, любил цветущую юность. Нана была моложе Ираклия на десять лет. Я – ровесница. А Зоя – на десять лет старше. Значит, она выпадала из кастинга. Ираклий воспринимал ее как аудиторию.
— Ну, говори где Эона? — произнес он уставшим голосом.
Ираклий ценил аудиторию. Он был блестящий рассказчик и умел просверкнуть.
Лотар в мгновение помрачнел, на лбу пролегли глубокие складки. Он опустил глаза, чтобы не смотреть в лицо Ассиру, не видеть его горящих глаз.
Зоя разрушила нашу беседу для двоих. Надо было найти другую тему, говорить о чем-то еще.
— Я сдержу слово, — кивнул контрабандист. — Обязательно сдержу, но есть еще одно условие…, если обещаешь не трогать меня, казино и моих деловых партнеров…
Ираклий достал из памяти свою очередную историю.
Ассир с великим трудом не треснул наглеца по голове, но сдержался, помедлил, потом сказал могучим голосом:
— Да у тебя полгалактики в партнерах. Не прибью я тебя, говори смело!
Лотар поднял взгляд, по виноватому лицу, тому как нервно поджал губы Ассир понял без слов. Он отошел на два шага назад, чтобы не искуситься, и сдержать данное слово. Хотя руки так и чесались ухватить за горло, сдавить так чтобы под пальцами хрустнуло. Стил с интересом следила за их разговором, ближе подходить не торопилась, мало ли что у Ассира в голове, вдруг выместит злобу на ней, раз обещал коротышку не трогать.
— Я ведь только обещал тебе информацию. Я деловой человек и обещание держу. Я ничего не говорил о том какая это информация, — пробормотал Лотар торопливо.
История вторая
Ассир стиснул кулаки так, что послышался треск, контрабандист даже вздрогнул от неожиданности, ему казалось уже трещат его кости под могучими руками.
В Кутаиси приехал цирк. Гастролирующие артисты. Они ездили по городам и тем зарабатывали.
— Да говори… Говори уже!
Цирк в Кутаиси, как правило, не заполнялся и сейчас тоже не заполнился. Редкие островки зрителей были разбросаны по залу. В основном это были мамаши с детьми и бездельники типа Зурико – торговца зеленью. Он с утра до вечера торчал на базаре. Продажа шла вяло. Зурико скучал.
— Она погибла, Ас. Два месяца как погибла. А ведь я ее отговаривал. Но разве она слушала? Упрямая как тысяча ослов.
— Да она такая, — произнес Ассир мрачно. — Ты уверен? Уверен что она…что уже…
В этот день он отправился в цирк и уселся в восьмом ряду. Приготовился к зрелищу, но зрелище оказалось бедное. Вышел мужик в зеленой маске, наполовину обнаженный. Его тело было смазано подсолнечным маслом и поблескивало в свете прожекторов. Зеленая маска поиграл рельефными мускулами. Впечатление было мощное и устрашающее.
Ассир ощутил, как горло пересыхает, воздух пробкой застрял где — то внутри, легкие сдавило будто влепили под дых громадным молотом. Лотар испугано поглядывал на отрешенное лицо Ассира, тот весь в капельках чужой крови, глаза запали, руки по прежнему сжаты в кулаки.
Далее, на арену вышел конферансье в черном фраке, остановился возле маски и громко произнес:
— Она полетела искать отца, туда за Антарес, где Пузырь–1. Я говорил что опасно, что там жабоголовых больше чем ос в дупле, что не дам корабля. Даже на трое суток ее посадил за нанесение тяжелых телесных охраннику. Думал, посидит — одумается…
– Перед вами всемирно известный тяжеловес Зеленая маска. Он хочет вам показать свое искусство борьбы. Может быть, в ваших рядах есть свои сильные мужчины, которые не посрамят славный город Кутаиси? Мы приглашаем такого смельчака на арену!
Ассир жадно впитывал каждое слово: возможно среди них удастся уловить хоть проблеск надежды, и хотя на душе сейчас было так пакостливо что хоть кричи, он лишь стиснул зубы и размышлял. В уголках глаз защипало, он зажмурился, произнес сурово:
Зрители растерянно переглянулись. Грузины тщеславны. Очень бы хотелось выйти на арену и у всех на виду победить Зеленую маску, а потом рассказать об этом каждому встречному, придерживая его за пуговицу.
— Заляпал мне кровью всю морду, идиот! Говоришь, пропала? А может, выжила?
— Это вряд ли, кто ж там выживет… — ответил Лотар бойко, но потом увидел, как в глазах Ассира загорелись яростные огоньки, и прибавил уже со скорбью. — Я посылал! Посылал на поиски. Мне она дорога, как дочь. Я знал ее отца, ты же знаешь…
Зурико заволновался. Он был молодой и сильный. Когда не было быка, то есть когда бык был занят, Зурико сам впрягался в повозку и привозил зелень на базар.
Ассир ничего не ответил, с еще большей жадностью выискивал, где зацепиться надежде. Уже понимал, что Лотар, скорее всего, прав, но ум жадно метался между фактами, а сердце сжималось в безумной тоске и разочаровании.
Зурико мог сам перекрыть крышу на доме и мог еще много чего. У него было пятеро детей. Его любимая жена Нателла рожала раз в два года. Чаще не получалось, а то могла бы и чаще.
Лотар стоял перед ним, как провинившийся школьник перед учителем, пальцами нервно мял рукоять аннигилятора.
Зрители остановили свои глаза на Зурико. Повисла пауза. Получалось: или Зурико, или никто.
Ассир пробормотал:
Зеленщик почувствовал в желудке холодок решимости. Встал и отправился на арену. Остановился возле Зеленой маски.
— Лучше бы я тебе прибил… Еще тогда, наверху.
– Как твое имя, бесстрашный юноша? – вопрошал конферансье.
— Не надо спешить, Ас, — сказала за спиной Стил. — Могло быть и хуже. Аркус до тебя не добрался, ты остался жив.
– Зурико, – представился зеленщик.
Ассир произнес гневно, со злым разочарованием:
– Надеемся, что это будет твой день!
Заиграл оркестр. Зеленая маска отошел от противника. Зурико решительно стащил с себя жилетку и рубаху, сбросил кепку, положил сверху. Он остался голый по пояс. Его торс был победнее, чем у Зеленой маски, но вполне убедительный. Подошел конферансье и нацепил на Зурико боксерские перчатки.
— Что мне жизнь! Мне Эона нужна, а не жизнь, хрен тебя дери!
Ударил гонг. Противники сошлись, и началась борьба. Правильнее сказать, возня.
Зурико не знал правил и тыркал своей перчаткой куда попало. Противники уставали и расходились. Сидели по углам. Потом вскакивали и устремлялись навстречу, сплетались, и снова шла возня.
Лотар пугливо отступил еще на шаг, подальше от греха. Для него и так проблем выше горла, казино разрушили, рейтинги упали ниже бомбоубежища…посетители разбежались, наверняка, по всему городу, быстрые и пугливые, как мыши. Он вздохнул тяжело, глаза глядели в одну точку, угрюмые и подавленные.
Казалось, что это никогда не кончится. Но кончилось. Зурико повалил Зеленую маску на арену и наступил ногой ему на грудь.
В воздухе повисла тишина, Стил приняла ее как приказ к действию. Она бесшумно подошла сзади и сказала так мягко, как только умела:
Ударил гонг, означающий конец действия.
— Возможно, надежда есть, Ас. Аркус многое знает. Возможно, Эона жива.
– Победа! – вскричал конферансье и поднял руку Зурико вверх. – Победил житель Кутаиси Зураб…
Ассир не двигался, даже глазом не повел, лишь на скулах проступили крупные желваки, со злостью всматривался в глаза Лотара и блондинки, так и подмывало ударить со всего размаху по красивому личику, чтобы хоть на мгновение ощутила ту боль, что у него внутри.
– Кончели, – подсказали из зала.
— И что ты предлагаешь? — сказал он резко, — пойдешь и спросишь его? Наверняка он тебе расскажет.
– Зураб Кончели! Представление окончено!
Лотар задумчиво тер подбородок, произнес тихо:
Зрители захлопали. Всем было лестно, что их город победил профессионала. Не каждый город на это способен.
— А ведь она дело говорит. Твой товарищ нам все расскажет. Просто надо чтобы выбора у него не было.
Начали подниматься со своих мест, но тут снова ударил гонг.
— Я устал ничего не понимать. Зачем все это? — произнес Ассир апатично.
– Внимание! – остановил конферансье. Завтра будет новое сражение – Красная маска и Зураб Кончели. Слушайте все и не говорите, что вы не слышали. Завтра цирк ждет вас и ваших знакомых на новый поединок. Билеты можно приобрести в кассе!
— Он трус, Ас. А трус все сделает чтобы выжить. Тебе просто надо прижать его покрепче, — сказала Стил хитро, большие зеленые глаза сузились, превратились в щелки.
На завтра цирк оказался полон и переполнен. Были заняты все места. В кассе не осталось ни одного билета.
Ассир положил руку ей на плечо, ноги блондинки едва не подогнулись под громадным весом.
Зурико успел сходить в баню. Волосы он помазал подсолнечным маслом, и они блестели как лакированные.
Красная маска не стоял на месте, топтался туда и сюда, было видно, что он волнуется.
— Я знаю к чему ты клонишь… и я поступлю так. Если правду, то знаю, что в любой момент могу свернуть шею и тебе и Аркусу. Поэтому если обманешь…
Зал гудел, как океан во время шторма. На кон была поставлена честь города. Выигрыш у Зеленой маски еще ничего не значил. У Зеленой Зураб выиграл, а Красной мог проиграть.
Он отвернулся, кулак с треском вонзился в стену, та задрожала, будто по ней залепили тараном. В лицо Стил полетели мелкие осколочки метаматериала, белые и полупрозрачные они напоминали смерзшийся снег.
Зурико первым кинулся на противника, сшиб его с ног, и они покатились по арене, сплетясь, как пара змей.
— Я поняла, — сказала она раздраженно.
В результате Зураб выиграл. Но это далось ему с большим трудом и маленьким перевесом. Красная маска оказался сильнее Зеленой. Зурико выбился из сил, еле стоял на ногах. И когда конферансье поднял его руку, зал взорвался аплодисментами. Аплодисменты переросли в овацию. Жена Зурико Нателла победно оглядывала зал. С ней были четверо ее детей. Пятый грудной остался дома. Он все равно ничего бы не понял.
Но Ассир придержал ее за локоть, пальцем указал на обезглавленное тело, что распласталось на земле. Из разрубленной шеи набежала уже целое озеро крови.
Зрители встали со своих мест, но их снова задержал конферансье. Вчерашнее повторилось. Ударил гонг.
— Он тоже не верил, но я его убедил.
Так они и пошли, Ассир впереди, а блондинка за ним. На запястьях поверх доспеха, сверкали с тонкие обручи, каждый усеян крохотными синенькими излучателями, похожими на люминесцентные лампы. Ассир предварительно вынул из парализаторов магнитный стрежень, и теперь они просто украшение, безделушка.
– Внимание, внимание! Слушайте все и не говорите, что вы не слышали! Завтра будет новый поединок: Зураб и Золотая маска! Передайте всем, кто еще не был в нашем цирке. Завтра решающая схватка. Золотая маска! Золотая маска! Если Зураб Кончели победит, ему вручается золотая маска. Еще ни один город не получил такую высокую награду! Завтра – решающий день!
Аркус стоял во главе не отряда, а целого войска, воины там все были рослые, в красивых вороненых доспехах, чем — то похожих на тот, что был на Рутгере, но поскромней. Широкие наплечники гордо выпирали вперед, сильные и уверенные воины тихо переговаривались между собой, кивали в сторону Ассира: вот он мол, виновник торжества. Ассиром внезапно овладела страшная ярость, только этих идиотов тут не хватало, что он — какой — то диковинный зверь что ли?
Барабанщики нервно застучали, предвкушая завтрашний день.
Он гордо задрал голову, а когда Стил подвела его к Аркусу, в своей броне похожего на железную статую, то плюнул ему прямо в глаза.
Наступил завтрашний день. Были заняты не только все места, но и проходы между рядами. Люди сидели на полу. Только что не висели на стенах. Балкон тоже был переполнен.
К ним тут же подбежали сильнейшие из воинов, ухватили Ассира под руки, грубо толкнули вперед. Аркус ладонью отер глаза, на холеном лице появилась презрительная ухмылка.
Золотая маска стоял на арене с брезгливым выражением рта. Было впечатление, что он перепил накануне и организм жаждет похмелья.
— К сожалению, это все что ты можешь, АС, — произнес он снисходительно. — Бедолага, ты беззащитен и слаб как ребенок.
Зурико, наоборот, ходил как петух среди кур, распушив свой яркий хвост.
Толпа разразилась дики хохотом, но все умолкли, когда Аркус величественно поднял руку.
Зрители приготовились к долгому волнующему зрелищу, но зрелище оказалось не долгим и не волнующим. Все закончилось очень быстро.
— Ты был слишком самоуверен, Ас. Поэтому ты проиграл. А где Рутгер? — Аркус нахмурил брови. — Я его не вижу.
— Червей кормит, — ответил Ассир с улыбкой. — Он тоже был слишком самоуверен.
Прозвучал гонг. Золотая маска подошел к Зурико и безо всяких усилий приподнял его над землей. Невысоко, на метр. Подержал.
Стил не успела и рта открыть, как Аркус жестом подозвал высокого воина с виброклинком, руки великана дрожали под тяжестью клинка, Аркус ухватился правой за шею блондинки, а другой вскинул над головой огромный меч:
— Ты, сучка, виновата в том, что он погиб! Твоя смерть послужит примером другим.
А ларчик просто открывался. Зеленая маска и Красная маска – одно и то же лицо. Им надо было притвориться слабаками, поддаться Зурико, чтобы заманить побольше народу и продать побольше билетов. А когда в цирк набился весь Кутаиси и все деньги были в кармане гастролеров – зачем притворяться? Золотая маска в две минуты скрутил этого самодовольного дурачка Зурико. Поднял его над землей. Зурико беспомощно болтал руками и ногами, как жук, который упал и не может перевернуться. Золотая маска полюбовался этим жалким зрелищем поверженного врага, потом стал осторожно сжимать его грудную клетку. Не жестоко, но чувствительно…
Все воины, сурово переглянулись: все-таки жаль красивую бабу, а когда подняли взгляды обратно, то увидели, что пленный схватил их предводителя в замок. Аркус с широко распахнутыми глазами смотрел на острие громадного меча, что зависло перед самым носом. В горло впились стальные пальцы Ассира, одно неверное движение и кадык лопнет в могучей ладони, остальное доделает острый как бритва виброклинок.
Раздался долгий, печальный звук. Никто не понял, откуда он. Потом стало ясно – это выхлоп кишечника, исходящий из Зурико. Грубо говоря, Зурико пернул на весь зал.
Ассир смотрел в глаза врагу и изо всех сил боролся с желанием сжать ладонь, ничего не стоило сжать пальцы: между пальцев станет тепло и влажно, по полимеру побегут багровые струйки, а Аркус захрипит и упадет к его ногам бездыханным.
Зал замер в недоумении, потом грохнул от хохота.
Спереди доносился гулкий шум молодых сильных голосов. Воины переговаривались между собой, по взглядам видно — хотели напасть, освободить предводителя. Ассир прислушался, быстро взглянул на высокого бойца, судя по черточкам на паудронах — сержанта. Брови молодого чернокожего десантника сошлись на переносице, глаза поблескивали. Он не выглядел ни напуганным, ни даже встревоженным, лишь ноздри широкого носа часто подергивались.
Человечество странно устроено: люди смеются, когда кто-то упал или пукнул.
Ассир не выдержал, спросил серьезно:
В чем природа смешного? Не так, как должно. Человек не должен падать. Он должен находиться вертикально. А если упал – это смешно, потому что не так, как должно.
— Вот ты, ты лично, нахрена родину продал?
— Я…, — воин замялся, даже закусил губу. — Бабла хотел срубить, карьеру сделать.
Далее, человеку полагается сдерживать выхлопы. А если не сдержал – смешно и невежливо по отношению к окружающим.
Зал хохотал. Жестокий зал. Вместо золотой маски позор у всех на виду. Золотая маска, удостоверившись в достигнутом позоре, швырнул Зурико в угол арены, как тряпичную куклу, и пошел за кулисы. Что ему там делать возле поверженного врага? Да и какой он враг? Просто марионетка, подсадная утка.
— Да? Карьеру, на предательстве?
Зал хохотал, визжа и улюлюкая. На арену сверху сбежала молодая женщина в длинной юбке. Это была жена Нателла. Верная, преданная Нателла.
— Так ведь война проиграна, какой смысл? — сказал сержант еще торопливее. — Какой смысл подыхать?
– Это не его пук! – закричала она. – Я его жена и его «куили» я узнаю среди тысячи!
— Да, — повторил Ассир, — конечно… Но мне предатели не нравятся.
Сержант не успел и шелохнуться, Ассир взмахнул громадным лезвием, и отрубленная голова шлепнулась к ногам Аркуса, на блестящем металлическом полу остался кровавый след. Тело с грохотом упало на одного из солдат. Тот испугано оттолкнул еще подергивающийся труп, кровь фонтанировала из рассеченных вен, лицо солдата окрасилось алым.
Она замахала в воздухе руками, как бы зачеркивая прежний звук.
— Так будет с каждым, — процедил Ассир сквозь зубы. — Ни один из вас гадов не уйдет отсюда живым. Вы проклянете тот день когда отказались от родины, Богом клянусь!
По-грузински слово пук звучит «куили».
Глава 25. Неуловимая
Зал захохотал с новой силой, удваивая позор.
Грудь распирало от ярости, казалось, ребра сейчас с треском разойдутся, мышцы лопнут, сквозь прорванную кожу хлынет кипящая гневная кровь. Ассир даже руку приложил к груди, сердце громко бухало в ладонь, но тело под пальцами целое, лишь дрожь передается в каждую клеточку тела. Сердце с каждым ударом замирало, будто испуганная птица в клетке. Как Ассир не силился понять, все бесполезно. Странная сила била его молотом в грудь, а он как мальчишка при виде красотки, ничего не мог сделать.
Лучше бы Нателла этого не делала, но на что не пойдешь ради любви.
Он понимал, что тот мир остался позади, предательница Стил, подлый Лотар, еще более вероломный Аркус…, на душе пакостливо, будто внутри груди куча грязного тряпья, такое чувство, что побывал в девятом кругу ада, кругу предателей…
Ассир поднял взгляд и уставился на Ярану. Мимо проносились с бешеной скоростью громадные джаггеры, остроносые истребители, и четырехкрылые, похожие на мух — корветы. Все корабли антарианцев ухоженные, последнее слово техники, как победить таких?
Ираклий и Нана жили в Тбилиси. У них было все: интересная работа, сын Миша, а главное – любовь. А может быть, главное – работа, кто знает.
Ярана лежала с отсутствующим лицом, глаза остекленели. Ассир видел, что она из храброй феи превратилась в огарок свечи, тень прежней себя, но, когда видел дивное сияние ее глаз, чувствовал, что ошибается, девочка хоть и выглядит слабой и сломленной, внутри крепче самой твердой стали.
В Тбилиси приехала делегация американских кинематографистов. Лето. Начальство в отпуске. Надо принять гостей, а как? А кто?
— Надеюсь, ты не винишь меня, крошка, — сказал Ассир с надеждой.
— Нет, вы герой, настоящий герой — ответила Ярана тихо, но твердо.
Секретарь грузинского Союза кинематографии позвонил Ираклию.
— Нет, я не герой, я засранец, Ярана… так паршиво в груди, ты даже не представляешь. Но я всегда хотел быть им, хотел быть героем. Все это дерьмо я себе вживил, чтобы быть им. Я согласен был сдохнуть на операционном столе, лишь бы спасать, лишь бы истреблять врагов…мне казалось я прав.
Ярана прислушалась, покачала головой.
– Выручай! – взмолился он. Расходы возместим и премию дадим.
— Вы так ничего и не поняли…вы и есть герой. Вы живой и настоящий. Вы не должны винить себя во всем. Я рада, что вы спасли меня.
Гость для грузина – свято. Гостеприимство входит в культуру, в традиции. Существует даже термин «брахобрухство». Оно состоит из двух слов: «брах» и «брух». Это значит произвести яркое впечатление на гостя, наподобие грома победы. Даже если для этого надо будет снять последнюю рубашку и потратить последнюю копейку. Что будет завтра – не важно. Главное – брах и брух.
— Рада? — спросил Ассир с сомнением. — Я чуть не угробил тебя! А Эону я погубил, и друзей, и…
— Всех нельзя спасти, вы не бог, вы человек, но человек достойный — ответила Ярана. — Может вам и не ясно, но мне хорошо видно какой вы. Что будете делать теперь?
Ираклий внял просьбе, подошел к проблеме добросовестно. Узнал, где самая лучшая кухня, самые вкусные хинкали, самые свежие сациви. Отдельно договорился с экскурсоводом, нашел квартет, исполняющий народные грузинские песни, знаменитое многоголосье.
Ассир пожал плечами, уголки рта поползли вниз:
— Даже не знаю, драпать нам надо. Их тут как мух, на этом самом, повидле!
Переводчик был не нужен: Ираклий и Нана свободно говорили по-английски.
— Так они не знают, что мы здесь? — спросила Ярана.
Ассир помедлил, сказал с небрежностью:
Американская делегация состояла из пяти человек. Ираклий был хорошо знаком с американским кино, но имена приезжих ему ни о чем не говорили. Видимо, это была второстепенная группа, скорее туристическая.
— Да фиг с ними! Главное, не привлекать внимания. Не видят и хорошо. Нам главное сейчас понять куда они движутся.
— Никто не отваживался вот так нагло забраться к антарианцам, а потом так же дерзко сбежать, — произнесла Ярана воодушевленно, — я уверена вы снова что — то придумаете.
Началась грузинская неделя. Для начала все забрались на гору Мтацминда. Вошли в древний собор, обозревали в глубоком молчании, и вдруг откуда-то из глубины раздалось стройное многоголосье: глубокие басы строили аккорды и казалось, что звуки издают сами горы.
Делегация замерла. Казалось, что отпевают их самих перед дорогой в рай.
— Мне бы твою уверенность, — буркнул Ассир под нос. — Видишь там впереди? Это, даоретово кольцо, единственное место, где нет метеоритов, и газовых облаков, только в этой области можно переместиться поближе к поясу койпера. Но вон те гады, на джаггерах перекрыли нам ход. К тому же на истребителях межпланетников нет, придется искать другой выход…
Дальше был обед. Ящик вина. Американцы понимают толк в хороших винах. А такой шашлык они вообще никогда не ели и даже не знали, что может быть столь глубокое наслаждение от еды.
Особая статья – тосты. Тамада поднимался со своего места и произносил слова, осмысляющие происходящее. Ираклий переводил. Иногда говорил сам. Тосты – это не барабанная дробь. Лучше всего о тостах сказал великий Окуджава: «Собирайтесь же гости мои на мое угощенье, говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву».
Прямо в лицо американцам говорил Ираклий. Он их искренне любил в этот момент, восхищался Голливудом и его влиянием на мировой кинематограф. Восторг подпирал душу доверчивых американцев. И в этот момент грянуло суровое многоголосье. Квартет сидел за соседним столом и ждал знака. Руководитель ансамбля Шота дал знак, дал тональность – и квартет вступил. Они тоже хорошо выпили и пели вдохновенно, прикрыв глаза. Пение было божественным. Люди не могут так петь.
Антарианцы собирались все ближе к Церере, на сканерах просто рябило от множества точек, будто и не сканер вовсе, а детская игра на консоли. Ассир помалкивал, рассерженный, что поздно сообразил про двигатели. И хотя враг до сих пор не мог их обнаружить, все же рано или поздно они сообщат его бортовой на остальные джаггеры, и тогда остальные слетятся как воронье на труп. Правда, сейчас врагу не до поисков несчастного кораблика, есть проблемы поважней, те же защитные спутники на Кассиусе. На каждом мириады ракет перехватчиков, и блуждающих мин. С таким и джаггерам придется туго.
Старый сценарист Майкл Михельсон не выдержал и заплакал. Хор пел. Майкл рыдал. Нана участливо наклонилась к старому Майклу.
– Что случилось? – спросила она по-английски. – Кто тебя обидел?
Громадные, с выдутыми боками, они обязательно столкнуться с гемерянской повстанческой армией, и хотя у тех нет таких могучих кораблей, а одними только диверсиями и минными полями можно сделать многое.
Ассир шел в хвосте колонны истребителей, вслушивался в каждый сигнал из коммуникатора, но хвост идущего впереди все время держал на прицеле, если и умирать то не одному! Вокруг корабля переливался оттенками голубого двухслойный энергетический барьер, что не только укрывал от лазерных и плазменных атак, но мог в случае чего оградить и от залпа аннигиляторов.